Взятие снежного городка. Новогодний апокалипсис

С Новым Годом, планета! (автор Мрак)

«Старый Дедушка Мороз

Зря подарочки принёс…»

( неизвестный автор)

Ещё секунду назад небо было алым, однако сейчас оно уже переоделось в нежно голубой халатик, в меру разукрашенный ватно-белыми разводами кучевых облаков. В воздухе закружились молчаливые снежные мухи, порхая на лёгком морозном ветру то в одну сторону, то в другую.

Небольшой и аккуратный домик ютился среди невысоких сугробов, скромно возвышаясь на фоне белых холмов одинокой постройкой, так же обильно запорошенной снегом. Низкий заборчик опоясывал небольшое пространство вокруг дома, заключая в свои объятия и скромную лужайку, на которой неряшливо развалились забытые – судя по всему, ещё с лета – игрушки. Большая выцветшая машинка без колёс, полуспущенный мячик, какие-то обрывки от плюшевых игрушек – всё это хозяйство постепенно исчезало под снежным покрывалом и грозило очень скоро превратиться в несколько симпатичных сугробиков. Возле самого крыльца красовался кривобокий снеговик, сверкая разноцветными глазами-пуговками.

Неподалёку возвышалась раскладная лестница, ещё не очень затронутая снегопадом – видимо на улице она оказалась совсем недавно. Находилась эта лесенка как раз под навесом крыши, на которую были протянуты длинные нити гирлянд с разноцветными лампами. Лампочки готовы были вот-вот вспыхнуть яркими огоньками, дабы вселять в душу любого прохожего, как и в самих хозяев дома, предновогоднее настроение.

На крыльцо вышел мужчина в тёплом свитере, неспешным движением достал из кармана сигарету, закурил и принялся задумчиво смотреть вдаль.

Уже чуть заметно подступили сумерки. Краски неба загустели, снег начинал играть несколько иной, вечерней белизной, окна домика вспыхнули электрическим светом, а гирлянды на крыше замигали настроением долгожданного праздника.

Внезапно послышался звон колокольчиков. Тихий-тихий звон чуть заметно всколыхнул тишину наступающего вечера. А вслед за этим звоном явились и следующие звуки – более ожидаемые и, возможно даже, вполне объяснимые. Это был скрип неторопливых шагов по свежему снегу – кто-то, пока ещё невидимый или просто-напросто неразличимый в сумеречной дымке, приближался с уличной стороны калитки.

Мужчина выпустил густое облако дыма в воздух, выбросил дотлевающую сигарету в сторону холмистой лужайки, одёрнул свитер, и, изобразив приветливую улыбку на лице, торопливо сбежал вниз по ступенькам крыльца.

Калитка вздрогнула от стука. Уличный гость колотил по ней – то ли палкой, то ли бревном. Вот нетерпеливый – будто бы торопится куда-то.

- Ах, наконец-то – наконец-то, – взволнованно смеялся мужчина, неуклюже скользя по дворовой тропинке, – а мы заждались…, заждались, если честно.

- Здравствуйте-здравствуйте, – громкий басом ответил долгожданный гость, после того, как хозяин дома наконец-то справился с непокорным замком, и калитка отворилась, – не беспокойтесь, без меня праздник не начнётся.

Гостем оказался огромный старик с седой окладистой бородой, наряженный в пышную красную шубу, красную шапку, валенки, расшитые забавными снежинками и прочее праздничное зимнее одеяние. В руках старик держал увесистый прозрачный посох и тяжёлый чёрный мешок.

- Всё ли к празднику готово? – прогремел старик и широким шагом похрустел по снегу прямиком к входной двери в сам дом, – праздник нужно уважить, ну а Деда – успокоить.

- Готово-готово, конечно ж, всё готово, – зашелестел полушёпотом мужчина, пытаясь немного притормозить такое решительное продвижение бородатого гостя, – но прежде чем войдёте…, погодите же вы, прежде чем…, мне хотелось бы обговорить с вами пару нюансов.

- Да чего тут обговаривать, ха! – хохотнул гость, распахивая дверь, – нечего тут обговаривать!

Мужчина всплеснул руками, но ничего поделать не мог – дерзкий старик уже громко топтался на пороге дома, старательно отряхивая цепкие снежинки со своих расписных валенок. Оставалось лишь мириться с происходящим и как-то по ходу форсировать ситуацию.

- А кто тут ждёт Дедушку? – радостно кричал старик, – а, может быть, никто дедушку не ждёт?

Вдруг раздался оглушительный детский визг, и тут же из гостиной навстречу Деду выскочил упитанный мальчишка, громко топая своими коротенькими ножками по полу.

- Дедушжшка! Дедушжшка Морозз! – орал мальчишка, странным образом потрескивая на шипящих, – Дедушжшка Мороззз! Давай подарки!

- Ты уж немного повремени с подарками, – ответил Дедушка мальчонке, – всему свой час. Я вижу, что ты бойкий мальчуган. А ну-ка, скажи дедушке, как тебя зовут.

Однако мальчуган, суля по всему, вовсе и собирался поддерживать диалог со стариком. Он звучно бухнулся на пол и принялся молча пожирать глазами заветный дедушкин мешок. Хорошо хоть, что не стал мельтешить и выпрашивать его содержимое.

- Симеон, – ответил вместо сына мужчина, после чего обратился непосредственно к мальчишке, – Сёма, Симеон, будь молодцом – поднимись и поговори с Дедушкой. Ты же знаешь, как недёшево нам даются подобные мероприятия.

Симеон немного покорчился, со вздохом «пххх» «выстрелил» в старика из пальца, но затем всё-таки не спеша встал на свои толстые ножки, скорчив при этом особенно мученическую гримасу.

- Семёооон, – нехотя протянул он и недовольно покосился на отца.

- Ну что же Сёма-Симеон, – подхватил старик, – раз уж мы всё-таки, с горем пополам, представились…, ах нет, не всё-таки, – вскрикнул Дедушка совсем как-то по театральному, – сам-то я и позабыл представиться, голова бедовая! А, может быть, Симеон сам догадается кто я таков?

Симеон, насупившись, молчал как партизан.

- Ну, тогда подскажу, так и быть, – старик приветливо протянул руку мальчишке, – ты веришь в Дедушку Мороза?

- Верю, – оскалился Симеон и с размаху ударил по стариковской руке своей ладошкой, – папка с мамкой говорят, что больших хапуг и воров не встречали, чем эти дедушки!

Мужчину тут же передёрнуло, и он, с сомнением косясь на гостя, наклонился к сыну и принялся громко шептать ему на ухо:

- Сынок, не глупи. Когда ты нас подслушивал, мы с твоей мамой обсуждали ненастоящих Дедов Морозов, а этот – вполне настоящий. Сейчас же извинись…

- Извините, Дедушка Мороз, – старательно пропел мальчишка, даже слегка кланяясь при этом, – я в Вас верю, Вы же подарите мне большой подарок?

- А как же без этого? – поклонился в ответ старик, – только сперва ты ответишь ещё на парочку очень важных вопросов.

Симеон погрустнел.

- Скажи-ка, пожалуйста, мальчик, – нахмурился Дед Мороз, – а всё ли у тебя готово к встрече Нового Года? Ёлочка наряжена ли, дом украшен ли, все дела завершены ли?

- Да и да и да! – нетерпеливо прокричал мальчуган.

- А теперь ответь мне Сёма-Симеон, – продолжал старик, – а хорошо ли ты вёл себя в этом году?

- Лучше всех! – парировал мальчуган.

- Нет! – выпрямился Дед Мороз во весь рост, и заключил, как будто бы обращаясь не к присутствующим в доме людям, а только лишь к самому себе, – не верю…

И вдруг мужчина испуганно вздрогнул и смертельно побледнел. Он бросился к сынишке, обнял его за плечи, и, грубо встряхивая мальчугана, грозно прорычал::

- Что ты вытворяешь, маленький поганец?! Быстро расскажи стих! Как мы учили!

Симеон с сомнением посмотрел на отца, затем перевёл взгляд на Деда, старательно поковырялся в носу, и только после этого громким и слегка надтреснутым голоском продекламировал:

«Здравствуй Дедушка Мороз

С пышной бородою,

Ты подарки мне принёс

…»

Старик не стал дослушивать Симеоновское чтиво. Он просто повернулся спиной к мальчику и молча направился к выходу. А с мальчиком в этот момент сотворилось что-то неладное. Вместо того, чтобы прочесть последнюю строчку своего праздничного стишка, он застыл на одном месте, словно кукла. Выпученные глаза его казались стеклянными, а из приоткрытого рта раздавались лишь неразборчивое шипение и хрипы. Мужчина, заметно дрожа, сорвался со своего места. Однако бросился он прямиком за уходящим Дедом, как будто бы уже и не замечая собственного сына.

- Подождите-подождите, – заикаясь, бормотал мужчина, – всё может быть не так, всё совершенно не так. Хотите я…

Однако старик не обращал внимания на его причитания. Достигнул входной двери, Дед Мороз, даже не оборачиваясь, стянул со своих огромных рук варежки и устало хлопнул в ладоши.

В тот же момент дом начал плавиться. Все стены, всё, что висело на стенах, пол и потолок, все вещи, которые находились в доме – всё это смазалось и потекло, как будто бы расплывшаяся акварель. Симеон, так и шипевший до этого на одном месте внезапно лопнул, словно мыльный пузырь, а его папаша повалился на утекающий пол, продолжая что-то кричать и о чём-то молить. Только ни единого звука уже не было слышно. Ни единого звука, кроме шелеста исчезающих красок.

А за скривившимся окном горело алое небо. Уже не было ни голубых полотен, ни ватных облачков, ни суетливых снежинок, ни прохладных ветерков. Осталось только алое, пылающее жаром небо.

Спустя пару минут дом всё-таки уплыл полностью. Уплыл в никуда, вместе с безмолвно голосящим мужичком, вместе с замусоренной лужайкой и низким заборчиком. Осталась только входная дверь, возле которой угрюмо стоял высокий бородатый старик с прозрачным посохом и чёрным мешком в руках. Старик легонько постучал посохом по одинокой двери, и она отворилась, после чего исчезла вслед за уплывшим домом.

Деда Мороза ожидал прозрачный шар всего метра три в диаметре. И внутри этого шара была зима. Внутри шара мела метель, вился снежок, и баюкало тёмные тучки вечернее небо. На фоне алой, пылающей Земли этот шар казался чудесной, нереальной игрушкой. Хотя нереальной в этот момент следовало бы называть именно Землю – кипевшую всем своим существом, изрыгающей жгучую лаву в жгучее пространство. Сейчас планета была одним сплошным огнём, готовым сожрать любое живое существо, если бы то посмело вдруг оказаться бы на его поверхности.

Однако Дед стоял возле прозрачного шара, по-прежнему молчаливый и грустный, как будто бы не замечая всей этой гибельной стихии. А, впрочем, что она ему? Ведь он сам же её и пригласил.

Старик подошёл к прозрачному шару, на секунду остановился, обернулся и, окинув тоскливым взглядом пламенеющий пейзаж родной Земли, тихо произнёс:

- С Новым Годом, планета! Увидимся в следующем году.

Дедушка Мороз обожал свою родную планету, добрую и уютную Землю. Ведь она тоже живое существо – умное и ранимое, заслуживающее новогоднего подарка не меньше тех, кого приютила на себе.

Но и людей Дед Мороз очень любил. И верил каждого из них.

Пока не произошло страшное – то ли узнал старик от кого, то ли сам подглядел, но вдруг понял он, что не существует их – людей настоящих. Все они – земляне разумные – всего лишь раз в году притворялись, переодевались, наряжались в настоящих людей. Всё это было маскарадом, который устраивался для того, чтобы напустить побольше пыли в глаза добренькому дедушке. И ради чего? Ради подарков, ради праздника? Может быть, но скорее всего, разумные земляне догадывались о том, что само наступление Нового Года напрямую зависит от Деда Мороза. Потому-то и старались. А почему б не постараться раз в году.

Но в людей Дедушка Мороз уже не верил. Все они вели себя очень плохо – весь год и все годы…, год от года…, год от года. Может быть, они вовсе никогда и не были хорошими.

Однако, в отличие от разумных землян, добрая родная и уютная Земля как никто заслуживала новогодних подарков. Ибо планета – твой дом и пристанище – обмануть не может, она всегда перед тобой такая, какая есть.

И тогда Дед Мороз сделал непростой выбор. Старик не прислушался ни к одному из желаний землян разумных. Но зато он сотворил самый великолепный подарок для любимой планеты, и только лишь для неё. И в тот памятный год Земля наконец-то вздохнула полной грудью – такая вольная и чистая, освобождённая навеки от назойливых существ, почитавших себя царями природы, но способных только на то, чтобы наносить вред. Планета тут же поменяла шкурку, закипела-забурлила новой кожей, и чуть ли ни в первый раз широко и счастливо улыбнулась.

Однако Дед Мороз не был бы Дедом Морозом, если бы взял, и вот так вот – бесследно и безвозвратно уничтожил всё человечество. Он был слишком добр для того, чтобы не оставить людям шанса на возвращение. И потому каждый Новый Год он доставал какого-нибудь человечка, или нескольких, из мира воспоминаний в надежде разглядеть в них что-то настоящее. Но пока что находил одно и то же.

И всё же надежда жила, хоть и угасала потихоньку… с каждый годом…

Дедушка не спеша переместился внутрь прозрачного шара – в свой мир, где царила вечная зима, и оглядев печальным взглядом пылающую планету тихонько повторил: «Увидимся».

Прозрачный шар замерцал серебреным светом, взмыл высоко над поверхностью Земли и очень скоро растворился в безоблачном алом небе.

31 декабря 2019

Пробуждение (автор Пельмешка)

Сегодняшнее утро бесконечно – я иду вдоль дороги, по тротуару - вперед, потом сворачиваю, потом опять иду куда-то, сворачиваю – а город все длится и длится, ветвится на перекрестках, множится, как фрактал. Я боюсь оборачиваться, кажется, что позади громадина города нависает надо мной, и я захлебнусь им, утону. Поэтому иду вперед, наугад. Не оборачиваясь.

Верхние этажи небоскребов растворяются в небе и, кажется, что они держат его, чтобы то не упало на землю. Канун Нового Года – безлюдно как-то и серо. Весь город украшен, но краски давно выцвели, устали. Звуки бубенчиков и добрых мелодий звучат в миноре, приглушенно и грустно. И я - такая маленькая среди этого жуткого безмолвия.

И мне так хочется поговорить с кем-то, услышать чей-то голос, пусть даже незнакомый.

- Здравствуй, девочка, а как тебя зовут? – спрашиваю я свое отражение в витрине магазина.

- Снежинка, - отвечаю я.

- Ой, какое красивое имя! А меня зовут Оля. Мне семь лет, - улыбаюсь приветливо и машу Снежинке рукой.

Мимо проходит женщина с гроздьями пакетов в руках, проезжает машина, две девушки выходят из кафе напротив, по ту сторону дороги – город оживает. Наполняется звуками. Я иду и вглядываюсь в лица – ни одного знакомого. Все спешат по своим делам. Никто не обращает на меня никакого внимания.

- Здравствуйте, - решаюсь заговорить с какой-то женщиной.

Она проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону. Может она не расслышала?

- Здравствуй, - подошла к мальчику, стоящему на остановке. Но он даже не пошевельнулся, а продолжает сосредоточенно смотреть на проезжающие мимо машины. Я прикасаюсь к его руке – она призрачна.

Здесь есть живые? Я верчу головой, всматриваюсь в прохожих, которых становится все больше, но не вижу в них света.

- Эй, кто-нибудь слышит меня? – кричу я в толпу.

Никто. Я опять иду. А куда не знаю. И, наверное, у этой истории есть начало, но я не помню. И мне страшно вспоминать.

Две пожилые женщины стоят у входа в подземный переход, неспешно разговаривают:

- Совсем забыла меня, ты не пропадай, заходи в гости, я сегодня целый вечер дома буду. Бросай хозяйство – и ко мне.

- Прости, не получается, видишь - я совсем растаяла. До дома доковылять бы, посплю, а там дел всяких полно...

- А я вот тоже люблю гостей принимать, - влезла в разговор, - и подарки делать люблю. Своими руками.

- Может последний раз видимся, Тонечка, заходи, чайку попьем…

- И маме помогать на кухне люблю! Да посмотрите же на меня! – кричу я им.

- Уговорила, дорогуша, я конфет купила, как раз к чаю, - слабо улыбается старушка своей призрачной улыбкой. Они неуклюже разворачиваются и начинают потихоньку спускаться в переход.

А я остаюсь. Может пойти с ними? И что - слушать их неспешные воспоминания, жалобы и охи? Нет-нет.

Оглядываюсь и вижу двор за аркой дома. Детская площадка с играющими детьми. Я туда бегом. Наконец-то! Дети бегают и визжат от восторга и азарта. И я с ними. Сделала вид, что давно с ними тут. И что мне также весело. Но они все нереальны.

Я качаюсь рядом с девочкой на качелях, она одна и грустит. Я грущу с ней. Потом съезжаю несколько раз с горки, бегая за карапузом. Он скатывается и смеется. Я тоже скатываюсь и смеюсь вместе с ним. Лазаю по канатам, висну на кольцах, раскачиваясь. И все – мне больше не интересно.

Я выхожу на проезжую часть, догоняю красивую даму в меховой шапке и в туфлях на высоченных каблуках. Она кажется очень высокой. Как башня. И вкусно пахнет духами. И мне стоит усилий бежать за ней, еще и разговаривать:

- А мы сегодня тоже ждем гостей, к нам придут знакомые и две мои подруги. А когда я вырасту, то поеду к морю – буду жить там. А вчера у нас отключили электричество. Мы зажгли свечи, и было очень здорово! И Тузю искупали, она смешно плавала в ванной, а потом забрызгала все вокруг, когда отряхивалась, – тараторю я.

Я знаю, что она меня не слышит. Но мне все равно приятно поговорить с такой красивой дамой. Я отпускаю ее, останавливаясь посреди потока людей, и она, спеша куда-то с сумочкой и двумя бумажными пакетами из дорогих магазинов, цокая каблучками, теряется среди других спешащих. Нет-нет, можно ведь просто быть рядом! Интересно, куда она идет?

И я бегу за ней, предвкушая интересное знакомство с незнакомым миром.

И к моему огорчению, дама садится в большую черную машину и уезжает. Я думаю, что можно ведь зайти к кому-нибудь еще. Нужно просто выбрать кого-то -симпатичного.

Осматриваюсь. Я стою у витрины магазина бытовой техники. А внутри много-много включенных телевизоров. Изображения невероятно яркие. Это по сравнению с серым призрачным миром. Я вхожу внутрь.

По всем каналам показывают меня. Меня прошлую и будущую. Как цветные фотографии – и что удивительно – я помню это все. И прошлое, и будущее. Вот я в детском саду рисую с подружкой принцесс. У меня получается очень хорошо, потому что я научилась рисовать фонарики на платье и корону в пятью зубчиками. Вот я стою с большущим букетом цветов на первое сентября. Пахнет календулой и бархатцами. Вот я бегаю по крышам гаражей летом с пацанами со двора. Вот осенний день дождливый, с ветром, и я иду из школы, вся мокрая. Я – в старших классах, я – на вечеринках, на лекциях в институте, выхожу замуж, вот я со своими детьми. Мы наряжаем новогоднюю елку. И я чувствую запах хвои и мандаринов. Он густо обволакивает меня, и я счастлива в эту минуту оттого, что мне ничего больше не нужно, кроме этого ощущения приближающего чуда.

А вот я сплю под елочкой дома - семилетняя. На мне только пижама. Наверное, заснула в ожидании Деда Мороза.

- Тепло ли тебе девица?

Мне холодно. Я подхожу к большому монитору посреди зала и стучу по спящей себе:

- Проснись! Проснись уже!

Я смотрю, как ко мне спящей подошла наша собачка Тузя и легла рядом. Она очень теплая, мне становится так хорошо! Спящая я обнимаю Тузю и я, потерянная в этом огромном призрачном мире, понимаю, что заснула еще крепче.

Делать нечего – нужно опять идти. С полки беру тостер под мышку, он теплый, и выхожу из магазина. Шнур от тостера тянется за мной, как поводок нашей собачки, когда я брала ее на руки, чтобы занести домой. Она всегда вырывалась и скулила, ей хотелось еще побегать, а я знаю, она бегала бы бесконечно, а у меня не было времени. И теперь мне приятно вспоминать, как теплая Тузя вырывалась из моих рук. Я обнимаю тостер, и он согревает меня. Шнур волочится позади.

- С новым счастьем! – густой голос раскатисто гремит над моим ухом.

Это так неожиданно! И волшебно! Это же Дед Мороз! Я оборачиваюсь и чуть не задыхаюсь от ужаса. Передо мной, в красной шубе, со съехавшей на грудь бородой, стоит Скелетор Джек. В пустых глазницах горит теплый свет, и улыбка от края до края черепа с ровными рядами матовых белых зубов. И провал носа на голом черепе.

- Пусть все твои желания в новом году исполнятся! - протягивает мне подарочек костлявой рукой.

И он не призрак! Он говорит со мной! Такой добрый, внимательный. Я беру маленькую красную коробочку, но все еще не могу поверить, что это происходит наяву.

- Я заблудилась, я хочу домой, - шепотом, едва слыша себя, выдавливаю несколько слов.

- Это то, что ты истинно хочешь? - улыбается Джек, нависая надо мной. – Сегодня все желания исполняются! – гремит он и протягивает костлявую руку.

Что это? Почему я слушаюсь его? Может он чары наслал на меня? А может мне просто так страшно, что, кажется, если я буду непослушной, он сделает что-то со мной ужасное?

Но он улыбается, вежливый хозяин Хэллоуина – и я даю ему свою руку. Мы идем, сворачиваем на уютную улицу со старыми особняками, спускаемся вниз по дороге. Я прижимаю любимый тостер к груди, будто он способен защитить меня.

Ах! Осенняя улица - как же тут красиво и ярко! По обеим сторонам дороги, у заборчиков лежат большущие тыквы, внутри них горят огоньки, развешены гирлянды из летучих мышей, паутин и разноцветных пауков. На деревьях сидят стайки птичьих скелетиков, подвешенные за хвосты сушеные крысы над дверьми домов. Вот ведьма с седыми космами, опершись на клюку, злобно смотрит в мою сторону. Ух, какая страшная!

Это ведь все не по-настоящему?

Я медленно плетусь за Скелетором, любопытно осматривая все вокруг, а он меня тащит все дальше и дальше от серого призрачного города. Все глубже – в свою страну.

Вот стоит шарманка, она играет сама по себе, ручка крутится в обратную сторону, медленно и тоскливо звучит мучительная мелодия. Внутри, острыми кошачьими когтями, эта мелодия скребет в груди. Впереди виден силуэт виселицы с висельником. Вот мы проходим мимо гильотины, с ее гигантского лезвия капает густая кровь. Каждая падающая капля разносится эхом по улице. Медленно и неотвратимо мы приближаемся к чему-то ужасному.

Скелетор оборачивается, и я вдруг замечаю красные злые огоньки в его пустых глазницах.

- Почти пришли, - хрипит он.

Порыв ветра задувает разом все свечи – и все стихает. Тостер вырывается, и, гремя железками, мчится в темноту подворотни. Куда отступать? Я оборачиваюсь.

Позади нет ничего, жадная бездна проглатывала каждый мой шаг, и вот-вот проглотит меня.

Я вырываюсь и бегу к первому попавшемуся дому. Входная дверь не заперта. Семья мертвяков смотрит телевизор в большой поминальной комнате. Таких странных телевизоров я и не видела никогда – отполированный деревянный ящик со стеклянным выпуклым экраном. В телевизоре показывают меня – спящую.

- Проснись! Скорее просыпайся! – я стучу по стеклу экрана, разбивая костяшки пальцев в кровь.

Мертвяки разом поднимаются, медленно идут к накрытому столу и каждый берет по ножу. Также медленно и молча они направляются в мою сторону.

- Проснись уже! – визжу от ужаса я.

Они подходят совсем близко. Как завороженная я гляжу в их разложившиеся лица и понимаю – что это все – на самом деле! Я кричу так, что сама чуть не глохну – и выдергиваю шнур телевизора из розетки.

- Боже, какое мучительное пробуждение всегда - первого января! Который час? Одиннадцать? Чего так рано? – я срываю с себя одеяло и пытаюсь перевернуться на другой бок. Со стоном открываю опухшие глаза.

Фокусируюсь на лице мужа. Ему круто – он всегда почему-то выглядит, как огурчик, сколько бы ни выпил и не сожрал. Вот же повезло!

- В следующем году поужинаем в восемь и ляжем спать в десять, - охаю я.

- Ты в прошлом году также говорила, - сонно отвечает муж.

Да, каждый год одно и то же. Зачем? Зачем мы делаем это? Зачем обжираться всю ночь? И пить, как не в себя?

Еще несколько стонов вырывается из груди – и я слезаю с кровати, плетусь в ванную, по пути щелкнув пульт телевизора.

Стою над раковиной, уронив лицо в ледяную воду в сомкнутых ладонях. Пытаюсь протрезветь.

Девочка по ту сторону монитора кричит мне:

- Проснись! Проснись уже!

Мне больно слышать ее крик. Давлю на кнопку пульта – и крики прекращаются.

Охая, валюсь обратно в кровать – сегодня весь день буду сражаться с мертвяками. Пока этот гребанный новогодний ужин не переварится.

И в следующем году – ни-ни. Возраст, к сожалению, уже не тот для новогодних застолий. И здоровье – ни к черту.

А так – с Новым Годом, друзья! Все будет хорошо! Правда, ведь?

С новым годом, Бэмби! (автор Юта Грим)

«Всегда помните - вы здесь потому, что способны воплотить мечты других людей! Вы – волшебники. На короткой дистанции, но волшебники».

Так позитивно вещал каждое утро на «пятиминутках» в 8:50 наш любимый, уважаемый шеф. Не знаю, как это воспринимали другие менеджеры, или официальная любовница шефа и секретарь Агата, по прозвищу «Шпиц», у меня эти слова вызывали лёгкий приступ тошноты. Каждое утро перед началом рабочего дня – тошнота!

Скажете, беременных тошнит девять месяцев и ничего? Во-первых, не девять, а от силы четыре, во вторых, меня тошнит уже три года. У меня, кстати, есть единомышленники в коллективе: менеджер Савелий, шофёр фирменного микроавтобуса Василий «Василёк» и Мао Чжан, обрусевший китаец. Он у нас заведует всеми вывертами клиентов в восточном стиле. По совместительству Чжан массажист, иглотерапевт и специалист по фэн-шуй. Это с его подачи позади моего кресла стоят три бамбуковых «полена», а на столе пылится друза горного хрусталя. «Ты так продвинешься к своей мечте», сказал он, водружая камень на пачку бумаг. «Ты же хочешь в Гималаи?» Да, я хочу в горы! Это моё заветное желание.

«Мы воплощаем мечты!» гласит слоган нашей фирмы по производству эксклюзивных индивидуальных праздников, юбилеев, свадеб, романтических путешествий и прочей ерунды, делающие людей временно счастливыми. Директор называет меня «основным креатором» фирмы. Однажды ошибся и назвал «реактором». Шутка ему так понравилась, что теперь все зовут меня «бомбой». Подразумевалось, что ядерной, но прилагательное как-то улетучилось, осталась «бомба». Или «Бэмби». Я готова убить любого, кто произносит Бэмби вместо моего имени, но это не произойдёт никогда: корпоративная культура фирмы не позволяет сменять прозвища, выданные директором Брамсом.

Это он сам придумал себе прозвище. «Я - немного солнца в холодной воде действительности», говорит он каждому клиенту. Он обожает Саган. Он навязывает нам на бизнес-туториалах идею «прелестных картинок». Он готов пожертвовать любым из нас, лишь бы клиенты платили за безвкусный и приторный глянец, которым мы покрываем их несуразные мечты.

Этой зимой я постоянно хочу домой. Хочу под одеяло. Хочу завести кота и хотя бы раз за три года нарядить новогоднюю ёлку. Увы, последний месяц года – горячие денёчки. Мы же «знаем, что такое счастье, и знаем, как его достичь». Ха. Ха. Ха. Любой финтифант за ваши деньги!

Почему мне Дед Мороз не дарит новогодние подарки? Потому что я работаю в конкурентной фирме.

В то утро меня занимало одно «счастье». Клиентка принесла завещание матери, по которому её похороны должны быть проведены с парадом штурмовиков из «Звёздных войн». В 9:00 безутешная дочь рыдала сначала в кабинете Брамса, потом в отгороженной от нас стеклянной перегородкой комнате финансового директора. В 10:00 на стол мне лёг договор, по которому в числе прочих пунктов, было возложение на могилу белых цветов Дартом Вейдером. Это было самым простым. Дартом можно одеть нашего шофера Василька. Я оценила шутку семидесятилетней матери клиентки и занялась всеми пунктами сценария. Мне давали на подготовку день, ну, ещё ночь и часть утра. 25 часов. Я распределила время и написала список дел.

«Поиск фанатов звёздных войн». Думаю, такой флешмоб не пропустил бы никто. «Поиск костюмов. Звонок в мастерскую по украшению гробов. Фотографы. Грузовик с генератором для подключения подсветки и проектор для уходящей в космос ленты с текстом некролога. Костюмер и гримёр для виновницы торжества».

«Бэмби! Зайди ко мне», высветилось по внутренней сети на экране компа сообщение из кабинета номер один. Я мельком глянула на часы: 11:00 (24 часа остатка).

- Только прикоснитесь кто-нибудь к моему компу и закройте закладки! Убью! – крикнула я, пролетая по офису. Все понимающе закивали головами в ответ. Савелий поднял кулак в знак поддержки.

Агата остановила перед дверью и сунула щётку для волос.

- Причешись, - зашипела она. – Очень важный клиент. Борис Аркадьевич просил передать тебе: никакого сопротивления!

- Что?! – возмутилась я. - У меня уже есть задание. Между прочим, похороны. Их отложить нельзя! Я не могу разорваться на три части, как в прошлом месяце.

- Перестань! Ты же бомба! – не обращая внимания на мой возмущённый шёпот, продолжила Агата тоном Брамса. - Мы.., - тут она сделала многозначительную паузу, - в тебе абсолютно уверены.

И протолкнула в открывшуюся дверь.

Клиент действительно был очень важным. Два молодых «фраера». За километр видно – богатенькие котята. Шеф любезно стоял. Финдиректор вместо секретарши разливал дорогущий бренди по хрустальным бокальчикам.

- Познакомься, Бэмби, Сергей Евгеньевич - наш заказчик, - шеф вежливо указал на развалившегося в кожаном кресле молодого человека лет двадцати пяти в таком дорогом костюме, что мне показалось, кожа на креслах Брамса, о которой он очень заботился, выглядит уличным ковриком у подъезда офиса. - Я уверен, ты поймёшь всю важность заказа.

Сергей Евгеньевич оглядел меня бесцеремонно с ног до головы.

- Вы считаете, что вот этот лохматый… оленёнок в затертых джинсах может решить эту задачку?

- Это наш самый креативный и ценный сотрудник, - поспешил похвалить меня шеф, увидев, что я открыла рот высказать личное мнение по поводу внешнего вида сотрудника фирмы развлечений.

Сергей Евгеньевич встал и подошёл ко мне. Тонкий, как стилет, аромат одеколона ударил по носовым рецепторам, и меня качнуло. Я не сдержалась и поморщилась.

- Вас что-то смущает? – проговорил «дорогой заказчик». У мужчин не должно быть такой ухоженной, гладкой и сияющей кожи. Это несправедливо. Одно спасало его от моей мести за «оленёнка»: такие люди никогда ни к кому не обращаются на «вы».

- Смущает, - сказала я, заметив, как при этом сжались губы шефа. – Клиенты обычно приглашают на территорию проведения праздничного события. На объект, так сказать. Например, - тут я выразительно подняв бровь, глянула на шефа, – сеодня я должна быть на кладбище. А вы к нам сами. Дело серьёзное.

Сергей Евгеньевич хохотнул, обернулся к моим начальникам и сказал, ткнув пальцем в мою сторону:

- Она мне нравится!

Прошёл к креслу и плюхнулся в него. Пацан невоспитанный.

- А уж как мне нравится, - заговорил второй. - Вы садитесь!

Этот, вежливый, встал, пододвинул ко мне стул и сел рядом.

- Я – Даниил. Можно просто - Дэн. Я хороший друг Сергея.

Видели вы у мужчины серые глаза в опушке чёрных ресниц? Встретите такого, не смотрите ему в глаза! Это ловушка! Я - прожжённый жизнью маркетолог, скажу: таких людей надо держать на обложках журналов типа «дольче вита», и не давать им никакой возможности материализоваться. Не должны мы вот так близко чувствовать их присутствие. Тут и до революции недалеко. Я собралась с мыслями, отринула шальную романтику и по-деловому спросила:

- В чём идея вашего заказа? Каковы сроки? Бюджет?

- Дэн, объясни, - сказал основной заказчик и хлебнул бренди.

- Дело в том, что нам нужен… гомункул.

- Зачем? - на автомате спросила я.

- В подарок.

- Это игрушка такая? Ростовая кукла? Животное? Макет? – Я бы продолжила подбирать варианты в ответ на отрицательные покачивания головой Даниила, если бы не влез Сергей Евгеньевич.

- Нет, это такое маленькое дерьмо в колбе. С ручками и ножками.

Я осторожно посмотрела на Брамса, он был непроницаем. На финдиректора. Он смотрел в потолок.

- Это шутка! – догадалась я.

Даниил пододвинул ко мне листок с цифрой.

- Это бюджет, - пояснил он.

Я поперхнулась.

- Вы это серьёзно?

- Абсолютно. Могу я называть Вас Бэмби? - спросил Даниил. - Видите ли, одна очень, повторю, очень красивая девушка сказала одному человеку, что не поедет с ним на Феррадура, если он не подарит ей на Новый год гомункула.

Я скосила глаза в сторону Сергея Евгеньевича и спросила тихо Даниила:

- Она в своём уме?

- Дура она, это точно, - потянулся Сергей Евгеньевич.

- Личное счастье Сергея зависит от этого подарка. Как видите, мы понимаем и цену заказа. А ещёе, - и Даниил кивнул в сторону шефа, – у кого-то довольно веские обязательства перед кредитным отделом одного известного холдинга.

Шеф кашлянул и умоляюще уставился на меня.

- Нам сказали, вы всё можете. И не только ваш директор сказал. Помните, в прошлом году вы организовали озеро перед домом некоей госпожи Р, наполнили его лепестками роз и пустили по воде лодочку обитую серебряными пластинами. И это при минус пятнадцать за два часа до Нового года. Вы же волшебник.

- Я не волшебник, я только лечусь, - грустно съязвила я. - Но гомункул… Это невозможно…

- Дэн, не уговаривай их! – Сергей Евгеньевич встал с кресла и направился к выходу. Дождался, когда финдиректор откроет перед ним дверь. - У вас срок до завтра, - кинул он через плечо и вышел.

Даниил с нескрываемым сочувствием пожал мне руку и сказал:

- Постарайтесь придумать. Что-нибудь.

Финдиректор бросился его провожать. Мы остались одни в кабинете. Брамс молчал. Я молчать не стала.

- Может, нам всем купить билеты в Америку и смыться? - Я подошла к сейфу шефа и, порывшись в рядах бутылок, выудила ирландский виски. – Может, поменяться с клиенткой и полежать за неё на параде штурмовиков?

- Бэмби, ты мне как дочь… Короче, они и из-под земли достанут. Подумай. Может, лилипута какого попросим? Заплатим же.

- Я не знаю карликов в локоть высотой. А как же похороны?

- Похороны передай Савелию. Бэмби, думай...

Два часа улетели в поиске информации. С обедом мы снова не встретились. Зато я узнала всё, что можно о гомункулах. Когда заднее место моего грешного тела окончательно онемело, я выбралась к кофемашине. Ко мне подошёл Мао Чжан.

- Что думаешь делать? – шёпотом спросил он.

- Не представляю. Позвонила на студию, специалисту по спецэффектам. Он не ведает, как сделать автономную движущуюся модель. Прочитала текст Парацельса. Полный бред. Сорок дней мариновать сперму в конском навозе. Оттуда действительно может и не такое вылезти!

- Бэмби, у меня есть предложение. Хоть ты и не веришь в энергию ци, посоветуйся с одним великим учителем из Шамбалы.

- Учителем? Мне в Гималаи ехать? Это выход, знаешь!

- Он здесь, в стране, в городе. Он приехал три дня назад. Не афишируется. Встреча с ним изменит всю твою жизнь!

- Не заливай мне свечи, Чжан! Итак двигатель работает с перебоями... Чем он мне может помочь?!

- Хорошим людям помогает. Ты хороший человек, Бэмби. Попробуй!

В час ночи я, находясь в полном отчаянии, позвонила шефу. Он не взял трубку. Я отправила «смс»: «Увольте меня». Подождала немного и отправила контрольное письмо по «емейлу». С тем же содержанием.

В 4:00 утра я, сонная, не выспавшаяся, без положенной чашки кофе (по условию Чжана), остановила машину на заваленном снегом загородном шоссе у коттеджа, обнесённого солидным забором. Ворота открыл китаец. Он был непроницаем.

- К Учителю, - стуча зубами, выговорила я.

Привратник провёл меня в дом и показал знаком снять обувь. Нас, бедолаг, было пятеро. Мы не разговаривали друг с другом. После томительного ожидания начала сеанса нам выдали по чашке пастообразного «чая». Я чуть не подавилась, пытаясь проглотить густую массу. Затем нас проводили в тёмную комнату с развешанными по стенам полотнищами с изображением мандал и разбросанными по полу подушками. Посреди помещения сидел в позе лотоса Учитель с закрытыми глазами. Он оказался монголоидным мальчиком лет двенадцати. Я крякнула от удивления. Привратник толкнул меня в бок и осуждающе покачал головой.

Мы распределились вокруг Учителя. Кто сел на колени, кто на пятую точку. Раздалась тихая музыка. Флейта и колокольчики. Все прикинулись продвинутыми медитирующими монахами и закрыли глаза. Ну, и я с ними.

Сидеть, скрестив ноги удобно, но заныла тренированная долгим офисным сидением спина, и я подумала, что лучше взять другую подушку, и приоткрыла один глаз.

Ёшкин кот! Мы были одни! Я и этот мальчик. Все куда-то подевались! Вместе с подушками. Я и сама руководила устройством довольно масштабных розыгрышей, но не думала, что это коснётся меня. «Хватит с меня на сегодня потерянного времени», решила я и собралась отползти к выходу. Тут учитель открыл глаза. Они оказались оленьими: тёмными и глубокими. Как колодцы.

- Не надоело? – спросил он строго и по-русски.

- Чего? – опешила я.

- Продавать фальшь.

Меня чуть не подбросило. Но я поняла, к чему он клонит.

- Это моя работа! Людям нравится!

- А тебе? Тебе нравится?

Я замешкалась. Потому что думала об этом. И не раз.

Когда-то я пришла в нашу фирму, чтобы действительно работать волшебником. Мне так хотелось делать людей счастливыми. Хотя бы на время. Но все это превратилось в обслуживание вычурных желаний пресыщенных заказчиков, рыскающих в поиске новых впечатлений.

Мне стало грустно. Действительно надоело продавать фальшь. До тошноты. И ещё пришло понимание, что пытаясь других сделать счастливыми, я сама вконец разучилась радоваться.

Баста! Сотворить бы этого гомункула, получить гонорар! И баста! Только меня шеф и видел!

Мальчик, как мне показалось, улыбнулся уголками рта.

- Хочешь попросить чём-то? – спросил он.

Видимо, совсем не соображала в пять утра. Нет, чтобы попросить дом или безразмерный счёт в банке!

- Гомункула. Я хочу гомункула.

Мальчик кивнул и в руках его возник стеклянный шар величиной с мяч.

- Капли крови не пожалей, чтобы коснуться мечты своей, - сказал Учитель.

Он пустил шар по полу в мою сторону. Я поймала его – тяжеленный отполированный кусок кварца. И, как только приняла его на руки, наваждение закончилось. С подушек вставали люди, место Учителя было пусто. А надо мной склонился Чжан.

- Не спи, Бэмби! Пора уходить. Давай, я поведу машину.

Всю дорогу до офиса, не выпуская подарок из рук, я пыталась добиться от Чжана объяснений. Он только пожимал плечами и говорил, что с ним ничего такого не бывало. «Просто весь сеанс сидел, думал, ничего не слышал».

- А как ты там вообще нарисовался?!

- Записан был на приём. Как и ты...

В 8:00 мы вошли в офис. Я бросилась третировать кофемашину. В зоне чил-аут стоял диван для посетителей, я взгромоздилась на него с ногами. На низкий столик перед собой поставила шар. Чтобы он не скатился, подпёрла его рекламными буклетами.

- И? – спросила я у сувенира, как будто он мог мне ответить. На секунду мне показалось, что в середине мутноватого шара что-то мелькнуло. Но это Чжан шевельнул светильник у себя на столе, а его блеск исказился на поверхности шара.

- Бэмби, там Савелий позвонил с кладбища. Насос для Звезды Смерти не работает. Я на склад и туда. Ты здесь справишься?

- С чем? С лежанием на диване в беспамятстве? Уж, как-нибудь справлюсь.

Чжан хмыкнул и удалился.

Какое-то непутёвое утро сегодня. В 10:00 прибудут эти два «фраера» за заказом. Всучу им шар и скажу, что он с Гималаев. Что для создания гомункула надо полить его кое-чем и опустить в унитаз. Пусть расстараются! Хотя Даниил мне очень понравился! Да что там, он просто душка!

Я, тяжело вздыхая, взяла шар и стала рассматривать его со всех сторон. Тонкая сеточка трещин, вкрапления, шероховатости, небольшой скол. Стоп.

Отверстие диаметром со стержень шариковой ручки. Такая уходящая вглубь воронка. Что он там сказал? «Капли крови не пожалей, чтобы коснуться мечты своей»? Чья кровь нужна? Эх, если бы душистого Сергея Евгеньевича поковырять иголкой!

Меня разобрало любопытство. Я порылась в столе и нашла коробку с кнопками-флажками. Помыла руки, окунула палец в духи Агаты и, сморщившись от страха, ткнула флажком в кончик пальца. Надо сказать, в больнице сдавать кровь больнее. Мне удалось выдавить капельку крови и отправить её в отверстие на шаре.

- И? – снова задала я вопрос шару. Он хрустнул и развалился на две части.

Я перестала дышать. На столе между двух скорлупок, в луже слизи лежал свернувшийся клубочком человечек. Он был тёмненький, худой и слегка причмокивал маленьким ротиком. Если бы мне рассказывали эту историю, я бы не поверила ни единому слову. Такого просто не бывает!

Проморгавшись, я сорвалась с места и приволокла на стол бумажные полотенца и шарф Савелия с его стола. К этому моменту человечек очнулся и осматривался, дрожа всем тельцем. Я осторожно обтёрла его мягкой бумагой и завернула в шарф. Малыш пригрелся и затих, разглядывая меня бусинками глаз.

- Ты кто? - спросила я.

- Ты кто? – повторил за мной он.

Меня подмывало ляпнуть: «Твоя мать», но я сдержалась. Это было бы чересчур метафизично. Вообще, вся картина мне представлялась крайне нереальной. Мне не с кем было посоветоваться! Просто поделиться чудом, произошедшим в каком-то банальном офисе.

Я установила шерстяной кулёк на столе и села напротив.

- Парень, что мне с тобой делать?

- Делать, - ответил он эхом.

Я разглядывала сморщенное личико человечка и думала. Вопрос: откуда он взялся? «Допустим, - призвала я все свои знания на помощь, - он действительно лежал в шаре. Длительная заморозка не новость. Допустим, его даже могли засунуть в кварц и заклеить две половины. И он даже не задохнулся. Отверстие было. Слизь была продуктом питания. И кто их знает, чем они в Гималаях занимаются! Может, и разводят мелких людей. Извращенцы! Рабов, наверное, готовят. Но вот, что интересно. Откуда они знали, что я приду именно за гомункулом?»

Мне стало жаль человечка, и он понял это: сморщился, как будто собирался захныкать.

- Э, парень, без истерики! Разберёмся!

Я выудила из стола печенье. Отломила маленький кусочек и протянула гомункулу. Он весело захрумкал, но потом насторожился. В его взгляде появилась тревога. В коридоре раздались звуки хлопающих дверей и шагов.

8:45. Шеф и финдиректор появились на пороге. Гомункул вместе с шарфом лежали в ящике стола. Хлам из ящика - под столом горкой. Шеф приблизился и навис надо мной, сгорбившись. Его вид выражал одно: он не в состоянии принять печальные новости.

- Ничего не придумала? – спросил он жалобно.

- Может, обойдётся, - сказала я с деланной грустью.

Финдиректор со своего места покачал головой осуждающе. Агата, прямая как александрийская колонна, проследовала к кабинету директора. Я ждала ещё сотрудников, но их не было.

«Он всех отпустил», показал знаками финдиректор, поняв мою заинтересованность входной дверью.

У меня в столе чихнули.

9:30 Никакой летучки. Звенящая тишина в офисе. «На похоронах сейчас просто веселье», подумала я.

В 10:00 вошёл Сергей Евгеньевич, Даниил и юная длинноногая «левретка» в белоснежной песцовой шубке. Она смотрела только на экран смартфона, облепленного кристаллами Сваровски. Шеф выпрыгнул из кабинета, широко распахнув дверь, но компания направилась прямиком ко мне. Меня слегка затошнило. Но пришлось встать и принять вежливую позу.

- Добрый день, - громко сказала я, совершенно не представляя, чем отразится на мне доброта этого дня.

- Здравствуйте, - улыбнулся Даниил, но выглядел озабоченным.

- Удивите нас, - «поздоровался» Сергей Евгеньевич.

- А Вы этого точно хотите? – спросила я.

Девушка в шубке подняла на меня прекрасные глаза в немом вопросе.

«Стерва», подумала я злорадно. Мне вдруг расхотелось отдавать гомункула этой избалованной девчонке. «Придумала мечту! На Феррадура, видите ли, ей не хочется! Сергея Евгеньевича тебе не хочется! Не знаешь, чем ещё заняться, рыбка ты белёсая!»

Я чувствовала, что во мне растёт раздражение. У нашей кофемашины так бывает. Когда лимит чашек сваренного кофе перестаёт быть разумным, она начинает плеваться гущей во все стороны, не взирая на ордена и звания.

- Я говорила, - манерно модулируя интонацией, сказала девушка. – Это невозможно. Значит, я никуда не еду.

Сергей Евгеньевич насупился, сверля меня взглядом. Краем глаза, я заметила, что шеф сгорбился.

- А ещё пишут, что готовы выполнить «любые мечты», - продолжила «левретка», ухватив у меня со стола рекламный буклет. - Просто дешёвка. И тебе, - она ткнула в меня тонким пальчиком с идеальным «три-д» маникюром, - не мешает сходить к стилисту. Серёжа, мы можем ехать? Здесь тупой офисный «плактон».

- Планктон, – машинально поправила я.

- А мне всего лишь хотелось маленького «гомукла». Ой, Дэн, как правильно?

- Гомункула, - печально отозвался Даниил.

- Этого? – спросила я и, открыв ящик стола, извлекла притихшего человечка. Он сел на корточки на столе и принялся нервно перебирать бумажки и карандаши около себя.

Левретка икнула, Даниил охнул, Сергей Евгеньевич окаменел, шеф сполз на пол, глаза Агаты округлились до блюдец, финдиректор исчез из поля зрения.

Гомункул, обнажив мелкие чёрные зубки, откусил часть листа бумаги и разжевал его.

- Этого не может быть, - выдохнул Даниил.

- Возьмите ваш подарочек, - обратилась я к «левретке».

- Не… не хочу, - залепетала та с отвращением и всплеснула руками.

Это явно удивило гомункула, и он метко плюнул жёваной бумагой прямо в шубку девушки. Она взвизгнула. Гомункул подпрыгнул и бросился под стол. Девушка запрыгнула на Сергея Евгеньевича. Он не удержался и рухнул на пол. Вместе с девушкой. Даниил бросился к ним, я бросилась под стол за гомункулом. Он поднял вихрь, разбросавший бумаги, зацокал в гневе и, выбрав в хламе на полу дырокол, бросился с ним на гостей. Моя рука только скользнула по его спинке. Теперь завизжал Сергей Евгеньевич. Он стряхнул девушку с себя и с ловкостью акробата запрыгнул на ближайший шкаф. Я перемахнула через стол, по пути ухватив корзину для бумаг. Пытаясь накрыть человечка, наступила на ногу недвижимого шефа, стукнулась лбом с Даниилом. В следующую секунду гостья в белой шубке сидела верхом на копировальном аппарате и верещала отчаянно. Агата сидела на своём столе с тяжёлой папкой наготове. Мы с Даниилом кружили на четвереньках вокруг стойки с ксероксом. Тут открылась дверь, и на пороге возник Дарт Вейдер. Гомункул остановился, как вкопанный. Он в восхищении секунду разглядывал чёрный шлем, а потом запустил в Вейдера дырокол. Вейдер рухнул в глубоком обмороке. Я и не думала, что у нашего бесшабашного шофёра Василька была такая нежная нервная система. Гомункул нырнул под стол Савелия, но запутался в хитросплетениях проводов и шлейфов. Тут я его и настигла.

Прижав к себе, я пыталась успокоить его. Что-то мурлыкала. Что-то выговаривала под верещание гостьи в белой шубке. Даниил прекратил её вопли просто – подошёл и дал пощёчину.

В тишине я услышала, как тихо сопит гомункул, как тяжело и напряжёенно дышат все остальные.

Даниил присел ко мне на пол.

- Справилась! И что думаешь делать с этим? - спросил он. – Сергею он теперь без надобности.

- Я давно хотела завести кота. Ну, может, повезу обратно в Гималаи. Мне же обязаны выплатить пособие по вредности производства? – вопрос я задала громко. Чтобы шеф его хорошо расслышал. – И предоставить отпуск!

- Хочешь, я составлю компанию? – предложил Даниил. - Возьми меня с собой. В Гималаи. Знаешь, с тобой не соскучишься.

Я заглянула в его серые глаза в опушке чёрных ресниц и, сама не знаю почему, положила голову ему на плечо. Я улыбалась.

- Что ты смеёшься, Бэмби? - сказал он ласково и обнял меня. Гомункул заинтересовался его золотым держателем для галстука.

- Я вот думаю, в чём подвох в этой истории?

- И в чём?

- Может волшебник сделать себе подарок? Раз в сто лет.

- Думаю, это справедливо. Тем более за сто лет…

- С Новым годом, Бэмби!

Новогоднее волшебство (автор Лешачок)

"Новый год. Это такой, ни с чем не сравнимый праздник. Хотя можно сравнить, с днём рождения например. Все счастливы, дарят подарки".

Миша лежал на диване и смотрел любимый мультик про Барбоскиных. Рядом с телевизором расположилась пушистая ёлка, увешанная мишурой и шариками, красиво подчёркивала всю сказочность ожидания праздника. Под зелёными ветками играл с упавшей конфетой кот Васька и искоса, с задоринкой, посматривал в Мишкину сторону. Мальчик целый год ждал этого дня, мечтал о встрече с Дедом Морозом. И тут, Малыш из мультика сказал что написал Деду Морозу своё желание. Миша стал более внимательно следить за продолжением. Подарок получен… надо просто написать письмо - но как? Писать он не умел, просить маму… тогда какой это сюрприз. Кот бросил конфету, заскочил на диван и начал тереться о ногу мальчишки. Он присел, поднял на руки друга детства и горестно вздохнул. Васька промурлыкал, явно пытаясь что-то сказать. Мишка прижал кота к себе, заглянул в его зелёные глаза.

- Не дави так, - хрипло промурчал кот.

- Я знал, что ты можешь разговаривать! - мальчик от счастья захлопал в ладоши и начал прыгать вокруг Васьки, - чтож ты раньше молчал?

- Не было необходимрости, - проворчал кот, выравнивая на боках потрёпанную шерсть.

Миша сбегал на кухню, принёс солидный кусок колбасы и чашку молока - для друга ничего не жалко. Васька прилёг на передние лапы и зажмурив довольные глаза, принялся есть.

- У тебя ммроблеммы? - спросил он, дожёвывая остатки.

- Деду Морозу письмо надо слать, а я писать не умею, - на глаза навернулись слёзы.

- Так сам сходи и скажи о чём мечтаешь, - кот придавил ноги мальчика своим телом, - это не трудно.

- Кому? - не понял Миша.

- Деду Морозу.

- Так ведь он далеко на севере.

- А сказки на что? - Васька спрыгнул с колен и вальяжно прошёл под ёлку, - мррм, что стоишь? Пошли.

Малчик соскочил с диванных подушек и полез вслед за котом.

Вышли из огромного дупла в дремучем лесу. Волна тёплого воздуха окатила приятным хвойным ароматом, оказывается здесь было лето. Да и Васька заметно поменялся, теперь это был статный котяра, лишь сапог и шляпы не хватало. От удивления, рот мальчишки отказывался закрываться, веки не переставали хлопать - мешая более внимательно рассмотреть. Он неуверенно попытался тихо вернуться обратно, но дупло уменьшилось и в нём помещалась только ладонь.

- Хочешь передать свои пожелания Деду Морозу? - кот встал на задние лапы и подошёл к мальчику, - так пошли, не бойся.

- А я и не боюсь, - не смотря на выпяченную грудь, голос предательски дрожал.

- Эти места я хорошо знаю, не заблудимся.

Васька взял Мишу за руку и они пошли через тёмные дебри старого леса.

Шея не успевала поворачивать голову, столько интересного попадалось на пути. Мальчик вживую видел всех сказочных героев о которых читала мама, когда укладывала спать. Из-за корявых стволов выглядывал мудрый Леший с внуком - Лешачком. Где-то высоко над макушками деревьев издавал победный клич Могучий Орёл. По ветвям бегали бельчата, внизу прыгали зайчата, даже непослушный котёнок сидел у ручья. Они незаметно вышли на небольшую полянку, рот мальчишки открылся ещё сильнее. Посреди затемнённой могучими деревьями, покрытой старым коричневым мхом - маленькой лужайки, стояла самая настоящая избушка на курьих ножках. Потемневшие от времени брёвна, как паутиной покрытые тем же мхом, не имели окон. Куриные лапы полностью вросли в землю и сверху выглядывали только коленки. Идущий из кривой трубы сизый дымок говорил, что хозяйка дома.

- Избушка - избушка, - ласково промурлыкал кот, - повернись-ка к лесу задом, или как там. Вобщем сделай так, что бы дверь была перед нами.

Кривобокий но красивый домик, с протяжным скрипом разорвал пелену мха, сползающего со стен на землю. С лёгким подвыванием, так, что в лапах захрустели косточки - потянулся. Разгрёб опавшую кучу, медленно перебирая длинными чешуйчатыми ногами - повернулся. Немного постоял в раздумье и нехотя опустился на прежнее место, но уже широкими дверьми в сторону гостей. Кот, бесцеремонно пнул по толстым доскам.

- Но-но, потише, - послышался изнутри скрипучий голос.

Они вошли. Внутренняя чистота никак не вязалась с внешним обликом. Сразу у входа стоял небольшой сундук с откинутой крышкой. От него до стола, стоящего у противоположной стены, брошена цветная тряпочная половица. Вдоль правой стены - широкая резная лавка, левую сторону занимала огромная печь, с множеством окошек, кармашков и приступков. Мишка, рассматривая убранство, поднял глаза. Сверху, из-за трубы, с большой лежанки, за ними наблюдала пожилая женщина с крючковатым носом.

- Проходите, проходите, гости дорогие, - проскрипела она, кряхтя и причитая сползла с печи, - давно у меня гостей не было.

Друзья прошли ближе к столу.

- А умыться, - путь преградил увесистый черенок с железными дугами на конце, - вы же толька с дороги.

Васька быстро облизал лапы и выставил вперёд, показывая наведённую чистоту.

- Ладно, - проскрипела бабка, - для кота считается. А тебе малец, пойдём полью.

Старушка умыла Мишку у лохани за печкой, с помощью большого гребня и рушника уложила непослушные волосы и провела к столу. Котяра уже грыз украденную ватрушку. Увидев бабку шустро спрятался под лавкой и высунув виноватую рожицу, промурлыкал:

- Мурр это… вкусно очень, не удерржался.

- Садитесь, угощайтесь, - засмеялась старушка, - и рассказывайте, пошто тут оказались?

Друзья наперебой поведали о Мишкиной проблеме. Бабка потарабанила крючковатыми пальцами по скобленной поверхности стола.

- Помочь вам не получится, ступа в ремонте, квантовый преобразователь накрылся… - Васька состроил умную морду и покивал головой - типа понял. Старушка посмотрев на кота, продолжила: - леший тоже не пойдёт, он к месту привязан. А давайте я вам Потапыча снаряжу, он бродить любит, проводит куда надо.

Бабка подошла к печи, постучала по трубе и крикнула в горловину топки: - Алё, Потапыч, ходь до сюда, дело есть.

Потом прибрала посуду со стола и налила в деревянные кружки что-то похожее на золотистый чай.

Ждать пришлось недолго, вероятно Потапыч был неподалёку. Сначала снаружи раздался громкий хруст ветвей, потом с натугой заскрипела единственная ступень. С резким стуком открылась дверь и внутрь ввалился огромный медведь. Васька заскочил на стол и с громким шипением выгнул спину. Мишка замер на своём месте, тоненькая струйка намочила штаны и зажурчала на пол. Он знал, что Потапыч это медведь, но не ожидал, что тот будет таких размеров.

- Да ты шо шумиш-то так, окаянный, - бабка отвесила медведю звонкую оплеуху, - у меня ж тут гости... городские, к такому не привычные.

Потапыч потёр отбитую щёку и виновато бормоча под нос: - извиняйте, не знал, - уселся у входа. Голова упиралась в потолок, а туша перекрыла всё пространство от печи до сундука.

- Ну вот и ладненько, - она погрозила медведю пальцем, - смотри, головой отвечаешь.

Она вкратце объяснила Потапычу, зачем позвала. Медведь слушал и вылизывал мёд из принесённого бочонка.

- А долго нам идти? - набрался смелости Мишка.

- Та нии, - махнула рукой бабка, - обогнёте три на десять царств, в три девятом государстве найдете то, что ищете. В твоём мире пройдет час, ну может два

Мальчишка посмотрел на кота, тот с очень умной мордой многозначительно кивал головой. Старушка быстро собрала узелок и поставила его перед Мишкой.

- Вот тут вам на дорожку… ой, нафигатор забыла.

Она пробежала до сундука, покопалась и вынула увесистый шерстяной клубок. Мишка покрутил серебристый шар, - "Skaz.in.driver" - светилась золотом этикетка на боку. Кроме этой надписи, ни кнопок, ни экрана. Он с непониманием посмотрел на старушку.

- А… не знаешь как работает? - мальчик молча кивнул в ответ, - очень просто, на голос. Сразу окликаешь, как её - парагму, "ту биш" - называется, говоришь - куда, он тебе указывает дорогу. Ну всё… пора, собирайтесь.

С громким кряхтением медведь еле выбрался наружу. Следом, в сопровождении бабки, вышли Мишка и Васька. Потапыч лёг на землю и выставил лапу вместо ступени. Помог мальчишке взобраться на загривок и усадил рядом с котом, залезшему с помощью когтей.

- Ту биш, - Мишка вынул из-за пазухи шерстяной шар, - давай на север, к Деду Морозу.

Клубок вырвался из рук и с бешенной скоростью исчез за могучими стволами. Потапыч, чуть не обронив седоков, метнулся следом. Шерстяной навигатор, то появлялся, то вновь исчезал. Медведь из последних сил выстилался вдоль указанного пути. При очередном появлении, Потапыч резко затормозил:

- Эй ты, - прохрипел он, - драйвер шастый, не можешь потише? Я за тобой не успеваю.

- Мне дана команда, провести быстро, - неестественным голосом ответил клубок и остановился, - есть другие варианты.

- Ка-кие? - медведь еле дышал от усталости.

- Я веду вас до Горыни, пассажиры делают пересадку и следуют за мной по воздуху.

- Хорошо, - согласился медведь, - веди.

Дальше клубок покатился более спокойно. Потапыч, переваливаясь с боку на бок, брёл следом. Осматривать окружающий лес не получалось, седоки обняли Потапыча и держались за шерсть, что бы не упасть. Под лапами медведя, по обеим сторонам, иногда попадались мелкие зверушки. Они с интересом разглядывали седоков, хихикали и о чем-то тихо переговаривались. Мишка пытался разобрать разговор, но кроме "бе" и "ме", ничего не понимал. Вскоре вышли на высокий берег. Лес резко обрывался у каменистых уступов, утопающих подножиями в широкой реке. Клубок как мячик запрыгал с камня на камень, показывая дорогу вниз. Медведь начал осторожно спускаться. У самой воды, на узкой полоске прибрежного песка остановились. Шерстяной шар долго выписывал в воздухе непонятные пируэты, касаясь с каждым прыжком, каменного утёса.

- Код расшифровке не поддаётся, - клубок подкатился к Мишкиным ногам, - попробуйте ввести голосовой пароль.

- А это что, дверь такая? - мальчишка подошёл к скале и потрогал рукой

По камню пробежала красная полоска и утёс тихо пополз в сторону. Васька, от страха, вцепился когтями в рубашку на спине мальчишки. Мишка вместе с котом юркнул за широкую тушу сидящего медведя. Открылся вход в ярко освещённую пещеру. Они осторожно заглянули внутрь. Идеально ровный каменный пол, никак не вязался с бугристым светящимся потолком. Яркие картины различных баталий, плотно увешивали стены. Напротив входа стоял массивный стол с монитором от компьютера, такой же как в Мишкиной спальне. На экране светилась картинка, три задницы - одна больше другой, на фоне пещерных огней.

- Вам не кажется, что вы мешаете работать, - раздался тихий спокойный голос за спиной.

Кот вцепился ещё сильней, Мишка импульсивно залез под брюхо Потапыча. Только медведь спокойно приподнялся и повернул голову в сторону говорящего

- Етить… хффрав… ой… - одновременно вырвалось у всех.

Позади стоял невысокий коренастый Горыныч и скрестив лапы на груди, смотрел на посетителей. Одна голова нависла сверху, две другие, как распростёртые объятья, расположились по сторонам.

- Ну, и что хотели? - боковые головы поднялись и три пары глаз уставились на незваных гостей.

- Я думал, что ты больше будешь и страшней, - вырвалось у мальчишки.

- Гравитационная константа не позволяет, - изрекла центральная голова, - при большой массе мы летать не сможем, - добавила левая.

- Хватит мозги пудрить, - перебила правая, - не видите - малец перед вами. Пройдёмте.

Горыныч поманил гостей за собой.

- Всего-то, - пробурчала правая голова, когда медведь закончил, - а чего сам не сопровождаешь? - спросила Потапыча левая.

Медведь пожал плечами.

- Я за клубком не поспеваю.

Горыныч подпер лапой челюсть центральной головы и что-то царапал на обрывке пергамента. Вся компания сидела на лохматом персидском ковре и обсуждала сложившуюся ситуацию. Потапыч вёл разговор, Васька облокотился на шерстяной шар и тихо мурлыкал. Мишка бродил вдоль стен, внимательно рассматривал написанные сцены.

- А чем вы занимаетесь? - спросил Горыныча малец, - тут вот, нарисованно как вы рыцарей в болоте топите.

- Ратные дела далеко в прошлом, - пробормотала центральная голова, - сейчас летопись вершим, о подвигах наших, - радостно закончила правая.

- Опять поди брехня какая, - заключил Потапыч.

- Брехня! - взвилась левая, - пойдём зачитаю отрывок.

Горыныч увлёк медведя к монитору, ткнул кривым когтем в массивную кнопку клавиатуры и начал громко декламировать:

- И пошёл Муромец на бой ратный с Соловьём - Разбойником…

Кот уснул, Мишка устал бродить среди картин и зевая присел на ковер. Горыныч размахивал руками, жестами дополнял прочитанное и с горящими глазами убеждал медведя в бесценности своего шедевра. Под конец он указал пальцем в монитор:

- Вот, здесь прямо сказано - "И придеша Потапыч, медведь славный. И выбиваша зуб разбойнику. И вытаскиваша Илью - богатыря из болота топкого", - а ты говоришь брехня.

- Красиво написано, - успокоил Горыныча довольный медведь, - ток-ма, ребята ждут.

- А, ну да, - подскочил Горыныч, - ща, я быстро.

Дракон начал беспорядочно метаться по пещере. Каждая голова тянула в свою сторону. Резко встал, поднял вверх лапы, - окстись, - грозно рявкнула центральная и уже более равномерно стал собирать вещи. Потом посмотрел на полный короб, махнув лапой вышел на улицу. Там уже опустошил внушительный бочонок тягучей золотистой жидкости и вытерев травой губы каждой пасти, громко позвал:

- Пассажиры, прошу на посадку.

- Вещи брать? - Мишка посмотрел на гору торчащую из сундука.

- Да ну их, в пим дырявый, садитесь быстрее.

Васька с клубком прыгнул на руки Мишке. Пацан быстро поднялся и уселся между кожистых крыльев, ногами обхватив шею центральной головы.

- Ту биш дальше, на север.

Боковые головы опустились мордами вниз. Раздался резкий хлопок и тело Горыныча пошло вертикально вверх. Зависший, у ноздрей центральной головы, шерстяной клубок остановился. Немного подвигался вправо - влево и с лёгким свистом устремился вперёд. Боковые пасти дракона изрыгали неистовое пламя, медленно повернулись назад и с мощным выстрелом, Горыныч рванул вдогонку. Реактивная тяга очень скоро покрывала необъятные расстояния, шерстяной навигатор еле успевал указывать направление. Вокруг всё свистело и грохотало, а Мишка с Васькой находились в тихой воздушной капсуле и с наслаждением наблюдали за проплывающим под ними, холмистым морем облаков.

Скоро пошли на снижение. Внизу, посреди леса показалась широкая посадочная полоса с горящими по бокам фонарями. Огни уходили вдаль и оканчивались у входа в высокий каменный замок. Дракон, пока бороздил, зарылся в землю по самые крылья. Из открывшихся ворот выскочило множество маленьких крепышей с лопатами и метёлками. Они споро вынули Горыныча, омыли его брюхо тёплой водой и принялись закапывать оставленную траншею. Двое мальцов в синих колпаках, помогли Мишке спуститься. Навстречу вышел высокий статный старец с окладистой белой бородой до пояса.

- О, Миша, здравствуй - здравствуй, с чем пожаловал?

- Откуда вы знаете, как меня зовут? - оторопел мальчишка.

- Так я каждый праздник вижу тебя у ёлки. Жду когда уснёшь, потом кладу подарок. Даже через Малыша Барбоскина передавал, что я всегда приду и принесу твоё желание.

- Да? А я думал, что это мама, - мальчишечьи глаза светились от счастья.

Дед Мороз присел и обнял счастливого ребёнка, кот недовольно заворчал. Мишка забыл про Ваську и по прежнему прижимал его к груди. Он разжал руки и отпустил кота. Тот сделал лапой замысловатое па и вальяжно склонил голову.

- Замррбыл прредставиться, - промурлыкал кот, - Василий, Мишин спутник.

- Знаю, - рассмеялся дед, - Егорка, домовой ваш, рассказывал.

- У нас есть домовой? - снова удивился мальчик.

- Есть, - недовольно проворчал кот, - тоже мне, хозяин выискался.

- Ты это на кого так? - обиженно спросил Мишка.

- Тихо-тихо ребят, - дед подхватил мальчишку и понёс в замок, кот поплёлся следом, - просто коты не всегда с домовыми уживаются.

- Ну, выбирай, что твоей маме нравится, - Мороз жестом окинул окружающие высокие стелажи с подарками.

У входа стояло несколько огромных мешков. Вокруг суетились маленькие крепыши, безостановочно упаковывали пакетики, коробочки и сортировали по размерам. Все стены огромной залы, заполняли бесконечные полки набитые до отказа. Мальчишка не знал, что выбрать и с надеждой посмотрел на старика.

- Давай сделаем так, - Дед Мороз вынул из-за пазухи конверт, - это положишь ей под подушку...

Затем он прошёл до ближайшей полки, достал маленькую книжечку. Немного подумал и карандашом написал что-то внутри.

- А календарь отдашь в руки и скажешь - когда будет трудно, вырвать листок и прочесть то, что там написано.

Мальчик кивнул и прижался к старику. Он всю жизнь мечтал встретить Деда Мороза. Мечта сбылась и даже слишком.

Мальчишка летел обратно и задумчиво гладил кота. Дед Мороз вышел проводить.

- Хорошей дороги малец, - весело напутствовал он, - свой подарок увидишь под елкой… да, указатель пути не забудь.

Старик подал шерстяной клубок и помахал рукой. Мишкины глаза поплыли от слёз, он отвернулся, крепче прижал Ваську и быстро забрался на спину дракона. Отдал команду навигатору и Горыныч взмыл в небеса. Теперь позади ревели пасти - турбины боковых голов, а центральная следила за движениями клубка, рисующего в небе тонкую нить.

Вихляя и изгибаясь, Горыныч осторожно погрузился под густые своды деревьев. На поляне, недалеко от избушки горел костерок. У огня стоял Потапыч и размахивал лапами, показывал удобное место посадки. Из кривой трубы валил дым, старуха ждала гостей. С лёгким шипением дракон припарковался и помог спуститься мальчишке. Подбежал Потапыч:

- Юдыч, я тут пока ждал, медку принёс и орешков насобирал.

- О, подкрепимся, - Горыныч проводил Мишку и кота до двери, - вы идите, мы с Потапычем тут, у костерка посидим.

Нарядная и похорошевшая бабулька радостно встречала вернувшихся гостей. Стол ломился от разнообразных угощений. Пока Мишка усаживался, кот успел почти всё перепробовать и теперь вальяжно раскатал брюхо по подушке. Мальчишка кушал и взахлеб рассказывал о путешествии, о встрече с Дедом Морозом и обо всём что видел.

- Как же так? - вдруг спохватился он, - я же забыл поблагодарить.

- Ничего страшного, - успокоила старушка, - деяниями покажешь.

- А почему в тех сказках, что читала мама, ты злая и страшная? - задал Миша распирающий вопрос осторожно пододвигая к себе полную чашку, - и ещё в ступе летаешь.

- То, что в ступе, правда, - задумалась бабка, - а то, что злая… вот это не знаю.

Обратно, к переходу в виде дупла, шли очень долго. Обожравшийся кот еле брёл и с трудом находил оставленные метки. Хорошо Лешачок понял, что это не порядок и предложил помощь. Он проложил более-менее удобную тропинку и довёл Ваську до места. Погладил кромку маленького отверстия в стволе и в ожидании, отошёл в сторону. Дупло стало увеличиваться.

- Так вы заходите, еслив что, - звонко пропищал Лешачок , помахивая похожей на сучок, тоненькой ручкой.

Мишка вошёл в переход и споткнулся о лежачего кота. Васька добрел до ёлки и завалился на спину, раскидав лапы в стороны. Мальчик перешагнул его, вылез из-под колышущихся игрушек и упал на диван. В телевизоре Дружок осваивал секреты фигурного катания. Сон пригладил веки, началась вторая серия новогодних приключений.

Новогодний переполох (автор Гранёный карп)

Новогодний арма переполох

Празднование Нового года – это не просто многолетняя традиция, конфетти и звук хлопушек, это надежда на светлое завтра; это подарки под елкой; это бессмертные комедии Рязанова и Гайдая по телевидению или опостылевшие всем звезды шоубиза; это обращение президента и бой Курантов; это мандарины, салат «Оливье» и затяжной запой на все новогодние каникулы.

Предшествовала же всему этому предновогодняя суета на улицах и магазинах города: давка в очередях, пробки на дорогах и всеобщая раздражительность.

Алевтина Сергеевна Мухина – учительница русского языка и литературы, пораньше отпустила своих охламонов и торопилась в супермаркет, чтобы закупить продукты для новогоднего стола, подарки себе, мужу и детям. Начать она решила с подарков: детям по новому дешевому смартфону – ну, как дешевому, на прилавке они самые дешевые, но каждый стоил почти треть ее зарплаты, выручала кредитная карточка Брутто-банка; мужу – удочку. Себе Алевтина Сергеевна собиралась купить новые осенние сапоги. В магазине как раз на них была огромная скидка – 37%

Не без труда она протиснулась через толпу к заветной паре «Лары». Рука уже потянулась к коробке, как вдруг, кто-то пихнул Алевтину Сергеевну.

– Аккуратнее, – возмутилась она.

– Ой, прошу прощения, – сухо ответила ей дородная женщина с легким пушком над верхней губой.

Когда Алевтина Сергеевна вновь обернулась к «Ларе», коробка уже была в руках худенькой девицы лет двадцати пяти, с ядовито-белыми кудрями. Девушка приветливо улыбнулась и направилась к кассе.

А спустя несколько секунд, Алевтина Сергеевна открыла для себя чудовищную истину: это была последняя пара «Лары» ее размера!

«Сушеная вобла! – сердито подумала Алевтина Сергеевна. – Вцепилась своими костлявыми корявками в мою коробку! Вот бы взять и повырывать твои мерзкие перогидрольные кудри!»

Но делать было нечего. Не отбирать же сапоги силой. Алевтина Сергеевна немного походила вдоль прилавков, в надежде присмотреть себе что-то еще, но ей ничего не нравилось, а обувь, которая более или менее вызывала симпатию, осталась не ее размера.

Тяжело вздохнув, Алевтина Сергеевна решила, что в другой раз, и направилась в продуктовый магазин.

В продуктовом царил сущий ад. Народу было как к 90-е на митинге Ельцина или на сеансах Кашпировского. Каждый спешил урвать товар по акции, еще бы, ведь не каждый день, мандарины, майонез или икру можно купить в полцены!

Алевтина Сергеевна добыла тележку, опередив менее удачливого щуплого очкарика, сложила в нее уже купленное и погрузилась в хаотичный поток человеческой массы.

Чай, кофе, конфеты, сельдь, шампанское… Тележка быстро пополнялась акционной провизией. Все шло хорошо, пока она не зашла во фруктовый отдел за мандаринами. Там Алевтину Сергеевну ждала встреча с уже знакомой перогидрольной воблой. Эта кудрявая /женский половой орган/ попыталась вновь опередить её и забрать последний пакет с фасованными мандаринами по 49.99 р.!

«Ну, уж, нет! Мандарины я тебе не отдам!» – твердо для себя решила Алевтина Сергеевна и молниеносно вцепилась в пакет с фруктами.

– Женщина, что вы творите?! – возмутилась кудрявая вобла.

– Девушка, я первая взяла. Уберите руки, – невозмутимо ответила Алевтина Сергеевна.

– Вот еще!

– Руки убрала!

Каждая из них стала тянуть кулек на себя, даже не думая уступить. Естественно пакет не выдержал такую нагрузку и порвался. Апельсины посыпались на пол.

– Вобла кудрявая, посмотри, что ты натворила! – в сердцах воскликнула Алевтина Сергеевна.

– Это кого ты воблой назвала, кашолка драная?! – взвизгнула девушка, пихнув свою обидчицу.

Оставлять подобное без ответа Алевтина Сергеевна не собиралась, взяв первое, что попалось под руку – банку маринованных корнишонов, она метнула ее в голову зарвавшейся девчонки. С реакцией у той все было в порядке, вобла ловко пригнулась и банка, со свистом пронзив воздух, врезалась в стеллаж. Раздался звон битого стекла. Рассол, корнишоны и осколки накрыли оказавшуюся в зоне поражения девушку.

– Сука! – завизжала та, с ужасом взирая на свои залитые рассолом пергидрольные волосы, одежду и сумочку. – Тебе /женский половой орган/! – с этими словами вобла накинулась на Алевтину Сергеевна.

Норовя разодрать друг другу лицо, укусить, вырвать волосы или нанести иную травму, они сцепились в нешуточном поединке. Словно ураган, представительницы прекрасного пола пронеслись по отделам супермаркета, сшибая все и вся на своем пути.

Там где они прошлись, возникла неразбериха и драка. И без того взвинченные люди взрывались словно бочки с порохом, давая выход эмоциям. Продавцы и контролеры магазина попытались успокоить граждан, но пали под натиском большинства.

Внезапно для Алевтины Сергеевны, на стороне воблы появился существенный перевес в виде крепкого бритоголового мужчины, которого перогедрольная сволочь ласково называла Зая.

– Женщина, у вас крупные проблемы, – невозмутимо сообщил Зая, становясь грудью на защиту своей пассии.

– /женский половой орган/ тебе, кашолка драная! – выкрикнула вобла, прячась за его спиной.

Но Алевтина Сергеевна в 90-е и не таких щелкала как орешки.

– Ты кому угрожать вздумал, сопляк?! – прорычала она, грозно шагнув вперед.

– Еще шаг и я не посмотрю, что ты баба, ушатаю, – сурово предупредил Зая.

Помощь пришла, откуда Алевтина Сергеевна и не ждала! Совершенно случайно, в магазине оказался Овалов – ее коллега, учитель ОБЖ, отставной офицер и два его сына – курсанты-суворовцы. Видя непростую ситуацию, в которой оказалась его коллега, он, как настоящий мужчина и офицер, решил придти на подмогу.

– Молодой человек… – обратился он, было, к Зае, но тот и слушать его не стал, послав на три веселые буквы. Чем только все усугубил: Алевтина Сергеевна, воспользовавшись тем, что воблин «рыцарь» отвлекся на Овалова, пустила в ход бутылку шампанского, разбив о бритую голову. Зая охнул и, лишившись чувств, распластался на полу.

Драка возобновилась. Только в этот раз уже стенка на стенку. С одной стороны те, кто видел как быдлан «наехал» на женщину, а статный мужчина за нее заступился, пытаясь решить все мирно, но быдло, оно же такое быдло…

Противостояли им те, кто видел как трое быков и баба, «наехали» на молодую пару, отчаянный пацан заступился за свою девчонку, но был предательски вырублен бутылкой шампанского…

В общем, битва разгорелась нешуточная. В ход шло все: банки с маринадами и соленьями, овощи и фрукты, консервы, колбаса, рыба и многое-многое другое, что могло встретиться на прилавках супермаркета.

Вдруг их левый фланг дрогнул и побежал. Видя это, опытный стратег Овалов, настойчиво произнес:

– Предлагаю отступить в район «Бакалеи», перегруппироваться и попытаться ударить неприятеля во фланг!

– Отступить? – возмутилась Алевтина Сергеевна. – Ни за что!

– Если мы этого не сделаем, попадем в окружение! Тогда нам точно конец!

Скрепя сердце, Алевтина Сергеевна дала сигнал к отступлению. Под презрительное улюлюканье сторонников воблы, они стали отступать в сторону «Бакалеи». Кто-то пытался отвечать на оскорбительные выкрики, но тут же получал порцию майонеза в лицо или того хуже – банкой зеленого горошка по голове.

– Спокойно народ, спокойно! Не ведемся на провокации! – успокаивал всех Овалов.

«Это еще не конец, ты у меня получишь!» – успокаивала себя Алевтина Сергеевна.

Так, кудрявая вобла в очередной раз обошла ее, захватив власть над всем, что южнее хлебного отдела.

***

Минул час, а противостояние только набирало обороты. Бравые отряды Алевтины Сергеевны и Овалова перегруппировались и, контратаковав с фланга, стали теснить неприятеля, занимая отдел за отделом.

После того как им удалось отрезать противника от «Бытовой химии» – лишив стратегически важных боеприпасов, новой целью стал фудкорт – оплот врага и неприступная крепость.

– Предлагаю не лезть на рожон и взять их в осаду, – сказал Овалов на военном совете.

Такое решение не устраивало Алевтину Сергеевну, она хотела победы и отмщения!

– Нет! – покрутила она головой.

– Но мы понесем огромные потери на высоких прилавках МакКотвельца и ОбжоргерРинга!

– Скажите Овалов, вы потеряли веру, в наше дело? – прищурив глаза, спросила Алевтина Сергеевна.

Двое крепких парней из личной гвардии, которые стояли за ее спиной, подозрительно заиграли желваками.

– Нет, ваше превосходительство…

– Вот и хорошо! Велите наступать и окончательно покончить с врагом!

Связанный присягой и честью офицера, несмотря на несогласие с Алевтиной Сергеевной, Овалов приказал начать приступ крепости МакКотвельц, возглавив атаку. Враг укрепился хорошо и не стеснялся применять острый соус, испорченную курятину и говядину. Из-за больших потерь, боевой дух в рядах Овалова стал падать.

– Братцы, что же мы…?! – воскликнул он, желая приободрить солдатиков, но в воздухе просвистело протухшее яйцо, оборвав его на полуслове. Увидев, как их батька пал, солдаты вовсе опустили руки. Началось отступление.

Этим неприменули воспользоваться сторонники воблы. Они покинули крепость и стали преследовать убегающих с поля боя. Чтобы приободрить своих сторонников, Алевтина Сергеевна подняла знамя и, с криком «Ура!», бросилась вперед. При виде своей предводительницы, солдаты перестали убегать, всем стало стыдно, и они возобновили атаку. Вскоре МакКотвельц был взят.

***

Наряд полиции приехал давно, но вмешиваться в происходящий ЗВИЗДЕЦ не торопился. «Как-никак Новый год на носу, а если травма какая? За больничный платят еще меньше чем копеечная зарплата. Эти пошумят и разойдутся, а я крайний», – размышлял старлей Иваткин, сидя на переднем сиденье «Бобика».

И действительно, еще через пару часов, народ стал помаленьку рассасываться. Уставшие от новогоднего апокалипсиса люди, вереницей потянулись по домам, еще предстояло готовить праздничные столы, дарить подарки и бухать.

«Скорые» стали развозить раненых по больницам. Пожарные неторопливо разматывали шланги, чтобы начать свою работу. Где-то неподалеку, играла популярная новогодняя мелодия группы «Дискотека авария»…

– Вот, слава богу, – вздохнул Иваткин, доставая из куртки сигареты. Он выпустил длинную сизую струю и добавил, обращаясь к своему экипажу: – Идемте, орлы, поработаем!

А, впереди всю страну ждали еще девять таких же замечательных дней новогодних каникул…

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА (автор dimon)

(быль)

В начале восьмидесятых я служил в воинской части … на острове Итуруп — Курильские острова. (По понятным причинам называть номер части не буду, да и не вправе. Скажу лишь, что часть принадлежала к ракетным войскам). Служил уже второй год, носил почётный статус «старика». Но никакой дедовщины — неуставных отношений, в части не было. Можно сказать: повезло. Но главное: недавно мне присвоили сержанта, и не просто сержанта, а старшего.

Ещё до армии, чтобы не терять зря целый год, в местном ДОСААФе (тогда ещё нормально функционирующим) закончил трёхмесячные курсы по электротехнике. И даже успел поработать в фирме по ремонту телевизоров. Параллельно получил водительские права всех категорий, что очень пригодилось здесь — в армии. Кстати оба курса были совершенно бесплатными… Наверное, и даже наверняка, именно эти гражданские специальности поспособствовали присвоению мне звания старшего сержанта. А начальство даже доверило обучать первогодок, что тоже предоставляло ряд льгот: отмены некоторых занятий на плацу и на полигоне.

…Итак, приближался Новый год. Утро тридцать первого декабря началось как обычно. Подъём в шесть ноль-ноль, зарядка... А дальше пошли «чудеса». Во время завтрака, после того как все получили свою традиционную миску каши, расселись по местам, по залу пошли помощники повара, вернее поварихи, оставляя на столиках по две пачки печенья и горсти карамелек. А на отдельный столик в углу поставили два больших алюминиевых чайника с настоящим чаем не эрзецем. Чаепитие, да и только! Рядовой Гончаренко даже выкрикнул:

— Эх, ма-а, красота! Как в ресторане!

Но на этом «чудеса» не закончились. После «чаепития» все три роты выстроили на плацу. Из штаба вышел начальник штаба подполковник Матушкин и зачитал приказ командира полка: тридцать первого и первого числа отменяются занятия и работы для личного состава части, кроме занятых на дежурстве. Невиданное дело! По строю прокатился удивлённый гул.

Немного выждав, подполковник выкрикнул:

— Лейтенант Макаров!

— Я! — Раздалось рядом. Лейтенант Макаров или Макарыч, как за глаза звали его солдаты, был командиром нашей роты.

— Выйти из строя… Лейтенант Макаров, вы приглашаетесь на встречу Нового года в штаб части. — Подполковник вручил Макарычу конверт. — Встать в строй.

— Есть!

— Старший сержант Генин! — А это было совсем уже неожиданно.

— Я!

—Выйти из строя… Вы приглашаетесь…

В общем, командование решило сделать подарок. Всех офицеров и сержантский состав приглашало на Новый год в штаб.

Приглашение оказалось очень красочным — штабные постарались, на глянцевой плотной бумаге с золотым окаймлением, за подписью самого «бати» (кстати, приглашение до сих пор хранится в моём дембельском альбоме, правда, немного в потрёпанном виде).

После построения все разбрелись кто куда. Некоторые направились в библиотекую. —Зядлых книгоманов в части оказалось немало, а оттуда — в тишь читального зала или в казарму. Кто-то просто завалился спать. Много народу набилось в красный уголок, где опять занимались кто чем. Кто-то засел за шахматы, кто-то играл в шашки, некоторые писали письма родным или просто листали журналы. И все ждали и гадали, какой сюрприз их ожидает в обед. А то, что сюрприз обязательно будет, никто не сомневался.

Сюрпризом были яблоки и мандарины. (До сих пор не пойму, как удалось в тайне ото всех доставить эту сладкую продукцию в нашу столовку? Без деда Мороза или Санта Клауса здесь явно не обошлось). Правда, продукция оказались не совсем сладкая, а в некоторых случаях совсем наоборот… Яблоки — с гнильцой, а мандарины — с лёгким налётом плесени. Но такая мелочь никому не испортила настроения. Каждому досталось по два яблока и по две мандаринки.

После обеда все собрались в казарме. Приглашённым на празднование со склада выдали парадную форму. Лейтенант Макаров сразу же переоделся и ушёл в штаб. А я всё ещё утюжил форму, хотя в этом она не нуждалась, старался не оставить ни одной складки, ни одной морщинки. Начищенные до зеркального блеска ботинки уже стояли наготове.

Гончар — рядовой Гончаренко, как всегда травил анекдоты. Вокруг него собралась небольшая группа солдат: «Крокодильчик спрашивает у матери-крокодильчихи: — Мам, а где работает наш папа? — Та с гордостью отвечает: — Наш папа, сынок, служит в посольстве дипломатом».

Все засмеялись, кто-то хрюкнул. Только сидящий напротив парень богатырского телосложения не шелохнулся и непонимающе уставился на Гончаренко. Через минуту, когда Гончар уже рассказывал другой анекдот, парень пробасил:

— А-а-а, дипломат — это же чемоданчик из крокодиловой кожи!

И тут все грохнули.

— Молодец, Гиря! (солдата звали Григорий Морозов) Догадливый ты наш, — сквозь смех прокричал Гончаренко. — Делаешь успехи, не прошло и пяти минут. — Товарищ старший сержант, — обратился он уже ко мне, — а вы нам конфетки принесёте?

— Принесу, если дадут.

— Как же, догонят и ещё добавят. — Ефрейтор Белуга, отложив книгу, которую до этого читал, сел на кровати.

— А ты, Белуга, всё плачешь? — повернулся к нему Гончар.

— Балабол ты, Сашка. — Ефрейтор открыл свою тумбочку и стал в ней рыться.

Все прекрасно знали: несмотря на небольшие пикировки, Александр Гончаренко и Семён Белуга были закадычными друзьями — призывались из одного городка. Я подозревал: ефрейтор немного обижен на то, что его не пригласили на празднование в штаб.

Гончаренко озабоченно огляделся:

— А чё, Макарыч уже ушёл?

— Ушёл, — ответили из толпы.

— Жаль, мы бы его тоже попросили…

— Товарищ старший сержант, а бабы там будут? — спросил кто-то из «салаг».

— Не знаю, — переодеваясь, признался я.

— Не бабы, Карпин, а женщины, — строго взглянув на первогодка, поправил Гончаренко. — Конечно, будут. Одна Зоечка чего только стоит! (Зоечка — это наша повариха). Только вот справится с ней разве что Гиря.

— А меня не пригласили, — на полном серьёзе прогудел богатырь.

— Эх ты, как же они проморгали-то?! — И опять все грохнули. — Ну ладно, — продолжил Сашка, когда смех немного стих. — Слушайте свежий анекдот…

— Где ты их только берёшь? — снова послышался голос «салаги» Карпина.

— Он их сам выдумывает, — выглянул из-за тумбочки Семён Белуга.

Около семнадцати часов я вышел из казармы, откуда всё ещё слышались взрывы хохота: Гончаренко рассказывал очередной придуманный анекдот. Штаб находился всего в ста пятидесяти метрах от казармы. Кстати, это было единственное бетонное здание во всей части. Уже заметно смеркалось, небосвод был закрыт серыми низкими облаками, ветер дул тихий и тёплый, весь гарнизон с его небольшими строениями просматривался хорошо. Подошёл к небольшому мостику через овраг. От него до штаба оставалось метров пятьдесят. И тут в воздухе что-то содрогнулось, взвыл ветер, посыпался снег, да так, словно на сброс в небе работало несколько самосвалов. Стало темно, видимость практически нулевая. Меня изумило такое внезапное изменение в погоде. Но я не волновался, ведь идти оставалось две-три минуты, не больше. А ураган набирал и набирал силу. Ветер буквально сбивал с ног, слепил глаза. Армагеддон!

Прошло пять минут, десять… Штаба всё нет. Тут меня охватил страх — заблудился! Прошёл ещё немного и вдруг услышал шум океана. Значит, я проскочил мимо штабного здания аж на два километра! Никакого забора вокруг части не было. Надо возвращаться обратно. Но куда идти, если ничего не видно? И тут впереди вспыхнул свет — словно на высоте второго этажа зажглась лампочка. Но откуда? Здесь нет таких домов! И всё же я пошёл туда, ведь где свет — там люди. Иду, а светящийся шар не приближается, словно движется впереди меня.

Шёл долго. От усталости еле двигал ногами, но останавливаться нельзя… И всё это время шар мерцал сквозь пургу, подсказывая верный путь. Верный, потому что как только странный свет погас, лицом к лицу столкнулся с начальником штаба подполковником Матушкиным:

— Кто такой?

— Старший сержант Генин — первая рота!

— Молодец, старший сержант! Проходи. — И показывает рукой вниз. Оказывается, мы стоим прямо на крыше. Занесло штаб так, что и при ясном дне не найдёшь. Хорошо, что подполковник решил раскопать вход. Если бы не это, да загадочный огонь, я бы точно пропал, замёрз бы насмерть

Кто меня тогда спас от верной гибели? Кто был путеводной звездой? Уж не сам ли… Вот и не верь после этого в Деда Мороза!

ОТ АВТОРА: Расположение воинской части, номер части и фамилии вымышлены.