Высвобождение

Глава 1

Высвобождение.

Закрой глаза

Прими высвобождение

Открыв глаза.

За окном сумерки. В глубине комнаты Михаил что-то пишет, сильно склонившись над листком бумаги. Своим телом он закрывает падающий свет одинокой настольной лампы. Подойдя ближе, становится слышно, как он негромко бормочет, повторяя то, что пишет. Поначалу это похоже на невнятный бред, но потом слова обретают смысл.

«…невозможно справиться. Но потом точно наступит высвобождение. Я это знаю. Я в этом уверен. Правда не совсем уверен точно, когда оно наступает. Когда закрываешь глаза и покидаешь этот мир с его заботами, или, когда открываешь проснувшись, оставив ночную битву со своими демонами…»

Михаил глубоко и сипло дышит, сжимает карандаш в руке с такой силой, что белеют костяшки пальцев и пишет дальше.

«…Вот только не помню я своих демонов поутру, и эта битва выглядит нечестной. И исхода конечного я не помню. Может ли такое пробуждением быть высвобождением? Скорее всего, нет. Да и что это такое, когда…»

Михаил тяжело вздыхает, опускает карандаш на исписанные листы бумаги и сильно прижимает его ладонью. Потом он откидывается назад на стуле и смотрит не моргающим взглядом в потолок, делает долгий вдох, чем-то похожий на стон. Михаил замирает. В тишине лишь слышен стук часов. На часах 12.

Вдруг Михаил резко садится, потом встаёт и идёт к часам. Наклоняется к часам и смотрит на них не моргая.

«Ну, что же вы молчите? Двенадцать часов. Почему не бьёте? Сломались?»

Михаил несильно стучит по часам ладонью, как по неработающему телевизору. Это ничем не помогает. Михаил расстроено поджимает губы.

«Сколько лет они прослужили. Наверное, лет 30-40. Это ещё деда часы. Пусть время, словно демон, бежит вперёд, а ты не гонись. Оно не заяц, не поймаешь. Кажется, так говаривал дед. Я тогда всё время спешил. Да все по молодости куда-то спешили. Сколько важных дел успеть надо было. Есть ли до этих дел сейчас кому дело…»

Как бы отвечая самому себе, Михаил пожимает плечами и поворачивается к двери в коридор. Дверь открыта, но с места, где стоит Михаил, виден лишь тёмный проём. Михаил стоит и смотрит на этот проём. Начинает казаться, что дверной проём становится всё больше, тьма из проёма начинает заполнять комнату, а из тьмы к Михаилу тянутся руки.

«Пойдём с нами» - шепчет туман. Михаил трясёт головой и видение пропадает. «Высвобождение или воображение» - шепчет Михаил, «Не перепутать бы тут. Не загнать бы себя в ловушку.»

Михаил подходит к двери и заглядывает в проём. «Коридор ещё никогда не был таким длинным» - бормочет под нос Михаил.

Коридор, словно тоннель, уходит в даль. В самом конце, словно спасительный остров, кусочек сумрачного света, что падает из окна кухни.

«Выглядит безопасно», - шепчет Михаил, «Эх, а я так надеялся на небольшое приключение». Улыбнувшись своей шутке, Михаил идёт по коридору. Но это было больше похоже на ходьбу на месте. Чем дольше он шёл, тем больше отдалялся свет позади, но почти не приближался спасительный свет впереди. Михаил идёт дальше, пока мимо него не проплыл черный силуэт висящей на стене фотографии. Михаил останавливается и поворачивается к ней.

«Чёрт возьми! Сто тысяч раз я проходил мимо этой фотографии, а сейчас не могу вспомнить, что на ней. Да и как вешал её, я тоже не помню. Откуда она тут? С другой стороны, в доме столько вещей, что и не припомнишь обо всех, откуда они. Может, жена повесила?»

Михаил поднимает руки и смотрит на ладони. Вместо них лишь чёрные силуэты. «Хм. А где тогда обручальное кольцо?» Михаил пытается нащупать кольцо на безымянном пальце. «Кольца нет. А оно вообще было? Чертовщина какая-то. Интересно, что на фото. Наверняка, семейное какое-нибудь. Ну, что там ещё может быть?»

Михаил вглядывается в фото, но чем дольше он вглядывается, тем темнее оно становится. Постепенно на фотографии проявляются контуры. Фотография становится всё чётче. И тут Михаил увидел на фото себя, всматривающегося в Михаила с той стороны. Михаил отпрянул от снимка.

«А может, дело всё в этом? Не нужно для высвобождения ни засыпать, ни просыпаться. Не пытаться убежать от демонов, прыгая изо тьмы в свет и наоборот. Просто заглянуть поглубже в себя. Но что я там увижу?»

Михаил снова смотрит на снимок, но видит лишь темный прямоугольник. «Чёрт, лучше в себя не заглядывать, по крайней мере, так глубоко», - пробормотал Михаил и пошёл дальше. «Но что же на той фотографии? Надо было взять её с собой. Возвращаться - плохая примета. Захвачу её на обратном пути.»

Михаил наконец добирается до спасительного серого островка, останавливается перед ним и оборачивается назад. Где-то вдалеке виднеется жёлтый прямоугольник дверного проёма.

«Эко оно как», - замечает Михаил, «Дверь-то одна, но загляни в неё с двух сторон и увидишь, как тёмную, так и светлую стороны. Стоишь на светлой и страшно заглянуть в тёмную. А вот из тёмной стороны смотреть на светлую совсем не страшно. Вот тут я озадачен.»

Михаил поднимает руки, как бы взвешивая. «Свет и тьма. Вроде нужно держаться света. Так правильнее и привычнее. Но тогда власть над тобой имеет тьма. На чеку всегда быть нужно. А, вот, находясь на тёмной стороне, ты всегда видишь свет, всегда можешь к нему обратиться.»

В то время, как Михаил стоит и рассуждает, его окутывает тьма и чёрные руки обхватывают его. Но Михаил этого не замечает.

«Так может высвобождение в этом? Занять одну сторону, чтобы контролировать другую? Но контролирую ли я тьму, находясь в ней. Или я становлюсь частью этой тьмы? А есть ли дорога назад? Со светом пока как-то привычнее и понятнее.»

Михаил делает шаг вперёд, наступает на серый прямоугольник, и тьма вокруг него рассеивается. Михаил стоит в прихожей, освещённый сумрачным светом, падающим из окна кухни.

«Интересно, сколько я шёл? Было 12. Сейчас уже половина первого, наверное,» Михаил подходит к выключателю, щёлкает им, но свет не загорается. Он щелкает снова и замечает свет, который тонкой струйкой обрамляет дверь в ванную. Михаил дёргает ручку двери в ванную, но дверь не поддаётся. Он дёргает сильнее, а потом начинает стучать. Потом снова дёргает ручку.

«Чертовщина какая-то», - бормочет Михаил и идёт на кухню. Его руки сжаты в кулаки, и он тяжело дышит. Стук его сердца наполняет кухню. Михаил облокачивается рукой о стол и тяжело садится на стул. Михаил начинает задыхаться. Глаза его выпячиваются, шея становится длиннее и толще. Руки вытягиваются вдоль тела. Тело Михаила напрягается, он издаёт истошный стон и падает на стол. Из приоткрытого рта Михаила вываливается обручальное кольцо. Михаил делает глубокий вдох и садится на стул. Михаил часто дышит, и, отдышавшись, он берёт кольцо в руки.

«Так вот оно, моё высвобождение», - смеётся Михаил. Михаил пробует надеть кольцо, и оно идеально ему подходит. «Так значит я всё-таки женат», - замечает Михаил. Михаил рассматривает кольцо на пальце в сумрачном свете. Потом Михаил пару раз чавкает пересохшим ртом. Михаил встаёт, идёт к полке, берет стакан и пробует налить воды из чайника. В чайнике пусто. Михаил идёт к раковине и открывает кран. Воды нет. Михаил открывает и закрывает кран несколько раз, но это не помогает.

«Да, что за чёрт!» - кричит Михаил и в сердцах ударяет стаканом о столешницу. Стакан разбивается и режет руку Михаилу. Михаил рефлекторно опускает руку под кран и открывает его, но воды нет. Тогда Михаил прижимает руку к груди, зажимая рану.

«Вот тебе и высвобождение. Ни света, ни воды. Словно в ад попал». Михаил смотрит на руку. Кровь идёт, но уже не так сильно. Михаил устало садиться на стул. Сумрачный свет освещает его уставшее тело, окровавленную футболку и руки. В коридор падает его вытянутая тень, к которой из темноты уже тянет свои руки.

«Прочь!» - вскрикивает Михаил и стучит ногой по полу, словно пытается отогнать мышь. «Оставьте меня в покое! Что вам всем от меня надо?» Михаил вскакивает, идёт в коридор, но там никого нет. «Это что, какая-то игра?» - кричит в темноту Михаил. Михаил возвращается в комнату и по пути снимает фотографию со стены. Михаил доходит до комнаты, но останавливается в дверном проёме и смотрит на фото. На фото он вместе с красивой девушкой. Михаил проводит по фото рукой и оставляет кровавый след на стекле рамки. На его лице появляются слёзы. Он роняет рамку с фото на пол, опускает голову вниз и обхватывает её руками.

«Нет, нет», - сквозь слёзы кричит Михаил. «Да, да», - демонически шепчет ему коридор в ответ. Михаил делает шаг из тьмы, входит в комнату и медленно поворачивает голову в сторону письменного стола. За столом он видит себя, с задранной вверх головой. Его тело бьётся в конвульсиях, глаза выходят из орбит, глотка, забитая пеной, жадно глотает воздух. Руки и футболка перепачканы в крови.

Михаил подходит к столу и берёт письмо со стола. «Я больше не могу с этим сражаться. Я не могу больше терпеть. Я тебя просил, я умолял. Но я больше не могу держать это в себе. Оно придёт. Для нас. Потом точно наступит высвобождение.»

Раздаётся бой часов. Михаил резко поворачивает голову. Часы показывают 12 часов. Тело Михаила бьётся в конвульсиях еще сильнее.

«Нет, нет!», - кричит Михаил, всё понимая. Он бежит по бесконечному коридору, но тот, с каждым ударом курантов, становится всё длиннее. Вдалеке слышится шум воды. Преодолев бесконечный коридор, Михаил вбегает на кухню и видит, как в раковине, под струёй воды, лежит окровавленный нож. В глазах Михаила ужас. Медленно он возвращается к двери в ванную и трясущейся рукой открывает дверь.

В раковине он видит пузырёк из-под таблеток. Часть таблеток рассыпана. В ванной лежит окровавленное тело девушки с фотографии.

«Нет, нет!» - вскрикивает Михаил.

«Да, да!» - вторит ему темнота коридора, и, с последним боем курантов, забирает его с собой.

КОНЕЦ.

А. Важенин (2021)