Высокочастотные отношения

Глава 1

–Послушай – сказала она.– Послушай, ну так же нельзя. Мы же даже ни разу не виделись. Как же так-то, разве можно бросать девушку по телефону?

В голосе зазвучала улыбка.

Я ничего не ответил на это – не бросать по телефону. Ага. Да я, может быть, только по телефону кого-то и бросал, если вообще бросал. Я немного призадумался –насколько технически верно было бы назвать то, что я мог проделать по телефону, или вообще проделать с человеком, "бросанием"? Наверное, можно было. Но это неточно.

– Алло? ты там?

– А? да. Я здесь (да и куда мне было деться.) Мария, объясни мне, зачем тебе это нужно? Нормально же общались. И дальше ведь можем. Зачем тебе это?

–Лёшенька (тут я поморщился), милый. Ну как я тебе ещё могу объяснить? Ну, мне же интересно. Ведь мы полгода уже знакомы с тобой исключительно по телефону. Целых полгода мы...

– Шесть месяцев, восемнадцать суток, четырнадцать часов и... да, три минуты с секундами.

–Конечно. Уже больше, чем полгода, мы разговариваем –каждый день, вечерами, я здесь, ты там. Естественно же, что мне очень хочется с тобою увидеться лично. Ты добрый...

– я? добрый?

– Ну да. Добрый Лёша. Вообще, Лёши бывают очень разные. Строгие, злые, подлые, добрые, умные, всякие. Просто чаще вот Константины– они, в основном, одного склада характера. Александры – тоже более или менее стандартные. А Лёши –разные. Вот ты – добрый Лёша.

– Мария (она просила называть её именно так, и я делаю– и даже не раздражаюсь оттого, что она упорно зовёт меня не Алексеем, как я просил, а по-всякому. Ну, не очень раздражаюсь, да.), ты опять фантазируешь.

– Ну и фантазирую, ну и что? я хочу с тобой увидеться, вот и всё. И ничего больше. Это же не бог весть что такое сверхсложное, разве нет?

Я задумался. Сверхсложное? пожалуй, нет. Хотя увидеть моё настоящее "я", если бы она знала о нём побольше, вряд ли бы ей так уж захотелось. Иногда очень сложно бывает понять логику даже хорошо знакомого человека– а здесь... Мы ведь и вправду никогда не виделись.

– Я хочу побывать у тебя в гостях. Увидеть, как ты живёшь, – на той стороне линии голос потеплел ещё немного.– Ты странный, но очень интересный.

Ха, странный. Если б ты знала, насколько. Я представил своё жильё– как оно есть. Комната довольно большая, старый жилфонд, стены ободранные, снято "за всё" – то есть деньги платятся разом и за все дела– свет, газ, воду, не глядя на счётчики. В идеале – за год. Вдоль одной стены стеллаж –широкий, высокий, на нём шумит вентиляторами трёхэтажная, в два ряда, суперферма, биткойны сами себя не накопают. На оставшемся – не слишком-то обширном – пространстве диван, стол, на столе ещё компьютер – неплохой, смею надеяться, даже по современным меркам. За диваном увлажнитель воздуха– ферма сильно сушит. Мне не мешает, никогда не придавал этому значения; но– увлажнитель есть. Уборщица всегда, если не забывает, заправляет систему свежей водой и меняет фильтры. Иногда ко мне приходят люди – пообщаться по работе – так пусть будет, что уж. И дверь здесь уже, кстати, новая, противопылевая, недавно поставили. Под стеллажом живёт робот-пылесос. Он – как мне кажется – меня недолюбливает. Не знаю, за что. Но иногда создаётся такое впечатление, будто этот робот считает себя стражем, каким-то привратником, который призван отгородить меня от мира. Или мир от меня, кто его поймёт. И самое смешное, что он ведь даже не догадывается, что я могу в любое мгновение залезть в его электронную душу и заставить его выполнять всё, чего мне захочется. Хотя, может быть, он всё же немного соображает – так, кое-что. Потому и спокоен – чего бы мне могло захотеться от робота-пылесоса? Вот и я не знаю. И он.

Правда, скорее всего, я просто-напросто сбрендил, и всё это выдумал. Если это и так, я не удивлюсь.

– Лёша?

–Алексей на связи.

– А. Алексей. Ну да, прости пожалуйста. Слушай, если уж мы об этом заговорили. Кстати.

(и ничего не кстати, кстати!)

– Так вот. Я, кажется, догадалась, почему ты не хочешь увидеться.

– Мария, да нипочему. Вот ведь. Не хочу просто, да и всё.

– Нет, Лё...Алексей. Скажи – ты что, урод какой-нибудь?

Я задумался.

Урод ли я? Да, пожалуй, нет. Ничего уродливого, сильно выбивающегося за стандарты, в себе я не увидел ни разу, как не старался. Пожалуй, нет.

– Пожалуй, что нет. – сказал я.

– Тогда... Ну, тогда... – она замялась. Ты – может быть – инвалид? или болен смертельно?

Я усмехнулся. Я ещё могу пережить многих, подумал я.

– Нет. Не угадала.

– Ограниченная подвижность?

– Это смотря, с чем сравнивать. Все мы в чём-то ограниченны. Чем-то ограничены. Даже ты.

– Интересно знать, чем это ограничена я? Я вот собираюсь приехать, слышишь ты? Сяду и приеду. И ничем я не ограничена, понятно тебе? А, во-от оно что. Слушай, ты маньяк, может быть, какой-нибудь?

– Ну конечно. Угадала. Я сумасшедший маньяк, который вместо того, чтобы заманивать к себе всяких глупышек, наоборот – отговаривает их к себе приезжать. Двухходовочка – блеск, не находишь? Вот, и ты уже почти купилась.

Она снова замолчала. Я слушал шорох разрядов в трубке – она далеко, и звук дыхания многократно меняется в лабиринтах телефонных узлов, и не слышится почти совершенно – словно прибой на Марсе...

– Я поняла. Купилась. Вот ты о чём. Лё...Алексей, послушай, мне всё равно нужно в Питер. У меня там кое-какие дела, по работе, знаешь, и я очень ценю твою заботу, ехать и впрямь далеко, но мне это не будет в тягость – дорогу оплатит контора, полечу самолётом, а от Пулково до твоего Гайтолово я уж как-нибудь доберусь. Давай встретимся, не дразни уже меня, честное слово. Женщины любопытны, ты же знаешь. А я не просто, я – очень любопытна.

– Да, я знаю. Ты просто очень женщина. Ты любопытна, как летучая мышь. И в твоих глазах, когда тебе что-то становится так же, как сейчас, интересно, загораются такие небольшие зеленоватые звёздочки. Как в гирляндах. И дыхание меняется. И ты слегка улыбаешься. Как ящерка.

– Как ящерка? у тебя весьма любопытные комплименты. Никак не привыкну.

– Не привыкнешь. Но я не о том. Мария, не приезжай. Не надо.

– Надо. Я приеду. Надо. Нам обоим надо. Жди меня.

Я отключил связь.

***

Он стоял и бездумно глазел на полыхающие окна своего заработка. Какая глупость. Но ничего, ничего, это можно ещё исправить.

Вдруг всё исчезло.

***

Кругом уже было темно, и в толпе, собравшейся во дворе поглядеть на пожар, никто не заметил ни её, ловко кольнувшую иглой в нервный узел, ни её жертвы – да что уж там, жертвы. Цели. Клиента. Мишени. Не желал делиться, копал, хакерствовал. Долго ли умеючи. Вот и нету великана. Сидит себе тихонько у заборчика, и ни о чём уже не думает, и не хочет ничего.

Хорошо бы, конечно, чтобы этот тип не оказался тем самым Алексеем. Адрес-то этот же, и квартира тоже, кажется. Хотя, конечно, может, и коммуналка, как знать. Только недавно был на связи, и, вроде, не с улицы. Может, и не он. Нужно будет попробовать позвонить утром. А так жаль было бы убивать, хороший парень. Повидаться бы, раз уж так совпало-то всё.

***

Робот под стеллажом шевельнулся, просыпаясь от нежизни к не-жизни; тихо загудел, так и не поняв, что он больше не владелец своих мыслей.

Здесь буквально всё в комнате управляется по вай-фай, и он тоже. Забавно. Он бы, наверное, разочаровался, если б умел.

Стеллаж всё же шумноват. Интересно, кто-нибудь уже понял, что такое количество вычислительных мощностей вполне может заключать в себе разум? И я сейчас не о роботе.

Тот как раз сейчас берёт разгон – в который уже раз? Сейчас он опрокинет увлажнитель – не с первого, так с пятого раза. Вода прольётся сквозь доски пола – а там, чуть ниже, оголённые – лак давно осыпался – провода идут под плинтусом, под самым потолком нижнего этажа. Старый жилфонд, чего вы хотели. Дерево полыхнёт быстро. И всё закончится.

Она никогда не найдёт меня. И она никогда не узнает, что я – по сути своей – всего-навсего обыкновенный компьютер. Был.