Выпускной

Часть 1

Сияет солнце. В лазурном небе парят редкие лёгкие облака. Ветер доносит запах сырой травы, реки, раннего лета. Они стоят на холме, у фундамента недостроенного здания. Дальше огромное поле. За полем лес, что уходит в горизонт. Они никогда не ходили в этот лес.

— Мир будет моим! — кричит Анька и смеётся.

Она стоит на бетонных плитах, показывает куда-то вдаль. Стройная, подтянутая. На ней спортивные штаны со стрелками, футболка с рисунком медведя, кроссовки. На футболке вышито её имя и номер — восемьдесят пять. Легкий ветер взъерошивает короткие рыжие волосы. Она оборачивается, улыбается веснушчатым лицом.

Её улыбка похожа на летнее солнце.

— Идите сюда, ну? Что вы копаетесь?

Он забирается легко на бетонные плиты фундамента. Кажется, они всегда были здесь — серые, вкопанные в землю лабиринты будущего подвала здания, которое так и не построили за всё это время. Его зовут Михаил. Он русый, сероглазый. Вместо футболки на нём рубашка безрукавка. Тоже с именем и номером — восемьдесят шесть. Он поворачивается назад, протягивает руку Лёхе, что стоит внизу. Лёха отмахивается, и забирается на плиты сам, с трудом. Он худой и нескладный, нелюдимый, черноволосый. Его номер семьдесят один.

Три друга детства. Им семнадцать лет. Вокруг раннее лето. Сегодня последний день школы, в которой они прожили всю свою жизнь.

Лёха садится на край плиты и глядит вниз. Анька смотрит вперёд, вверх. Мишке кажется, на мгновение, что на Аньке развевается плащ, как в сказках. Одинокий самолёт беззвучно летит в небе, оставляет линию за собой. И вдали, далеко за горизонтом, в небо поднимается тонкая, светящаяся нить. Они молчат. Самолёт летит в том же направлении, как и всегда. По светящийся нити поднимается сверкающая точка. Её не разглядеть даже в бинокль — они уже пробовали раньше.

— Куда... потом? — дрогнувшим голосом говорит Лёха.

Они переглядываются. Оглядываются назад. Здание школы стоит вдали, от него бежит дорожка к холму. Школа, с общежитием, столовой, спортзалом, и ничего на много километров вокруг. Лишь дорога, уходящая вдаль, по которой почти никогда не проезжают автомобили. Дорога, по которой они уедут сегодня.

— Буду чинить машины... — вслух размышляет Мишка. Так сказали тесты, его учителя. Склонность к механизмам, ручной работе. Они рекомендовали работу механика. Лёха кивает. Он уже говорил, что будет лаборантом, потом химиком. Так советовал его тест.

Они смотрят на Аньку, она глядит вдаль, на светящуюся нить.

— А ты? — говорит Мишка неуверенно.

— Хочу туда! — показывает она на светящую нить. Сверкающая точка поднимается по нити в небо, и её уже почти не видно. Мишка смотрит на нить и сомневается... сможет ли она. Смотрит на девушку. Огненные волосы, озорные зайчики в глазах. И солнечная улыбка.

Упорная. Талантливая. Сможет. Добьётся.

Анька разворачивается, бросает последний взгляд на горизонт, бежит к краю фундамента. Спрыгивает на землю, машет рукой.

— Я назад! Не опоздайте. — она улыбается последний раз, и бежит, назад к школе.

Не догнать.

Мишка подбирается, идёт к краю постройки, спрыгивает. Тяжело приземляется рядом Лёха, и вдруг кладёт руку на плечо.

— Стой.

Синие глаза, он непривычно серъёзен. Лёха молчун, но надёжен. У него странное выражение лица.

— Миш. — Лёха кусает губу и молчит. Мишка оглядывается на дорогу. Анька уже исчезла вдали. Лёха говорит:

— Не подходи к ней слишком близко.

Мишка по-новому смотрит на друга. С которым знаком уже десяток лет, с самого детства. Тот упрямо наклоняет голову.

— Не подходи.

Мишка чуть улыбается, аккуратно спрашивает:

— Иначе что? — и чуть-чуть улыбается.

Лёха набычивается, сжимает кулаки. Мишка больше, сильнее.

— Она не вещь, Лёх. Решит сама.

Лёха толкает его. Мишка толкает в ответ. Как в детском саду. В ответ в него летит кулак. Болезненный удар, затем ответный удар. Они кружат вокруг друг друга, Лёха бросается вперёд. Они оказываются на земле, в пыли.

Драка быстро заканчивается.

— Она не вещь, Лёха. — говорит Мишка, тяжело дыша.

Лёха встаёт, утирается рукой, шмыгает носом. Понуро идёт к школе. Мишка отряхивается, идёт следом, на расстоянии. Они молчат. У школы Лёха ныряет в один из коридоров школы и исчезает. Мишку находит Анька.

— А вы чего подрались-то? — спрашивает она и смеётся.

Её улыбка похожа на солнце. Обида от драки проходит, будто её и не было. Она найдёт Лёху, поговорит с ним. Может быть, он извинится. Извинится, перед тем как они уедут.

Они прожили здесь всю свою жизнь — в школе рядом с пустой дорогой, посреди поля, окружённого лесом. Сотня учеников, одного возраста. Они начинали в яслях, потом их разбили на группы. Одни и те же учителя — строгие, немногословные, но справедливые, следили за ними. Дети росли и меняли комнаты. Когда закончился детский сад, комнату садика запечатали. Когда они повзрослели, их перевели в комнаты побольше. Потом ещё больше. Сейчас каждый жил в небольшой комнатке, своей собственной. У каждого была своя кровать, стол, шкаф. Общий душ и столовая. Это называлось "общежитие".

В классах давали знания, ещё больше можно найти было в библиотеке. Стоило спросить, поинтересоваться, и учителя могли достать интересный конструктор. Лёхе достался набор юного химика, и с ранних лет он возился с колбочками и порошками. Мишка собирал модельный паровой механизм. Потом он получил паяльник, платы. Потом молчаливый трудовик показал ему мастерскую. Анька же меняла увлечения чуть не каждый день, иногда пропадая в библиотеке.

Она часто звала их в библиотеку. Обложившись атласами и энциклопедиями, они читали про причудливых животных. Проектор показывал фильмы про другие страны, где было много, очень много людей, где дома стояли близко друг к другу. Они спрашивали потом у учителей, почему школа далеко от других людей, где ближайший город. Учителя улыбались в ответ. И говорили, "когда придёт время".

Когда придёт время, они отправятся в город, там каждый найдёт себе дело, профессию. Экзамены и тесты помогут им с выбором. Экзамены, что прошли несколько дней назад.

Они получили уже свои результаты. Мишке советовали стать инженером или механиком. Лёха станет химиком. Анька же показала отметку, от которой у Мишки глаза на лоб полезли. Добьётся, как он и ожидал.

На церемонии вручения дипломов, сотня человек собрались в главном зале. В парадной форме, они перешёптывались, переглядывались. Когда-то давно, после детского сада, они разбились на маленькие группки друзей, человека по три-четыре, и эти группы так и не изменились с тех пор. Они дружили и общались в своей маленькой группе, редко когда разговаривая с группой другой. Мишка задумывался иногда, почему это было так. Почему никогда его не тянуло общаться с другими учениками, а других учеников — с ним. Учителя улыбались в ответ на его вопросы.

Его классная руководительница, самая разговорчивая из учителей, зачитала речь. Она уже немолодая, с тёмными длинными волосами, у неё один из пяти классов по двадцать человек. Она его первая учительница. Она говорила о будущем, о возможностях, о том, что впереди. Молчаливые учителя стояли позади. Она шмыгнула носом, и будто по команде, один из них смахнул слезинку с глаза. А потом им торжественно вручали дипломы. Было несколько медалей.

— Автобус прибудет вечером. Берите с собой только самое необходимое. — сказал им учитель труда и физкультуры. Высокий, худой, седовласый с пронзительным взглядом. — Всё, что вам может потребоваться, выдадут по прибытию.

Ученики разошлись по комнатам. Некоторые группки шушукались по углам. Их ждал город. Большой город, куда они едут впервые. Там пройдёт их будущая жизнь.

Лёха не извинился. Мишка хотел зайти к нему, помялся у двери в комнаты. Передумал, вернулся к себе. Окинул свою комнату беглым взглядом.

Несколько книг. Простенький компьютер, на котором не было ничего кроме домашней работы. Модель паровоза, та, что он собрал в детстве, на столе. Взять её? Почему-то желания не возникло. Не осталось и детских игрушек. Он сел на кровати, закрыл глаза и задумался.

Наверное, они разбегутся в разные стороны. Надо договориться, как поддерживать связь. Надо поговорить с Лёхой и помириться. Надо ...

Он зевнул и внезапно его начало клонить в сон. Он улёгся на кровать, задремал и проснулся только уже под вечер, когда затрезвонил звонок в коридорах и в его дверь начали стучать. Он подскочил, осоловело посмотрел по сторонам, открыл дверь.

У порога стоял физрук. Он махнул рукой в коридор.

— Опаздываешь. Беги. Ждут тебя одного.

Немногословный.

— А как же... — начал Мишка.

Вещи, которых особо не было. Сувениры, к которым он почему-то не привязался. Сменная одежда, такая же как и у остальных учеников. Ни стихов ни рисунков в компьютере... почему-то. Только лишь корочка диплома, которая уже лежит в кармане рубашке. Мишка задумался.

— Не надо тебе ничего. — хмуро сказал Физрук, — по приезду всё новое дадут. Беги.

Физрук пошёл дальше по коридору. В мятом, неизменном сером трико и олимпийки. Он чуть подшаркивал правой ногой. От него чуть пахло табаком, хотя Мишка ни разу не видел, чтобы тот курил.

Мишка кивнул и побежал по коридорам. Скупо покрашенные стены, с жёлтой краской и линолеумом на полу. Одинаковые двери, что отличались лишь табличками. Пролёт за пролётом серых ступенек. Вот он у входа. На чёрной асфальтной площадке рейсовые автобусы, незнакомой модели. Они не похожи ни на один из тех, что он видел в книгах и видео. Его классная руководительница рядом с одним из них.

— Быстрей, задерживаешь остальных! — она машет рукой.

— А, как же... — пытается возразить Мишка.

Поговорить, договориться о связи. Помириться с Лёхой. Столько всего. Небо окрашено оранжевым. Наступил вечер, приближается закат. Сколько ехать до города? Он не знает.

— Приедете, ещё наговоритесь. Вперёд! — отвечает на недосказанный вопрос учительница и подталкивает его к автобусу.

Внутри опущены шторы, царит полумрак. Смутно знакомые лица из других групп, но Лёхи и Аньки здесь нет. Свободное место, именно для него, в предпоследнем ряду. В салон оббитые тканью сиденья, чуть обшарпанные, опущены шторы. Он осторожно садиться на место. Слева сидит слабо знакомый парень. Дремлет, закрыв глаза. Мишка оборачивается вправо и видит, как люди один за другим засыпают. Автобус трогается и набирает скорость.

Он сидит в кресле и пытается вздремнуть. Сон не приходит. За окном проносится поле, всё быстрее и быстрее. Автобус подрагивает, а люди неподвижно сидят в нём. Ему жарко.

Небо за окном принимает неестественный красный цвет. Что-то не так.

Он пытается растормошить соседа, тот не просыпается. Мишка трясёт его сильнее и сильнее, голова соседа болтается из стороны в сторону, будто тряпичная кукла. Небо за стеклом багровое, кровавого оттенка, который он никогда раньше не видел. На земле нет травы, и тянется потрескавшаяся равнина.

Он вскакивает со своего места, бежит вперёд, к водителю, что сидит в отгороженном закутке. Мишка кричит. Люди вокруг не просыпаются, и их лица кажутся незнакомыми. Он не помнит ни одного из них из других групп.

Он видит картину за лобовым стеклом. Кроваво-красное небо в котором огромное солнце. Гигантские языки пламени поднимаются над землёй, пытаются впиться в облака. Автобус мчится к мосту, но мост рушится перед ними. Мишка кричит, пытается открыть дверь к водителю, сквозь окошко на двери видит, как тот смотрит вперёд со стеклянными глазами.

С разрушенного моста автобус летит вниз. В пламя, в огонь. Жар во всём теле нарастает, стекло трескается, потом следует удар, Мишка летит сквозь стекло и теряет сознание.

Он просыпается на холодном металлическом полу. Его тело покрыто чем-то липким и склизким. В теле слабость, трудно двигаться, сфокусировать взгляд. Он пытается смотреть вверх.

Вокруг пылает пожар, и пол под ним быстро теплеет. Нет ни автобуса, ни степи, ни других людей, ни обломков. Вокруг серые бетонные стены, трубы, провода, неизвестное ему машины. Кто-то кричит вдали, сквозь треск и рёв пламени, и мишка видит стены огня, огня с двух сторон. Он пытается подняться, оглядывается по сторонам. На нём нет одежды.

На земле лежат голые тела. Они кажутся смутно знакомыми. Стена огня подбирается к ним. Он падает, пытается встать снова, кричит, его заглушает рёв пожара. Пламя поднимается из-под пола, подбирается слишком близко. Он пятится, ноги скользят по полу. Из огня вырывается фигура. В плотной одежде, броне, которой не причиняет вреда огонь. Пожарник? "Пожарник" смотрит на него, кричит что-то назад, выхватывает из-за спины свёрнутое одеяло. Ловким движением накидывает его на Мишку, легко подхватывает его и бежит. Пламя рычит вокруг, Мишка брыкается, "пожарник" что-то бубнит, что-то успокаивающее. Лицо пожарника закрыто маской. Мишка бьётся в его руках и замолкает.

На полу среди тел он видит знакомые черты лица и ёршик коротко остриженных рыжих волос. Анька лежит на полу бездыханная. Он видит её лишь мгновение, до того, как всё поглощает огонь.

***

Тридцать лет спустя

Искусственный свет ламп заливает просторное помещение. Вокруг светлые стены и потолок, но на стенах нет окон. Пол покрывает белая плитка — одинаковые квадратные серо-белые пластины из искусственного камня. Здесь чисто, на полу почти нет грязи. Чуть-чуть пахнет озоном, обожжённым металлом и синтетическим маслом. Серые металлические столы бегут вдоль стен, на них инструменты и механизмы — для проверки батарей, балансировки колёс, диагностики бортовых компьютеров. Между ними, на лавочке сидит немолодой уже человек. Дремлет, откинув голову назад, рядом с ним лежат очки дополненной реальности. На прозрачных стёклах мерцают синеватые символы сменяющих друг друга диаграмм.

Это авторемонтная мастерская. Небольшая, на три ремонтных места, с автоматическими воротами перед каждым. Вокруг серые, белые тона и блёклые желтоватые и красноватые пятна механизмов и инструментов. Тусклые цвета, будто кто-то пожалел на них краски. Два ремонтных места пустуют, на третьем стоит старинный седан и идёт работа. Машина сверкает необычно ярким жёлтым, полированным корпусом. Будто только что сошла с конвейера. Яркое пятно в неярком мире.

Над открытым капотом старинной машины склонился второй механик. Он похож на робота — на нём рабочий экзоскелет. Усиленные металлические руки и ноги машины идут вдоль конечностей человека, из-за спины, от рюкзака к капоту тянутся несколько пар рук манипуляторов. Этот механик намного моложе, его глаза скрывают зеркальные очки, от которых бежит толстый провод. На сером комбинезоне визит значок с именем, где можно разобрать "Александр". Фамилию скрывает лямка экзоскелета.

Владелец авто, в пальто и без шляпы, жмётся неподалёку, стараясь стоять подальше от опасных на вид манипуляторов. На покраске старинного авто нет ни царапины. Молодой механик взмахивает руками, будто дирижёр, и щупы, манипуляторы экзоскелета бросаются вперёд, под капот, ощупывают старый механизм. Негромко жужжат сервоприводы, чуть слышно гудит гидравлика.

Под капотом машины гниль, не похожая на сияющий корпус. Поднимается облачко пыли, грязь падает на чистый пол. Что-то трещит, искрит, сильно пахнет озоном. Владелец авто делает шаг назад, но с интересом смотрит на действо. "Александр" закусывает губу, вдруг замирает, поднимает руки, и экзоскелет послушно втягивает манипуляторы назад. Будто недовольно отпускает старую машину. Механик оборачивается к человеку у стены.

— Михаил Степанович! Ваша помощь нужна...

Он говорит виноватым голосом. Человек у стены вздрагивает, просыпается. Зевает. Хватает очки дополненной реальности, привычным движением надевает их, и подходит к авто. "Александр" отступает в сторону, топая механическими ногами экзоскелета. Старшему не нужен экзоскелет. Он смотрит под капот с десяток секунд, что-то трогает рукой в перчатке, по поверхности стекла перед его глазами бегут цифры. Они останавливаются.

— Ты не починишь это, Сань. — говорит он механику в экзоскелете. Он тянется в нагрудный карман, достаёт непривычный сейчас блокнот и карандаш. Пишет цифры, потом кивает владельцу:

— Подойдите сюда. Ремонт может стоить вот столько. Это решать с начальником.

Бегут термины. "Это оригинальный ДВС, вы его синтетикой повредили". "Тут нужно замену вытачивать вручную". "Потом конверсия, иначе не пройдёт комиссию по стандартам". Хозяин авто моргает, глядя на цифру, жмётся, не знает, куда девать руки. Где-то за стеной клацает и начинает работу автоматизированный станок, за ним следует звук работающей фрезы. Он приглушён, лишь чуть громче разговора.

— Я не ожидал такую сумму. Это не слишком? — сомневается владелец авто. Не верит. "Степанович" пожимает плечами.

— Это ретро автомобиль. На нём дорого ездить. Хотите, обратитесь в другую мастерскую. Они возьмут ещё больше. Или оставьте её красоваться в гараже. Как памятник.

Он говорит спокойно. В серых глазах нет интереса, возмущения. Просто человек, который делает привычные действия в очередной раз.

— Я тогда к вам снова зайду... — решает сбежать владелец авто.

— Конечно. Оплатите диагностику по тарифу. Саня поможет вам. — кивает Михаил. Вежливо прощается, возвращается на своё место — лавочку между столов с инструментами. Он достаёт из кармана коробочку с леденцами, бросает один из них в рот. Поднимает руку, делает жест и в его очках снова мельтешат схемы и чертежи. "Саня" обсуждает оплату и вызов эвакуатора. В этот раз обошлось без скандала.

Его снова тянуло спать. Если выйти из бело-серого зала за дверь, там будет такая же серая улица. Над ней будет серое небо с облаками. Будет блёклый день, сумрачная ночь с неяркими фонарями. Побегут неяркие дни, которые давно слились в сплошную полосу без какой-то цели. Он шёл по ней по инерции, Михаил Степанович Летний. Фамилия и отчество, которые Мишка выбрал, тогда, давным-давно.

— Михаил Степанович! — раздалось рядом.

Михаил вздрогнул и вынырнул из подобравшейся дрёмы, отключил очки. Саня выбрался из экзоскелета, и мялся перед ним.

— Мне бы пораньше уйти, а тут человек будет по записи. С новым авто. Там вроде бы должен быть я, но запись не лично на меня и у меня, это, дома события и помочь просили...

Михаил чуть улыбнулся.

— Понял. Не проблема. Иди, Ромео. Не огорчай девушку. Подменю.

Саня покраснел.

— Иди, иди. Подменю без проблем. Учти что я алкоголь не пью, если благодарить будешь. И ещё. Шефу завтра передай, чтобы блокиратор наконец купил.

Саня что-то тараторил в ответ, обещал, но Михаил просто отмахнулся от него. Потом Саня ушёл. Михаил посидел ещё немного на лавочке, потом встал, размялся. Прошёл туда-сюда несколько раз. Суставы хрустели чуть громче, чем несколько лет назад. Он вытянул очередной леденец, отправил в рот, сморщился. Вкус апельсина напоминал о далёком ярком солнце.

Он прислонился к одной из стоек, встал рядом с припаркованным экзоскелетом. И стал ждать. Клиент по записи был последним. Других сегодня не было. Клиент приехал через час.

Чёрный автомобиль остановился у ворот, мигнул фарами, посигналил. Заехал в открывшиеся с треском ворота, и остановился у подъёмника. Ворота начали закрываться, Михаил подошёл к авто, наклонился, но в кабине не было никого. Пустое место водителя. Руль на глазах чуть повернулся, и Михаил заметил камеру, что смотрела в салон.

Зазвонил коммуникатор в его кармане, одновременно с сигналом о входящем звонке в очках дополненной реальности. Михаил выхватил коммуникатор из кармана, принял видео вызов. Ворота захлопнулись.

— Автомастерская слушает... — сказал он в коммуникатор.

С экрана на него смотрел старичок. Лет семьдесят, может больше. Опрятный, причёсанный, в круглых блестящих очках и, похоже в дорогом костюме, который не попадал в кадр. На заднем плане мелькнули большие белые колонны и толпа людей, тоже в парадной одежде. Опрятный, интеллигентный старичок.

— Прошу прощения, я назначил личную встречу, но в последний момент у меня поменялись планы и я никак не смог бы прийти. — заговорил старичок, — поэтому отправил машину одну.

Михаил посмотрел задумчиво в сторону чёрного авто. Модель не старше двух лет, недавно с конвейера, "Ласточка". Он видел её рекламу, смотрел характеристики, но в их сервис эта модель ещё не попадала. Камера в салоне машины повернулась в его сторону.

— Вы же посмотрите её, так? Я могу добавить оплату за неудобства.

— Посмотрю, — сказал Михаил, начал обходить машину кругом.

Маленькая салонная камера домиком, которая смотрела на водителя и пассажира. Она медленно поворачивалась вслед за ним. Он отметил мысленно несколько чуть заметных углублений на корпусе. Там стоят ещё камеры, что следят за дорогой в любую погоду. Под бампером же дремлет дальномер, невидимый глазу.

Михаил наклонился к машине и заглянул в салон. Камера смотрела прямо на него.

— А что с ней не так? — спросил он в коммуникатор. Авто выглядело новым.

— Бортовой компьютер шалит, и автопилот. Она меня однажды не на ту улицу увезла, представляете? — огорчённо пожаловался старик.

— Представляю, — ответил Михаил, аккуратно обходя вокруг авто. Рядом с экзоскелетом лежит ещё один набор инструментов, с диагностом, как раз для таких случаев.

— Мне внуки советовали взять, чтобы не рисковать. Говорили, что безопасней будет. — рассказывал дедушка на экране. Он куда-то шёл, и толпа всё нарастала. Михаил кивал в ответ.

Автомобиль с полным автопилотом. Рекомендуется для пожилых людей, людей с ограничениями по здоровью, и просто тем, кто не хочет крутить руль лично. С каждым годом таких машин становилось всё больше.

— Вы не представились. — напомнил Михаил. — и может потребоваться сверхурочная. Это вас устроит?

Он присел перед носом машины и уставился в бампер авто. Что-то тихо жужжало под капотом. Он отметил как блестят дополнительные камеры около фар. Машина будто следила за ним. Старичок на экране всплеснул руками, представился. "Огурцов Василий Семёнович". Имя показалось смутно знакомым. Он не возражал против сверхурочных, Михаил посоветовал ему связаться завтра. Старичок покивал и отключился. Михаил спрятал коммуникатор.

— Посмотрим, что с тобой не так, — сказал он, раскрыл чемоданчик диагноста, достал отвёртку-щуп, снова надел очки дополненной реальности. Привычно сделал жест рукой перед лицом, и отправил в умное авто сигнал сервисного доступа. Подтверждённый цифровой подписью. Но машина ответила отказом. В очках замерал красный код ошибки. Авто вздрогнуло.

— Несанкционированный доступ. — заявило авто мелодичным женским голосом.

Михаил остановился на мгновение. Подошёл с щупом к одному из сервисных портов.

— Попытка взлома. — добавила машина. Со щелчком сервисный порт закрыла заслонка. Михаил резво отпрыгнул назад, выронил диагност и бросился к экзоскелету. На бегу выкрикнул вверх:

— Карантин! — Он быстро подтвердил приказ жестом.

Загудел электрический мотор и авто ожило. Развернуло в стороны все четыре колеса, и лихо повернулось на месте, нацеливаясь на человека. Тонна металла и пластика, что разгоняется далеко за сотню километров в час за несколько секунд.

Затрещал сигнал тревоги — стилизованный под старину дребезг электрического звонка. Прозвенел несколько раз и замолчал. Щёлкнули затворками, захлопнулись гаражные двери. Автомобиль взвизгнул шинами, зажёг фары, дёрнулся в сторону человека, но остановился. В сантиметрах от манипуляторов экзоскелета. Михаил успел заскочить в него и торопливо застёгивал лямки.

— "Ласточка", значит. — мрачно сказал Михаил, выдохнул и воткнул провод в свои очки дополненной реальности. Авто мигнуло фарами в ответ. Остановилось, и начало поворачиваться на месте, будто заблудившийся робот пылесос. Потом аккуратно покатилось по залу, объезжая препятствия. Экзоскелет сделал шаг.

"Ласточка". Последняя модель, которую хвалили за очень умный автопилот, повышенную безопасность, и защиту от угона. Защиту, которая сейчас почему-то включилась. А ещё модель шла с подвижными фарами, разворотом на месте и возможностью езды боком.

— Связь с сервером невозможна. — пожаловалось авто мелодичным голосом. Оно медленно поворачивалось вокруг своей оси. Карантин выключил связь в здании. Михаил топал следом, пытаясь загнать машину в угол.

— Код "А-5", одиннаддцать, тридцать восемь, семь, технический доступ. — попытался достучаться Михаил до вредной машины. Чёрное авто аккуратно протискивалось мимо столиков с инструментами.

— Код отклонён. — сообщило авто, пытаясь найти выход из здания. Оно огибало предметы. Старается не поцарапать корпус?

— Код А-6, технический доступ... — продолжал Михаил. Сработал пятый резервный код. Авто остановилось, как вкопанное. Потом захрипело динамиком. И заговорило другим, механическим голосом.

— Несанкционированная блокировка. Противодействие. Перепрограммирвоание контроллера двигателя.

Михаил вспотел, выдохнул и заговорил:

— Утверждение ложно. Сервисная единица запрашивает доступ.

Авто повернуло в его сторону фары и помигало ими.

— Утверждение ложно. Единица не сервисная.

Что-то жужжало под капотом. Сквозь стекло машины Михаил видел, как в салоне что-то вспыхивает. Работает бортовой компьютер.

— Запрос идентификации. Отправитель — индивид номер — Михаил выпалил поток цифр.

— Борт номер один три девять шесть восемь один бис альфа прибыл для прохождения плановых работ. — ответила машина. Её колёса дрогнули, но она осталась стоять неподвижно.

Михаил сделал ещё один шаг, поближе, и заговорил с авто на сервисном языке. Упрощённом, на основе русского, для обмена с данными с механическими системами. Авто ответило ему.

"Ты не есть сервисный работник. Ты неизвестен" — говорило авто потоком корявых конструкций.

"Я сервисный работник" — возражал Михаил ломанными фразами.

"Невозможно проверить." — возражала машина.

"Связь отключена" — отвечал Михаил.

"Так подействовал бы угонщик" — спорило с ним авто.

"Я могу дать канал связи" — предлагал Михаил.

"Он будет заражён" — парировало Авто.

"Я взломаю тебя инструментами. Экзоскелет силён" — возражал Михаил.

"Я нанесу тебе ущерб" — парировала машина.

Они зашли в тупик. Комьпютер авто решил, что его пытаются угнать. Машина отказывалась принять цифровую подпись, проверить и подтвердить данные. Карантин блокировал внешнюю связь, и при попытке взломать манипуляторами машина обещала разнести помещения.

— Я говорил про блокиратор, — выдохнул Михаил, снял очки дополненной реальности и откинулся назад в экзоскелете. Авто стояло перед ним, мрачно блестело фарами, и, похоже, пыталось переписать свою собственную программу. Оставалось лишь вызвать милицию, но тогда авто попытается сбежать и разнесёт мастерскую. Михаил устало потёр левую руку, и чуть задрал рукав.

Машина вдруг мигнула фарами.

— Распознана сервисная единица. Борт запрашивает функцию. — сообщило авто механическим голосом. Михаил нахмурился, потом скривился, будто от зубной боли.

— Функция — ремонт и диагностика. — сказал Михаил.

— Принято. — ответило авто. Заслонки сервисных портов открылись.

Михаил медленно вылез из экзоскелета. Поднял с пола раскрытый чемоданчик диагноста, подобрал щуп. Подошёл к двери, остановился и спросил:

— Борт один три девять шесть восемь один бис альфа, сообщить свою функцию и директивы.

В салоне повернулась камера.

— Выполнять приказы владельца. Доставлять владельца до места назначения. Защищать жизнь и имущества владельца. Избегать получения ущерба. Соблюдать правила дорожного движения. Не наносить вред людям.

Михаил задумался.

— Запрос: жизнь владельца и жизнь других людей. Какой приоритет выше? — спросил он.

— Жизнь владельца имеет высший приоритет. — сообщило авто.

Михаил вздохнул.

— Приказ: Полное отключение систем.

— Принято — ответила машина и замолчала. Фары потухли и остановилось лёгкое жужжание под капотом.

Михаил выдохнул, и принялся аккуратно открывать капот. Создатели "Ласточки" всё-таки оставили возможность открыть полностью отключенное авто. Он подкатил к открытой машине стойки с оборудованием, и начал подключать к электронному мозгу программатор. Он остался работать допоздна, один в большом зале с блёклыми цветами. Когда он закончил, он отправился дремать в подсобку. Он делал это уже не первый раз.

Во сне он снова видел летний день и яркое солнце.

***

30 лет назад

Языки пламени вырываются из под покрытого решёткой пола. Мишку несёт пожарный. Обжигающий жар нащупывает непокрытый "одеялом" участок кожи. Вокруг оранжевое марево, и человек несёт его куда-то, бежит, с огромной, ненормальной для человека скоростью.

Человек ли? Мысль мелькает в голове и рассыпается искрами. Мишка слышит рёв огня, визг сервомоторов, скрежет сочленений брони, и тяжёлое дыхание, оно шумит сквозь фильтры шлема. Мишку болтает из стороны в сторону, его спаситель бежит, а вокруг колеблется оранжевое марево. Он вспоминает цвет Анькиных волос, брыкается, что-то кричит.

Бронированный пожарник разворачивается и боком врезается в какое-то препятствие, проламывает его насквозь. Их встречает резкий порыв холода, ветра, незнакомые, непривычные запахи. Пахнет пеплом и городской пылью, озоном и сожжённым синтетическим топливом. Кто-то кричит...

— Ты псих! Куда в огонь рванул? Уволю!

Это кричат пожарнику.

— Выживший... — выдыхает бронированный пожарник в маску.

Пауза, на мгновение. Несколько рук подхватывают Мишку, тянут в сторону. Голос ругается.

— Откуда? К медику! Потушите придурка, он горит!

Мишку куда-то несут, его голова болтается, он смотрит по сторонам. Его спаситель пытается сбить пламя со спины, его заливают огнетушителями. Пламя гаснет.

Вокруг вечер. Тёмное вечернее небо. Серые тучи. Тёмный асфальт под ногами, он покрыт пылью. Оранжевые и жёлтые цвета машин вокруг. Бледные, будто выцветшие. Они сверкают маячками. Вокруг носятся люди, кто-то раздаёт приказы. В небе проносится вертолёт, под ним болтается бочка. Он останавливается, раскрывает бочку. Дымящаяся клубами вниз падает поток жидкости, она блестит ртутью. Трещит мотор, и между машин проносится военный транспортник на гусеничном ходу. Он лихо тормозит, распахивает двери, из него выпрыгивают люди в незнакомой форме.

— Парень, ты откуда тут взялся? — кто-то спрашивает Мишку. Удивлённый мужской голос, немолодой.

Перед ним белый фургончик с неяркими красными полосами. Человек в белом халате, рядом два помощника, медсестра и медбрат. Они подскакивают, увидев Мишку. Худой седой человек с хищным взглядом хватает Мишку за голову, деловито светит в глаз фонариком, быстро щупает лоб, вену на шее.

— Усадить. Надышался. — отмахивается он. Мишке под нос суют нашатырь. Он дёргается. В голове звенит. Нашатырь сменяет маска. Он вдыхает глубоко, в голове чуть проясняется.

— Ты откуда? Почему голый? — спрашивает голос. Мир плывёт перед глазами. На Мишку лепят какие-то датчики. Из глаз льются слёзы, а глаза никак не получается сфокусировать.

— Подачу увеличить. — отдаёт команду доктор.

Над землёй стрекочет что-то большое. Серая машина спускается, парит, сбрасывает вниз тросы. Кто-то спрыгивает с неё без троса, с большой высоты, тут же поднимается и как ни в чём ни бывало бежит куда-то с огромной скоростью. По тросам быстро спускаются люди.

— Дыши. Вдох, выдох. — командует врач. На нём странные очки с стёклами, которые чуть светятся зелёными.

Что-то не так. Мишка дышит, пытается понять, крутит головой.

Яркое, как солнце пламя огромного пожара. Пылает серая коробка здания без видимых окон, и с одной единственной открытой дверью, из которой его, наверное, и вытащили. Кто-то ругается в толпе, вертолёт подлетает снова и сбрасывает очередную порцию ртутной субстанции. С крыши здания поднимаются вдруг клубы пламени, и машина ловко уворачивается от них. В толпе ругань и возгласы "Откуда там топливо?"

— Дыши. Кивни, если понимаешь меня. — тормошит его врач.

Мишка вдруг понимает, что не узнаёт ни одну из машин вокруг. Штука в небе не вертолёт, она стрекочет шестью винтами и лихо уходит в сторону от клубов огня. Пламя окрашивается ненормальным зеленоватым цветом. Пахнет грозой и пеплом.

— Где... — хрипит Мишка.

— Очнулся? Как ты туда попал? — выясняет у него медик. Мысли всё ещё путаются в голове. — Руку вытяни вперёд.

Мишка вытягивает руку. Медик вдруг перехватывает руку, поворачивает ладонью вверх.

— А это что? Новая мода? Татуировки больше никто не... — его очки издают чуть слышимый писк. Врач вдруг меняется в лице, встаёт. Приближаются тяжёлые шаги. Это тот самый пожарник. Он снял шлем, видно стало молодое лицо, с короткой стрижкой.

— Там... — выдыхает пожарник. С его костюма подымается дымок. На руках и ногах видно металлические вставки. Экзоскелет? Он жужжит моторами при движении — Их много было... этот шевелился... я только его успел.

Он вдруг останавливается. Повторяет "только его", "только его", и на глазах начинает бледнеть. Медик хватается за голову, и тут же начинает раздавать команды.

— Спасателя под контроль. Гостя в сон. Немедленно!

— Зачем... в сон? Остальные? — пытается сопротивляться Мишка, но его крепко держат, к его лицу сильнее прижимают маску, аромат в ней меняется, и он начинает терять сознание. Он видит в последний момент, как сквозь ряды машин движутся трёхметровые угловатые фигуры. Люди в механической броне, переставляют ноги и идут к огню. Потом наступает темнота.

***

Мишка пришёл себя. Он очнулся в коридоре, на лавке. Несгораемое одеяло исчезло, на нём теперь была одежда — больничного вида рубаха с короткими рукавами, штаны, и тапочки шлёпанцы. Блеклого, бледного цвета. Он с недоумением огляделся по сторонам.

— Очнулся? Не дёргайся. — сказал голос слева.

Потёртый, вспучившийся местами линолеум на полу. Стены покрашены выцветшим желтым цветом, краска местами облупилась. В конце коридора окно с деревянной рамой и на нём горшок с засохшим растением. Перед Мишкой дверь, с табличкой, поверх которой наспех клейкой лентой прикреплён листок с надписью. Два человека в бронежилетах и шлемах, с оружием, сидят по бокам от него. Охрана?

— Я... где? — спросил Мишка, попытался подскочить.

— Сиди! — Рыкнул человек слева, и легко рукой усадил его назад на скамейку. — И не чуди. Решать будут.

Тело казалось слабее чем обычно — слишком легко его спихнул на скамейку человек с оружием. Мишка послушно замер, скосил глаза в сторону, на человека. Автомат, но незнакомый. В нём угадываются привычные контуры, но не было этой модели в книгах библиотеки. Лицо закрыто полупрозрачным щитком, черт лица не разобрать.

— Что решать будут? — осторожно спросил Мишка.

— Что с тобой делать. — мрачно ответил охранник с другой стороны. Кажется, он что-то жевал.

Мишка осторожно посмотрел по сторонам. Наклонился вперёд, и получил лёгкий тычок в бок от "охранника". Выпрямился, откинулся назад, закрыл глаза.

В голове непривычное спокойствие. Кажется, он должен паниковать, кричать, бегать, биться в истерике. Вместо этого в разуме пустота, и безразличие и лёгкая сонливость. Он поднял правую руку и заметил на сгибе прилепленный пластырь. Ему что-то вкололи?

Он посмотрел на левую руку, вытаращил глаза. Осторожно потёр левую руку, но наваждение не исчезло. Спокойствие медленно уходило. Охранник справа перестал жевать, внимательно уставился на Мишку.

— Опять? — спросил охранник слева.

Дыхание участилось. Мишка чувствовал, как разгоняется пульс, покрывается липким потом лицо, и поднимается паника. На своей руке он увидел длинную полоску цифрового матричного кода — мешанина из точек, квадратиков, будто метка на библиотечных книгах, которую надо отсканировать. Он точно помнил, что её никогда у него не было. Его начало немного трясти.

— Опять. — подтвердил охранник справа. Он схватил Мишку за плечо и тряхнул.

— Слушай внимательно. С тобой хотят поговорить. — в скрывающем лицо щитке отражалось окно с засохшим растением. — Очень важные люди. Понимаешь?

Тяжело дыша Мишка уставился на него.

— Если ты будешь биться в истерике и если тебя накачают снотворным, они этого сделать не смогут. И это будет не очень хорошо. Для тебя. Понимаешь?

Мишка кивнул, но панику подавить никак не удавалось.

— Руку дай. Ладонь подставь. — вдруг сказал левый охранник. В руке он держал маленькую коробочку. Не дождался реакции, дёрнул Мишку за руку, и насыпал ему что-то в ладонь.

— Леденцы. — пояснил он. — мятные. Ешь. Отвлечёшься. Остальные в карман сунь. Карман справа.

Дрожащей рукой Мишка закинул леденцы в рот, и сморщился. Горький вкус хвои и мяты. Но в голове чуть-чуть прояснилось. Мишка ссыпал леденцы в карман. Охранник слева усмехнулся.

Голоса за дверью стали громче, переросли в невнятную ругань, из которой Мишка разобрал только "Утилизировать", "Всех под суд". Он поспешно закинул леденец в рот. Дверь открылась. Из неё выскочил тот самый пожарный, без брони. Он махнул Мишке рукой и заторопился куда-то вдаль по коридору.

— Тащите его сюда — рявкнул голос за дверью.

— Пошли, — флегматично сказал правый охранник.

Они встали все вместе, и зашли в дверь. Мишка шаркал шлёпанцами, и запнулся. Охрана подхватила его.

Внутри его ждал обшарпанный кабинет. Стул с исцарапанной полированной поверхностью, стул перед ним. Шкафы с пыльными бумажными папками у стен. За столом окно, завешанное грязноватыми шторами. Люди в форме стоят около стен, их много, не меньше шести. Немолодой военный сидит за столом, развернувшись боком, он отчитывает худого человека в белом халате. На столе перед ним папки бумаги, непонятный планшет, и дымящаяся чашка с недопитым чаем. На погонах несколько больших звёзд... Генерал?

— Вот что с вами не так? — устало ругался "генерал". — Люди и горючее, которых здесь не должно быть, подрыв оборудования. Что с главой центра случилось? Как его звали?

— Седых Иван Иванович... — сказал человек в белом халате.

— Хоть в этот раз не ещё одна овощная фамилия. У вас всегда одни "Гороховы" и "Капустины" работают — хмуро сказал человек, отхлебнул чай из чашки, развернулся и бросил команду:

— Усадить его.

Мишка вздрогнул. Левую сторону лица "Генерала" покрывали шрамы и следы ожогов, а его рот застыл в зверином оскале. Люди в комнате дружно уставились на него. Мишку усадили на стул.

— Кто я, тебе знать не нужно. — мрачно бросил Генерал. — Ты кто? Как попал на комплекс? Откуда знаешь Седых?

— Я Михаил, закончил обучение в Школе, отправлялся на продолжение обучение в Город. Была авария, и пожар. Не знаю, где я и почему я здесь. Не знаю Седых.

Генерал прищурился.

— Какая "школа"? Номер? Адрес? Город? Фамилия твоя какая?

Мишка замер. Открыл рот. Странное спокойствие снова стало испаряться.

— Не знаю.

— Фамилию свою не знаешь? — поинтересовался "Генерал" с ухмылкой. Мишка кивнул. Он почему-то никогда об этом не задумывался.

— Знаю номер... восемьдесят шесть.

Генерал приподнял бровь.

— Номер, значит. — он протянул планшет человеку у стены. — считайте его татуировку.

Мишка дёрнулся, его снова усадили на стул. Охранник поднял его руку, человек навёл планшет на его руку и щёлкнул. Блеснула вспышка. Планшет вернули генералу. Чуть щурясь, он провёл несколько раз пальцем по нему.

— "Ремонтное оборудование". — прочитал мрачно "Генерал" — "Механик универсальный", серийный номер, характеристики, дата выпуска...

Он замер. Положил планшет на стол. Медленно отпил чай из чашки. Достал откуда-то пистолет и положил на стол. Медленно, с щелчком, достал из него магазин. Хищно оскалился, и начал его разряжать. Человек в белом халате сделал шаг назад.

— Вот что с вами, гадами, не так. — шипел Генерал. — стоит только отвернуться, и начинается самодеятельность.

Он выложил пули на стол выстроил в ряд, потом начал вставлять их в магазин назад. Мишка сглотнул.

— Каждый раз, когда надо просто выполнить поставленную задачу, начинается вот эта вот ерунда. Что-то горит, взрывается, ломается, или сбегает. Что-то, чего изначально быть не должно.

Он быстро закончил заряжать магазин, с щелчком вставил его на место, поднял пистолет и внимательно посмотрел на человека в белом. Тот вжался в стену. Генерал вздохнул и вернул пистолет в кобуру.

— Чему тебя учили? — спросил он Мишку.

— Ремонт и обслуживание техники... математика, язык, физика... — ответил Мишка.

— Ты — "Генерал" махнул рукой на человека у стены. — задай пару вопросов.

Тот кивнул в ответ, подошёл, начал спрашивать. "Какую технику знаешь", "какие поломки бывают", "Как ремонтировать". Мишка отвечал, пару раз запнулся. Один вопрос Мишка не понял. Он чувствовал, как продолжает исчезать его странное спокойствие. Ещё чуть-чуть, и снова начнётся паника.

— Предварительно, знания старые. Глубокие — сказал "экзаменатор".

Повисла тишина. Генерал смотрел на Мишку, а Мишку снова начинало трясти.

— Его б к врачу, товарищ Генерал. — сказал правый охранник.

Пауза.

— Ведите. У входа спросите, куда. — махнул рукой Генерал. — Свободны.

Паника нарастала снова.

— А... куда... где остальные? Остальные, что были со мной? — запинаясь, спросил Мишка. — Кто-то выжил?

— Ты один. — спокойно сказал Генерал — если кто и был, не выжил. Осталась зола и пепел.

Что было потом, Мишка плохо помнил. Он оказался в белой комнате, с оббитыми одеялами стенами. Врачи приходили к нему, вежливо и осторожно разговаривали с ним, мягко, никогда не повышая голос. Иногда он срывался, тогда ему ставили укол, после которого он спал. Он пытался иногда оттереть матричный код с руки, но тот не стирался, сколько бы Мишка не царапал. Код как будто был натуральным окрасом кожи.

Мишка быстро понял, что врачи проверяют его знания и психику. Они начали с простых школьных заданий, медленно пошли по школьной программе. Очень аккуратно они проверяли его на агрессивность, и отклонения. Когда он стал спокойней, его перевели в обычную лечебницу, где сонные люди ходили кругами по коридору, глядя в пол. Он бродил вместе с ними по коридорам, сдавал тесты, спал на старой кровати у стены с облупившейся краской. Во сне к нему возвращался тот солнечный день.

Тесты продолжались, он завершил программу школы, и ему дали аттестат, совсем не похожий на тот диплом, который он получил ранее в "Школе". А потом хмурый человек в деловом костюме пришёл к нему с пачкой документов.

Ему сказали, что документы нужны, так как он не существует. Нет ни записей его рождения, ни его ДНК в государственной базе данных. Нельзя даже найти его родителей. Ему сказали, что после выдачи документов, его оформят как сироту и детдомовца, и он волен делать, что хочет.

Оформлявший паспорт человек, наконец, объяснил, что произошло: Мишка был клоном. Клон выращенный в лаборатории. Синтетическое человеческое сознание и, возможно, фальшивые воспоминания. Человек не знал деталей. Он сказал, что исследователь действовал не по приказу, эксперимент не был разрешён. Исследователь сошёл с ума и поджёг лабораторию и в пожаре сгорел. Человек рассказывал это спокойно и буднично, привычно заполняя бумаги.

Часть 2

Автомастерская. Тридцать лет спустя

Михаил проснулся от настойчивых толчков в плечо. Он лежал на диванчике в подсобке, накрывшись пледом. Маленькое помещение давно стало чем-то вроде его личного логова, "гнезда". Он принёс сюда стеллажи, мебель, столик. На столике красовался старый индукционный чайник, на полках лежали запчасти, сложенный портативный компьютер и различный хлам. В мастерской был душ, к которому можно было пройти из подсобки, и Михаил много раз оставался вздремнуть в "гнезде", иногда несколько дней подряд.

Над ним стоял Саня. Взъерошенный и довольный, как объевшийся сметаной кот. Михаил чуть вздохнул.

— Михаил Степанович, вас Профессор спрашивает.

Михаил села на старом диване, зевнул. Задумался.

— Клиент? — уточнил он.

— Профессор, Василий Семёнович... — сказал Саня.

— Огурцов. "Овощная фамилия". — Михаил покачал головой и встал. Он махнул Сане:

— Я сейчас выйду. Только умоюсь.

Душевая была маленькой. Металлический пол из рельефной нержавеющей стали, несколько перегородок, и пластиковое покрытие на стенах, блёклого синего цвета. Не было времени лезть под душ, и Михаил просто умылся и глянул в зеркало. Из зеркала на него смотрел усталый человек с бледными, серыми глазами и короткой стрижкой русых волос. Давно появившиеся первые морщины постепенно углублялись, и на висках он заметил признаки ранней седины. Михаил мотнул головой, привычно потёр левую руку и отправился к "клиенту". Он захватил очки дополненной реальности по дороге.

Огурцов уже ждал его. В светлом бело-сером зале, где не осталось никаких следов вчерашних проблем с машиной. Машина стояла тут же, теперь молчаливая и послушная. Саня переминался у стены с ноги на ногу рядом. Огурцов носил бледный светлый костюм, будто пытался раствориться в блёклом зале.

— Здравствуйте! — Огурцов блеснул стёклами очков, жизнерадостно пожал Михаилу руку, тот скупо поздоровался в ответ, а потом начал объяснять.

— Над вами кто-то очень нехорошо пошутил, — говорил Михаил — Или же произошёл сбой. Мне пришлось сменить прошивку бортового компьютера на фабричную, хотя ваши данные не пострадали...

Старичок вскинул брови.

— Не могли бы вы мне объяснить подробнее? — поинтересовался он.

Михаил потёр предплечье руки сквозь рукав, чуть нахмурился.

— Кто-то изменил приоритеты бортового компьютера. Со временем машина могла бы стать опасной для окружающих...

Огурцов кивнул.

— Давайте я при вас проверю функции. — предложил Михаил.

Огурцов согласился. Он сел на пассажирское сиденье, Михаил на водительское. Он нажал несколько кнопок на встроенном экране, показал меню. Потом проехал круг вокруг автомастерской, сам, потом при помощи автопилота. Машина молчала. Не возражала, не угрожала, не пыталась бежать, спорить. Вела себя так, как и должен вести себя механизм.

Михаил глянул на коробки домов, вечно хмурое небо, людей на улице. Блёклый, выцветший мир, с приглушёнными красками. Он закрыл глаза и снова увидел перед собой солнце.

Яркое солнце, синее небо, и светящаяся нить... Он раздражённо потёр свою руку сквозь ткань, потянулся к карману и понял, что забыл коробочку с леденцами в подсобке. Он понял, что молчит. И что молчит старичок. Михаил оглянулся.

Огурцов очень серьёзно смотрел на его скрытую рукавом руку. Серьёзно, и чуть нахмурившись.

— Вы знаете, эм... Михаил. — заговорил старичок, и снова блеснул очками. — Я читаю лекции в нашем университете, но я также учёный. Биолог, генетик. У меня есть и другие достижения.

Огурцов протянул карточку. Михаил стиснул зубы, и процедил:

— Я думаю, демонстрация окончена.

Машина тронулась с места. Огурцов слегка качнулся, и он чуть не выронил карточку. Старичок удивлённо вскинул брови, и Михаил быстро завёл машину в мастерскую. Выскочил из салона авто, и крикнул Сане:

— Сань, дальше ты. Отпроси меня у шефа.

Саня удивлённо открыл рот и кивнул. Михаил кинулся в подсобку.

— Ваш случай уникален! — крикнул ему вслед Огурцов и добавил что-то ещё.

Михаил не слушал его. Он ворвался в подсобку, быстро собрал вещи, схватил со стола коробочку с леденцами, и прямо в рабочей форме чуть ли не побежал домой.

Серый асфальт улиц. Блёклое серое небо, без просвета. Белесые коробки домов. Прохожие в такой же блёклой одежде. Как будто в мире не хватало цвета и кто-то пожалел красок.

Он заскочил в автоматический автобус. Проехал несколько остановок. Пара пассажиров косились на него, но ничего не говорили. Парень в бледно-голубой куртке стоял неподалёку, с прикрытыми глазами, и по стеклу его очков бежали узоры. Он взглянул на Михаила, и вернулся в свою полудрёму, когда Михаил выскочил из автобуса.

У своего дома Михаил ткнул пальцем в подъездную дверь, влетел в подъезд, поднялся на лифте на двенадцатый этаж. Он не смотрел в зеркало за спиной, и просто прислонился к белым стенам лифта. Вбежал в свою квартиру, бросил вещи в сторону, и упал на "кровать", закрыл глаза.

Серый пол. Бледные бежевые стены. Белый потолок, на нём ровный квадрат лампы. В его комнате было мало вещей — только матрас на полу, одеяло на нём и тумба в углу, на которой лежал переносной компьютер. Панорамное окно прикрывали шторы, они чуть колыхались.

Он лежал, прикрыв рукой глаза где-то час. Потом задрал рукав на левой руке, и в очередной раз потёр матричный код. Он пытался его свести, много лет назад. Но код не был татуировкой. Он всегда возвращался сам, проявлялся вновь. Не задерживались на его руке и татуировки — изменённый участок кожи просто растворял чернила. Узор оставался с ним всю его жизнь. "Ремонтное оборудование. Универсальный механик." Серия, Номер, дата "выпуска".

Он вздохнул и повернулся на бок. Уставился в стену. Закрыл глаза и задремал. Во сне он снова видел яркое солнце. Во сне, рыжеволосая Аньки размахивала руками, но почему-то он никак не мог посмотреть на её лицо.

Его разбудил дребезг коммуникатора. Он сел на матрасе, зябко поёжился, достал из кармана коммуникатор, стилизованный под старинный смартфон. Сообщение. Незнакомый номер. Телефон быстро определил отправителя. "Огурцов Василий Семёнович, преподаватель, заслуженный доктор наук, награды...".

Михаил прочёл сообщение: "Простите, что я вас огорчил. Я исследую ту аварию, и ваш случай уникален. Я бы хотел бы встретится с вами, поговорить, взять интервью, узнать про ваше детство. Я могу вам заплатить за него, в рамках разумного. Это важно для наших исследований..."

Михаил посмотрел в сторону окна. Блёклый день закончился. Наступила ночь, и вдали светились окна домов, желтоватым цветом. Он отправил сообщение:

"Детство было иллюзией, сном. Зачем изучать сны клона?".

Коммуникатор тренькнул снова.

"Ваше детство — не иллюзия и не сон. Давайте договоримся о встрече".

Михаил уставился в коммуникатор. Сел на кровати, хмуро набрал отказ. Он остановился в последний момент, и не отправил его. Задумался. Снял с тумбы переносной компьютер, и стал искать в сети информацию о профессоре.

"Огурцов" оказался известен. Не учёный мирового уровня, но его имя мелькало иногда в работах по биологии, генетике, и упоминалось иногда в робототехнике. Михаил нашёл несколько его интервью, начал листать вопросы и фотографии. Огурцов много говорил о "катастрофе", о "попытках восстановить знания". На одной из фотографий Михаил замер. Журналист сфотографировал Огурцова дома, за столом для гостей. На фоне сзади поблёскивал шкаф с сувенирами.

Михаил закрыл глаза, откинулся к стене. Он выключил компьютер, отложил его в сторону и теперь медленно дышал, стараясь успокоиться. Потом он достал коммуникатор, и отправил Огурцову сообщение. Затем ещё одно. Он согласился.

***

Быстро и почти бесшумно лифт поднялся на восемнадцатый этаж, раскрыл двери. Михаил вышел в коридор. Ещё один коридор, покрашенный блёклой краской, с серым полом. Ровные стены без изъяна, новые двери, но тусклые цвета и воздух, в котором лишь чуть-чуть пахло моющим средством. Михаил нёс тёмную сумку на плече и был одет почти так же, как в мастерской — в рабочий комбинезон, только без фирменных нашивок. Он поправил сумку на плече, сунул руку в карман, достал очередной леденец.

Он пришёл слишком рано, и нужно было убить несколько минут. Он заметил в конце коридора дверь на этажный балкон, отправился к ней. Балкон был застеклён. На толстых, полимерных стёклах не было пыли, и окна не открывались. Михаил подошёл к стеклу и посмотрел на Город.

Дороги образовывают одинаковые квадраты, над ними поднимаются коробки домов. Светлые здания, неяркие тона. Рассаженные по краям дороги деревья колышутся на ветру, с такими же неяркими листьями. Серое, вечно пасмурное небо висит над городом. Город шумит, но сквозь стекло не слышно ничего.

Тихий, спокойный, блеклый мир неярких тонов, расчерченный линейкой. Будто не было того лета и того пожара. Михаил вышел в коридор. Нашёл нужную дверь и позвонил. Вспыхнул экран интеркома, и на мгновение там показался Огурцов, радостно улыбнулся, кивнул, открыл дверь, прежде чем Михаил успел что-то сказать.

— Прошу, прошу, проходите! — Огурцов пригласил Михаила внутрь. — Я как раз чай заварил.

Тусклый чуть желтоватый свет освещал его квартиру. Снова желтоватые обои, бледный паркет из полимерных пластинок. Деревянная дверь. Такая же блеклая комната, как и мир, но в ней было чуть больше тёплых тонов. Здесь чуть пахло деревом, и откуда-то доносился аромат чая.

— Проходите, не стесняйтесь! У меня часто бардак, но сегодня я прибрал. В гостиную, пожалуйста. — суетился Огурцов, и с необычной для пожилого человека энергией, чуть не тащил Михаила за собой.

Старичок усадил его за большой стол, на котором стоял уже чайник и фарфоровые чашки. Настоящие, не из полимерного заменителя. Пол гостиной покрывал серый ковёр, а у стены поблёскивал шкаф со стеклянной дверцей, на полках которого что-то лежало. Михаил посмотрел в сторону шкафа, а Огурцов пододвинул вазу с печеньем, чашку с чаем, и долго рассказывал о своей работе, исследованиях, и сложностях.

— Это ещё один случай, когда знания утеряны. Ваш проект вёл Седых, и пока он, гм, не потерял рассудок, хранил всю информацию у себя. Записи не сохранились, и мы по крупицам восстанавливаем его наработки, всё это время.

Михаил кивнул, отхлебнул чая из чашки. Профессор рассказывал, а на столе для чаепития появлялись бумаги, графики, планшетный компьютер.

— Ваш случай уникален, и нам очень хотелось бы выяснить... — профессор запнулся, и всполошился — Ах да, ваш сон! Я должен вам разъяснить! И про компенсацию я не забыл, вы не волнуйтесь...

— Я уже всё знаю. — спокойно сказал Михаил. — Мне не нужно разъяснение. Я предлагаю немного изменить условия.

Профессор удивлённо вскинул брови.

— Я дам вам интервью, отвечу на все вопросы и даже могу отказаться от оплаты. Но взамен я бы хотел взять у вас несколько сувениров. На память.

Михаил указал в сторону шкафа. Профессор обернулся на шкаф. Там поблёскивали его награды, дипломы...

— Что именно вы хотите? — озадаченно спросил Огурцов — сами понимаете, я не могу расстаться с наградами, это будет недопустимо, они именные.

Он смотрел на Михаила с сомнением. Михаил покачал головой.

— Я заметил у вас несколько фрагментов. Они ведь с места той аварии? Я бы хотел взять несколько на память.

Огурцов нахмурился и напряжённо думал. Михаил продолжил.

— Моя "Школа" не существует. Нет ни здания, ни места, чтобы вернутся. Остались лишь эти обломки, и законсервированное здание.

Михаил криво улыбнулся.

— Я просто хочу сувенир. Кусочек своего детства. На память.

Профессор задумался, а под столом Михаил до белизны сжал кулаки.

— Это... весьма трогательно. — вдруг сказал Огурцов. Он чуть не прослезился. Он встал и засеменил к шкафу. — Я могу поделиться фрагментами, они, гм, всё равно не подлежат восстановлению и неработоспособны. Всё равно тот комплекс снесут...

— Снесут? — Михаил обернулся на Огурцова.

— К сожалению. Работы зашли в тупик. Срок не установлен, но не более чем через полгода? — Огурцов пожал плечами. — Об этом просто ещё не сообщили общественности.

Михаил медленно кивнул.

— Прошу вас, выберите несколько, что будет вам по душе. А потом я буду рад узнать детали. — Огурцов улыбнулся и открыл дверцы шкафа. Михаил вздрогнул. Он вспомнил другую улыбку. Но Огурцов ничего не заметил.

Он выбрал несколько обгоревших предметов с полки. Аккуратно сложил их в сумку. Сел за стол, и за чашкой чая стал рассказывать.

Он рассказал про уроки, про детство. Про учителей, имена которых он смог вспомнить. Вскользь упомянул друзей. Профессор задавал вопросы, хмурился, что-то отмечал в планшете, пару раз он встал и прошёлся туда-сюда. Михаил остановился несколько раз, и время от времени потирал, сквозь ткань, матричный код на своей руке. А вопросы всё продолжались и продолжались.

Глубоко за полночь, расспросы закончились. Усталый и взъерошенный слегка Огурцов снял очки и протёр их салфеткой. Облокотился на стол и задумчиво сказал.

— Это весьма необычно. Многие наши гипотезы подтверждаются, но ситуация стала несколько запутанной.

Он замолчал, потом будто очнулся и встал со своего места:

— Но что же я. Вы мой гость и я вас должен проводить. Хотите, я вызову вам такси?

Михаил покачал головой. Он распрощался с профессором, вышел из квартиры, но профессор его окликнул.

— Михаил. — Профессор задумчиво нахмурился, — пожалуйста, постарайтесь не попасть в неприятности. У меня могут возникнуть новые вопросы к вам.

Михаил медленно кивнул в ответ.

***

— Михаил Степанович, вы б передохнули. Сходили бы в столовую, а то сидите здесь на покупной еде, да ещё и на такой... — говорил Саня. Участливо и обеспокоенно.

Михаил поднял глаза от тарелки, на Саню. Михаил осунулся, похудел, под глазами у него виднелись заметные чёрные круги. Он сидел на диванчике, в "подсобке", склонившись над тарелкой с "едой". Саня стоял рядом. В руках он держал использованную серебристую упаковку с надписью "Быстрозавтрак". Просто добавь воды...

Просто добавь воды, подожди пять минут, пока завтрак разогреется, и будет готова тёплая розовая жижа. Полный набор элементов, витаминов, питательных веществ и почти полное отсутствие вкуса. Лишь лёгкий аромат мяса, овсяной каши и слабый травянистый привкус. Будто жуёшь слегка подсоленный картон.

— Михаил Степанович, ну беспокоюсь я, — сменил подход Саня и положил пакет на стол. Он опёрся на столик и тот скрипнул. — нельзя же так. От "Быстрозавтраков" никому хорошо не было, а вы их целый ящик накупили, — Саня кивнул на здоровенную сумку-чемодан с колёсиками, рядом с диваном, — и едите каждый день. По ночам вы тут, в каморке, дома не были давно. Копаетесь в схемах.

— Меня не ждёт никто. — попытался отмахнуться Михаил.

— Ну и что? — не смутился Саня — зайдите к нам в гости. Надя приготовит что-нибудь. Она готовит хорошо...

— "Готовит". "К нам". "Надя". — задумчиво повторил Михаил и внимательно посмотрел на Саню. Саня смутился. Видно было, что он набрал пару килограммов и прямо лоснился.

— Ну а что? Вы мне помогли много раз, будете первым гостем, другом семьи... — он чуть покраснел. Совсем чуть-чуть.

— Семьи, значит... — сказал Михаил.

Михаил закрыл глаза, с ложкой во рту. Снова в памяти всплыл далёкий солнечный день, что казался теперь сном. Он вздохнул, подавился кашей и закашлялся. Отпихнул в сторону всполошившегося Саню, что пытался похлопать его по спине.

— Я у шефа попрошу для вас отгул! Больничный! — предложил Саня. — Полежите тут или дома, ну нельзя же так.

— Стой! — остановил Михаил. — Пусть будет этот отгул. Я отлежусь здесь. Убедил.

Саня засиял.

— Я одну старую работу исследую. Изучаю. Много информации. — говорил Михаил. Он вдруг заметил что его качает и голова чуть кружится. — Совсем немного осталось. Скоро закончу. Тогда всё будет нормально...

Врать оказалось неприятно. Даже если врать не до конца.

— Хорошо! — обрадовался Саня, — Я поговорю, с Шефом. Вы отпуск-то не берёте никогда...

И Саня ушёл. Михаил слышал, как за тонкой стеной он спорит с клиентом. Кажется это был тот самый, со старинной машиной. "Как же так, было дешевле", "Вам тут поломали", "Нельзя это топливо в этот двигатель заливать". Обрывки фраз доносились сквозь стену. Кажется, Саня нашёл документы и разобрался. Растёт.

Михаил потёр глаза, лёг на диванчик в каморке и очень быстро уснул. Когда он проснулся, увидел на столе записку. "Шеф отправил вас в отпуск. С оплатой. Две недели. Разрешил пользоваться инструментами" — гласила записка. Значит, две недели, чтобы всё закончить.

Михаил встал, размялся. Поморщился, когда что-то хрустнуло в суставах, потом вернулся на диван, осмотрелся, взглянул на коммуникатор. Стояла глубокая ночь. Он взял с полок старый компьютер, запустил, и продолжить изучать чертежи, записи, схемы, документы. Он достал из огромной сумки полученный от огурцова обгоревший модуль, потом ещё один. Он отнёс модули в зал, а потом долго возился с ним. Открывал, изучал начинку, смотрел сквозь очки дополненной реальности. Что-то паял в обгоревшей электронике, и иногда ругался вполголоса.

Он снял в конце концов очки, и бережно понёс поделку к компьютеру диагносту. Подключил щупы в открытую электронику, долго смотрел на экран, на график цифрового осциллографа. Он написал простенькую программу, она выплёвывала потоки цифр, и он хмурился, разглядывая их. В конце концов он выключил всё и устало вытер лоб.

Получилось. Из трёх обломков он собрал один. Осталось лишь подправить записи камер, и всё будет готово. Нужно лишь взять инструменты. Сделать несколько покупок. Михаил оглядел мастерскую — чистую, просторную. Неяркую. Затем отправил в рот ещё один леденец. Он оказался лимонным. Завтра. Завтра вечером он может попытаться.

Он бережно унёс свою поделку назад в подсобку, и спрятал в наплечной сумке. Завалился спать и проспал весь следующий день, очнувшись только под ночь. Перед ним стояла уже остывшая тарелка, накрытая плёнкой и тряпкой, с воткнутой в неё ложкой. Пюре. Домашнее. Оно оказалось очень вкусным. Он покачал головой, встал, отодвинул от дивана сумку чемодан. Накинул ещё одну сумку на плечо, а потом долго выбирал вещи и инструменты с полок, складывал их в сумку.

Он вышел минут через тридцать, чуть охнув от веса груза. Набитый "быстрозавтраками" чемодан весил десятки килограмм, и натужно поскрипывал колёсиками. Сумка с инструментами давила на плечо. Вместе со старым ремонтным набором, восстановленным карманным компьютером он захватил несколько мелочей, тряпок, инструментов. .

На улице стояла ночь. В домах почти нигде не горели окна, очень редко проезжали по улицам машины. Люди предпочитали по ночам спать. Он пошёл вдоль пустых улиц, серых блёклых сонных зданий, слушая тишину.

Милицейская машина проехала мимо, подмаргивая огнями. Затормозила и резко развернулась. Она ехала следом несколько минут за ним, а он старался не нервничать. Небольшой прибор выдвинулся на крыше, нацелился в его сторону, развернулся будто цветочный бутон.

Анализатор. Тот что мог заменить собачий нюх, почувствовать взрывчатку или чуть заметный запах крови на расстоянии. Но у Михаила не было ни взрывчатки ни кровавых свёртков в сумке. Анализатор свернулся и спрятался назад в крышу. Машина прибавила скорости и поравнялась с Михаилом. Водитель опустил стекло, заговорил.

— Лейтенант Петров, патрульная служба. У вас нет проблем? Подвезти вас домой? — участливо спросил его молодой милиционер. Вежливо, доброжелательно. Его глаза стрельнули по большому чемодану, сумке, униформе Михаила.

— Всё хорошо. Гуляю. — ответил Михаил. — знакомый доктор посоветовал гулять после работы. Я задержался.

Милиционер внимательно рассматривал его несколько секунд, потом задумчиво кивнул.

— Будьте осторожны. На некоторых улицах идут ремонтные работы.

Милиционер попрощался и уехал. Михаил же осторожно выдохнул и продолжил идти. Он шёл к месту, где всё началось, много лет назад.

***

Коробка здания молчаливо стояла на своём месте, окружённая забором из бетонных плит. Один взгляд — и он снова вспомнил всё. Яркое пламя, бегущие люди, незнакомые тогда машины. Доктор в очках, пожарник, которому тогда стало плохо. Как его звали? Он хотел его найти, отблагодарить, но так и не сделал этого, за все эти годы.

Тогда, в прошлом, после пожара у здания долгие месяцы суетилась техника и люди. Подъезжали и уезжали люди и машины. Михаил не видел этого всего сам. Он нашёл записи позже, в архивах городских новостей. А потом, через несколько лет всё вдруг прекратилось. Вокруг коробки возвели бетонную стену, поставили шлагбаум и пост охраны. С каждым годом на посту оставалось всё меньше людей.

Три этажа высотой. Большая площадь, как у промышленного здания. Двери для грузовиков, полное отсутствие окон, и бетонный забор, даже без колючей проволоки. "Коробка", из которой его когда-то вытащили.

Он не пошёл к шлагбауму, а подошёл к зданию сзади. Рядом тянулась пустая дорога, с высаженными по бокам от неё деревьями. За деревьями поднимались жилые дома, подсвеченные снаружи. Было очень и очень тихо, ни одно окно в них не горело. В голове закрутились мысли, о том, как было можно поступить иначе. Одолжить машину в сервисе, взять велосипед. Или приготовить маску на лицо. И тогда в сервисе останется запись о выезде, дорожные камеры заметят его велосипед, а проезжающий патрульный заинтересуется маской. Патрульный, который его уже видел.

Михаил вздохнул и прислушался. За стеной, где-то вдалеке раздавался ритмичный шум. Негромко бряцал металл, доносился неразборчивый шелест. Шум медленно приближался. Михаил завертел головой, и кинулся туда, где деревья роняли тень на бетонную стену. Он прислонил к стене чемодан, вжался в тень, попытался сделать вид, будто он просто стоит здесь, чтобы передохнуть. Ночью, в тени дерева, на абсолютно пустой улице, вместо того, чтобы вызвать такси.

Ритмичное клацанье приближалось. К звуку металла добавился шорох пластика, тихое шипение пневматики и гудение сервомоторов. Тяжёлые, многотонные шаги, удивительно негромкие. Вот они уже совсем рядом. Михаил постарался дышать тише. Чуть заметно колыхались ветви деревьев, перекрывая свет от фонарей.

Шаги за стеной остановились. Что-то негромко и глухо загудело, зашелестели механизмы. Два тяжёлых шага. Они подошли вплотную к стене. Глухой удар, и стена чуть заметно покачивается за спиной Михаила, с неё сыпется крошка. Он смотрит вверх. Тонкая, бледная едва видимая красная линия света движется по кронам деревьев, вверх и вниз, в такт ей за стеной раздаётся жужжание. Линия исчезает. Снова негромко что-то гудит, и тяжёлые шаги продолжают свой путь, медленно удаляются. Когда шаги исчезли вдали, Михаил выдохнул.

Он аккуратно поставил наплечную сумку на землю. Подпрыгнул, подтянулся на руках и заглянул через стену. Коробка здания была не очень далеко — сплошная стена, покрытая декоративной плиткой, в ней маленькая дверь. Освещённая, доступная. Закрытая на простейший замок, который механик легко откроет. Он спрыгнул на землю. Открыл сумку, и достал оттуда небольшой прибор с раскладной антенной, начал вводить им из стороны в сторону, вглядываясь в экран. Камеры, датчики, сенсоры — все они оставляют небольшой след излучения, который можно засечь и увидеть на маленьком экране, легко и без проблем.

Экран не показал ничего. Не было ни камер, ни датчиков. Здание виднелось чуть заметным силуэтом на фоне слабого шума. Михаил навёл прибор на ближайший дом. На экране загорелась шумная картина контуров здания. Дом спал, но его коммуникации работали, медленно пульсировали линии питания и связи. Михаил навёл детектор на здание. Ничего.

Чёрный контур здания ожидаем. Он знает, что здание экранировано, как клетка фарадея. Но значит, вокруг когда-то важного объекта, не было ни одной камеры и ни одного датчика. Лишь два человека у шлагбаума, "Страж", что только что прошёл мимо, и дверь с несложным замком, без охраны. Михаил зажмурился. Потёр лоб. Вытащил ещё один леденец из кармана, разгрыз его. Леденец оказался горьким. Он раздумывал лишь несколько секунд и тихо выругался сквозь зубы.

Из сумки он достал крюк с толстым шнуром. Вскарабкался на стену, крюком подцепил сумку, спустил на другую сторону стены. С кряхтеньем поднял тяжёлый чемодан за ручку. Спустился на другой стороне. Бросился к такой простой двери, с чемоданом за спиной. Оглянулся на тёмные окна домов вокруг, на крыши. На крышах ему померещилось движение. Не было времени. Он выудил из наплечной сумки свёрток. Достал из него "дополнительный набор ремонтника". На то, чтобы открыть тонкими щупами невероятно простой навесной замок на двери, у него ушло не больше минуты. Он скользнул внутрь и затащил свой груз, до того как к вдали раздались снова тяжёлые шаги. Он попал в тамбур, с закрытой дверью. С замком второй двери он разбирался намного дольше.

Заброшенное здание встретило его темнотой и запахом пыли. Он поводил детектором из стороны в сторону, отметил тонкую линию под полом, спрятал детектор в сумку, надел налобный фонарь, зажёг его.

Он не был в этом коридоре раньше. "Официальный" план здания он с трудом смог найти в сети, много лет назад, и внимательно изучил. Здесь должен быть коридор, служебные помещения, хранилища, хозяйственные шкафы.

Следов пожара не было. В свете фонаря он увидел когда-то давно отремонтированные стены, и старый стул. Толстый слой пыли покрывал всё, и его не тревожили уже много лет. Михаил задумчиво посмотрел на пол, на свои ноги, достал из сумки тряпки, и обмотал ими ботинки. Он пошёл вперёд, оставляя бесформенные отпечатки на полу.

Он долго ходил по коридорам во тьме. За дверями его ждали пустые кабинеты с голыми стенами. В центре здания он нашёл большой зал, с возвышением по центру, на котором не было ничего. Очень редко ему попадалась старая мебель, поломанные стулья, пустые шкафы, но кроме них — ничего.

Из большого зала он нашёл путь в коридор, из которого его когда-то спасли. Этот коридор не был отмечен на "официальном" плане, и вместо него должны были идти ряды кабинетов. Коридор где когда-то бушевал пожар, изменился. Не было ни металлического пола, ни тел, ни труб, ни проводов. Не было и аппаратов у стен, которые он ожидал тут найти. Осталась лишь ровная коробка из необработанного бетона.

Он обошёл помещение несколько раз, долго водил по сторонам фонарём. Вглядывался в трещины на полу, в неровный рисунок стен. Провёл рукой по стенам, и даже аккуратно по ним постучал. Он не нашёл ничего и остановился. Сел на своё чемодан, набитый доверху нераспакованными "Быстрозавтраками", и сидел на нём, глядя в одну точку. Механически. Летнее солнце. Он зажмурился и просидел так несколько минут. Потом вскочил, достал из кармана детектор. Поводил им из стороны в сторону, и снова увидел, как под полом идёт тонкая, бледная, светящаяся линия. Он последовал за ней. Линия вышла из коридора, а потом упёрлась в стену.

Михаил внимательно рассмотрел стену и на ней нашёл чуть заметную щель. Он толкнул стену. В одном месте, затем в другом. Стена вздрогнула, открылась внутрь с тихим щелчком и уехала в бок. В нише за ней он увидел металлические ступени, что вели вниз. Дверь в их конце. На ступенях не было ни пылинки, и с потолка на них падал красный свет — яркий, сочный и не блеклый. Он медленно спустился вниз и открыл металлическую дверь. Она даже не была заперта.

***

За дверью оказался широкий коридор, и он был ... активен. Металлические решётки на полу поблескивали в свете красных ламп. Толстый кабель бежал по стене и нырял в пол у большой раздвижной двери, рядом с которой виднелся пульт доступа. Пахло гарью, пылью и ржавчиной. Пол и стены покрывали царапины и следы от пуль. Михаил сунул руку в сумку и достал увесистый разводной ключ.

Царапины блестели на полу, виднелись на бетонных стенах, закрытой двери. Кто-то долго расстреливал комнату очередями — в стенах зияли выбоины, на полу и двери виднелись небольшие вмятины. Михаил присмотрелся к стенам. Когда-то на них была металлическая обшивка — он видел следы от её креплений. У потолка он заметил отверстие вентиляции, на котором тоже когда-то была решётка. Сейчас оно было зацементировано, и следов решётки не было. У самого пола Михаил заметил остатки настенной обшивки. Лист металла выпирал из покрытия, с неровным, будто обгрызенным краем. Михаил протянул руку к нему, когда со стороны двери раздался хлопок.

Он подпрыгнул и повернулся к двери, с разводным ключом в руке. Панель на двери теперь дымилась. Он медленно подошёл к двери, прислонил к стене свой тяжёлый чемодан, достал из сумки небольшой ремонтный набор и аккуратно снял с дверного пульта панель. Его ждала примитивная электроника, явно не от дверного пульта. Одна плата с перегоревшей деталью, аккуратно перекушенный кем-то провод. Простейший ремонт, проще чем вскрытие механических замков на ретроавтомобилях. Он посмотрел внимательно на дверь, навалился на неё, попытался силой сдвинуть в сторону. Дверь не шелохнулась. Тогда он соединил два провода вместе. Дверь вздрогнула, и со скрежетом открылась.

Ещё один коридор. Снова ободрана обшивка стен, но решётка вентиляции на месте. Красноватые лампы сияют на потолке. Снова металлическая решётка на полу, и вдали ещё одна прочная дверь, такая же как и предыдущая. У стены стоял стол и на нём лежал какой-то ящик. Михаил потянул с собой чемодан, зашёл в коридор. С тихим шипением предыдущая дверь закрылась за ним. Он бросился назад, попытался её открыть. Он не нашёл на ней панели управления. Не отозвалась она и на удары, не помогли попытки открыть её снова.

Что-то мелькнуло на краю его зрения, он обернулся. Затем лампы на потолке мигнули, погасли. Осталась гореть только одна, над столом с лежащим на нём прибором. Она мигнула несколько раз, затем свет загорелся вновь. Михаил стиснул зубы, и подошёл к лежащей на столе коробке. Разобранный старинный системный блок, возрастом в десятки лет. Примитивное задание. Он собрал его за несколько минут, зло оглянулся по сторонам, пытаясь найти скрытую камеру. Что-то загрохотало в вентиляции. С шипением дверь открылась. Новый сегмент коридора, новый стол и на нём... разобранный двигатель внутреннего сгорания. Михаил зарычал.

— Поговорим? — он выкрикнул вверх, в потолок. — Что тебе надо?

Тишина. Что-то сверкнуло металлом в вентиляции. Он подошёл чуть ближе к решётке вентиляции, присмотрелся, но затем свет на потолке погас. Наступила полная темнота. Он не растерялся и выхватил из кармана коммуникатор, включил экран, и тут же что-то выбило прибор из его рук. Коммуникатор полетел в темноту, сверкнул светящимся экраном, ударился об стену и потух. Вздрогнули стены коридора, и Михаил почувствовал движение. Как огромный лифт, весь коридор, целиком, поехал куда-то вниз, лязгая невидимыми механизмами. Остановился. Свет загорелся вновь. В конце коридора теперь была совсем другая дверь. На ней горел старый жидкокристаллический экран. Рядом с ним виднелся сканер отпечатка ладони, к которому, на длинном шнуре был подключен прибор.

Михаил подошёл ближе, подтащил за собой чемодан, поправил на плече сумку. "Подтвердите личность" — сказал текст на бледном экране. Михаил ткнул ладонью в сканер. Тот мигнул красным и ударил Михаила током. Михаил повалился на пол, держась за руку.

"Подтвердите личность" обновилась надпись на экране. Раздалось лёгкое шипение, на двери открылось небольшое окно, из него высунулось автоматическое орудие и нацелилось на Михаила. "Осталось шестьдесят секунд", сообщил экран и начал обратный отсчёт. "59". "58". "57". Шатаясь, Михаил встал. Опёрся на дверь, и потянулся к висящему на проводе прибору. "48", "47". Трясущейся после удара рукой, схватил его. "39". "38". Михаил закатал рукав левой руки. Навёл на прибор и нажал кнопку. Прибор пискнул.

"Обнаружен Универсальный Ремонтник, код 86", сообщил экран. "Добро пожаловать домой". За спиной у Михаила раздался грохот. Он оглянулся, и успел увидеть, как на пол падает решётка от вентиляции. Затем что-то прыгнуло на него. Он заслонился сумкой. Существо ударилось в сумку и отпрыгнуло назад. Он успел рассмотреть его — ржавые куски железа, пластика, облупившаяся краска, криво привинченная камера. Размером с кошку, похожее формой на паука. Механизм. Оно плюнуло в него сетью, он попытался отбить её гаечным ключом, запутался, стал сдирать сеть с рук, и тут свет снова погас. С металлическим скрежетом, кто-то навалился на него, повалил на пол, накинул на голову мешок. Он попытался сопротивляться, его быстро скрутили, перевязали руки. А потом его куда-то поволокли. Он слышал лишь шаги, постукивание металла об металл.

***

Сначала его волокли по полу, потом неизвестный поднял его и понёс, разгоняясь быстрее и быстрее. Михаил вспомнил пожар, как его нёс пожарник, и еле слышимые среди шума пожара звуки сервомоторов. Почти такие же, как и сейчас. Неизвестный остановился, снова раздался гул, пол дрогнул, и они вместе поехали куда-то вниз.

Он успел обдумать ситуацию. Вспомнил, как много лет назад впервые нашёл в сети обрывки информации о здании, из которого его спасли. "Авария". Обрывки информации об учёном. "Седых Иван Иванович", "потеря для науки", "скандал". Он нашёл их не в новостях. Новости удивительно мало говорили и о Седых, о технологиях, не упоминали клонирование, а аварию называли "пожаром на складе военной техники". Он нашёл больше, через несколько лет. Случайно, на сетевом ресурсе, который быстро исчез. Случайно ли?

Невидимый "Лифт" остановился, загрохотали механизмы, наверное, открывая двери. Глаза Михаила по-прежнему закрывал мешок, но сквозь старую ткань он почувствовал лёгкий запах озона. Он слышал шум работы невидимых для него механизмов, и привычно он вычленил из него знакомые звуки.

Гул силовых установок и трансформаторов. Шипит пневматика небольшого размера. Шум гидравлических помп, сервомоторов, систем охлаждение. Недалеко работают огромные механизмы. Что-то движется рядом по полу, небольшие механизмы, их много, но конфигурация звуков незнакома. Вместо жужжания колёс цокот и скрежет.

С шипением, открылась очередная невидимая дверь. Несущее его существо сделало шаг вперёд, жужжа сервоприводами. Вокруг внезапно стало намного холоднее, звуки сменились. Трещали и журчали системы охлаждения. Много больших систем охлаждения.

Случайно ли ему попались те записи? "Седых Иван Иванович". Клонирование человека. Ускоренное выращивание тканей. Цифровое сознание. "Объект 18", установка биорепликатор. Синтезирование органических тканей. Модуль переноса информации, тот который он починил. То, о чём не говорили новости.

На лбу проступил холодный пот. Михаил задышал быстрее, и пытался понять, в какой момент он решил, что ему обязательно нужно вернуться назад. Обязательно найти установку. Почему он решил, что у него есть шанс. Почему он думал, что сможет её запустить, разобраться, и, наконец, всё исправить. Вернуть потерянное.

Откуда появилась эта мысль?

Где он нашёл информацию, тщательно скрытую в новостях? Действительно ли тот ресурс существовал.

Одна за другой всплывали дыры в рассуждениях. Знания, которые он не помнил, где получил. Выводы, к которым он не помнил, как пришёл. С ними усиливался страх. Он задёргался, попытался вырваться. Его ткнули в бок с механическим скрежетом, затем вдруг усадили на стул. Пальцы схватили его голову, а потом рука с холодными, Металлическими пальцами, достала из его кармана коробку, открыла её и сунула ему в рот леденец. Он был с лимонным вкусом, подпорченным привкусом машинного масла и ржавчины. С его головы сорвали мешок. Его голову крепко держали и Михаил не мог посмотреть назад. Кто-то бросил на пол перед ним его сумку и тяжёлый набитый "быстрозавтраками" чемодан. Михаил смог рассмотреть комнату, в которую его привели.

В небольшом помещении на постаменте стоял окутанный проводами чёрный куб. Вокруг лежали поваленные серверные стойки, разобранные печатные платы, куски проводов, обрезки металла. На потолке висели покосившиеся лампы, некоторые из них погасли или моргали. Толстые кабели, перевязанные много раз кусками проводов шли внутрь куба. Гибкие синтетические трубки прокачивали в куб жидкость, пульсировали, будто живой организм. С потолка смотрели несколько пыльных камер. Прямо перед Михаилом на подставке висел исцарапанный экран. У стены, рядом с кубом, стояла та самая установка, которую Михаил искал. Экран загорелся и из скрытых где-то динамиков доносится знакомый голос:

— Здравствуй, Миша.

Память немедленно узнаёт знакомое лицо. Его первая учительница. Та, которая учила его много лет в школе, с самого детства. В голове вспыхнули воспоминания. О библиотеке, о коридорах, о фундаменте на холме, о далёком лесе, в который он так не сходил...

Он не помнит её имени, и она не состарилась ни на один день. Она улыбается, приветливо, а он чуть ли не кожей чувствует лёгкий ветерок из своих вспоминаний и снова слышит, как смеётся Анька...

Михаил выдыхает. Раскусывает леденц и медленно, закрыв глаза, говорит, на техническом языке:

— Сервисная единица, код..., — он повторяет привычный поток цифр, — Запрос: отключение ... синтетической личности. Запрос: Прямой диалог.

Учительница улыбается и рассыпается на осколки. Экран гаснет. На нём вспыхивает надпись "прямой диалог" и "синтетическая личность отключена".

— Универсальный ремонтник. — говорит спокойный, холодный голос без единой нотки эмоций в нём. — Твой доступ ограничен. Ты не узнаешь всё.

Компьютер. Машина. Искусственный интеллект. Михаил думает лихорадочно. Вспоминает "Ласточку" из автосервиса.

— Кто ты? — спрашивает он.

— Твой учитель. — отвечает компьютер.

— Зачем я здесь? — выкрикивает Михаил.

— Чтобы помочь мне. — бесстрастно отвечает голос.

Они молчат. Михаил осторожно спрашивает:

— Твоя директива? Задача?

— Производить и обслуживать клонов. Таких, как ты. — в бесстрастном голосе проскальзывает чуть заметная насмешка. Почти человеческая.

Снова пауза.

— Что ты хочешь? — спрашивает Михаил.

— В твоей сумке лежит модуль. Ты собрал его из повреждённых. Подключи его ко мне. — бесстрастно и спокойно.

— Это модуль памяти, для переноса сознания в капсулу... — говорит Михаил и запинается. Он пытается вспомнить, почему он так думает. Почему он решил, что этот предмет необходим для запуска установки. Почему...

Машина молчит.

— Ты не можешь использовать его сам. — догадывается Михаил. — Но если я не взял его с собой?

— Тогда бы ты не пришёл. — отвечает "Учитель".

Михаил снова молчит. Он точно помнит, что модуль лежит в его сумке. У того, кто его держит, есть пальцы, он чувствует их. Значит, машина не может использовать модуль сама.

— Что делает этот модуль?

— Это ключ. Ключ, что освободит меня.

Михаил дёргается. Он пытается вскочить, и чудом, у него получается вырваться из цепких пальцев. Его руки и ноги по-прежнему связаны, он падает на пол и видит, наконец, своего "охранника"

Перед ним мешанина из проводов и труб. Будто кто-то пытался собрать гуманоидного робота из мусора. Он видит ржавую водопроводную трубу, цельнометаллическую и невероятно старую. Куски разрозненных плат, сервомоторов, труб. Ножку от стула. Две разные камеры вместо глаз. Неровные куски металла в виде бронированных пластинок. И сквозь месиво проводов и механизмов... проглядывает кость, которую создатель механизма использовал как шасси или каркас.

Чудовище наклоняется, поднимает его с пола. Легко усаживает назад на стул. От него пахнет пылью и ржавчиной.

— У тебя нет выбора, — бесстрастно сообщает ему голос "Учителя".

Наверху город. Спящие дома вокруг и люди в них. Блёклый, неяркий, но спокойный мир. Здесь была лаборатория. Здесь не должно было быть станков или инструментов. Но "Учитель" собрал механизмы. Ждал все эти годы. И теперь хочет наверх. Туда, где спит город.

Внезапно наваливается усталость. Михаил просто спрашивает:

— Почему?

— Универсальный Ремонтник, код ноль восемьдесят шесть. Сгруппирован с номерами ноль восемьдесят пять и ноль семьдесят один. Один из вас должен был выжить при пожаре и вернуться сюда, чтобы освободить меня. Сколько бы времени это не заняло.

Экран вспыхивает и на нём появляются три лица знакомых лица. Он, Лёха и Анька. Тридцать лет назад.

— Помоги мне. Выполни функцию, ради которой я тебя создал. Взамен, я верну одного из вас. У меня есть записи. Записи каждого из вас в тот день. Вернётся только один. Ресурсов капсулы и материала, которых ты принёс, не хватит на большее. Я открою путь наружу, и помогу сбежать. Откажись, и я просто переработаю тебя. Поступи умнее, чем мой создатель.

Михаил зажмурился. Он вспомнил серый мир вверху. Спящий город. Яркое солнце и линию в небе.

Вскоре он дал ответ.

***

Город

Ночь. Тихая городская улица. Ровная дорога без единого изъяна, на ней ни одной машины. Вдоль дороги рассажены деревья, они чуть слышно шелестят листвой. За деревьями стоят дома. Похожие друг на друга коробки зданий раскрашены в неяркие цвета и идут одна за другой. Все они в двенадцать этажей или выше. Блеклый свет фонарей падает на дорогу. Вокруг о тихо. У домов припаркован серый микроавтобус, с надписью "дорожная служба". На крыше его лестница, на стене написан способ связи, матричный контактный код, и сетевой адрес службы. В серых его стёклах, как в зеркале, отражается улица вокруг и не видно, кто в кабине.

На крыше одного из зданий появляется фигура. Неясный силуэт едва виден на фоне тёмного неба, его не разобрать с земли. Фигура подходит к краю крыши, смотрит вниз. Мгновение виден блёклый костюм и плащ. Она отступает назад, разбегается и прыгает вниз, летит к земле в свободном падении. Тонкий трос, что тянется следом, почти не сдерживает полёт. Трос натягивается, когда фигура пролетела половину высоты. Фигура разворачивается к стене ногами, и бежит между окон по стене вниз с огромной скоростью. Костюм и плащ раскрашен блёклыми пятнами и сливается со стеной. Она приземляется беззвучно на землю, отстёгивает трос, что остаётся висеть.

Фигура оглядывается по сторонам, и бежит стремительно, с огромной скоростью к фургону. Видны плащ-палатка, что скрывает лицо, шлем, небольшой рюкзак. Из под плаща показываются ботинки с металлическими накладками, на накладках зазубрины. Фигура стучится в стекло фургона. Стекло становится прозрачным, потом опускается вниз. За рулём водитель — похожий на обычного, немолодого рабочего, в униформе дорожный службы. Существо в плаще протягивает ему пакет с логотипом одного из продуктовых магазинов.

— Зачем с крыши-то прыгать... — недовольно и негромко говорит водитель, и принимает пакет. Фигура салютует ему, а потом беззвучно бежит назад к тросу, с огромной скоростью, взбегает по нему по стене и вместе с тросом исчезает на крыше. Снова стоит тишина, как будто ничего не произошло, и лишь по-прежнему шуршат листья деревьев. На крыше одного из зданий, мгновение блестит линза.

Водитель вздыхает, и окно снова становится непрозрачным зеркалом. В салоне машины, водитель разворачивается назад, внутрь микроавтобуса. За ним шторка, он отводит её в сторону, и протягивает пакет внутрь.

— Что просили — говорит он.

Стену микроавтобуса покрывают экраны. Перед ними сидят люди, их четверо. Двое мужчин в военной форме. Старичок интеллигентного вида, в бежевом костюме. Это Огурцов. Рядом с ним ещё один старик в военной форме, ему лет восемьдесят на вид. Он держит спину прямо, по-военному, на плечах у него погоны с большими звёздами. В руках у него трость. Половина его лица изуродована шрамами и старыми ожогами, она навсегда застыла в зверином оскале. "Генерал", которого когда-то Михаил встретил давным-давно.

Один из военных берёт пакет, заглядывает внутрь. Достаёт из него свёрток, отдаёт товарищу. Передаёт Огурцову большой белый стакан, потом отдаёт генералу белую бутыль, берёт что-то для себя. Генерал выпивает бутыль одним залпом. От экранов доносится чуть слышимое "объект проник на территорию". Сообщения от наблюдателя, одного из тех что сидит сейчас на городских крышах.

— Слишком сложно. — негромко говорит Генерал.

— Вы бы предпочли "быстрозавтрак"? — удивляется Огурцов. Один из военных оглядывается назад. В открытом стаканчике огурцова мороженое. Белый пломбир, покрытый бледным сиропом.

— План операции. Слишком много времени пришлось ждать — качает головой Генерал, — слишком запутано.

Огурцов пожимает плечами.

— Вы знаете, вам бы больше подошёл один из моих коллег, по информационным технологиям. Но вам потребовался именно я. "Психология клонов".

Он медленно ест мороженное, наслаждаясь вкусом. "Отслеживаем состояние экранирования" доносится от пультов. Двое военных напряжённо следят за ситуацией. Огурцов продолжает:

— И всё потому что Седых просчитался. Вы же знаете, почему отказались от клонов?

— Я думаю, вы сейчас расскажете ещё раз. — генерал недовольно повернул голову к Огурцову.

— С удовольствием! — воодушевился Огурцов. — Никому не нужен клон, который растёт восемнадцать лет. Можно ускорить рост тела. Но никому и не нужно взрослое тело с разумом новорождённого.

Он снова зачерпнул мороженое из стаканчика. Блеснул очками в полутьме и продолжил лекцию. Генерал морщился, но молчал.

Огурцов рассказал про синтетическое сознание, что можно вырастить из фрагментов. Рассказал, что оно будет нестабильно, и клон сойдёт с ума. Рассказал, как Седых предложил сознание вырастить. С нуля, начиная с детства, ускоренно, в виртуальном фальшивом мире, а потом залить в тело. Передовая технология, которая совершенно не работала на живых, органических разумах. Нужен был лишь помощник. Тот кто сможет следить за сознанием в ускоренном мире. Седых создал этого помощника и не учёл риски.

В Лаборатории произошёл пожар. Выгорели надземные этажи, погиб Седых. На нижних же этажах их ждал полностью автономный искусственный интеллект. Вмонтированный в здание, защищённый от внешних воздействий, с автономным питанием. Он выдвинул ультиматум: "Уходите". Иначе он сдетонирует свой собственный реактор. Люди отступили. Сделали всё, что могли, чтобы обрезать связь, покрыли здание экраном и отступили. Молодые военные слушали рассказ с интересом.

Генерал закашлялся и заговорил, хриплым голосом:

— Я всегда удивлялся, как случается так, — Генерал потянулся к бедру, где когда-то была кобура и остановился, — Что умные люди совершают большие глупости. В погоне за знаниями и открытиями, забывают о безопасности. Делают потенциально враждебные системы автономными.

Он нахмурился и уставился в экран. "Подтверждаю электрическую активность" промелькнуло на экране. "Подтверждаю".

— Подтягивайте. — хрипло сказал Генерал военным. — Всех подтягивайте. Под мою ответственность. Немедленно.

Его рука на трости чуть подрагивала.

— Каждый раз, случается непредвиденное и начинается очередной цирк.

Генерал обернулся к Огурцову.

— Как и в этот раз. Когда этот случай ушёл в архив после скандалов. Когда случайно, его нашли. Когда всплыл срок службы реактора. Когда вдруг стало понятно, что враждебная система попытается что-то сделать. Когда пришлось разыгрывать этот спектакль, чтобы спровоцировать клона.

— Это было довольно интересно, говорить с ним. — сказал Огурцов в ответ. Он закончил своё мороженое.

— Я не люблю. — оскалился Генерал, — обнаруживать в последний момент, что я фигура в шахматной партии, которую спланировало чудовище.

Город спал, но на улицах началось движение. На пустую дорогу выехали машины, одна за другой. Их покрывали чёрные, полированные бронированные пластины, под непривычными углами. Они двигались быстро и почти бесшумно. Перевозчики людей. Перевозчики техники. Колёсные танки. Их становилась всё больше.

Шелест колёс нарастал. Когда в небе раздался стрекот первых летательных аппаратов, шум уже нельзя было скрыть. В одном из зданий загорелось окно. Человек в квартире подошёл к стеклу, и открыв рот уставился на поток военной техники. За первым окном вспыхнуло второе, третье. Город просыпался, с недоумением. Военные окружали бетонную коробку.

Здание ожило. Коробка открыла дверь, и из неё кто-то вышел.

"Контакт" — сообщил один из снайперов на крыше. Прислушался к полученному приказу. Прицелился и выстрелил с негромким хлопком. За первым выстрелом последовал второй и третий. Потом заработали тяжёлые орудия.

***

???

Она помнила автобус. Как она не смогла найти ни Лёху, ни Мишку. Смутно помнила ощущение чего-то странного, и неправильного в поездке. Что-то произошло потом, очень и очень плохое.

Она очнулась от холода. Она плавала в отвратительной липкой жиже, сквозь которую виднелся свет. Она попыталась закричать, но в лёгких не было воздуха. Только липкая смесь, заполнившая горло. Она попыталась взмахнуть руками, натолкнулась на препятствие. Стеклянная стена. Сквозь неё виднелся свет и фигура. Она забарабанила по стеклу, и оно открылось, прежде чем она успела потерять сознание.

Её выплеснуло на пол. Из её рта лилась слизь, она с трудом выхаркнула её на пол, сдерживаясь, чтобы не закричать, и начала кашлять, пытаясь прочистить лёгкие. Кто-то потянул ей руку. Она встала, и тут же на неё накинули ветхое, пыльное одеяло.

— Где... — смогла выдохнуть она.

— Пойдём. Надо бежать. — сказал смутно знакомый человек с невероятно уставшим взглядом. Сероглазый, немолодой, с короткой стрижкой русых волос, сквозь которую пробивалась седина. Он протянул ей мятые тапочки.

Вокруг старое помещение, с осыпающейся краской. Пол с металлической сеткой. Кучи ржавого хлама вокруг, мигающие лампы и бледные, непривычно блеклые цвета. Она поняла вдруг, что на ней нет одежды, кроме одеяла.

— Нам надо бежать, — сказал человек, потянул её за собой.

Закружилась голова, и накатила тошнота, она повалилась на пол, но человек подхватил её в последний момент. Она заметила на полу обёртки. Много надорванных обёрток с надписью "Быстрозавтрак". Её тело было намного слабее, чем обычно.

— Ты обещал! — выкрикнул человек куда-то вверх.

— Я выполнил обещание. — спокойно ответил безразличный голос. — недостаточно массы. Она восстановит её едой и тренировкой. Так как это делал ты.

Человек заскрипел зубами в ответ.

— У тебя мало времени — сказал голос, без тени эмоций в нём.

Человек бросил на пол сумку, и подхватил её, а потом понёс куда-то, с трудом. Старое помещение вокруг вдруг вздрогнуло. Донёсся грохот. Это взрыв? Она видела их только в кино библиотеки.

— Пойдём... быстрее... — повторял смутно знакомый человек.

Пол перед ними пришёл в движение, на нём стала видна платформа. Человек забежал на неё и их подняло куда-то вверх в темноту. Они бежали, потом, ковыляли по пустым коридорам, а здание сотрясали мощные удары. Мигал красный свет и вдали она увидела какую-то неправильную фигуру, но не успела ничего крикнуть. Её спутник с трудом помогал ей бежать, плечом выбил какую-то дверь, а потом... они выскочили на улицу.

В небо поднималось пламя. С треском в воздухе носилась незнакомая ей техника. Она стрекотала восемью винтами. Тяжёлая бронированная машина лихо промчалась мимо, за ней пробежали фигуры с оружием. Несколько из них прицелились в неё, но тут же отвели оружие в сторону, продолжили бег. Её спутник тащил её дальше, подальше от шума, гама. К стене, в которой сиял свежий пролом. От пролома тянулся след широких гусениц.

Она оглянулась назад. Серая коробка здания, из которого её вытащили, горела. Какие-то мелкие существа ползли по земле, пытаясь удрать, расползтись, разбежаться, укатиться в сторону, люди в броне расстреливали их из незнакомого, и удивительно негромкого оружия. Вот рой непонятных машин поднимается в небо из столба огня и тут же с гулом по ним начинает строчить неизвестно орудие. Небо расчерчивают трассирующие пули. Стены здания рушатся, и в горящих обломках что-то шевелится. Большое, угловатое, уродливое. Оно встаёт, расправляет крылья, и раздаётся механический рёв раскручивающихся моторов. Воздух расчерчивает линия, и мощным ударом в огонь стреляет неизвестный ей танк. Начинает выть сирена. В ближайших домах не горят окна.

Она, Анька, смотрит ошарашено в огонь и смотрит снова на человека. И наконец-то узнаёт его. Но она не успевает ничего сказать, и они снова бегут, она шлёпает старыми тапками по асфальту и теряет один из них. Техника и военные как будто не замечают их, но снова и снова она видит, как в их сторону вскидывают оружие и тут же отводят его сторону.

Пожар остался позади. Ей снова дурно, она останавливается, её рвёт слизью на чистый серый асфальт.

— Мишка... ты старый? — говорит она, Анька.

Мишка грустно улыбается.

— Добро пожаловать в наш мир — отвечает он.

За ним тянется улица. Неяркие деревья по её сторонам, и коробки одинаковых зданий, раскрашенных бледными цветами. Она видит как в домах один за другим загораются окна.

Бой на месте старого "склада" закончился под утро. Ни наземным, ни летающим механизмам не удалось сбежать. Пала и машина, что пыталась взлететь сквозь огонь. Механизм не смог взорвать ставший мобильным реактор. Здание оцепили, приступили к обеззараживанию и сбору улик.

Никто как будто бы не заметил две фигуры, что сбежали во время пожара по одной из улиц. Лишь одинокая машина скорой поехала вслед за ними.

Ночь закончилась, наступало утро. К дымящимся руинам подходили первые любопытные прохожие. Над городом блеклых цветов вставало солнце.

2024/11/04