Выписка

Глава 1

Последний вечер в психушке. Я сижу в солдатской палате и играю в карты со старшиной. Интерес, как говорится, до небес: сегодня ночью дежурит Юля, и каждый из нас хочет дежурить с ней. Играем именно на это право.

Дело в том, что ночью в коридоре сидит дежурная медсестра, и с ней - один или два солдата, в зависимости от обстановки в отделении. Сейчас нужен один, в отделении спокойно. Такие дежурства - обязанность старослужащих. Ну или тех гражданских, что лежат в солдатской палате и по статусу приравнены к старослужащим. Это как раз про меня. Кому дежурить - решаем сами. Со старыми медсёстрами никто дежурить не хочет, а с молодыми и красивыми - наоборот. Вот мы и разыгрываем в карты сегодняшнее дежурство с Юлей.

- Тебе же всё равно утром на свободу - уговаривает меня старшина - Что тебе то дежурство? Выспался бы лучше перед дорогой.

- Я сегодня весь день проспал, всё равно ночью спать не буду. Да и дома высплюсь. Мне там делать всё равно нечего, как спать.

- А подруги на свободе у тебя нет, что ли? Меня вот ждёт девушка из армии.

- Братан, ты на два года ушёл, она знает сколько ждать. А меня кто каждый раз ждать будет - пусть и по месяцу-два? Я же месяц на свободе, потом месяц или два здесь. Из того, что на свободе, две недели пью.

- Да, страшное дело. И никаких перспектив?

- Да почему. Рано или поздно это закончится. Я же не бессмертный.

- И тебе не страшно?

- Мне сейчас страшно только одно: что Юля сегодня вечером не выйдет. Она же только на ночь собиралась выйти. Один раз так уже было, и в последний момент что-то поменялось.

- Да выйдет, думаю.

- Ну и хорошо, если выйдет. Потому что… На! - я шлёпаю картой по кровати - Как говорится - «не играл бы ты, браток, не остался б без порток!»

- Да, твоя взяла. Можно тебя тогда ещё попросить? Проведёшь за меня уборку утром? Я выспаться хочу.

«Провести уборку» означает поднять нужных духов и распределить их на работы по уборке отделения.

- Да не вопрос. Только сам покажи, кто что делать будет.

- Этого, новенького духа, точно на очки отправь - он борзый слишком. Полезет в залупу - сам не бей, разбуди меня. По остальным сейчас решим.

После отбоя я иду по коридору, надеясь увидеть Юлю, но вижу ту же пожилую медсестру, что была весь день.

- Юля звонила, не выйдет, поменялась на завтра - говорит она мне - Ты сегодня ночью дежуришь? Со мной будешь.

Выиграл, называется.

Я сижу сбоку от её стола и играю с ней тоже в карты. Так чаще всего и коротают здесь ночь дежурные.

- Пойду покурю - говорю, закончив очередную игру.

Прихожу в палату за сигаретами. Слышу хихиканье и шёпот старшины:

- Слышь, братан! Поздравляю с выигрышем!

Я беру подушку с пустой кровати и швыряю в него. Не попадаю. Старшина хихикает ещё довольнее. Лежащий на соседней кровати дух встаёт, не дожидаясь команды, и молча идёт через всю палату за подушкой. Приносит и кладёт на место.

- Вот это правильный дух - замечает старшина - Далеко бы пошёл, если бы не закосил.

Иду через весь коридор в курилку. Сижу, курю. Думаю. Опять домой, в пустую квартиру. Опять никто не возьмёт на работу. Опять запой через неделю или две. Опять сюда или, в лучшем случае, в наркологию.

Мои мысли прерывает та самая пожилая медсестра, открывшая дверь курилки:

- И долго ты здесь ещё курить собираешься? Тоже мне, дежурный! Там из четвёртой палаты один дурак в туалет пошёл. И он там делает не то, что в туалете обычно делают, а стоит в окно смотрит! Иди верни его на место!

Четвёртая палата - наблюдательная, в ней обитает много всяких скорбных головой личностей.

Захожу в туалет. Мужик лет сорока с безумным взглядом стоит у окна. Окно здесь заложено кирпичами почти до самого верха, только наверху узкая и частая решётка.

- Ты чего тут забыл?

- За мной сейчас приедут.

- Иди в палату, клоун. А то приедет тебе мой кулак в фанеру.

- Иди отсюда! За мной сейчас приедут и увезут отсюда! - агрессивно поворачивается ко мне псих. И толкает меня в грудь.

- Уже приехали - устало вздыхаю я и бью ему кулаком в солнечное сплетение.

Псих складывается пополам, а я заламываю ему руку и веду в палату. Там у его кровати уже стоит медсестра со шприцом.

- Снять штаны ему?

- Нет, в вену.

Псих сам закатывает рукав. Начни я его в туалете уговаривать - сам бы от него в морду получил. А язык силы они понимают, к сожалению.

Сделав укол, медсестра говорит ему:

- Лежи и не вставай! Ещё раз встанешь - привяжу и добавлю ещё укол, повеселее!

Сидим, играем снова в карты, проглядывая на психа: стол стоит прямо напротив четвёртой палаты. Дверей в палатах здесь нет, как в любой психушке. Псих лежит тихо. Через пятнадцать минут можно уже и не смотреть: аминазин подействовал.

Остаток ночи проходит без происшествий. С четырёх утра медсестра, в нарушение всех инструкций, уходит спать, а её напарница, которая ещё старше, вообще спала всю ночь. Я остаюсь один. Иду в палату, беру пачку чая и закопчённую железную кружку. Наливаю в умывальнике воды в кружку. Потом иду в курилку, поджигаю на полу пару пустых сигаретных пачек и какие-то бумажки и завариваю чифир, сидя на корточках. И сижу остаток ночи, поддерживая себя этим древним бодрящим напитком.

Шесть утра. Иду в солдатскую палату, поднимаю тех, кого старшина вчера назвал. Солдаты кое-как поднимаются, а я иду в конец коридора, в закуток перед служебным помещением с вёдрами и швабрами. У них есть право зайти в умывалку, сполоснуть морды, но не чистить зубы - это уже долго, это потом.

Наконец духи строятся передо мной в шеренгу - армейские привычки сильны. Я тоже не буду совсем уж нарушать их традиции, поэтому начинаю со стандартного:

- Равняйсь. Смирно. Здравствуйте, товарищи солдаты!

- Здравия желаем, товарищ гражданский! - отвечают они сонными голосами.

- Вольно.

И продолжаю уже на обычном гражданском языке, без армейских закидонов:

- Короче, пацаны. Меня старшина попросил провести утреннюю уборку. Всё, что я говорю - только его слова. Поэтому: ты - моешь пятую палату, вы двое - четвёртую, ты - курилку, ты - туалет, вы двое - взлётку, один моет, другой сушит, сами определитесь. Вопросы есть?

- Есть. А с чего это я на очки? - это борзый новенький.

- Потому что старшина так сказал. Повторюсь: я тебе не командир, я просто посредник его слов. Если отказываешься мыть - идём будить старшину, задашь свой вопрос ему.

- Нет. Помою - бурчит новенький.

- Ну и хорошо. Ходить за вами по пятам я не буду, давайте сами не косячьте. Старшина встанет - проверит всё. Кто накосячит - вы его знаете. А я, пацаны, сегодня домой. Всем желаю комиссоваться и тоже вернуться домой, к родителям и к подругам. Всем удачи!

- Спасибо, товарищ гражданский! - неровным хором по привычке отвечают они. И идут в подсобное помещение за вёдрами и швабрами.

Пожилая медсестра встала и вернулась за стол. А я возвращаюсь в палату. Если у кого из психов поедет крыша - тут уже солдаты шуршат. Моё присутствие больше не нужно. Проверять же качество их работы буду уже не я. Можно спать.

Но после чифира особо не спится. Погружаюсь только в какую-то полудрёму. Даже сон какой-то снился, но во сне я прекрасно помнил, где на самом деле нахожусь. А потом меня разбудил старшина на завтрак:

- Ну ты красавчик! К уборке ни одной претензии! Как ты с ними справился?

- Никак не справлялся, братан. Просто по человечески.

- Они так на шею сядут. Без звездюлей всё равно нельзя.

- Мне уже не сядут. Я уже одной ногой не здесь.

- Везёт тебе.

- Да я бы не сказал. Мне что там, что здесь. Не знаю даже, где и лучше.

- А вот это страшно, на самом деле. Я тебя в этом плане не понимаю, но понимаю, что это страшно. Ты давай, береги себя всё же.

А возвращаясь с завтрака, я вижу за столом Юлю.

- Привет! А тебя на выписку готовим! - радостно сообщает она.

- Я знаю. Юль, можно я тебе на прощание по попе надаю как следует? Я, между прочим, в карты играл на то, чтобы с тобой дежурить ночью. Выиграл, блин.

- Не все выигрыши одинаково полезны! - смеётся Юля.

- Ну хоть напоследок тебя увидел, уже хорошо.

- Да ты же вернёшься ещё? - это звучит полувопросительно-полуутвердительно.

- Ну а куда я без тебя. Я без тебя долго не могу.

- Эх, Миша, Миша - вздыхает Юля.

И вот я уже за воротами. А вскоре и в автобусе.

Рядом со мной садится молодой парень. От него идёт какой-то странный запах. Отдалённо похожий на запах психушки, к которому я за месяц принюхался, но только отдалённо. Пожалуй, в его «букете», в отличие от моего, нет запаха лекарств. И больше запаха дешёвого табака, хотя этого и у нас хватает. Тот же аромат прокисших плохо постиранных тряпок, старого дерева, застарелого пота и ещё чего-то такого же - тяжёлого, гнетущего. Человеческой боли, пожалуй.

Я смотрю на него. Он - на меня.

- Ты не с тюрьмы, братан?

- Почти. Из психушки.

- А, понял. А я с тюрьмы. С Гагарина, только что.

- Я уж так и понял.

- Как в психушке жизнь?

- И там люди живут.

- Да, люди везде живут. Я домой, к мамке. А ты?

- Тоже домой, но я один живу.

- Ну давай, братан, удачи тебе.

- И тебе. Не возвращайся в тюрьму.

Он смотрит на меня и горько усмехается:

- Ты в психушку - не вернёшься?

Я молчу.

- Вот то-то - он опускает голову и замолкает. Дальше едем в тишине.