Выброшенные фокусы

Фокус первый. Будни постраДашки

После пятого будильника, пятидесятого сториса и поллитра холодного кофе, весьма кстати припасенного в термосе под кроватью, ей все-таки удалось соскрести себя с постели. Начинался новый день.

Как только Дарьюшка приняла вертикальное положение, ее резко торкнуло, что ну никак нельзя опаздывать, поэтому следующие пятнадцать минут она носилась метеором из ванной в кухню, из кухни к шкафу и обратно. Кошка орала, дети орали, муж орал "дайте поспать, у меня завтра смена", а Дарьюшка очень торопилась поскорее смыться из этого дурдома, хотя и не забыла накормить животное и раздать ЦУ мелким версиям ее самой.

Сразу за тугой металлической дверью подъезда Дарьюшка вздохнула полной грудью - вот она, жизнь и свобода. Великолепные двадцать минут стремительной пешей прогулки сменились людской консервной банкой на рельсах, а затем и подземкой. Ну а после надписи "Выхода нет" весь оставшийся день прошел как в тумане.

Про вечер нечего и говорить, поскольку мечты о сне затмили все вокруг, а автопилот работал бесперебойно, даже в супружеском долге.

Вокруг нашей Дарьюшки постоянно сгущался целый мир, обещая счастье и отдохновение взамен на деньги. Дарьюшка верила и несла по выходным кровно заработанные то в бар, то в фитнес, то на фестивали помогающих практиков, то на ретриты, то в церковь. Очищалась, наполнялась, трансформировалась и вырастала, а после - в то же колесо сансары, ведь деньги не валились с неба просто так.

Подружки очень понимали Дарьюшку, очень сочувственно вздыхали рядом о своем сокровенном и тоже трепыхались каждая в своей плошке с жидкими еще сливками. Родители уже оттрепыхались, поэтому помогали как могли не без плохо скрываемой доли злорадства. Мужа и детей опустим - им досталось больше всех, и только кошке Дарьюшка отчаянно завидовала, особенно когда та беззаботно гуляла летом на даче.

Однажды Дарьюшка остановилась и попыталась выйти из этого веселого троллейбуса под названием "Жизнь". Между прочим, очень правильно начала действовать, а не то, что вы подумали. Дарьюшка была осознанной и не очень хотела попадать в мечты через руки психиатра.

Можно было бы, конечно, развить тему ее чудесных снов и придумать, как она попала именно туда, обретя магические способности и повстречав единорога. Но нет, это тоже грозило бы психиатром в финале.

Дарьюшка просто остановилась и вышла: из работы, из семьи, из потребительства. И это было адски трудно, потому что даже в отпуске ее пальцы всегда подергивались, будто прыгали по клавиатуре ноутбука, а мысли вихрем носились вокруг родительского комитета, бюджета и его черных дыр.

Итак, утро без будильника. После пятидесятой попытки открыть глаза и напряженного вслушивания в тишину в квартире Дарьюшка все же потянулась и соскребла себя с постели. Надо хотя бы умыться. Но сначала кофе. Часы на кухне показывали 14:00, а это значило, что скоро вернутся дети и пора бы начать готовить ужин.

Горы нестираного и неглаженого белья возвышались в полумраке комнат угрюмыми айсбергами. Сытая еще с утра кошка затарахтела с антресоли, завидев лохматое чудо, пахнущее хозяйкой. Чудо зевнуло, махнуло на все рукой, нырнуло в душ и вприпрыжку выскочило из дома в наушниках.

Кофе и шаурма на поваленном дереве у речки заняли все оставшееся время до ночи. Зато закат, зато музыка, зато лягушки, утки и кувшинки, зато книга со все с теми же магами, драконами и мечтами о тридесятых королевствах. И самое мучительное - совершенно нечего желать.

Пружинку, натягивавшуюся всю жизнь (и очень прочную, надо сказать), отпустили, и теперь она хаотично болталась во все стороны, а Дарьюшка послушно ждала, когда наступит равновесие, и ее можно будет оттягивать и отпускать уже понемножку, аккуратно и вдумчиво.

И нет у этой истории конца, потому что жизнь такая жизнь с ее вечной суетой, с ее движением, усталостью и бездеятельными болотцами, с ее шумными фейерверками и внутренней тишиной. Еще не раз Дарьюшка впряжется во что-нибудь очень нужное, а местами и интересное, еще не раз выйдет на рандомных остановках из обязательств, еще прикинется свободным художником и станет востребованным специалистом, еще поднимет детей, разойдется и сойдется с мужем, попрощается с родителями и научит подруг, как надо.

И хотя я думала про страдания, надежду и выбор, когда писала про Дарьюшку, получилось больше про принятие. Аминь.

______________________________________________________

Жить в суете, активно, с правильным целеполаганием, с большими (да даже и не очень) амбициями, с вечным сравнением себя с другими - отличный способ избегать жизнь. И, как ни странно, это про зависимость. Если взглянуть на тему бегло, то можно обнаружить, что есть социально осуждаемые ее формы (алкогольная, наркотическая, игровая), а есть и социально одобряемые (трудоголизм, например). И все они помогают укрыться от реальности и ответственности.

В этой реальности, как правило, зияют пустоты. Они пугают обещанием невообразимого страдания, боли, одиночества, океана слез или потери смысла жить. Зависимости же тоже приносят страдания, но они какие-то очень понятные и привычные, особенно, если не связаны с употреблением химических веществ и приносят неочевидный вред. Более того, зависимости прекрасно справляются с отвлечением внимания, временной разрядкой напряжения, заполнением тех самых пустот, которые являют собой давно забытые, но не исчезнувшие потребности.

Можно долго рассуждать про то, что мы родом из детства, про организацию привязанности в родительской семье, про фиксированные паттерны, усвоенные оттуда, про травмы и разочарование в том, что родители так и не сумели стать идеальными. Можно, но нужно ли? Там, где болит, хорошо бы показывать непосредственно человеку, готовому выслушать и поддержать, специалисту - прямо отлично.

Я бы больше обратила внимание на здесь и сейчас. А здесь и сейчас и я, и вы уже взрослые люди, способные делать что-то самостоятельно, способные взглянуть на свои привычные занятия, реакции, отношения и решить, как с ними быть. Поэтому, когда недосып, раздражительность, соматические боли, тревога, отчаяние, усталость и прочие симптомы набирают критическую массу, важно помнить, что рулим этим всем мы сами.

Выбор - это то, что человек совершает, даже когда отказывается признать это, даже когда кажется, что выбора нет. Рекомендую к прочтению по этой теме Виктора Франкла.

Однако ж, у него все глобально, а наша Дарьюшка - существо приземленное, собирательный образ множества современных женщин, закрутившихся в быту. Они тоже могут верить, что у них нет выхода из беличьего колеса, и выбирать привычное страдание как данность.

Шаг в сторону зачастую мешают сделать интроекты и экстраполяция единичного опыта на все разнообразие действительности. Интроекты - это правила, идеи и способы поведения, проглоченные без прожевывания и переваривания. То есть принятые на веру без критического анализа и проверки реальностью. Условно говоря, делать можно только так и никак иначе, а вопрос "Почему?" - табуирован.

Женщина должна быть хорошей матерью, женой, хозяйкой, обязана развиваться, зарабатывать и не жаловаться - таков интроект Дарьюшки. Соответствие подобной картине мира - механизм реализации эмоциональной зависимости, которая возникла на дефиците... и тут есть варианты. Чаще всего в моей практике клиенты говорят о дефиците любви, свободы, безопасности и принятия в детском возрасте.

Ситуацию в прошлом изменить нельзя, но смотреть прямо и честно на собственный эмоциональной голод во взрослой жизни - полезно. Хорошо охватывать внутренним взором как и всю картину целиком, так и разбивать ее на составляющие, на самые мелкие и, казалось бы, незначительные части. Снизить интенсивность зависимых паттернов помогает именно внимание, сосредоточенное замечание собственных потребностей здесь и сейчас, банальный вопрос: "Чего я хочу?"

По Дарьюшке видно, что чем сильнее голод и включенность в автопилотные программы, тем резче происходит отскок от них. Это нормально. Первые реакции, особенно в психотерапии, при осознавании происходящих процессов - бурные и болезненные, рождается много гнева и отвращения. Это необходимый этап высвобождения вытесненных и подавленных чувств и эмоций. Побывали в одной крайней точке - отлетели в другую крайнюю точку, и только потом энергия маятника постепенно снижается, позволяя все адекватнее реагировать на жизнь.

Вся соль в том, что движение этого маятника не остановится, пока бьется сердце человека, он будет раскачиваться то сильнее, то тише, поскольку в мире нет ничего статичного. В наших силах тяжелый маятник преобразовать в легкий ловец ветра, например, если дни идут без сильных потрясений, и позволять себе больше спонтанности. В случае критических же ситуаций, действительно, можно утяжеляться, мобилизоваться и выживать, это диктуется необходимостью.

Пожалуй, все.

Фокус второй. Бесконтрольно правильный Локус

Он скрестил пальцы и шептал слова, тщательно соблюдая долготу каждого произнесенного на выдохе звука. Паузы, ни в коем случае нельзя забывать про паузы для вдохов - только в строгой последовательности. А считать нельзя, иначе заклинание не сработает.

Впрочем, как оно должно сработать, Локус тоже не знал. У него была четкая и определенная задача - действовать в условиях неизвестности, и он действовал как мог. Уже на протяжении часа его пассы руками, притопы, прихлопы и взмахи как-то творили реальность вокруг него, но как именно - не было ни единой возможности узнать. Этот чертов экзамен выбил из Локуса всю уверенность в собственных силах. Он и так-то перебивался с замечаний на оплеухи среди отстающих, периодически удачно подглядывая технику у лучших магов курса, а теперь и вовсе обреченно перебирал весь арсенал "усвоенных" в Цитадели знаний. Вокруг разносилась какофония звуков, среди которых он с мурашками на спине распознавал крики и стоны, треск чего-то рвущегося и ломающегося, влажное хлюпанье чего-то мягкого о твердое. Локус жмурился еще сильнее и мужественно продолжал испытание, мечтая, чтобы Совет остановил наконец этот экзамен. Он почти подошел к той черте, когда не страшно провалиться и посвятить еще одно или два десятилетия подготовке. Он даже допустил молниеносно удравшую мысль выйти из зала без разрешения. Он практически готов был к исключению из Гильдии... Но еще держался, уговаривая себя на один лишний шаг, на новое слово, на следующий взмах рукой. В конце концов к Локусу начало подступать изнеможение. Время остановилось, но потребности бренного тела заявляли о своем все настойчивее. Локус не сдавался. Даже когда он почувствовал, как после очередного заклинания жар вокруг испепелил его одежду, юноша не дернулся от боли и продолжил экзамен, черпая силы из небольшого читерского кулона, замаскированного под лабрадорит. Не известно, сколько бы это продолжалось, но Локус внезапно потерял сознание, а когда очнулся и волей-неволей открыл глаза, обнаружил себя обнаженным в центре огромной обугленной воронки, покрытой хлопьями пепла. Ничего не понимая, Локус сотворил себе мантию и поднялся к краю безжизненной пустыни. Скалистое плоскогорье вдали сильно напоминало очертаниями Порог Цитадели, на ночном небе сияли знакомые созвездия, но на этом все сходство с альма-матер и заканчивалось. Ни тебе альпийских лугов, ни шумных ярмарок с бродячими менестрелями... В панике Локус пытался восстановить ход экзамена и вспомнить, в какой момент перенесся в иной Меридиан, но в голове зудели только вспышки начала испытания: "Локус, помните, вы ответственны за все происходящее, инструкций не будет. Экзамен творческий, поэтому проявите себя. А теперь закройте глаза и войдите." Он повиновался и шел. "Достаточно... Вы не осмотритесь?" - "Нет, мне велели закрыть глаза" - "Занятно... Что ж, приступайте... О, боги, что это, Лок...?!" *** Я зевнула, захлопнула книгу, легким движением мизинца отправила ее на полку и пошла к лабиринтам лестниц. Скучно, ведь совершенно ясно, что случилось дальше. В противном случае, наш факультет не назывался бы Локус Контроля, а в учебниках не появилось бы через каждые пять страниц выгравированное кровавыми чернилами правило "Не моргать во время заклинаний!»

______________

А теперь давайте немного теории, в этой сказке без нее никуда. Локус контроля - это такое устойчивое свойство человека, прочно засевшая в нем склонность объяснять причинно-следственные связи происходящих с ним и вокруг него событий либо внешними, либо внутренними факторами.

Если у человека внешний локус контроля, то его жизнь ему буквально неподвластна. Сами посудите: у меня зарплата маленькая потому, что в стране коррупция, начальник гад, клиенты бессовестные, а новую работу мне никто найти не даст, там все хлебные места уже между своими да нашими поделены, я и сюда-то случайно попал, больше мне так не повезет, а на себя я работать не могу, потому что налоговая меня с потрохами съест, крыша не закрышует, а партнеры обязательно кинут.

Если же локус контроля внутренний, то человек склонен принимать ответственность за происходящее с ним на себя, человек равно готов заметить свои усилия и достижения, а также ошибки и ограничения. Человек признает, что успех или неудача зависят от него самого. И если у него маленькая зарплата, то он сам так выбрал, еще недостаточно постарался или что-нибудь в том же духе. Внутренний локус контроля является социально одобряемой ценностью, но давайте честно: никакая крайность не здорова.

Оба полюса, где «от меня ничего не зависит» и «все зависит только от меня», ведут к неприятным последствиям. Внутренний локус контроля, накрученный до абсурда за рамками адекватности, ведет к токсичному и неотступному переживанию вины, к тревожности, растущей из попыток человека контролировать даже не зависящие от него факторы. Идея собственного всемогущества так же вредна и нежизнеспособна при встрече с реальностью, как и уверенность в абсолютном собственном бессилии. Примерно в этой точке зреет перфекционизм, стыд и разочарование.

На другом полюсе, где миром правит случай, а в поступках человека всегда виноват кто-то другой, тоже крайне неуютно. Если представить сию картину метафорически, то человек здесь держит собственную ответственность в руках, будто гранату без чеки, и пытается ее срочно кому-нибудь скинуть.

А что же ответственность? О ней упоминалось уже и в предыдущем рассказе, и этот целиком посвящен ей. Почему при упоминании о ней неприятно передергивается все тело и морщится нос?

Кажется, мы слишком привыкли к юридическому термину ответственности, где последствия наступают чаще всего у проступков и преступлений в виде разного рода наказаний. Или к теологическим категориям возмездия, кармы и так далее. Так вот, в психологии ответственность не имеет ничего общего с правосудием.

Как же ее тогда понимать? По достаточно простой и доступной формуле: у каждого действия или бездействия есть результат (отсутствие результата - тоже результат), и каждый наш выбор к чему-то ведет.

Внутренний локус контроля в своем идеальном балансе помогает человеку помнить, что он вправе влиять на все, на что хватает сил и способностей, а также принимать те вещи, которые изменить нельзя.

В гештальт-подходе эта тема часто разворачивается в парадигме чувственно-телесного опыта человека, поскольку аффективная часть нашей психики является одной из ведущих. Например, когда мы сильно злимся, паникуем или горюем, нам кажется, что эмоции целиком захватывают и контролируют нас. Смахивает на внешний локус? Конечно.

Чтобы включить внутренний локус, важно вспомнить, что все наши чувства - это только часть нас самих, а не наоборот. Имея ответственность за них, мы имеем и власть над ними. И тогда мы можем выбрать подходящие последствия для своего самочувствия. К примеру, можно не дожидаться аффекта, а дать необходимое внимание возникающим чувствам тогда, когда они только появились.

Что-то я далеко ушла в рассуждениях от сказки, кажется, и совсем не озвучила хоть пары предложений о возможности ошибаться. Но нужно ли тут что-нибудь комментировать? И, кстати, как у вас с этим, можете ли отойти от плана, рискнуть и накосячить? И как думаете, бывают ли такие мифические существа, которые умеют жить без ошибок?

Фокус третий. Внутричерепное, или Душнила в твоей голове

Типичное утро типичного жителя сумрачного города. Голова пуста, хрусталики зрачков чисты, желудок сводит от голода - пора решений и действий. Пробив дыроколом очередную пентаграмму на табеле, я заступила на службу.

Сегодня первый мой фантом больше походил на холодец с жидкой карамельной начинкой: бесформенная мягкость снаружи окутывала приторную доброту и наивность. Ну неужели с его-то почти полувековым опытом ещё можно остаться таким слащавым?

Я поправила гарнитуру, проверила микрофон и начала осторожно нащупывать уплощения в этом эфемерном создании. Ну или хотя бы зоны, где эти уплощения можно создать.

Хорошо бы было сразу сформировать ему надёжный панцирь, ибо непонятно, как он вообще выжил с таким ванильным нутром, но для резких движений было ещё рано.

Я начала с сердцевины и методично и вкрадчиво нашептывала ему давно заученные скрипты, медленно, но верно повышая тон голоса и ускоряя темп речи. Как только температура в центре фантома повысилась, я почти прокричала последние заклятия про никчёмность и резко прервала контакт.

Сработало! Теперь внутри фантома вскипела и окуклилась боль. Она ритмично разрасталась вместе с ударами сердца, тонкими спицами прокладывала себе пути к периферии и вспучивалась на поверхности крохотными, но твёрдыми шипами. Вот он уже почти и материален, можно оставить на сутки и перейти к другому.

Следующий был похож на точеную статуэтку - всё идеально, комар носа не подточит, но только первая же проба контакта вызвала сеточку трещин, и фантом содрогнулся в панической попытке заполнить их чем-то клейким.

Ага, давно я не работала с просушкой и закалкой. Сморщившись (не люблю уродовать прекрасный материал), я приступила к неизбежному, мерно вколачивая, будто молоточком, слова в те самые трещинки, пока они ещё не успели затянуться окончательно.

Скорлупа треснула на удивление быстро - давление синеватой жижи изнутри оказалось гораздо сильнее, чем моё снаружи. Я поздно спохватилась, что червоточина была бы, пожалуй, эстетичнее и сохранила бы хотя бы подобие былой красоты...

Что ж, мне больше ничего не осталось, как ускорить холодным и беспристрастным тоном агоническое застывание липкой массы. Теперь оно то, чем стало, и надо только ещё немного отчуждения, чтобы затвердело окончательно...

Смена длилась чересчур долго, фантомы толпились за камерой сплошным жадным до боли и жестокости туманом. Каждый просил своего, и все они были ужасно скучны в своей схожести, никакого разнообразия.

Я сняла гарнитуру, взъерошила волосы и уныло побрела к выходу. За прозрачными дверями меня ждал мой призрачный мир, и по мере приближения к раскрывающимся створкам я всё больше растворялась в пространстве. Где-то там вырисовывались контуры чего-то твёрдого и стабильного, слышались отдалённые отзвуки других голосов... И в который раз мне не хватило какой-то доли секунды, чтобы разглядеть и ощутить этот мир, пока я не исчезла в сумраке до следующей смены…

_______________

Насколько податливо ваше сердце чужому мнению? Легко ли лестью или уничижением слепить из вас желаемую форму?

Сила слова - чудовищна, и большинство из нас беззащитны перед этим оружием, особенно если оно исходит от любимых и близких.

Ребенок в возрасте 5-6 лет узнает о том, что он из себя представляет, от родителей и других взрослых. Случайно оброненные или намеренно высказанные ругательства в его адрес прочно закрепляются в его сознании. С того самого момента, как он услышит, что он "тупой", "жадина", "идиот" и т.п., он в это поверит.

Но разве эта способность верить теряется по мере взросления? Ослабевает - да, потому что мы все-таки учимся полагаться на факты и разнообразие мнений окружающих, но искоренить восприимчивость до конца невозможно.

Мы ранимся о критику, и это нормально, хотя вовсе не значит, что нужно расслабиться и спокойно страдать, задвигая поглубже в себя спонтанность, непосредственность, мечты и желания. Кстати, старательно делать вид, что чужое мнение вас совершенно не трогает, - тоже не выход. Нарциссический путь обесценивания окружающих и отношений с ними работает лишь как временное болеутоляющее, на такой способ справляться уходит много сил, потому что приходится сдерживать и контролировать эмоции, а это трудно.

Внимание - вот тот ключ к адекватному восприятию критики, который позволит дать выход чувствам и не хватать на себя лишнего. Внимание к себе в момент соприкосновения с неприятным человеком позволит заметить гнев и растерянность, а также желание остановить непрошенный поток слов. Внимание к собеседнику позволит заметить, что им движет. Внимание к ситуации позволит подобрать подходящую форму для продолжения или прекращения разговора. Внимание к себе после позволить убедиться в том, что ценность вас и ваших трудов не убавилась, весь ваш багаж опыта, личностных качеств, знаний, талантов и прочих свидетельств того, что вы прекрасны, остался при вас.

Мне бы хотелось побольше прикоснуться к тому, зачем нужно заметить и заинтересоваться другим, так гадко портящим вам настроение. Знаете, если это совершенно незнакомый человек, с которым судьба свела вас на считанные мгновения, то здесь достаточно ограничиться мыслью, что все его слова не имеют отношения к вам, они - отражение его внутреннего мира и жизни. Если же что-то удручающее говорит, к примеру, мама, то имеет смысл задуматься.

Во-первых, чаще всего старается что-то сообщить о себе. Невысказанные послания могут выглядеть примерно так:

"Я хочу, чтобы мое мнение было важно для тебя, чтобы меня ценили"

"Я боюсь и стараюсь уберечь себя от столкновения со страхом, даже если боюсь за тебя"

"У меня не получилось, поэтому не нужно дразнить меня этим"

"У меня не получилось, поэтому твоя обязанность - сделать это за меня"

"Если мы настолько разные, то ты меня покинешь"

И много-много чего еще. Все обычно сводится к страху одиночества, отвержения и смерти. Это не я придумала, во всем Ирвин Ялом виноват со своей экзистенциальной психотерапией :)

А теперь вернемся к разговору, в котором близкий человек в том или ином виде говорит то, от чего можно почувствовать себя никчемным и униженным, захлебнувшись стыдом. Когда я сама понимаю, что таким извилистым кишечным путем со мной говорит не его экспертное мнение, а какая-то уязвимая часть и потребность, мне гораздо легче перевести разговор именно в это русло.

Будучи неуклюжей и зеленой в боевых действиях на словах, я пользовалась простым арсеналом из вопросов:

"Чего ты хочешь?"

"Зачем тебе это?"

"А я тут при чем?"

Более продвинутые могут идти дальше и отражать чувства собеседника, делая явными тайные переживания. Так контакт продолжается, а не обрывается. Так у меня больше уверенности в себе и способности действительно не принимать чужие слова близко к сердцу.

Внимание и любопытство - бесценный дар, облегчающий жизнь. А еще он позволяет не трогать и не бросаться переделывать всех этих неправильных людей вокруг.

Возможно, и героине рассказа удастся однажды включить эту волшебную функцию организма и вырваться из призрачного мира в настоящий.

Фокус четвертый. Молчание - золото

Восемь утра, а солнце жарило уже как сумасшедшее. Кажется, был июль... Та самая гостиница, от которой пару лет до этого отъезжал экскурсионный автобус в Санкт-Петербург, впервые очаровавший своим размахом и тоскливыми рассветами... Та самая площадь, которую я методично мерила шагами уже с полчаса - привычка приезжать пораньше.

Нетерпение перед встречей молниеносно сменялось страхом, желанием сбежать и новой радостью от грядущего знакомства. Одно дело - буквы на экране телефона, и совсем другое - живой человек, такой родной и чужой одновременно.

Жаль... Ничего еще не произошло, но мне уже было невыносимо жаль, ведь эта короткая встреча с реальностью не могла не стать началом конца. И все-таки надежда на благополучный исход еще теплилась...

Сколько раз потом я писала и комкала письма: "Милый друг, едва встретившись с тобой, я уже молча прощалась и тосковала по нам...", "Конечно, ты был прав. Конечно, ты прав и сейчас. Мне ничего не оставалось...", "Я не знаю, как осмелиться попросить у тебя прощения, ведь это значило бы снова грубо вмешаться в твою жизнь и предполагать твое участие в моей...", "Зачем так добр? Разве ты не знаешь, что милосердие - худшее наказание?"

Годы шли, жизнь менялась то лениво, то стремительно, а мне все снился тот день, тот прыжок с поваленного дерева прямо в надежные сильные руки, те тропы вдоль речки, те пыльные вагоны электричек, набитые людьми, те цветы, за которые с меня потом строго спросили дома... И при каждом воспоминании жег невыносимый стыд и чувство вины. Хотя... Разве можно быть виноватой в том, что я была заблудившимся и отчаявшимся ребенком? Тебе ли не знать?

По-честному, разговаривать в тот день было трудно. Точно так же, и даже страшнее было заговорить и потом, уже совсем в другом городе. Легкость и искренность улетучились, будто и не было, уступив неловкости и все тому же стыду. Однако я по-прежнему тайком мечтаю о новой встрече - а вдруг удастся все исправить и познакомиться заново, обнулиться?..

Помню, что больше всего мне нравилось задирать голову вверх, чтобы внимательно вслушиваться в тихую речь, а потом ребячиться, а потом отдыхать, приютившись на плече...

Тогда я не отдавала себе отчета в том, что всю жизнь искала отца или того, кто бы мне его заменил. Папы не было рядом, и это перечеркнуло всю мою адекватность. Появись он пораньше, а не много лет спустя, я бы сделала все по-другому, как и следовало бы. Он мудрый, он подсказал бы хватать счастье за хвост. Но тогда еще было не время...

К слову, счастье - штука переменчивая, сиюминутная и довольно примитивная, кроме тех моментов, когда кажется, будто твоя душа говорит с другой душой, пока ты молчишь и смотришь в глаза...

А потом произнесенные слова все рушат... Хорошие, прекрасные, откровенные слова вонзаются в происходящее и выгрызают из него все самое дорогое. Молчание - золото, молчание любимого человека - вдвойне.

Итак, июль, жара, брусчатка,

Гостиница - крыльцо в тени.

События - лишь опечатка,

И мостик между нами шаткий...

Все будет - время потяни.

____________________________

"Несвоевременность - вечная драма, где есть он и она..."

Это реальная история из жизни, и мне до сих пор трудно к ней прикасаться, а уж тем более как-то комментировать кажется кощунством. На ум приходит только народная мудрость, вроде "всему свое время" и "большое видится издалека". И это правда. Но моим янтарем, в котором я на долгие годы застыла, оказались именно сожаления и чувство вины. Эти тлеющие угли в очаге памяти сильно дымили, рождая воспоминания о мгновениях, которых не было на самом деле, и фантазии о том, чего быть не может.

Говорят, лучше сделать и ошибиться, чем не сделать и плакать об упущенных возможностях. Однако те, кто подобное утверждают, упускают из вида одну деталь: нет никаких возможностей, если человек к ним не готов. В каждый момент времени мы поступаем наилучшим образом, именно так, как можем. И если что-то не случилось, на какой-то шаг не удалось пойти, то это был единственно верный и возможный путь.

Возвращаясь к вопросу выбора, дополню уже сказанное в предыдущих главах вот какой мыслью. Выбирая что-то, мы вынуждены в этот момент отказаться от всего остального, абсолютно всегда. Да, конечно, цепочка выборов бесконечна, и что-то можно менять. Но это потом, а здесь и сейчас, соглашаясь на что-то одно, я отвергаю все остальное.

В этот самый момент, как само собой разумеющееся, возникает тревога, грусть и даже злость и разочарование. Едва уловимо (или вообще незаметно), если выбор касается чего-то обыденного и незначительного, или всеохватно, если на кону вопрос жизни и смерти. Иногда хочется отказаться от принятия решения, оттянуть неизбежное, сделать вид, что ничего не происходит, отдаться чужой воле и поплыть по течению.

Тем не менее, поворотная точка для разных событий все равно наступает, и очень важно позволить себе принять то новое, что она с собой несет, и отпустить то, с чем больше не по пути. Цепляясь за воспоминания и грезы, мы пытаемся повернуть время вспять, придумать альтернативную реальность, привнести в жизнь хотя бы фантомно то, с чем пришлось попрощаться. И до определенной поры это даже помогает пережить разочарование и горечь утраты (какой бы большой или мизерной она ни была).

Но все хорошо в меру и своевременно. Честность перед самим собой подскажет, когда пора отказаться от иллюзорной жизни в пользу настоящей, перестать жалеть о прошлом и мечтать о несбыточном, остановить шквал гнева и обвинений в чью бы то ни было сторону. А проявить эту честность и прислушаться ко внутреннему голосу может помочь банальное ведение дневника, куда ежедневно стоит бездумно выписывать все, что приходит в голову.

Главное правило такой самопомощи - никакой цензуры и дисциплина. Установите себе ежедневный лимит в две страницы рукописного текста, и заполняйте эти строчки чем угодно, состоящим из букв. Даже если внутреннее сопротивление будет велико, после пары страниц, заполненных фразой "нафиг мне эта хрень", внутренний скептик сдастся и позволит писать о чувствах. Просто попробуйте.

Фокус пятый. Рафинированный

***

Прилетело. Мамка носилась с криками по прихожей и размахивала мокрой половой тряпкой, как символом всех ее несчастий. Мурка забилась под ванную, а мы в максимально смиренной и виноватой позе застыли в дверном проеме. Похоже, в этот раз буря надолго, и мы уже попрощались со строительством шалаша за домом.

После небольшой ванночки мороженого, заботливо припасенного папой как раз для таких случаев, мама остыла и выдала любопытную лекцию о трудностях ремонта с учетом инфляции. За убедительную демонстрацию искреннего понимания мы таки были отпущены гулять.

Так я усвоила, что любая катастрофа - ничто перед десертом.

***

Шел пятый час после полуночи и всего лишь двадцать четвертый вопрос из пятидесяти билетов. Примерно пятнадцатая поллитровая кружка кофе, третья пачка крекеров и тошнота. Мама скрипела пружинами старого дивана в глубине зала за дверью. Ворочалась, но мужественно держалась, чтобы не сглазить перед экзаменом.

Не спрашивайте, что я делала все 11 лет перед решающим испытанием, должны понимать, что отрочество и юность - дело нешуточное. Я и сама не знаю, как так вышло, что я очнулась только за день до часа Х. И теперь, в преддверии фиаско, я не на шутку рассердилась, плюнула на учебники и ушла на кухню делать то, что умею лучше всего - шарлотку.

В восемь утра перед главной в своей жизни лотереей по вытягиванию счастливого билета я нежно раскрыла на столе экзаменационной комиссии пять слоев фольги, чтобы обнажить исходивший горячим еще паром любимый пирог Насти Цветаевой, о чем я сразу же и сообщила.

Литературу сдала на отлично, но филология не стала делом моей жизни - на третьем году я распрощалась с институтом, выскочив замуж за однокурсника с прекрасным аппетитом. Еще на экзамене он высоко оценил мой кулинарный талант.

Так я научилась покорять сердца через желудок.

***

Эти двое шалопаев и полосатая бестия сведут меня с ума! Я с беспрерывным потоком бессвязной брани почти на ультразвуке носилась из ванной в детскую. В руках - мокрая половая тряпка. О планшете сегодня можете даже и не мечтать, и нечего кидаться в меня шоколадками! Не на ту напали.

Мальчишки хихикали и пытались помочь прибраться, постоянно путаясь в ногах, кошка то силилась потереться о лодыжки, то прыгала на дверь, чтобы оттуда взгромоздиться мне на плечо. До возвращения мужа оставалась еще какая-нибудь пара часов.

Я внезапно остановилась и постаралась сверкнуть глазами на всю веселую компанию как можно более зловеще, а потом тихо шепотом произнесла: "Не буду сегодня печь..." Затем бросила тряпку прямо на пол и танцующей походкой ушла заваривать себе кофе.

Тишина звенела с полминуты, пока ребята не опомнились и не удостоверились, что я не шучу. На следующий день на даче должны были собраться почти все из класса, и даже девочки, а их покупными кексиками не заманишь - там безглютеновая философия с протеиновыми манифестами, нельзя ударить в грязь лицом.

Через десять минут мне на телефон начали приходить фотографии отдельных островков идеального порядка и починенной мебели. Еще через пятнадцать из-за дверного косяка начали выглядывать робкие макушки, а затем и полные надежды и смирения глазищи...

С ними я в полной мере ощутила себя королевой вечеринок.

***

Время шло, вопросы не заканчивались, очередь за подписью кулинарной книги - тоже. Я намеренно решила провести презентацию в своей первой и любимой кофейне - столько воспоминаний хранилось именно в этих стенах, которые еще каких-то пять или шесть лет назад я сама штукатурила и красила. А чтобы заработать на аренду, днями и ночами пекла и украшала сладости на банкеты и праздники.

Давненько меня не было и на кухне, где первые месяцы нам приходилось готовить самим вместе с мамой и подругой из колледжа. Я успела тогда поработать и за стойкой, где сейчас мой старшенький - лучший бариста в городе - угощал гостей новыми напитками на основе кофе (их еще не добавили в меню).

Улучив минутку, я выскользнула из-за стола и попросила мужа украсть меня с мероприятия. Мне стало душно и невыносимо оттого, что я почти перестала бывать дома, почти не подходила к плите...

Мы поехали на дачу к родителям: усыпанные фруктами деревья, жаркий и пряный вечер, неугомонные ласточки, ласковые котята из недавнего помета, подоспевшие к чаю мальчишки и неспешная болтовня с постаревшей мамой за нарезкой садовых яблок и взбиванием белков, суета, когда накрывали на стол...

А потом папа вынес к пирогу мороженое. Так я поняла, что каждый шаг - это часть большой дороги, и главное в ней - попутчики.

_________________________________

С любопытством рассматривайте мир во время путешествия и выбирайте попутчиков сердцем.

Фокус шестой. А хотелось проще

- Люсь, какой вечер, посмотри! Давай чаю попьем! - Лёня вышел на веранду покосившейся отцовской дачи и аж зажмурился от удовольствия, застав медленно растекающийся поверх роз и лилий закат.

- Чаю-та? А то... - отозвалось откуда-то из теплицы, - токма зря мы штоле в провинцию выбрались? Тащи уж самовар тогда!

- Самовар? - тихо переспросил Лёня, уже настраивая свой внутренний навигатор на кратчайший путь на чердак, - ну ладно...

- Лёньк! Лёёёнька! Глянь, какая малина уродилась! Пропадет же!

Из крохотного круглого оконца под крышей прогудел невнятный ответ.

- Ага, ага! Ты эта, дров-та приготовь, как самовар вытащишь, а то чем топить-та. Я ща мигом ягодок к чаю наберу! Ох, батюшки, надоть с ними штота сделать, не так же жрать... - и Люсьен в тихой задумчивости прижала эмалированную кастрюльку к груди и погрузилась в кусты малины.

Из-за забора ярко полыхало налившееся золотом и медью солнце, шаловливо подсвечивавшее выбившиеся из-под платка рыжие кудряшки Люсьен. Лёня на минуту так и замер с топором в руках, залюбовавшись красавицей-женой, а потом с новой силой стал колоть чурки, решив заготовить дров и на баньку, раз уж взялся.

Минут десять спустя, когда Лёня приступил к полировке самовара и совсем уж было настроился на чай, Люсьен запричитала с кухни о пропаже яиц, а затем огненным вихрем унеслась по соседкам собирать недостающие ингредиенты на пироги, по пути наказав мужу достать банкетный стол. Зря что ли самовар достали - такое событие требует гостей. Лёня ничего не сказал, только вздохнул и завороженно уставился на цветастые облака, розово-оранжевыми кораблями уносившие спелое летнее тепло в неведомые дали.

Вдруг послышался стук у калитки:

- Леонид, ну что же вы, гостей собираете, самовар достали, а рыбки к беленькой так зайти спросить и не удосужились? Свеженькой накоптил! - с хитрым прищуром и широченной улыбкой, обрамленной густыми усами, на Лёню надвигался Иннокентий, заядлый рыбак и хохмач.

Лёня просиял:

- Ну что вы, Иннокентий! Заходите-заходите! Мы без вас никуда! Свеженькая, говорите? - и он чуть не зарылся носом во врученную ему гостем связку ароматных лещей, а затем подмигнул, - Пойду тогда в колодец нашу фирменную окуну, чтобы подостыла!

- Вооот, другое дело! - хмыкнул Иннокентий и взялся довинчивать ножки у стола.

Отряхнув руки после работы, Иннокентий завидел за забором знакомую макушку:

- Игнатьич, не проходи мимо!

- Ай? - заинтригованный Игнатьич просунул нос в калитку.

Знамо дело: где Иннокентий, там всегда есть чем поживиться.

- Дуй за огурчиками да грибочками, говорю, чай пить будем!

Дедок счастливо и беззубо ухмыльнулся, скрылся за забором и кому-то пронзительно засвистел из-за угла. Лёня как раз подоспел к финалу этой сцены, тоскливо взглянул на бутылку, которую держал в руках, и развернулся, чтобы принести еще парочку.

Самовар уже весело кочегарил на низком раскладном столике около банкетного, а на клеенчатой скатерти уютно расположился чайный сервиз, когда во двор к мирно нарезавшим рыбку и соленья мужчинам ворвалась щебечущая стайка женщин. Секундное молчание было прервано нетерпеливым восклицанием Лёни:

- Люся, заждались же! Скорее! Закат!

Дамы загалдели, захохотали, замахали на него руками и скрылись в кухне, чтобы в последних лучах солнца затем, как на дефиле, выносить пироги и варенье, курочку и картошечку, а Лёня был изящно послан в огород за свежей зеленью. Немного погодя мужчинам пришлось еще повозиться с удлинителями, чтобы соорудить на улице достаточно интимное, но необходимое освещение.

На небе приветливо сияли звезды, и вся большая и шумная компания уселась наконец за столом. После третьей рюмочки бабоньки запели так пронзительно и красиво, что у мужчин навернулись слезы на глазах. Лёня сидел рядом с любимой, в чашке дымился чай, а за спиной догорали последние отсветы вечерней зари. И все хорошо, но хотелось проще...

Фокус седьмой. Отречение от престола

"Ох, нелегкая эта работа..." - думала Марфа, надраивая корону. Проволока то и дело прогибалась под уверенными движениями пальцев и норовила выскочить из бусин. А стразы-то, стразы как несуразно приклеены! Руки бы оторвать умельцу, смастерившему это недоразумение.

Марфа Степановна была девушкой утонченной и обладала хорошим вкусом. Подобранный тон в тон к домашним туфелькам халатик с теми самыми перламутровыми пуговичками, аккуратные бигуди под косыночкой, тоненькие браслеты на запястье и лодыжке, очаровательный французский маникюр... Изысканно и неброско, как и подобает королеве.

А еще величеству всегда сопутствует скромность, поэтому Марфа далеко не по своей воле вышла на подиум конкурса лучшей леди области N, а всего лишь потому, что обстоятельства и учтивость того требовали. С первого же раунда стало понятно, что в состязании нет никакого смысла, истинная монаршая стать видна сразу. И так, неохотно, но благодушно поблистав на сцене, Марфа совершенно справедливо была коронована под гул оваций.

После этого знаменательного события прошла уже неделя, и в этот день у Марфы родилась замечательная идея, что свое лучезарное и великодушное влияние можно распространять и дальше, настало время для расширения горизонтов.

Ровно в 19:00 Павла Петровича ждал элегантно сервированный стол с яствами. Обрамленные блестящей короной, легкие локоны Марфы игриво ниспадали с плеч, пока она подавала первое блюдо. Ее улыбка была свежее и слаще холодного домашнего кваса, как нельзя кстати приютившегося в пузатом кувшине рядом с маленькой вазочкой свежесрезанных садовых цветов.

- Пашенька... - начала было Марфа, когда муж ее внезапно поперхнулся и стал шумно откашливаться. Марфа заботливо ворковала рядом, подставляя в высоких бокалах то квас, то воду, похлопывая сердечного друга по спине и тревожно заглядывая ему в глаза. Однако, от Павла не ускользнула едва заметная тень ее недовольства, промелькнувшая где-то у краешка блестевших от дорогой помады губ. Он пришел в себя, собрался с духом и выпалил:

- Мать, ты чего?

- А что случилось, милый?

Павел впал в ступор, удивленно уставившись на незнакомую женщину. В тот момент он окончательно уверился в том, что с его женой что-то не так. Вот уже неделю в доме было чисто, вкусно и красиво, рубашки были идеально выглажены, постель была накрахмалена до скрипа, дети жили у тещи, а сама Марфа выглядела как с картинки, даже похудела. Вот уже неделю как он не слышал ни одного бранного слова, а еще начал находить книги в самых неожиданных местах.

Но всю неделю было еще терпимо, пока последняя капля ласки в виде "милого Пашеньки" окончательно не переполнила его недоумение. Павел решил держать оборону и не терять мужества, поэтому с напускной строгостью спросил:

- Так. Чего надо? - и не прогадал ведь!

Марфа немедленно расцвела и с жаром выпалила мужу все свои планы и идеи по поводу покорения мира. Она рассказала, как долго ей приходилось прятать свои таланты, сколько труда ей стоило держаться в рамках приличия и ничем не выдавать своего происхождения, сколько сил требовалось, чтобы соответствовать простой и непримечательной своей роли. Но теперь-то все по-другому! Наконец ей выдался шанс выпорхнуть из клетки и явить свое величие миру. Ведь узнали же ее неделю назад, присудили же ей эту заслуженную корону, вернули ей славу и титул, обнаружили бриллиант среди обыденности. Словом, нет смысла и дальше скрываться и ложно скромничать, нужно непременно двигаться дальше, как минимум на национальный уровень.

Павел понял, как сильно сглупил и как стремительно терял свое счастье, не успев даже привыкнуть к нему, не то что насладиться. Будучи человеком честным, он осторожно и обреченно подошел к жене, приобнял ее за талию (может быть, в последний раз - вот так) и вкрадчиво начал:

- Это, Марфуш, ты только не обижайся... - Королева напряглась и приготовила с тысячу убедительных ответов на отказ.

- В общем, я не знал, что придумать тебе на день рождения, а Колька же у нас сметливый, в интернетах всяких шарит, он и подсказал...

В глазах Марфы, заподозрившей неладное, читался немой вопрос. Пауза затянулась, и Павлу пришлось продолжить:

- Ну... ты знаешь... Подарок это! Вот! Дорогой! Хороший! Ты не подумай! Мы специального этого нашли, как его.. аниматора! Тебе же понравилось, как он забабахал? Настоящую королеву из тебя сделал, а? - Павел улыбался и чувствовал себя потерпевшим кораблекрушение матросом в спасательной шлюпке, глядящим прямиком на надвигающуюся пятидесятиметровую волну.

Марфа немного отодвинулась, долго и внимательно смотрела на мужа, осмысливая новую картину мира.

- Да... - промолвила негромко. А затем взорвалась счастьем:

- Господи, хорошо-то как! А то я уже думала, что всю жизнь так придется теперь соответствовать!

И сбросила Марфушенька корону, и забрала кудри свои девичьи в гульку на макушке, нырнула в треники да маечку и умчалась в гараж к любимой барабанной установке стучать ручками да ножками своими под Deep Purple всякий до самого утра.

Тут и сказке конец, а кто слушал - пусть не выдумывает и живет так, как нравится𧈊o+}2

Фокус восьмой. Трансгенерационные демоны

- Заткнись! - маленькая уродливая когтистая лапка с бородавками ударила меня по руке. - Не смей этого писать!

- Это еще почему? - возмутилась я, отодвигая от лица кожистые крылья с выпирающими костяными наростами на суставах.

Несносная гаргулья перепрыгнула мне на другое плечо и злобно зашипела:

- Не смей им рассказывать обо мне! Иначе я тебя покусаю, я тебе ночью шею перегрызу, я тебе ногти с мясом вырву, а компухтер твой молотком расфигачу...

Я попыталась было вставить хоть слово в ее пламенную речь, но в конце концов закатила глаза и решила дождаться, пока этот мелкий вредитель иссякнет. Справедливости ради стоит заметить, что ее угрозы не совсем пустая болтовня.

Большую часть времени гаргулья довольно благосклонна ко мне. Требуется самая малость: быть покорной, ласковой, заботливой, внимательной, исполнять все ее прихоти и слушаться ее, правдоподобно делая вид, что каждое ее слово - необыкновенная мудрость, изреченная во имя нашего спасения. А еще не подавать виду, что больно, когда она царапается и дерется.

Гаргулья досталась мне в наследство от прапрапрапрапрапрабабушки. Будучи старушкой с прескверным характером и наотрез не желавшей умирать, моя далекая родственница побывала в лесу в верховьях Сены. Был ли это скалистый заповедник Фонтенбло или какой другой массив, увековеченный Мопассаном и Ренуаром, не известно. Но именно там старушка совершила невероятное - отдала свою душу одному из причудливых каменных изваяний, разбросанных вдоль многочисленных троп.

С тех пор этот едкий монстр возомнил себя хранителем нашего рода по материнской линии и долгие годы глумился над всеми женщинами, как нарочно рождавшимися в последующих поколениях. Ни одного мальчика, только представьте себе!

Не удивительно, что душевные болезни и отчаянное пьянство, преждевременные кончины и отвязные авантюры - визитная карточка нашего семейства. А еще бездонные пропасти между матерями и дочерями. Конечно, кто же будет благодарен матушке за подобное приданое?

Я - точно не была, поэтому и решилась на странный шаг - поведать миру о постигшей нас беде, оставить детям и внукам подробнейшую инструкцию по эксплуатации гаргульи. Последние десять лет я полностью посвятила изучению ее повадок, смысла существования, слабостей и опасных черт. Если уж мне самой не суждено расстаться с монстром, ежедневно оставляющим кровоточащие раны от когтей на моих плечах и на спине, то пускай хотя бы мой труд станет прочным фундаментом для освобождения моих потомков от этого тягостного бремени.

- Ты что, тыыыы чтоооо?! - завопила крылатая злыдня и дернула кончиком хвоста меня за сережку, не повредив, однако, мочку уха. - Да я тебя уничтожу! Да ты хоть знаешь, чем мне обязана! Да если бы не я, тебя и не существовало бы!

- Да, милая, понимаю, - ласково ответила я, продолжая писать. Только бы успеть опубликовать. Сразу в сеть, сразу в мир, хоть кто-нибудь да увидит.

- Ты знаешь, я действительно тебе благодарна, даже представить не могу, сколько сил ты вложила в нас, сколько невзгод перенесла, чтобы о нас заботиться. Чшшш, мне больно, - я перехватила недоверчиво притихшую тушку и усадила ее на спинку стула. Заговорить зубы ей все-таки можно, главное - не сопротивляться и со всем соглашаться.

- Вот смотри, я всего лишь пишу, какая ты умная и сильная, сколько всего пережила. Да и как тебе только удалось, ты же чудо во плоти... - строчи, девочка, строчи, пока не поздно. Близорукая гаргулья немедленно приняла самодовольный и снисходительный вид.

- Ты понимаешь, мне только больно, когда ты меня ранишь, мне всего лишь тяжело носить тебя на плечах у шеи, мне немного неудобно отвлекаться на твои капризы, когда я нужна детям. Я очень, очень сожалею, что ты часто разочаровываешься в нас. Слышу, как ты огорчаешься и злишься. Мне правда жаль, я бы хотела, чтобы у нас с тобой все было по-другому. И мне было бы полегче, если бы ты перестала плеваться ядом и угрожать мне пытками и убийством...

- Ах ты тварь, да когда я тебе угрожала?! Да я жизнь положила на вас убогих!

- Конечно, родная, и мне жаль, что твоя такая долгая и насыщенная жизнь оказалась в заточении наших мелких неурядиц.

Я перестала замечать движение своих пальцев на клавиатуре - так торопилась дописать свою работу.

- Слушай, спасибо тебе, что все это время была с нами, что постоянно возвращаешься ко мне. Ну что бы я без тебя делала? - я повернулась к монстрику и попыталась изобразить свою самую искреннюю и ласковую улыбку. Купилась. Гаргулья прослезилась и обняла меня за шею, перекрыв возможность сделать вдох. Я осторожно погладила ее по спине и из последних сил дождалась, когда ее отпустит приступ любви и нежности.

- Скажи только, что тебе нужно? Я готова сделать что-нибудь для тебя, давай попробуем найти твое счастье вместе.

Гаргулья растерялась только на миг, а потом, расчувствованная, выпалила:

- Мне всего лишь надо, чтобы обо мне заботились! Я уже стара! И никому не нужна! А ты мне нужна! Кто мне воды поднесет? Кто накормит, кто вымоет? А мне, может, еще и поговорить надо! Я, может, устала уже!

- Вооот, я о тебе и забочусь, милая, все будет хорошо... - точка, "Опубликовать".

Я посмотрела монстру в округлившиеся от негодования глаза. Внезапно она отвернулась и так горько расплакалась, что у меня сердце екнуло. Манипуляторша, все это не в первый раз.

- Слушай, а я ведь знаю, почему ты сдулась. - Я заговорщически подмигнула зыркнувшей на меня гаргулье. - Знаешь, кто мне звонил сегодня?

- Она?

- Она.

- И что?

- Поговорили.

- И что ты сказала?

- Все.

- Все-превсе? - Чудовище на глазах превращалось в плаксивого испуганного ребенка.

- Вообще все. И совсем не страшно было, представляешь?

- А потом что?

- А потом она сказала, что соскучилась и любит нас.

Ко мне на стул подлетела уже не гаргулья - то была маленькая заплаканная девочка с белоснежными крыльями и русыми кудряшками. Она снова порывисто обняла меня и растаяла. А на кухню, где я в ночи печатала книгу, пришла дочь попить воды…

Фокус девятый. Девочка, которая не смогла

Жила-была девочка, которая с детства слышала строгое и презрительное: "Ты не сможешь". Обычно ей объясняли, что эти слова означают заботу, но каждый раз их звучание заставляло холодеть от страха и сворачиваться в комок от боли и стыда.

И девочка делала всё возможное и невозможное, чтобы смочь. И хотя каждый (даже самый простой) шаг ей давался с огромным трудом, она выросла и смогла всё: учёба, конкурсы, работа, дом, семья, положение в обществе... Ей было чем восхищать и удивлять окружающих.

Но однажды голос, предостерегавший её в этом мире от любых рисков и трудностей фразой "Ты не сможешь", смолк, как умолкает в своё время любое рождённое существо.

Однако пустота, тишина и растерянность продолжались недолго. У женщины изнутри с новой силой зазвучало гораздо более жестокое и озлобленное: "Ты не сможешь!" В этом внутреннем голосе не было уже ни капли заботы - только ехидство и злорадство, которому не было сил сопротивляться.

Теперь любое дело требовало ещё больше усердия и храбрости, чем раньше, ещё больше пугала возможность ошибки и неудачи, ещё больше женщина чувствовала себя потерянной и никчёмной. Нон-стоп в голове стучала мысль: "Ты не сможешь!" И вот однажды женщина не смогла...

Она остановилась, зажмурилась, сжала себя руками и пискнула: "Сдаюсь, я больше не могу". К её удивлению, небеса не разверзлись. Женщина приоткрыла глаза и огляделась, а вокруг, как ни в чем не бывало, шла всё та же жизнь, и никто не показывал на неё пальцем с возгласом: "Смотрите, она не смогла, позорище!"

В телефоне всё так же булькали уведомления сообщений с требованиями что-то срочно сделать. Женщина набрала в грудь побольше воздуха и написала: "Извините, я сейчас не могу". И ничего не произошло, суета просто, как волна от берега, отхлынула к тем, кто сейчас может.

Вдруг ей позвонила подруга, но женщина жалобно произнесла: "Извини, я сейчас не могу". Та вздохнула и ответила: "Да я и сама не могу.. Что у тебя случилось?" И по дороге домой их разговор согрел скованное страхом сердце.

Дома к женщине подбежали дети. Они наперебой стали просить денег, разблокировать сомнительные сайты, поиграть, наругать брата и сестру, помочь с уроками, приготовить ужин и написать несколько заявлений в школу. Женщина устало выдохнула: "Извините, я сейчас не могу". Дети притихли, удивлённо переглянулись и ретировались к себе в комнату, откуда послышалось, как старшая младшим объясняла задачу по математике.

Вошедшему было мужу, с порога обрушившему на женщину поток возмущения на начальство, дороги, погоду и правительство, женщина тоже тихо ответила: "Извини, я сейчас не могу". Он потрогал ей лоб и отправил спать, а с кухни спустя какое-то время донеслись голоса, звон посуды и вкусные запахи еды и кофе.

Женщина лежала, уютно укутавшись в любимое одеяло, и размышляла, как же так вышло, что мир не рухнул, когда она не смогла? И ведь не один раз, а ещё и ещё. В чем секрет?

Ей внезапно захотелось мороженого, и она не смогла устоять от соблазна пойти в магазин и прихватить лакомство и для домашних. На следующий день она не смогла работать, как обычно, и занялась тем, к чему всегда тайно тянулась. Потом она не смогла больше заставлять себя сидеть на месте, и начала отлучаться в поездки, забираясь всё дальше и дальше.

В итоге она не смогла больше запрещать себе любить и радоваться, и мир не забывал отвечать ей взаимностью𦹜?'~m