Выбор

Глава 1

Выбор

Мужчина неопределенного возраста неспешно прохаживался по большой комнате. Его руки были согнуты в локтях и вытянуты вперед. Открытые ладони были повернуты вверх, словно он торжественно нес что-то невидимое. Сделав несколько шагов, он аккуратно перекладывал содержимое одной ладони в другую, и производил рукой несколько движений вверх-вниз, как бы прикидывая вес. Затем он снова разворачивался и, теперь на обратной дороге, взвешивал что-то маленькое и практически невидимое уже на другой ладони. Последние несколько минут он проделывал эти странные движения, но впрочем, так могло происходить и последние несколько часов или даже дней, поскольку свидетелей этого не было. Надо сказать, что вокруг вообще было необыкновенно мало каких-либо предметов для такого огромного пространства. Да и само помещение было не самым обычным. Его дизайнер, очевидно, был заядлым минималистом, поскольку использовал только два цвета, правда, очень чистых: белый и зеленый. Белый был ослепителен, а зеленый – красив и ярок, как свежая листва. Помещение напоминало огромный ангар, по всей видимости, круглой формы. Вместо стен, от пола до потолка, было витражное остекление, причем по всей длине, без перемычек. Недалеко от бесконечного окна на зеленом полу стоял белый стул. Дальней стены видно не было, но это уже не удивляло. Мужчина по-прежнему проделывал те же самые движения: семь неспешных шагов в одну сторону, разворот, на обратной дороге, длиной в семь шагов, манипуляция с предметом в ладонях и снова разворот. Ему было, вероятно, от 35 до 50 лет. Правильное телосложение и отсутствие лишнего веса позволяли определять его возраст именно в этом диапазоне. В общем, не юноша, но и не старик. Одним словом, средний возраст. Белая, но не широкая рубаха до пола длиной, с мелким вьющимся рисунком зеленого цвета. Русые волосы, симпатичное лицо, большие голубые глаза с задорным «огоньком». Губы сомкнуты, но уголки слегка подняты в легкой усмешке. Было заметно, что он о чем-то размышляет и не может сделать окончательный выбор. Мысли его были обращены к предмету в руке, однако и предметом это назвать было сложно. Эта субстанция напоминала еще не рассеявшийся табачный дым в небольшом объеме, только с легкой подсветкой изнутри. По крайней мере, так это выглядело на расстоянии и другому описанию соответствовало бы еще меньше. В помещении также присутствовал звук, и даже человеку, не обладающему музыкальным слухом, было очевидно, что звучит мелодия песни, где есть слова «мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает».

В какой-то момент мужчина остановился, его брови поднялись наверх, а глаза слегка округлились, как будто на него откуда-то сверху снизошло озарение. Однако, в данном случае, озарение пришло, скорее изнутри. Стало понятно, что решение найдено. Мужчина свободной ладонью накрыл другую ладонь и с удовольствием от своей придумки произнес: «Так тому и быть, иди и работай!» Он разомкнул ладони. На одной из них находился Муравей, самый обыкновенный, черненький и с усиками. Мужчина осторожно подул на ладонь, крошечные усы пришли в движение, а через мгновение …

Муравей

Его жизнь началась в огромном мире, границы которого он не смог бы даже и представить. Да это было и ни к чему. Он видел, как вокруг него суетно кипит жизнь, частичкой которой он теперь является. Муравей бегло осматривался по сторонам, знакомясь с территорией. Вскоре к нему приблизился другой муравей, большего размера и с внушительными челюстями. Вместе с этим здоровяком к Муравью пришло понимание, что он что-то делает не так. Присмотревшись, наш герой понял, что суета вокруг него вовсе и не суета, а упорядоченное движение. Бесконечной лентой мимо пробегали муравьи, один за другим, в одном направлении. Чуть поодаль, с такой же непрерывностью, но уже в обратном направлении, двигались его собратья, но уже с грузом. У одних была индивидуальная ноша, у других групповая, в разы превосходящая по размерам, носильщиков. Муравей, по необъяснимому наитию, поспешил избавиться от некомфортного соседа с челюстями, и влился в поток незагруженных собратьев, но уже через несколько минут возвращался с поклажей по другой дороге. Так он стал полноправным членом муравьиного общества. С огромным трудом и с удивительным упорством, каждый день тысячи муравьев увеличивали свой дом и пополняли запасы. Неисчислимое множество разнообразных работ было направлено на улучшение жизни муравейника и его обитателей. Муравью некогда было задуматься над смыслом этих действий, потому что всегда находилось что-то неотложное и требующее непосредственного участия. Жизнь его товарищей была абсолютно аналогичной. Дни повторялись и сливались в такой же бесконечный бег, как и муравьиная лента. И он, и его собратья верили в светлое будущее и приближали его самоотверженной ежедневной работой. Работы было много, она не кончалась, но тем сладостнее должно было быть будущее, которое, откровенно говоря, тоже ближе не становилось. «Так на то оно и будущее!» - думали они, не отрываясь от работы, продолжая движение в бесконечно движущемся строю. Каждый день кто-нибудь из знакомых исчезал, а взамен ему появлялись новые товарищи. Строй не редел, а наоборот множился, и это позволяло смотреть в будущее еще увереннее. Наш Муравей не унывал, трудился от зари до зари, приближая момент всеобщего счастья. Так и шла его долгая тяжелая жизнь, изо дня в день. Так прошла неделя.

Недалеко от муравейника, на поляне, остановился черный джип. Дорогой, брутальный и до зависти, красивый. Обеспеченная семья приехала на пикник. Из машины вышли двое взрослых, мужчина и женщина, оба лет 35-и, и один ребенок, упитанный мальчик. Из открытых дверей басовито вываливалась музыка. Воздух вокруг наполнился шумом и неприятным запахом. Папа расстегнул рубашку, подставив солнышку свое «пузико», по размеру, примерно, восьмимесячное. На груди сверкал золотой, в пол-ладони, крест. Женщина выгружала из багажника многочисленные сумки и свертки. Мальчик сел на траву и стал разуваться. «Виталя, сынок, не снимай обувь, тут до нас стекла набили уже. Иди, я, тебе колбаски дам», - не поворачиваясь, сказала мать и продолжила разгрузку. «Оп-па, считай одно дело сделано! Не слушай мать, делай что хочешь, мы ж на природе», - вмешался отец и басовито засмеялся собственной шутке. Спустя некоторое время люди развели костер, и разлетающиеся искорки и густой дым, стали причинять неудобства обитателям муравьиного дома. Вскоре к подножию муравейника ветром стало приносить необычные для его жителей предметы: пакеты, пластиковые стаканчики, окурки и бумагу. Муравьи, исследуя необычные предметы, забирались на них десятками и сотнями, отвлекаясь от работы. Налетавший ветер продолжал гонять мусор по лесу и уносил исследователей на огромные расстояния. Многие вынужденные путешественники не возвращались никогда. Но были и приятные сюрпризы: фантик от конфеты с остатками шоколада. Группа муравьев, как по команде, бросилась на него и стала переносить мельчайшие частички в свои запасники. Среди них был и наш герой. Сладкий аромат конфеты призывал нарушить все мыслимые законы муравейника, и самому съесть эту амброзию. В борьбе воли с искушением победила воля. Стоик, да и только!

Прошло какое-то время, и обитатели муравейника вернулись к обычному укладу жизни, уже не отвлекаясь на множащийся мусор. Снова протоптанные дорожки наполнились пешеходами в одну сторону и носильщиками в другую. Надо уметь жить в любых условиях, и они умели. Вдруг, в стенку муравейника что-то сильно ударило, вызвав обрушения, потом скатилось вниз, и, все увидели, что это была еловая шишка. Не успела бригада ремонтников приступить к ликвидации последствий, как новый удар, и еще, и еще. Оказалось что, десятилетний мальчик заскучал и решил развлечься таким неожиданным и губительным, для муравьев, способом. Не меньше 20 снарядов попали в цель, и муравейник осыпался, открыв внутренние проходы. Всеобщая паника охватила шестиногих жителей. Восстановление не успевало за разрушением, да и силы были неравны. Но несчастья этим не ограничились. Мальчик поднял палку, с силой воткнул ее в муравейник, и принялся ворошить. Строение осыпалось с каждым движением. Палка проникала все глубже, и вскоре взору ребенка открылась муравьиная «детская» с белыми куколками будущих жителей. Они напоминали, укутанных в пеленки, новорожденных человеческих детей. Пацан в изумлении засмотрелся на них, прекратив разрушительные движения. Несколько смельчаков воспользовались этим, поднялись по палке до руки и укусили агрессора. Мальчик взвизгнул и ударом палки о дерево стряхнул защитников. «Ах, вот вы как! - обиделся Виталик. – Ну, подождите». Он проткнул палкой валявшийся неподалеку пакет, затем поджег его от зажигалки. Пакет разгорался, и капли расплавленного пластика падали на зеленую траву, убивая все живое на своем пути. Когда капли попадали на траву или листья, то испаряющаяся влага производила шипение. При попадании на муравьев никаких звуков слышно не было. Ребенка забавляла такая «охота», и он старался изо всех сил. Мальчик помогал себе второй рукой, чтобы палка не дрожала, а «снаряды» настигали своих жертв без промаха. Муравьи недолго корчились в кипящем пластике, и беззвучно умирали. Маленькие капли пота выступили на лбу ребенка. Он старался. Теперь «снаряды возмездия» летели прямо в «детскую». Очень точно и неотвратимо. Жизнь умирала не начавшись. Через несколько минут мама позвала мальчика кушать шашлык, он бросил горящий пакет на муравейник и с криком «Ур-р-р-р-а» заспешил на семейный пикник.

Утка

«А, это снова ты? Как быстро. Я тебя года через три ждал, - Мужчина в белом опять держал на ладони что-то едва заметное, - знаю-знаю, все знаю про тебя. Много работал, старался, хотел, как лучше. Устал? Да, видел я все. Нет, сделать ничего не мог. Потом объясню, а может, и сам поймешь. И то, что убежать не смог, тоже видел. Понимаю, что ты подольше мечтал пожить, понимаю. Хотел бы полететь? Это можно». Мужчина продолжал ходить в своем привычном стиле: семь шагов, разворот, семь шагов, разворот. Разговаривал он, не открывая рта, звук шел сам по себе. Голос стих и зазвучала музыка. Негромко, но очень объемно. Откуда шел звук, оставалось загадкой. Из всех мыслимых предметов интерьера в помещении, по-прежнему, был только стул. Белый стул на зеленом полу. «Летать, так летать, я им помашу рукой» - закончилась песня. «Хорошая песня, жизненная. А пусть так и будет, - зазвучало в помещении, - пробуй, летай». Эхо от его слов еще звучало, когда он подул на ладонь и …

Селезень кряквы, в меру упитанный и в самом расцвете сил, снижался над озером. Вечерело. Селезень знал себе цену, знал насколько он красиво смотрится в лучах заката, и представлял какое впечатление он производит на уток. Он заприметил их еще на подлете. Стая сидела на воде и готовилась ко сну. Он красиво зашел на посадку, проскользив на лапах, поднимая брызги. Утки подняли головы и невольно залюбовались незнакомцем. Что было в каждой клювастой голове неизвестно, но природу не обманешь. Селезню нравилось летать. Он делал это впервые, но ему казалось, что так было всегда. «Хорошо быть вольной птицей, - подумал он, - куда хочу туда и лечу. Где хочу, там и сплю. И дом строить не надо. Кря-со-та». Он приблизился к стае уток, остановился и кивнул головой. Стая ответила взаимностью. Это означало, что он принят, по крайней мере, на эту ночь. По мере знакомства и раскрепощения, завязался негромкий вечерний разговор. Одна симпатичная утица оказалась самой словоохотливой и поведала ему о местном житье-бытье. Выяснилось, что стая живет здесь уже давно и никуда не собирается улетать, хотя и может. Но не собирается. Но, вообще, может. Но живут здесь, потому как уж очень прелестно и лучше не придумать. Лично она планирует все, свои Богом данные 10 лет, именно тут, и прожить, а при хорошей жизни, а она именно такая, возможно, и более. Потом она рассказала, что это не просто озеро, а парковое озеро. Что здесь все сделано людьми для их блага, и нет никакой опасности для жизни, не то, что в дикой, а местами, дичайшей природе. По мнению самой коммуникабельной утки, выходило, что это и есть настоящий утиный рай.

Остальные утки уже спали, когда выглянула луна. Она проложила серебристую дорожку по воде, да так красиво, что Селезню показалось, что даже вода стала теплее. Он захотел немедленно выплыть на свет и показаться во всей красе в очередной раз. «Хороших впечатлений много не бывает», - это он знал наверняка. Правда, не знал, откуда он это знал. Селезень уже вытянул шею и встряхнул своей красивой изумрудно-зеленой головой, расправил отливающие серебром крылья и … на его собственную серебристую лунную дорожку выплыл элегантный изящный и, просто, сногсшибательный черный лебедь. Ярко-желтый клюв Селезня раскрылся в изумлении, сам он замер в каком-то неуклюжем и смешном положении, оглушенный невозможностью конкурировать с такой грацией. Лишь спустя несколько мгновений к нему вернулся дар речи. Он, наконец-то, со звонким щелчком захлопнул свой клюв, чтобы сразу завистливо открыть его в жалобной скороговорке: «Вот бы мне бы. Я бы, тогда бы. У него вон как, а у меня? Он же, вот какой. Ух, если б я мог, я бы тоже. Эх!» На последнем слове он так обреченно и глубоко выдохнул, что разговорчивая соседка, поторопилась его успокоить. Она сказала ему несколько банальных фраз о разных судьбах, но видя, что они не оказывают нужного воздействия, поскольку Селезень не дышал, перешла к крайней мере. «Тогда слушай страшную историю, которую я слышала от старой одноглазой чайки, а уж она-то, повидала на своем веку», - рассказчица настолько понизила голос, что начала шипеть. «Откуда здесь чайки? Разве здесь есть море или океан?», - Селезень задышал. Он понемногу приходил в себя от увиденного.

- Да нет же, глупыш. Какой океан? Гораздо лучше. Здесь есть полигон ТэБэО.

- А что это такое?

- Ну ты даешь! Не знать таких важных вещей. Это же, это, ну когда, ну, в общем, это очень круто. Я забыла, но ты мне верь. И не сбивай меня. Так тебе рассказывать историю?

Утка демонстративно зевнула и сделала вид, что собирается спрятать голову под крыло. Селезню совсем не улыбалось остаться наедине со своим шоком от лебединой красоты. Он поспешно закивал головой, и приготовился услышать жуткую жуть от соседки. Утка была довольна реакцией на свой «концерт», и приступила к истории незамедлительно.

«Много лет назад на этом озере жила красивая пара лебедей. Влюблены они были друг в друга до невозможности. И днем и ночью, и даже в другое время суток, они всегда были вместе. И кормились, и спали, и даже с людьми фотографировались вместе и только вместе. И было так много лет, и молва об этой паре гремела по всему миру, а возможно, и в соседнем районе, на другом озере. Все молодожены приходили к этим лебедям в надежде сфотографироваться на память, и некоторым это удавалось. И было это счастье долгим, и не было бы ему конца, как если бы в одну ночь жуткую, люди жестокие да бессердечные не убили нашу лебедушку. Убили и съели, ироды окаянные», - рассказчица затихла, чтобы убедиться в произведенном, последней фразой, эффекте. Про иродов Селезень знал, столько же, как и про ТэБэО, но решил не перебивать рассказчицу вопросами. Голова у Селезня была небольшая, и сейчас все место в ней было занято словами «убили и съели». Он судорожно сглотнул и хрипло попросил продолжать рассказ. Утка была довольна покорностью слушателя и продолжила. «Оставшийся из пары лебедь не находил себе места. Каждый день он бороздил озеро и вдоль и поперек в поисках своей возлюбленной, но не находил ее. Он перестал есть и спать, силы оставили его. Он уже не мог плавать, и все время проводил на берегу. Некогда красивая шея бессильно лежала на крыле. Он отказывался от общения и помощи. Просто лежал и лежал. Через два месяца он умер. У каждого своя судьба, и тебе, селезню, не надо завидовать лебедям. Живи своей жизнью и радуйся, как тебе повезло, что ты оказался на нашем озере», - утка от усталости уронила голову на крыло и сразу уснула. Селезень вновь взглянул на лунную дорожку. Красивый лебедь медленно плыл по «серебру». «Очень красивый, зараза, очень. Но слабый. Хорошо, что я не такой», - подумал Селезень и мысленно поблагодарил Бога за судьбу. Чтобы немного успокоиться, он стал думать о загадочном «ТэБэО». Ему казалось, что это нечто большое, даже необъятное и светлое, а может и вкусное. С этими мыслями Селезень уснул.

Уже три месяца как Селезень жил на парковом озере. Его все устраивало, то есть абсолютно. Каждый день к озеру приходили люди и кормили его обитателей кто хлебом, кто печеньем или сушками. Один раз даже пирожными. Поначалу Селезень ежедневно по утрам взлетал над озером и, набирая высоту, осматривал окрестности. Он думал, что через какое-то время, возможно, сменит место жительства, а может и вовсе отправится путешествовать. Однако вскоре такие мысли покинули его. Он перестал подниматься в воздух, раздобрел и размяк. Летать стало лень, да и тяжело. Даже нырять под воду не было никакой необходимости. Еды было так много, что у всей стаи для нее не хватало места в желудках. Размякший хлеб просто плавал по поверхности, и ветер прибивал кусочки к берегу, где по ночам их подъедали гадкие крысы.

Пес

«Да что ж такое-то? Не меньше десяти лет ты должен был прожить, а ты снова здесь! Как же так?», - Мужчина, с неограниченными возможностями, резко встал со стула, опрокинув его на спинку. Он был заметно раздосадован. Губы поджаты, глаза прищурены, взгляд внимательный и строгий. На его левой ладони снова было нечто легкое и светящееся. Он пристально смотрел на ладонь и хмурился. Спустя несколько секунд он продолжил свои мысли вслух: «Тебе показалось, что это рай? С чего ты взял? Еды много? Ну-ну, понятно. Да как же я в твою зеленую бестолковую голову вобью, что эта еда не для вас. Вреден вам хлеб, не должны вы им питаться. И что, что кормят? А вы и рады. Не рассчитаны ваши желудки на такую еду, ясно тебе это? А-а, теперь ясно. Другую еду я для вас придумал, и добывать вы ее должны в труде. А что люди? Да может и не знают они, ну или не все знают. А может и знают, да все равно делают. По-разному бывает, за всем не уследишь». Он помолчал некоторое время, задумчиво взял себя за подбородок, и продолжил: «Наотдыхался? И? Поближе к людям хочешь! Так. Послушать, да поучиться? Ну, хорошо, пусть так и будет! Лет через пятнадцать увидимся, и ты мне все расскажешь». Мужчина как-то невесело выдохнул, а сам подумал: «Человек собаке друг, это знают все вокруг. Ну-ну».

Старая «шестерка» двигалась в сторону области. Граница города оставалась за спиной в десяти километрах. Водитель, молодой человек лет 30, свернул вправо и выехал на грунтовку, с обеих сторон которой был сосновый лес. Проехав еще метров триста, он резко остановил машину и вышел. Попытался закурить, получилось не сразу. Зажигалка не срабатывала, сигарета сильно подрагивала, и прикурить не получалось. Он со злостью выплюнул сигарету, убрал зажигалку, залез своей пятерней в густые волосы и крепко сжал. Замычал от боли, отпустил. Сунул обе руки в карманы брюк, вытащил, снова сунул. Нервничал. Внутренне разговаривая, он периодически качал головой из стороны в сторону, как бы давая самому себе отрицательный ответ на тревожащий его вопрос. Он подошел к машине и открыл заднюю дверку: «Ну, выходи». На дорогу радостно выпрыгнул шестимесячный щенок, озорной и лопоухий. Это был мальчик, помесь лабрадора и какой-то дворняги, «лабрадвор», как его шутливо и любя называли хозяева.

Хозяева это вот этот водитель Сергей, его жена Ольга и их дочка Ирина, девяти лет от роду. Это именно она год назад прочитала рассказ «Каштанка» и начала мечтать о собаке. Неистово мечтать о своей собственной собаке. Родители были не против, но были два обстоятельства. Во-первых, ребенок есть ребенок, и его желания быстро меняются. Но когда спустя несколько месяцев мечта не только не угасла, но и усилилась многократно, родители поняли, что это серьезно. А если учесть, что все окрестные дворняги были поглажены и накормлены Ирочкой, а весь альбом был изрисован на тему «Как я гуляю с собакой», то родители приступили к решению второго обстоятельства. Дело в том, что они жили на съемной квартире. В день передачи денег собственнице квартиры за очередной месяц проживания, Ольга спросила разрешения завести собаку, и, пообещав идеальную чистоту и порядок, неожиданно быстро получила «добро». У собственницы было замечательное настроение. Жильцы платили исправно, а также не забыли про ее день рождения, случившийся пару недель назад. Так что сегодня вместе с «конвертом за квартиру» подарили коробку шоколадных конфет. Вскоре в квартире появился «лабрадвор» Каштан, добавляя счастья и любви в эту дружную семью. Счастье длилось полгода. Мужу стали задерживать зарплату, и последние два месяца деньги за квартиру Ольга отдавала на два-три дня позже установленной даты. Владелица квартиры занервничала, пару раз приходила с проверками и не найдя никаких поводов придраться уходила. А в последний раз просто сообщила Ольге, что в ее квартире не должно быть собаки. Уговоры и даже слезы не подействовали, а лишь наоборот усилили раздражение. Срок устранения «недостатка» был определен в два дня. В первый день муж был на работе, Ирина в школе, и Ольга весь день просидела на телефоне в попытке пристроить собаку в добрые руки. Питомники и знакомые по разным причинам отказали в помощи, соцсети тоже не сработали. Утром крайнего дня Ольгин муж вернулся с работы, и, услышав печальную историю, включился в ее решение. Результат был такой же, как и у Ольги. Жена сообщила, что звонила хозяйка и предупредила, что вечером придет проверять, как решена проблема с собакой. Ольга плакала сидя за кухонным столом, Сергей пил крепкий чай и тяжело дышал. Оставался час до прихода из школы дочки.

В лесу было тихо, и даже шум от дороги, сюда совсем не долетал. Сергей присел на корточки и Каштан сразу же уткнулся мокрым носом в его ладони. Хвост вращался как пропеллер, передавая вибрации на все собачье тело. Сергей гладил пса ото лба к носу, как бы прикрывая глаза. Ему не хотелось, чтобы Каштан видел, как слезы текут по щекам хозяина. Собака почувствовала волнение и начала поскуливать. Сергей понял, что не сможет это выдержать, резко встал и подошел к машине. Достал из кармана ручку, пятисотрублевку и написал на ней: «Это Каштан. Он очень хороший. Возьмите его себе. Спасибо. Простите нас». Плотно свернув банкноту, Сергей заправил ее в пряжку ошейника. Каштан встал на задние лапы и уперся передними в колени хозяину, ожидая игры, команды или легкого потрепывания. Хвост продолжал выписывать кренделя в воздухе. Сергей встал на колено, прижал к себе пса и чмокнул его в лоб. «Сидеть!» - смахнув слезы, молодой мужчина быстро сел в машину, развернулся и уехал.

С тех пор в жизни Каштана произошло много событий, в основном малоприятных. Через несколько дней он самостоятельно вернулся в город, где и началась новая бродяжья жизнь брошенной собаки. Ко всему привыкают, и он привык чутко спать, редко есть, быстро убегать. Но не сразу. В течение нескольких месяцев он дважды побывал в собачьих питомниках. В первом едва выжил, благодаря чуду. Их держали в темном помещении, давали только воду раз в два дня. Помещение было поделено на две части металлической сеткой. Во второй половине помещения был холодильник, и туда складывали тех, кто не проснулся в первой половине. Каштан прожил там всего несколько дней, но здорово ослаб. Ему повезло. Пришли какие-то люди, много людей, некоторые были в красивой форме. Они открыли все двери, и свежий воздух несколько приободрил пленников. И все же многие из них даже не смогли подняться. Эти люди не были злыми, но натерпевшийся пес не стал рисковать и «под шумок» сбежал. Через несколько недель его поймали во второй раз. В этом питомнике было лучше, тут хотя бы кормили. Потом ему сделали укол, и еще что-то. Вскоре Каштан опять оказался на улице, а когда в луже увидел свое отражение, то обнаружил непонятный желтый кругляш на левом ухе. Красивый. Каштан надеялся найти своих прежних хозяев, потому как с ними его жизнь была самая замечательная. Он полагал, что его просто потеряли, но теперь тоже ищут. Пес бродил по улицам и дворам в поисках еды, тщательно принюхиваясь, чтобы не упустить и малейшую возможность пропитания. Среди прочих запахов он выискивал тот самый хозяйский запах, особенно девочку, которая больше других проводила с ним времени и называла его «моя собака». Поиск пока проходил безуспешно.

В один из дней ему крупно повезло. Какая-то сердобольная старушка решила покормить голубей и высыпала на канализационный люк много человеческой еды. Голуби, конечно, тоже бывают быстрыми, но не в этот раз. Несмотря на свой еще подростковый возраст, Каштан уже стал бывалым бродягой и уступать еду птицам это уж «извини-подвинься». Не на того напали. Плотно перекусив бабкиной стряпней, и находясь в прекрасном расположении духа, молодой пес стал подыскивать местечко для отдыха. В этот момент его внимание привлекла девочка, очень похожая на бывшую хозяйку. К сожалению, это была не она, и все же Каштан заинтересованно подошел ближе. Девочка бросала небольшой резиновый мяч с нарисованным на боку грибом своему отцу, а тот бросал его обратно. Пес присел неподалеку и с удовольствием наблюдал за игрой, вспоминая свою прошлую жизнь. В какой-то момент мяч отскочил в его сторону и, немного не докатившись, остановился. Каштан любопытно поднял голову. Девочка подбежала за мячом, но заметив собаку, опасливо остановилась. Пес наклонил голову вправо, потом влево, наблюдая за девочкой. Девочка сделала тоже самое, как бы передразнивая собаку. Приятные воспоминания окатили душу собаки теплом. Каштан поднялся, подошел к мячу, взял его в зубы, сделал несколько шагов в сторону девочки и аккуратно положил мяч на траву. Папа девочки оценил собачью смышленость и решил убедиться, что это не случайно. Он подошел, взял мяч и бросил его за спину Каштану. Теперь отец и дочь стояли рядом и смотрели на собаку, ожидая от нее ответных действий. Пес развернулся, взял мяч и, не доходя до людей пару метров, положил его на траву. Девочка засмеялась. Люди поняли, что пес умный, а собаке стало понятно, что люди не злые. Знакомство было приятным, причем обоюдно. Теперь девочка бросала мяч, Каштан азартно бежал за ним и приносил назад. Девочка заливалась смехом, папа улыбался, стоя поодаль, пес вилял хвостом в предвкушении новой семьи. Поскольку девочка бросала мяч недалеко, то Каштану не хватало этого расстояния для полного выражения своей радости, и он делал пару кругов вокруг этих замечательных людей, и только потом отдавал мяч. Девочка попросила бросить мяч подальше своего отца, которому тоже был интересен подобный эксперимент: принесет или заиграется и забудет? Мужчина забросил мяч до конца газона и сам потерял его из вида, но умная собака сорвалась с места, и через несколько секунд мяч лежал у ног довольного экспериментатора. Отец девочки протянул руку к Каштану, тот послушно опустил голову и сделал два шага навстречу. Большая сильная рука сначала погладила пса по голове, потом почесала за ухом, сопровождая все это приятнозвучащими словами. Девочка подбежала, присела и обняла собаку за шею. Пес был на седьмом небе от счастья. Сколько месяцев он скучал по чему-то подобному, ждал и верил. И вот сбылось. Он готов был на любой подвиг ради этих людей. Дочь попросила отца бросить мяч еще дальше и звонко рассмеялась. Папа постарался, и мяч перелетел газон, ударился об асфальтовую дорожку и, отскочив, закатился в высокие кусты. Каштан с превеликим счастьем и радостным рвением бросился за мячом. У кустов мяча не было, и пес вошел в заросли и вышел с другой стороны. За кустами был покатый газон, упиравшийся в унылый пустырь. Мяч скатился по газону и лежал у бордюра.

С другой стороны пустыря стояли два человека, курили и негромко разговаривали. Мужчина что-то увлеченно рассказывал женщине, размашисто жестикулируя. Женщина соглашалась, кивая головой. В руках у обоих были поводки, на другом конце которых сидели два красивых мускулистых американских пит-буля. Мужчина заметил бегущую по газону дворнягу, взял своего пит-буля за ошейник и отстегнул карабин. «Не веришь? Показать?», - он повернулся к собеседнице. Та улыбнулась и пожала, в нерешительности, плечами. «Ну смотри. Грей! Грей, фас!», - он подтолкнул свою собаку вперед, по направлению жертвы.

Каштан подбежал к мячу и бережно взял его в зубы. Разворачиваясь, он заметил бегущего к нему «атлета», и даже успел пару раз приветливо махнуть хвостом…

Окровавленный мячик с нарисованным грибком катился по пустырю. Игра закончилась. Навсегда.

Клен

Мужчина в длинной рубашке глубоко и резко вздохнул. Люди так делают, когда неожиданно узнают неприятную новость. Новость была шокирующей, а главное, окончательно разочаровывающей. Он резко закрыл лицо ладонями, и, через секунду, с силой прижав их, провел по лицу и опустил руки вниз. Возможно, именно эта секунда длилась целую вечность. Слеза сорвалась со щеки, и, превратившись в кроваво-красный рубин, ударилась о зеленый пол. Раздался строгий голос: «Ничего не рассказывай, мне все известно, просто скажи, кем ты хочешь стать? Не может быть! Ты уверен? Хорошо. Пусть так и будет!» Властитель резко хлопнул в ладоши, словно пытаясь убить надоедливого комара. Но нет, это было не для комаров. Импульс страшной силы, порожденный этим хлопком, прошел вокруг Земли. Его мощь была неописуема, но не слепа в своем действии, а, исключительно, избирательна. Исчез только один вид живых существ, так, как будто его никогда и не было. Никогда!

Мужчина уходил вглубь помещения. На зеленом полу остался лежать, раздавленный и переломанный гигантским давлением, белый стул. Вернее, то, что от него осталось. По удаляющемуся силуэту можно было сказать, что это очень пожилой уставший человек. Низко опущенная голова и покатые плечи, медленная и тяжелая поступь говорили о большом потрясении или крупной неудаче. Пройденный путь по зеленому полу был отмечен редкими красными точками.

На залитой осенним солнцем поляне рос красивый клен. В его корнях копошились муравьи, обустраивая свой новый, совсем еще маленький, дом. В небе показалась стая уток, стремящаяся в теплые края. Молодой пес играл на поляне, и, подпрыгивая, хватал падающие кленовые листья, а приземлившись, как угорелый, носился по кругу, взметая уже упавшую листву. Клен, сбрасывал лишнее «золото» и наблюдал за всем происходящим, одобрительно покачивая ветвями. Может быть, он закрывался от заходящего солнца, а может увлеченно играл с молодой собакой. Все и все были на своих местах. Наступал вечер и благодать.

18.09.2019