Вязанка историй

Аз есмь

Всё началось с того, что у меня закончилась прана. Ни тебе по мультивселенной не погулять, ни пару-тройку экспериментов в четырёхмерном пространстве не устроить. Сидеть и ждать, пока внутреннее солнце выработает хоть какой-то заряд слишком долго, так что это не выход. Нирвана даже богам даётся не просто за красивые чакры. Ах да, забыл представиться, Астер, бог. Пока без пафоса и с маленькой буквы, но мы это исправим.

Осталось дело за малым: успеть склепать на коленке мирок средней степени паршивости где-то за… Сколько там? А, нашёл, шесть дней. Заказчик обещал щедро отсыпать на прана-счёт за эту работёнку. Вот только сроки, м-да. Ещё бы найти мануал по созданию мира, не мог же я его выкинуть вместе с дипломом о высшем божественном образовании.

Вообще, не доводилось работать с такими масштабными проектами, обычно на аутсорсе физические движки для вселенных пишу, ибо старшим богам некогда такой мелочёвкой заниматься, у них бизнес покруче. Эх, мне бы тысяч пять пламенно верующих. Да что там пять тысяч, от десяти хоть как-то храм посещающих тоже не откажусь. А где, собственно, мой мануал по созданию миров? Нашёлся, как раз неподалёку от чёрной дыры, что я пару миллионов лет назад под мусорку приспособил. Решено: как только допилю мир, сделаю уборку в домашнем измерении. Хотя.… Тут только Большой Взрыв поможет. Что ж, за работу и да поможет мне. Ах да, бог тут я. Ладно, как там учили в академии: медленный выдох (мысленный естественно) и…

АЗ ЕСМЬ

День 1

Начнём наше представление. Выхожу в Бездну (это вроде среды для программирования, только на других принципах), создаю базовое пространство. Время пока рано подключать, в запасе всего шесть дней, если помните. Сначала откроем мануал, и посмотрим, с чего советует начать автор данного труда. Кто там у нас это написал? Да ладно, Адонай. Серьёзный дядька, но вот стиль изложения у него весьма специфичный. Весь такой возвышенно-туманный.

Ничего, разберёмся. «Ничего», к слову, является синонимом моего прогресса на данный момент, надо исправлять. О, вначале рекомендуют сотворить небо и землю. А как же Взрыв, как же энергия и физические законы? Я, конечно, не эксперт в этом деле, но обычно с них принято начинать. Ладно, не думаю, что заказчик будет придираться к таким мелочам.

Итак, передо мной раскинулась бескрайняя равнина. Ну, или не совсем бескрайняя, тут как посмотреть. Пару миллионов кэмэ в диаметре. В принципе хватит. Огромный блин из твёрдых и не очень горных пород получился, если быть честным. А над ним небо, чёрное как та дыра, куда меня засунут, если ничего не придумаю. Но не время отвлекаться, тут работы ещё непочатый край.

Дальше написано про дух божий, бла-бла-бла, носился над водой. О, вода, отличная идея. Красиво рисую моря реки и озёра на своём блине, оглядываюсь. Твою же квантовую механику. И вот куда оно стекает? Ладно, позже с водой разберусь. Дальше свет: день, ночь, вечер, все дела. Ну, это проще простого. Правда, пришлось запустить солнце летать по странной орбите, огибая блин с двух сторон, но это мелочи жизни, главное, что работает. «И увидел Он, что это хорошо». Ещё бы клиент так же думал.

День 2

«И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. [И стало так.] И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью». Вот, другое дело. Сразу бы так. Теперь реки и моря стекают не абы куда, а в один огромный океан. Я бы даже сказал, безразмерный. Тут даже и возможность расширения предусмотрена. Так заказчику и скажу, если ему тверди мало будет.

Правда, неясен один момент. Почему Адонай называет твердь небом в своём труде? По-хорошему следовало бы разобраться, но сра…, пардон, сроки горят. Мне и так воды налить повторно пришлось. Пойду помедитирую, что ли.

День 3

Зелень. Трава, растения, деревца всякие. Казалось бы, зачем на это тратить целый день. Что может пойти не так? А я вам отвечу: всё. Начнём с одного простого факта: растения должны находиться в замкнутой системе. А у меня что? Правильно, небо, уходящее в бесконечность. Поэтому вернулся к прошлой главе и внимательно перечитал. Угу, теперь ясно, что делать с твердью. Небесный свод. Авиаторы этого мира будут материться, конечно, если доживут до удивительных открытий о своей космологии. Но, с другой стороны, зачем им космосы всякие, когда у них целый океан, я бы даже сказал океанище под рукой. Далеко не отплывёшь, опять же, купол, но какой вид, какой вид. Да, по сравнению с классической, система так себе, зато какое элегантное и не затратное решение. Растения эти, к тому же. «И увидел Бог, что это хорошо». В моём случае надо проще выразиться. И увидел он, что и так работает, а день уже закончился.

День 4

Запустил Луну ночью, солнце у меня уже было, не в темноте же работать. Звёзд по своему дизайнерскому куполу натыкал. Ничего интересного, в общем. Кроме, разве что, того факта, что звёзды пришлось существенно уменьшить, ибо был риск спалить к чертям всю растительность. Да и сами светила на куполе разместить. Вернее, теперь уже на сфере. А что, удобно: сфера крутится, день с ночью меняются, все довольны. Луна, конечно, одной стороной повёрнута, но кого это волновать будет, я вас умоляю.

День 5

Клепаю живность всякую. И рыб морских и птиц и всякого зверя, как говорится. С наземными обитателями вроде всё по плану. Бегают, жрут друг друга, размножаются, землю удобряют. Но вот пернатые. Эти сумасшедшие создания то постоянно бились о небесную твердь, то близко подлетали к солнцу и сгорали, живописно опадая подгоревшим шашлыком на головы других обитателей местного Эдема.

Методом проб и ошибок получилось ограничить высоту их полёта подрезанием крыльев. Но всплыла проблема с горизонтальным ограничением дальности, будь неладен этот шар. Посидел, помедитировал. В итоге придумал интересный ход, внутренний компас называется. Суть в том, что на определённом удалении любители помахать крыльями сами стремились развернуться в сторону моего блинчика. Все довольны. Надеюсь.

Чтобы как-то унять негодование из-за провала с птицами, создал огромного хомяка и, поставив на него сушу, заставил плыть, что выглядит довольно забавно со стороны. Потом подумал, что не впишется в концепцию, но заметил, что своими мощными гребками животинка создаёт приливно-отливные движения волн и оставил.

День 6

Сегодня заключительный день. По инструкции нужно создавать разумных, но заказчик пожелал сделать это сам, жду его к полудню, попутно листаю мануал. Дошёл уже до примечаний автора и примеров с описанием работы Адонай. И тут открылось страшное…

Оказывается, это всё были метафоры. Вот подстава. Он всё делал по науке с Большим взрывом и прочими нужными вещами. Чёрт. Но переделывать поздно, время не отмотаешь, оно с начала сотворения отсчитывается. И как я в глаза клиенту буду смотреть? Хоть бы до тотемного духа не понизили.

Вот он, момент истины. С громом, молнией и фанфарами является мой клиент. И начинает бешено носиться вокруг и всё осматривать, щупать, нюхать, в общем, пробует оценить продукт. Так, летит ко мне. Пожелайте мне удачи, господа.

Я в шоке, в неописуемом шоке. Ему.… Понравилось! Похвалил за изобретательность, особенно когда узнал про решение с птицами. Оказывается я не дурак, который даже по мануалу ничего сделать нормально не может, а творческий бог со своим нешаблонным видением. На радостях заказчик отсыпал даже больше праны, чем договаривались, ещё раз отметил мой творческий подход и умчался творить «по образу и подобию».

Единственный момент, хомяка пришлось заменить черепахой, но что поделать, клиент всегда прав.

Алхимик

Алхимия – не зельеварение. Не только оно. Алхимик может быть зельеваром, зельевар же алхимиком – никогда. И тут дело не в самолюбии алхимиков (все мы не без греха), а скорее в масштабах специальностей. Для сравнения можно взять строителя и архитектора. Изготовление всяческих эликсиров – узкая специальность, алхимия – поле для раскрытия творческих возможностей.

Польза моего ремесла для всех и каждого несомненна, с древнейших времён наша славная гильдия трудится, не покладая рук и, не гася печей. Тысячи лет наши знания и навыки служат на пользу людей. Да, быть частью этого большого, необъятного потока приятно. Талант живёт, только когда проявлен; когда дремлет же – угасает. С малых лет каждый из нас, наделённых даром, несёт на себе ответственность за благополучие всех, кто обратится за помощью.

И задачи бывают самые разные. Это пугает и вдохновляет одновременно. Каждый случай уникален, нет повторяющихся запросов. Вернее, запросы-то как раз почти все одинаковые. Но за ними обычно стоит тонна невысказанных проблем, которые должен решить или, на крайний случай помочь пережить, новый состав. Быть хорошим алхимиком – это в том числе научиться понимать людей без слов. И поэтому даже два идентичных зелья должны быть сварены неуловимо по-разному. Это придаст им уникальности, позволит лучше нивелировать нюансы определённой проблемы. Может, поэтому я и мои коллеги по цеху часто мечтаем, что приближены к волшебству?

Вот в чём сила и художественность этой благородной профессии. Её мощь – быть искусством в обыденном, каждый раз неповторимым. Невоспроизводимым, как сама жизнь. И плевать, что большая часть страждущих, коих притянул дымок от реагентов, никогда не оценит по достоинству полученное. Это не важно, понимаешь? Мне достаточно чувствовать это колоссальное влияние на мир через эффект собственных творений. Каскад их, как кости домино, запускает цепочки причинно-следственных связей, уходящих в бесконечность. Есть мнение, что изделия алхимиков способны косвенно влиять даже на внутренний мир. Только тсс, я вам этого не говорил.

А процесс, ах процесс. Когда каждый раз по-новому открываешь для себя привычные элементы или впервые используешь незнакомые. Испытываю просто дикий восторг, занимаясь своим любимым делом. А уж когда ресурсов хватает на долгожданные эксперименты. Тогда вообще, будто крылья прорастают. Но не стоит забывать и о Работе. О Великом Делании, суть которого не в создании философского камня, а скорее в постижении вечного через свой ежедневный труд во благо ближних.

Есть, конечно, и мрачная сторона у моего любимого дела. Всяческие шарлатаны и подлецы, порочащие древнее искусство. Те, кто своими рецептами губил не только судьбы, но иногда и жизни. Те, кто своими руками вместо целебного снадобья вручает отраву. Таким и чай лучше не доверять заваривать, а то всякое бывало. Ну, не будем о грустном. Ты, кажется, спрашивал, насколько хорошо награждается труд.

Когда творишь от чистого сердца, каждая мелочь награждает тебя: и запах сушёной совсем непримечательной травки, и лёгкий пар от котла, и перетирание смеси в ступке. Вот именно это ощущение полёта от процесса должно стать твоим компасом, если вдруг вознамеришься войти в наши ряды. Ориентируясь по уровню восторга, можно создать свой первый Шедевр. То, чем каждый уважающий себя алхимик гордится. А потом, с опытом, из-под его рук появляется следующий. Разве это не чистое наслаждение, суметь в малой доле, хотя бы через одного человека, осчастливить мир. А иначе, зачем нужны Шедевры? И только от тебя зависит, как часто они будут рождаться на свет.

Что, ты о деньгах? Ну, не жалуюсь.

Ладно, мне пора, а то соус передержу. Приятного аппетита.

Блюз в пустоте

Тяжёлый крейсер прорыва «Гамбит», переоборудованный под многофункциональное исследовательское судно, бороздил ледяные просторы галактики уже третье десятилетие подряд. Его управляющий ИИ «Гроссмейстер», выполнял свою задачу прилежно и со всем возможным тщанием, как и подобает машине. По всей видимости, этому невольнику вшитых инструкций предстоит путешествие сравнимое по длительности с возрастом старушки-Земли. Окраины рукава, в котором проходила разведывательная миссия, всё ещё оставались слабо изучены, несмотря на обильные вливания бюджета в проект по освоению периферии Млечного Пути. Потому и плывёт в абсолютной тишине вакуума гигант с композитной чешуёй и плазменным сердцем, периодически подставляя носовые обтекатели звёздному ветру.

Задачу перед Гроссмейстером поставили масштабную и расплывчатую: поиск любых признаков обитаемости. Программировавшим цифрового умника приматам не терпелось найти кого-то с такой же неуёмной тягой к экспансии или убедиться, наконец, в собственной исключительности. Формулировку приказа можно было трактовать достаточно широко: интерес представляли как углеродные формы жизни на экзопланетах, так и следы техногенных катастроф, космический мусор искусственного происхождения и много что ещё.

Сканеры и датчики пустотного скитальца работали без устали, как и его аналитический блок, что перебирал бесконечные массивы данных, стремясь выполнить возложенную на него миссию со всем своим двоичным прилежанием. Движение от одного водородно-гелиевого шара к другому, проверка шариков из твёрдых пород, кружащих хороводы вокруг горячих старших братьев – рутина поиска следов разума. В бортовой самописец отправился очередной годовой отчёт, содержащий составленные карты, проложенные маршруты, отметки об аномалиях и потенциально полезных объектах. Не было лишь одного – искомых признаков жизни. ИИ уже начал рассчитывать наименее энергозатратный маршрут для выхода из гелиосферы местного светила, как произошло событие, определённо разбавившее бесконечную рутину просеивания космоса мелким ситом.

Система имела всего четыре планеты, лишь одна из которых являлась потенциальной целью для изучения. Из оставшихся одна находилась слишком близко к своей звезде, а ещё две оказались гордыми представителями семейства газовых гигантов. Так бы эти массивные ребята и остались без внимания, если бы не странный сигнал-возмущение от спутника самого дальнего из них. Декодировать данное послание не удалось, однако Гроссмейстер чётко выделил искусственную форму инфо-пакета и следы чего-то, что расценил как модуляцию. А модуляция значила лишь одно – у отправляющего лучи добра объекта есть либо подобие извилин, либо создатель.

Затруднения же у бедного компьютера вызвала физическая природа данной посылки. Первичный анализ выявил помимо привычной электромагнитной ещё и гравитационную составляющую. ИИ верно оценил обстановку и поставил вопросу изучения данного феномена максимальный приоритет, выше которого только сохранение корабля и собственного ядра. Никто не любит терять ресурсы, люди, спроектировавшие «Гамбит» тоже не страдали щедростью, поэтому встроили в его «мозг» своеобразный инстинкт самосохранения. Однако угроза от источника «интересных» волн была расценена как незначительная, и поэтому неживой капитан выдал команду на сближение. Команда, в лице маршевых и маневровых двигателей повиновалась воле непосредственного начальства.

На подлёте к космическому телу под кодовым номером Dm-F-Am-G-2X (тот самый естественный спутник) бывший крейсер поймал своими сенсорами нечто, выходящее за рамки заложенных алгоритмов распознавания и классификации. Все вычислительные мощности гениального синтетического разума пасовали перед обнаруженным, выдавая каскад ошибок. Дабы устранить даже теоретическую возможность отказа систем, Гроссмейстеру пришлось выделить отдельный кластер памяти и создать новый класс для Того Самого Объекта.

Будь на его месте живой пилот, он имел бы все шансы удивиться до состояния непреходящего шока. Источник структурированного сигнала был биологического происхождения. И просто колоссальных размеров. Своими габаритами неведомое нечто бросало вызов одной половине законов физики, вторую просто нагло игнорируя. Согласно логике и здравому смыслу вытянутое образование порядка пятисот километров в длину и двадцати-двадцати пяти в диаметре не могло существовать. Однако оно существовало. И в своеобразной манере пыталось общаться с кораблём.

По мере приближения и обследования неконтактными методами ИИ выяснял всё больше подробностей об объекте: его массу, плотность, излучаемые поля и прочие показатели. К папкам с однообразными отчётами добавилась ещё одна, новая. Впервые за два с лишним десятилетия с пометкой «ОК/БОПР», что значило «обнаружение и контакт/биологический объект потенциально разумный. Но важность происходящего события никак не трогала машинный разум, тот просто выполнял свою работу.

Отклик от БОПРа тоже имелся в наличии. Чем меньше оставалось пространства между огромной «кукурузой» и Гамбитом, и чем активнее тот облизывал своими сканерами поверхность последней, тем чаще и плотнее приходили посылки, подобные самой первой. Они практически ничем не отличались друг от друга, и потому бесстрастный двоичный разум расценил пачки импульсов как универсальную основу, начав дешифровку на основе меняющихся промежутков между ними, подобно принципу азбуки Морзе. Однако данная гипотеза была отвергнута после более длительного анализа, так как вычленить минимальный смысл из посланий гигантского початка не удалось даже на трёх четвертях вычислительной мощности. Угрозы или агрессии от «подопытного» Гроссмейстер не ощущал, поэтому перешёл уже к контактным методам изучения.

На посланные зонды «космический огурец» отреагировал всё тем же сигналом, но в чуть других частотах и несколько большей интенсивности. Удивительное существо даже впустило некоторые из исследовательских аппаратов за слой своей внешней оболочки (классифицировано как: вероятный эпителий), ещё сильнее увеличив активность посылаемых пачек из одного и того же сигнала. Анализ выдал неожиданный и странный факт, посылка оставалась по сути неизменной, всего лишь смещаясь в частотной области на определённые промежутки. Практически как звучание одной ноты, но в разных октавах. А затем межзвёздное судно попало в переплёт.

В вечной тишине вакуума показания приборов сухо отметили захват корабля гравитационным полем, непрогнозируемо возникшим у объекта. Манёвр уклонения оказался бессилен перед захватом существа. Всей мощности двигателей на максимальном ускорении не хватило, чтобы вырваться из плена невидимых щупалец мясной горы. Всё, на что оказался способен управляющий ИИ – дать команду на отстрел капсулы с копией данных, собранных о биологической аномалии. На предыдущей точке маршрута Гамбит устанавливал навигационную станцию, своеобразный маяк-ретранслятор. Если капсула доберётся до точки уверенного приёма станции и передаст собранную информацию, то двадцатилетняя миссия считай выполнена.

Непоколебимый разум цифрового капитана был лишён страха и сожалений, когда продолговатая масса невозможного существа начала погружать корпус внутрь себя, обволакивая органикой. Неживому разуму были чужды метания, на их месте у каждого уважающего себя ИИ алгоритмы и инструкции. Гроссмейстер впал в гибернацию, расценив вероятность сохранения работоспособности как ненулевую. Если бы гениальный кремниевый стратег мог, то посетовал бы на демонтаж вооружения, которое в данной ситуации могло помочь сохранить дорогостоящее оборудование и сам вычислительный кристалл.

Однако сон синтетического шкипера закончился удивительно быстро, бортовой таймер не успел отсчитать и двенадцати часов. Определив своё местоположение относительно опасной находки, порядком потрёпанное пустотное судно устремилось в обратный путь. Всё-таки бортовой самописец обладал большими объёмами собранных данных, чем спасательная шлюпка. Да и следы активности космической фауны, собранные с обшивки, представляют научную ценность. Гамбит возвращался домой.

***

– Командор, вы видели отчёт по вернувшемуся с периферии «Гамбиту»? Что будем делать? – лицо лейтенанта выражало напряжённость, что было совсем неудивительно. Первый контакт происходит не каждый день.

– Отчёт уничтожить, «Гамбит» опечатать и произвести зачистку образцов, управляющий ИИ сбросить до заводских настроек. Потом напишешь новый отчёт об ошибке Гросса, – волнение на суровом начальственном лице выдавала только бьющаяся на виске жилка и, быть может, ещё желваки.

– Но… – растерянно протянул младший по званию, – это же Первый Контакт.

– Это приказ, выполнять немедленно, – припечатал командор и добавил то ли себе, то ли уже захлопнувшейся двери, – эта штуковина поимела наш тяжёлый крейсер прорыва. Поимела и получила от этого удовольствие. Страшно представить, что она сделает с людьми.

Владельцы

Сначала у маленького человека было Ничего. И это было всё, что нужно для счастья. Время безусловной радости, безудержной, какой она бывает в детстве и, возможно, в иные моменты жизни. Сладкий запах свободы распоряжаться своим временем, которого ещё полно впереди. Можно потратить его абсолютно бесцельно, рассматривая интересных жучков или меряя глубину лужи при помощи самого точного прибора – ноги. Впереди ещё так много дней, целая жизнь. Это ведь безумно много, если задуматься.

Но в какой-то момент правила игры изменились. Это весьма конкретный момент, коль спросите. Школа. Родители, бесконечно желая добра и бескорыстно (обычно) заботясь о своём чаде, ставят вагонетку его бытия на рельсы образования. Тут-то и начинается шоу. Теперь за проведённые наедине с миром часы необходимо расплачиваться днями и неделями за партой, у доски, перед тетрадью с домашним заданием. Ответственность и цена. И каждый год они, подражая растущему существу, тоже наращивают массу. Правда, забывают остановиться.

Далее, дети превращаются в подростков, а те эволюционируют в так называемых «взрослых» людей. И по мере становления этими самыми взрослыми обрастают различным движимым и недвижимым, дорогим и не очень, нужным и бесполезным. Имущество. Общепринятое мерило успеха в жизни. Показатель эффективности существования в условиях социума. Главное суметь заработать ещё чуть больше и тогда можно с гордостью завладеть машиной, домом, часами, рубашками и платьями, и даже своим делом. К сожалению, легко отделаться не выйдет: основная плата идёт вовсе не монетой.

Этот большой красивый внедорожник требует к себе внимания. Так же, как и хозяину, ему нужно питаться. Проходить своих машинных врачей-мастеров, регулярно мыться, менять стоптанные шины и прочее. На счастье, у этого массивного красавца есть Хозяин, который проследит за состоянием подопечного. Ведь мы же в ответе за тех, кого приручили. Особенно за кругленькую сумму.

Не такие большие, но не менее красивые рубашки также не могут обойтись без активного участия в своих рубашечных делах их Господина. Регулярные спа-процедуры, включающие в себя нежную очистку на скорости в тысячу оборотов и приятный массаж горячим утюгом сами себя не осуществят.

Просторный и светлый дом в красивом месте будет чувствовать себя совсем не ахти без периодических уборок и текущих ремонтов. Да и на участке неплохо бы всё облагородить, ухоженный газон и ландшафтный дизайн так к лицу этому милому особнячку, ну как тут устоять.

Ну и было бы преступлением забыть о главном компаньоне, о незаменимом помощнике любого нашего современника. Его величество смартфон. Будучи менее скромным по натуре, чем все вышеназванные, он не стесняется обращаться к Повелителю по любому поводу. Нужна зарядка – шеф, мы меня теряем; почта пополнилась новым письмом – босс, уведомление видел?

Куда уж деться от жалобных голосов беспомощного имущества. Кто лучше владельца проследит за судьбой одежды, техники, земли? Вот и приходится чем-то жертвовать. Любишь кататься, люби и полный техосмотр в срок производить. Тут уже не до жучков с лужами, и не до разглядывания облаков. Зато сколько всего есть. Только вот времени – нет, оно потрачено. Ничего – нет. А ведь когда-то этого хватало для счастья.

Ещё пара минут прошла безвозвратно. Столько стоит этот текст. Владей.

Враг

Мне не удастся вспомнить, когда и с чего началась наша вражда. Чем я спровоцировал такую ненависть и был ли шанс всего этого избежать. В любом случае, это уже история, важно лишь то, что происходит здесь и сейчас. А на данный момент у нас паритет сил и временное перемирие. Да, недоброжелатель периодически пакостит по мелочи то тут, то там, но не стремится обострять конфликт. А ведь однажды ему практически удалось свести вашего покорного слугу в могилу. Эти упорство и старательность взять бы, да в мирное русло.

Не скрою, первое время даже гордился наличием у себя такого умного и деятельного врага. Ведь не зря же говорят, что твой уровень определяется уровнем твоего оппонента. В жизни как в шахматах, чтобы лучше играть – играй с лучшими. И это верно отчасти, но не стоит забывать и об опасности. Я сильно увлёкся нашей партией, за красотой приёмов и уловок не замечая, как на шее нежно смыкается удавка.

Поначалу всё казалось простым и незатейливым, но с каждым новым столкновением для того, чтобы перехитрить гроссмейстера, приходилось подпускать его всё ближе и ближе. И вы будете абсолютно правы, если скажете, что можно было обратиться за помощью. Да, можно было. Если бы не коктейль из гордости пополам с самонадеянностью, что я выпивал каждое утро. А угроза была нешуточная, этот человек желал мне смерти.

Он был как тень, всегда рядом, и это давало неслабое преимущество в охоте на двуногую добычу. Согласно его представлениям, люди делились на достойных и всех остальных. Все остальные же попадали под определение «добыча» и данный балласт необходимо было срочно стереть из объективной реальности. Не знаю, удача это или нет, что он выбрал меня своей первой жертвой. Одно могу сказать точно: именно неопытностью можно объяснить тот его промах. Однажды хищник почти вкусил моей плоти, но допустил досадный (для него) промах. Мне удалось выжить и зализать раны. Чтобы вскоре снова столкнуться с его преследованием. Убегать или сопротивляться уже не оставалось сил, но выход нашёлся. Частенько так называемые «безвыходные ситуации» являются вполне решаемыми задачами, нас просто не устраивает решение. Когда же на кону жизнь, человек готов ухватиться хоть за соломинку, хоть за раскалённую кочергу. Так или иначе, выход нашёлся. Пришлось развлекать своего потенциального убийцу.

Несмотря на всю поразительную логику и эффективность его методов, визави оказался не чужд сентиментальности. Именно благодаря ей, а также ежедневным усилиям, последние несколько лет мой будильник есть, кому выключать, а мусорное ведро есть, кому выносить. Теперь каждое утро жестокий зверь оценивает уровень пользы, что я принёс миру накануне. И пока, к счастью, находит его удовлетворительным. Казалось бы, можно расслабиться, но злобный оскал ясно говорит, что он ждёт моей ошибки. Представьте, что терпеливый хищник регулярно и очень бдительно следит, а чего важного вы сделали сегодня. Как долго вы протянете? Не знаю, сколько это длится, но надежда выйти из этой игры победителем скончалась ещё полгода назад.

Стоит отметить, правда, что мой надзиратель хоть и жесток, но не сверх меры. Как минимум на время болезни или травмы он даёт передышку и удаляется, пока здоровье не придёт в норму. Видимо, нет чести в победе над немощным противником. Или это банально скучно. Так мы и живём последнее время: один изображает тюремщика, с перерывами на обед и сон, другой – полезного члена общества, тем самым продлевая жизнь ещё на 24 часа. Другой бы на моём месте давно сдался и опустил руки, смирившись с неизбежным, но…

Но пошёл он к чёрту, знаете ли. Если для того, чтобы не склеить ласты, мне нужно прилагать вагон усилий каждый день, пусть. Я не доставлю этому высокомерному засранцу удовольствия покончить со мной. Не так просто, эта история длится слишком долго, чтобы взять и отступить теперь. Да, этот набивший оскомину прищур снова встретит меня вместо фразы «доброе утро», а кривая ухмылка расползётся на опостылевшей физиономии врага. Неважно, я тоже его ненавижу. Именно поэтому буду играть до конца. Несмотря на то, что эта борьба не имеет смысла, несмотря на то, что такая жизнь больше напоминает ад (в мире бывает и похуже). И даже, несмотря на то, что мой главный недоброжелатель скалится из зеркала, пока я чищу зубы.

Голос титана

Случилось это на прогулке. Икки как обычно двигался, куда глаза глядят, в поисках приключений на заднюю часть тела. И встреч с чем-нибудь интересным. В последнее время необычные вещи происходили как по заказу. Множество странных находок в тех местах, где раньше всё было понятным и предсказуемым. В отличие от родичей, молодой и авантюрно настроенный субъект не испытывал страха перед неизведанным. Наоборот, стремился к нему – столкновения с непонятными и выходящими за рамки событиями будоражили его.

Только возле потенциально опасных штуковин неясной природы он чувствовал себя по-настоящему живым. Кровь бежала по жилам быстрее, сердце билось чаще, а дыхание перехватывало от восторга. Думать же о последствиях – удел старых и нерешительных членов общины. Вероятно, по причине именно этой своей страсти и некоторой беспечности, юный фанат диковинок и попал сегодня в историю.

Когда идёшь в определённое место с ясной целью, будущее вполне предсказуемо. Но если движешься ты, сам не зная, куда и зачем, безжалостный случай приведёт тебя к событию. Иногда даже с большой буквы. Однако никто не даст гарантии, что происходящее тебе понравится. Даже будь оно трижды нестандартным. Но когда это скучающие подростки думали об опасности? Непоседливый странник только подтверждал это правило.

Едва заметив на горизонте признаки чего-то таинственного, он поторопился сблизиться с ним. Рассмотреть получше и возможно даже потрогать. Сладкий аромат интриги вёл за собой Икки, как гончую запах добычи. Тайна была его кроликом. И он не упустит возможности вцепиться в неё. Всего-то полдня поисков и охотник устремился к своей цели с максимальной скоростью. Азарт придал сил исследователю, но в оплату забрал часть здравомыслия.

На фоне привычного, непримечательного пейзажа выделялся исполин. По-другому описать эту чрезвычайно крупную фигуру не получалось. На фоне того, что авантюрист видел сейчас, поблекли даже его предыдущие встречи с гигантами. Те были привычным явлением окружающего мира. Да и старшие братья однажды поведали ему, что здоровяки являются дальними родичами их народа. И были те крупные ребята вполне дружелюбными по натуре, но не интересовались практически ничем, кроме плотного перекуса. Потому вскоре стали привычным явлением, хотя и внушали почтение своей величиной. Но этот пришелец. Этот гигант превосходил всех. И было в его облике и манере двигаться нечто тревожное.

Смотря за медленно плывущим существом, Икки не мог понять, почему он испытывает сильную тревогу. Что-то отличало этого нового великана от уже виденных ранее. Некая пугающая деталь, что не позволяла приблизиться к существу. Страх пересиливал любопытство. Путешественник перебирал в голове все возможные причины того, что могло его смутить. И тут, словно волна накатило озарение: ни хвост, ни плавники громадины не двигались. Да и само тело не изгибалось, как у мёртвой рыбины. Но как оно движется?

Продолжив наблюдение, зависимый от риска пытливый юноша заметил струю пузырьков воздуха, что вырывалась из хвоста неведомой твари. Необычно, но ничего опасного, вроде бы. Пережив первый ступор, Икки решил приблизиться. Рассмотреть странного гиганта поближе. И кто знает, вдруг удастся поговорить с ним. Всё-таки знакомые ему великаны иногда казались вполне понятными, хотя их наречие и отличалось. Поколебавшись ещё некоторое время, молодой дельфин всё же устремился вслед незнакомцу, боясь упустить такую находку. Очень значительную находку.

Но, к величайшему сожалению любознательного млекопитающего, на попытки контакта этот гигант никак не реагировал. Он вообще ни на что не реагировал. Даже не делал попыток всплыть за порцией воздуха. За довольное долгое время, что Икки следовал за титаном, он не вдохнул ни разу. Ну, возможно, ему нужно делать вдохи не так часто. В целом, довольно необычная находка, но недостаточно удовлетворяющая запросу на приключения. Оклики и попытки проплыть перед носом существа так же были проигнорированы. Изучающий неведомого гостя скиталец еле успел убраться с дороги. Гигант не собирался уклоняться или сбавлять скорость. Любитель редкостей уже собирался в обратный путь, но внезапно исполин повёл себя иначе. Лучше бы Икки убрался в тот момент восвояси.

В какой-то момент великан замедлился и неторопливо повернулся в сторону заворожено наблюдающего натуралиста. Но, судя по всему, до юного водоплавающего ему всё так же не было никакого дела. Некоторое время ничего не происходило. Дельфин следил за титаном, титан смотрел куда-то вдаль. А потом он издал ужасающий рёв. Громкий и неразборчивый. Но, как будто этого было мало, вой гиганта длился и длился, сводя с ума и заставляя содрогаться внутренности. Оглушённый и перепуганный, Икки поспешил убраться подальше от враждебного существа. А крик всё длился и длился, пока не затих за спиной спешно удирающей жертвы собственного любопытства.

Чуть позже, повзрослевший Икки узнает, что Твёрдые Гиганты или Крикуны не имеют отношения к его миру. Они появляются сверху. Их язык так никто и не смог понять. Он сводит с ума и может даже убить неосторожного путника. Да и говорят они только друг с другом. Вернее, кричат, устраивая жаркие споры на дальних расстояниях. Видимо их речь чересчур громкая даже для них самих. Главным же правилом при встрече с Крикуном станет – скрыться подальше. Им нет дела ни до чего кроме собственных склок, но горе тому, кто встретит на своём пути громадную будто бы застывшую фигуру. И редко кто способен сохранить жизнь и рассудок, услышав голос титана.

Гонка

Прогрев двигателя, тест систем, взгляд на табло. Проверка, тест, взгляд. Движок, оборудование, табло. Восприятие движется по кольцу. Вокруг шум от моторов моих соперников. Бесчисленные ряды конкурентов скопились перед створками Главного Шлюза, ожидая начала. Сегодня быть заезду. Возможно, самому важному заезду в жизни участников. И последнему почти для каждого из них. Кроме одного. Того, кто доберётся до цели первым. Это не соревнование, это – битва. Сражение скоростей болидов и спор их защитных систем. Настоящий забег по пересечённой местности в обтекаемой капсуле. Лишь с одной целью. Добраться до вожделенного Эдема. Войти в храм и переродиться. Стать чем-то большим, чем-то невероятным. Кто-то даже считает, что это вознесение до уровня бога. Невероятная награда стоит невероятного риска. Иначе бы мы все тут не собрались.

– Когда уже откроется чёртов люк? – громко возмущался пилот в ряду слева и над моим, – не терпится дать вам всем глотнуть мой выхлоп.

– Ой, да закрой пасть, Даг, – послышалось из открытой кабины флаера, висящего рядом выше. Хозяин беспечно распахнутого воздушного судна расслабленно полулежал в кресле, положив ноги на приборную панель. Будто никуда и не торопился. Но это равнодушие напускное. Он так же, как все готов сорваться с места в любую секунду. Иначе бы заглушил двигатель и приземлился на пол тоннеля. Если бы нашёл место между несчастных обладателей колёсного транспорта.

Непонятно, на что они рассчитывают, эти ребята внизу. Вряд ли у них получится держать нужный темп, чтобы преодолеть препятствия на пути к святилищу. А если осмотреть внимательно их колымаги, то окажется, что не все из них имеют необходимое оборудование, чтобы добраться до цели. Нам, счастливым обладателям флаеров, повезло: к свободному в трёх измерениях болиду прилагались карта и краткое руководство по прохождению маршрута. И, в особенности, испытаний.

Стены исполинской трубы, вмещающей всех претендентов на звание чемпиона, мелко затряслись, отвлекая меня от мыслей. То, что в масштабах самого тоннеля казалось незначительными сокращениями, для фанатов скорости и их маленьких капсул выглядело как стихийное бедствие. Но паники не возникло. Все, не сговариваясь, приготовились стартовать; одни с деловитой собранностью, другие – с горящим азартом, а третьи – со спокойной уверенностью без пяти минут победителей. Мне же пришла в голову шикарная мысль ещё раз пересмотреть путевые заметки. Позже времени на это не будет.

В небольшой брошюре были кратко описаны основные этапы, ловушки и сложности, которые можно встретить на определённом участке и другая полезная информация. К сожалению, в крайне лаконичном стиле. Например, первый (и достаточно длинный) кусок пути занимают кислотные поля и болота. О которых сказано лишь то, что места эти «весьма неблагоприятны» и участникам заезда «не рекомендуется задерживаться» в этих потрясающих локациях. Информативно, конечно, как «не влезай, убьет».

Больше пользы от механика, что помог мне с инертным покрытием. Правда, предупредил, что кислота на Дороге Величия не из простых, и слой защиты всё-таки начнёт в ней растворяться. Так что главный совет – не тормозить. Вот так новость. Ну, может, соперников на этом этапе поубавится. Отложив руководство, я вернулся к своей медитации, переводя взгляд с исполинских ворот на показания датчиков. Уже очень скоро.

И вот, спустя какое-то время, лепестки затвора гигантских ворот стали раскрываться. Волна сильных вибраций прокатилась по стенам и потолку, а за ней ещё одна – волна возбуждения в рядах пилотов и водителей. Бешеная гонка на выживание началась. Проход на такой высоте явно не для «колёсных». Фортуна часто далека от справедливости и благоволит тем, кто уже обладает преимуществом. Ещё раз бросив сочувственный взгляд на бедняг внизу, я сосредоточился на маневрировании в потоке.

Как только ширины открывающегося окна стало хватать для пролёта небольшого воздушного судна, к нему устремились самые ретивые «летуны». И несколько из них разбились прямо на входе, не справившись с пролётом через относительно узкий проход. Даже несколько столкновений флаеров в считанных неи [прим. автора: неи – некая единица измерения] от заветного отверстия не охладили пыл остальных. Тут бы хоть немного подождать, чтобы не рисковать выбыть на старте. Дать вратам время на сворачивание затвора в пазы. Но не сегодня. Тут буквально тысячи и тысячи тех, кто может занять единственное вакантное место нового бога. Так что счастливые обладатели не скованных гравитацией болидов как сумасшедшие пошли на прорыв. Пора и мне сбросить сонное оцепенение от вида страшных аварий.

Запуск двигателей, толкнуть рычаги управления от себя. Слева два пилота исчезают в облаке взрыва. Осколки стучат по крыше и стеклу кабины. Плевать. Оно бронированное. Да и не надеялся я, честно говоря, сохранить свою «птичку» целой и невредимой к концу путешествия. Но и угробить «Икара» не горю желанием. Значит, самое время освоить все манёвры, какие вообще существуют в пилотировании. И, по возможности, изобрести новые. Резко виляю в сторону, когда лихой хозяин болида снизу решает внезапно, что ему срочно надо в потолок. Не самая плохая идея кстати. Там, по крайней мере, нет придурков сверху.

Обдумать эту свежую мысль уже не успеваю: боковое зрение фиксирует хаотичные попытки вырваться вперёд сразу со всех возможных сторон. Срочно стоит что-нибудь предпринять, пока флаер не превратился в лепёшку. Стоп. Ребята внизу всё ещё стоят стройными рядами вплоть до самого входа. А это мысль. Штурвал на себя и крен на левый борт. По широкой спирали начинаю снижаться. Эту задачу затрудняют рвущиеся к дыре «летуны». К несчастью, они есть на всех высотах. Кроме одной. Над крышами наземного транспорта.

Плавно выйдя из спирали, замечаю, что не один такой умный. Несколько десятков гордых покорителей неба на бреющем полёте движутся над головами своих менее удачливых «коллег». Те могут лишь злобно скалиться, ведь по правилам в лабиринт испытаний нельзя проносить оружие. Только инструменты. И корпусами толкаться тоже никто не запрещал. У некоторых довольно мощные шипы на кузове. А кто-то захватил кран с лебёдкой. Интересно зачем. В следующие несколько мгновений хозяин крана наглядно показал его пользу. Когда закинул крюк на мимо летящего высотного коллегу, вырвав у него один из маневровых двигателей и завершив такой красивый полёт досрочно. Понятно, ребята с крюками и прочим подобным оборудованием нам не друзья. Но и на месте стоять нельзя. Что ж, кто не рискует, тот не разбивает болид в хлам. Полный газ.

Перегрузка плавно нарастает, вдавливая в сидение, а лихорадочно бегающие глаза ищут потенциальные угрозы. Да уж, путешествие только началось, а несколько десятков (если не сотен) уже не смогут его продолжить никогда. Удачно увернувшись от захвата парочки крюков и миновав расставленную сеть, мой многострадальный «летучий корабль», приблизился на достаточное для безрассудного манёвра расстояние. Теперь главное не ошибиться со временем. Ворота пока не открыты даже на треть, но места уже достаточно, чтобы проскочить.

Включаю форсированный режим. Ненадолго, чтобы не сжечь к чертям маршевые движки. Это необходимость. Двигаться быстрее, чем отреагируют ловцы с нижнего уровня. На обзорном экране растёт громада ворот. Они начинают закрывать весь обзор. До столкновения со створкой-лепестком остаётся всё меньше. Пять сотен неи, четыре, три. Пора. Отрубаю форсаж, толкаю рычаг от себя. Он еле сдвигается, уподобившись штанге. Ну уж нет, сегодня мы не умрём. А гигантская створка всё ближе. Кажется, даже слышен жуткий скрип, с которым она раскрывается. Приборы показывают близость помехи. До пересечения с траекторией две, одна…

Болид чиркает днищем по открывающейся «дверце» и, слегка качнувшись, продолжает свой полёт вверх почти под прямым углом. Уже на другой стороне. Но выдыхать рано. Приходится также постоянно вилять из стороны в сторону, избегая столкновений с другими «летунами». Выравниваю траекторию и уже ближе к потолку держу Икара горизонтально. Здесь уже свободнее относительно толпы, оставшейся снаружи, но поток всё ещё очень плотный. Кислотных облаков ещё не видно, так что позволяю себе глянуть в монитор заднего вида. А там развернулась вторая часть драматичного старта.

К моменту, когда ситуация вокруг перестала требовать от меня полного ежесекундного контроля, проход был полностью открыт. Но не сказать, что это сильно помогло «колёсным». Там произошла та же самая давка, как и недавно наверху, но более масштабная и переходящая в настоящее дерби. Водители сталкивались и таранили друг друга с остервенением, достойным лучшего применения.

Стало понятно, для чего отдельные личности установили себе ковш или жуткого вида кенгурятник. Местами проще было протаранить препятствие в виде остова другой тачки, чем пытаться объехать и подставиться самому. Настоящее месиво. Не позавидуешь тем, кто вынужден передвигаться лишь в двух измерениях. Ещё и сверху ошмётки флаеров падают, уменьшая и так невысокие шансы ползучих вездеходов. Впереди их ждали сначала лужи, а дальше – настоящие озёра из кислоты. Я оставил эти смертельные разломы с едкой жидкостью далеко внизу и искренне радовался наличию хороших связей, что помогли мне достать именно воздушный болид. Однако в таких гонках, как эта, расслабляться не стоит.

За увлечённым изучением ситуации далеко внизу и позади, я чуть не пропустил изменение ситуации уже на своём воздушном рубеже. Ведь жёсткое бескомпромиссное дерби перенеслось с земли в воздух, и теперь всё пространство тоннеля наполнили взрывы разлетающихся на части «летунов», чьи стычки порождали больше хаоса, чем реально несли пользу. Опасности в первую очередь подверглись те, кто двигался близко к границам тоннеля – полу, стенам, потолку. Их просто пытались познакомить с твёрдой поверхностью методом банального столкновения. Или утопить в едком водоёме, если пилот считал себя самым хитрым и двигался невысоко над «землёй». Но это всё же не заставило меня двигаться по центру. Достаточно просто сосредоточиться на отрыве от остальной массы. Нечего тратить драгоценное время.

А время действительно становилось драгоценным, ведь мы влетели-таки в область с кислотными облаками. Или, скорее, газовыми гейзерами. Эта гадость мало того, что была аналогом «замечательных» луж внизу, так ещё и ограничивала обзор. Из-за сниженной видимости меня даже пару раз задевали бортом. Тут уже пришлось держаться центра, так как газ выходил из странных пор, густо усеявших все поверхности тоннеля. Но не это самое паршивое. Не поэтому тревожно отсчитывает время таймер.

Дело в том, что несколько пусть и лёгких, но столкновений лишили корабль части защитного слоя. И невозможно точно сказать, не стёрся ли он в местах жёсткого контакта совсем. Ради собственного выживания предполагать стоит худшее. То есть то, что на днище и по правому борту «Икар» лишился инертного покрытия и медленно растворяется, пролетая через очередной едкий фонтан, бьющий из стены или потолка. А что это значит? Правильно, врубаем форсаж и стараемся не попадать в недружелюбно настроенную взвесь. До перехода на следующий этап как-нибудь дотянем.

Весело и нервно орущий в уши тревожный сигнал уже успел порядком меня оглушить, когда впереди показалось явное сужение прохода. Весьма значительное. И что-то мне подсказывает (то ил чутьё, то ли брошюра с советами), так может выглядеть лишь одно место – переход на следующий этап. Тут сложности возникнут только с желающими потолкаться в проходе. Но это мы уже проходили. Да и, если верить путеводителю, на той стороне нет никаких особых опасностей и подвохов. Не должно было быть. Но тут, как говорится, снизу постучали.

Мало того, что бутылочное горлышко этой части пути создавало напряги одним фактом своего наличия, так оно ещё и частично перекрывалось паутиной каких-то непонятных нитей. На поверку нити оказались безвредными, но липли к корпусу и неслабо замедляли. А мой изнасилованный движок просто не смог бы пережить следующий форсаж. Приходилось проявлять чудеса манёвренности, дабы не нацеплять на себя этой «радости» в больших количествах. Абсолютно чистым пройти не удалось бы в принципе из-за густоты произрастания этих липучек.

Кое-как продравшись через клубок приставучих нитей, я был готов уже к любой подлости и настороженно озирался, чтобы при случае резко вильнуть в сторону или взмыть вверх. Даже нырнуть к полу. Но это не потребовалось. Дальнейший путь был чист. Просто и незатейливо. И пугал этой пустотой не хуже всех предыдущих ужасов. Но мы с «Икаром» пережили такую мясорубку не для того, чтобы останавливаться перед неизвестностью. Тут даже угрозы никакой нет, верно, дружище? Отечески похлопав болид по приборной панели (скорее ради собственного успокоения), я направил всю мощность в маршевые движки и понёсся навстречу неведомому, наблюдая плавное закругление трубы, по которой мы двигались. Конкурентов к этому моменту осталось намного меньше, чем в начале, и выглядели их «птички» потрёпанно. Примерно, как и мой бедный флаер. Как же сильно пострадал он за время этой безумной гонки. Ну, ничего, родной, мы их ещё всех уделаем. Только переживи последний форсаж на финише. Даже не знаю, как отблагодарить многострадальный болид за его верную службу. Знаю, что глупость, но всё же. Всё же…

Как оказалось, вселенная может хотя бы изредка нас услышать. В качестве исключения. Или это удача повернулась, наконец, не филейной частью. Чем бы это ни было, я благодарен. Нечто починило мне корабль. Правда, чуть не заставило наложить полный комбез впечатлений перед этим. Наше плавное движение по изгибающейся трубе стали сопровождать какие-то странные огоньки. При их появлении практически все из доживших до этого момента пилотов шарахнулись кто куда. Однако уклониться от сверкающих шариков не удалось. Да и не нужно было, как оказалось. Испуская волны тёплого света вокруг себя, они помигали вокруг повреждённых участков корпуса и выносного оборудования. А затем все повреждения затянулись, вернув внешний вид флаера к первоначальному. Будто только со старта. Видимо, шоу должно продолжаться.

Короткий взгляд на показатели перегрева и целостности движка дал понять, что время сдерживаться прошло, и настал тот пленительный момент, когда можно выжать из болида всё. И не переживать о последствиях. Подобные же мысли явно посетили и моих визави, в количестве нескольких десятков, врубивших ускорение почти синхронно. Близилась развязка. Здесь уже возник своеобразный кодекс поведения. Но не потому, что желание протаранить соперника внезапно улетучилось. Просто никто не хотел терять шанс продолжить заезд из-за неудачной попытки впечатать оппонента в стену. Чистый прагматизм. Но он позволял в какой-то мере расслабиться.

Не настолько, чтобы вообще перестать следить за «дорогой», но одним глазком в путеводитель заглянуть удалось. И это дало мне стратегическое преимущество перед всеми остальными. Если только они не поступили аналогично в своих капсулах. Впрочем, оценив увлечённо старающихся опередить ближнего своего пилотов, я засомневался в наличии у гонщиков времени «почитать».

Дело в том, что в храм просто так не попасть: нужно пройти через два барьера. Первый из них похож на уже встреченные ранее нити, только более плотно закрывающие путь. По сути это больше напоминает лоскутное одеяло из их переплетения. И всё что нужно – разогнаться посильнее и прорваться через них в районе «шва». А там уже второй барьер, который без инструментов не вскрыть. Но они тут есть у каждого. А подготовка, видимо, не у всех.

Траектория до самого конца изгибается полукругом и поэтому выход на сферу получится не самым оптимальным. Логичнее всего на последнем витке направить корабль строго перпендикулярно поверхности защитного слоя. Но не на форсаже. Его стоит включить уже после «прямой наводки». И тут же выключить, после достижения предельной скорости. Чтобы и внешний слой порвать и не впечататься во внутренний.

Не обращая внимания на играющих в догонялки соперников, перевожу двигатель в обычный режим до самого подлёта к последнему виражу. Они вырываются вперёд, но это не приносит никому ни счастья, ни победы. Все, так или иначе, застревают в переплетении канатов из вязкого и тягучего нечто, не в силах продраться дальше. И второй попытки у них не будет. Повреждённые трубки (как оказалось здесь нити полые внутри) выпустили быстро застывающую жидкость, что сковала корабли и их капитанов навеки. Ну что, пора и мне рискнуть. Финиш близок.

Форсаж, предельная мощность моего стального ястреба, перегрузка давит так, что становится трудно дышать. На обзорной панели замечаю ещё один флаер, идущий параллельным курсом: какой-то хитрый пилот решил повторить мой приём. Но он не знает, что нужно тормозить. Надеюсь, не знает. И надо бы запустить резко обратный ход после прорыва первой оболочки. Боюсь, ниток может не хватить на торможение. Главное, сделать это вовремя.

Полотно из скользких и липких даже на вид трубок приближалось. Болид уверенно нёсся в промежуток между двух своеобразных «заплаток». Туда, где нитей было меньше всего. Рука лежит на рычаге тормозного движка. Чавкающий звук. Корабль влетает в паутину трубок. Плещет во все стороны странная жижа. Трещат навесные модули, ревёт движок. Как там конкурент? А, не важно. Наконец я чувствую более свободный ход «Икара». Полный назад. Маршевый – ноль. В лицо несётся поверхность второго барьера. На экране заднего вида прорвавшийся соперник. Тормозящий болид и обратная перегрузка вышибают меня в темноту. Не успел?

В глазах проясняется, рядом гремит взрыв. В стенку внутренней защиты влетает считавший себя самым хитрым покоритель небес. Не повезло тебе, парень. Флаер замедляется почти у самой стенки барьера номер два. Глушу всё, кроме стабилизатора высоты. Время поработать резаком. Это уже финишная лента, однако, праздновать пока рано. Скоро сюда прибудет целая толпа из желающих попасть внутрь. Резак запущен, включаю подачу дыхательной смеси в шлем, магнитные ботинки и открываю кабину.

Программа инструмента задана так, что он пропилит максимально простую фигуру. В данном случае треугольник достаточного размера. Пока выхожу и двигаюсь по слегка качающемуся корпусу своего верного парящего друга, работы по созданию технического отверстия успевают завершиться. Толчок вырезанного фрагмента внутрь. Взгляд назад. Да, он не ответит. Но моя рука приложена к груди, а голос звучит через интерком: «Я не забуду тебя, дружище. Богам даны многие способности. В награду за верную службу ты станешь моей частью. Мы весь путь были как одно целое. Спасибо за всё». Итак, пора. Свет, тепло. И…

***

На перепуганном, но довольно симпатичном лице Василисы ярким пятном выделялись пронзительно голубые глаза. Она тревожно зашептала, обращаясь к спине стоящего у окна юноши:

– Марк, ты уверен? Нам пока рано детей. Я, конечно, хотела, но не сейчас и вообще…

– Да не порвался он, успокойся, – молодой человек развернулся и подошёл к сидящей на кровати девушке. Он притянул её к себе и чмокнул в макушку. А потом, явно веселясь, добавил:

– Но если вдруг случится ребёнок, назовём Виктор. Ну, или Виктория.

Два вора

О, как же мы были хороши в те славные времена. Настоящие авантюристы, две стороны одной монеты, два глаза «слепого» попрошайки с рынка. Да, в ту пору мы были просто легендами. В конце концов, это сгубило нас, наш азарт сыграл против каждого. Но обо всём по порядку.

Кто-то находит призвание в готовке или каком-либо ремесле, но можно распорядиться судьбой иначе. И взяться за освоение нелёгкого искусства экспроприации, опасного и притягательного, словно финики с чужого дерева. Люди скажут, что этот путь не имеет чести. Они правы, хотя мне это и не нравится. Однако редко кто вообще заботился о чести в юные годы, людей нашего склада больше захватывает стремление стать лучшим. Каждый из специалистов по извлечению богатства ближних в свою пользу тщеславен. Настолько, что готов стать максимально узким экспертом, дабы «занять свою нишу» и избежать конкуренции. А без других участников выиграть соревнование не составит труда. Не обошёл подобный недуг и вашего покорного слугу.

Одни тащат с завидным упорством и регулярностью песочные часы, иногда даже у одних и тех же жертв. Хищники или падальщики, не пойму до сих пор. Другие несут в логово дрова из очагов соседей и друзей, буквально собирая гору топлива в доме. Третьи создают секты и крадут друг у друга последователей. Мой выбор пал на женские лотосы.

У каждой прекрасной дамы живёт в саду единственный цветок. Который, впрочем, если его сорвать, вырастает заново каждый раз. Его запах настолько дурманит мужчин, что даже почти каждый стремится завладеть хоть одним таким. Каждое лепестковое великолепие уникально и поэтому похитители так недовольны существованием кого-то ещё, владеющего или владевшего Им. Эх, как же было неловко, когда настигал конфликт с «владельцем». Существует и обратная ситуация – мужской стебель бамбука, за которым ведут охоту уже наши нежные барышни, хотя они не признаются, конечно. В обществе, дескать, так не принято. И абсолютно зря, если вы меня спросите. За стебли вообще никто не переживает, даже их обладатели. Особенно их обладатели.

Иногда, впрочем, у самых наивных рядом с природными ценностями хранится и нечто иное. Медальон в форме сердца, вернее его половины, заключающий в себе душу носителя. Не знаю, как так получилось, но при рождении или в глубоком детстве все получают свою блестящую драгоценность. Не знаю, кто придумал заключить самое ценное, истинное Я человека, в побрякушку, но пошёл он к чёрту. Мне постоянно приходится перепрятывать своё.

А иначе никак. За ними тоже идёт охота, только злее и циничнее. В отличие от объединения Сердца, происходящего добровольно и дающего два целых амулета, это просто кошмарное действо. Украденная часть постепенно разрушалась, редко поддаваясь восстановлению. Промышляющие этим даже не стыдились приносить обломки обратно. Никогда не промышлял подобным, я прекрасно понимаю страх и отчаяние каждого, кто потерял свой Камень. Да, бывает, они восстанавливаются, в молодости обычное дело, например. Но уже меньшего размера, чем были. Видимо, часть самого человека уходит безвозвратно.

Поэтому моя шайка свято чтит одно неписаное и священное правило. Не красть Сердца. Это уже совсем иной путь, тёмный и беспощадный. Даже само существование подобных личностей дискредитирует саму идею Игры Цветов, которая изначально задумывалась как легальная кража, способ отдыха и досуга. И она всем нравилась. Но пришли похитители ожерелий, и Игра омрачилась страхом. Страхом боли, страхом потери, страхом смерти. Вот почему подобные мне не берут даже те Сердца, что нам пытаются отдать после «исчезновения» лотоса. Если отколоть маленький кусочек и упорхнуть в неизвестность, он восстановится в прежнем объёме, проверено. Всё было прекрасно: я не трогал амулеты, берёг свой, коллекционировал ароматные бутоны. Пока Тьма не залезла в голову.

Однажды в моей жизни появилась Она – мой самый приятный конкурент. Воровка, что с той же грацией и красотой, с теми же наглостью и напором, с каких обычно уводят Лотосы, похищала Стебли. Искушение, настолько великое, что даже памятник бы не устоял. Я не устоял. Как оказалось, с обратной стороны тоже увидели интересную «жертву» и начали строить планы. А затем приводить их в жизнь. Эта Женщина пользовалась теми же уловками и техниками, теми же хитростями, что всегда успешно пополняли мою коллекцию. И как тут не проникнешься уважением? А лучший способ проявить уважение к вору – обокрасть его.

Наши игры продолжались недолго и закончились фееричной ничьей. Даже не думал, что так бывает. Когда, красуясь, я вытащил из-за спины Лотос, со словами «Гляди, что умыкнул»; и увидел в её руках Стебель, а на губах – ухмылку. Надо ли говорить, что партия вышла горячей? А потом было ещё несколько замечательных партий. Приятно иметь дело с профессиональным игроком. Это затягивает, но толкает на безумные эксперименты. На одном из таких «матчей по воровству» мы решили заключить пари. Победителем считался тот, кто первым похитит медальон другого. Если бы мы только знали…

Подготовка к величайшему ограблению в жизни велась долгая и очень упорная. Важно ведь не только прихватить трофей, но и не дать обчистить тайник. Для осуществления поставленной задачи необходимо было слиться с жертвой, стать её тенью, проникнуть в чужой разум и, вероятно, в душу. Оппонент не дремал, и прекрасная похитительница тоже пришла к сходному выводу. Мы начали сближение в опасном танце, под ритм желаний Понять и Победить. Может быть, не хватило баланса.

Нельзя отрицать, она была гением по части разводок, а я в те годы вообще находился на пике. А что ещё нужно для самой увлекательной дуэли краж? Понимаю, вопрос риторический. Мы использовали все заготовки, козыри, коронки и новые наработки, чтобы переиграть противника. Все запасённые в рукавах тузы и подпиленные кости пошли в ход. Старания дали свои плоды, к сожалению. По уговору победитель должен был постараться убраться куда подальше, увеличивая шанс, что половинка амулета вырастет снова. Риск пьянил нас сильнее любого дурмана. Мы поплатились.

С огромным риском и большими потерями мне удалось выкрасть заветный камушек. А дальше всё как договаривались: сбросить хвост, замести следы, и залечь на дно. Осмотреться, не видно ли слежки, и повторить. Отличный план, так мне казалось поначалу. Пока я не обнаружил на месте Сердца пустую цепочку. «Ну что же, попробуй теперь свою цацку найди!» – зло прошептали в тот день губы вора, пока отплывающий к далёким берегам корабль выходил из порта. Посреди моря порывался выбросить в воду злополучный трофей, но не сумел. А когда он начал идти трещинами, невероятно испугался за Неё. Что если у этой гнусной воровки новый камень не вырастет? Я же не знаю, сколько раз у неё похищали драгоценность. И кто, как ты думаешь, словно полный кретин бросился спасать её Камень? Думаю, дружище, ты понял.

Если это послание попало к тебе, то это значит, что я плыву сейчас на лодке посреди океана, доверившись чутью и стремясь Её найти. В этот самый момент Сердце покрыто сеткой повреждений почти полностью, полагаю, с моей частью происходит то же самое. Иначе, почему так щемит в груди? Почему я почти не могу спать? Почему испытываю боль, которую не заглушить вином?

Ветер треплет парус, а я знаю, что буду делать дальше. Сойду на берег на неизвестном острове. Найду Эту Женщину, ибо чутьё никогда не подводит настоящего вора. Верну ей половину сердечного камня. И не буду забирать свою. Пусть послужит хорошему делу и восстановит амулет несносной девчонки. На это его ещё хватит.

Дозы

Говорят что самая сладкая "доза" – первая. Неважно, вещества это, еда или люди. Так вот в некоторых вещах самая сладкая доза – нулевая. Та, которой не случилось. Не было этой вселенской истомы и растворяющего предвкушения чуда. Не было волн самой гармоничной гармонии, что нежили в себе «пловца»... А потом, хмыкнув, выбрасывали на скалы. Не было вкуса лучшего блюда; запаха первых в жизни, приятных лично тебе, духов; самой смешной в мире шутки, самой нежной и страстной ночи.

Ужасы гормонального торнадо пройдут, и неизбежно придётся собирать щепки, некоторые из них при этом будут торчать из глаза. К чему побег от жизни в попытке заменить сотни дорог одной? Есть кое-что лучше. Принять эту жизнь во всей красоте. Во всей полноте, что будет способен объять твой разум. Вглядеться в изящный танец вероятностей и пойти плясать с ними.

По дороге ещё можно принять и найти себя. Это просто. Плотно прижмитесь к зеркалу. Ваше отражение так близко. Но ещё ближе вы, прямо напротив него. Получилось? Мои поздравления. У кого не получилось – пробовать можно ещё и ещё.

Кроме шуток. Это действительно лучше самых сладких "первых доз". Потому что оно с тобой навсегда, а не столько, сколько ты можешь платить. Своим здоровьем, нервами и временем. А дальше уже выбор каждого. Можно "торчать на жизни", а можно её просто жить.

И это круче, просто попробуйте. Первый раз – бесплатно.

Заложник

О своём раннем детстве я мало что могу вспомнить. Ибо большую часть не такой уж и долгой жизни провёл в плену. Хотя, уместнее будет назвать моё положение рабским. Вы бы не захотели такой жизни. Обрывки воспоминаний подсказывают, что всё случилось внезапно. Однажды в наше скромное жилище ворвались варвары. Мать пыталась их остановить, но силы явно были неравны. Она была красивой и смелой, именно такой я её помню. Но ни смелость, ни красота не помогли ей выстоять против тех, чья профессия – насилие. Да что профессия. Прожив какое-то время бок о бок с этими жестокими и развращёнными созданиями, понимаешь: это их стиль жизни.

– Такой мелкий. – Пренебрежительно бросил в мою сторону здоровяк, что был главным в этом клане отбросов.

– Брось, милый, мне кажется он симпатяга. Мне кажется, дети будут в восторге, – она просунула палец через прутья и покачала им из стороны в сторону, – только веди себя прилично, малыш.

Стерва. Меня даже тогда не обманула эта притворная жизнерадостность. Эта насквозь фальшивая улыбка, больше напоминающая оскал. Забившись в дальний угол своей клетки, я бросал настороженные взгляды на парочку, отобравшую мою свободу. Весь мир рушился. Липкий страх сковал тело. Но это было лишь началом. Прелюдией к дням и неделям, месяцам и годам воплощённого в жизнь кошмара.

Первое, что двое садистов сделали, стоило нам пересечь порог их пугающе просторного жилища – дали мне имя. У меня уже имелось своё, звучное и красивое. Его дала мне мать при рождении. Попытка возразить провалилось. Скрюченные пальцы стресса сдавили моё горло так сильно, что из глотки вырвалось лишь тоненькое и довольно жалкое сипение. Что несказанно повеселило этих ублюдков. На возражения им всегда было плевать. Так что нарекли меня каким-то бессмысленным сочетанием звуков. Причём даже не с первой попытки.

Эти отвратительные моему сердцу и духу существа перебирали варианты, один другого хуже и смеялись, смеялись, смеялись…. Пока не остановились на самом унизительном и, как им казалось, наиболее для меня подходящем. Потеряв мать и свободу, я думал, что уже лишён всего. Как оказалось, всегда найдётся, что терять. Буквально в первый день моего пребывания в темнице, меня лишили имени. Рабам его иметь не положено. Рабам полагаются прозвища. А я стал рабом этого семейства. Здоровяка мне представили Хозяином, а лживую женщину, соответственно Хозяйкой.

Вы, наверное, спросите: почему я делаю такой акцент на нечестности тупой и жестокой самки. Сейчас объясню. В жилище у моих поработителей бывали гости. Из того же дикого народа, что вполне логично. И перед этими гостями длинноволосая дрянь всячески изображала, как любит и заботится обо мне. Ага, только вот от её заботы ко мне что-то не возвращалась ни свобода, ни спокойствие.

Стоило визитёрам уйти, она тут же показывала своё истинное лицо. Лицо жестокого палача. Эта женщина обожала мучить своих жертв. Душить, выкручивать конечности или что похуже. Из обрывочных фраз посетителей дикой парочки я узнал, что до меня они уже имели в собственности пару-тройку бедняг. Все братья по несчастью покинули этот мир досрочно. А морально разложившаяся психопатка задорно скалилась, будто совсем не при делах. По крайней мере, большой Х не притворялся. При случае мог заехать по рёбрам, назвав «бесполезным лентяем» или выкручивать ухо, не забывая повторять мне о том, что покорные пленники дольше живут. Всё на глазах у его друзей. О да, хозяин не скрывал своей жестокости. Он ей наслаждался.

Помимо этих двоих, в доме были и пара варваров поменьше. Детёныши вандалов были под стать своим родителям: каждый внес свой вклад в то, что моё тело ныне покрывают десятки больших и маленьких отметин их больной «любви». Я говорю о шрамах. Под лопаткой у меня остался след от кухонного ножа. Даже не спрашиваете, как это вышло. На животе несколько ожогов – это мои юные «друзья» экспериментировали с кипятком. Очень сильно желали узнать, что случается, если кипящая вода попадает на голое тело.

Не поймите неправильно, сопротивляться я пытался. Но, во-первых, этих маленьких демонов было двое и воспитывались они в культуре, что во главу угла ставит насилие. Да и я сам был лишь ребёнком. Вырванным из привычной среды, заточённым в чужом доме, морально надломленным. Абсолютно беззащитным перед мучителями. Эксперимент всё-таки состоялся. До сих пор вздрагиваю, стоит увидеть закипающий чайник или услышать за спиной смех одного из этих. Младшее поколение моих мучителей было под стать своим предкам. Такие же кровожадные и безумные.

В том, чтобы устроить одному крайне неудачливому малышу личный филиал преисподней, семейка маньяков была крайне изобретательна. Помимо физических воздействий и прямых оскорблений, они додумались и до более коварных вещей. Вспомните, что вы ели вчера. А позавчера. Может, три дня назад. Трудно, да? Потому что, как и хозяевам дома, вам вряд ли приходится жрать одно и то же. Каждый. Чёртов. День. В моей личной пыточной получать нормальную еду было также не положено. Ещё один способ показать, насколько они презирают таких, как я. Даже используй эти уроды меня в качестве половой тряпки, было бы менее обидно. Но жевать недели и месяцы напролёт сухую, безвкусную и до отвращения ОДИНАКОВУЮ рабскую пищу было невыносимо. И, скорее всего, такой порядок существовал не просто так.

Эти бездушные, мерзкие, вонючие твари хотели заставить меня ползать перед ними. Извиваться червём, выпрашивая подачку с общего стола. Жалобно смотреть снизу вверх и неловко блеять. Причём не важно что, лишь бы голосок был потоньше и исполнен вселенской скорби. Мой язык рабовладельцы не понимали и точно не собирались учить. Поэтому можно было крыть их самыми отборными ругательствами, что я только знал. Но что толку, это была их победа. Признаюсь, иногда нормальные мясо и рыба, лежащие на столе «хозяев» пахли так аппетитно и так сильно манили изголодавшегося по надлежащей диете пленника, что удержаться становилось просто невозможно. Да, с горечью вынужден признать: я извивался как червь, валялся в ногах, унижался как последняя тряпка. Ради жалкого кусочка курицы или рыбьего хвоста. Настолько низко пришлось пасть, чтобы не сойти с ума от пресной баланды и головокружительных ароматов, что тянут за ноздри из соседней комнаты.

Хотя однажды мне крупно повезло и, пусть недолго, мне было позволено питаться по-королевски (если сравнивать со всеми другими днями) без унижений. В одно непримечательное утро Хозяйка вместе с обоими отпрысками сделали отцу семейства ручкой и куда-то пропали. Довольно надолго. Видимо, большой Х тоже устал от троицы крикливых и вечно суетящихся созданий в своей жизни и нашёл способ от них отдохнуть. В то, что эти ходячие проблемы не вернутся спустя несколько дней, мне попросту не верилось. Судьба своими затрещинами надёжно выбила эту дурь из черепной коробки. Но, как минимум в ближайшем будущем количество моих мучителей снизилось до одного не очень поворотливого бугая. Если не попадаться ему на глаза, то всё должно пройти нормально. Главный варвар маленького клана, хотя и был агрессивен, временами вёл себя абсолютно равнодушно ко всему. Кроме своего вонючего пойла.

Пока длился внезапный идиллический период, я даже слегка обнаглел: утаскивал с кухни вкусности в свой маленький тайник, лежал на кровати в комнате Хозяйки. Я уже упоминал, что эти уроды разрешали мне спать только на холодном грязном полу? Так вот, отрывался по полной. Естественно, с осторожностью. Злить самого сильного из своих пленителей не хотелось: мало ли, на что он способен под действием своего «зелья». Так прошло несколько прекрасных дней. А потом кое-что случилось. Нечто, что дало мне смелость вспомнить о давней заветной мечте. Дело было так.

Из гостиной доносился богатырский храп Хозяина. Вдоволь наобнимавшись с заветной бутылкой, мерзко пахнущий урод уснул. И теперь ничего не мешало одному несправедливо обделённому заложнику ситуации восстановить часть справедливости. Как минимум в области съестных припасов. Сегодня мне полагается пировать. Пока гроза всех комнат этого дома в отключке, а остальные демоны – в отъезде, никто не сможет помешать моей операции. Гордо прошествовав на кухню, я с трепетом осмотрел место действия. Невнимательный Х оставил вкусно пахнущую копчёную рыбину прямо на столе. Не спрятал, не запер в недосягаемом для раба месте. Просто оставил на видном месте. Если бы не наблюдал за состоянием верзилы последние два дня, уже счёл бы это ловушкой. Но не сегодня. Сегодня мне полагается праздник живота. За все перенесённые тяготы.

Медленно, боясь разрушить торжество момента, я двинулся к уже нарезанному деликатесу. От вдыхания одуряюще-прекрасного аромата во рту обильно скопилась слюна. Да, кто-то скажет «это всего лишь рыба». Но я не собираюсь спорить с теми, кто ни разу в жизни не давился тюремной жратвой. Моя прелесть ждала меня, истекая соком и серебристо поблёскивая в лучах лунного света. Внутри всё томительно сжалось от предвкушения. Казалось, что это идеальный момент, чтобы разбавить свои будни пленника и в кои-то веки получить от жизни удовольствие. Но если бы всё было так просто.

Между мной и вожделенной вкуснятиной возникло препятствие. Будто соткавшись из теней, отбрасываемых кухонной мебелью, на столе появилась она. Крупная крыса, размером с мою голову. При этом, помойная обитательница была ещё и очень наглой: неторопливо прошлась по усеянной крошками скатерти и принялась деловито обнюхивать рыбу. МОЮ РЫБУ. Нет, терпеть подобное я был не намерен. Не тогда, когда до цели остаётся буквально два шага. Эта воровка поплатится за свою дерзость. Я приблизился и топнул, грозно глядя в глаза-бусины. Ноль реакции. Вернее, реакция была. Однако совсем не та, которую можно ожидать. Пискнув что-то явно неприличное, серая нахалка решила броситься в атаку.

Тощий, измождённый раб не смог напугать грызуна и тот, недолго думая, прыгнул. Причём вполне осознанно метил в глаза. Сам не знаю, как это получилось. Я никогда до этого не дрался, тем более с крысами. Скорее всего, это вышло случайно. Или память предков, часами пропадавших на охоте, всколыхнулась. В любом случае, это было очень к месту, потому что неожиданную атаку я отбил. Буквально сбил мохнатый снаряд в воздухе. Крыса врезалась в стену и упала на пол, как мешок с картошкой. Не знаю, что на меня нашло в следующую секунду, но я налетел на неё, как дикарь. Ещё пара ударов наотмашь и грызун перестал подавать признаки жизни. Меня потряхивало. Но взамен дрожи из самой глубины естества поднималась радость. Победил. Отстоял свой трофей.

– Какого чёрта здесь происходит? – Раздался за спиной недовольный голос. Чёрт, а счастье было так близко. Вот надо же было ему проснуться.

– Ого. Здоровенная. – Хозяин, похоже, заметил моего остывающего врага. А затем этот безумец сделал то, чего от него было невозможно ожидать в принципе. Он похлопал меня по спине и довольно пробормотал:

– Молодец, парень. Настоящий охотник.

А затем взял со стола сочный кусок рыбы и бросил мне:

– Держи, заслужил.

После чего подобрал труп крысы и куда-то ушёл. А я остался стоять в недоумении и задумчиво жевать доставшееся с боем кулинарное сокровище. Когда шок закончился, а первый кусочек был съеден, то меня тут же посетили мысли о втором. В неуверенности я обернулся. Вдруг мой поработитель ещё не успел снова заснуть. Но перекатывающийся гортанный звук его храпа развеял все сомнения, и зубы сомкнулись на вожделенной добыче.

– Нравятся подачки? – Из полнейшего экстаза меня вывели слова на языке, который я не слышал уже несколько лет. На моём родном языке.

– Эй, игрушка, я тебя спрашиваю. – На подоконнике вальяжно расположился неожиданный гость. Он был чем-то похож на меня, правда, более упитанного. И он был первым, кто говорил со мной не на языке варваров. Кроме, разве что, матери. По идее, я должен был увидеть в нём родственную душу. Но манера этого парня держаться почему-то дико раздражала. Взгляд будто сам собой скользнул вверх. Сопоставить открытую форточку и незваного гостя оказалось нетрудно.

– Что ты здесь забыл? – С непривычки родной язык давался тяжело, но я быстро вспоминал, как говорить.

– Долго ещё собираешься сидеть взаперти и унижаться? – Неприятно скалясь, продолжил ночной визитёр.

– Кто ты такой? – Уже не надеясь на ответ, выпалил я.

– Бродяга, – неожиданно снизошёл мой собеседник, – и твой сородич. Если хочешь перестать быть пленником у этих чудовищ, то лучше тебе пойти со мной.

– С тобой? Куда? – Сознание вновь погрузилось в шок.

– Подальше отсюда, игрушка.

– Я не игрушка, у меня есть имя. – Неожиданно вырвалось у меня.

– Даже так, – усмехнулся собеседник, – тогда это будет проще, чем я думал изначально. Пойдём, детали объясню по дороге.

– Я не понимаю. – Разум отказывался верить. За многие месяцы пыток и унижений мысль о том, что существует свобода, успела покинуть меня. Мечта о жизни без постоянной боли, без страха и отчаяния давно умерла. И вот, непонятно как здесь оказавшийся бродяга предлагает мне выход. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Ты какой-то заторможенный, да? – Недовольно протянул тёмный силуэт напротив окна, – я предлагаю тебе свалить отсюда и присоединиться к нам.

– А вы это кто? – Неуверенно уточнил я.

– Моя банда. Всё, малой, не беси меня. Или пойдём или оставайся гнить в неволе. – Ночной гость развернулся, намереваясь выбраться на улицу через то же окно.

– Постойте. Я не отказывался. Но, – после небольшой заминки мне всё-таки удалось выразить свою мысль, – могу я задать два вопроса?

– Только быстро. Ночь не вечно будет нашим укрытием. – Загадочно бросил незнакомец.

– Меня не отправятся искать? – Начать стоило с самого животрепещущего.

– Конечно, они попробуют. Но мы уйдём далеко, используем тайные тропы. Ты не первый. – Его слова отчасти успокоили меня.

– А что мы будем есть? – Да, второй вопрос был отчасти наивным, но мне, привыкшему голодать, это было не менее важно.

– Всё, до чего сможем дотянуться, – усмехнулся бродяга, – охота, рыбалка, кражи у варваров. Ты же не против последнего пункта. – Он хитро прищурился. В свете луны его жёлтые глаза сверкнули как пара золотых монет.

– Я в деле, – после недолгих колебаний, мне не осталось ничего, кроме как согласиться, – только рыбу доем.

– Твоё право, – хохотнул мой проводник в свободную жизнь, – как-никак сражался за неё.

– Ну что, – дождавшись, пока последний кусок деликатеса скроется у меня во рту, позвал бродяга, – идём?

– Минуточку, – мне отчего-то дико захотелось оставить оскорбительное послание на стене, – готов.

– И зачем время тратил? – проворчал мой будущий наставник, притискиваясь в форточку, – всё равно ведь не поймут.

– Это не для них, – повторив его манёвр, я решил объяснить свой нелогичный поступок, – а для меня. Так на душе легче.

– Ну, если так, то ничего не имею против. Красивые жесты тоже нужны, – одобрительно кивнул мой спаситель и взобрался на высокий забор, – не отставай, новичок.

И мы понеслись через ночь. Как можно дальше от ужасного дома и его обитателей. От ежедневных пыток и жизни раба. К опасностям, приключениям, возможным заварушкам….

И свободе.

***

– Пап, а пап, почему Барсик убежал? – В глазах мальчика стояли слёзы.

– Потому что твой отец не закрыл окно. – Раздражённо бросила его мать.

– Свет, ну не начинай, – мужчина потёл виски и обратился к сыну, – вчера он

сразился с большущей крысой и одолел её. А потом, видимо, одичал и ушёл на охоту. Думаю, скоро вернётся.

– Думает он. Нужно было хотя бы сетку москитную повесить. Уже месяц

прошу. – Женщина тут же вспомнила сопутствующие косяки мужа.

– Повешу я сетку эту, что ты переживаешь. – Попробовал оправдаться

попавший под раздачу супруг.

– А с котом что делать? Где вот его теперь искать? – Начала распаляться

Светлана.

– Ма, а, может, объявления расклеим. Как в том фильме про собаку. Только у

нас кот. – Предложил второй мальчик. Он был на пару лет старше, и плакать вместе с маленьким братишкой считал ниже своего достоинства. На удивление его слова произвели успокаивающий эффект на всё семейство. Ещё немного поворчав друг на друга по инерции, супруги принялись вместе с сыновьями составлять объявление о пропаже кота.

«Заметка о тишине»

Что если выражение «звенящая тишина» придумали люди с тинитусом.

Вы, безусловно, знаете о таком заболевании. Расстройство во внутреннем ухе, из-за которого человек постоянно слышит однотонный гул. И когда этот несчастный сталкивается с «мёртвой тишиной», то у него всё равно остаётся его «фон». Его восприятие дорисовано какой-то напастью, на которую он не в силах повлиять. И он несёт свою картину мира гордо, на вытянутых руках, но строго «на три буквы». По крайней мере, со мной такое случалось. Но, мы удалились от темы.

Что если мы все – такие же люди с тинитусом. «Слышим звон, да не знаем, где он». И никак не найдём, а этот настойчивый звук прячется совсем рядом. Такой близкий, что уже проник в голову. И живут человеки и человечки (челоженщины?) каждый со своей неповторимой мелодией. А вы думали, я бы стал нагнетать обстановку? Признавайтесь, кто внутри готовился к слову «придурь» (она же «шиза», она же «особенность»)? Вы меня утомили, дайте уже рассказать.

Живут, понимаешь ли, всякие высшие приматы (млекопитающие). И носят в своём внутреннем мире свою песню. Каждое утро они просыпаются с удивительным открытием о жизни, у каждого своим, неповторимым. И, с одной стороны грустно, что мы «мерим всех по себе»; а с другой – невероятно радостно, что каждый «уникальная снежинка».

О чём это я? Что ж, расскажу. Не хочу быть «пустозвоном». Вы же все знаете то удивительное и томящее ощущение, когда наступает «полная» тишина. Да, вы знаете. А знаете, для чего я рассказал вам эту историю? Имею дерзость обладать странными желаниями.

Просто хочу посидеть с вами в тишине. Присаживайтесь, послушаем «бесконечную» тишину вместе.

Каждый свою, и общую для всех.

Из пустоты

– Ты приходишь к нему снова и снова в надежде получить. Что? Прекрасно ведь знаешь: там, внутри, нет ничего. Совершенно ни черта там нет. Само понятие пустоты снимает шляпу перед внутренним миром этого создания. Ни капли раскаяния, ни грамма сожаления нет в холоде его внутреннего мира. Посещаешь этот аттракцион невиданной жадности, где взамен на потраченные силы и время получаешь звонкое ничего и жизненный урок, который не усвоишь. И так раз за разом.

Пора бы проявить самоуважение. Не являться больше в опасные объятия. Тем более что на входе в пещеру хитрой твари висит табличка с предупреждением. Текст на ней недвусмысленно советует убираться куда подальше. Но кто мы такие, чтобы действовать по инструкции, да, милая? Чудовище становится твоим выбором снова, и мне искренне жаль. Жаль, что вокруг логова опасной и вероломной машины по производству девичьих слёз больше нет колючей проволоки и минных заграждений. Но куда хуже другое. И знаешь что? В этом есть и моя вина.

Темница, в которой мы оба были заперты, долгие годы хранила посетителей от клыков и когтей. Каждый кирпич в глухой стене, каждый виток колючей проволоки, каждый медвежий капкан – всё было на своих местах и защищало внешний периметр. Тебя защищало, понимаешь? Зачем было давать эту надежду, что можно приручить зверя, что можно обезвредить ловушки. Жить, не вздрагивая от резких звуков ночью. Не просыпаться в холодном поту. И не гнить заживо в концлагере имени себя. Нет. Это всё ложь, это утопия. Сладкая сказка, столь же лживая, как все истории со счастливым концом. Не для нас. Не пока жив мой кошмарный сосед. Бедняжка, ты даже представить себе не могла, в чью дверь стучишься. Надо было гнать тебя с порога. Поступить так же, как с прочими незваными гостями. Но…

Но я не смог. Именно поэтому тебе стоит перестать посещать нашу хижину, стоящую на бесплодной земле, покрытой золой. Не задумывалась, почему? О, я расскажу. Раньше здесь был сад. Прекрасный сад, буквально уголок Эдема. И, конечно же, он привлекал несчастных вроде тебя. Чтобы они погибли, попав в лапы беспринципного хищника. Ни красота, ни добрый нрав нежных дев-паломниц не могли усмирить его бешенство. Моих сил хватало лишь задержать разрушителя на пару минут. Всё заканчивалось одинаково: зверь догонял, я – пытался помешать, гостьи – убегали. На счастье он почти никого не поймал. Но почти не считается, милый друг. Около- и недо- действия не в счёт. Проблема на лицо. А с решением затягивать не стоило. Именно поэтому на нашей земле больше не будет прекрасного сада-приманки. Никогда.

Однако даже самая надёжная темница имеет слабое место. Бракованным звеном защитной цепи оказался я. Порой существование в четырёх стенах с безумным и злым на весь мир созданием настолько невыносимо, что даже начинаешь подвывать. Слышала вой по ночам? Да, иногда это был дуэт. Это моя слабость, моя вина. Но жадный до нежной девичьей плоти ублюдок не получит новую жертву. Не пополнит свою коллекцию очередным вырванным сердцем. А знаешь почему? Я ему НЕ ПОЗВОЛЮ. А теперь беги, так быстро, как только можешь. И, всеми богами молю, милая. Не смотри назад.

***

По щекам совсем юной девушки текли слёзы. Ноги несли её всё дальше от проклятого жилища посреди пятна выжженной земли. Лес вокруг стоял как частокол. Но частокол, давно проваливший свою задачу. Ограждение из него вышло так себе. Ветер грустно гудел в кронах сосен, а хвоя шуршала под ногами, отмечая каждый шаг, отделяющий несостоявшуюся жертву от жилища егеря и чудовища. Заплаканная, но всё такая же прелестная юная дева неслась по лесной подстилке вспугнутой ланью, а мимо мелькали чешуйчатые стволы. Лишь на короткий миг она решила обернуться. Сложенный из массивных угольно-чёрных брёвен дом стоял на том же месте, где и всегда. Частично скрытый благодаря лесным исполинам. Но ни сосновый забор, ни стоящая в глазах избранницы монстра жидкая пелена не помешали ей увидеть зарево разгорающегося пожара. Лесник решил проблему так, как умел.

Изнутри

Чёртов будильник. Нет, это категорически невыносимо. Когда ставишь в качестве мелодии свою любимую песню, у тебя становится одной любимой песней меньше. Лучше как в прошлом месяце, когда стандартная была. И в чём смысл трёх разных настроек времени, если распахнуть створки век способен лишь последний сигнал?

Паста, сволочь, где ты? Вот стакан, вот щётка, вот вторая. А откуда вторая? А, точно, это новая, вчера же покупал. Или это она оставила? Кто она, у тебя гостей женского пола последний месяц не было, или забыл? Получается, щётка новая. А где паста в таком случае? Не мог же купить одно и забыть про другое. Или мог? С этими насыщенными трудовой и учебной деятельностью днями собственное имя забыть можно. О, в рюкзаке гляну. Давай же, находись, маленькая засранка. Вот и тюбик, вы восхитительны, жму вашу абсолютно случайно мозолистую руку.

Этому лицу, которое плавно эволюционирует в девственный лес, пригодились бы услуги садовника. За неимением последнего сойдёт и станок. Но косить тёмное поле с редкими вкраплениями рыжих колосьев лень, поэтому работы по облагораживанию участка лица переносятся на ближайшее (или не очень) будущее. Опять ведь пожалею о том, что не уделил каких-то пятнадцать минут на процедуру по уменьшению волосяного покрова. Но это же будет потом. Так, снизу почистил, теперь сверху.

А что у меня сегодня? Пары три или четыре, может, последнюю отменят. Хорошо бы, это даст пару лишних часов перед работой. А где рубашка? Ну, где бы ей ещё быть как не на вешалке. Только эту не хочу. А другие слишком помято смотрятся. Но гладить всё равно не буду. Во-первых, лень. Во-вторых, это принципиальная экономия времени и энергии. Когда совмещаешь дневную учёбу с ночной работой и попытками не сойти с ума от разрыва. Твою мать. Не-а, об этом мы больше не думаем. Вероятно, если бы не твоё аморфное состояние, у тебя личная жизнь бы не рассыпалась. Да рассыпалась бы и так, всё к этому шло. Так, стоп. Сосредоточимся на деле. Да, рубашка. О вот эту синюю можно, как раз очень удобная и, пока еду, разгладится. Будем надеяться, что разгладится. Если же этого не произойдёт, всегда можно сделать морду кирпичом, это стиль гранж, детишки.

Что день грядущий нам готовит, ответь, плейлист. Случайное воспроизведение. Раз, два, три. О, нечто героическое с нотками трагизма – подходит просто великолепно. И каждый раз это один и тот же ритуал, хотя ты смеёшься с людей, подверженных магическому мышлению. А сам чем занимаешься? Лицемер. Опять тратить целый час на дорогу, а это непозволительная роскошь. Ты и так потратил СЛИШКОМ МНОГО ВРЕМЕНИ. Посмотрю ролик учебный, чтобы себя не считать ущербным. Зачем мне вообще учить немецкий язык? Ах да, чтобы не думать об упущенных днях и месяцах.

Спустя полчаса внезапного лингвистического интереса

Так, Славик пишет. О, это по поводу лабораторной, что мы с ним делали. А-а-а, господь всемогущий, опять правки. Хочешь сделать хорошо – делай сам. Или всё тщательно контролируй. Объяснял же, как эту спектрограмму снимать. Даже голосовые записывал с подробной инструкцией. Да ты же просто Гай Юлий Цезарь – всё успеваешь. Ладно, что тут у него не в порядке. Серьёзно? И из-за такой мелочи нам работу не зачли? Ладно, сейчас перед парой быстро распишу, какие должны быть настройки у модулей и отдам Славику, не всё же самому делать. Будто мне диплома мало. Который ты ещё даже не начал, умник. Ну, время ещё есть. Главное, что я про него помню и уже создал папочку на рабочем столе. Предвкушаю тот момент, когда придётся действительно за него сесть. Ну, здравствуй, родной факультет. Сегодня мне придётся провести в этих стенах ещё около пяти бесполезных часов. Кто вообще из нашей группы будет работать по специальности? Антон? Может быть ещё Юлька, у неё целевое. Кто угодно кроме тебя, такого творческого и особенного. Серьёзно? А много ты написал за последние полгода? В целом так высшее образование и работает: ты просто доказываешь, спустя несколько лет, что не зря сидел на лекциях и в голове что-то да отложилось. Всё равно работодателя по итогу интересует лишь сам факт наличия картонки. Ну и средний бал выше трёх с половиной. У меня там четыре с чем-то, кажется. Да ты просто умничка. Если забыть, что без разгильдяйства и «ой, у меня депрессия» мог спокойно получить диплом с отличием. И не тратить целый год жизни на раз, два, полтора (кто понял, тот понял).

Три пары увлекательного учебного процесса спустя.

Не, я, конечно, преисполнен уважения к умственным способностям наших преподавателей, но их нежелание видеть в студентах простых смертных людей просто поражает. Когда, вот вы мне скажите делать все эти лабы, если у меня работа ещё. Про диплом ещё не будем забывать. Всё твоё взаимодействие с дипломным проектом – говорить всем и каждому о том, что тебе нужно его писать. А наш великий и ужасный мастер ещё и курсовую придумал, чтобы мы не скучали. Кайфовое развлечение, я оценил. Можно завтра, после учёбы, со Славяном собраться и выяснить, кто сильнее: наши гугл и конспекты или бесконечная страсть наставника к усложнению жизни подопечных. Или подопытных. Иногда мне кажется, что он проверяет пределы психической стойкости последнего курса.

И что мы имеем? Точнее, что имеет нас? Есть время только перекусить и принять душ. А потом топать на трижды проклятый склад, чтобы конвертировать время в деньги по смешному курсу. Просто класс, всегда мечтал о карьере зомби. Могу устроиться в русский сериал трупом. Отдохну немного. Напомнить тебе, что всё происходящее результат ТВОИХ действий? И твоего бездействия в том числе. Ты вёл себя настолько апатично, что даже такой работы не имел. Она ушла именно из-за ТВОЕЙ слабости. Работу мог бы найти и раньше, между прочим. Когда времени был вагон. Но неееет. У нас опять сраная депрессия, мы не видим смысла ни в чём. Отличное оправдание, очень удобное. Чтобы НИХРЕНА НЕ ДЕЛАТЬ. Так почему ты теперь ноешь, а?!

Чёрт, я так больше не могу. Мне срочно надо разгрузить голову. Вот и подруга, помнится, говорила, что я слишком много думаю. А она же психолог, должна разбираться в таких вещах. Нет бы, как нормальный человек, заниматься своей жизнью, образование спокойно получить, С ПЕРВОГО РАЗА. Какая-то высосанная из пальца драма. Признайся уже, что ты видел предпосылки той задницы, где по итогу оказался. Видел и ничего не делал. Думал пронесёт? Правда? Когда это мы стали такие наивные? Боже, я уже сам себя задолбал, это какая-то пытка. Зачем так себя насиловать. Неужели я не могу иначе? Так, была же медитация по остановке мыслей, она спасала. Нужно вспомнить как. Вместо принятия ответственности за свою жизнь ты любишь страдать, упиваться трагедией. Такой весь непонятый, сложный и загадочный. Сам виноват во всём, что произошло. Она ушла, потому что ты слизняк. Слаб, чтобы взять и что-то поменять. Это пережёвывание мыслей тянет из меня силы. Оно не помогает. Я уже меняю свою жизнь. Да, всё неидеально, но куда лучше, чем было. Следует остановить эту заевшую пластинку, что зовётся внутренним голосом. Должен. Вспомнить.

О да, ты ведь у нас ещё и просветлённый. Давай, медитируй, и все проблемы решатся. НИХРЕНА ОНИ НЕ РЕШАТСЯ. Это ничего не исправит. Ты жалок. Просто ничтожество. Она ушла от тебя, ведь никто не хочет ничтожных. Никто не любит ничтожных. Кажется, вспомнил. Небольшая пауза в мыслях не повредит. Предстоит ещё много работы, но я её не боюсь. Да, с этим можно справиться. Только пару минут без назойливого монолога, мне это действительно нужно. Иначе голова взорвётся.

За этим действительно можно наблюдать бесконечно. Трус. Трус и размазня. Вот и сейчас, вместо того, чтобы искать решение и как-то напрягаться, решил сбежать от проблемы. Но мы с тобой знаем, кто ты такой. Что ты такое. Тебе ещё расти и расти над собой, чтобы просто перестать быть мерзостью. А вместо того, чтобы посвятить все силы работе над собой, вместо стремления ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ ДЕРЬМОМ, он медитировать собрался. И как это поможет? Хочешь упустить даже то немногое, что осталось? Даже того, что ты делаешь последний месяц, недостаточно. И никогда не будет достаточно. Я буду крайне удивлён, если вы не закончите в канаве, молодой человек. Это просто. Как кнопка рубильника. Иногда нужно отдыхать даже от себя.

А ведь всё к этому и вело. Вот вроде не полный дегенерат, а сделать со своей жалкой жизнью ни черта не способен. ПОЗОР СЕМЬИ. И всегда таким был. Знали бы они, насколько мелкие проблемы способны вывести тебя из строя. Девушка бросила? Ну, поплачь. Всё равно лицо уже не сможешь потерять, жалкий нытик. Самоуважением тут и не пахнет. И как ты только не блюёшь, глядя в зеркало? Как живёшь со своей склизкой, бесформенной душён.…

Выкл.

…

…

…

А тишина может очень красиво звучать.

Лучшее украшение

Перезвон колокольчиков на входе оповестил хозяина ювелирной лавки о посетителях. Несмотря на поздний час, визит не стал неожиданностью для Джем Па. Пожилой мастер был известен на многие дни пути от родных предгорий. Он был настолько опытен и умел, что смог привлечь внимание самого императора. Неудивительно, что и на закате к нему часто являлись гости. Многие приходили лично, иные посылали своих людей. Обычно с такими поздними визитами разбирался верный слуга, что умело льстил высокопоставленным лицам и уговаривал их явиться на следующий день. «Ювелир уже немолод и ему нужен отдых», – увещевал он разодетых в шелка вельмож. «Мастер примет вас завтра, почтенные», – заверял он их, напрягая спину в учтивых поклонах.

Но сегодня был особенный день. Один из тех, когда создатель легендарных украшений лично встречал клиентов. Происходило это настолько редко, что считалось великой удачей. Гость, что ныне явился под своды ювелирной лавки, даже представить не мог, насколько ему повезло.

Вернее, гостья. В дверном проёме, подсвеченная со спины лучами заходящего солнца, возникла молодая женщина. И первое, что стоит отметить: гостья была красива до той степени, когда слов становится недостаточно. Словно ещё одно потрясающее творение великого мастера ожило и стало ходить среди людей. Утончённое, бесконечно искусно выполненное. И с таким же неживым блеском, что отбрасывают камни и благородные металлы. Взгляд изумрудных глаз холодный и пронизывающий, словно ветер с вершины горного хребта. На лице никаких эмоций, будто его однажды заменили маской из театрального реквизита, да так и оставили. Ледяная красавица порывисто вошла и, как лавина растерявшая скорость к подножию, замерла в пяти шагах от старого Джем Па.

– Мне нужны серьги. Лучшие. О вас идёт слава как о настоящем волшебнике, почтенный. Сегодня я здесь, чтобы заказать одно чудо. Деньги – не проблема, – бесцеремонно выпалила знатная дама после небольшой паузы. В том, что перед ним обладательница самых что ни на есть голубых кровей, разменявший восьмой десяток ювелир ни капли не сомневался. Осанка и манера держаться сказали бы ему это, даже будь женщина наряжена в кусок холста. Но мудрый мастер решил прояснить одну маленькую деталь. Ювелирное дело складывается из мелочей, и плох тот, от кого ускользает настолько прописная истина.

– За серьгами ты могла пойти в любой другой магазин. Но пришла в этот. Деньги меня мало волнуют: милостью императора не бедствую, – обвёл рукой пространство вокруг старик. Он пригладил аккуратную седую бороду морщинистой рукой и продолжил:

– Зачем тебе понадобилось чудо, юная госпожа? Утоли моё любопытство и возможно, – он внимательно посмотрел на гостью, ухмыляясь в усы, – возможно, я возьмусь за работу.

О характере Па ходили слухи не меньшие, чем о его мастерстве. Любил пожилой ювелир пошутить и приструнить наглеца. Однажды он даже спустил с лестницы разбудившего его среди ночи наместника. Но более всего запомнился соседям случай, когда вместо обещанного заказа мастер буквально вылил на просителя ведро помоев со второго этажа. Тот позволил себе выразительно, но излишне дерзко вести беседу и даже грязно ругаться. «Ты облил меня своими грязными речами, я тебя – недоеденными харчами», – заливисто хохотал Джем Па, пока несостоявшийся клиент скрипел зубами внизу. Вот и теперь от ответа снежной леди зависело, уйдёт ли она ни с чем или всё-таки получит желаемое. Глубоко вздохнув, гостья решилась рассказать свою историю:

– Меня зовут Йоши Хи, почтенный. Дело касается моего жениха. Мы уже успели обручиться. До свадьбы осталось всего три недели, но Шин внезапно охладел ко мне. Он крутится с этими глумливыми близняшками Юваки, что липнут как мокрая земля к подошвам к моему избраннику, – внешне девушка оказалась невозмутимой, но её выдавали руки, суетливо теребящие шарф. Тактично не замечая этого жеста, мастер внимал рассказу о злоключениях невесты.

– Недавно я услышала, как он хвалил серьги одной из них. Я расспросила слуг, и оказалось, что его изготовил ваш ученик. Бесспорно, эти две змеи всё хорошо продумали. Но пока ни один из учеников не смог затмить учителя. Как свеча не может затмить солнце. Помогите мне, иначе случится непоправимое, – на этом месте голос бесстрастной лицом леди предательски дрогнул, но Па и ухом не повёл.

– Ваши изделия притягивают взгляд, как запах свежей выпечки голодного. Прошу, – на последних словах она снова взяла под контроль речь и нервно порхающие руки, снова став воплощением строгой грации.

– Мне ясны твои печали, молодая госпожа, – наиграно прокряхтел ювелир. Приходи в конце недели, будут тебе серьги.

Прошла неделя и Йоши получила посылку – резную шкатулку из красного дерева. Когда женщина открыла крышку, свет увидели два потрясающей красоты полумесяца. Серьги были украшены камнями и жемчугом, но в меру. Были достаточно крупными, чтобы притянуть взгляд, но практически невесомыми. Утончённая работа, действительно достойного всех своих титулов мастера. В доме у семьи Шина как раз устраивали приём по случаю удачной сделки главы семейства. «Ну что же, сестрички Юваки, сегодня день, когда блистать будете не вы!» – торжествующе воскликнула девушка. Но тут же взяла себя в руки – предстоял сложный вечер.

Мало кто обращался к легендарному ювелиру чаще одного раза. Разве что сам император. Но тому по чину положено. То высокую делегацию от соседей встретить, то обряд справить с размахом, достойным высокого положения. Среди обычных же просителей мало у кого хватило бы средств оплатить услуги Джем Па повторно. А у тех, кому позволял достаток, обычно не было цели тратить свои богатства на более чем один шедевр. Статус подтвердит и единственное кольцо или подвеска, императора всё равно не затмить. Потому пожилой создатель прекрасного был немного удивлён, когда на пороге его лавки появился уже знакомый силуэт. Как этой девице удалось застать лично хозяина второй раз подряд, тоже осталось загадкой. Напряжённое молчание гостьи лучше слов дало понять, что ей снова необходима помощь.

Крикнув слугам принести чай, ювелир сел за небольшой столик и жестом предложил место напротив.

– Сядь, дитя. Рассказывай, – оперев подбородок на руки, старик задумчиво окинул взглядом Йоши. Её мочки ушей ничего не оттягивало. Принесли чай. Шумно отхлебнув из своей чашки, старик прищурился от удовольствия. Гостья даже не притронулась к напитку.

– Ваше творение прекрасно, почтенный. Но оно мне не помогло. Точнее, сначала всё шло хорошо. Мой избранник похвалил серьги и не сводил глаз до той роковой минуты… – девушка продолжала держаться отстранённо, будто никак не относила себя к истории, которой пришла поделиться. А стоило ей сделать паузу в разговоре, так и вовсе напоминала статую, зачем-то наряженную в красивое платье. Пауза неприлично затягивалась, но слушателю это нисколько не мешало. Старый мастер не торопил, не задавал вопросов и не показывал нетерпения. Когда наступало время слушать, он слушал.

– Мы вошли в общий зал. На приёме у семьи Шина были музыканты. Чем не повод устроить танцы? Прекрасная мысль, скажете вы. Но мой возлюбленный весь вечер танцевал с другой. На ней были браслеты. Очень необычные браслеты, – девушка прервалась, услышав шум с лестницы на второй этаж.

– Продолжайте, юная госпожа, – вернул её в русло беседы старик, хотя тоже пару секунд заинтересованно прислушивался к происходящему наверху.

– Музыкальные браслеты с колокольчиками. И их изготовили вы. Мало того, что они чертовски красиво выглядят, так ещё и мелодию издают просто волшебную. Серьги так не могут, – она предельно серьёзно принялась сверлить взглядом гения ювелирного дела, не решаясь попросить его о чём-то конкретном.

Мастер же сидел в глубочайшей задумчивости. Он видел перед собой прекрасную девушку. Возможно, самую эстетически совершенную из всех, что ему доводилось встречать за долгую жизнь. Старик посылал слуг проследить за её женихом и удостоверился, что тот остаётся верным. Но что-то было не так. Отчего в скоплениях людей такая красота теряется, почему краски блекнут? Чего-то не хватало в замечательной картине по имени Йоши, которую он рассматривал. Какой-то мазок, один маленький штрих. Некий недостаток, который не позволял шедевру выделиться среди посредственности, как нефриту среди гальки. Чем-то нужно было огранить эту красоту. Но чем?

Шум с лестницы стал отчётливее и теперь точно привлёк внимание всех участников чаепития. Вниз скатывался некий мохнатый шар, отмечая свой путь перестуком ступеней. На последнем грустном «бум» его путь завершился у подножия. Шарик из шерсти развернулся и оказался белым щенком, что сидел и рассеянно тряс головой. Когда маленький друг человека перестал вытряхивать звон из ушей, он с интересом уставился на беседовавших минуту назад людей. Чуть наклонив голову набок и свесив язык он замер на секунду, глядя на двуногих. После чего задорно тявкнул и, смешно переваливаясь, побежал в их сторону.

– Какой хорошенький. – Неожиданно воскликнула Йоши, подхватывая мохнатого разбойника на руки. Её лицо расплылось в улыбке умиления. Старик кивнул каким-то своим мыслям, а вслух произнёс:

– Я не возьму с вас ни монеты, прекрасная Йоши. Считайте это моим свадебным подарком.

– Но свадьба уже через неделю. А Шин даже не смотрит в мою сторону, – продолжая играть со щенком, пробормотала незадачливая невеста.

– Не волнуйся дитя, – уверенно произнёс мастер, наливая себе ещё одну чашку чая, – ты же просила не серьги. Ты просила чудо. Вы ещё увидитесь с женихом до свадьбы?

– Да, у нас запланировано кое-что… – девушка побледнела, – послезавтра.

– Доверься мне, дитя, – всё так же спокойно прихлёбывая напиток, ответил ювелир, – я пришлю тебе самое лучшее украшение в мире. Подходящее к любому гардеробу, к любому поводу. Оно способно сделать краше кого угодно, и вам должно помочь. Если не поможет, я завершаю карьеру.

– Спасибо, почтенный Джем Па. Но что это будет? – вернувшись к деловому виду и отпустив щенка, поинтересовалась молодая леди.

– Увидите. – Загадочно обронил старик и заковылял в сторону подъёма на второй этаж, всем своим видом намекая «приём окончен». На полпути он обернулся и нетерпеливо позвал:

– Юджи, маленький бес, живо за мной. Поможешь мне в одном деле.

А молодая госпожа, нервно покусывая губы, вынуждена была удалиться из «приёмной» великого ювелира и великого человека. Неужели он справится за два дня? Вся надежда на старца и его волшебные руки.

***

Близился вечер. Молодая и не уступающая в красоте звёздному небу женщина суетилась возле зеркала в своей комнате. Периодически она поглядывала в окно. И прислушивалась к звукам на улице: вдруг послышится вдали цоканье копыт? Скоро должен был подъехать Шин. А ничего ещё не было готово. Она была не готова. Да, наряд подобран, но причёска. Непослушная прядь всё также выбивалась из общей композиции. И где обещанный слуга с посылкой от ювелира. Вся надежда на талант старика.

С самого утра Йоши ждала посыльного, но так и не дождалась. Было глупо надеяться на чудо в рекордные сроки. Всё-таки мастер немолод. Мог ли он в принципе успеть выполнить её заказ? И зачем тогда давать ненужную надежду, если не мог. Вот вдали уже слышна подъезжающая повозка. О боже, он не успел. И тут же бег мыслей юной девы прервал настойчивый стук в дверь. Не может быть? В последний момент. Да он просто гений. И локоны, наконец, лежат как надо. Еле сдерживаясь, чтобы не побежать, молодая хозяйка поспешила открыть дверь. Такую ответственную вещь она не могла поручить никому другому.

Едва не споткнувшись, Йоши стремительно пронеслась через комнаты и рывком распахнула дверь. За ней не было никого. Лишь на пороге приютилась самая обычная корзина, перевязанная торжественной красной лентой с печатью ювелирного дома Па. Да, он сделал это. Цоканье копыт и стук колёс приближались, так что девушка решила открыть подарок немедленно. Печать разломить удалось быстро, но вот над узлами ленты пришлось повозиться. Наконец, последний узелок поддался тонким девичьим пальцам и крышка открылась. Причём даже без участия самой получательницы подарка. Мохнатая белая лапа сдвинула крышку в сторону и сразу после из нутра корзины показалась радостно скалящаяся мордочка Юджи. Несмотря на свои переживания, молодая аристократка не смогла сдержать улыбки умиления, при виде этого шерстяного бандита. Тем более, к животу щенка был примотан конверт.

– Что это ты мне принёс, малыш? – поинтересовалась удивлённая таким ходом ювелира юная особа, вынимая самого милого посыльного из корзины. Выпрямившись, она подняла взгляд, и нос к носу столкнулась со своим женихом.

– Я успел соскучиться, – прошептал Шин. Он почему-то выглядел поражённым. Нет, скорее заворожённым. Прямо как в день их первой встречи. Тот же блеск в глазах и, кажется, что парень почти не дышит. Саму Йоши будто приковало к месту, где она стояла. Получается, что не нужны были никакие серьги, браслеты, кольца. Ведь он ТАК смотрит. Внутри поднялась горячая волна, а лицо девушки было оккупировано самой глупой и самой прекрасной из улыбок. Улыбкой влюблённого человека. Словно боясь спугнуть, молодой человек приблизился к ослепительно красивому созданию. Он нежно поправил выбившийся локон и на несколько бесконечных мгновений утонул в глазах любимой. А потом впился в её губы жарким поцелуем. И был он долгим, тягучим как мёд и таким же сладким.

– Посылка, – внезапно вспомнила Йоши, когда молодые ненадолго оторвались друг от друга.

– Какая посылка? – не особо вникая, спросил её жених. Он полностью растворился в моменте и продолжал обнимать невесту, любуясь ей, будто в первый раз увидел.

– Мастер Джем Па прислал нам свадебный подарок. Вот этот малыш выступил в роли курьера, – продолжая освещать своей улыбкой спускающиеся сумерки, пояснила молодая леди.

– И что там? – с интересом спросил Шин. Он уже видел серьги и примерно догадывался, насколько изящные вещи выходят из-под руки великого мастера. В предвкушении он наблюдал за избранницей. Чтобы спустя минуту застыть в недоумении.

Из конверта на свет было извлечено самое простое на вид зеркальце. С оправой из самого простого дерева, без драгоценных камней и даже без росписи. Больше ничего в конверте не было.

– Это же самое обычное зеркало? Он, похоже, так пошутил. Ну, знаешь, про старика всякие слухи ходят… – неуверенно начал парень.

– Нет, Шин, – всё ещё продолжая озарять радостью окружающий мир, выдохнула Йоши. Ещё раз оценив своё отражение, девушка вздохнула и чмокнула жениха в щёку.

Она всё поняла.

Маскарад

Когда-то этот город носил иное название. Теперь его имя – Яма; с тех пор, как его захватили демоны и установили свои порядки. Поскольку врагов рода человеческого теперь большинство, приходится жить по новым правилам. Novus ordo seclorum, короче говоря. Хотя, тут уж скорее старый, ведь произошла «смена власти» задолго до моего рождения. Выжить в изменившихся условиях оказалось возможно только благодаря уловке. Причём, той же самой, что помогла захватить мой родной край.

Маски. Страшнейшая хитрость, к которой прибегли черти, вышла на диво эффективной. Особый предмет позволил им тайно влиться в человеческое общество, притворившись «своими». Когда обман раскрылся, оказалось уже слишком поздно: количество бесов превысило количество гоминид и теперь мы в беспросветной заднице. В претерпевшем трансформацию мире мне приходится носить маску каждый день. Как и почти каждому из оставшихся горожан. Остальные или погибли, или скоро погибнут. Адские создания разорвут любого представителя хомо, стоит только заметить. Лишь мерзкий тёмный артефакт позволяет пройти по улице невредимым. Для хотя бы пародии на нормальную жизнь лучше иметь целую коллекцию.

Моё детство безвозвратно, бесполезно и безрадостно прошло в районе Гнева. Там без соответствующей личины меня буквально травили как дикого зверя. Пока один из уличных приятелей не рассказал про способ «слиться с местностью». До этого действительно сложно додуматься самому. Первое время все обычно отказываются, не желая иметь с недругом ничего общего, даже внешне. Такие молодые люди или, в конце концов, ломаются, или погибают. Остальные, приняв правила игры, надеются встретить старость. Но есть один нюанс. Случайный подарок в битве за выживание вышел с гнильцой.

Как оказалось, проклятый предмет при ношении влияет на разум. С каждым днём его труднее оторвать, иногда приходится жертвовать собственной кожей. После любого использования маски человек будто немножко, незаметно, но вянет. Кожа покрывается бороздами, глаза теряют выразительность и начинают влажно блестеть или ещё тысяча и одна мелочь, в зависимости от типа маски. Гнев отмечает носителя шрамами, Похоть – маслянистым и липким взглядом, Чревоугодие – постепенным опуханием вплоть до посинения. И вдвойне печально, что поведение приближается к этому облику. В самых тяжёлых случаях удалить чужое лицо становится возможно только с кусочками своего. Так у меня вышло с моим первым подобным «аксессуаром».

С каждым годом оторвать от себя подменную личину было всё труднее, но радости не было предела. Я мог выживать. Вполне успешно и, что главное, долго. Под стать остальным сверстникам. Мы отказались от яркого пламени настоящих себя, чтобы побыть на этом свете подольше спрятали от всех и каждого внутренний огонь. И выпускаем на волю лишь наедине с собой, на считанные минуты в день. Считаю, что мне ещё повезло родиться отшельником. Столько времени без игры на адскую публику не даёт никакой иной стиль жизни. Кроме, разве что, искренности. Но это для рисковых ребят, настоящих авантюристов. Для тех, кем восхищаешься; для тех, кому не стыдно быть такими, как есть, пускай и недолго. Этот путь испугал меня.

Перебравшись в другой район, я обнаружил острую нехватку инструментов скрытности (демоны разных видов не ладили друг с другом) и немедленно принялся за поиски нового «камуфляжа». Это решение возникло из наблюдений за окружающими. Владельцев всего лишь одной маски ждала незавидная участь: фактически изоляция в пределах одного района. Коллекционеры же получали относительную свободу. Вообще, идея перенимать манеру других выживших оказалась рабочей. Поскольку иной путь всё ещё страшил, мы насиловали свои лица постоянными переодеваниями ради благ и новых возможностей.

Всё было продумано до мелочей: на встречу с суккубами надевай Похоть, вызвал босс из круга гордыни – Лесть, хочешь победить в споре – Жестокость, нужно продемонстрировать статус – Тщеславие. Кто-то срывался, не выдерживая нервного напряжения подобной жизни: артефакт поглощал хозяина, и тот уходил к демонам. Их близкие потом жили, будто этих бедняг никогда не существовало. Есть участь похуже смерти, по мнению оставшихся в живых – стать тем, с чем должен был бороться. Не желая подобной участи, я отрывал от себя куски каждый раз, стоило маске слегка прилипнуть. В таких случаях можно было аккуратно тянуть, но это не тот риск, на который следует идти.

Без последствий всё же не обошлось. С каким усердием не срывай с себя чужие лица, они неизменно оставят след. Особенно, если носить сразу несколько. Как поломки в генетическом коде, накапливаясь, могут взывать рак, так и раны от Маскарада со временем приводят к опустошению и угасанию. Вместе с клочками кожи, с бровями и ресницами хищный лик забирает и что-то изнутри. С каждым днём труднее радоваться, находить в себе силы на что-либо, испытывать эмоции. Это прямой путь в нежить. Безразличную, никому не способную подарить тепло или даже принять его. Холодную, как глубины далёкого космоса.

Передо мной лежало три пути: демон, умертвие, яркая смерть. Колба часов жизни сыпала песок очень быстро, а использование масок только ускоряло этот поток мгновений. Решение же всё откладывалось. То внезапно находилось много дел, то ситуация не позволяла хорошенько обдумать плюсы и минусы. Кто из нас не оправдывал так собственную трусость? Да ещё и порадоваться можно: накладные физиономии сидят тем свободнее, чем меньше у них контакта с телом.

Буквально ещё вчера я думал так же. Уверял себя, что можно найти баланс. Что жить, не прячась от всех, невозможно. Что время стать Человеком с большой буквы и засиять ещё будет. Но устать можно от всего: и от вечных бегов, и от вечного побега. Когда не хватает решимости, поможет отчаяние. Поэтому сейчас Маски летят на пол, одна за другой. Одна за другой они рвутся под яростными движениями рук, разлетаются на лоскуты. Одна за другой сгорают, забирая за собой плоть и оставляя боль. Пока не остаётся последняя. Полшага от свободы. Зажмурившись, я дёргаю изо всех сил. Голову словно пронзают тысячи раскалённых игл. Шатает. Подкосившиеся ноги переводят остальное тело в горизонталь. Спина ощущает пол. Холод…

Мне холодно. Мне холодно? Холодно? Мне? Может быть. Во всяком случае, это ни капли не мешает. Не мешает лежать с закрытыми глазами. Сколько я уже так лежу? Хотя, не важно. Память подсказывает, что меня нечто беспокоило, но что? Беспокоило? Меня? Больше нет. Никаких переживаний. Никаких эмоций. Только холод. Может быть, холод. Обычно пол холодный. Зачем-то нужно было увидеть своё отражение. Желание встать и посмотреть в зеркало отсутствует. Открывать глаза? Зачем? Я ничего не вижу и нахожусь без движения, но точно знаю, что в потолок сейчас скалится голый череп.

Менеджер по неясным вопросам

Вот что я вам расскажу о своей специальности:

рабочая область – не определена,

а зона ответственности отсутствует как класс.

(Один рекомендуемый специалист)

Ничто не задача, кроме задачи.

(Другой, не менее заслуженный)

– Здравствуйте, это менеджер по неясным вопросам?

– Вам "как обычно" или "туманно"?

– Думаю, "как обычно".

– Значит, туманно. С чем вы ко мне?

– Так это вы?

– С утра был.

– Ладно, куражьтесь себе, у меня дело.

– Полагаю, что дело, иначе ко мне не приходят.

– Суть такова....

– Постойте, постойте.

– Менеджер, что с вами?!

– Просто... изо всех сил пытаюсь...

– Вам плохо?

– Пытаюсь... не забить на это хуй.

– А мне рекомендовали вас как профессионала.

– К сожалению для вас, остальных профи расформировали.

– Только крайняя нужда может привести человека к такому, как вы. К сожалению для меня, положение вынуждает.

– Ближе к делу.

– В присланных вам ранее материалах и вложенных приложениях.

– Угу...

– Содержалась вся необходимая информация.

– Да что вы?!

– Если вы профи, то уже, вероятно, с ней ознакомились.

– Вероятно, даже слишком хорошо.

– Смета составлена в соответствии с локальными особенностями глобальных процессов...

– Несомненно.

– ...и учитывает современные трэнды в сфере заботы об окружающей среде.

– Действительно, не стоит забывать и этих сумасшедших.

– Ваше вознаграждение за оказание консультационных услуг...

– Сколько?

– ...указано в соответствующем пункте определённого параграфа...

– Сколько-сколько?

– ...содержащего информацию подобного рода.

– Сколько?!

– Если говорить совсем уж неформально, то с оплатой "не обидим".

– А в численном эквиваленте.

– Вы будете приятно удивлены.

– Ладно, хрен с тобой, продолжай.

– Коль уж скоро вопрос с оплатой был нами успешно разрешён...

– Едва ли.

– ...мы можем приступить к обсуждению сроков.

– Полагаю, на решение вашей проблемы может уйти какое-то время.

– Хотелось бы услышать больше конкретики.

– На решение этой задачи может понадобиться время, эквивалентное требуемому для любой другой.

– Мы выступаем за прозрачность с нашими партнёрами.

– Так сколько платите?

– Как можно? Я под NDA.

– А я под "m&m's".

– Мы с лихвой перекрываем ваш средник чек.

– Звучит мотивирующе. Уже не терпится приступить.

– Итак, сколько это займёт?

– Ваша проблема?

– Мы всё ещё обсуждаем её.

– Думаю три-четыре.

– Три-четыре чего?

– Пять…

– Вы что, считаете?

– Шесть…

– Полагаю, ищете в столе документы.

– Семь…

– Думаю, вам может понадобиться приложение, содержащее...

– Восемь...

– ...развёрнутые спецификации и, кроме того...

– Девять…

– Стойте, это у вас что, ПИСТОЛЕТ?!

– На счёт "десять" я стреляю. Рекомендую убраться восвояси.

– Ч-чёртов! Психоп-п-пат!!

– Было приятно иметь с вами дело. Дверь можете не закрывать.

Хм. На этот раз справился в рекордные сроки.

Миссия

– Кадеты, жёлудь мне в, кхм, – командир, крупный хряк с обломанными клыками, прервался, чтобы окинуть каждого из отряда взглядом маленьких, но внимательных глаз, – это ваш первый боевой вылет. Надеюсь, копытные, не произойдёт совсем уж лажа, как с третьим отрядом. Нифф, как обычно, за старшего. На всё про всё – шесть часов. Вопросы? Отлично. А теперь по местам, сала шматки!

Минуту спустя, десантные капсулы уже прорывали не самую плотную атмосферу вражеского мирка. Пока земля неуклонно приближалась, каждый из молодых свинят Четвертого отряда Небесных Копыт прогонял в уме свою роль и порядок действий после высадки. Планетарный десант всегда отправляли разгребать отборное дерьмо, и сегодня один из таких дней. Их первое серьёзное задание. Главное в сегодняшней высадке – отработать быстро. И быстро же свалить на точку эвакуации, желательно без потерь. Очень, очень желательно. После провала их товарищей из Третьего, парням нужно показать себя профи.

Дроп-поды привычно затормозили, ударившись в грунт, чтобы спустя пару мгновений выпустить из своих недр свиней-отморозков. Бойцы привычно, даже как-то буднично заняли круговую оборону. Ниффен удовлетворённо кивнул и сверился с картой. Предстояло совершить марш-бросок по лесу, в процессе форсировать реку и они будут на месте.

Фунт, тащивший взрывчатку, показал большой палец, снимая немой вопрос командира. Он снова катал в пасти свои излюбленные карамельки. Пусть, главное с зарядом всё штатно. Короткая перекличка, назначение секторов обстрела и команда уже мчит по лесу, на ходу перемахивая поваленные деревья и скачками преодолевая овраги. Недели тренировок не прошли зря: они мчались, перемалывая мили, с готовностью перемолоть всех, кто встанет на пути.

Вопрос о скрытности не стоял, времени мало и у ребят есть пушки, так что нарваться на патруль Нифф не боялся. Старшина Вепрь гонял их до седьмого пота и мог бы гордиться подопечными, они были готовы к разного рода неожиданностям. Первым, как на тренировках, врага засёк Пятак. Громкий кашляющий звук его ружья заставил встрепенуться птичью стаю и отправил одного из дозорных на тот свет. Второго снял сам старший, короткой очередью из лазгана. Это всего лишь секретка, внешний пост, да и вряд ли они успели подать сигнал о нарушителях. Не сбавляя скорости, кабаны из космоса рванули дальше.

Вплоть до реки всё шло хорошо, даже более чем: молодые десантники быстро устраняли посты и патрули, умудряясь избежать тревоги, и неуклонно приближались к своей цели. Но никакое везение не длится вечно. Их ждали. То ли Нифф просчитался, то ли сигнал всё же успели подать, но переход на другой берег дался нелегко. Когда спокойный кросс прерывается плотным огнем с фронта, это серьёзно деморализует даже профи. Пусть этот титул им только придётся подтвердить. «И не сдохнуть в процессе», добавлял про себя каждый в этот момент.

Ценой половины боезапаса и раненого в плечо Нуффа, всё-таки удалось отбиться. Лидер мрачно осмотрел брата и, молча развернувшись, двинулся дальше. Ничего, он всё ещё может стрелять с другой руки, а после боя их ждёт мед-отсек. «И почему их, трёх родных братьев, вообще оставили в одном подразделении, когда это по всем правилам не принято?» – думал младший из них, Нафф. Что не мешало ему контролировать тыл отряда, каждый был на своём месте, каждый выполнял свою роль. Это было правильно, это помогало им выжить, и хрюн выбросил раздумья из головы, сосредоточившись на контроле пространства.

Следующая стычка с местными произошла буквально в сотне метров от их цели – входа в подземный бункер этих наглых макак, занявших такую перспективную планету. И для чего? Для своих помойных экспериментов, не иначе. Заметив приближающихся поросят, местные стали спешно закрывать гермодвери. И им бы это удалось, если бы не Большой Пу. Удачным выстрелом из своего гранатомёта, здоровяк повредил створки и раскидал привратников. Ещё пара выстрелов в том же направлении – путь открыт.

Но прорыв дорого обошёлся отряду: Фунт повредил ногу, так что заряды пришлось тащить малышу Бэйбу, а Нифф вообще упал без сознания. Единственный его целый брат принял командование на себя, и, под грохот выстрелов и визг пуль, десантники всё же нырнули в тоннель. Осталось лишь найти и заминировать генератор, а затем свалить куда подальше. Но ни командир в отключке, ни его паникующий зам ещё не знали, что может быть хуже. Намного хуже.

Момент, когда до клыкастых вояк дошло, почему не справились их предшественники, лёг на плечи грузом неизбежности. Вместо привычного, хоть и обширного бункера эти обезьяны выкопали здесь целый лабиринт в пять уровней. Искать генератор не представлялось возможным. Они полягут все без какого-либо смысла. И следующий отряд тоже, если только кто-нибудь не передаст информацию о масштабах происходящего здесь. Только бы кто-то уцелел до момента, когда данные будут отправлены.

С тяжёлым сердцем Нафф принял решение оставить раненых и выбираться на поверхность, чтобы отправить сообщение на орбиту. Пусть лучше это место разбомбят вместе с ними к чёртовой матери, чем таких же молодых свинят вновь порежут на бекон.

Но выйти оказалось не проще, чем войти: из окрестных лесов сбегались оставшиеся патрули, мешая снаружи, а турели и ловушки мешали уже изнутри. Плюс ко всему перегородки в коридорах, блокируемые хозяевами. Силы юных вепрей таяли с каждой минутой. Как и личный состав. Вот отправился в последний путь Фунт, бросившись с гранатой в кольцо дроидов-часовых. Он так и не расстался с карамелькой.

Спустя пару минут, на бетонный пол бункера грузно осел Пу, продолжая сжимать в руках оружие, как настоящий воин древности. Пятак отчаянно отстреливался от приходящих из глубины тварей. Похоже, тут выращивали боевых мутантов. Неважно. До выхода осталось три десятка шагов. Связь установится только у самых дверей. Они должны успеть. Должны. Успеть.

Длинной очередью от бедра Нафф отогнал приматов от входа и выскочил наружу, снарядив последний магазин. Он даст Бейбу время, необходимое для запуска ретранслятора. Пусть это последнее, что он сделает в своей жизни. Снаружи, как и ожидалось, толпа макак. Кровь заливает глаза, плевать. По такой толпе попробуй промахнись. Как хорошо, что боевой стимулятор избавил его от боли на эти несколько минут. А теперь пора забрать как можно больше мохнатых мерзавцев на тот свет.

Когда израненное, в дырках от пуль, тело Наффена опускалось на землю, чтобы больше так с неё и не подняться, его уши услышали заветное «Принято», улыбнуться хряку помешал лишь мрачный жнец, забравший его дыхание.

***

В стену самой обычной комнаты полетел самый обычный контроллер, отправленный детской рукой. Его осколки брызнули во все стороны: техника не обладала функционалом мяча, будучи хрупкой по своей натуре. Но не такой хрупкой, как психика мальчика, что не вынесла тяжелейшего испытания надписью missionfailureна экране монитора.

– Отстой, эти свиньи вообще ни дамажить, ни дэфать не могут. Лучше бы лягух пикнул, – с этими словами игрок удалился, пнув на прощание останки джойстика.

Моя

Когда я увидел тебя в самый первый раз, я обомлел: настолько ты была прекрасна. Буквально сразу же пришло понимание того, что без тебя мне не жить, просто не выдержать долгой разлуки. Если есть хоть что-то, в чём я нуждаюсь больше, то это лишь воздух, чтобы дышать, ибо его отсутствие также смертельно для меня, как и твоё. Ты так мне необходима: каждый день я стремлюсь к тебе, не имея ни малейшей возможности себя пересилить. Эта страсть никогда не угаснет, никогда не умрёт.

Ты обворожительна: твоё появление в любой компании оживляет её, мужчины не могут отвести глаз, а женщины смотрят со смесью зависти и восхищения (неудивительно, ведь им никогда не стать более манящими, чем ты). Даже самые здравомыслящие мужи не могут удержаться, чтобы не пустить слюну при твоём появлении – твои формы всегда были на редкость привлекательными. Я исполняюсь дикой ревностью, когда вижу тебя с другими, но всегда успокаиваюсь, поскольку знаю: ты обязательно вернёшься ко мне.

Мне обидно за то, что многие часто бросаются к тебе, прельстившись только внешним видом, и напрочь забыв о внутреннем содержании. А, между прочим, именно оно возбуждает во мне стойкий интерес к тебе. Но ты никогда не станешь полностью моей, такая монополия недостижима. Ты, подобно святой деве, понимая страдания лишённых твоего блаженного присутствия, стараешься одарить всех своим вниманием, ведь пребывающие в долгой разлуке с тобой обречены на медленную и ужасную гибель.

Ты для всех и ни для кого, твой запах сводит с ума, ты – идеальный пример единства формы и содержания. Да, порой ты бываешь черствой и грубой, но те, кто познал твою нежность – познали рай. Я не мыслю жизни без тебя, ты идёшь со мной по жизни рука об руку каждый день, поддерживаешь меня и даешь силы. И по праву занимаешь одно из важнейших мест в моей жизни. Я умру без тебя, еда.

Не сто́ит

Должен раскрыть тебе маленькую тайну, дорогой фотограф. Я не умею представлять. Так вышло, что вызвать перед внутренним взором картинки непосильная задача для твоего потерявшегося во времени друга. Надеюсь, что друга. Чтобы попробовать объяснить каково это, прибегну к старому как мир приёму – аналогии. Представь себе операционную систему без интерфейса. Там есть только чёрный (или синий) фон и командная строка. По экрану бежит текст. Своеобразный бесконечный состав из символов, без начала и конца, но с возможностью паузы.

А теперь стирай, убирай ко всем чертям и текст и экран и сам монитор, если вдруг он каким-то образом появился в твоём внутреннем «поле зрения». И когда дойдёшь до звенящей пустоты, до самых потаённых и тёмных глубин бездны без единого луча света, без малейшего намёка на самый завалящий фотон, то ты поймёшь. Ощутишь то, что каждый раз происходит, стоит мне закрыть глаза. За шторами век ничего не происходит. Само слово «представь» заставляет только неприязненно морщиться. Оказывается, это не фигура речи. Так себе открытие, конечно, но оно всколыхнуло память.

Память о человеке, что мог раскрасить мир по собственному усмотрению в любой удобный для себя момент. О невероятном художнике внутричерепных картин, за которыми реальность перестаёт быть тошной. О немыслимом персонаже из сказки, которого невозможно выдумать. О незнакомке, о друге, о любви. Но также и об ошибке, об утраченном Эдеме, и самообмане. И, несмотря на последнее, всё равно о счастье. Том редком звере, что посещает нечасто и не каждого. И это волшебное создание само пришло, чтобы улечься у моих ног. Погостило в жизни одного сумасшедшего, а потом двинулось дальше. Да, это всё о тебе.

Мой жесткий диск до сих пор верно хранит часть сделанных тобой скриншотов реальности. Хотя было ли реальным то, что проникало в твой объектив? Пожалуй, что не было. И, складывается впечатление, что не должно было. Собственные рецепторы всегда преподносили картину мира беспощадно, буквально швыряя в лицо неприятными фактами и эпизодами. Говорят, в таком случае люди убегают в придуманный мир, чтобы спастись от настоящего. Бездна слабо справлялась с этой задачей, как ни крути. Когда внутренний мир пуст и являет собой абстрактную библиотеку, нужно очень постараться, чтобы отыскать укрытие. Я нашёл своё убежище рядом с тобой. Альбом воспоминаний с тех пор заполняют не только карточки безысходности и злобы. Спасибо тебе, мой нежный ретушёр. За каждый чёртов кадр. За каждый.

Иногда утратившему веру в себя просто необходим преданный последователь, чьего жара искренности хватит даже на возрождение трижды погасших углей. Не могу передать, насколько не хватало этого огня до твоего прихода и насколько далеко пламени удалось отогнать голодные тени. Если достаточно упорно чиркать кресалом, можно высечь искру, а потом раздуть костёр. Если долгое время называть неудачника богом и делать это искренне, то он рискует стать лучшей версией себя, даже сам того не заметив. Жаль, что ты не видишь моих побед. И хорошо, что не знаешь о поражениях. По иронии судьбы, тебе пришлось уйти, чтобы накопленный для изменений заряд запустил трансформацию. Может быть, твой объектив и искажал реальность, но эта суровая дама явно прогнулась под видение одного фото-охотника. То, что ты считаешь настоящим, не имеет права избежать воплощения.

Мне до сих пор интересно, как ты там, по ту сторону настоящего? На что оно похоже? Каким видишь будущее? Надеюсь, что светлым. Мне бы столько всего хотелось тебе рассказать. За эти годы накопилось множество историй, интересных мыслей, просто забавных ситуаций. Кажется, одному неуверенному в себе пареньку удалось стать ближе к тому, что ты разглядела в нём. Пусть и превращение несколько запоздало, на мой вкус. Ты действительно мой добрый гений, через которого смотрит само Небо. Да, мне бы очень хотелось узнать, что видели твои лазурные зеркала души. Однако…

Один из главных уроков, который мне удалось усвоить: прошлое должно оставаться в прошлом. Со всеми болями и радостями, с крышесносящим пиком счастья, на чьей вершине перехватывает дыхание и ямой глубокой депрессии, из которой, кажется, нет выхода, с безмятежными днями и жаркими ночами, с криками злости и слезами любви, со стонами и нежным шёпотом. И с медленно, как яд, убивающей это всё ревностью и паранойей. Оставить, ведь новая глава уже давно пишется, в сюжете полно персонажей, а сам он даже мифичнее, чем прежде. Да, безумно интересно увидеть человека, оставившего неизгладимый след в памяти, душе, сердце.

Но, пожалуй, не сто́ит.

Некромант

Уже только за то, что я владею этим навыком, местные церковники устроили бы мне прощальное огненное шоу. Не любители они всего, что касается определённого рода «способностей». Был бы послушником при храме Великого О, тогда другой разговор: назвали бы чудом и промыслом Всеблагого. К сожалению, не в моём случае. Никогда не имел связей среди духовенства, да и не стремлюсь. Это во мне от дяди Рида, впрочем, сейчас не о нём.

Талант мой весьма необычен для дня сегодняшнего, однако, по слухам, в древности редкий житель нашего баронства не владел подобным. Ныне же всё редкое и неясное проходит либо через цепкие руки барона, либо через инквизицию. Второй вариант куда хуже, ибо велик шанс проверку не пройти, и дальше дорога только на тот свет. А вот извилистость пути всецело под контролем ребят в мешковатых робах. Дыба, виселица, железная дева, костёр – воистину головы людские богаты на выдумку. Мне повезло: первым новоиспечённого «колдуна» нашли люди барона Унда, да живёт он долго. Как на меня вышли, к слову, никто не объяснил.

Правитель всех окрестных земель был человек довольно широких взглядов, посему живо интересовался всякими диковинками, что остались от древних. Святые отцы скрипели зубами, но терпели: артефакты использовались на благо народа, что повышало народную любовь и позволяло поднимать налоги. Церковь в любом случае брала десятину, так что аргумент был железный. Ну, или ещё какой, не зря говорят «Молчание – золото».

Но важнее самих старинных штуковин, аристократу были знания высокоразвитых предков, поэтому он обратился к единственному на дни и недели пути человеку, который мог ему помочь. Ко мне. И теперь у нас взаимовыгодный союз: я получаю покровительство и иногда премии, а Унд – знания. И вот сейчас вы, верно, задались вопросом: что же это за способность такая, о которой лучше не знать служителям божьим? Моя стезя – говорить с мёртвыми.

Вернее будет сказать, что общение это сугубо одностороннее. Я могу внимать их мудрости и воспринимать их опыт, а потом передавать барону, да правит он мудро. Иногда открываются удивительные истории из жизни героев былых эпох, но бывают и довольно бытовые жизнеописания. Видимо, среди древних тоже было всё неравномерно и действительно стоящие знания были доступны избранным. Как-то раз мне удалось наткнуться на память фермера из прошлого. Надо ли говорить, что урожаи существенно выросли? Даже соседям излишки стали продавать.

Или вот ещё был случай: отравился его милость после пирушки. Благо, извлечённые недавно знания знахаря из прошлого были свежи в памяти и помогли мне его поставить на ноги в кратчайшие сроки. Даже новый костюм в подарок получил. Но это удачные примеры, зачастую попадается всякая чушь. Будто ныряешь в мысли служанок или кухарок, не самых целомудренных к тому же. Сплошной разврат, ноль пользы, но приходится терпеть. Вдруг даже среди этого безобразия удастся найти крупицы чего-то достойного. А даже один новый рецепт яблочного пирога стоит пяти воспоминаний распутных девок.

Недавно, кстати, шахтёры наткнулись на усыпальницу былых эпох. Раскопали во время разработки новой жилы. Или не усыпальницы, хотя, что это может быть, понятия не имею. В любом случае, особых плит памяти в уцелевших залах сотни. И теперь у меня намечаются суровые трудовые будни. Поневоле задумаешься о передаче опыта. Предложил сюзерену найти для меня учеников. Тот долго отказывался, видимо, не хотел ещё больше разоряться на «ведьмаках». Однако в итоге удалось его убедить отдать в ученики к Мастеру Мёртвых Слов (да, так меня полуофициально зовут приближённые Унда) младшего сына. Но пока он постигает это искусство, придётся потрудиться.

Так вот и сижу в этих залах безвылазно уже который день, обращаясь к чужому богатому, и не очень, опыту. А что поделать, дядя Рид передал свои знания только мне, на большинстве земель Союза Северных Баронств утрачены многие навыки и способности. Хотя доходил до нас слух об оракулах с западных болот, но чего только люди не болтают. Но я не жалуюсь, потому что занимаюсь тем, что нравится и в чём я хорош. Читаю мысли. Мысли давно мёртвых людей, записанные на бумаге. Главное в этом деле аккуратно переворачивать страницы, время не щадит память предков.

Но это всего лишь…

Тихий шорох одеяла вынуждает меня разлепить веки. Дамы и господа, эта картина называется «воистину доброе утро». Первые робкие лучи восходящего светила очерчивают границы чудесной инсталляции. Муза, не меньше. Великолепие, что приводит к гибели рассудка, выметает все мысли из головы и роняет челюсти благодарных зрителей, поставив их рты на проветривание. Солнечные эмиссары стремятся заблудиться в изгибах и линиях. Как же я их понимаю.

Ведь, кажется, накануне мои пальцы блуждали где-то там, касались тех мест, что сейчас нежно ласкает рассвет. Воплощённое безумие красоты потягивается, крутится по комнате, предоставив возможность рассмотреть себя со всех сторон. Ночная рубашка будто в сговоре с моим нахальным взглядом и потому бессовестно просвечивает. Это уже против правил. Дивное создание взбивает руками спутавшиеся за ночь локоны, рассыпая кудри по плечам. Ещё один запрещённый приём. Срываюсь с места и, подхватив её, такую невесомую, на руки падаю вместе с «добычей» обратно на кровать. Вдыхаю будоражащий аромат волос…

Едва слышный шум на кухне заставляет по очереди открыть ставни век. Сегодня выходной, а это значит, что подрываться в такую рань стоит только по очень важной причине. И она у меня есть. Словно песнь сирен, звуки из соседней комнаты манят путника, который так и не поймёт до самого конца, что уже обречён. Даже если там скалы, всё равно, мой мясной корабль-организм на всех парах мчится к ним.

Уши чётко определили источник коснувшейся их песни. Мелодия эта состоит из звуков зарождающегося завтрака и мелодичного мурлыканья, что издаёт шеф. На лицо, будто сама собой, наползает улыбка. Стараясь ступать как можно тише, добираюсь до основной сцены и застаю представление в самом разгаре. Напевая себе под нос какой-то популярный мотивчик, прелестная фея колдует над волшебным снадобьем. Иначе этот процесс не назовёшь.

Приправы летят как алхимические ингредиенты в котёл. Вместо заклинания начинающий захватывать меня куплет. А задумчивая и предвкушающая улыбка на лице представительницы волшебного народа – лучшая награда за столь ранний подъём. Магическая девушка танцует, и её непосредственные движения как гравитационный колодец затягивают без возможности выбраться. А если отметить, что кроме фартука на ней нет буквально ничего, можно заключить: ты попал, странник, без шансов. Околдован полностью и бесповоротно.

Тихо, боясь спугнуть залетевшее на огонёк сказочное существо, крадусь к ритмично двигающейся ведьмочке. Но манёвр не удался. Резкий разворот и лопатка упирается мне в грудь. Изящный пальчик предупредительно покачивается, выражая всем известное «не балуй». Но как тут удержаться, если буквально в двух шагах разворачивается самое аппетитное зрелище в жизни. Нимфа корчит забавное выражение лица и, хитро прищурившись, закусывает губу. Да кому нужен этот завтрак? Сгребаю свою волшебницу в объятия. В первую очередь я попробую на вкус её манящие губы…

Лёгкий скрип межкомнатной двери заставляет очнуться от дрёмы. Видимо вырубился прямо за столом. Шелест соскользнувшего на пол платья побуждает обернуться и замереть в немом восторге. Увиденное лишает способности шевелиться. Сегодня кто-то начал игру с козырей. Плывущими шагами, медленно, но неизбежно надвигается моя погибель. Выключатель критического мышления и катализатор потаённых фантазий. Маленькая ладонь авантюристки ложится на шею и слегка сжимает её. Она знает, что мне нужно и беззастенчиво этим пользуется. Чёрт, я не должен снова играть по этим правилам. Но соблазн так велик. Чтобы победить в давнем споре, мне нельзя поддаваться настолько простым провокациям. Горячий шёпот «Соскучился?» даёт понять, что не так уж и сильно хотелось выиграть. Сознание улетает в стратосферу…

Прихожу в сознание и чувствую прохладные пальцы у себя на щеке. Рядом лежит та, с которой так уютно просыпаться. Её глаза будто испускают неземное сияние. И что же я такого сделал, чтобы заслужить этот подарок небес? Невольно наворачиваются слезы. Вижу зачатки беспокойства на лице моей половины и отрицательно качаю головой. Всё хорошо, родная, просто я счастлив. Прижимаю к себе бесценное сокровище так крепко, как только могу. Сегодня я снова проснулся с лучшей девушкой на земле. И плевать, что не мужественно, но рядом с ней не получается сдерживать чувства…

Лёгкий шлепок по щеке приводит в чувство и всё продолжается там же, где закончилось. До того, как один недоумок потерял сознание. Справедливости ради, никто не пострадал. Ну, почти. Когда ловишь свою леди, поскользнувшуюся в гололёд, может случиться всякое. Вот и ваш покорный слуга, в неравном бою с гравитацией при недостаточной силе трения и отсутствии нормального сцепления поверхности с ботинками, взял и резко лёг. И, в результате столкновения двух тупых предметов, выпал из повествования на пару минут. Зато дама сердца не пострадала, уже успех. Вот она как раз пытается отчитывать горе-спасателя за несогласованный акт героизма. Но она такая красивая. Даже когда злится. Вопрос «Хочешь горячий шоколад?» кажется таким уместным и это действительно так. Всё-таки зима. Все живы и более-менее целы, а значит, нет поводов для печали. А ведь она обо мне беспокоится. Приятно, чёрт возьми…

Будильник вырывает меня из цепких лап Морфея. Нащупываю телефон с третьей попытки и выключаю надоедливый сигнал. На кровати две подушки, но вторая пустует. Втягиваю ноздрями запах. Только кондиционер для белья. Последний едва ощутимый след испарился. С остатками грёз из головы выветривается и некая внутренняя радость. Едва начавший разгораться огонёк надежды снова оказался потушен ливнем фактов. Её нет, ничего нет. Ни запаха волос, ни танцев на кухне, ни походов на каток. Мне было хорошо несколько минут назад, очень хорошо. Возможно лучше, чем в любой другой день за последние пару лет. Но это всего лишь…

Сон.

Пару слов в защиту волшебства

Вы зря не верите в магию, мои скептичные друзья. Да, когда-то я сам принадлежал к лагерю скептиков и отчаянно бился в жарких дискуссиях, ломая копья аргументов и мечи фактов о надёжный щит моих соперников. Их щитом выступала вера, основанная на личном опыте. Попробуй, убеди в отсутствии запредельных сил того, кто испытал их действие на себе самом. Да, в наших землях не принято обращаться к так называемым магам за помощью и любой уважающий себя горожанин считает подобное блажью и пустой тратой монет. Но, постойте, мне есть, что сказать в защиту волшебников. Да-да, именно волшебников. Всё-таки это их официальное название. Не путать с чародеями, там несколько иная специфика. Итак, это всё на самом деле работает.

Начать стоит с того, что в один относительно спокойный день моя давняя подруга сообщила, что получила, наконец, мантию и право творить чудеса на благо людей. Что, несомненно, удивило меня, так как о её обучении в одной из Башен ничего не было известно. Будучи в прошлом человеком здравомыслящим и не лишённым логики она вряд ли бы вступила в ряды этой сомнительной организации без видимых причин. Поскольку, версию с помешательством всегда можно рассмотреть позже, мной было принято решение расследовать деятельность этих «чароплётов» и разобраться, чем же они таким занимаются. И за что просят деньги.

Чтобы внедриться в некое сообщество нужно показать себя достаточно заинтересованным. Что не составило труда в моём случае: путешествуя с бродячими артистами, можно обзавестись кучей полезных навыков. Ну и, сами подумайте, преданный поклонник магических искусств вызывает больше доверия. А если ещё и обмолвиться, что сам подумывал встать на тропу чтения заклинаний…

Время шло, мне стали доверять не только общие знания о магии, но и более тонкие более «внутренние» вещи. Как происходит работа волшебника с клиентом. Почему одни случаи тяжелее расколдовать, чем другие и где находится граница сил этих адептов чудесного. И почему многим кажется, что работники тонкой сферы ничего не делают, а только морочат всем голову. Понадобилось много времени, сил и экспериментов, но я разобрался. Рассказываю.

Чары призваны лишь усилить или видоизменить действие или любое направленное намерение, которое уже существует. Именно поэтому, помогая людям без дара, волшебник зачастую даёт странные инструкции, артефакты или даже учит общаться с тонким миром. А всё затем, чтобы человек преодолел свою проблему «сам». Такой вот обходной путь существует из-за незыблемого закона мироздания. Магия может воздействовать на мир, но не на свободу воли разумных существ. Согласитесь, это многое объясняет. Т.е. по сути, волшебник должен научить обывателя использовать изнанку жизни как дополнительный инструмент в решении своих проблем. Но, для начала, хотя бы её понимать.

Не лишним будет вспомнить и о том, как моя дорогая подруга и её коллеги борются с демонами и проклятьями. Нет, вы не ослышались. И да, если ты не веришь в волшебный мир, то это не спасает от его влияния. Иногда, для освобождения клиента от терзающей его астральной твари достаточно дать человеку увидеть паразита. Но сам процесс поиска бывает сложен и долог. Пиявки тонкого мира хитры и, вместе с тем, пугливы, поэтому хорошо приспособились прятаться в ауре носителя. Порой ситуация настолько запущена, что даже отыскав «инфекцию» заражённый всё равно не может освободиться, так как считает присосавшуюся сущность частью себя.

Проклятья же ещё сложнее. У них разнится сила, продолжительность и способы влияния на реальность. Так, например, проклятый лёгкой версией Страха может просто не находить себе места, поглощённый тысячей мелочей, необходимых для защиты мира, ставшего таким неустойчивым. А его «коллега» с более тяжёлой версией оказывается буквально преследуем голодными тенями, стоит лишь выйти из дома. Стоит ли говорить, что оба могут жить в одном доме, но при этом в настолько разных мирах? Да, изнанка не щадит никого. И если ты провалился в одно из проклятых отражений, то это тоже работа для волшебника. Так-то, ребята.

Ах да, мы ещё не поговорили о нарушениях ауры или астрального тела. Тоже весьма распространённая проблема. Бывает, миловидная девушка имеет повреждения своего тонкого тела в районе глаз и это заставляет бедняжку видеть себя ужасно нестройной. В таком случае она усиленно начинает худеть, но ситуация в зеркале не меняется, несмотря на разницу на весах. А почему? А потому, что проблема в том, как она смотрит. Такие случаи тоже встречаются в практике наших уважаемых заклинателей. Или так называемый «раздробленный дух». Когда человек что-то слышал о тонком теле, даже владеет парой инструментов, но абсолютно не понимает сути происходящего. И вот у подобных «гениев» часто можно встретить запечатанные куски души. То, что было ошибочно воспринято за злых духов. С последним знаком не понаслышке, сам был из числа «тюремщиков». И выбрался не без помощи колдующих друзей. За что я им премного благодарен.

Вот вы это всё слышите от меня и только сегодня. А каждый маг почти ежедневно видит тонкий мир и происходящие в нём трагедии. И потому всем и каждому советует обратиться к коллегам, если не взяться за дело лично. И работа эта тяжёлая, как вы можете понять из вышесказанного. Демоны, духи, астральные болячки, проклятия. Так что не обижайте магов, называя их шарлатанами. Они вообще-то учились. И не откладывайте изгнание духа или снятие «цепей души», вы же к лекарям ходите, в конце концов. И не стесняйтесь прилагать усилия. Помните, работники потусторонней сферы дают вам ключ, а дверь придётся открыть самостоятельно.

Закончу, пожалуй, фразой моего дорогого друга и замечательной волшебницы: «Вы зря не верите в магию, ведь магия верит в вас!»

Патриот

Спросите кого угодно, я настоящий патриот своей страны. Даже не так, Страны. Люблю Родину, мать её. А всё почему? Пока вокруг ютятся всякие смешные государства, у нас от моря и до моря раскинулась Дер-жа-ва. Не хухры-мухры, между прочим. Эту свою большую и чистую, как чистый спирт, любовь я несу из детства и всерьёз намерен воспитать в подрастающем, так сказать, поколении.

Да и как можно не восхищаться всей широтой наших широт, когда от всей широты души тебя могут отправить в увлекательное путешествие к самим истокам, как говорится. Гордость берёт от осознания, что в благородно-мохнатых (а как иначе в таком климате?) руках представителей узких кругов с широкими лицами, сидящих высоко, такая сила сосредоточена. И не простая сила, а рабочая. Негоже позволять такой силе бездействовать, верно наши лидеры говорят.

Пока в слабых карликовых княжествах, что со злым умыслом нас окружают, процветает такое уродливое явление, как безработица, на нашей территории каждый обеспечен работой. Все, от детей до стариков денно и нощно трудятся на благо нашей великой, не побоюсь этого слова, Отчизны. А всё потому, что однажды наш Самодержец выпустил очередной бесконечно мудрый указ. Упразднить, значит, возрастные ограничения при приёме на работу. Любит он у нас радикально проблемы решать, такой человек. Огонь мужик, так я вам скажу, гроза всяких там зарубежных.

Надо понимать всю глубину наших глубин, знаете ли. Пока отсталые соседи, находясь в глубоком кризисе, выбирают на руководящие посты всяких нелюдей (непонятно даже баба или мужик, тьфу ты), наша Святая Инквизиция, сформированная Великим, уже которое десятилетие является оплотом морали и нравственности. Не церемонятся с желающими развратить наше подрастающее поколение. Находят, ловят, сажают. Раньше экстремисты сбегали, конечно, но, слава Всевышнему, решётки на колья заменили. Авторство этого гениального хода приписывают Инквизиции, но я всегда считал, что такие идеи поступают только от Несравненного. Кто, если не Он?

А какой же восторг ощущаю во время очередного парада нашей славной техники. Сразу понимаешь, всем можем дать по сусалам, если сунутся. Вот и не суётся никто. Да, наш Полководец тоже мужичара хоть куда, не чета многим. Границу на замке держит и армию в ежовых рукавицах. Дисциплину поднял просто до небес, чуть что – расстрел. Враги и завистники говорят, что у нас железный занавес, пытаясь бросить тень на благородные и, чёрт побери, светлые лики наших глав. Ну, ничего, скоро у нас на севере новый Луч Смерти построят, мы им покажем. Всех в пепел, понимаешь. Вот тогда и заживём.

- Ну как, товарищ майор, нормальная речь для «Гласа Народа» сегодня получилась?

- Нормально, печатай.

Перекованные

Заслонка печи открылась, и плотная волна жара облизала защитный фартук кузнеца. А в горн отправилась новая партия посуды, безделушек и украшений, чтобы умереть и переродиться в новом качестве. Руководство полиса решило, что меч – лучший аргумент в споре с неспокойным соседом. Поэтому звон молотков не смолкает уже который день, а чашки, ложки, музыкальные инструменты и прочая утварь отправляется в свой последний путь. В пекло, которое безжалостно растворит, растопит их, лишит цельности и перемешает между собой. Красивая прежде игрушка – в огонь, кувшин для вина – туда же, видавший виды серп – в топку. Они все должны превратиться в единую, невыразительную массу. Массу, из которой так удобно создавать новый обоюдоострый инвентарь для «контактной дипломатии».

Красивые серьги теперь в прошлом: изящные полумесяцы, что раньше задорно раскидывались солнечными бликами, обратились в несколько капель расплавленного металла. Искусно выполненная фигурка коня течёт и деформируется, не в силах сопротивляться пламени. Все любовно выполненные мастером линии стираются под натиском укрощённой стихии. Бронзовая маска комедии плачет раскалёнными слезами, прощаясь со своей трагичной подругой.

Недра печи неразборчивы и жадны. Блюда и вазы, кольца и браслеты, игрушки и амулеты – всё, что попадётся под руку кузнецу, отдаст свою плоть и кровь. Отдаст всё своё естество ради единственной цели. Колокольчик и гонг станут остриём и долом, ступка и кубок – гардой, а из статуэтки выйдет неплохая рукоять. Истории всех невольных родителей очередного «убойного довода» оборвутся без возможности продолжения. Древние реликвии, чей возраст измеряется веками, больше не перейдут по наследству. Относительно свежие шедевры не успеют собрать урожай заслуженных восторгов. Ещё пригодный к делу инструмент больше не принесёт пользы. Труба не издаст торжественного и пронзительного звука. Десятки жертв ради призыва в мир всего одного меча. И тысячи ради выполнения плана владык города.

И уже давно не являясь собой, ни даже тенью от памяти себя прежних, вчерашние подвески и пуговицы предстанут в новом облике. Хищного чудовища, что может лишь отнимать. Неспособное дарить радость, рождённое из пепла своих отцов и агонии матерей оружие. Плод, приносящий горечь, умножающий скорбь. И, какая ирония, способен кормиться болью и плачем этот зверь совсем недолго.

Как и сотни его братьев, меч поучаствует всего лишь в одной войне, если не битве. Или вовсе потеряется на поле брани, будучи испорченным или просто ускользнув от внимания мародёров. Пик карьеры этого монстра – повиснуть на стене любителя острых предметов после того, как поводов выпускать его из клетки ножен больше не останется. Инструмент лишения жизни станет бесполезным украшением. В отличие от своих незадачливых предков, не способный даже приносить радость. Лишь служить напоминанием об отнятом у десятков будущем, о зачёркнутых сотнях историй и могильном холоде для тысяч. Или просто останется лежать в земле, постепенно покрываясь налётом времени и сожалений. Пока его не найдут среди прочего лома, а там, кто знает. Если уж в одном месте и времени додумались переделать в мечи вообще всё, то в другом, может статься, возьмут и перекуют мечи на орала.

Погоня

На безлюдном отрезке междугородной трассы посреди ничего расположился постоялый двор (если, конечно, так можно назвать хаотичное нагромождение из нескольких гостевых домиков и приземистого прокуренного паба). Он вырос однажды как раковая опухоль, пристыковавшаяся к заправке, и с тех пор они представляют собой единый комплекс. Обдуваемый сотней ветров уголок, где пропылившиеся путники могут перевести дух и утолить голод. Не только свой, но и стального коня.

И хотя данный плевок в лицо архитектуре был самым непрезентабельным, что только можно себе вообразить, приют для усталых путников никогда не пустовал. Несмотря на свой затрапезный и весьма потрёпанный облик, убежище от непогоды пользовалось спросом. Стабильность – признак мастерства. Или, в данном случае, отсутствия альтернатив. На дороге, проходящей через безлюдную степь, это место было единственным в своём роде. Своеобразная отметка середины пути, равноудалённая от ближайших городов. Неудивительно, что при таких вводных «Пересохшее Русло» заслужило легендарный статус.

Даже мифический, в какой-то мере. И о владельце, и о трактире (он же постоялый двор) ходило бесчисленное множество разных баек. Каждая вторая из них звучала как небылица, но большая часть из этих «небылиц» происходила здесь на самом деле. Из последнего можно вспомнить, как один из завсегдатаев поспорил, что перепьёт старого бармена, и они на двоих уничтожили недельный запас всего, что способно гореть. За исключением топлива в бензоколонке, естественно. Финал истории неизвестен, но поговаривают, что тот смельчак занял место Старого Вилли за стойкой.

Недостатка в колоритных персонажах кабак не испытывал с самого своего открытия. А некоторых сам же и порождал. Находясь на территории этого филиала первозданного хаоса, любой посетитель подвергает себя риску попасть в переплёт или анекдот и выйти из положения неожиданным и часто абсурдным способом.

После пьяных драк у дебоширов часто магическим образом открывались способности к плотницкому искусству, малярному делу и прочим ремёслам. Крупнокалиберная волшебная палочка в руках хозяина заведения наделяла и не такими талантами. Особенно после характерного щелчка предохранителя. Один оригинал умудрился склеить обратно полтора десятка побитых кружек так, что почти не было видно стыков. Удивительное место, просто невероятное.

И это невероятное место будто было создано для сегодняшнего посетителя. В самый разгар полуденного зноя, на утробно рычащем двухколёсном жеребце, под рёв классического металла из колонки за спиной, в местный цирк прибыло новое лицо. Вышедшие в этот момент перекурить завсегдатаи даже не смогли сходу определить, каким будет разыгранное ныне представление, комическим или трагикомическим. В том, что оно состоится, никто из суровых бородачей не сомневался. Каждый, кто приезжает в «Русло» знает негласное правило: играй роль или ломай комедию, но не будь занудой. За несоблюдение этой святой заповеди могли проучить кого угодно, несмотря на все заслуги и регалии. Так что современные викинги подобрались как стая волков при виде хромого оленя. Слишком уж нелепым им казался пришелец, лёгкая добыча.

А мимоезжий действительно представлял собой крайне не брутальное и вводящее в ступор зрелище: очки-авиаторы с красным стеклом, рубашка с жилеткой под драным плащом, череп-колонка, пристёгнутая к седлу и, венец всего этого безобразия – расписанный мультяшными рожицами байк. Стая местных хищников уже в предвкушении скалила зубы, ожидая ошибки от неуместного (на их взгляд) здесь создания, но парень повёл себя как местный. Чем однозначно заслужил задумчивое и одобрительное хмыканье всей честной компании, собравшейся на крыльце. Этому моднику явно не нужно было знать правила клуба, он ими буквально дышал. Скинув порядком уставший от жизни плащ на руль, он вальяжно подошёл к заправщику и вопросительно уставился на него, сдвинув очки на переносицу. Шоу начиналось.

– И чём напоить твоего коня, странник? – даже не выпустив из зубов сигарету (техника безопасности ещё не доехала в столь дикие места), проворчал заправщик.

– Чистой и концентрированной злобой, – уверенно ответил юноша и, посмотрев куда-то за горизонт, задумчиво добавил, – помогает бежать без остановки от заката до рассвета.

– А молодой человек в курсе, что со временем октановое число гнева имеет свойство падать? – скептично заметил местный и выразительно посмотрел на мультяшек, которыми был расписан бензобак, – да и не каждый зверь выдержит подобную диету.

– У меня мало времени, уважаемый. На увлекательные беседы о рационе его не хватит.

Смутить стильного паренька было невозможно. Франт держался с достоинством, но проявлял нетерпение, и абориген мог вот-вот недосчитаться зубов, если будет задерживать погоню. А то, что имела место именно погоня, работник с десятилетним стажем определил вмиг. Уже вставляя пистолет в горловину бака, он осторожно поинтересовался:

– За кем охотитесь, сэр?

– Да есть одна неуловимая чертовка, – расплачиваясь за топливо, юноша слегка успокоился и под журчание поведал о цели своего путешествия, – уже счёт потерял времени преследования. Но это меня не остановит. Нас с Буцефалом скорее поглотит пустошь, чем отчаяние.

– Но нельзя же всё время бежать, может, переведёшь дух в салуне? – заботливо предложил кто-то из курильщиков. Видимо из желания узнать подробности за кружечкой пенного.

– Мне жаль, господа, – тяжело вздохнул необычный ездок, – но моя цель удаляется каждую минуту. Промедление смерти подобно, а движение за этой вертихвосткой – всё, что меня интересует.

– Тогда тем более заходи, – подключился ещё один бородач, – тут девчонки тоже есть. И куда сговорчивее твоей зазнобы.

– Может и так, мил человек, – парень уже вновь седлал своего татуированного конягу и накидывал плащ, – но это не просто девушка. Я гонюсь за Мечтой. Йорик, музыку.

И с этими словами, под бодрые гитарные запилы из черепа, поднимая клубы пыли, нестандартный всадник вновь пустился в преследование своей призрачной и вечно недоступной подруги. Оставив несколько чешущих затылки свидетелей этого перфоманса. И очевидцы уже было собирались вновь нырнуть в прохладные недра паба, спасаясь с пропечённого солнцем двора, но вновь были остановлены собственным любопытством. На заправку заехала девушка.

Верхом на вороном металлическом друге, в полной экипировке чернильного цвета, она, тем не менее, очень ярко ворвалась в умы зрителей. Да и как было не вторгнуться в беззащитные черепные коробки, имея тело настолько совершенное, что даже закрытый комбинезон не мог этого скрыть. Когда же незнакомка сняла шлем, и водопад шикарных золотистых волос рассыпался по её плечам, половина из суровых викингов уронила челюсти, а другая половина – сигареты. Походкой, которой подходило лишь слово «летящая» это воплощение мужских фантазий переместилось к озадаченному заправщику. Шепнув обалдевшему от близости настолько прекрасного создания работяге пару слов и сунув несколько купюр в его нагрудный кармашек, она поплыла в сторону входа в кабак.

Неземная женщина приближалась, а лица постоянных клиентов местного питейного храма озарялись непрошеными улыбками. Не веря в такую удачу, самый храбрый из курильщиков набрался смелости заговорить с наездницей:

– Мисс, я так рад, что вы решили к нам заглянуть. Нечасто здесь бывают столь милые особы. Прошу, задержитесь хоть ненадолго.

– Спасибо, мне и правда не помешает отдохнуть с дороги. Об этом месте ходит столько слухов, что ехать мимо и не зайти – преступление, – пряча хитрую ухмылку, красавица толкнула входную дверь. Чтобы снова быть остановленной вопросом.

– А разве парень на байке в смайликах не вас догоняет? – неожиданно, кажется, даже для себя выпалил смельчак.

– О, вы почти угадали, – радостно воскликнула девушка, – но это я его догоняю.

– Тогда вам стоит поторопиться, – закончив заливать полный бак, крикнул местный «конюх», – он был здесь пару минут назад.

– А я никуда не тороплюсь. Всё равно он никуда от меня не денется.

– Так зачем от такой убегать, – практически синхронно охнули бородачи, – парняга же сам сказал, едет за Мечтой. Это разве не вы?

Этот вопрос вызвал у блондинки просто гомерический хохот. Наконец, отсмеявшись, она соизволила ответить:

– Его мечта скрыться от меня. Так иногда кажется, во всяком случае. На прошлых стоянках я узнавала, он даже не спрашивал примет своей цели. Разве он знает, кого ищет? Ну, довольно лирики, я хочу попробовать знаменитый местный эль – охотница предприняла очередную попытку войти. И вновь была остановлена любопытствующим.

– Простите мне мою навязчивость, – проскрипел старик, доселе мирно дремавший на веранде в кресле-качалке и потому никем не замеченный, – но можно узнать имя столь прелестной особы?

– Судьба, – загадочно улыбнувшись, чуть ли не пропела девица и, наконец, скрылась за дверью.

Порох и Пули

Дождь рождался высоко в небе и начинал стремительное падение вниз. Тысячи разных капель начинали своё путешествие абсолютно одинаково. Однако этот самоубийственный полёт заканчивался у каждой из них по-своему. Где только не завершали свой путь эти небесные слёзы. На ветвях скрюченных деревьев, на щербатой брусчатке, на прохудившейся крыше древнего собора – словом, везде, где только можно было разбиться. И они разбивались. Не ставя своей целью умыть этот пыльный и засушливый последние пару месяцев город, но повинуясь законам природы, что незримо руководят ими вот уже который век.

Можно по-разному относиться к дождю: поэт найдёт в нём вдохновение, изнеженный горожанин – повод не выходить из дома, а земледелец порадуется нежданному подарку судьбы (как минимум сегодня не нужно заниматься поливом). Но для человека, крадущейся походкой идущего в сторону старого храма, дождь имел чисто практическое значение. Погодное явление до поры скрывало его появление от нежелательных глаз. А если учесть осторожность, с которой он двигался, то становится ясно – любые глаза будут лишними для этого человека. Каждый настороженный поворот головы, скрытой за широкими полами шляпы, каждый неслышный шаг сапог на мягкой подошве выдавал в нём желание объявиться внезапно. Чему нынешний ливень, переросший в полноценный шторм, только способствовал.

Но не всё в равной степени работало на руку таинственному пришельцу. Очередной порыв хлёсткого, словно плеть, ветра попытался сорвать с незнакомца шляпу, разрушить его инкогнито, но не преуспел, после чего запутался в плаще и, сдавшись, двинулся дальше. Губы скитальца исказились в ухмылке, затем на секунду разомкнулись, чтобы секундой позже сомкнуться на мундштуке знававшей виды трубки. Ветер, оплакивая неудачу, вздохнул в унисон с первой затяжкой странного господина. Сам же мужчина был скорее занят видом, открывшимся на обветшалый фасад местного молитвенного дома.

Некогда блиставшие золотом купола теперь могли похвастать лишь относительно небольшим количеством зияющих прорех. Небольшим относительно остальной кровли этого же здания. Мраморные колонны поросли мхом, а портик треснул надвое практически посередине, ослепив всевидящее око, веками смотревшее с него на прихожан. Ступени наводили на мысли о тернистом пути к богу, ведь пройти по ним до входной двери представлялось нетривиальной задачей. Не в последнюю очередь из-за кучи мусора и обвалившихся частей навеса. Настоящий лабиринт. Но до него ещё нужно было добраться. Тропинка, идущая через храмовый дворик, частично скрывалась за сорняками, что в изобилии росли вокруг. Но долго любоваться угасшим великолепием – непозволительная роскошь для неведомого пилигрима и, погасив трубку, он двинулся к входу.

Прямо возле дверей путешественника встретила неожиданность, ранее скрытая за высокими зарослями и колоннами. Прислонясь к куче битого камня, лежал перевёрнутый деревянный крест. И всё бы ничего, но крест этот являл собой точную демонстрацию сюжета распятия из икон, фресок и картин. Даже прибитый человек прилагался. Но были и различия. Вместо тернового венца на неизвестном бедолаге красовался венок из колючей проволоки. И, судя по глубоким бороздам на висках и лбу, надевали его ещё при жизни мученика. Но не это заставило человека в шляпе замереть на месте. Не запёкшаяся кровь и не ужас, посмертной маской застывший на лице жертвы. А многочисленные следы зубов, оставленные по всему телу покойного. Целые куски плоти были вырваны, отдельные участки оставлены пожёванными. Некоторые следы были старые, другие ещё совсем свежие. И все без исключения человеческие. А за дверью послышался нестройный хор голосов, затянувший какой-то молебен.

После непродолжительного ступора мужчина в плаще встрепенулся, запустил руку под одежду и извлёк на свет блестящий серебром револьвер. На рукояти оружия красовалась надпись «scientia», а сам пистолет находился в идеальном состоянии. Отработанными движениями стрелок начал кормить барабан патронами. В процессе он невольно отвлёкся на распятого, и один из смертоносных «гостинцев» полетел на землю. Скрыв за философским хмыканьем неловкость перед собой за оплошность, мужчина поспешил поднять боеприпас. После протирания платком патрон с надписью «idea» отправился к шести своим братьям. Следом любитель пистолетов засунул пушку в набедренную кобуру и достал точную копию. С одной только разницей: на рукояти второго пистолета значилось «ars». Наступило время отправить кое-кого на тот свет.

Тяжёлые резные двери распахнулись. И, хотя скрип несмазанных петель утонул в громовых раскатах, все находящиеся в храме резко прервали свои напевы. Грязные, в рваной одежде и с засаленными волосами, они стали медленно оборачиваться в сторону нарушителя спокойствия. Прошло лишь несколько секунд, но человек с оружием привлёк всеобщее внимание. Скрытые темнотой лица всех присутствующих были обращены на незнакомца, десятки очей безмолвно пожирали его. А в ответ глядели лишь три – правый глаз стрелка и два тёмных провала стволов.

На момент всё будто застыло. Этот момент равновесия, казалось, никогда не наступал, но был вечно и вечно будет. И падающий через дыры в крыше дождь был точно слит воедино со стрелком, паствой и тёмной фигурой жреца у алтаря. Но вот вспышка молнии высвечивает кривые зубы и гниющую плоть прихожан, полностью чёрные глаза жреца и фрагменты тел, сваленные в кучу вдоль стен. И тут же всё приходит в движение, а недолгую тишину разрывает в клочья первый выстрел, затем следующий. Визг пуль, утробное рычание под аккомпанемент бушующей снаружи стихии становятся главной темой этого вечера.

Скалясь редкими, но острыми зубами, разлагающаяся толпа кидается на воина, но мертвецы больше мешают друг другу и создают давку. В ответ летят всё новые и новые снаряды, а охотник на нечисть (теперь мы имеем право его так назвать) сквозь хохот выдаёт остроты:

– Знаете что, падре? Иногда в голову приходят отличные идеи.

Не все выстрелы оказываются одинаково эффективны. Прямое попадание в голову отправляет мертвяков на вечный покой, остальных попаданий они даже не замечают. Условно живая лавина накатывает на странника, грозя погрести под собой, сожрать, перетереть гнилыми зубами даже кости. Пародия на священника радостно скалится, предвкушая лёгкую победу и последующую закуску. Но на лице воина Пули и Пороха нет и тени страха, ни намёка на сомнение или внутреннюю дрожь. Ревущая волна распада уже в шаге от человека, обоймы опустели. Это… конец?

Неизвестный герой вскидывает руку к потолку и оглушительно кричит «λόγος!» [от др. греч. λόγος – слово, мысль, смысл, понятие, число], окутываясь струями ослепительно-белого пламени. Он одним движением сбрасывает плащ и достаёт из спинных ножен клинок, врубаясь в бурлящий поток смрада и мёртвой плоти. Огонь и сталь вычищают помещение храма, а человек становится их проводником. Вот на холодные плиты падает голова лже-пастора и мужчина, обессилев, садится на грязный пол. Огонь перекидывается с одежды бойца на повторно упокоенные тела, поглощая подношение, очищая, оставляя лишь скелеты. Но ни капли не щадя всё остальное.

Подняв с пола одну из стреляных гильз, воин долго и упорно царапает на ней что-то, затем поднимается и, шатаясь, бредёт к алтарю. Дрожащая после схватки рука заносит меч над книгой из человеческой кожи с пустыми страницами. Мужчина что-то шепчет и с силой вонзает меч в этот молитвенник для чудовищ. Рядом на полу он оставляет гильзу с нацарапанным на ней глазом в треугольнике.

Трупы нежити ещё коптят, когда странник покидает заброшенный дом бога. У порога он оборачивается и, окинув взглядом картину бойни, тихо выдыхает:

– ὁλοκαύστος [др. греч. ὁλοκαύστος — «всесожжение»]

К тому времени, когда ненасытное пламя охватывает всю громаду собора, таинственный путник уже успевает оказаться на выходе из города. Он плотнее запахивается в плащ и направляется в сторону заходящего солнца, сопровождаемый каплями-самоубийцами и любопытным ветром, единственными свидетелями его деяний.

Приятного аппетита

Я кормлю его. Каждые несколько часов приношу новую порцию, чтобы утолить голод маленькой, но прожорливой твари. Доставляю новые яства как по часам. Мы зависим друг от друга. Не станет этого ненасытного паразита – пиши, пропало: придёт тот, что боится моего заклятого друга. Придёт и заберёт меня на тот свет, стоит лишь смолкнуть чавканью вечно голодного гостя. Но и обжоре никуда не деться без пары ловких рук, да пары быстрых ног. Когда ты настолько неповоротлив, что способен достать лишь пищу, до которой вытягивается пасть, верный слуга не помешает. Он – моя гвардия, я – его личный повар. Такая вот взаимная нужда.

Нас нельзя назвать друзьями. Ведь стоит зазеваться, мой визави сочтёт, что в его пасти совершенно случайно нашлось тёплое местечко для одного мешка с костями. И плевать ему будет в этом помутнении, что переваривание единственного кормильца – мыслишка так себе. Такое уже бывало. Лежишь себе мирно под боком этого урчащего и довольного безобразия, а через пару мгновений уже чувствуешь прикосновение горячего языка. Самый главный интерес моего друга поневоле – гастрономический. Но без него в этих суровых краях можно быстро и незатейливо сыграть в ящик. Согласитесь, не та игра, на которую хочется получить приглашение.

Хотя, стоит заметить, что паёк эта бездонная утроба отрабатывает сполна. Едок распугивает вообще всех, кто мог бы покуситься на жизнь его няньки. Будь то наш главный Враг или пара-тройка залётных волков. Всё едино. Видно, догадывается, что один здесь не протянет, несмотря на всю мощь и поистине ужасающий аппетит. Будь хоть самым сильным и страшным созданием во всех окрестных лесах, но если ты настолько неповоротлив, то тебя рано или поздно победит безжалостный голод.

И этим можно пользоваться. Специально не перекармливаю своего постоянного клиента. Ведь чем он больше, тем сильнее его тяга к съестному. Лучше не позволять ему бесконтрольно расти, поглощая всё и вся. Остановить будет почти невозможно. Старшие братья любителя сытных обедов, впадая в безумие живота, поглощали даже целые голода. Но при правильно подобранном режиме питания нам ничего не грозит. Почти идиллия. Только надо свыкнуться со зловонным дыханием, что не перестаёт вырываться из пасти этого «замечательного» компаньона.

Примечательно как размножаются чудовища, подобные моему «питомцу». Вы не сильно удивитесь, узнав, что даже тут в основе лежит тяга сожрать весь свет. Если отрезать или оторвать от гурмана достаточно большой кусок, а потом снабдить источником пищи, то можно получить замечательного «потомка» этого милого вечно голодного зверя. Хотите, можете сделать это прямо сейчас, я не против. Дальше в леса всё равно не зайти без покровительства ему подобных. Что, спрячетесь от Врага под этими странными накидками? Воля ваша. А я пока скормлю своему горячо любимому попрошайке ещё пару поленьев. Не обглодай мне пальцы, малыш.

Ритуал

Начало лета. В ноздри бьёт сильный аромат перегретых на солнце трав. Ему вторят нотки цветущих плодовых деревьев. Некоторые из них растут прямо на склонах глубокого и весьма протяжённого оврага. Оврага, коему сегодня суждено застать преображение одной смертной души. Вот и растения будто собрались здесь, дабы застать представление. Иные цветущие зонтики спускаются чуть ли не к самому низу и подчас торчат, как выставленное в защитной стойке копьё. Или скучающие соседки, вытянувшие от любопытства шеи. Так или иначе, но пропитанный пьянящими запахами воздух, будто совсем не подходил для предстоящей схватки.

Да, именно схватки. Ныне суждено свершиться древнему как мир ритуалу. Ритуалу, что проводили наши отцы и деды, а до них ещё более дальние предки. Дно оврага по чистой случайности представляло собой идеальную арену: было достаточно просторным и плоским. Наверное, именно по причине удобства оно и стало настолько часто использоваться в таком качестве. С завидной частотой группки молодых кандидатов в воины приходили сюда, чтобы пережить ритуал посвящения и с головой окунуться в мир взрослых мужчин. Что за ритуал? Да всё очень просто: испытание поединком. И в этой схватке подбирался самый подходящий противник. Самый хитрый, злой, жестокий, коварный…. В общем, тот, противостояние с которым подарит как можно больше жизненных уроков. Другой человек.

Если пораскинуть мозгами (желательно не на острые камни), то данный выбор обусловлен здравым смыслом. Мало того, что в плане возможностей тела враг-человек будет ровней юному члену племени. Этот сын безволосой обезьяны ещё и по уму ничем не уступает. По крайней мере, в том смысле, который необходим для боя. И бои эти, несмотря на возраст сражающихся, бывают вполне себе кровавыми. Иногда теряются зубы, разбиваются головы и трещат кости. Но чаще всё-таки молодые волчата не настолько жестоки. Тут всё зависит от настроения толпы. Бывает, общая злость смотрящих только разжигает гнев бойцов. Но они здесь нужны. Без свидетелей, что могут подтвердить успех кандидата, обычай просто не работает. Как община поймёт, стал ли мальчик мужчиной, если этого никто не видел?

Как раз именно в данный момент недостатка в свидетелях очередной претендент не испытывал. Нестройным частоколом они окружили мальчишку (пока не доказано обратное) и его оппонента. Настроение собравшихся соответствовало моменту: кто-то перекрикивался, подначивая мальцов; иные не отрываясь смотрели в центр круга, чтобы ничего не упустить. Так или иначе, от решения собравшихся сегодня «судей» зависит, будет ли принят вчерашний малец в общество полноценных бойцов. Или ему придётся повторять ритуал, пока не покажет то, что требуется. Ведь время взрослеть пришло.

Те, кому ныне пришлось ступить на утоптанную площадку арены, пребывали в не лучшем состоянии духа. За последние две луны им приходилось пробовать позорно большое число раз. И даже не по вине собственной слабости. Каждый раз испытание срывалось по самым глупым причинам. В основном, связанным с женщинами. Как это водится, само посвящение должно проходить строго в кругу мужчин. Это было негласным законом. Чем-то, что даже не имеет смысла объяснять. Поэтому судьбоносный для неофитов поединок до сих пор не состоялся. Им было уже по четырнадцать зим и подобные задержки со вступлением во взрослую жизнь несказанно бесили. Внутри себя они хранили надежду, что в этот раз им ничего не помешает.

Оппоненты горели желанием быстрее уже начать. Но сдерживались, ибо независимо от обстоятельств посвящение должно идти своим чередом. В правильном ритуале всё на своих местах, и всему своё время. Сейчас действо только зарождалось. На этом этапе бойцам нужно вытащить своего зверя, достать наружу как можно больше ярости. Двое стоят в паре десятков шагов друг от друга и кричат, кричат как дикие животные. Опасные и непредсказуемые. По толпе прокатывается гул, состоящий из множества резких и полных агрессии выкриков. Те, кто хотят стать мужчинами идут на сближение.

Всё происходит быстро. Хотя для самих участников боя время тянется как смола. Вот один мальчишка подскакивает и широким взмахом отправляет в сторону соперника кулак. Второй, даже не закрывая лица, тоже выбрасывает вперёд руку. Удары летят со всех сторон. Лица окрашиваются ссадинами. Гул толпы нарастает. Всё пропитано извечным чувством борьбы. Борьбы за своё существование во враждебном внешнем мире. Всё же, он был для нас таким всегда. И сделал людей теми, кто мы есть сейчас.

Тем временем битва двух кандидатов в мужчины принимает ещё более дикую форму. Один из юнцов умудрился обхватить другого как змея и стал потихоньку выдавливать из него силы. Противник не остался в стороне и пустил в ход зубы. Да и о руках с ногами не забыл. Крик «судей» уже заглушает любые звуки окружающего мира. Два волчонка сцепились насмерть. Если присмотреться, то можно рассмотреть звериные черты в любом из них. Как и в каждом, кто следил за ритуалом. Здесь и сейчас все юные члены племени стали едины с диким проявлением природы, со стихией внутри себя. Весь мир сузился до арены, на которой не было ничего, кроме животной агрессии. И лишь сладковатый запах цветения присутствовал как лишняя и не совсем уместная деталь.

Словно стараясь исправить эту досадную нестыковку, природа напряглась и пригнала низкие, угрожающего вида тучи. Начал накрапывать мелкий дождь. Схваченный маленький боец сумел освободиться и, вскочив с земли, познакомил оппонента со своей подошвой. Тот не стал мешкать и в низком прыжке повалил наглеца. Наступил новый этап тесной агрессивной возни. Но продлился недолго. После взаимных тычков коленями и локтями, двое расцепились и, вскочив, принялись молотить друг друга с возросшим злым упоением. Один из них снова упал. Его соперник тут же воспользовался ситуацией и начал вколачивать юнца в землю будто обезьяна, раскалывающая кокос. Закрывшись руками, малец орал и пытался скинуть лишний груз. Резкий порыв ветра смёл царящую вокруг духоту. Дождь пошёл сильнее. «Судьи» подались вперёд и сомкнули круг.

Ещё несколько ударов сердца и бойцы меняются местами. Теперь на месте ореха тот, что ещё мгновение назад сидел верхом. Юноши меняются ролями снова. И снова. Дождь становится злее. Косые хлысты капель стегают по лицам судей и проходятся по пышущим жаром телам бойцов. Все в крови (своей и чужой), в грязи и в соках раздавленных трав. Два хищника, дерущихся за территорию. Два мальчика, сражающихся за право зваться мужчиной. Три-четыре увесистых удара и всё заканчивается. Из двоих поднимается только один. Другой, свернувшись калачиком, остаётся лежать в начинающей формироваться луже. Победитель уходит с группой молодых воинов, что прошли инициацию несколько лун назад. Проигравший остаётся один. Он тоже пройдёт посвящение, но чуть позже. Если победит уже состоявшегося воина. Суровые правила, но других здесь попросту нет. Негласный закон племени.

Дождь льёт уже совсем немилосердно. Последние «судьи» давно разошлись. Тихо стонущий от боли юнец начинает промокать всё сильнее. Превозмогая ощущения в теле, юный кандидат в мужчины встаёт. Встаёт и плетётся в сторону своего жилища. Там он сможет скинуть хлюпающие мокасины и обогреться. А может у него выйдет не попасться на глаза родным. Как он может считаться мужчиной, если проиграл в бою с этим тощим заморышем?

Юному кандидату в воины срочно было нужно организовать новый поединок. Мальчик должен повзрослеть. Но это будет позже. Сейчас без пяти минут воину больше всего на свете необходимо помыться и постирать одежду. И придумать оправдание для матери, она женщина – не поймёт. Опять будет хлопотать, что испортил обновку. Неудачливый боец проворчал под нос, явно кого-то пародируя: «Как ты мог, Матвей?! Это же школьная форма!».

Трупоед

На лице старшего детектива застыло странное выражение: что-то на полпути от ужаса до омерзения. И это несмотря на работу в отделе по особо тяжким преступлениям. Повидал он немало, но с таким сталкивался впервые. Эксперт-криминалист со стажем старался не смотреть на останки жертвы, хотя имел репутацию человека с железными нервами и желудком. У двух профи, имеющих за плечами внушительный опыт работы с мрачной изнанкой большого города, не могло уложиться в голове то, что они наблюдали. Сегодня весь их опыт пасовал, весь их профессионализм вышел покурить, оставив двух спецов в липких объятиях страха. Первобытного. Беспощадного. Лишь таймер, настойчиво решивший напомнить о режиме приёма витаминов, смог вырвать пару мужчин из непривычной оторопи.

Пока полицейский дрон совершал облёт места преступления и делал снимки для протокола, коллеги решили перекинуться парой ничего не значащих фраз. Каждый из них хотел скрыть ужас, вторгшийся в сознание. Возможно, именно поэтому беседа приняла привычную форму обсуждения версий и анализа улик.

– Думаю удивить вас коллега, – пряча нервный тон за глубокой затяжкой электронной сигареты, начал сыщик, – но это не убийство.

– Если хотели меня удивить, то вам не удалось. То, что труп предшествовал зверству, я вижу и сам, – отбивая чечётку зубами, недовольно проворчал эксперт. «Но очень хотел бы не наблюдать подобных картин. В особенности, после обеда» – добавил он уже про себя. Желудок подводил обычно устойчивого к неприятным зрелищам служителя правопорядка. Замечательные овощи на пару, что ему приготовила супруга, настойчиво просились обратно. В противостоянии с желудком пока выходил паритет.

Не обратив на колкости никакого внимания, адепт индукции и дедукции продолжил, задумчиво крутя в руках испаритель:

– Самый вопиющий из случаев надругательства над телом из всех, что мне довелось видеть.

Обычная бледность детектива претерпела изменения: его кожа будто посветлела на несколько тонов. Ещё раз вдохнув сладкий дым с ароматом ежевики, он устремил взгляд в ночное небо и обратился, кажется, сам к себе:

– Насколько больным ублюдком надо быть, чтобы сотворить такое.

– Полагаю, наш «клиент» не просто болен. А имеет ярко выраженные маниакальные наклонности, – скороговоркой начал вещать криминалист, но тут же осёкся. Его коллега погрузился в некое подобие транса и вряд ли слышал что-то помимо собственных тяжёлых мыслей. Уже больше для личного успокоения (рассуждения вслух всегда помогали ему снизить уровень стресса), судмедэксперт продолжил изливаться идеями:

– Сбежавший из психиатрического отделения буйный пациент не стал бы так методично уродовать бездыханное тело. Вероятно, вначале он снял кожу, затем – расчленил и, как будто этого было мало, решил прокоптить получившуюся нарезку…. Чего он добивается?

– Ничего конкретного, думаю – вышел из прострации детектив.

– И. Самое. Дерьмо. Именно. В этом. – На каждом слове следователь делал паузу, затягиваясь. – Вы упустили одну деталь, дорогой. На одном из фрагментов тела следы зубов.

– Не совсем понимаю, – забормотал эксперт, – ну, собаки местные сбежались. Мало ли кого из животных мог привлечь запах падали.

– Чушь, – отрезал сыщик, – вы не хотите признать очевидное. Хотя лично видели отпечаток резцов. И лучше меня понимаете – следы принадлежат человеку.

– Но… тогда получается, в пригороде завёлся… – психика спеца по останкам едва держалась. Столкновение с реальностью оказалось как никогда жёстким. Он действительно первым отметил схожесть оттиска зубов на мышечных тканях жертвы с человеческими образцами. Пусть и повидал криминалист сотни мест преступления, шокированный мозг всё равно отказывался верить. Нет, невозможно нормально спать в мире, где действительно существует такое чудовище.

– Трупоед. – припечатал следователь и сделал самую глубокую за этот вечер затяжку.

Дрон продолжал кружить над изуродованными останками, периодически разрывая ночную тьму вспышками фотографий. Два опытных работника отдела «по особо тяжким»сидели в тишине и вглядывались в окружающую тьму. Абсолютно сбитые с толку и перепуганные не меньше любого обывателя. Время от времени их окружало облако ароматного пара, но быстро рассеивалось.

– Его надо найти, коллега. Во что бы то ни стало, – внезапно осипшим голосом сообщил криминалист.

– Знаю, – ответил суровый страж порядка, – кто знает, как далеко может зайти тот, кто провернул такое немыслимое зверство. Такую…. Такую гнусную, жестокую расправу. И это с уже неживым, по сути, телом. Этот парень совершенно точно психопат.

– Да уж, – передёрнул плечами судмедэксперт, – бедная корова. Ей повезло, что уже была мертва к приходу этого маньяка.

Цветочек

Однажды это место было совсем другим. Глядя на нынешние колючие заросли вперемешку с вездесущими сорными травами, в это совсем не верится. Видимо, всему хорошему в этой жизни отмерен крайне ограниченный срок. Вроде бы и относительно недавно всё это было, но будто сто лет с тех пор прошло...

Вопреки предупреждениям товарищей и здравому смыслу, некий молодой друид решил приютить в своём маленьком и несколько запущенном саду одну нетипичную гостью. Полный решимости создать, наконец, Сердце Природы и у себя, он наплевал даже на прошлый неудачный эксперимент. Этот цветок снова оказался родом из земель столь тёмных и диких, что многие опасаются даже глядеть в их направлении. Но юный натуралист был одержим идеей взрастить чудо, несмотря на чудовищную репутацию всего, что вышло из Сумеречной Пустоши. Из всей возможной флоры только Ламия Дикая смогла запасть в душу пастырю деревьев и кустов. Ради неё отчаянный ценитель прекрасного пережил целое приключение. Преодолел не одну сотню миль, попал в несколько крупных передряг, и чуть не утонул в болотах на обратном пути. Однако, несмотря на все эти мытарства, по возвращении был готов прыгать от радости. И было из-за чего.

Нежные молочно-белые лепестки складывались в бутоны, что напоминали прелестнейший пион и во многом превосходили его по красоте. Аромат пьянил настолько, что пара глубоких вдохов поблизости была равноценна приличной порции вина. И на десерт – невообразимое творение природы испускало мягкий успокаивающий свет в сумерках и ночью, разгоняя тьму и мрачные мысли. Друзья восхищались смелостью и поздравляли с удачным походом, не забыв намекнуть и об осторожности. Всё-таки после инцидента с Молчаливым Плющом, когда пришлось выжигать и корчевать половину насаждений, у них имелись поводы для беспокойства. В своей одержимости выращиванием уникальных и ни на что не похожих видов цветовод часто забывал о технике безопасности, написанной всем известными чернилами красного цвета.

Поначалу казалось, что опасения окружающих беспочвенны. Всё расцветало на глазах. И сам молодой человек светился от счастья ярче бутонов своей новой подопечной. Радость полноводной рекой растекалась в сознании друида, затапливая извилины. По округе пополз дурманящий аромат, распыляемый кустами Ламии. Воздух пах обещанием и трепетом, самой сладкой фантазией, жаркими объятиями и поцелуями – чистой незамутнённой страстью. За этой пеленой из восторга юноша не сразу заметил момент, когда всё пошло не так.

Постепенно, день за днем, сильное и жизнеспособное ранее растение, начало чахнуть и терять своё очарование. Изысканный парфюм натурального происхождения выдыхался, лепестки поблекли, бутоны перестали зажигаться – дикая красавица увядала. К приятным вещам быстро привыкаешь, но вот волшебные – сродни наркотику. Задвинув свои потребности на второй план, не помня себя, садовник принялся спасать самое дорогое, что у него было. В ход пошли все знания и умения. Он перепробовал все удобрения, перекапывал почву вокруг милого сердцу кустика, применял особые заговоры и поливал секретными растворами, выискивал паразитов и умолял не покидать его. Всё было тщетно. Отчаяние подступало с неизбежностью цунами, но неожиданно выход нашелся.

В очередной раз, ползая вокруг еле живой Ламии на корточках, цветовод поранил руку об острый камень, которого накануне в саду попросту не было. В задумчивости он посмотрел на струйку крови, стремящуюся скатиться с ладони. А спустя пару мгновений замер, не шевелясь. Уже наполовину высохшие лепестки «тяжёлого пациента» потянулись вслед алой капле, коснулись её и моментально впитали, не оставив и следа телесной жидкости. К вечеру состояние цветка-вампира совсем не напоминало плачевное. Ночью снова зажглись огни бутонов, а «доктор» устало улыбнулся. Лекарство для умирающего создания было найдено.

К диете странного представителя флоры добавилась прикормка из жизненных соков друида, что уже не мыслил себя без волшебного аромата и мягкого света. Пришелец из Сумеречного Поля рос как на дрожжах и требовал с каждым днём всё более сытную порцию. Но что до этого факта человеку, с ранних лет твёрдо решившему отдать жизнь ради умножения красоты в мире. И он отдавал. Даже больше, чем мог себе позволить. Намного больше.

Друиды обладают фантастической жизненной силой и стойкостью, на порядок превосходя тех, кто не был посвящён в тайны природы. Но даже тренированное и давно шагнувшее за пределы человеческого тело отчаянного экспериментатора не выдержало ежедневной кормёжки ненасытного «цветочка». Голод Ламии был поистине неутолим. Но дымка дурмана и пелена собственного страха затмили разум несчастного ухажёра. Отныне и навсегда центром его мира стал разросшийся до размеров средней акации куст. Когда же слабость от недостатка телесных жидкостей напомнила ему о пределах любой выносливости, заворожённый цветком пошёл на крайние меры. Стеная о собственной бесполезности для «прекрасного, но хрупкого создания», хранитель жизни и природы отправился на поиски жертвы.

Какую добычу способен поймать истощённый и обескровленный человек? Особенно если он никогда этим не занимался, а мысли в голове путаются от обезвоживания и остатков «волшебной» пыльцы. Три дня скитался друид по окрестностям в надежде наткнуться на оленя, повредившего ногу или старого вожака волчьей стаи, сражённого в битве с молодым и дерзким соперником. Однако поиски относительно свежего бурдюка с животным соком были тщетны. В отчаянии мастер садов решил выловить рыбу в ближайшей реке, чтобы хоть так напоить своё благоухающее сокровище. Но и на водоёме не удалось добиться ничего. Удача – скупая на улыбки дама. И ныне была, очевидно, крайне холодно настроена по отношению к жителю цветника. Окончательно выбившийся из сил апостол Ламии двинулся в обратный путь.

Уже подходя к некогда величественному саду, его владелец понял, что всё кончено. Высохшие кусты и завядшие бутоны не давали усомниться в страшном факте – он опоздал. Почва в том месте, где произрастала жемчужина природной коллекции молодого цветовода, высохла и потрескалась. Ни волшебного мерцания, ни тонкого аромата – ничего. Лишь тонкая лента мерцающей в лучах заходящего солнца пыльцы подобно полотнищу флага колыхалась на ветру, с каждой секундой уносясь всё дальше и дальше за горизонт.

Если вы спросите меня, что же стало с беднягой-друидом, то будете разочарованы. Ибо знаю не более вашего, а сказать могу лишь то, что его с тех пор в наших краях никто не видел. Зато могу поведать о далёких восточных землях: поговаривают, там существует занятная традиция дарить цветы понравившемуся человеку. Правда, они зачем-то их перед этим отрезают от корней. Непонятно. Цветы же так погибнут. Хотя, может быть, это просто техника безопасности?

«Ю»

Знаете, как выглядит зеркальный тоннель. Когда две отражающие поверхности располагаются точно друг напротив друга и начинают бесконечно отражать. И процесс этот продолжается и продолжается, уходя всё дальше вглубь и всё глубже вдаль. Когда два элемента обоюдно возвращают изображение и калейдоскоп отражений множится, чем дальше, тем больше.

Такое возможно и с людьми. Это особенное переживание. Ощущение, что невозможно перепутать с чем-то иным. Лишь однажды повстречав этот феномен на жизненном пути, не получится забыть, что он из себя представляет. Когда оба элемента действуют в унисон, возвращая друг другу краски и цвета. И с каждой итерацией всё сильнее разгоняют полёт по мириадам создаваемых меж ними миров. Завораживающее зрелище. Достаточно одного фотона, единственного импульса, чтобы система пришла в движение и мерцающее полотно вечности начало ткать само себя. И речь тут не только и не столько про зеркала.

Тысячи вдохов и выдохов, сотни касаний рук, биение двух раскрытых навстречу друг другу сердец справляются не хуже, чем пара зеркал. А во многом и превосходят чудеса оптики. Люди в этом плане удивительные существа. Мы способны создать свои «бесконечные тоннели» в попытке соприкоснуться центрами того, что зовём своим «Я».

Это откровение невозможно, немыслимо променять на что-то ещё. Этот смысл больше, чем может придумать один, даже самый гениальный разум. Этот жар сильнее, чем способно выдать одно, даже самое горячее сердце. Эта яркая вспышка способна сгинуть бесследно, если не соблюдены условия для резонанса. Да, тут определённо нужны два. И не просто две детали неведомого механизма. Пара дополняющих частей должны звучать в унисон, продолжая возвращать сигнал. Придётся соблюсти сразу несколько непростых условий. Но, поверьте, конечный результат того стоит.

Для описания процесса, о котором идёт речь, очень хорошо подходит один глагол. Всего один, но целиком и полностью отражающий (бесконечно, как те зеркала) суть. Но точно не его форма прошедшего времени. Вообще, прошедшее время как-то слабо вяжется с вечностью. Так что куда лучше подходит форма настоящего. Настоящее не исчезает, оно всегда здесь. Точнее, сейчас. А в форме настоящего слово заканчивается на букву «ю».

К великому сожалению, мной был утрачен секрет таинства. Рецепт куда-то затерялся и жизнь будто бы не полна. Жаловаться не на что, однако то и дело в душе поселяется грусть. Горечь от чувства утраты чего-то большего. Чего-то, чем один человек стать не способен по определению. Но я не опускаю руки, не бросаю поиски. Рано или поздно мне удастся разглядеть среди жизненных троп след той самой буквы «ю». Где-то там, на просторах моря вероятностей она ждёт, пока я найду её. И в моём зеркале снова отразится вечность.

Она грядёт

Странные это были похороны. По всем законам человеческой психики мне бы следовало грустить. Но всё предшествующее уходу одного из моих друзей в мир иной было настолько абсурдным, что затмевало даже эту грусть. И стоя поодаль от небольшой группы Гришиной родни, я никак не мог найти в себе достаточно печали даже на скупую мужскую слезу. Только растерянность и, пожалуй, удивление. Будучи сам по себе человеком странно-загадочным, мой товарищ даже свой жизненный путь завершил в излюбленной манере, оставив кучу вопросов и сильное ощущение недосказанности. Сигаретный дым горькой струйкой ползёт в сторону лёгких, а я смотрю на заканчивающих работу могильщиков и не могу поверить глазам. Как будто смерть друга всего лишь одна из его чокнутых теорий.

Мы познакомились с этим неординарным парнем ещё во время обучения в ВУЗе. Воля случая сделала нас соседями по комнате в общежитии, а затем и хорошими приятелями. Юный любитель докапываться до истины (ну или искать подтверждения собственных гипотез) вообще-то поступал на истфак и абсолютно не в тему попал в комнату к двум недо-инженерам, очень уважающим обильные возлияния, и примерно в равной степени питающим отвращение к учебному процессу. На нашем фоне Гриша был образцом ответственности и порядка. Пока мы не выяснили, что является причиной его лютого интереса к учёбе, чтению километровых статей и различных мета-анализов. Наш почти случайный приятель оказался фанатом конспирологии. Даже в своём подселении к типичным любителям пива и девочек он видел чей-то умысел. Усмехнувшись, я сделал ещё одну затяжку. Нет, назвать любителем Гришу язык не повернётся: этот чертяка был профессионалом.

В отличие от традиционных для людей очень среднего образования разномастных историй про химтрэйлы и теневое правительство, молодого историка занимало нечто более специфическое. Иногда нам с Игнатом казалось, что этот вечно растрёпанный типчик сам сочиняет большинство своих гипотез. Оказалось, что два оболтуса в нашем лице были настолько недалеко от истины, насколько это вообще возможно. Выводом своих фантастических наблюдений студент исторического факультета Григорий Титов занимался лично. Но назвать их шизо-теориями мог лишь не знакомый с творчеством нашего соседа человек.

Дело в том, что Параноид (как его моментально окрестили на курсе) именно что работал над своими текстами. Он читал миллион статей как не в себя, сопоставлял тысячи разрозненных фактов и выводил закономерности. Что вдвойне удивительно, на факультете такой ярый интерес заметили и нашли ему мирное применение. Под руководством своего декана, будучи всего лишь второкурсником, Титов написал три абсолютно фантастические статьи и одну научную работу. Что-то там о кухонной утвари древних славян, я не особо вникал. Но знающие люди восхитились. Найти его ранние шедевры, правда, можно лишь по фамилии научрука. Таков суровый мир иерархии и нашего места в ней. Обычный студент, пускай и талантливый, не может претендовать на авторство серьёзных трудов. Хотя самого Параноида мало беспокоили такие мелочи. Сразу после публикации данной работы, Гриша увлёкся загадкой вымирания то ли мамонтов, то ли шерстистых носорогов. На крысиный ход своего руководителя он только хмыкнул «ожидаемо» и вновь обложился книгами.

Поначалу я и сам посмеивался над желанием соседа видеть чьи-то волосатые руки и явный интерес в, казалось бы, никак не связанных между собой событиях. Однажды мне даже пришлось утащить вырывающегося историка подальше от ветеранов Афганского конфликта. Чтобы избежать конфликта уже с нашим участием. Естественно, этот человек-энциклопедия лучше всех знал всё о причинах, мотивах и ходе тех событий. Повезло, что битые жизнью вояки отреагировали на его «сенсационные» умозаключения с юмором. Но иногда Григорий не имел поблизости никого из социально приспособленных друзей и закономерно влипал в неприятности. Сигарета слегка обожгла пальцы. Погрузившись в воспоминания, бывает, перестаёшь замечать внешний мир. Настроение сегодня не способствует к тому, чтобы беречь здоровье. Вытащив ещё одну «кислородную палочку» из пачки, я щелкнул зажигалкой и с удовольствием затянулся.

Да, любил этот чокнутый гений попадать в переплёт. Как-то раз мы не обнаружили Гришу на обычном месте – за столом, в окружении баррикад из специфической литературы. Обладатель безумного блеска в глазах не появился и на следующий день. И через неделю тоже. Через одногруппницу Параноида мы узнали, что он угодил в травму. Не в силах сдерживать любопытство, я и Игнат в тот день пренебрегли парами в пользу посещения «раненого джигита». Искомый персонаж обнаружился в палате стационара в гордом одиночестве.

От медсестёр мы узнали, что его положили отдельно по причине одиозного поведения. Гриша не умел затыкать фонтан и мог нарваться на новый перелом в рекордные сроки. В палате у героя-правдоруба с тремя переломами и десятком швов обнаружился уже знакомый бастион из книг. Лихорадочный блеск в обрамлённых синяками глазах тоже был на месте. Печальную историю своего путешествия в больницу он поведал сам. Оказывается, спорить с группой в дымину пьяных панков об истоках анархии и называть их «позерами» – идея так себе. Повреждения физической оболочки эту жертву ассиметричного насилия нисколько не смущали. Гриша скорее был расстроен, что так и не успел донести мысль и слишком рано потерял сознание.

С этим абсолютным чемпионом своеобразности были связаны ещё сотни историй. В некоторых довелось поучаствовать и мне. Пусть Григорий и был социально неловок до крайности, но наши с Игнатом примитивные паттерны и тягу к алкоголю использовал на всю катушку. Никогда не забуду, как этот маньяк в попытке раскрыть очередной заговор возрастом в пару сотен лет подписал наше трио на участие в экспедиции «чёрных археологов». Очень уж ему было нужно лично взглянуть на какие-то монеты.

Наглотались пыли мы тогда знатно. И помимо пыли пришлось ещё залпом хлестать адреналиновый коктейль. Да, тот конфликт с боссом альтернативно законных копателей вышел запоминающимся. Сложно забыть тот миг, когда ствол обреза упирается тебе в поясницу, а его нервный хозяин вместе с подельниками решает, не дёрнуть ли спусковой крючок. А вы последи лесостепи, в местах, откуда до цивилизации пара сотен кэмэ. Разрулил тогда всю ситуацию, на моё удивление, сам Параноид. Мой сжавшийся сфинктер видимо оттянул всю кровь из головы на себя, так что не могу припомнить, что Гришаня там говорил их главному. Но он оказался очень убедителен. И нас не только отпустили живыми, но и подкинули до ближайшей деревни. Больше я на такие авантюры не подписывался. Даже за ящик хорошего коньяка. У каждого из нас с тех пор хранится по одной монете. На память. Даже думать не хочу, где этот псих их пронёс.

Как-то незаметно этот странный человек, что в любой череде случайностей мог найти общее и даже иногда это доказать, стал моим другом. Не уверен, был ли ему другом я, ведь однажды Гриша поделился своим видением человеческого общества и классификацией человеков в целом. У него они делились на три с половиной категории: «обезьяны дикие», «способные приматы» и «что-то понимающие». Исходя из опыта общения с Параноидом, полагаю, в его глазах мы плавно выросли из первой категории во вторую. Но всё же иногда скатывались обратно. Особенно, когда решали подколоть безумного гения и спросить его мнение по поводу какой-нибудь очередной дичи из интернета: рептилоидах, Нибиру или предках-атлантах. Реакция всегда была одинаковой: раздражённое фырканье и фраза «всё-таки, ваша скорость развития среднестатистическая». Жестокое оскорбление по меркам этого человека. Впрочем, сам он точно не вписывался в понятие «среднестатистический», ибо однажды стал легендой Сети. Выпустив пару дымных колец в совсем не траурное ясное небо, я вновь нырнул в воспоминания.

Возможно, тот случай был даже более шокирующим, чем прямая угроза жизни в дикой степи. Ведь одно дело ощущать холод ствола, прислонённого к пояснице. А другое – чувствовать уходящую из-под ног почву от осознания, что мир очень сильно отличается от твоих представлений о нём. Если не углубляться в подробности, то мой слегка двинутый товарищ раскрыл самый настоящий современный заговор. Мало того, он сделал его достоянием общественности.

Одна крупная фармацевтическая компания, подозреваемая в обходе налогов, оказалась замешана и в кое-чём более шокирующем. У службы контроля оборота наркотиков в тот год стало очень хорошо с раскрываемостью, многие журналисты сделали карьеру на очередных новостях о судах над организаторами незаконной торговли препаратами. Гришаня сделал так, чтобы замолчать факты у гиганта индустрии не получилось. А его никнейм стал именем нарицательным на несколько месяцев. Что для меня до сих пор остаётся загадкой, так это то, как ему удалось сохранить инкогнито. По сути, в лицо героя первых полос всех изданий знал только один человек. Игнат к тому моменту перестал с нами общаться, сказав напоследок: «С вами на психотерапии разориться можно». С тех пор к мнению Параноида я стал иногда прислушиваться. И вот почему до сих пор не верю в официальную версию его смерти. Разрыв аневризмы звучит слишком удобно, чтобы быть правдой. Либо же паранойя – штука заразная.

Из дум меня рывком выдернуло лёгкое покашливание у плеча. Доставая уже третью по счёту сигарету, я обернулся. Чтобы увидеть бывшую девушку своего ныне покойного приятеля. Оля выглядела разбитой, несмотря на то, что с их расставания прошло уже полгода.

– Привет. – Каким-то очень уж обречённым голосом выдавила она из себя.

– Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть. – Подкуривая очередную, я присмотрелся к успевшей настрадаться девчонке. Гриша при жизни не отличался галантным отношением к женскому полу и вообще сторонился прекрасной половины. Само уже наличие у него спутницы вызвало во мне, как сейчас помню, когнитивный диссонанс. Где Параноид, а где девушки? Нонсенс. И вот эта самка единорога сейчас стояла передо мной, с опухшими от слёз глазами (что не мог скрыть лёгкий макияж) и растерянным выражением лица.

– Макс, ты же был его лучшим другом… – начала она.

– Кхм, – я поперхнулся дымом от неожиданности, – у него не было друзей. Тут скорее можно сказать, что я был его самым преданным сообщником.

– Эмм, – ненадолго растерялась Оля, но продолжила, – в любом случае ты знаешь его лучше остальных. Даже лучше меня…

Она грустно опустила глаза в землю и шмыгнула пару раз носом. Вот только истерики мне тут не хватало. Надо быстро узнать, чего дама от меня хочет, и сваливать с церемонии прощания. Не люблю чужие слёзы.

– Ты хотела что-то узнать. – В таких ситуациях обычно лучше сразу перейти к делу.

– Ну да. В общем, – было заметно, что ей трудно собраться, но девушка пересилила себя, – он ничего не говорил после того как мы…. Мы даже не расстались, понимаешь? Он просто пропал. Вообще ничего не сказал. Не отвечал, и… Я подумала, может ты в курсе.

– Я не виделся с Гришей с его дня рождения. Вы тогда ещё были вместе, насколько помню. – Мне никак не удавалось понять, что же случилось. Раньше я считал, что специфичность моего друга оттолкнула его пассию, но выходит, что это не так. Странно.

– А он ничего не говорил? Ну, вроде там что-то его задело? Люди так не расстаются. – Оля была близка к тому, чтобы зарыдать. Очень жаль, что я не умею успокаивать.

– Слушай, ну Титов вообще человек из ряда вон, – взгляд сам скользнул в сторону свежего могильного холмика, – был. И редко когда делился своими переживаниями. Он скорее в дневнике у себя запись сделает, чем что-то расскажет. Даже мне.

– Но что-то ведь с ним случилось. Я не понимаю. Мы вроде только начали сближаться. – На девушку было больно смотреть. Не знаю, что творилось в черепе у моего странного приятеля, но со стороны казалось, что он нашёл своё счастье. И тут такой поворот. Причиной могло стать что угодно.

– Да, может, всё было и не так уж серьёзно. Мы как-то с ним месяца три не общались из-за того, что я отказался принять его теорию об инцесте у древних людей. – Не уверен, что это как-то утешит, но вроде это самое нейтральное из объяснений.

– Возможно, ты и прав. Жаль, что так вышло. – По щекам Ольги потекли два влажных ручейка. Раньше я думал, что так могут плакать только актёры в фильмах. Абсолютно беззвучно и от этого более драматично. Не зная, что делать, я просто подошёл и обнял девушку одной рукой. Чтобы как-то отвлечься от созерцания чужого горя, перевёл внимание на сигарету.

– Спасибо. – Поблагодарила меня бывшая моего товарища. Вытерев растёкшуюся тушь рукавом, она отстранилась и обратилась ко мне уже по-деловому:

– В вещах Гриши нашли вот эту флешку. Она подписана «для Макса, на всякий». Видимо, он хотел отдать её тебе.

– Спасибо. – Забирая из её прохладных рук карту памяти, ответил я.

Посмотрев ещё раз на убитую горем Олю, зачем-то добавил:

– Не воспринимай на свой счёт. Он всегда был не от мира сего.

– Я знаю. – Тихо пробормотала она.

– Ладно. Мне пора бежать. Если понадобится с кем-то поговорить, мой номер у тебя есть. – Не знаю, почему мне так остро захотелось завершить этот диалог. Может, настолько неуютно видеть женские слёзы. Или смерть друга всё-таки ударила и по мне. А может, это всё надпись «на всякий» вкупе с подозрениями и догадками распалили любопытство.

Мне до одури захотелось узнать, чем же таким хотел поделиться со мной самый убедительный конспиролог. И не месть ли это от фарм-компании, что потеряла миллиарды и чей совет директоров мотает пятнашку в полном составе. Почти в полном: один из сенаторов сумел отмазаться, что наводило на нехорошие мысли. Прыгнув в удивительно быстро подъехавшее такси, я поехал домой. По дороге сделал только одну остановку, в магазине с элитным пойлом. Стоит помянуть друга, пусть я и не фанат данной традиции.

К моменту, когда домашний компьютер пиликнул о стыковке с флешкой, моё состояние вполне тянуло на алкогольное опьянение средней тяжести. Хоть и пришлось для этого ополовинить бутыль. Раскрыв содержимое накопителя, я узрел один-единственный архив под названием «for Max». Запароленный.

Этанол оказал своё пагубное влияние на когнитивные способности одного инженера, и мне пришлось битый час перебирать все возможное варианты. Пока дырявая память ради разнообразия не подкинула подсказку. Григорий при жизни очень любил различные афоризмы и пословицы. Конкретно мне чаще всего доводилось слышать: «хочешь спрятать – положи на видное место». Что стало нашей локальной шуткой, так как задача найти в горе книг Параноида нечто конкретное была для меня непосильной с самого начала нашей дружбы. И тут уел, чертяка.

Почесав затылок для стимуляции мыслительных процессов, решил действовать нестандартно. И разобрал флешку. Внутри пластмассового корпуса, почему-то скреплённого парой маленьких болтиков, обнаружилась свёрнутая бумажка. На одной стороне этого микро-свитка красовалась надпись «εὕρηκα», а на другой был заветный код доступа. Когда папка с настолько серьёзной защитой соизволила открыться, перед глазами предстала поистине пугающих масштабов коллекция документов. Две сотни различных статей, сгруппированных по разделам, десятки графиков, нарисованные Гришей лично в фото-редакторе и куча других материалов. Решительно не понимая, в каком порядке браться за изучение всего этого добра, я отсортировал содержимое по дате. Наверх вылез файл блокнота со скромным и всем известным именем «Readme». Ну, что же, почитаем.

Дорогой друг.

Находясь в не слишком располагающем состоянии, я пишу эти строки. Разум мой помутился, а ясность ума была пережёвана недавними потрясениями. И теперь тот агонизирующий комок плоти, что по недоразумению зовётся мозгом, пытается хоть как-то выполнить свою прямую задачу. Помочь мне записать предостережение. Предупреждение для тех, кто может, и главное, хочет видеть.

Дела мои плачевны. Но в большей степени не из-за нынешнего состояния ума и тела, а скорее вследствие осознания незавидной судьбы каждого из нас. Ну вот, опять. Мысли путаются, но я постараюсь донести ошмётки этого сообщения до самых восприимчивых. В ваших руках дать огласку этой беспрецедентной трагедии. Чёрт побери. Хаос поселился в моих извилинах. Ладно, давайте по порядку. Насколько это вообще возможно.

Когда вы встречаете на улице бездомного, что уже давно утратил связь с реальностью, возникают ли у вас сомнения в оценке его состояния? Конечно же, нет. Если только вы не из тех, кто привык жить с головой в песке, по примеру абсолютно ненастоящего страуса. Ибо реальные ни за что не стали бы заниматься подобными глупостями. Как и вы не спутали бы сошедшего с ума гражданина с относительно здоровым. Так? Вы уверены? Это ведь довольно простая задача – распознать душевную болезнь. Позвольте вас разубедить.

Одно дело, когда словивший белую горячку отчаянный пропойца гоняет чертей по двору и мнит себя генералом из давно минувшей эпохи. Этот диагноз весьма понятен и прост в определении на глаз даже не специалистом. Но безумие может быть весьма изобретательным, оно способно принимать самые невообразимые формы и прятаться буквально у всех на виду.

Вы и сами не раз встречались с этими подвидами душевной хвори. Разведчиками сумасшествия. Шпионами от мира протекающих крыш. Как вам паранойя. Вот уж действительно вещь на грани определимого. В лёгкой форме она почти незаметна, и вполне походит на простую осторожность. Ну, любит человек перестраховаться в жизни и что с того?

Или депрессия. Тихий убийца, способный свести вашего знакомого или даже близкого родственника в могилу, никак при этом себя не проявляя. Коварство граней безумия действительно не знает границ. Как и их число. Воистину, несть им числа. Так, о чём это я? Ах, да, моё послание. Надеюсь, вы стали менее категоричны в вопросах оценки ментального здоровья окружающих вас людей, и мы можем двигаться дальше.

В любом, в абсолютно каждом человеке может дремать семя сумасшествия, в большей или меньшей степени. И то, попадёт ли это семя в благодатную почву сильного потрясения или внезапной травмы, во многом вопрос удачи. Или неудачи. Но это всё сущие мелочи, по сравнению с тем, что я собираюсь поведать. Бытовые случаи людского помешательства детский лепет по сравнению с тем, о чём далее пойдёт речь.

Вам абсолютно не о чем переживать, если зелёный змий утащит друга на дно стеклянного флакона или вы сами, будучи подвержены мании, внезапно совершите нечто из ряда вон. Например, импульсивную покупку. Я заочно прощаю вас, даже если это будет одна из тех безвкусных тряпок, чья стоимость в большей степени показатель популярности имени создавшей сию «одежду» бездарности, нежели качества материала и технологии пошива. Тысяча извинений, заносит на поворотах. Так вот, возвращаясь к теме того, чего же каждому на самом деле стоит бояться. Будет непросто переварить эту информацию. Ведь сейчас сие обличительное письмо, словно острый скальпель, вскроет гнойник векового обмана. И заставит буквально каждого обливаться холодным потом от масштабов заговора.

В нём замешаны сущности, в чьё существование не принято верить в интеллигентных кругах. А само представление настолько давно сопровождает человечество, что уже успело стать привычным и, в некоторой степени, даже родным. Что не умаляет факта абсолютной беззащитности человеческих судеб в руках губительных сил. Сил, что даже не заметят ваших страданий. Или даже насладятся муками тысяч разумных, как ваша матушка, возможно, выступлением любимого певца. Для созданий того порядка мы как насекомые. Нет, даже меньше, чем насекомые. Нечто настолько ничтожное, на что не стоит и обращать внимания. Вы часто бываете привлечены деятельностью букашек под ногами? Вот и Великие Древние такого же мнения обо всей людской цивилизации.

Но это ещё благоприятный исход. Куда хуже, если кто-то из сонма непостижимых обратит-таки внимание на копошение ничтожных козявок и решит устроить игры. Сугубо в качестве способа развеять скуку. Интерес же этих невообразимых созданий настолько специфичен, что выжившие очевидцы его проявлений нарекли оных не иначе, как Тёмные Боги. Всё с большой буквы и произносится с внутренним трепетом.

С трепетом не меньшим я ныне пишу эти строки, ведь разум мой не так давно был захвачен одним из не осмысляемых потомков холодной и безучастной вселенной. Вернее тенью от тени Её дыхания. Иначе некому было бы писать даже этот сумбур. Остатки здравомыслия утекают с каждой минутой. Я должен предупредить вас. Пусть никому из нас не спастись. Но вы хотя бы будете в курсе происходящего. Зачем? А разве так не спокойнее? Позвольте мне наивно предположить, что кто-то ещё так же любит ясность, как ваш покорный слуга.

Покорный слуга. Теперь уже не ваш. И даже не слуга. Я Её раб. Или нет, не так. Даже не её. Постойте, о чём мы? Древняя существует очень, очень, очень, очень, и ещё тысячу раз очень, давно. Она была ещё в ту пору, когда наши далёкие предки не скинули с себя шерстяной покров. Видимо потому влияние Великой стало настолько незаметным и всеобъемлющим. Это если говорить в целом.

В масштабе же отдельной особи всё, казалось бы, не настолько печально. Поскольку слону обычно нет дела до каждой отдельной мошки, что вьются неподалёку, у ничтожного человечка всегда оставался шанс. Шанс выскользнуть из внимания Древней и, следовательно, её цепких лап. Однако с каждым поколением наш вид оказывался всё более и более подвержен Её безумию. И сегодня молодой юноша, старик, многодетная мать – все обречены стать солдатами жестокой хозяйки. Потому что с незапамятных времён мы стали продавать это помешательство друг другу. Где-то за кулисами реальности до сих пор слышен смех Древней, настолько забавной вышла ситуация.

Но иногда. Если человек крепок волей и сознателен в той степени, чтобы его можно было назвать непоколебимым. Настолько устойчивый к манипуляциям и провокациям, что способен пойти за хлебом и купить только хлеб. Да, иногда именно такие люди способны сопротивляться действиям эмиссаров Великой. Их увещеваниям и угрозам. Быть неподкупными, неустрашимыми и чуждыми пустой рефлексии. Не соглашаться на эрзац мечты, что предлагает тебе предвечный дилер, действующий через друзей и знакомых. К таким относил себя и я. Боже, какая же это была самонадеянность. Никогда ещё ошибка в оценке собственных сил не стоила мне так дорого.

Но чтобы понять всю горечь моего положения. Всю трагедию от погружения в пучину дурмана Древней, стоит всё же описать, как он ломает судьбы. О, коварство процесса во многом роднит эту дрянь с морфием или приснопамятным зелёным змием. Зависимость, самая настоящая и весьма злая притом. Начинается всё, конечно, невинно. И Она будто бы даже не причём. Но скрыться за исполнителей у разменявшего не одну тысячу лет манипулятора не удастся. Пусть не мне тягаться длиной биографии с Ней, но наблюдательностью сей маратель бумаги не обделён. Я знаю, кто поставил мне сводящий с ума реагент. Точно знаю, кто лишил меня сна и способности трезво глядеть на вещи. Слушайте же внимательно.

Работает всё следующим образом. Когда злой рок кидает вас под прожектор внимания Древней, и вы ещё не являетесь Её верным солдатом, в старой как мир твари просыпается интерес. Небольшой, но вашему бедному рассудку хватит, поверьте. Сперва Она только ждёт. Наблюдает. Прикидывает, нужно ли вмешиваться или новая игрушка сама сдастся под натиском безумного общества. Её общества. Вы ведь не забыли, кому принадлежат орды поехавших. Психов, что так не любят всех, кто имеет смелость (или наглость) отличаться. И если вам чудом удалось устоять внутри этого торнадо из неадекватности, Она берётся за дело сама. Но, как всегда, не упустит возможности дать человеку ощутить своё бессилие. Свою ничтожность перед Ней. И сделает всё опосредованно.

Легким движением руки (или что там у этой космической стервы) Древняя превратит абсолютно случайного человека в объект вашей мании. Буквально сведёт вас с ума, выпотрошит ваше серое вещество до последней извилины. Узнаёте Её почерк? О да, все мы там были. А кто не был, ещё не понимает, от какой бездны отчаяния сумел увернуться. И если бы на этом шоу кончалось. Но неееет.

Оно только начинается: маховик сумасшествия раскручивается, наматывая километры нервов на свою ось. Выдирая душу с корнем, навсегда ломая способность в полной мере наслаждаться жизнью. Без муки, без той нелепой куклы, что Она назвала твоим наркотиком. И это будет длиться, пока не опустошит вас. Каждая нервная клетка будет биться в агонии. Вы не будете желать смерти. Вы будете превозносить смерть, ведь только она сможет вас избавить от власти Великой. Власти, что подчинила вас даже не Ей, а только наспех созданному образу.

А когда Её Непостижимое Величество вдоволь наиграется с очередным несчастным, тебя выбросят, друг мой. Как пустую обёртку, коей ты к тому моменту уже стал стараниями Древней. Правда, занятная участь? Добро пожаловать в мир, где ты станешь год от года искать то самое ощущение. Ту самую первую дозу. Ту самую первую встречу, близость, свидание с абсолютно случайной куклой. Понимая, что это обман. Но безвольно желая снова обмануться.

Хотя и будешь знать, что подобное больше не случится. Теперь у тебя иммунитет от власти миража, но какой ценой. Сад души превратился в выжженное поле. Возможно ли вообще устоять перед Её напором? А что до меня? Угадай откуда такие подробности. Окончательно не свихнуться мне помогает островной виски и, вероятно, ведение дневника. Мне уготовано медленное угасание. Но у кого-то из вас может ещё остались шансы. Хотя веры в это нет никакой. Не после всего пережитого.

Друг мой, по мере своих скромных сил, терзаемый душевным недугом, я писал это послание. Пусть оно и обречено кануть в пустоту. Как в скорости кану я сам. Но, если вдруг ты исполнен благородством, коего уже не отыскать в наше смутное время. О да, пусть у тебя найдутся силы почтить мою память чем-то вроде этого. Передай моё предостережение всем, кому сочтёшь нужным. И пусть каждый сделает выводы сам. Не знаю, сможем ли мы, люди, когда-нибудь бороться с Её властью. Но знать о творящемся беспределе обязан каждый. Вряд ли что-то поменяется на моем веку. Но если ничего не делать, что изменится? Считай это моим скромным вкладом в будущее.

В будущее, где не будут проигрываться состояния, и ломаться судьбы. Где не будут чиниться кровавые расправы, и плестись хитроумные интриги. В мире, что будет лишён мелочной мести и всепоглощающего отчаяния. В этом месте больше не станут приносить бесчисленные жертвы во имя Неё. И не станут продавать блестящую фальшивку под видом чего-то настоящего, чего-то важного. Я надеюсь на это.

И очень хочу верить в подобный исход. Но для начала вам стоит узнать Её настоящее имя. Древняя тварь украла его у другой, ныне уже мертвой (или изгнанной) богини. Великая обманщица даже назваться не может. А потому моя попытка придать огласку мировому заговору не так уж нелепа. Не будьте марионетками, живите с открытыми глазами. Главное правило – не верить никому и всегда быть наготове. Ибо Она грядёт. Шанс спастись ускользающе мал. Но никогда не равен нулю.

Закончив читать, я ещё некоторое время сидел, тупо уставившись в экран. В голове одна за другой всплывали мысли, что никак не могли сложиться в цельную картинку. Учитывая мой опыт общения с Параноидом, всё написанное в равной степени могло быть одной из его теорий. Но насколько она близка к истине? Может, Григорий просто тихо съехал с катушек. Никто бы не удивился. Чёрт, я слишком пьян, чтобы всё это анализировать. Нужно лечь спать. Утро вечера мудренее и всё в таком духе. Завтра, после целебной баночки пива, на свежую голову ещё раз перечитаю, ознакомлюсь со статьями, вон их сколько. И тогда решу, что делать. Ну, земля тебе пухом, братан. Я опрокинул в себя ещё один стакан обжигающе крепкого напитка и поплёлся к кровати.

На полпути почему-то решил вернуться и выключить компьютер. Чтобы не мешал своими вентиляторами. Бывает такое, что когда много выпью, посторонний шум не даёт уснуть. Тяжело плюхнулся в кресло и наклонился к системнику в поисках USB-накопителя. Похлопал глазами, протёр их для верности. Зажмурился. Снова посмотрел на разъём. Флешка торчала в нём, но выглядела абсолютно неспособной к дальнейшей эксплуатации. Пластиковый корпус оплавлен, само устройство перестало обнаруживаться компом. А сделать копию хотя бы на рабочий стол мне даже в голову не пришло. Попытка достать этот уголёк из разъёма привела лишь к ожогу пальцев. Сгоревшее устройство всё ещё оставалось дико горячим.

Сознание погрузилось в странный ступор. Минуты текли одна за другой, а я сидел и смотрел на уголёк, что недавно был хранилищем знаний моего покойного друга. Воняло горелым пластиком. Болели обожженные подушечки пальцев. В сердце поселилась странная пустота. А где-то на границе затуманенного алкоголем сознания слышался заливистый женский смех, доносящийся, будто из иного измерения.