Вторая попытка

Глава 1

Бромберг нервничал. Ёрзая в кресле, он третий раз протирал очки. Сикорски, как всегда, был предельно спокоен и свою всегдашнюю внутреннюю собранность внешне не проявлял.

Большой экран зала Совета мерцал калейдоскопом множества лиц людей, включившихся в режим конференц-связи. Конференция была включена на трансляцию – без обратной связи.

- Айзек, расслабьтесь. В чём же ужасном вы на этот раз готовитесь меня уличить, раз собрали несколько сотен своих учеников в качестве свидетелей?

- Рудольф, я хочу с вами поговорить. Об одном странном… Очень странном эпизоде.

- Странном – это от слова Странники?

- Даже не знаю, Рудольф, бояться что нет или бояться что да.

- Вот как? Я предельно внимателен.

Бромберг вытер лицо батистовым платком.

- Речь пойдёт об одном очень давнем эпизоде. Он произошёл около советского города Ржев в одна тысяча девятьсот сорок третьем году.

На лице Сикорского не дрогнул ни один мускул. Не мигающим колючим взглядом он в упор смотрел на своего давнего оппонента долгих секунд десять. Потом медленно вынул из кобуры свой неразлучный «герцог».

На лбу у Бромберга выступили крупные капли пота. Было видно, что он с трудом сдерживает эмоции.

Сикорски щелчком вынул обойму и положил пистолет рукоятью к Бромбергу.

- Я арестован, Айзек?

Сотни лиц на мозаичном экране замерли в испуге и изумлении. Бромберг справился с собой.

- Нет, Рудольф. Не арестованы. Но я очень хочу понять, что же произошло… два века назад.

- Я вас недооценивал, Айзек. Вы провели потрясающую аналитику. Я бы вас тогда охотно пригласил работать в Абвер… если бы…

- Если бы я не бы евреем?

Сикорски пожал плечами.

- Нет, не это. Хотя, конечно, ваша национальность представила бы определённые сложности. Если бы не ваши либеральные взгляды.

Сикорски первый раз за встречу улыбнулся. Бромберг расхохотался.

- Рудольф, вы нам расскажете?

- Айзек, вы ведь сами смогли очень многое выяснить. Удивительно многое. Мне интересно сколько именно. Давайте рассказывайте вы. А я дополню или поправлю.

- Ну, хорошо… Давайте так. В ржевском лагере вместе с советскими военнопленными в бараке находился под видом пленного советского солдата офицер Абвера Рудольф Каммерер, готовивший легенду для внедрения.

Сикорски чуть заметно кивнул.

- По легенде заключённый номер 819360 был офицером бронетанковых войск РККА Савелом Петровичем Репниным. В плену для спасения жизни выдавшим себя за насильно призванного рядовым блатного по кличке Саул.

Ещё один лёгкий наклон бритой головы.

Как бы случайно немецкий разведчик проговорился информатору барака о своём офицерском звании. Был сделан донос, который был якобы случайно вскрыт. Информатор был им ликвидирован на глазах у остальных пленных, а Каммерер-Репнин предпринял побег. В процессе побега он убил штурмбаннфюрера Рудольфа Дитца и похитил у него портфель с секретными документами. Документы были настоящими, они должны были сформировать высокую степень доверия к заключённому при последующем переходе линии фронта к советским войскам и при обязательной фильтрации органами НКВД. Настоящий Репнин был убит?

- Конечно. Это же азбука разведки, Айзек.

Бромберг поморщился.

- А сколько немецких военнослужащих было убито вами при побеге для правдоподобности?

- Двое. Штурмбаннфюрер Рудольф и водитель Ганс. Ещё одного солдата я ранил. Предателя информатора я, как вы понимаете, не считаю за человека.

- Не жалко было… своих?..

- Работа такая, Айзек. Любая военная операция неизбежно влечёт потери среди личного состава. Опытный военачальник бережёт своих людей и сводит потери к возможному минимуму, но… На кону стояло внедрение в штаб Белорусского фронта русских.

Я не палач, но я кадровый разведчик. Патриот своей страны. Я выполнял свой воинский долг без ненужной жестокости, но и без лишних сантиментов.

После инсценировки расстрела машины с преследовавшими нас конвоирами мы должны были двигаться в сторону линии фронта. Для нашей группы был подготовлен безопасный коридор. Семь русских военнопленных, присоединившихся к побегу, должны были подтвердить мои показания при неизбежной фильтрации чекистами.

- И вот когда вы расстреляли преследовавший вас грузовик, убив водителя…

- Вот тут оно и случилось.

- Что? Что же произошло?

- Меня как будто вывернуло наизнанку. Я ничего не мог понять тогда и ничего не смог понять и позже, много лет размышляя над произошедшим. Сначала я думал, что меня зацепили пулей преследовавшие меня солдаты. Но на мне не было ран.

- Вы видели каких-то незнакомых существ? Механизмы? Какие-то природные явления?

- Ничего. Вообще ничего. Вспышка в глазах и… Я лежал на земле в лесу. Но лес изменился. Сильно изменился. Деревья выросли. Без следа исчезла машина с конвоирами и убитым водителем. Айзек, это было страшно. Моя одежда и обувь изменилась, я, как вы понимаете, такой никогда раньше не видел. Автомат, отнятый у бедного тёзки Рудольфа, превратился в удивительного вида машинку… Ну, вы понимаете. Я легко разобрался с механизмом ведения огня, навёл оружие на большой камень… Я был просто ошеломлён результатом. Я кадровый военный, я понимал, что такое вундерваффе просто не может существовать.

- То есть, автомат сам превратился в скорчер? Я тщательно проверял, но нигде не нашёл данных о пропаже специального оборудования.

- Сам. Я даже с моими сегодняшними знаниями не могу представить как это возможно. А тогда я принял это, как данность. Неизменным остался только портфель с документами.

Неделю я прятался в лесу, обустроив там убежище. Издалека наблюдал за близлежащим населённым пунктом. Не обнаружил там, как вы понимаете, никакого военного присутствия. Ни немецкого, ни советского. И решился рано утром войти в посёлок. Стараясь остаться незамеченным, прошёл по посёлку и заглянул в пункт питания. Испытал очередное потрясение, услышав голос из железного шкафа, спросивший что я желаю съесть. Нервы были натянуты, как струна, но я не выстрелил. Попросил бифштекс и тут же его получил без всяких денег. Я уже понимал, что нахожусь далеко от дома. Но ещё не понимал, насколько далеко. Утолив голод, я решил поговорить с жителями. Увидел у крайнего дома двоих молодых людей…

- И подошли к Антону и Вадиму.

- Совершенно верно. Русский язык в их устах был совсем иным, чем на уроках в разведшколе и на практике в бараке. Но мы друг друга хорошо понимали. И вот вместо минимума информации о том, где и когда я нахожусь, я запросто получил приглашение составить им компанию в космическом путешествии. Я расслабился и решил, не противясь судьбе, отдаться во власть новой реальности.

- Антон рассказывал мне, что его очень поразила ваша жёсткость в обращении с охранником на Сауле.

Рудольф снова улыбнулся.

- Вот именно в этот момент у меня совместились две реальности. Там мне как раз всё было предельно понятно. Впервые с момента моего… переноса. И этот стражник меня отлично понял с полуслова.

У меня было время в разговорах за время полёта выяснить у моих спутников базовые установки общества, в которое я попал. Мне много о чём было поразмыслить и я много размышлял. А после возвращения из космоса я понял, что очень хочу домой.

- Ребята запомнили поразившую их фразу о том, что у вас осталась ещё одна обойма и что вы доделаете свою работу. Вы пытались найти точку перехода и попасть обратно?

- Несколько месяцев. Обшарил каждый квадратный метр этого участка леса. Я его хорошо запомнил, это профессиональное. Ходил, ползал, прыгал. Безрезультатно.

- Рудольф, если бы окно открылось назад, каким именно образом вы бы доделали свою работу?

- Я не знаю. Действительно не знаю, Айзек. Если бы удалось, я был бы в отчаянном противоречии между своей воинской присягой и знаниями о прошлом, которые я получил в вашем будущем. Я был в смятении. Кибер-информатор в посёлке показал мне очень, очень много… Мне просто невыносимо хотелось домой. Наверное, хорошо, что я не нашёл дорогу назад. Мне не пришлось мучаться тяжёлым выбором. Допускаю, что воинский долг офицера одержал бы верх, я бы смог внедриться в ставку Белорусского фронта русских и вести оттуда разведывательную деятельность… точно зная, что рейх обречён и что его идеология несостоятельна. В таком случае после победы Советского Союза я бы неизбежно был выявлен чекистами и расстрелян, как шпион. Но это как раз меня менее всего волновало.

Возможно, я смог бы найти грань между долгом и разумом и выйти из игры, не став предателем фатерлянда и не воюя против своих.

Но мне повезло. Проход не открылся. Наверное именно поэтому я, много позже, разрешил Корнею отвезти домой на Гиганду бойцового кота Гага. Я слишком хорошо понимал его состояние на чужбине и желание попасть домой.

- Яшмаа запрашивал у вас добро? Не знал.

- Конечно запрашивал. Уже в полёте. «Призрак», оборудованный для полётов на воюющую планету, мог легко по незаметной команде пилота обездвижить нежелательного пассажира. Которого потом бы вернули на Землю. Но я не смог. Как себя самого… И Гаг меня не подвёл. Он нашёл своё достойное место в новой реальности Гиганды. А я нашёл его здесь, на Земле моего далёкого будущего. И уже больше полувека я продолжаю честно служить своему большому Отечеству, охраняя его рубежи в дальнем космосе.

- Методы у вас, Рудольф, конечно…

- Очень хорошие методы, Айзек. Они эффективные. Если бы в Совете не было моего противовеса вашим либеральным методам, земная пасторальная цивилизация рухнула бы под первым же ударом любой внешней угрозы. А надеяться, что таковых не возникнет, невозможно для человека, прошедшего несколько войн. Так что Рудольф Каммерер очень даже пригодился в будущем.

Я внёс огромный вклад в создание и подготовку школы Прогрессоров. У доброй матушки Земли теперь есть надёжная гвардия, понимающая реальность войны.

- Ну да, конечно, это как раз очень логично. Инициировав экспедицию на звездолёте «Тьма», вы хотели раскрыть тайну переноса во времени?

- Разумеется. У меня было огромное для исследователя преимущество. Я ведь точно знал, что перенос возможен. По крайней мере в одном направлении.

- Если бы «Тьма» принёс результат, позволивший совершить открытие, сейчас перенеслись бы назад?

- Что вы, Айзек, конечно нет. Уже очень давно нет. Своих детей в той реальности у меня не было. Поэтому я уже очень давно не тоскую по прошлой жизни. Мой дом и мой долг солдата здесь.

- Фамилия Сикорски это?..

- Одна из старых легенд. Имя я, поразмыслив, решил оставить настоящее.

- Вы так легко вписались в новую реальность. Подделали биографию, метрику. Быстро вошли в Совет и возглавили КОМКОН-2.

- Айзек, с моим скромным жизненным опытом это была совсем несложная задача, уверяю вас. Но, видимо, где-то в этот момент вы меня и засекли.

- Именно так, Рудольф. Странный человек Саул появился из ниоткуда и исчез через полгода. И в это же самое время так же из ниоткуда появился выпускник исторического факультета Сикорски. Которого на этом факультете никогда не существовало.

- В вашем доверчивом мире я не видел никакой необходимости применять жестокие методы внедрения. Такие, как тогда, в лагере. Откуда же я знал, что в этом добром обществе у меня появится такой въедливый оппонент, как вы, Айзек? И при этом обуреваемый совершенно чуждыми мне принципами.

Теперь улыбнулся Бромберг:

- Как видите, либеральные методы тоже приносят плоды. Но сейчас мне предельно понятно, откуда растут ваши архаичные инфернальные методы.

- Айзек, сколько из обитаемых миров, известных человечеству, были бы для Земли пасторальными старшими братьями, если бы находились на более высокой ступени технологий, а? Арканар? Гиганда? Саула? Надежда? Саракш? Я одним полушарием живу на той давней войне, а вторым прохлаждаюсь здесь..

- Ну, Рудольф, так как вы прохлаждаетесь, так дюжина других не трудится!

- Приходилось же практически в одиночку… В начале, во всяком случае.

- Максим Каммерер – ваш родственник?

- В одиннадцатом колене.

- Он об этом знает?

- Нет конечно.

- Конспирация?

- Она самая. Чтобы не вызвать лишних ассоциаций с фамилией. Зато теперь, Айзек, благодаря вам, я могу его обнять, как наследника.

- Вы же его готовили с самой ранней юности? Воспитали его своим преемником?

- Конечно. Я негласно познакомился с большим количеством юношей своей фамильной родовой линии. Делал для них несложные тесты. Инкогнито, конечно. Очень разные, совершенно разные люди. Как обычно в жизни. А в Максиме я почувствовал алмазный кристалл наследия наших общих предков. Он меня просто очаровал. Хотя сначала он носил фамилию матери Ростиславский, но характер Каммереров пророс через асфальт и юноша по своей воле сменил фамилию на отцовскую.

- Вы сознательно устроили для Максима на Саракше такой фантастический квест инициации? Планетарного масштаба?

- Да. Это – главное дело моей жизни. И я очень постарался.

- Неужели не боялись, ведь Максим много раз был на грани гибели.

- Ещё как боялся. До потери сознания. Контролировал и страховал везде, где это было возможно. Но это было возможно не везде. По маршруту, как вы его назвали, квеста.

- Но всё же рискнули своим самым любимым потомком.

- Айзек, вы знаете, как принимали экзамены в школе Абвера? Когда на твою позицию движутся танки и у командира танка приказ раздавить тебя, если не успеешь окопаться.

- Я читал про такое…

- А я сдавал такой экзамен. Я вырастил себе достойную смену. Я точно знаю, что, когда моя вторая долгая жизнь завершится, у моей Родины будет надёжный защитник. Я догадываюсь, Айзек, что вы позвали Максима сюда и он тоже слышал наш разговор. Позовите же его!

Распахнулась дверь. Они стояли друг против друга – Железный Рудольф и Белый Ферзь. Стояли, предельно напряжённые, как много лет назад, у пылающего здания Центра на Саракше.

Сикорски яростно вцепился ладонями в плечи Максима. Притянул его к себе, тихо шепча: «Dumkopf!.. Rotznaze!» Голову он спрятал в седых волосах Максима. Наверное, чтобы никто не видел, что в глаз Железному Рудольфу попала соринка.

29.08.2024