"Вступай в бойцовский клуб!"

ВСТУПЛЕНИЕ. ВРЕМЯ N, А В СТАКАНЕ ПУСТО.

Клетка, клетка, ещё клетка… А вот и не клетка. А, блин, всё это были прямоугольники. Это линолеум. Черт, все ещё мутно в голове и глаза видят не то, что есть. Шерстяные носки. Бл… Придётся приходить в себя и объясняться.

ВРЕМЯ N, А В СТАКАНЕ ПУСТО.

Если кто-то ещё не знает песню БГ «Время N», можете загуглить. У меня в плэйлисте подряд идут две песни «Время N» и «Мама я не могу больше пить». Это подсознательно две части моей жизни. Пишу и живу в аду, стараясь не пить. И исповедуюсь, потому что решил больше никому в этой жизни не врать, и если кому-то не нравится такой подход, проходите мимо.

Как писал Виктор Франкл в своей книге «Сказать жизни Да!», он хотел её издать под номером заключённого концлагеря, но его убедили раскрыться под своим именем.

Я тоже решил раскрываться в жизни перед людьми во всех своих проявлениях, иначе какой смысл быть собой?

ВСТУПАЙ В БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ

В этом бойцовском клубе нет того первого правила как в кино. Это жизнь. Поэтому, здесь все начинается с правила номер два. А оно гласит, что деваться тебе некуда! Поздравляю с осознанием того, кто ты есть! Не со вступлением в клуб, а с пониманием того, что ты уже в нем. И ты в нем, как и все – боец. Ты подписал или подписала договор своей кровью на простыне акушера, когда ты появилась или появился на этот свет и сделал или сделала с первым криком первый вдох, согласившись здесь быть. Ты можешь все отрицать, но природа дает тебе второй шанс и вступить в клуб осознанно, приняв все его правила. Без понимания правил эта жизнь тебя просто убьет.

Добро пожаловать в этот прекрасный ад!

ВСТУПЛЕНИЕ.

Попробовать написать книгу побудил меня недавно выложенный мной пост про то, как у меня нашли онкологию, которая не подтвердилась. Как сейчас про книгу я думаю: «А надо ли все это писать и показывать кому-то?», так и тогда про этот пост я думал, а нужно ли и зачем это нужно выкладывать? Но раз мне нравится читать чьи-то истории, а я сам читал биографии известных людей и не очень, пусть и мою прочитают, - вертелась такая мысль. И выложил. На следующий день в тренажерном зале один парень скромно поведал мне, что он оказывается три года лечился от онкологии. Прочитав мою историю, он решил мне рассказать свою. То, что он мне поведал, выбило меня на некоторое время из колеи. В конце нашего общения, я тогда сказал, вот так пишешь-пишешь, думаешь, что ты что-то там пережил, а потом человек рассказывает свой трэш и понимаешь, что ничего-то ты не пережил по сравнению с ним! Ты просто счастливый человек. Живи и радуйся. И молись, чтоб с тобой и твоими близкими этого не случилось. Таким образом моя история ко мне и вернулась новыми жизнеутверждающими мыслями. И я получил окончательный ответ на вопрос зачем я ее выложил. Его история побудила и дальше рассказывать о своём опыте, который может и не такой удивительный как у некоторых известных людей, но зато более близкий. В моей истории нет кок.ина, как у звёзд, нет в.стрела себе в голову, как у Кобейна, есть кое-что из "Москва-Петушки", и есть свой, ещё неоконченный, путь. Я тот человек, который ходит одними дорогами с вами. Может в историях, описанных в книге, вы узнаете себя или своих близких, найдете ответы на вопросы или получите почву для размышлений. Может эти истории побудят и вас к чему-нибудь хорошему, например к изменению своей жизни к лучшему, так же как и меня, всё, что со мной было, побудило в сорок лет перевернуть свою жизнь, перевернув своё сознание. А может ну её нах эту книгу в корзину. Изменения не дались просто, но есть и моменты, которые сами меня подталкивали вперед. Чтоб их понимать, что это именно такие звоночки, и следует к ним прислушаться, надо научиться их видеть среди жизненного шума, который нас окружает. Что бы оказаться в той точке, где я есть, пришлось через многое пройти. Через многое нелицеприятное, которое придется рассказать. Депрессии, тонны алкоголя, неприятные истории, расход с женой, четыре попадания в клинику в тревожно-депрессивных расстройствах. Психиатры, психотерапевты, психологи… Кто-то страданий может и побольше прошел, но это мои десять баллов из десяти. Новичку в тренажерном зале так же тяжело от сорока килограмм на штанге, как более опытному от сотни. Это его честные капли того же пота. Честные такие же сто семьдесят ударов сердца в минуту. И та же невозможность выполнить ещё хоть одно повторение. А вообще, новичку тяжелее. Ведь тот у кого сотня на штанге знает, что дальше точно будет сто десять. А у кого сорок еле получается, может сдаться, решив, что это не его и все слишком сложно. Все, что со мной происходило, меня учило. Давало понимание, что нет ничего вечного. Нет ничего твоего, кроме твоей судьбы. Есть твои действия и последствия. Что-то получается контролировать, пока судьба (читай Бог, природа, вселенная, высшие силы – кто во что верит) тебе позволяет. Пока в твою жизнь независимо от тебя не ворвется что-то, что изменит все твои планы. Как КАМАЗ со встречки. Понимание этого придаёт смелости в выборе своей дороги и решительности в действиях. А что тебе терять, если ты недоволен своей жизнью? Своё х.ровое будущее чтоль бояться потерять? Будущее, которое может будет ещё х.ровее, чем ты думаешь? Вопрос того, что нам в этой жизни подконтрольно, конечно интересный, и можно долго рассуждать на эту тему. Многие события, врывающиеся в нашу жизнь, нам неподвластны и мы не можем изменить уже свершившегося факта. Но мы можем выбирать как дальше с этим быть. С первыми эмоциями может мы и не совладаем, но, взяв себя в руки, мы сможем их контролировать.

ЭКСКУРС В СПОРТИВНЫЕ ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ.

После 8 класса, который я отучился в училище олимпийского резерва, я завязал с хоккеем навсегда. Я, после этого, несколько лет не то что на коньки не вставал, я смотреть его не мог, даже по телику. Мне тогда было очень обидно, что пришлось завязать ввиду отсутствия перспектив. Ведь я считал, а вернее, мне родители навязали такое мнение, что у меня есть в хоккее будущее. И моими родителями была вся моя жизнь, уже заточена под моё хоккейное профессиональное будущее. Сразу хочется опять заговорить о свободе нашего выбора, воспитании и о том, что закладывают нам в детстве. Не надо забывать, что прямо сейчас и мы что-то закладываем нашим детям. И бесследно это не пройдет. У каждого действия есть последствия. Хорошо бы, чтобы они были только положительными, но это не всегда так.

Возвращаясь к хоккею, жизнь и самих родителей была под него заточена тоже. Но тренер считал иначе про мои заокеанские НХЛовские перспективы. Сейчас я думаю, что это к лучшему. В итоге-то все равно никто из моей команды не заиграл на высоком уровне, хоть это и была топ-команда в моём городе.

Отец мне тогда предлагал поехать в Ярославль, там была сильная хоккейная школа и хорошая команда моего года рождения, но я отказался.

А теперь с ухмылкой понимаю, что меня всего два раза в жизни спрашивали, а хочу ли я заниматься хоккеем. В 6 лет и в 14.

Меня вообще мало чего спрашивали. От этого и есть сейчас вопросы к людям, обществу. Меня так с детства приучили, что за тебя все решат, есть люди умнее тебя. Родители решают, воспитатели, учителя, тренеры, старшие кто-то. Фу, бл.ть! Как я это ненавижу! Как мне тяжело теперь с этим бороться и выходить на нормальный уровень эмоционального развития. И на нормальный уровень посылания всех на.ер! И нормальный уровень взаимодействия с социумом. И нормальный уровень всего. И как тяжело перестать винить их всех, а взять ответственность на себя.

Тяжело понять, а потом и принять, что моя жизнь – это не жизнь родителей, начальника, друга/подружки или жены/мужа.

Короче, в 6 лет у меня ещё не было, разумеется, никакого своего мнения. Если я правильно помню, примерно тоже самое ответила мама, когда отец меня спрашивал. В таком возрасте мальчик любит то, что любит его отец, и ориентируется на одобрение родителей. Конечно, на вопрос хочу ли заниматься в секции хоккея, я ответил «да». Отец у меня хорошо играл в хоккей на любительском уровне и вообще у меня в семье, как наверное и в любой советской семье, хоккей любили все, и мама, и бабушки, и дедушки, и всегда смотрели его по телевизору, а по возможности, ходили смотреть вживую. Некоторые и сами вот играли на хоккейных коробках.

А когда в 14 лет второй раз отец меня спросил хочу ли я дальше играть в хоккей, предлагая ехать в Ярославль, я твёрдо ответил: «Нет! ». Вот тут у меня уже было своё мнение и настоящий выбор. И вот, что оказывается, я на самом деле хотел. А именно, закончить уже это всё. Мне хоть и было обидно, что здесь в меня не поверили, но как оказалось потом, в моём «нет» кроется то, что хоккеем я был сыт до блевоты.

Команда у нас, конечно, ещё была токсичная. Может по этому никто так и не заиграл в главной команде Торпедо, в команде мастеров, как тогда ее называли. В Ярославле может было бы и лучше, но уж слишком прочные образовались негативные нейронные связи в мозге, связанные с хоккеем. Как я уже говорил, я потом лет пятнадцать ни клюшку в руки не брал, ни коньки не одевал, ни смотреть его не мог.

Однако, я, ни в коем случае, ни на грамм, не виню родителей за то, что не увидели раньше, что я несчастлив, занимаясь им. И не знали конечно они тогда ни о какой психологии, и что это такое – реализация своих амбиций через детей, чем собственно и занимались, сами того не осознавая. Они воспитывали меня с любовью и как считали нужным, что бы я вырос успешным, здоровым человеком.

Зато, уйдя в обычную школу, я почти сразу научился пить и курить. То есть, я хотел сказать, я смог сосредоточиться на учёбе и поступить на бюджетное место в институт. Вобщем зажил жизнью обычного школьника.

ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ И СТУДЕНЧЕСКИЕ.

В свою прежнюю школу стрёмно было возвращаться. Поэтому я пошёл в другую, в которую перешли несколько моих одноклассников, с которыми я учился до училища олимпийского резерва. Школа была одна из лучших в городе. А у одного из перешедших одноклассников там, к слову, дядя был директором.

Одноклассники мои учились в гуманитарном классе. И я тоже к ним присоединился.

А пока учился, то довольно-таки случайно и неожиданно, стал заниматься греблей на байдарках. Летом мы на них плавали, а зимой занимались в спортивном зале, где я и познакомился по-нормальному первый раз со штангой и упражнениями с ней.

На следующий год появился физико-математический класс от НГТУ и передо мной встал выбор: остаться в гуманитарном или перейти в физмат. Необходимость выбора появилась из-за того, что на этом этапе уже надо было решить куда через два года я буду поступать. А так как отец заканчивал Политехнический институт, его отец заканчивал Политехнический институт, то и путь мне был в Политехнический институт, а вернее в Технический университет, как теперь он стал называться.

Отсюда и идёт моё трудоустройство в Научно-исследовательский институт измерительных систем. Проще говоря, НИИИС.

И это ничего, что учился я на кораблестроительном факультете, а пошёл строить атомные станции. Отец работал в НИИИС, и мой путь был тоже в НИИИС. Несмотря на мой сарказм, на самом деле, все это было очень не зря и хорошо, что получилось все именно так.

В то время, во время второй чеченской войны, главное было поступить на бюджетное место, чтоб не загреметь в армию. А уж куда и на какой факультет дело десятое. У нас город-то заводов, да предприятий всяких, в основном оборонных. Поэтому с любым техническим образованием не пропадаешь. А в НИИИСе тогда была бронь от армии, что и стало решающим фактором при выборе места работы. Хотя никакого выбора тут на самом деле и не было.

А вообще, попробуй угадай в семнадцать-то лет чем ты будешь заниматься. А главное, чем ты захочешь заниматься всю жизнь. В 99-м году машину времени ещё не изобрели, а жизненного опыта в этом возрасте столько, что завтрашний-то день не спрогнозировать, не то, что жизнь.

И так, спасибо родителям, что привили мне спорт, потому что, как бы то ни было, я больше не мог им не заниматься. Что бы ни происходило в жизни, я всегда к нему возвращался. Правда, с учётом того, что долго не занимаясь с железом, я чувствовал себя менее уверенно, и отражение в зеркале мне переставало нравиться, я думаю тут могли быть замешаны и психологические проблемы уверенности и принятия себя.

С другой стороны, живя в Гордеевке в девяностые, каждый день по 2 раза пересекая пятачок московского вокзала, мимо рынка, ларьков, через тоннель, проходишь настоящий квест, что б остаться и с деньгами, и без пи.дюлей и морально не подавленным. Наверное поэтому сейчас квесты стали так популярны. Жизнь стала спокойней и уже не так щекотит нервишки, как раньше. Дай Бог, что б так и оставалось. На хр.н этот опыт. Это не придаёт уверенности в себе. Живёшь, взрослеешь и самостоятельно познаешь жизнь, без чьей либо поддержки.

Но раз уж он есть, надо и из этого опыта что-то вынести, дабы не прошёл даром. Я вынес то, что надо более внимательно относиться к детям. Не только к своим, ко всем. Интересоваться чем они живут, как дела, какие есть проблемы. Пытаться понять, о чем они молчат и почему.

И надо знать как им помочь или как поддержать. Что бы это знать, надо этим интересоваться. Сейчас я предпочитаю обучаться, но можно и самостоятельно изучать вопросы воспитания детей. Что бы не было так, что хотели как лучше, а получилось как всегда. И из обычного ребёнка не вырос неуверенный в себе, закомплексованный или асоциальный тип.

Для чего нужен экскурс в детство? А нужен он для понимания, что пришел я в итоге в профессию тренера не с бухты барахты, а что спорт привит мне был с детства и остается в той или иной мере и в юности, и во взрослой жизни. И почему еще важно описывать детство и конец "приключений" в хоккее, потому что это первый мой собственный личный выбор дальнейшего жизненного пути. Он был несложным этот выбор, хотя путь был сложным.

SEX & DRUGS & ROCK & ROLL.

Навсегда закончить с хоккеем кричало во мне все нутро. Просто я его не слышал, пока им занимался. Ведь он был частью моей жизни и считался стопроцентным моим будущим. Потом будут ещё два больших личных выбора, определивших мою судьбу. А этот был первым.

Когда я с ним все-таки завершил, что-то должно было его заменить. Природа не терпит пустоты. И это был мой второй личный выбор своего пути. И как раз в то время, как я перешел в обычную школу, мой, в последствии, лучший друг на несколько лет, который перешел тоже в эту школу вслед за мной, сказал, что нашего бывшего одноклассника то-ли хотят посадить, за то, что вскрыл чей-то гараж, то ли судят, то ли уже дали условку, не помню. А он с ним тогда дружил и предложил, пойдём к нему домой, навестим. И мы пошли.

Пока общались у него в гостях, одноклассник нам показал свою, недавно приобретённую, уж не знаю каким образом, электрогитару времен СССР. Подключал он ее через колонку от проигрывателя грампластинок. А на дворе стоял 1996 год.

Помню спел он нам на ней «Одинокую птицу» Наутилуса, и я был, без преувеличения, поражен! Он и сыграл её так классно и голос у него был чистый, сильный. Такой, что я до сих пор это помню.

И помню, что именно после этого мне захотелось научиться играть на гитаре. Я взял у двоюродной сестры гитару, «семиструнку», переделанную в шестиструнную, батя показал аккорды, и я начал усердно учиться и тренироваться.

Запомнился такой момент, что в один из вечеров, когда я допоздна что-то там брякал, кто-то из домашних мне сказал, мол хватит играть уже, поздно. И кто-то ответил, что ладно тебе, побренчит недельку и забросит. Эх, не знали они тогда, что «у меня будет свой лунапарк» и группа, и мы выступим на разогреве у братьев Кристовских и их группы, впоследствии ставшей Уматурман. В то время они ещё были широко известны только в узких кругах Нижнего Новгорода. Хех, это был наш один из первых концертов и звёздный час.

И вот, значит, научился я кое-как играть, но быстро стало этого мало. Как-то сами собой стали сочиняться песни. Сначала фигня какая-то, а потом вполне себе приличные. Через несколько лет, уже в студенчестве, учительница по литературе даже на творческий урок нас пригласила, где мы знакомили школьников со своим только цензурным творчеством и отвечали на их вопросы. А стиль наш тогдашний, панк-рок, хардкор, рэпкор и прочая альтернатива, которую мы пытались играть, подразумевал и наличие ненормативной лексики в песнях, поэтому в школе материал был выборочный.

Но это уже потом, а тогда, когда только научился трем блатным аккордам, раз есть свои песни, должна быть и своя группа. И мы, все с тем же лучшим другом, и ещё одним нашим одноклассником, попытались сделать что-то типа группы. Ну, как лебедь, рак и щука.

Ничего не получилось нормального и через год, когда я перешел в физико-математический 10-й класс, я как-то вскользь рассказал о том, что пишу песни и хочу рок-банду своему новому однокласснику, который с тех пор и до сих пор мне как брат. Хоть и не по крови, но по духу. С которым мы прошли больше, чем с кем бы то ни было. Которому я могу сказать больше, чем кому бы то ни было. И который меня поймёт как никто другой и принимает до сих пор таким какой я есть.

И вот мы стали студентами, у нас была своя рок-группа, которой не было бы без нашей дружбы, и его организаторскими способностями. Какой там фитнес и тренажерный зал, со всеми хоккеями и байдарками! Девочки, алкоголь и рок-н-ролл. Вот что занимало мой разум и моё время.

Какое там недовольство своим телом, какие там комплексы! Всё это неважно, когда у тебя есть рок-группа и все атрибуты рок-н-рольной жизни, а следовательно нет ни комплексов ни стеснений. Тогда на уме было только это. И тогда же пришло понимание, что для девочек главное не бицуха и то, что ты там тренируешься и все такое, а главное характер, харизма и веселье.

Ох, как мы гуляли. Уже запросто было уйти вечером из дома и звонить из Москвы на следующий день. «Да, мам, все ок, мы у Андрея, дома, только что проснулись. Мы тут его маме завтрак помогаем готовить, я тебе позже перезвоню, ок?». А сами всю ночь на попутках добирались из Нижнего до Москвы, спали пару часов на лавочках в парке, а потом поправляли здоровье, как мы тогда это называли, и начинались приключения. А в воскресение, вечером опять ловили машину на трассе, что б до Нижнего добраться. Иначе уже отмазки не прокатят. Тем более, тогда я уже работал в НИИИСе, и надо было не только перед родителями отмазываться, а и перед начальством. А кто такие начальники? Да те же родители, думалось мне. Они ж так же ругают и всякие правила заставляют соблюдать. А я жил свободно и дышал свободой. Но НИИИС крылья-то пообломал. Долго я привыкал, что теперь после ночных гуляний надо не спать ложиться, а идти на работу. Для чего это рассказываю? Для того же, для чего и выкладываю в соцсети какое-нибудь неЗОЖное пирожное. Для контраста с сегодняшней благоразумностью. Хотя чую, что этап благоразумности заканчивается, а завтра будет «бес в ребро», седина-то уже есть. Самому удивительно, что так было. И вообще, пока не стал писать эту книгу, многое просто не вспоминал с тех пор, как оно было. Но, раз вспомнил, значит это что-то важное и что-то определяющее в этой точке пространства и времени.

БУДНИ ИНЖЕНЕРА.

И вот начались 18 лет несвободы. Уже не получалось совмещать работу инженера и рок-н-ролл. Две, противоречащие друг другу, вещи. Периодически свобода прорывалась наружу, но за неё приходилось уже платить. Постепенно тренировки в тренажёрке начали вытеснять гулянки. Тоже несовместимые друг с другом вещи. Но тренажерный зал гармонично сочетался с инженерией. Поэтому и укоренился в моём образе жизни. Два, социально одобряемых, занятия.

Но хотелось бунтовать. Что такое для меня была несвобода в рабочих буднях? Это корочки, пропуск, по которому ты проходишь на рабочее место. Это проходная с металлодетектором. Это военные на проходной, которые всегда могут тебя обыскать и вывернуть твои карманы. Это к 8 утра явись. Это раньше 5 вечера не уйди. Разве что, ко времени более-менее лояльно относились. И то, когда я только устроился, были у кого-то иногда обострения и могли не пустить, как только на часах проходной появлялось 8:00. Но, по правде сказать, тогда меня это не беспокоило особо. В 25 лет это видимо проще воспринимается. Тем более было интересно, хоть и тяжело выходить из зоны комфорта. Но я нашёл в этом для себя соревновательный момент.

Каждый раз, например идя в кабинет к главному конструктору с документами на подпись и предполагая, что мне сейчас влетит за что-нибудь, я воспринимал это как за тренировку стойкости, непоколебимости и характера. И знаете, не хило так натренировался. Все последующие годы воспринимал наезд на себя и повышенные голоса начальников, как нечто, что надо минуту переждать, и у них все пройдёт. Я совсем не парился по этому поводу и поэтому не было ответной реакции в пылу гнева взять да ответить что-нибудь. Это позволяло сохранять хорошие рабочие отношения с ними. Сколько людей я знаю, для которых такое – это стресс. А для меня это стресс положительный, как во время тренировки с «железом» в зале.

А какой выход из зоны комфорта был, когда ты, пиз.юк двадцатипятилетний едешь в Москву к директору какого-нибудь предприятия с какими-нибудь срочными документами, которые ты второй раз в жизни видишь, а ознакомился с ними в поезде и них.ра не понял что там намалякано. Тебя пускают к нему в кабинет, и ты вообще не знаешь что будет дальше. А не хотелось ведь выглядеть просто курьером, который документы привёз, мол «дяденька, меня просто послали отвезти…». Я ж был гордый и амбициозный. Но и по сути если будут спрашивать хрен что ответишь. У нас юристы, экономисты и прочие -исты их писали, а спросить тебя могут о чем угодно. Короче, тоже выкручивался и тренировался выходить из зоны комфорта. И успешно. Как говорят психологи – зона комфорта – не зона роста. А я хотел расти и развиваться. Я доволен этими уроками и считаю, материал усвоен и успешно применяется в жизни по сей день.

Правда из-за нехватки денег я периодически хотел уволиться. И даже сходить в армию уже намеревался, так как бронь при увольнении слетала, а 27 лет мне еще не исполнилось. Но как раз в это время у нас и зарплата стала более-менее нормальной и мой начальник предложил мне перейти вслед за ним из отдела управления проектами в конструкторский отдел. И я согласился, тем более что предполагалось повышение категории при переходе. Но из-за бюрократических моментов, по правилам, не положено было. Если бы кто-то похлопотал, то все конечно же получилось бы, как всегда и бывало. Хоть ведущим инженером с нуля становись, если за тебя попросят.

Вот такие карьерные «возможности» меня и вогнали потом в депрессию. Из-за таких вещей я все последнее время и называл НИИИС, и наш отдел в частности, «болото». И жизни нет, и засасывает, с.ка, хрен выберешься, потому что прикипаешь к месту. Жизнь затачиваешь под это место. Квартиру рядом покупаешь, карьерные планы стать руководителем, хотя-бы отдела, к 40 годам строишь. А в итоге, и денег нет, и счастья нет, и выбраться тяжело. Тяжело-тяжело, да возможно. Я же выбрался. А уходили люди, находящиеся и в более выгодном положении. На хороших должностях, с перспективами. Но не после стольких лет как я, и не так радикально меняя профессию.

ГРЁБАНЫЕ БУДНИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ.

Большую часть времени работы там, в общем-то, было сносно. При всех недостатках, были и нормальные моменты. Меня всегда радовали командировки, как отдых от будничного рисования чертежей, отдых от одних и тех же лиц, и как смена обстановки. Идеально если получалось так: месяц на работе, неделя-две в командировке. Месяц на работе, неделя-две в командировке. И так далее.

Но в последнее время, командировки стали все реже. Да и в тягость стали. Хотелось больше домой, к детям. Пофиг было на деньги, которые в них зарабатываешь. От того там и бухать хотелось всё больше. По крайней мере, мне. Тема алкоголя там нормально так раскрывалась. Помню, один из начальников сказал про кого-то в шутку: «А его вообще нельзя посылать в командировку, он не пьет".

А сидеть за компом постоянно без командировок вообще стало невыносимо.

И бунтарский дух от этого постоянно просыпался. Я почти один там был такой, кто качался в зале и у кого были татуировки. А потом я ещё и научился хорошенько оберегать свои личные границы и делать так, чтоб на меня не наваливали кучу одновременно срочных дел. Появился здоровый пофигизм и психологически стало более приемлемо так работать.

ВНЕПЛАНОВАЯ ГЛАВА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО.

Жизнь каждого человека - это своя неповторимая история. Если посмотреть со стороны, то человек может быть самым обычным, ничем не выделяющимся. А когда начнёт говорить - ох.еваешь от его судьбы и жизни.

Поработав несколько месяцев водителем такси, как в тарифе "эконом", так и в "комфорте", а в последнее время только в нем, я в этом ещё больше убедился.

Но на самом деле, я давно уже понял, что есть люди, которые спокойно живут на своём месте, а есть те, кому спокойно не живётся. Я из тех у кого шило в жопе. Выход из зоны комфорта - это мой спорт. Опускаться вниз, чтобы потом подняться наверх, испытывая удовольствие от контраста - это мое!

Когда-то я учился строить корабли, потом работал с документами и договорами на строительство АЭС, познавая всю эту организационную работу с нуля. За тем стал конструировать оборудование для этих АЭС, опять-таки ничего об этом не зная. "Позавчера" я был тренером, "вчера" водителем такси, а сегодня я вхожу в бизнес, внедряясь во всю глубину этой вселенной. Этот опыт даёт понимание, что если я чем-то занялся, то я освою это дело до профессионализма. Да, бл.дь, не сегодня! И не завтра на х.й! Я мож ваще сдохну...

Я решил писать историю успеха и неудач не как все, когда уже всё сделано, а пока ещё ничего нет, кроме уверенности, опыта, стержня и веры, что Он, как всегда, со мной. Бережёт меня и направляет.

ДЕПРЕССИЯ ОТ РАБОТЫ В НИИИС

Кстати, у книги нет названия. Пока я называю её "Вступай в бойцовский клуб", по одноимённой песне группы F.P.G.) Мне кажется она очень похожа на сюжет этой песни. Она про выход из зоны комфорта, выход из себя, выход из толпы, выход туда, где ты никогда не был, где страшно.

Ну да, про фильм я тоже знаю)

ДЕПРЕССИЯ ОТ РАБОТЫ В НИИИС.

Описывая свою жизнь, ненормативная лексика конечно присутствует. Поэтому тем, у кого она вызывает испанский стыд за мою невоспитанность – сочувствую.

То, что последние недели, месяцы, годы в НИИИС прошли в перманентном депресняке – это факт.

Но когда эта депрессия началась? Наверное, как обычно все происходит плавно и незаметно от нашего внимания. Сначала ты думаешь, что устаёшь, но это нормально. Ты ж работал, а не штаны протирал. Потом день за днем, месяц за месяцем понимаешь, что ты всегда уставший. Что ты бухаешь всё больше. Что желаний становится всё меньше. Появляется больше в жизни ругани, нервозности и прочего негатива. А по утрам, ещё только глаза открыл, а настроение уже паршивое. Но оглядываясь по сторонам, видишь, да большинство такие же или подобные. Всё норм.

А ни.уя это не норм. Может это и есть в жизни других людей, но для меня это не будет нормальным. Если повезёт и я доживу до пенсии, то это ещё двадцать пять лет херачить на этой работе! Раньше были амбиции получить повыше категорию, стать начальником. А сейчас если б даже предложили повышение до начальника, хотя-бы конструкторской бригады, отказался бы к чертям. Смотрю я чем они занимаются и думаю, ну его на х.р. Инженером хоть прокрастинировать спокойно можно.

И то, что категории присваивались начальником отдела тупо по очереди стало дико раздражать. Справедливости ради, надо сказать, что у меня был один косяк, который отодвинул один раз повышение категории на один или два года. Но до этого-то по шесть, с…ка, лет приходилось ждать! За это время в других отделах люди с третьей категории до ведущего инженера доходили. Но у меня начальник одела не хотел конфликтов и тупо по очереди раздавал по одной-две категории в год. Почему одной или две? Потому что так спускали разнарядку сверху. Он и премию так распределял. Всем поровну. Работаешь ты за троих, а сосед твой балду пинает весь месяц, если у вас одинаковые категории, то получите вы одинаково. И начальница бригады такая же. Другие бьются за своих подчиненных, повышение им выбивают, а моя палец о палец не стукнет. Ну и конечно в один прекрасный момент я по совету психотерапевта после первого попадания в клинику, вежливо до неё донёс, что вот это вот все ваше срочное – это ВАШЕ срочное. А у меня моё ментальное здоровье, и я делаю как могу. И ведь работают вот эти вот все приёмы психологические как оказалось.

А то в один месяц было даже так. Приносит мне работу и говорит, Влад отложи всё, вот срочное. Примерно через неделю, говорит, так это отложи, вот ещё срочнее. Ещё через несколько дней опять, Влад, вот более срочное. И потом ещё раз! Я говорю, так а это чё все было, не срочное что ли?! Ну вот это все равно более срочное, - был ответ.

И так всё там было. Срочное – не срочное. В...ываешь – тебе дают денег, дурака валяешь – тебе все равно дают денег. А потом к психотерапевту ходишь, чтоб во всем этом бардаке в своей голове разобраться. Я, с этой срочностью и повышенной тревожностью начальницы с синдромом отличницы, даже не начинал делать большие дела сразу. Я знал, что я их сделаю быстро, но потом это будет нах никому не нужно. Поэтому пару-тройку недель ничего не делал, а потом за пару недель заканчивал, если в этом ещё была необходимость.

А когда уж все начальники стали пенсионеры, да с хорошей зарплатой, то стало все ещё хуже. Как говорил один поистине крутой мужик из НИИИС: «Отсюда уходят только вперёд ногами». И уволился день в день по достижению пенсионного возраста. Настоящий мужик с крутым нравом. Многому меня в свое время научил. В том числе через беспрецедентные наказания. Но у меня не было на него даже тогда какой-то настоящей обиды. Видимо тогда уже, в глубине души я понимал, что за эти уроки надо быть ему благодарным. Но это исключительный опыт. В основном же, когда нас периодически или регулярно ругают, мы начинаем испытывать стойкий негатив к этому человеку. А он очень грамотно все это делал. Поэтому и вспоминаю его хорошим словом, дай Бог ему здоровья!

Так вот, начальники, ставшие пенсионерами, теперь думают так, ну пополучаю ещё свою нормальную такую зарплату. Херачить как «краб» на галерах уже не буду, а скажут уходить – так тоже хорошо, буду отдыхать. А сейчас главное спокойно досидеть, что б меня не трогали. И не дай бог, что-то улучшать. Мне уж это не надо, а разгребать работы придётся много. А я уж пенсионер, у меня давление, саркопения, мне тяжело вот это вот всё.

Да и винить их в этом я не могу, может и я, и вы, будь на их месте, делали бы так же. Это находясь в своей шкуре можно говорить, что мол я бы никогда так не поступил. Но я сто раз видел как люди меняли свое мнение, оказываясь по-настоящему на месте другого человека.

Надо мной было четыре начальника, не считая главного конструктора и директора, они все таки «далеко», и все они пенсионеры. Какой блин прогресс и новые технологии! Но они молодцы!

И было и хорошее там. И начальник отдела «прикрывал» в нужный момент, и главный конструктор – отличный руководитель и человек, да и другие люди хорошие работали и продолжают работать.

Но и я не был рас..здяем и всегда старался действовать по своему принципу – давать чуть больше, чем должен, зарабатывая себе тем самым и уважение и кредит на будущее если понадобится. Но не специально так думая и делая, а просто так я хотел делать, немножечко больше и лучше, не задумываясь, что в будущем это как-то скажется. Такой эффект я уже потом обнаружил и понял правильность такого подхода к делу.

Нагоняю ли я мрака на свою бывшую работу? Но раз уж я описываю то, что вогнало меня в депресняк, то пока так.

Вобщем мне сорок лет, с карьерой полный швах, денег не зарабатывал, вокруг болото, какой уж тут позитив.

Так получается, что очень много я описываю негатива. Может сложиться ощущение, что вся моя предыдущая жизнь – это какая-то депрессия, боль и испытания. Но это совсем не так. У меня было очень много радости в жизни. Только что толку её описывать здесь. Для этого есть соцсети, в которые люди выкладывают только себя хорошего, только счастье, только лучшие моменты. Поэтому за этим – вам туда.

А здесь да, трудности, неудачи, через которые пришлось пройти. Ведь именно они толкали меня вперед. Вперед к тем моментам счастья, которые и идут впереди.

КОНЕЦ ОБУЧЕНИЯ - УВОЛЬНЕНИЕ

Когда я тренировался в Физкульте Южное, я натыкался на объявление о наборе на обучение на тренера. В какой-то момент я уже нацелился пойти учиться, но тренером стать тогда даже и не думал. Просто хотел систематизировать и разложить по полочкам уже имеющиеся знания. Ну и конечно получить новые.

Меня все же зацепила фраза в рекламе, что «лучших учеников мы приглашаем на работу». Опять таки где-то в глубине души я понимал, что этож целая новая профессия, которая, если что, у меня всегда теперь будет.

И вот я добросовестно отучился, однако, после экзамена, мне такое предложение о работе не поступило. А тогда, когда стали известны результаты, сразу же представители НФГ попросили остаться трех человек, потому что у них есть к ним предложение. А меня не назвали!

Я помню, ехал домой после экзамена и меня одолевала буря чувств! С одной стороны радость, что я его с первого раза сдал, что не всем удалось, плюс погода была тогда солнечная, радуйся-не хочу. А с другой - уязвлённое самолюбие. Я был уверен, что я был лучшим на курсе. Прямо так о себе и думал – лучшим, из более десяти человек. А меня даже не пригласили!

По дороге домой, в телефонном разговоре с женой, я осознал, что наверное, после того, как с нами, сдавшими экзамен поговорили, расспросили кто мы есть, чего мы ждём и тому подобное, поняли, что меня можно даже не рассматривать в кандидаты. Ведь у меня тогда была работа в НИИИСе – филиале РФЯЦ-ВНИИЭФ – предприятии Росатома. А для знающих – это не абы чё. Это стабильность, это зарплата выше, чем средняя по городу и это престиж, какой-никакой. Туда с улицы попасть было очень тяжело. Жену туда я так и не смог устроить, несмотря на то, что меня самого туда устроили в своё время по знакомству.

Вобщем, за ближайшие пару дней моя самооценка выправилась и я был просто горд, что получил, без малого, новую профессию, чёрт побери! А из тех, кого оставили тогда после экзамена для приглашения на работу тренером, никто, вроде, так и не устроился. Уж не знаю по каким причинам. Но потом я понял, что не зря считал себя лучшим на курсе. Да простят меня ребята, с которыми учился.

Я вдруг ощутил такую свободу! Ведь теперь я не только инженер, я официально ещё и тренер! И звучало это в моей голове гордо. Ведь тренер – это учитель, а учитель для меня всегда авторитет. Именно учитель, тренер, наставник знает как надо, знает много и знает лучше других, что делать.

Профессию учителя я всегда уважал, как и профессию воспитателя в детских садах. Как и профессию врача. Все эти профессии сильно недооценены в нашем обществе. И не только государство в этом виновато. Я вижу как и сами родители потребительски и бездумно, а иногда и по-хамски относятся к учителям и воспитателям.

Но вернемся к радости, которую я испытывал в то время. Такую эйфорию в последние годы я испытывал разве что на родах своих детей, на которых непосредственно присутствовал. Ну почти такую же. Там-то, в роддоме, счастье было таким, что говорить не мог. Во время первых звонков по телефону, и слово выговорить не получалось, чтобы хоть сказать, мол все в порядке. Попытки сказать слова превращались в неподконтрольную дрожь в голосе, а та сразу в слёзы счастья из глаз ручьями.

Да, вот оно настоящее, искреннее, неподдельное счастье. Топ 4 самых счастливых моментов в последние годы, а то и в жизни, совпали и по хронологии и по значимости. Сын, дочь, диплом, первый день после увольнения из НИИИС.

А дальше начались интересные события, которые я воспринимаю как пинок под зад от судьбы. Раз я не понимаю намёков в виде постоянных депрессивных состояний, что надо менять жизнь, то на тебе волшебный пендель.