Вселенная в чашке кофе

Предисловие - пояснение

Всем привет!

Иногда (и весьма часто!) в мою дурную голову приходят мыслишки. Часть из них можно оформить в какой-то текст, а часть никуда вроде бы не применить, но терять жалко. Буду собирать этих хитрых таракашек тут. Сюда же, наверное, перетащу фрагменты своих статей из блогов. На память и чтоб не искать долго и мучительно при надобности.

Всех люблю!

Всем бобра!

Баба Яга и всё, что с ней связано

Когда-то этот юморной стишок стал первой публикацией в моём блоге и собрал порядочное количество минусов. Как и комментарий моей подруги.

А мне он нравится! И фиг с ними, с моралистами!

***

Грешна! Люблю пошленькие стихи и добавить изюмцу в чужую сказочку.

Стихотворение родилось как реакция на миниатюру моей подруги, Наталии Лебедевой.

***

Печальна жизнь Яги без сексу.

Совсем одна живёт века!

Неужто в целом королевстве

Не сыщет баба мужика?

«Тьху, пропасть!» – старая серчает.

«Так и помру в расцвете лет!

А где-то Леший мой скучает,

Но, знать, ко мне дороги нет».

Повесив нос от той печали,

Топиться бабка собралась.

Взяв камень, к старому причалу

В ночи тихонько поплелась.

Но, знать, судьба добра к старухе:

На пирсе, как простой смутьян,

Не встретив нонче молодухи,

Царь всех морей валялся пьян.

Не молод, да! Но мощь мужская,

Восстав всем ворогам назло,

Взгляд похотливый опьяняла

Сильней, чем зелено вино.

Какие тайны ночка эта

Сокрыла, ведать не дано.

Но царь морской при всём при этом

Уж не спешит к себе на дно.

Мой СССР

Сейчас чуть ли не все рассуждают про СССР. То ругают, то ностальгируют. Модная тема! Множество книг написано про попаданцев в Советский Союз. Кто-то спасает от развала страну, кто-то свою семью, а кто-то исполняет нереализованные мечты...

Литературный возврат к недалёкому прошлому порождает массу споров о том, лучше ли было раньше или хуже. А и впрямь, как? Мне судить сложно: когда закончился СССР, я была совсем малявкой, а рассказы более взрослых товарищей слишком уж разнятся.

Признаться, в силу возраста, я тогда вообще была зациклена на себе и своей семье. Хватало и бед, и радостей...

Что помню?

Помню, как папа накануне нового года уезжал куда-то за тортиком "Сливочное полено" и коробочкой восточных сладостей. Надо было выстаивать очередь, и я долго ждала его возвращения. Зато как вкусно было! Не передать!

От детского сада запомнился лишь противный вязкий дух то ли кофе, то ли какао, стоявший там, казалось, постоянно. До сих пор выловленные из воздуха нотки похожего запаха вызывают чувство тревоги. Хочется бежать и прятаться.

Помню огромную дыню-торпеду, которую принёс папа. Такую сочную и сладкую! Никогда больше не ела даже близкой по вкусу, хотя перепробовала множество сортов. Предполагаю, что дело всё же в психологии, а не в дыне.

Старые военные фильмы помню. Родители часто их смотрели по телевизору, ну и я за компанию.

Помню, как мамина подруга подарила мне две грозди бананов – одну жёлтую, спелую, а другую позеленее. Мы положили бананы доспевать, а мне не терпелось уже съесть их, и я несколько дней кругами ходила возле вожделенных фруктов, разглядывая каждую новую желтинку на кожице. Вот не помню, в чём было дело – зачем надо было покупать недозрелые бананы? Неужели они не всегда продавались доступно?

А другая подруга как-то презентовала на Новый год огромную шоколадку! Наверное, она была и впрямь больше стандартной "плитки", но мне, ребёнку, она показалась просто невероятной! И есть её было жалко из-за таких диковинных размеров. Хотя всё равно потом слопали, ведь сладкое я обожала! А особенно шоколад, который мы не ели вот так запросто по желанию.

Помню, как покупали курицу – целую тушку – с поникшей головой на длинной шее, розовым гребешком и жёсткими когтистыми трёхпалыми лапами. Бабушка варила, ничего не выбрасывая, приправив бульон неразрезанной луковицей. Лапки, гребешок и луковку съедала всегда я. Тогда эти субпродукты вместе с раскисшим в кипятке овощем казались ну очень вкусными!

Дефицита особого не помню. Может, он и был, но меня оберегали от ненужной информации. Я ни в чём не испытывала недостатка. Чего не хватало, так это игрушечного пупса и коляски-люльки для него.

А ещё помню свою страсть к мороженому! Не думаю, что с обычными вафельными стаканчиками были какие-то проблемы, но бабушка никогда не покупала мне целую порцию. Всегда брали одну на двоих: придя домой разрезали вертикально на две половинки - мне и ей. О! Это было райское наслаждение! Никакому "Баунти" это не превзойти! (Предполагаю, что бабушка, будучи человеком болезненно-тревожным просто-напросто боялась, что я заболею от холодного мороженого).

Наверняка, многое забыла. Если вспомню, допишу.

Дай Бог кошечке пирожка с изюмцем

Из старших родственников я хорошо знала только бабушку – маму моего папы. До школы мы с родителями жили вместе с ней. Часто мы с бабушкой оставались одни: родители были тогда совсем молодые. Мама училась в техникуме, папа работал.

С бабушкой связано много забавных воспоминаний. Например, наши чаепития. Она была заядлым чаёвником и могла несколько раз в день пить чай, наливая себе большую, где-то на пол-литра, чашку. Если к чаю было что-то – печенье или конфеты – хорошо. А нет, так и просто чашку-другую можно выпить. Я с удовольствием присоединялась к бабуле в этих её посиделках на кухне.

И вот однажды, проводив родителей, мы решили устроить чаепитие по заведённой традиции. А плита у нас, надо сказать, на тот момент была электрическая. И никаких датчиков-индикаторов, как у современных аналогов у неё не было. То есть внешне включённая плита ничем не отличалась от выключенной. Бабушка налила чайник, поставила на плиту, и мы стали ждать, когда закипит вода. Прождав примерно час, бабушка забеспокоилась, почему ничего не происходит – проверила плиту, и оказалось, что та просто-напросто не включена.

Часто за чаем бабушка рассказывала мне истории из жизни – своей и родни, которую я не знала лично. Одна история произошла с ней в раннем детстве.

Когда началась Великая Отечественная Война, моей бабушке было всего лет пять. Её вместе с двумя братиками – ещё младше – и их старенькой бабулей эвакуировали в тыл. Родители ушли на фронт. Понятное дело, еды не хватало, но старушка держала внучат в строгости, заставляя каждый вечер исправно молиться. Детки маленькие, ничего пока не понимают. Им играть охота, а бабуля велит на колени вставать и повторять за ней: «Дай, Господи, сил и здоровья родителям на фронте и всем, кто за Родину сражается. Чтобы у всех было еды вдоволь...» Малыши за своей бабушкой повторяют, а самый маленький братик добавляет: «Дай, Бог, и кошечке пирожка с изюмцем». Старушка отвесила внуку подзатыльник: «Тут людям есть нечего, а ты за кошку просишь!» А потом сама на колени бухнулась и причитает: «Прости, Господи, грешницу: родители на фронте, деток мне доверили, а я их обижаю!»

А вот уже более поздняя история. Это произошло, когда мой папа уже был взрослый, вернулся из армии. С его мамой они тогда жили вдвоём. И вот папа собирался куда-то – не то на работу, не то в магазин, сейчас уже не помню. Бабушка собралась сварить кисель (раньше продавался такой сухой кисель, в бумажной упаковке, даже я его застала), спросила сына, будет ли он. Но папа кисель никогда не любил, поэтому бабушка подытожила: «Тогда сварю немного, только для себя». Видимо, во время приготовления бабуля напутала пропорции, потому что кисель стал сильно густеть. Не придумав ничего лучше, бабушка стала добавлять воды. Ещё и ещё... Маленькую кастрюльку пришлось поменять на самую большую, а потом и вовсе на эмалированное ведро, которого, в итоге, тоже оказалось мало. Придя домой, папа обнаружил кухню, уставленную самой разномастной посудой, доверху заполненной киселём. Единственное, что он смог тогда сказать: «Интересно, мам, а если бы я тоже захотел кисельку, сколько бы ты тогда приготовила?» Допускаю, что папа слегка (или даже сильно!) утрировал, чтобы история была смешнее. И явно добивался цели всякий раз, как её рассказывал – я хохотала до упаду, представляя бабушку, наливающую кисель во всю посуду в доме.

С пропорциями вообще в нашем семействе не дружили. Уже на моей памяти было. Канун Нового года. Просыпаюсь утром – в комнате никого нет. Я выхожу в зал. Тоже никого, но зато разложен большой стол, который мы по праздникам раскладываем. Он аккуратно застелен скатертью, а сверху в два или три слоя уложены пирожки! Я, ничего не понимая, выхожу в коридор и иду в комнату бабушки. Её нет, но на её столе та же картина: пирожки в каких-то немыслимых для маленького ребёнка количествах! Начинаю уже слегка паниковать. (Наверное, уже бы расплакалась, если бы была не сонная). Иду дальше – на кухню. Вижу уже знакомые пирожки на столе, а бабушка и оба родителя старательно лепят ещё! Как мне рассказывали позднее, ночью бабушка с мамой решили заняться выпечкой, но бабушка ошиблась с дрожжами. Раньше они тоже были в бумажной упаковке – такой кубик, похожий на масло по консистенции, а не сухие, как сейчас. Надо было взять часть, а родители положили весь брусочек. А дальше – по знакомой схеме: из кастрюли замешанное тесто быстро выбралось – пришлось взять ведро, которого тоже вскоре стало мало... Скорее всего, и в этот раз детский разум упустил что-то, ведь, по логике вещей, надо было добавить и другие ингредиенты. Но воспоминание, так или иначе, осталось со мной на всю жизнь – нечто вроде моего собственного предновогоднего чуда.

Вещий сон?

Хочу рассказать вам реальный случай, произошедший со мной. В нем нет ничего страшного, да наверно, и мистического тоже, но он вполне интересный и прекрасно демонстрирует мою теорию, согласно которой абсолютно все люди наделены экстрасенсорными способностями, но просто не умеют ими пользоваться, а те, кого мы называем «экстрасенсами» - просто-напросто умеют это делать. Вот и вся разница.

Это произошло уже давно, когда я сдавала экзамены после 9-го класса. Мы с подружками занимались, не покладая рук, поэтому в день, предшествующий экзамену (Как сейчас помню: я должна была сдавать русский язык) мы решили отдохнуть и расслабиться, чтоб хоть немного снять стресс.

Совсем рядом с моим домом есть парк, а в парке пруд, где в то время находился прокат лодок и катамаранов. Нас должно было быть трое, поэтому решили взять на прокат лодку. С этими мыслями я и легла спать.

Не знаю, как сейчас, а раньше взять что-то на прокат можно было под залог документа — паспорта или водительских прав. Насколько мне известно, это не совсем законно, но так делали везде. И вот ночью мне снится сон, будто мы уже откатали свое время и пришли забирать мой паспорт, оставленный в залог. И в этом моем сне тетка, которая работала в прокате, почему-то мне его не отдает. И вот практически весь сон я с ней пререкалась. Я требовала отдать мне документ, орала, грозила милицией... Она нагло заявляла, что ничего мне не даст, не аргументируя это вообще ничем.

Проснувшись, я не придала особого значению сну. Я вообще почему-то долгое время тотально не доверяла себе.

Третья девчонка в последний момент отказалась идти, так что мы пошли вдвоем — я и подруга. Придя на место, мы рассудили, что, раз нас теперь двое, то лучше взять катамаран. Я отдала пареньку, отвечавшему за лодки, паспорт, заплатила. Затем мы залезли в катамаран, и довольные отъехали от берега. Не прошло и получаса, как нас с берега позвала какая-то девушка. Мы подплыли поближе. Она спросила, не находили ли мы мобильный телефон в катамаране, мол, они с другом катались и потеряли его там. Мы с подружкой обшарили все плавсредство, но мобильника нигде не было. (А по правде, и быть не могло, потому что катамаран был без трещин или углублений — телефону просто некуда завалиться! Если бы он выпал, то только под ноги, и мы бы сразу его увидели). Мы крикнули девушке, что ее мобильника тут нет, и спокойно продолжили отдых. Когда наше время закончилось, мы причалили к берегу, я забрала документы, и мы уже пошли по дорожке в сторону выхода из парка. Не знаю, почему я сразу не убрала паспорт в сумочку, но я продолжала держать документ в руке. Внезапно нас догнал парень-лодочник и попросил вернуться. Мы, будучи полностью уверенными, что все в порядке, вернулись к его будке. Тут он резко выхватил мой паспорт, заявил, что мы украли телефон у девушки и что он вызвал милицию.

Сначала я не сильно напрягалась: воспитанная приличной девочкой, доверяющей «нашей доблестной милиции», я рассудила, что она-то во всем разберется. Но по прошествии некоторого времени, я поняла, что никакую милицию никто не вызывал. В общем, чтобы не утомлять читателя лишними подробностями, скажу только, что мой сон повторился с точностью! Я требовала вернуть мне документ, парень отказывался, утверждая, что я воровка, стащившая мобильник. Не знаю, какие цели преследовал работник, но провели мы там часа три, после чего он отдал мой паспорт и сказал нам ждать в гости «ментов».

(Которых мы, естественно, не дождались).

Вот так я поняла, что мне надо больше доверять себе и своему «шестому чувству», которое впоследствии меня не раз выручало.

Алкоголь! ну и прочее...

Вот буквально только что, листая ленту на сайте, наткнулась на имя героя одной книги, которое упорно читала как "Алкоголь". Ну и естественно, сразу же унеслась на волне ассоциаций.

Для понимания вопроса отмечу: семья у нас мусульманская, алкоголь мы не пьём совсем. Мои родители, с которыми мы на тот момент жили, христиане, выпивают как все - на праздники. Всё чинно и прилично.

И вот погожий вечерок. Семейство собирается после работы и учёбы дома. По коридору бегает мой сын - шкет двух лет от роду - и басом (ну, насколько это возможно в два года) орёт: "Аааалкоголь! Аааалкоголь!"

Занавес. Ни откуда он это слово узнал, ни понимает ли он его значение, мы так и не выяснили.

***

Вообще, тема детских выражений очень богатая и всегда интересная! Каждый родитель может сходу рассказать десяток забавных слов и фразочек своего отпрыска. Я не исключение.

(продолжение следует)

Немного из детства

Воспоминание навеяно книгами Оливии Стил.

Мне нравится творчество Оливии. Свои книги, основанные на реальных событиях, она пишет разговорным простым языком, таким, какой мы слышим каждый день – в метро, в магазине, столкнувшись с соседом на лестничной клетке, перемежая это всё поэтически-возвышенными строчками о природе, родном крае.

Я так не умею. Чтоб вот о самой обыденной житухе, как она есть, но интересно и увлекательно!

Читая биографические произведения Оливии я то и дело вспоминаю себя. Вот как сегодня, например.

Я была болезненным ребёнком, с кучей проблем. Изрядная доля моего детства прошла в больницах.

И вот мне лет восемь. Меня определили на лето в так называемый санаторий, больше походящий на концлагерь. Там другие девчонки рассказывали по ночам страшилки про пиковую даму, от которых я потом не могла уснуть и взвинчивала себя, пока живот не скрутило от боли. Там же была странная воспитатель, которая не давала нам играть в приличные игрушки, расставленные, словно в музее, на многочисленных полках: мы должны были довольствоваться рухлядью, валяющейся в коробках...

Мы даже планировали побег с парой девочек: продумывали, что нам надо для выживания в лесу, какую лучше взять одежду (разумеется, тёмную), как обойти бдительный контроль ночной нянечки... В последний момент мне стало страшно, и я слилась. Я вообще всегда была трусовата...

В нашей группе была девочка с «экстрасенсорными» способностями. Так она сама всем и каждому говорила. А я, разумеется, верила.

Так вот. Однажды эта девочка велела мне отойти от неё на пару шагов и постоять. Я послушно выполнила инструкцию. Она «просканировала» моё тело взглядом и выдала: «Вика! Да ты же беременна! Я у тебя в животе ребёночка видела! Сидит такой, как гномик». (Наверное, на этом моменте некоторые читатели вспомнят: «У вас там сущность... в виде гномика». С той лишь разницей, что мой «гномик» был замечен намного раньше).

Я загорелась этой мыслью!

Я вообще с раннего детства, с того самого периода, когда начала осознавать разницу между мальчиком и девочкой, очень гордилась, что я будущая женщина! Мать! С нетерпением ждала, когда вырасту и смогу родить малыша.

И естественно, мысль о ребёнке меня окрыляла! Я вела себя как настоящая беременная: степенно гуляла на площадке, не бегала и не прыгала, боясь повредить «ребёнку», ела всё, что давали в столовой, чтобы «малыш» хорошо развивался...

И как–то раз я рассказала своей подружке о своём «интересном положении». По большому секрету, разумеется!

Дальнейшего я не знала, но подружка рассказала своей маме. Её мама дежурной медсестре. Та врачу. И когда последний пришёл меня осмотреть, от страха у меня снова разболелся живот. Мне сделали какой-то анализ, и выяснилось, что у меня гепатит. Которым я заболела в детском санатории. Ага.

Дальнейшее ясно. Меня заперли в изолятор. Оттуда направили в инфекционную больницу. В больнице меня раздели почти догола, оставив трусы и футболку, и отправили в палату, где я с ужасом думала, сообщат ли моим родителям или нет.

Родителям сообщили. В тот же день папа привёз мне вещи, игрушки. В общем, всё необходимое.

Сама болезнь и факт нахождения в больнице меня не сильно расстраивали, потому что, как я сказала выше, это было мне привычно. Что стало для меня настоящей проблемой, так это травля! Почему-то меня невзлюбили соседки по палате. Дразнили, рассказывали страшилки. Я, понятное дело, всему верила и боялась. Что меня не выпустят из больницы. Что родителей больше не пустят. Что в дождь мама уж точно не придёт...

Как-то сидела, пардон, в туалете. Приспичило по большому. А щеколды на двери нет – больница же, притом детская. И вот я сижу, процесс идёт... И в этот момент врывается самая старшая девочка из палаты. Открывает нараспашку дверь и орёт на всё отделение: «А что ты тут делаешь? Срёшь? Девчонки! Она тут срёт! Фу, ну и воняет!» Я успела только штаны натянуть на неподтёртую задницу, как она меня выпнула за дверь. И тут же пошла жаловаться врачу, какая я свинья – даже гавно не сливаю. Врач, молодая женщина, пришла и отчитала меня, как какую-то грязнульку.

От таких высоких отношений я выла каждый день. Я выла, и выла, и выла... В голос! Громко! И как-то раз немолодая уже медсестра не выдержала моего воя и выгнала меня с отделения: «Иди отсюда куда хочешь!» Я и пошла. Бродила по коридорам больницы, зашла в какое-то другое отделение. Прогулка сопровождалась непрерывным воем. В коридоре меня выловил врач из другого отделения. После небольшого опроса – кто я и откуда – он говорит:

– Ты почему не в отделении?

– Меня медсестра выгнала.

Врач отвёл меня обратно. Медсестре знатно попало.

На этом воспоминание обрывается.

Иногда вспоминаю такие моменты. Всегда не понимаю, зачем? Просто вот вспомнилось и всё.

Модное слово "буллинг"

В последнее время мне на глаза попадается множество тем, которые вызывают во мне наиживейший отклик, задевают какие-то струны в душе, не дают спокойно пройти мимо. Это такие «крючки», триггеры, потянув за которые мы рискуем вытащить из глубин нашего подсознания нечто эдакое! Чувства, эмоции, воспоминания, которым не всегда можно и имя-то дать! Чаще, увы, плохие. Что, впрочем, логично до блевотины: хорошее-то мы стремимся запомнить, запечатлеть! А вот плохое проще запрятать на антресоли и сделать вид, что ничего эдакого и не было!

И вот живём мы, такие благополучные и довольные, пока...

У меня всё началось с написания своих текстов. Сначала был «Серхио», потом «Игорь». Где-то я намеренно описала кусочек своей реальности, вот как история с Макакой. А где-то случилось странное! Описав некую сцену, я перечитывала её, пока не поняла, что... это уже было в моей жизни!

Потом были месяцы раздумий, насколько правильно или не правильно «вписывать себя» в свои тексты. Внутренний критик твердил, что это не профессионально. Настоящий творец, мол, способен отстраниться от всего и просто ловить потоки космической энергии...

Ой, я отвлеклась!

В общем, я начала открывать в себе разное-безобразное. Это огорчает. Это пугает. Иногда радует. Но всегда я чувствую прилив энергии и жизненных сил! Что ж, видимо, это всё не зря! Если даже мои шЫдевры не приглянутся читателям, то хотя бы саму себя исследую! Уже хлеб! Как думаете?

И вот вам одно из открытий, которые я сделала. Я жила себе и думала, что «школьные годы чудесные» не оставили на мне никакого отпечатка. Ну правда же! Я с теплотой вспоминаю многих учителей и одноклассников, никому не желаю зла, ни на кого не держу обид... Но с каким трепетом я вспоминала Макаку!

Примерно в то же время, как я начала писать «Серхио» у нас с детьми произошёл диалог по поводу прозвищ, которые дети в школе дают друг другу. Дочь в школе называют «ля рюс» или «овна». Первое понятно – потому что русская. А второе – от отчества. Здесь отчества нет, и эта добавка к имени кажется странной. Хотя я и объясняла много раз, что это, по сути, то же самое, что у арабов «Волька ибн Алёша». Сына, соответственно, зовут «ович». А ещё «хонку нопу», то есть «красные уши». Он светлый, светлее папы, и когда смущается, краснеет.

Но это не особо обидно.

И вот отпрыски спрашивают:

– Мама! А какое у тебя было прозвище в школе?

– «Бомжиха» и «жена Макаки», – отвечаю я и буквально взрываюсь от хохота!

Не знаю, почему, но в тот момент это казалось мега-смешным! Совсем не так, как в школьные годы!

И вот на днях мне попалась книга о школьном буллинге. По правде сказать, я её только начала читать. Такие вещи я не могу читать целиком и сразу – слишком сильны эмоции. Надо делать паузы. И вот я подумала, что хочу описать свой путь по казённым заведениям, как я его помню.

Здесь сделаю ремарку. Около года назад в своём блоге я писала про свой неприятный детский опыт – когда взрослые мужчины пытались меня лапать. Тогда я получила отлуп в виде коммента, который можно резюмировать так: «Не верю. Ты врёшь. Просто хочешь хайпа, как эти американки». Меня захлестнула волна эмоций! Учащённое сердцебиение, тошнота, мгновенно разболелась голова... и этот стыд! Словно это я сделала что-то плохое!

Тогда я трусливо удалила запись. Больше всего меня напугала реакция моего тела на комментарий холодного и чёрствого, и абсолютно чужого человека! Я уже не девочка, и здоровье моё мне дорого. Поэтому рассказ о школе я напишу в своём сборнике рассказов. Кто-то захочет прочитать и высказаться? Я всегда рада культурному диалогу! Даже, если наши мнения не совпадают. Ну а особо неверующие пусть считают, что всё это выдумка и хайп – формат данной книги это вполне позволяет.

Ну а я рассказываю!

Это присказка, не сказка. Сказка будет впереди. Вообще я помню себя довольно хорошо лет с двух. Хотя с годами, конечно, многое затирается, видится, словно в тумане. В ясли, если не ошибаюсь, я пошла как раз в этом возрасте. Из первой моей группы воспоминаний у меня осталось немного. Вернее, одно: я стою посреди огромной-преогромной комнаты. Мне одиноко и пусто. Все игрушки, которые мне нравились, заняты. К детям подходить, почему-то не хотелось. И вот ко мне подходит воспитательница и спрашивает, в чём дело. А я смотрю на неё снизу вверх и немею от ужаса! Дело в том, что воспитательница была высокая молодая женщина с яркой восточной внешностью: черные волосы, карие, почти чёрные глаза, густые брови!.. При этом я не помню, чтобы она как-то меня обижала или плохо ко мне относилась. Вот такое детское восприятие.

Ясли, вроде бы, находились рядом с домом. Почти в нашем дворе. Но по какой-то причине меня перевели в другой сад, куда надо было добираться на автобусе. Зачем и почему, я не знаю. Можно, наверное, спросить у мамы, но мне лень.

Из этого сада у меня уже больше воспоминаний. И больше хороших и нейтральных. Но первый мой день там запомнился, разумеется, ором. Мама привела меня в группу, по моим ощущениям, позже положенного. Идти я, естественно, не хотела и выла. Я вообще очень много ревела по жизни. Пришла воспитательница и взяла меня на руки. Я смотрела, как уходит мама, как закрывается за ней дверь и выла, выла, выла...

В целом, садик мне нравился. У меня там была лучшая подружка Варя, с которой мы спорили, кто из нас старше. Она утверждала, что она – потому что выше! А я ей доказывала, что я, потому что у меня день рождения в октябре, а у неё позже.

Самых ярких моментов было несколько.

Например, такой. Зима, холодно. Нас вывели на площадку, как обычно. Но перед прогулкой зачем-то всех выстроили в шеренгу, и сама заведующая (это вам не хухры-мухры!) вышла на улицу, чтобы объяснить детям, что ни в коем случае нельзя лизать забор! Он металлический, а на улице минусовая температура: можно прилипнуть! Я готова дать голову на отсечение: ни у кого не было желания лизать этот злосчастный забор! Зачем? На крайняк, можно снега поесть же! Но... после такой рекламы не лизнул разве что ленивый! Даже я, хотя я была всегда сверхпослушной девочкой, подошла и тихонечко коснулась металлической решётки самым кончиком языка, отметив с радостью учёного, совершившего открытие: «Прилипаю!»

Другой случай. Как и все дети, я регулярно таскала с собой в садик игрушки. В тот раз я принесла какие-то формочки для песка. И, естественно, часть из них потеряла. Через пару дней я радостно нашла своё имущество в мешке с игрушками другой группы и хотела забрать, на что получила приказ воспитательницы – положить всё обратно в мешок. Я честно пыталась возражать, объясняя, что это моё! Что я потеряла эти фигульки днями ранее... Но мне не поверили, забрав у меня из рук то, что принадлежало мне.

Ещё случай. В детстве я очень плохо ела. Совсем не то, что сейчас! А уж в саду вообще могла есть блюда лишь небольшого списка, задерживаясь всегда за столом дольше всех, чем, естественно, бесила нянечку и воспитателя. В тот раз давали рыбу. Рыбу я особенно не любила. И вот воспитатель стала кормить меня с ложки, отламывая кусочки и пихая мне в рот. Видимо, в одном кусочке осталась косточка, которая впилась мне в горло. Стало больно глотать, о чём я почти сразу сказала воспитателю. Ответ был: «Ничего, значит, косточка мягкая». Взрослая я так и хочет спросить: «Что?», но мелкая я покорно пошла в спальню, где провалялась весь тихий час. (Я никогда не спала в саду). После я встала со всеми ребятами, оделась, с трудом съела полдник, который, естественно, в меня не лез, так как было больно. Хотя полдник я как раз очень любила! На полдник давали невероятные толстые-претолстые оладьи или вафли – не невесомые, как сейчас, а с начинкой из джема. Став взрослой, я искала, где бы такие купить, но так и не нашла. Потом была прогулка и игры в группе... Так до прихода мамы вечером.

По дороге я пожаловалась на злополучную косточку. Когда мы вернулись домой, мама первым делом посмотрела мне в рот: причина страданий впилась в горло, но не глубоко, видно её было невооружённым взглядом. По словам мамы, она и сама могла бы вытащить, но дома не оказалось пинцета, поэтому мы поехали в поликлинику. Врач спросила меня, где косточка. Я показала на шею – внизу, там, где ямочка между ключицами. На это медик, не заглянув мне в рот, выдала: «Ну, это очень глубоко! Надо ехать в больницу и делать операцию». Видя, как я медленно сползаю со стула, от шока даже не в силах разреветься, мама заорала, что косточка совсем близко, и надо просто достать её пинцетом, а не пугать ребёнка. После чего врач заглянула-таки мне в рот и за секунду вынула косточку. Никаких специальных мер, вроде анестезии или сложных приборов не понадобилось.

Обижена ли я на воспитателей? Наверное, нет. Но с тех пор я долгое время почти совсем не ела рыбу. А когда стала её есть, начала разбирать самым тщательнейшим образом, чтобы, не дай Бог, ни одна косточка не осталась. Так же я поступаю, когда готовлю рыбу своим детям: разбираю почти в труху. Такой вот пунктик.

Я посещала ещё пару садиков. Один – это тот первый, куда я ходила в ясли. Вот там было плохо. Воспитатели меня не любили, хотя, кажется, особых причин не было. Однажды в тихий час мы, дети, остались без присмотра взрослых. И воспитатель, и нянечка отсутствовали. Многие не спали и бегали в группу, таскали откуда-то какие-то орехи. Я тоже не спала, но лежала в кровати. После побудки нас всех наказали. Причина, озвученная воспитателем: она на свои деньги купила арахис, чтобы угостить детей, но мы всё сожрали без спроса. Мы сидели за столиками, а она вызывала детей по одному и требовала извиниться. Кто извинился, шёл играть. Когда очередь дошла до меня, я извиняться не стала, потому что ничего плохого не делала, что и сказала воспитателю. Меня оставили сидеть до прихода мамы.

Вот знаете... С кем мне однозначно повезло – это с мамой! Учитывая, что она родила меня в семнадцать лет, она была очень мудрой! Когда воспитатель, пылая праведным гневом, рассказала ей, какая у неё ужасная дочь, и потребовала купить орехи, мамуля ответила: «Если бы Вика была виновата, она бы извинилась. Раз она так категорически отказывается извиняться, она ни в чём не виновна». Это было мега-круто! Я поняла, что мама за меня! Мы команда! Я могу на неё положиться.

Другой, совсем уж некрасивый случай, в этом же саду был такой. Накануне вечером я долго торчала в ванне. Уже одевалась, когда папа с силой дёрнул меня за рукав футболки. Наутро там красовался огромный синяк. И вот уже в саду, когда я стала раздеваться, чтобы пойти на тихий час, воспитатель увидела этот синяк и прокомментировала: «А это тебя, наверное, папа побил? Правильно! Так и надо!»

Не могу с точностью сказать, в каком из садиков это было. Наверное, всё в том же. Какое-то время мы спали без подушек, так, мол, полезнее. Я подкладывала руку под голову, рука затекала страшно!

Последний сад почти совсем не помню. Я провела там год или меньше. Воспитатели ничем особым себя не проявили, зато вот там начался помаленьку буллинг. Меня дразнили вороной – созвучно с фамилией. Но это, хоть и было обидно, не сильно задевало.

Школе я очень радовалась! Вообще, не смотря ни на что, я радостно встречала всё новое в своей жизни. Мне страшно нравилось ощущать себя взрослой, школьницей! Манила мысль, что теперь я буду постигать науки! И в принципе, два первых года мои ожидания оправдывались сполна. У меня были подружки, даже одна лучшая подруга. Я хорошо училась: кроме русского языка, по которому у меня была четвёрка, все остальные предметы были на пять!

Был один инцидент с учительницей продлёнки. Она меня не сильно жаловала. И вот как-то после обеда, когда она построила нас, чтобы идти обратно в класс, ей показалось, что я себя плохо веду: болтаю, нарушаю строй... И она оттаскала меня... за нос!

Тогда я нажаловалась родителям. Папа пошёл разбираться. Не уверена, что так всё и было, но в моих воспоминаниях он пообещал училке, что сам её за нос оттаскает, если такое повторится.

К счастью, на продлёнку я ходила недолго.

После двух лет нас решили расформировать. Вроде как сделать класс посильнее и класс послабее. Всех детей смешали и перетасовали. Я оказалась в сильном классе, что, вроде бы, хорошо. Но вместо нашей молодой и ещё пока не выгоревшей учительницы, Жанны Юрьевны, нам дали мегеру средних лет. Не помню ни имени её, ничего! Только короткие тёмные волосы и манеру бить указкой об стол. Выговаривает она нам за что-то, ходит по классу с дубиной, которая служила указкой... А потом резко хрясь ею об стол! От стука и страха душа в пятки уходит!

Но училась я у мегеры недолго, потому что мы переехали. Родители развелись, и мы с мамой стали жить в Кировске Ленинградской области. Я была рада сменить школу, вот только не представляла себе, что может быть и хуже...

Представьте себе ребёнка, который пришёл новичком в третий класс, в сложившийся коллектив, причём даже не с первого сентября, а уже после первой четверти! Меня не то чтобы не приняли... Но этот холодок в отношениях...

Посадили с жутко хулиганистым мальчиком, который меня по мелкому тиранил. Ну что может сделать ребёнок? То толкнёт под локоть, то в тетрадке чиркнет. Обзывал. Я жаловалась, чем бесила училку. Она почему-то очень мальчишке симпатизировала. Бывает, отругает его за какой-то проступок – а доходило иной раз до попытки стянуть штаны с другого, более слабого пацана – а потом сюсюкает.

С деньгами были нехорошие ситуации. Жили бедно, тем более, что мама была со мной одна. И вот, помню, я не сдала на что-то деньги. А училка стала меня при всём классе распекать, дойдя в своих разговорах до того, что из-за меня, мол, она и её семья голодают – последние копейки по карманам собирают на буханку хлеба. Вот интересно: а мы, по её мнению, жили намного богаче? Но, естественно, вопросов таких я задавать не смела.

Дошло до того, что я стала всё время хронически опаздывать в школу. Такое, кстати, повторялось впоследствии и в другой школе. Позже, ретроспективно смотря на события, я поняла, что меня в буквальном смысле слова не несли туда ноги! Поэтому организм отказывался слышать будильник! Категорически! Я уже и ставила его в металлическое ведро – чтобы громче было. Мобильных-то не было ещё.

В общем, опаздывать я перестала только тогда, когда училка пообещала меня к директору отвести. Это сейчас детям по фигу на директора, а тогда для нас это была высшая мера! Опоздания прекратились, но я стала очень нервно и чутко спать, просыпаясь от малейшего шороха.

На следующий год нашу школу превратили в Кировскую Экономическую Гимназию. Вот так вот гордо! Принимали туда после тестирования, но мама как-то договорилась, что меня приняли просто так. А градус моих страданий нарастал.

Было много всего! Девчонка из старших классов, которая врывалась ко мне в кабинку туалета. А я там со спущенными штанами. Мне прилетало за немодную, часто отданную кем-то одежду. У нас хоть и была форма, но обувь и верхняя одежда вполне отражала положение семьи. А ещё портфель, пенал и прочее...

Я не сильно страдала, потому что была ещё мелкой – подростки реагируют острее, как ни крути. А ещё потому что учителя, по большей части, были хорошие, помогали. Помню, как стояла в очереди в столовую, чтобы что-то купить. Рядом покупала обед учительница русского языка и литературы. Говорит: «Вика, хочешь медовик?» А мне так хочется! Он такой вкусный же! Но очень стыдно. Я отвечаю: «Спасибо. Не надо». А она: «Да я уже купила. На!» И протягивает мне блюдечко. Я никогда не голодала, да и всё необходимое было. Может, она так решила поддержать мой моральный дух? В любом случае, я это помню и благодарна ей.

Ещё была учительница математики. Пятый класс, но у нас же гимназия, мать её! Так что, вместо простой «математики», у нас уже в пятом классе были алгебра, геометрия и – ужас и кошмар! – логика! Логика, Карл! К тому времени я была откровенно слаба в математике, но учительница всячески мне помогала: объясняла на переменах, никогда не ругала. А один раз, когда надо было написать какую-то работу, позвала к себе домой и дала необходимые книги. Так я ещё узнала, что её дочка тоже учится в музыкалке, причём у одного и того же преподавателя по гитаре.

Шестой и седьмой класс прошли в новой школе. Это школа, где учились мои мама и тётя, преподавала бабушка, так что меня приняли хорошо. Классная руководительница и библиотекарь, которая вела у нас ещё и русский с литературой, очень опекали меня, поддерживали. И несмотря на конфликт с парой мальчишек, которые и дали мне кличку «Бомжиха», мне было вполне спокойно. Что до клички... Дело в том, что я действительно не особо хорошо одевалась. Были проблемы с финансами. Мне по-прежнему отдавали вещи мамины приятельницы. Помню джинсы жуткого говняно-травяного зелёного цвета. И фасон ещё дурацкий. Не знаю, как это называется – когда штанина одинаковой ширины по всей длине.

Именно в этот период я по уши влюбилась в Валеру Леонтьева. Это было сумасшествие! Однажды мама взяла меня на концерт, и я пропала – на много лет. И несла я эту любовь, как боец красное знамя – с гордо поднятой головой. И ни издёвки одноклассников, ни колкие замечания ничего в моих чувствах не изменили.

Но в середине моего седьмого класса мы с мамой снова переехали. Остаток года я ездила в старую школу, но потом перешла в ту, что рядом с домом, последнюю мою, пятую, школу. И вот там я хлебнула сполна! Но, как бы это ни было странно, об этой, последней школе у меня остались самые тёплые воспоминания.

Кто читал «Серхио», тот уже немного в курсе дела. Для остальных расскажу.

Только зайдя в новый класс, я обратила внимание на мальчишку на последней парте. Он был потрясающе красив! Черные, как вороново крыло, волосы, карие глаза! Я видела, что внешность у него совсем не славянская, но определить национальность не смогла.

Я села рядом с ним и уплыла в страну Фантазию. Сам парень не отреагировал на моё появление никак. Кажется, представился. Сказал, что зовут Сашей. Но точно не помню.

Довольно скоро после этого произошёл запомнившийся мне диалог с новой одноклассницей, Светой. Смущаясь и краснея, я показала глазками в сторону своего соседа по парте и призналась, что «этот мальчик мне нравится». В ответ услышала: «Ты что? Это же Макака! Будешь общаться с ним – никто с тобой даже разговаривать не станет!» Я вспыхнула: «Тогда я выбираю его!»

Никто и никогда не говорил мне, с кем общаться, а с кем нет. Даже родители! И я в самом деле считала, что мне сполна хватит Сашки! Но... Одно я не учла: сам парень оказался отнюдь не рад моему вниманию. Более того, когда чмырить начали уже меня, называя «женой Макаки», он присоединялся к издёвкам, выставляя и меня, и себя клоунами на потребу публике: посылал мне воздушные поцелуйчики, карикатурно выпятив губы, и приговаривал «Жёнушка моя!» А однажды я стояла у окна. Не знаю уж, как так вышло – живота у меня никогда не было, жопа была, а живота нет! – но девчонки вдруг стали орать: «Это у тебя что, живот что ли? Макака станет папой?» И этот идиот снова подыграл!

Потом было долгое противостояние меня и Макаки. Я его любила и ненавидела! Хотела стереть в порошок! Представляла, как беру в руки бейсбольную биту и луплю его! А сама сходила с ума от его запаха! Помогала с немецким, как могла.

Однажды вызверилась, не помню, за что, и в сердцах крикнула: «Я знала, что хачи тупые, но не думала, что настолько!» Видела, как он замолчал тут же – ему было больно. Уже на следующей перемене я подошла и попросила прощения. Он сказал, что прощает, ведь знал, как я к нему отношусь. И всё равно вечером я позвонила подруге, нашей однокласснице и рыдала в трубку. Она сама лезгинка. Очень хорошая, честная и добрая девчонка. Пожурила меня, сказав, что нехорошо я сказала. «Но ведь ты так не думаешь на самом деле?» Конечно, я так не думала! И обижать его не хотела! И его реакция была мне худшим наказанием.

В общем, в последней школе произошло ещё много историй! Наверное, можно книгу писать! Было и плохое, и хорошее. Но историю с Макакой ничто не переплюнуло.

И вот смотрю я на это всё и думаю. Автор книги, которую я читаю, говорит, мол, жертва травли не виновата, надо «лечить» коллектив. И с одной стороны, я с ней согласна. А с другой, я ведь прекрасно понимаю, что ситуация эта переходила со мной из коллектива в коллектив. Значит, и во мне было нечто неправильное? Да и сейчас есть. Забуллить меня – плёвое дело! Вон падчерица с этим справилась на раз-два! Чужие дети меня не воспринимают. Я делаю замечание – ноль внимания! Если замечание делает другой взрослый – его слушают.

Видимо, с этим мне ещё предстоит разбираться.

***

Как я уже писала, мне, по большей части, везло с учителями. Даже ситуация в последней школе выровнялась постепенно – благодаря учителям, в особенности, нашей классной руководительнице, Гульнаре Мусаваровне. Хотя Сашка не пришёл ни на выпускной, ни на встречи одноклассников... Видать, ему эта история далась тяжелее, чем мне.

Для справки: «Макака», которого всю дорогу посылали «обратно в Африку» оказался чуваш и христианин. Такая вот шутка судьбы.

Но я, уже в качестве мамы, пережила встречу с ужаснейшим педагогом!

Мои дети пошли в садик около двух лет, как я. С первой воспитательницей сыну очень повезло! Наша «тётя Вареньевна» («Татьяна Валериевна» малыши произнести не могли) искренне и всем сердцем любила своих подопечных! Ей было интересно с ними! Она и детей, и родителей сплачивала – никогда никаких конфликтов в группе не было. Даже, когда мой сын утопил в кофе её мобильный.

Но через два года сына перевели в другую группу, а тёте Вареньевне снова дали малышей. И вот тогда началось: «Мы его отсаживаем отдельно – он всем мешает». Поговорив с воспитателем и заведующей, перевели мальчика в группу постарше – была такая возможность. И вот в этой последней группе встретилась нам Ольга Митрофановна, которая проявляла несколько... кхм... расистские взгляды. Ей сразу не понравился мой сын – живой, непоседливый, шумный. Даже в разговоре это было видно: «Удивительно! Дала детям задание: все сделали так себе, а вот этот (с нажимом) всё выполнил правильно!» Вот, вроде, и похвалила, но негатив так и прёт.

Был эпизод со значком. Папа подарил сыну значок в виде флага Сенегала. В очередной раз значка при сыне не обнаружила. Спрашиваю – где? Ответ: «Воспитательница выкинула». Я попыталась сказать, что это не слишком этично, но мне заткнули рот: значки в сад нельзя! Что ж, правила есть правила! Но почему не отдать родителям, ткнув носом в правила? Зачем выкидывать?

Или ещё. Меня затыркали разговорами, что сын у меня «какой-то не такой». Я нашла психолога, согласного побеседовать со мной и мальчиком пяти лет. Предупредила воспитателей, что заберу ребёнка после обеда. Каюсь, пришла чуток позже намеченного – ровнёхонько в то время, когда по расписанию начинается тихий час. Но ещё с улицы я слышала крики, и видно было, что в группе горит свет! Когда я вошла, ребёнка выводили со словами: «Я тебе устрою! Я тебе ещё покажу! Мало не покажется!» И это при мне!

Как объяснила воспитатель, мой ребёнок взял её очки, сломал их и бросил под шкаф. Я спросила, сама ли она это видела. Оказалось, что не сама – ей рассказала одногруппница сына. Я пообещала, что мы решим ситуацию, и если ребёнок виноват, возместим ущерб, и ушла – мы опаздывали. После психолога, которая, к слову, подтвердила мои собственные догадки – с мальчиком всё в порядке – мы с сыном вернулись за дочкой в сад. Группа сына была в актовом зале на репетиции какого-то концерта. Я зашла, чтобы спросить про очки. Через щёлочку в двери воспитатель буркнула: «Очки нашлись, Мустафа не виноват». Я чуть дар речи не потеряла! Говорю, что чмырила она сына перед всей группой, значит, надо извиниться перед ребёнком – и тоже перед всей группой! А девочке, которая «своими глазами всё видела», объяснить, что врать – плохо! Меня вытолкнули в дверь, которая тут же закрылась на замок.

Вот такой опыт. Странный. Болезненный. Иногда приятный. Запоминающийся! И судя по тому, что в мыслях своих я раз за разом возвращаюсь в школьные годы, не все гештальты пока закрыты.