Все проблемы решаемы, кроме одной...

Глава 1

Когда летишь с моста, понимаешь, что все твои проблемы решаемы, кроме одной – ты уже летишь с моста.

Честно, в тот момент я уже не помнил, что подтолкнуло меня шагнуть вперёд – всё стало таким глупым и совершенно незначащим. Весь тот негатив, который копился годами и скрупулёзно собирался, чтобы не (дай бог!) забыть.

Говорят, что в такие моменты перед глазами проносится жизнь. Знаете что? Врут. Бессовестно врут. Ничего она (жизнь) не проносится. В этот момент совсем иные мысли в голове. Например, выживешь ты или всё же…

Мне повезло, знаете ли. Я отделался параличом всего тела. Я просто остался парализованным на всю жизнь. Врачи, правда, говорят, что есть шанс расшевелиться при должных стараниях и вере в то, что всё получится. И делают это так убедительно…

Единственное, что сохранило способность двигаться, это глаза. Бывает, я задумаюсь, глядя в одну точку, а перед глазами возникает голубое небо с пушистыми и лёгкими, как пух, облаками и вырастающий надо мной мост.

Раз. Два. Три…

Три секунды свободного падения и осознание, что те вещи, которые казались тебе очень важными и жизненно необходимыми, всего лишь бутафория. Фрустрация, навязываемая обществом.

Мне кажется, я понял жизнь. Понял настолько, чтобы сказать: смысл жизни заключается в самой жизни, а не в карьере, детях, семейном счастье, или что там ещё говорят. И это касается каждого человека без исключения.

Знаете, я вспомнил, с чего всё началось. Каждое большое событие начинается с маленьких вещей. Я тоже не стал исключением из правил.

Сначала была школа, равнодушные учителя и жестокие одноклассники, которые только и искали возможность поиздеваться надо мной. И, как правило, находили. А если не находили, то придумывали её сами. Детская фантазия вещь изощрённая и быстрого действия. Сейчас травлю называют как-то заумно, заковыристо… Вспомнил! Буллинг. Тогда я впервые задумался о том, чтобы покончить с этим покончив с собой. Не помню, что остановило. Наверное, родители. Мне кажется, что тогда я подумал именно о них.

Университет. Скучные пары, монотонные голоса преподавателей и свобода…

Ах, как соблазнительна и заманчива свобода! Не поддавайтесь её чарам.

И я выбрал свободу. Я не задумывался о последствиях своего выбора и упивался им. Правда, недолго. После первого же семестра меня отчислили. Это был второй раз, когда я задумался о том, чтобы уйти. Не помню, что меня остановило в очередной раз, но точно не родители – желание возникло из-за них.

Позже я поступил на заочное и стал работать. Сначала были сомнительного рода организации, которые я прямо называл шарашкиными конторами. Выбирать не приходилось – мне нужна была работа – я работал, чтобы работать и как можно реже находится дома. Потом всё стало вроде бы даже налаживаться, но и это оказалось ширмой, миражом. Я в третий раз захотел облегчить свои страдания. Но меня остановила Она.

Она случилась со мной, как случается гром среди ясного неба или снег на голову. У меня началась белая полоса в жизни, которой не было конца. Так мне казалась. Я даже перестал думать о том, чтобы избавить человечество от такого никчёмного человека, как я.

Она верила в меня, и эта вера творила со мной немыслимые вещи. Я чувствовал себя всесильным и всемогущим. Я был супергероем для неё, спасая миры и уничтожая зло. Я поймал удачу за хвост, вытянул счастливый билет и сорвал джекпот размером с баснословную сумму. И это всё благодаря ей.

У нас родились прекрасные дети, которые выросли так быстро, что я этого не успел даже заметить. Бессонные ночи с детьми сменились бессонными ночами с внуками. Я был счастлив, пил жизнь большими глотками и упивался ею, как ценитель искусства упивается неповторимо-загадочной улыбкой Мона Лизы.

А потом…

Потом Она ушла. Нет, не так резко и не так сразу. Сначала ушла работа. Верней, я лишился её, попав под сокращение. Казалось бы, что такого – попасть под сокращение, это ведь не по статье быть уволенным, когда дальнейшая «рабочая» жизнь перечёркивается одной фразой в документе: «Уволен по статье»? Вот и мне так казалось. Сначала.

Я сутками сидел за компом, шерстя всевозможные сайты с вакансиями, в поиске работы. Сначала поиск ограничивался вакансиями с хорошим окладом в престижных компаниях и фирмах. И каждый раз я слышал: «Мы Вам перезвоним».

Я стал искать работу с более лояльными требованиями, работу для всех, но и здесь я потерпел фиаско. Третья попытка поиска работы, чтобы просто работать, тоже не увенчалась успехом. Мои запросы и требования к работе с каждым разом падали, а вместе с ними и моя самооценка.

Она продолжала верить в меня, но это больше не вдохновляло и не толкало на подвиги, а только раздражало и втаптывало в грязь и без того лежащие там самомнение и мужское самолюбие.

Мы стали ругаться. По поводу и без. Крайний произошёл из-за её фразы, что я уже не в том возрасте, чтобы так переживать из-за отсутствия работы и мне пора на законный покой. Я чуть было не поднял на неё руку, но вовремя остановился. Осознание произошедшего напомнило мне о моей никчёмности. Я вновь захотел облегчить жизнь окружающим меня людям.

Желание было таким жгучим и сильным, что я не знал, как ему хотя бы не поддаться, не говоря уже о том, чтобы от него избавиться. Оно росло во мне сорняком, от которого не избавиться с первого раза – корни были слишком глубоко во мне. Я замкнулся, закрылся в своей скорлупе. Мы перестали общаться. Сначала с детьми, потом с Ней. Я начал пить, позже – спиваться.

И вот Она ушла. Её просто не стало в моей жизни вместе со всем, что ей принадлежало. Кто-то из детей забрал Её к себе, и я даже не знаю кто именно. Они оставили меня одного в опустевшей квартире. Всё, вплоть до картин, они забрали с собой, оставив мне лишь необходимые для жизни предметы быта.

Я не знаю, сколько я так существовал. Но желания уйти не было – оно с завидной постоянностью гасилось не менее горячительными напитками. Сначала мне хватало нескольких банок пива, чтобы впасть в забытье на несколько часов, потом этого стало не хватать, и я перешёл на водку. Потом я стал пить всё подряд, смешивая или чередуя. Меня полоскало так, как не полощет от морской болезни. Но я продолжал пить.

Постепенно наше уютное гнездо превратилось в лачугу бомжа и алкоголика. Я исправно платил коммуналку – благо мне хватало на неё. Позже я перестал это делать – мне становилось мало моего спасительного зелья, и я тратил все свои деньги только на него.

Потом за мной пришли. Верней сначала пришли за квартирой, а потом уже и за мной, чтобы определить куда-либо, но я сбежал. Не хотелось находится среди таких же никчёмных существ. Не могу назвать людьми, уж простите. От одного их вида хочется подохнуть.

Я обустроился неподалёку, в проулке, за углом дома, в котором жил когда-то счастливой жизнью. Не знаю, почему я не ушёл куда-нибудь подальше от него. Каждую ночь я обыскивал мусорные баки в поисках пищи и одежды – благо последнего было всегда в достатке – люди выносили ненужные вещи и просто оставляли рядом с контейнерами. С едой было тяжелее – это была, как правило, испорченная, гниющая однородная масса. Но я привык. Мне было даже вкусно.

Умирать не хотелось – желание перестало жечь грудную клетку. Оно и не удивительно. Как может желать умереть то, что уже мертво? Вот и у меня было так же – я был мёртв. Так мне тоже казалось. До определённого момента.

Я увидел Её…

Ну, как увидел. Она проходила мимо. И заходила в Наш дом. Скорей всего Она приходила сюда, чтобы увидеть меня. Почему я так решил? Потому что я видел её, когда Она выходила спустя минут пять. Боль обезобразила Её лицо. Я вновь ощутил жгучее желание…

И вот я на мосту, стою и смотрю на водную гладь внизу, по которой плывут пушистые пушинки-облака. Машины нескончаемым потоком снуют туда-сюда, оглушая разноголосым шумом двигателей. Иногда встретится случайный прохожий, который редко тут ходит – сейчас век машин и скоростного транспорта – ходить стало неудобным делом. Я мельком взглянул по сторонам и поставил ногу в один из цветов-орнаментов. Момент – и я стою на широком парапете, глядя в бесконечную водную гладь, на котором я видел Её лицо, изуродованное болью. Я закрыл глаза. И сделал шаг вперёд.

С любовью,

Выживший самоубийца