Все годы без тебя

Глава 1

«Все годы без тебя»

Эпиграф

Пять лет.

Я думал, что это срок, за который можно забыть человека. Научиться просыпаться без него, строить планы, улыбаться другим людям и однажды перестать искать знакомые черты в чужих лицах.

Но жизнь оказалась мудрее меня.

Она не обещала, что мы встретимся снова. Не давала знаков, не объясняла причин. Просто однажды вернула её в мою жизнь.

И когда я снова увидел её, понял: я не хочу больше считать годы, прожитые без неё.

Я хочу считать те, которые нам ещё предстоит прожить вместе.

Часть I. Когда всё только начиналось

Глава первая. День, который ничего не обещал

Дождь начался в тот момент, когда Алина решила, что сегодняшний день не может стать хуже.

Сначала это были несколько капель на стекле автобуса. Потом небо потемнело, улицы заблестели, а люди на остановке одновременно потянулись за телефонами, проверяя прогноз, который уже ничего не мог изменить.

Алина смотрела на экран своего телефона.

17:42.

До встречи оставалось восемнадцать минут.

— Только не сегодня, — прошептала она.

Телефон показывал семь процентов заряда, автобус стоял в пробке, а в сумке лежала папка с документами, которые она собирала почти месяц. Рекомендации, заявление, фотографии, несколько страниц с её проектом.

Всё, что могло помочь ей наконец сделать шаг к жизни, о которой она думала последние три года.

Она прижала сумку к себе и посмотрела в окно.

Ей было двадцать три. В таком возрасте люди, наверное, должны были чувствовать, что перед ними открыты все дороги. По крайней мере, именно это ей постоянно говорили.

Но почему-то каждый раз, когда Алина пыталась выбрать дорогу сама, кто-нибудь обязательно объяснял ей, почему она ошибается.

Отец считал, что ей нужно найти стабильную работу.

Тётя говорила, что пора перестать мечтать и начать думать о будущем.

Подруга Лена уверяла, что Алина слишком много размышляет и слишком мало живёт.

И все они, возможно, желали ей добра.

Только никто из них не понимал, что иногда добрые намерения душат не хуже самых жестоких слов.

Автобус наконец двинулся.

Алина выдохнула и снова посмотрела на телефон.

17:47.

— Замечательно.

Она вышла на две остановки раньше, решив, что пешком будет быстрее. Дождь ударил по лицу холодными каплями. Ветер вывернул зонт, который она купила на прошлой неделе и который, судя по всему, был изготовлен исключительно для безветренной погоды.

Через десять минут она уже бежала по мокрому тротуару, придерживая папку под курткой.

Именно поэтому она не заметила мужчину, выходившего из дверей небольшого книжного магазина.

Они столкнулись у самого входа.

— Осторожнее!

— Вы сами куда смотрите?

Они произнесли это одновременно.

Алина отступила, едва удержавшись на ногах. Мужчина успел схватить её за локоть, но она тут же высвободилась.

— Я не нуждаюсь в помощи, спасибо.

Он посмотрел на её руку, затем на папку, из которой на мокрый асфальт выскользнуло несколько листов.

— Я ещё ничего не предложил.

— Тогда у нас есть шанс закончить этот разговор без осложнений.

Мужчина приподнял брови.

У него было лицо человека, который редко слышал подобные ответы. Тёмные волосы намокли от дождя, воротник пальто был поднят, а выражение глаз оставалось спокойным — почти раздражающе спокойным.

Он наклонился за бумагами.

Алина тоже.

Их пальцы одновременно коснулись одного листа.

Она резко отдёрнула руку.

— Я сама.

— Я заметил.

В его голосе прозвучала усмешка.

Алина подняла на него глаза.

— Вам всегда так нравится разговаривать с незнакомыми людьми?

— Только с теми, которые успевают разозлиться раньше, чем я успеваю извиниться.

— Тогда вам, наверное, стоит чаще извиняться.

На секунду он замолчал.

А потом рассмеялся.

Не громко, не демонстративно. Просто неожиданно для человека, с которым она ещё минуту назад собиралась окончательно испортить отношения.

И почему-то это разозлило её ещё сильнее.

— Что смешного?

— Ничего. Вы правы.

Он собрал последние листы и протянул ей папку.

— Простите. Я действительно не заметил вас.

Алина забрала документы.

— Принято.

Она уже собиралась уйти, когда заметила, что один из листов размок по краям. Чернила на нижней строке расплылись, превратив несколько слов в серые пятна.

Она застыла.

Это была последняя страница её проекта.

Та самая, над которой она просидела почти до четырёх утра, переписывая текст снова и снова, потому что никак не могла подобрать слова, которые объяснили бы, почему маленькому городу нужно место, где люди могли бы читать, разговаривать и чувствовать себя не случайными прохожими в чужой жизни.

— Чёрт.

Слово вырвалось так тихо, что мужчина, вероятно, не должен был его услышать.

Но услышал.

— Что случилось?

— Ничего.

— Вы смотрите на бумагу так, словно она только что сообщила вам о конце света.

— Возможно, для вас это будет неожиданностью, но некоторые вещи действительно имеют значение.

Он перестал улыбаться.

Алина попыталась разгладить лист, однако бумага уже начала рваться у сгиба.

— Здесь неподалёку есть копировальный центр, — сказал он. — Можно попробовать распечатать заново.

— У меня нет электронного файла.

Она произнесла это слишком быстро.

Мужчина посмотрел на папку, потом на неё.

— Тогда, возможно, можно восстановить текст.

— Вы специалист по восстановлению документов?

— Нет.

— Тогда, может быть, оставим эту часть разговора на усмотрение человека, который хотя бы понимает, о чём говорит?

Он медленно выдохнул.

На этот раз Алина заметила, что за спокойствием скрывается усталость.

Не раздражение. Не высокомерие.

Именно усталость человека, который весь день решал чужие проблемы и теперь случайно оказался перед ещё одной.

— Хорошо, — сказал он. — Не буду мешать.

Он открыл дверь магазина и придержал её, пропуская Алину вперёд.

Она хотела отказаться.

Честно говоря, ей хотелось сказать что-нибудь достаточно резкое, чтобы он наконец перестал смотреть на неё так, словно видел не только её злость, но и то, что скрывалось под ней.

Но дождь усилился, листы в папке продолжали намокать, а до встречи оставалось меньше пяти минут.

Поэтому она вошла.

В магазине пахло бумагой, кофе и деревом. Где-то в глубине тихо играла музыка. За прилавком женщина лет пятидесяти раскладывала книги, время от времени поглядывая на дождь за окном.

— Опять промокли? — спросила она мужчину.

— Как видите.

— А коробку вы всё-таки принесли?

Он кивнул на небольшую картонную коробку у двери.

— Принёс. Но часть книг пострадала по дороге.

Женщина вздохнула.

— Марк, я же просила не оставлять их под дождём.

— Я не оставлял. Дождь сам нашёл способ добраться до них.

— У дождя, по крайней мере, есть оправдание.

Алина невольно улыбнулась.

Марк заметил это.

— Рад, что хоть кому-то здесь весело.

— Я просто пытаюсь понять, как можно проиграть спор с погодой.

— Поверьте, у меня сегодня были поражения и посерьёзнее.

Он сказал это почти шутливо, но на последних словах его лицо изменилось.

Совсем немного.

Настолько, что Алина могла бы ничего не заметить, если бы не привыкла обращать внимание на мелочи.

Женщина за прилавком протянула ей чистую салфетку.

— Давайте сюда вашу папку. Попробуем спасти то, что можно.

Алина на мгновение замешкалась, а затем осторожно отдала документы.

Пока женщина раскладывала листы, Марк присел рядом с коробкой и начал доставать книги. Некоторые были старыми, с потемневшими страницами и потёртыми корешками. Он брал каждую осторожно, словно боялся причинить ей боль.

— Вы их продаёте? — спросила Алина.

— Нет. Разбираю.

— Зачем?

Он не сразу ответил.

— Они принадлежали моей бабушке.

В его голосе не было ни просьбы о сочувствии, ни желания объяснять что-то ещё.

И Алина впервые за весь вечер не стала задавать следующий вопрос.

Она знала это чувство.

Когда кто-то спрашивает о человеке, которого больше нет, а ты ещё не понимаешь, как говорить о нём так, чтобы мир не заметил, что внутри тебя всё по-прежнему болит.

Марк достал из коробки книгу в тёмно-синей обложке. На первой странице было написано чьей-то рукой несколько слов.

Он задержал на них взгляд.

Потом закрыл книгу и положил её отдельно.

Алина отвернулась.

Это было чужое горе. Она не имела права заглядывать в него только потому, что на мгновение узнала знакомое выражение лица.

— Вот, — сказала женщина за прилавком. — Большую часть можно высушить. А этот лист лучше перепечатать, когда доберётесь до компьютера.

Алина посмотрела на часы.

18:03.

Она опоздала.

После месяца подготовки, бессонных ночей и бесконечных сомнений она опоздала на встречу, ради которой сегодня вышла из дома, несмотря на уговоры отца остаться и не заниматься ерундой.

Она медленно закрыла глаза.

— Вы в порядке? — спросил Марк.

— Да.

— Вы всегда говорите «да», когда всё плохо?

Алина посмотрела на него.

— А вы всегда задаёте вопросы, на которые не хотите знать ответы?

Он не улыбнулся.

— Иногда хочу.

И почему-то именно этот ответ оказался неприятнее всех предыдущих.

Она быстро собрала документы, поблагодарила женщину и направилась к выходу.

— Подождите, — окликнул её Марк.

Алина обернулась.

Он протянул ей большой зонт — чёрный, с деревянной ручкой.

— Возьмите. Ваш, кажется, больше не выполняет свои обязанности.

— А вы?

— Я подожду.

— Не нужно.

— Я знаю.

Он не стал убеждать её, не попытался вручить зонт силой. Просто держал его в руке, ожидая ответа.

И это почему-то оказалось сложнее, чем если бы он начал настаивать.

Алина посмотрела на дождь за стеклом.

Потом на папку.

Потом снова на мужчину, имени которого она ещё не знала.

— Я верну, — сказала она наконец.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она взяла зонт.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись.

Ничего не произошло.

Не остановилось время, не заиграла музыка громче, не случилось ничего такого, о чём потом рассказывают подругам, краснея и улыбаясь.

Просто два незнакомых человека на секунду задержали взгляд друг на друге.

А затем Алина вышла под дождь.

Через несколько шагов она обернулась.

Марк стоял у двери книжного магазина, держа в руках старую книгу. Он смотрел куда-то в сторону улицы, словно уже забыл о ней.

Алина отвернулась и пошла дальше.

Она не знала его имени.

Не знала, что он потерял.

Не знала, что однажды будет помнить этот вечер гораздо отчётливее, чем многие счастливые дни.

Она не знала даже, что именно в этот момент её жизнь начала меняться.

И, возможно, если бы кто-нибудь рассказал ей об этом, она бы рассмеялась.

Потому что в тот вечер у неё была только одна мысль.

Она опоздала.

А всё остальное могло подождать.

Но некоторые встречи начинаются именно так — в тот день, который мы меньше всего хотели бы запомнить.