Всадники

Глава 1

Поздний летний вечер. На улице прохладно, но не настолько, чтобы замерзнуть. По широкой дороге иногда проезжают запоздавшие автомобили — завтра понедельник, и город уже спит. Теплый свет от фонаря создает свою особенную атмосферу — хотелось закурить и любоваться безоблачным небом.

— Идиллия.

Флорист в небольшом цветочном магазине у дороги наслаждался видом. Высокий, наголо стриженный мужчина был мертвенно худ и бледен. Он напоминал скелет — руки были настолько тонкими, что, казалось, могли переломиться от любого движения.

Вдруг колокольчик над дверью зазвонил, и в магазин вошел молодой вихрастый парень. Волосы у него были выгоревшими, почти желтыми, завивающимися на концах.

— Здрасте. А у вас случайно пионов не найдется? Я уже весь район оббежал, время позднее, а цветы позарез нужны!

— Добрый вечер. Нет, пионов нет. Могу предложить пионовидные розы. Подойдет?

— Проклятье... — странно ругнулся парень и запустил руку в свою роскошную шевелюру. В его возрасте обычно матерятся или словечки какие-то новомодные используют. — А вы не знаете, есть тут еще круглосуточные цветочные магазины?

— Нет.

— Не знаете, или магазинов нет?

— Я знаю, что их нет. Круглосуточный тут только я.

— Черт. Хорошо, давайте пионовидные розы.

Флорист кивнул и закопался в вазы с цветами. Пять подвявших пионовидных роз стояли в углу. Продавец на секунду нахмурился и накрыл поникшие бутоны руками.

— Я нашел пять пионов, вам подойдет?

Флорист держал в руках бело-голубые пионы, словно бы только что срезанные. На листьях еще были жемчужные капли, да и сами бутоны были столь прекрасны, что паренек на секунду подвис.

— И... Сколько почек мне нужно будет продать, чтобы купить эту красоту?

— Сто за штуку.

— Эх, умру я от голода... Давайте.

Флорист сдержанно улыбнулся и отдал цветы. После, тщательно пересчитав смятые купюры, он распрощался с подростком и уселся на неудобное кресло. Приятно было иногда делать такие волшебные штуки — отчаявшиеся люди, получив желаемое, часто расцветали как самые прекрасные цветы.

«Турбославяне

Против рептилоидов

Битва за право управлять земле-ей...» — завопил мобильник.

— Да?

— Слышь, Черепушка, ты идешь? Мы ужеьвсе собрались и ждем только тебя! — флорист хлопнул себя по лбу.

— Буду в течение пяти минут.

— Давай быстрей!

Флорист убрал телефон в карман поношеных джинсов. Черная рубашка после долгого рабочего дня была мятой и в пятнах от воды и земли. Но по щелчку пальцев она приняла приличный вид.

— Магазин сегодня придется закрыть на пару часов. Владелица будет недовольна. Ну что ж...

Прошло меньше минуты, а мужчина уже стоял на улице, закинув потрепанный рюкзак на плечо. Оставив вывеску «Технический перерыв» на двери, он топнул ногой. Флориста окутал черный туман, но спустя пару секунд дымка рассеилась. Флорист исчез.

*********

— Привет. Опять за временем не следил?

У двери загородного дома флориста встречал болезненно-худой мужчина в аккуратных прямоугольных очках в ядовито-зеленой оправе. Он оперся спиной о перила и размеренно попыхивал трубкой.

— Сегодняшний вечер прекрасен, не до времени было. Здравствуй, Мор.

— Здешний вечер такой же чарующий, как и в городе. Даже, пожалуй, лучше — здесь и дышится легче, и шума меньше.

— Городские вечера мне нравятся намного больше. Чувствуется, что вокруг бурлит жизнь. За городом это чувство слабее.

Флорист прикурил легкую сигарету от горящего пальца.

— Твоя воля. Однако...

Мор не успел закончить — дверь резко распахнулась, и из дома вышел гигант — два с лишним метра роста, косая сажень в плечах и квадратная голова. Красный спортивный костюм на нем, казалось, вот-вот лопнет.

— Ну шо вы тут стоите, как два орангутана-паралитика? Давайте резче к столу, там Голод так расстарался, что на пару полноценных пиров хватит! Смерть, а тебе бы я вообще голову отгрыз за забывчивость!

— Подавишься, Война.

— Я сколько раз просил — не звать меня Войной! Не звучит! Раздором зовите. — гигант насупился.

— Это не отменяет того, что ты подавишься.

— До чего же ты нудный, Черепушка. Давайте быстрее, мы вас ждем.

Дверь захлопнулась.

Мор вытряхнул трубку в старую оцинкованную банку из-под кофе. Смерть докурил свою сигарету, бросил окурок в банку и выдохнул клуб дыма. Облако подернулось и приняло форму черепа.

Мор усмехнулся и вошел в дом. Смерть еще раз посмотрел на вечернюю деревенскую улицу и тоже зашел домой.

********

— Пришли наконец. — двоих всадников встретил полный мужчина с круглым лицом. Полнота эта была скорее милой, чем отталкивающей — от этого человека чувствовалось какое-то внутреннее тепло.

— Здравствуй, Голод. — Смерть кивнул, скидывая рюкзак на пол.

— И тебе не хворать. — улыбнулся Голод, бросив взгляд на Мора. Тот тоже оценил шутку, усмехнувшись краешком губ. — Ну проходите же, там Война уже половину стола слюной залил.

Смерть и Мор поставили ботинки на обувную полку и отправились за Голодом.

Огромный стол и правда был заставлен таким количеством еды, что для четырех обычных людей этого хватило бы на неделю безостановочной трапезы. Но для всадников Апокалипсиса размер желудка был незначительным параметром.

Когда все расселись за столом, слово взял Смерть, как старший из четырех всадников:

— За мир. — и поднял свою чашку с крепким кофе.

— И покой. — добавил Война, подняв свою огромную пивную кружку.

Мор и Голод молча кивнули. У обоих в граненых стаканах плескался наваристый куриный бульон.

Выпили. Как самый молодой и говорливый, беседу начал Раздор:

— Как жизнь-то у вас, товарищи?

— Жизнь течет... — философски проговорил Мор, подцепив сочный бутерброд. — Я собираюсь кандидатскую защищать. У меня недавно получилось, почти случайно, попасть в лабораторию, занимающуюся интереснейшей проблематикой. Одно удовольствие работать.

Мор был медицинским химиком, работал в местной Академии Наук. Он не любил трепать языком без дела, но, когда дело касалось науки, самого подкованного в теоретических основах мироздания всадника словно бы подменяли — у него загорались глаза, он начинал сбивчиво тараторить и сыпать научными терминами.

— Так уж все хорошо? Неужто, там и люди сплошняком святые? — поддел Раздор.

— Ну... — Мор замялся. — От обычных человеческих пороков ни один смертный не застрахован. Да и финансирование страдает — лабы, типа нашей, живут на деньги от грантов, а мы сплошь теоретики — в золотых горах мы не купаемся. Но это не отменяет того, что рабочий костяк — очень достойные люди. Нам важны не деньги, а наука. Ты бы знал, какие интересные мысли там высказываются на простом обеденном перерыве. Да я за миллионы лет своей жизни ни разу даже не смотрел на некоторые аспекты геномного аппарата с подобных точек зрения.

— Идейные. — Голод не спрашивал и не упрекал, просто констатировал факт. — Мне бы таких нетребовательных клиентов — был бы на седьмом небе от счастья.

Все синхронно усмехнулись.

— А вот вырастим новое поколение, может, и побольше адекватных людей будет. — Раздор приложился к кружке. — Нам-то двадцать лет ожидания — плюнуть да растереть, а поколение уже сменится. Вот только... — самый молодой всадник осекся, как-то осунулся и уткнулся в пустую кружку.

— Чего? — Голод опустошал уже третью тарелку плова.

— Его ж еще вырастить надо. А дети... Ух, иногда просто за голову хватаешься. Ты им слово, они тебе — два, ты им задание, они тебе права человека декларировать начинают. Думают, я там чего-то не знаю. Ха, да я косвенно участвовал в их написании, а они мне тыкают.

Раздор наполнил свою кружку и в один присест осушил ее.

— Я же не по злому умыслу их гоняю! Где еще сейчас, кроме уроков физкультуры, учиться быть доблестным и честным? Вон, в средневековье рыцарский кодекс детям палками в мозги вбивали, а я видишь ли, за мат даже на планку пятиминутную ученика поставить не могу! Да что ж такое!

Распалившийся Раздор даже не заметил, как принял свой истинный облик — трехметровый гигант в алых доспехах в одной руке сжимал монструозный красно-черный меч, а в другой крохотную, по меркам нынешнего Раздора, кружку.

— Как думаете, он рогами на шлеме потолок насквозь, до чердака пробил? — флегматично, ни к кому не обращаясь, спросил Мор.

— Насквозь пробил. Да чтоб тебя... — Раздор вернулся в человеческий облик и щелкнул пальцами.

Во внушительных дырах на потолке образовалась кирпичная кладка. Раздор выругался на идише и щелкнул пальцами еще раз. Кирпичная кладка заменилась на бетон.

— Давай я. — Голод повел бровью, и дыры на потолке словно бы заросли. Он вообще был хорош в бытовой магии.

— Я ж ведь от них ничего такого не требую, только хочу научить честь свою блюсти да вести себя по-человечески... — Раздор, он же физрук лицея номер двенадцать Роман Сергеевич, упал на свой стул и уставился в тарелку с варениками.

— Детей без помощи их родителей ничему не научишь... — вздохнул Голод, — У меня вот, бывает, закажут торт, и просят подготовить его через полчаса. А там одним коржам несколько часов отстаиваться надо! Или, пока везут тортик на какой-нибудь праздник, повернут его неудачно, он перевернется, а виноват снова кондитер. Не предупредил ведь! Да и торт неправильно упаковал, и вообще... С такими родителями добрых, эмпатичных и честных детей никогда не вырастишь.

— Получается замкнутый круг. Детей не вырастишь хорошими, потому что родители зачастую далеки от идеала, а родители как раз-таки не идеальны потому, что они — бывшие дети. — подытожил Смерть.

— И никак его не разорвешь, и упрись рогами в эту стену, скотина. У меня за эти два года работы только одна мысль появилась — повально всему человечеству память обнулить и с нуля рассказать о том, как мир устроен, чего можно делать, а чего — нельзя.

— Ты такие вещи лучше не говори... — неторопливо протянул Мор, поднимая глаза к потолку, — Шибанет еще молнией невзначай.

Раздор совсем раскис.

— Любые глубинные изменения человечества эволюционны, ничего не меняется за день, или даже за год. Раздор, я не поверю, что на всю параллель не найдется хотя бы одного ученика, который к тебе прислушивается. — взял слово Смерть. — Быть может, попытаться фокусироваться на них?

— Да знаю я все... — Раздор повел плечами. — Просто больно видеть, что большинство людей с каждым днем опускается все ниже и ниже.

Помолчали. Голод переключился на салаты, Мор сделал из куска торта и двух куриных ножек примитивного голема, Раздор жадно вгрызался в запеченного поросенка, а Смерть без особого интереса ковырял кусочек шоколадного торта с вишневой начинкой.

— Черепушка, а у тебя как с работой? — прервал молчание Раздор.

— Да как всегда. Люди покупают цветы по разным причинам, но редко когда они искренне хотят порадовать человека. Подарки учителям, коллегам — я такие букеты называю "цветы из-под палки". Зато тем, кто хочет сделать приятное человеку искренне, тому можно и цветы зачаровать на долгую жизнь и приятный запах, да и скидку сделать.

— Неужто никаких интересных историй нет? — Голод отвлекся на секунду от огромной тарелки с оливье.

— Конечно есть. — кивнул Смерть. — Один из постоянных клиентов стабильно раз в месяц заходит за двумя тюльпанами. Ходит на кладбище, проведать жену. Я даже несколько раз им во снах давал встретиться. Очень уж хорошие люди.

— А из таких... Как наши? — вклинился Раздор.

— А так ли ценны истории про изменщиков и дураков? — парировал Смерть, попивая кофе. Это была единственная пища, вкус которой он мог ощутить. Не густо, но за несколько миллиардов лет жизни даже горечи начинаешь радоваться.

Все снова замолчали. Спустя пару задумчивых минут, Мор окликнул Смерть и кивнул в сторону двери. Всадники поднялись и пошли курить. Мор оперся о перила, а Смерть уселся на последнюю деревянную ступень и вытянул ноги.

— Ужас. — прервал ночную тишину Мор, закурив свою трубку. — Никогда бы не подумал, что буду заниматься лекарствами. Кстати, Смерть. Почему ты пошел работать именно флористом?

Старейший из всадников выдохнул дым через нос. Облако приобрело форму вопроса. Мор хмыкнул.

— Когда мы сбежали из своих обителей, — начал Мор, — каждый из нас пошел работать в свою отрасль, связанную со своей сущностью. Голод — кондитер, Война — физрук, я — медицинский химик. Тебя с цветами связывает только то, что их используют в погребальных обрядах.

— Смерть — не мое первое имя. — первый из всадников усмехнулся. — Правильнее будет называть меня Концом. А Его, — Смерть на секунду поднял глаза к небу. — Его можно назвать Началом. Так вот, Мор, финалы историй никогда не бывают хорошими. Потому что конец — это не свадьба принца и Белоснежки, а мучительная смерть обоих от чумы спустя два года после рождения первенца, который тоже неизбежно умрет. Моя тень стоит у финала несбыточных мечт и далеко идущих планов.

Мор нахмурился и пыхнул трубкой.

— У меня была возможность пойти работать гробовщиком или кладбищенским сторожем. Но я устал видеть скорбные лица людей. Устал за тысячи лет молча наблюдать за тем, как дети уходят в небо, как отжившие свое люди, оказавшиеся в посмертном распределителе осознают, как много еще не сделано. Я хочу видеть на лицах людей счастье, Мор. И для меня нет лучшего места для созерцания счастья, чем простой цветочный магазин. Пускай не каждый уходит от меня счастливым, но все же есть люди, которым я дарю улыбки и хорошее настроение.

Мор углубился в себя, переваривая информацию. А Смерть ощутил, как на душе (или что у него там) стало намного легче. Правы люди, когда выговариваются друг другу.

— Ну вы здесь и надымили! — на крыльцо вышел Раздор, и, закашлявшись, вышел во двор, усевшись на скамейку рядом.

— Куйэниэ угиаэт, слыхаи? — с набитым ртом из дома вышел Голод. В руках он держал титанических размеров бутерброд.

— И ведь какова ситуация! — нарушил тишину Раздор. — Люди сражаются без меня уже как целый век, и только набирают обороты. И никому ни я, ни мои легионы воинов не нужны.

— Гоод... — Голод наконец прожевал. — Голод сейчас тоже без меня бушует где надо и не надо. Никаких облаков саранчи или засух не нужно — люди благополучно справляются с нехваткой еды сами. В плохом смысле «справляются».

Мор и Смерть промолчали. Последней работой Мора был ВИЧ, а Смерть... Смерть никогда ничего не придумывал. Это было не по его части.

Снова помолчали. Небо было на редкость красивое, и, если присмотреться, можно было увидеть множество созвездий. Лира пряталась под крылом Лебедя также, как и сотни лет до этого, а Змея все еще тянулась к Северной Короне.

— Человеческая глупость и жадность. — Мор внезапно громко стукнул трубкой о стенку пепельницы, вытряхивая пепел.

— Чего? — встрепенулся почти уснувший Раздор.

— Нас с вами заменили человеческая глупость и жадность. — пояснил Мор. — Люди сами справляются. Со всем. И мы им уже не нужны. Знаете, мне кажется, даже когда настанет Апокалипсис, мы будем не в фаворе — наша помощь не понадобится.

— А что в этом плохого? — Голод доедал свой бутерброд. — Тебе не нравится такая жизнь?

— Нравится, но... — Мор щелкал пальцами, пытаясь подыскать слово.

— Обидно! — рыкнул Раздор.

— Ну, можно и так сказать. — Мор поправил очки.

— А я наоборот благодарен. — Голод поднял глаза к небу и улыбнулся. — Никогда бы не подумал, что буду получать такое удовольствие не от кровящего мяса грешников, а от простых тортов.

— Не знаю, как вы, господа, а я пойду спать. У меня завтра первым уроком восьмой класс — нужно быть в силах. — Раздор пожал всем руки и щелкнул пальцами, исчезая в огненной вспышке.

— Я, наверное, тоже пойду. Меня дома кот ждет. — Мор улетел зеленым дымом на север, к городу.

— Ну, а я, — Голод широко улыбнулся, доставая из портала небольшой, вкусно пахнущий мешочек, — Пойду, уберусь и тоже на боковую. А это тебе! — мешочек сменил владельца. — Дорогущий кофе, ты такого точно еще не пробовал. Мы с Мором целый месяц мучились. Он должен быть сладким, попробуй.

Когда Смерть остался один, он развязал мешочек и принюхался. Пахло шоколадом.

Смерть улыбнулся. Искренне, широко. В первый раз за последние две тысячи лет.