Времена года

Лето в банке

Мы с папой шли из садика. Точнее, не шли, а пробирались сквозь метель. Я пытался спрятаться за папиной спиной от порывов ветра. Но было все равно очень холодно. Лицо у меня до носа было замотано шарфом. А вот руки мерзли. Одну я втянул в рукав, а второй приходилось держаться за папу. Отпустить его я не решался. Боялся, что какой-нибудь особо сильный порыв ветра меня подхватит и унесет. И понесет куда-то далеко-далеко, над городом, над лесом. Приземлюсь я в дремучей чаще, и там надо мной за две минуты вырастет огромный сугроб. Придется тогда зимовать в берлоге, под снегом, как медведь. А это, наверняка, скучно.

Но папа держал меня крепко, ветер меня не унес, и, наконец, мы добрались до дома. – Ну вы и снеговики! – ахнула мама. И кинулась отряхивать нас от снега. – Ой, мы так замерзли! – говорю я. – Ага, – кивнул папа, снимая валенки. – Холодина, жуть! Надоела мне что-то зима. Как же хочется лета! Хоть кусочек. И папа вздохнул. – Лета? А мы это сейчас устроим! – хитро улыбнулась мама.

Я пошел следом за ней. Любопытно же, где это у мамы лето припрятано. А мама достала из шкафчика большую стеклянную банку с какой-то сушеной травой. Открыла ее и положила пару ложек в чайник. Потом налила туда кипяток. И от чайника поплыл во все стороны такой волшебный запах! Я сразу вспомнил, как мы летом ходили за ягодами. Вот этот запах был точно такой, как от нагретой солнцем полянки.

Чайник был прозрачный, и все было видно, что внутри происходит. Сушеные травинки расправились. На поверхность всплыли пара оранжевых ягодок. – Мам, а это что там? – Это шиповник. – А еще? – Еще листочки разные – земляничные, смородиновые, иван-чая… Тут на кухню зашел папа. – Ну-ка, откуда здесь летом пахнет по всей квартире? – Вот, пейте, согревайтесь, – мама налила травяной чай в широкие красные кружки. Я обхватил кружку руками. И сразу стало очень тепло и уютно.

Осень в листочке

Вы любите секреты? Ну ясное дело, все любят. Хотите, расскажу вам один? Слушайте.

Собирали мы как-то с подругой Катькой осенние листья. Надо было принести в школу, для аппликации. Катька старалась подбирать похожие. Штук десять березовых, одного размера и цвета, штук десять рябиновых. Говорила, что из похожих легче потом аппликацию придумывать. Захочет она, например, сделать жирафа. И понадобятся четыре одинаковых листочка для его лап. И вот, пожалуйста, рябиновые листья. А мне так было скучно. Я выбирала все листья разные. Что с ними сделать, я потом придумаю. А пока я набрала кучу, и все с разных деревьев. И очень удачно вышло. Потому что, если бы мои листья не были разными, ничего бы я не заметила.

Сложили мы листья между тетрадок, пришли ко мне домой и стали их разбирать. Катька свои стопочками по видам разделила. А я свои разложила кругом и стала любоваться, какие они все красивые. И тут вижу, что откуда-то у меня взялся второй липовый листок. Я его не брала. Вот этот брала, помню. Ровного желтого цвета, аккуратненький, чистенький. А этот – большой, лопушистый, и краешек немного подсохший. Я говорю: – Кать, я этот листок не брала. Может, твой случайно попал? – Нет, я липовые не собирала совсем. – Тогда откуда он у меня взялся? – Загадка! Думаю, тебе его подбросили. – Ха, подбросили! И кто же? – Не знаю. Надо его исследовать. У тебя лупа есть?

Лупа у меня была. Я порылась в ящиках стола и нашла ее. Катька с умным видом стала разглядывать листок через лупу, сначала с одной стороны, потом с другой. – Вот, видишь, здесь маленькие пятнышки? – Вижу. И что? Такие часто на листьях бывают. Я поэтому и не стала бы его брать. Вот, на моем листе никаких пятнышек нет. – А ты не замечаешь, что пятнышки будто в линию складываются? – Да, похоже. – Да точно, точно! Это шифр! – Какой еще шифр? Послание от инопланетян? – Не знаю, от кого. Расшифруем – узнаем. Ты знаешь какие-нибудь тайные шифры? – Ну… бывает азбука Морзе, такая, с длинными и короткими сигналами. – Точно! – глаза Катьки загорелись. – Вот, здесь как раз длинные пятнышки есть и маленькие. Где-бы нам добыть эту азбуку Морзе? – Я сейчас у папы спрошу.

Папа сидел за ноутбуком. – Пап, а где нам посмотреть азбуку Морзе? Он быстро набрал что-то на клавиатуре и открыл новую страничку на экране. – Вот, смотри. Тут написано, какая буква какому сигналу соответствует. – О, класс! – мы с Катькой прилипли к экрану. – Смотрите, только не закрывайте тут ничего, – сказал папа, и вышел на кухню. – Так, давай расшифровывать! – заявила Катька. – Значит, в начале здесь три длинных пятнышка. – Три длинных… Вот! Это буква О, – нашла я. – Потом три коротких. – Три коротких – это С. – Потом – одно маленькое пятнышко. – Это буква Е.

Катька называла, какие там пятнышки, а я находила буквы в таблице. Через минуту мы изумленно уставились друг на друга. После расшифровки у нас выходило слово “ОСЕНЬ”! Мы перепроверили еще раз. Все точно! – Ну и мистика! – радовалась Катька. – Ты этот лист обязательно засуши. Удивительная штука! – Ага, волшебство какое-то! Слушай, Кать, а ты говорила, что тут в линию три длинных пятна, потом три коротких… Я что-то не могу это разглядеть. – Да вот же! Поверни лист вот так. – А-а-а, да, вижу. А вот эти пятнышки, которые поменьше, рядом? Они как же? – Эти мелкие, они не в счет. – И линия эта какая-то не совсем ровная… – А ты, если будешь писать не в тетради в линеечку, а на чистом листе, очень ровно все напишешь?

В общем, я еще посомневалась немного. Но ведь послание-то расшифровалось! Так что, я этот лист засушила. Это и есть мой секрет.

Вы получали когда-нибудь послание от Осени? А я – да! Вот в этой книжке лежит. Сейчас покажу.

Зима в трубе

– Ну вот, варенье вишневое закончилось, – сказала как-то вечером бабушка. – Надо бы еще принести.

А я знал, что варенье хранится в погребе. И когда дедушка туда собрался, я попросил взять меня с собой.

Погреб – ужасно необычное и таинственное место. Чтобы туда попасть, надо сначала открыть одну крышку, чуть-чуть вниз спуститься и открыть вторую крышку. Потом дедушка опускает туда фонарь на веревке. И тогда можно лезть. Вниз ведет деревянная лестница, прислоненная к стене. В погребе сумрачно и странно. Там хранятся овощи. И поблескивают на полках банки с вареньями и соленьями.

Пока дедушка искал на полке нужную банку, я осмотрелся и увидел странную штуку. Из стены под потолком торчала труба. А по краю этой трубы был очень красивый ледяной мех. Похоже на рукав шубы, в каких бывают снегурочки на новогодних праздниках. Только у них просто белый мех, а здесь – из настоящего льда. Я даже встал на ящик, дотянулся и потрогал. Лед, холодный.

– Дедушка, а это что такое?

– Труба? Это вентиляция. Она наружу выходит.

– А что это белое на ней?

– Это изморось.

– А откуда она берется?

– Как бы сказать… – задумался дедушка. – Вот будешь физику учить в школе, тогда поймешь.

– А мне кажется, что через эту трубу сюда с улицы хотела заглянуть Зима. Но слишком узко, не смогла пробраться. Только рука ее прошла. А когда выдергивала руку обратно, этот мех с рукава зацепился и остался на трубе.

– Ну ты придумаешь! И что же Зиме понадобилось в нашем погребе?

– Не знаю. Может, ей тоже вишневого варенья захотелось. Может ведь такое быть, что Зима любит вишневое варенье?

– Может, может, – заулыбался дедушка. – Бабушкино варенье все любят.

Весна в лодочке

Как-то идем мы с мамой по дорожке. По сторонам, в кустах, еще снег нерастаявший. А дорожка грязная. Мама идет осторожно, выбирает места посуше. А мне-то что? Я в резиновых сапогах. Прямо по лужам топаю.

Смотрю, дорожка впереди ныряет вниз, к речке. А через речку – мостик. Я разбежался, руки расставил и ка-а-ак помчусь с горки! Чувство, точно будто лечу. Так и взлетел на мостик. Мама меня догнала и смеется.

– Ну вот, – говорит, – все-таки испачкала ботинки.

А я на речку поглядел.

– Ого! Смотри, что это там плывет сюда?

А речка сегодня был почти как целая взрослая река. Широкая, бурная. И много всяких веточек и соринок по ней плыло. Но тут приближалось что-то другое, не веточка.

– Лодочка! – воскликнула мама.

– Ага! А видишь, в ней будто кто-то сидит?

– Это Весна к нам плывет! – улыбнулась мама. – Видишь? Даже руками за бортики держится.

– Ну ма-а-ам! Весна – она невидимая. Что ты мне, как маленькому, сказки рассказываешь? Это просто в лодке какая-то палочка. А веточки потоньше от нее в стороны торчат. Вот и кажется, что держится за бортики.

Мама ничего не ответила. Мы смотрели, как лодочка приближается. Под мостом речка протискивалась мимо широких бетонных опор моста, и течение становилось особенно быстрым. Мне было чуть тревожно, как лодочка тут проплывет. Она нырнула в темноту, под мост – и мы побежали к ограждению с другой стороны, посмотреть, как лодочка поплывет дальше.

Прибрежные кусты здесь сильно загораживали воду. И лодочка мелькнула только на какую-то секунду.

– Вот, вот! Видела? Появилась и под куст заплыла.

– Да, видела. Только где она теперь?

Мы осматривали воду ниже по течению. Лодочки нигде не было видно.

– Может, она запуталась в этих зарослях?

Под кустами у берега торчал прошлогодний сухой камыш. Лодочка могла запросто в него попасть. Похоже, туда прибило уже много плавучего мусора. Мы поняли, что надо лезть выручать лодочку. Спустились по склону.

– Аккуратно, аккуратно… – все твердила мама, держась за меня.

То ли боялась, что я упаду, то ли что сама споткнется. У края воды мама взялась за куст, я взялся за маму, наклонился к воде и увидел лодочку, приставшую к камышовым зарослям.

– Вот она!

– Можешь достать? – спросила мама.

– Нет, не дотягиваюсь. Надо еще чуть-чуть подойти.

– Я не могу дальше. Тут уже вода.

– А я попробую.

– Только ноги не промочи!

Вода дошла почти до края моих сапог. Но лодочку я все-таки достал. Она была выточена из сосновой коры. И такой красивая и ладная, что было приятно держать ее в руках.

– Интересно, а куда делось то светленькое, непонятное, что в ней было? Сейчас лодочка пустая.

– Выглядит, будто Весна тут причалила и вышла по каким-то делам, пока мы с тобой спускались к воде, – задумчиво сказала мама.

Я хотел опять сказать, что это малышовые сказки. Но тут заметил, что на кусте, возле которого мы стоим, из почек выглядывают малюсенькие краешки листьев. Зеленые! На других кустах я такого не видел.

– Смотри! – показал я ветку маме.

– Ну вот, я же говорю!

– Слушай… А может, мы эту лодочку оставим здесь? Чтобы Весне было на чем плыть дальше, когда она тут все дела закончит.

– Давай.

Пришлось опять лезть в воду. Я пустил лодочку в тихую заводь за камышами, и мы выбрались обратно на дорожку. Я первый, потом маме руку протянул.

Мы пошли дальше. И всю дорогу я разглядывал кусты и деревья. Но зеленых листочков больше нигде не заметил.

“Похоже,” – думал я, – “и правда, там Весна плыла в лодочке, а в том месте вышла. Кто ее знает, Весну, на чем она передвигается.”