Вперед в будущее

Вперед в будущее

Я была уверена, что тогда выжила только потому, что меня выручил сын. И я никогда не забуду его бдений относительно меня. А, когда заглянула в прошлое, то поняла, что я никогда и не смогла бы умереть, так как являюсь божественным объектом, который может быть и всё. И мне стало не ясно, как же я уходила с этой части бытия, что называется физикой или социальной жизнью, ранее.

И я стала вести дознание об этом и поняла, что надо сделать много исследований на эту тему. Для этого необходимо заглянуть в будущее, и изучить его во всех проявлениях. И вдруг, я поняла что она, эта жизнь и не прекращается, даже если я уйду на новые воплотнения в физическом теле. Все записи моего существования имеются в верховных записях, и отличаются от других своими прямыми вихревыми потоками. Что и означает, быть всегда.

Другие имеют плоскую потоковость, которая часто кончается. Иногда даже внезапно, но как будто это и заложено было заранее. Я могу объяснить это явление, если хотите. Да? Тогда поехали.

Вот живёт, иногда, какая-то чета, то есть пара, но у неё нет к нему привязанности. Живут, как чужие, а у него есть такая, но насильственная от неё. А значит, она пренебрегла законами бытия светлого темпера мироздания, и присушила его тёмным воздействием.

Этого не видно сразу никому. А вот ему самому очень даже заметно. И я объясню почему. Дело в том, что коррекция жизни осуществляется по прозрачной струне, которая почти невидима. А другая полоса плотно ложится на эту тонкую. И получается, что ему жить гораздо труднее, чем ей, так как он находится в полосе тёмного притяжения. Так это видится сверху в тонких вибрато.

А её пункты, как будто чисты, и она вовсе ни при чём. Вот и пример того, как мы с вами умеем любить. То есть, себе в угоду, мы совершаем манипуляции, да ещё с привлечением других, дабы владеть судьбой того, кто нужен в данный момент.

И, если мужчина сам не освобождается от этих пут, то рано уходит из жизни. На моём веку я помню таких уже 16, которые ушли так, по вине их пары. Ведь эти женщины, на самом деле, и не были парой-то. Это были подделки. Они и изменили жизни несчастных мужчин, уведя их ленты жизни в другие траектории, а значит в другие события, далёкие от намеченного свыше пути для них.

Мужчины тоже проделывают такое, но гораздо реже, так как у них путь более открытый к женщинам, чем у женщин к мужчинам. В некоторых странах развит феминизм, но это не помогает. Сейчас расскажу почему. Тогда, в червёртом веке нашего бытия здесь, от сотворения Земли, были устои, которые никогда не кончались. И я знаю зачем они появились здесь. Мы сидели на высокой сопке, и дали завет на то, чтобы всегда быть добрыми и милосердными. Нас было всего десять. И мы никогда не нарушали этих заветов. Мы плодились здесь, и жили в них.

И вот однажды, в январе мы нашли в кустах одного мальчика чёрного цвета, и удивились этому. Он плакал, и звал на помощь. И мы ему помогли. Дали хлеб, жильё, одежду, и научили мыть себя самого. Он принял всё это. Когда он помылся третий раз, мы увидели цвет его тела. Оно стало более светлым. Было ему лет 17 на вид. И он находился в постоянной истерике. Когда же он угомонился, мы расспросили его о судьбе сидя у костра за чаепитием. И вот, что мы услышали.

Я был маленьким, и у меня были мама и папа. Маму я, конечно, очень хорошо помню, но папу нет. Я спросила, почему. А он ответил, что не знает его. Он, видимо, был старше мамы и умер, когда я ещё ничего не осознавал. Мне показался этот ответ каким-то странным, как будто он играл. И я не простила ему лжи. Сказала, что ложь здесь неприемлема априори. И он с грустью взглянул на меня, а затем заплакал горько. - Я больше так делать не стану, прости. Я немного устал и напуган. Я буду честен с тобой и ими всеми. - Ты можешь нам просто ничего не говорить, но не лги. - Хорошо. Я расскажу правду, хотя это и очень непросто для меня.

Я бывал в том порту, когда был с ними. Но они меня очень ругали, и я сбежал. Мы были странно одеты в какие-то другие одежды. Они никак у вас. Их почти не существует, как и меня. - То есть, ты был в загробном мире сначала, и помнишь это? - Нет. Я уже вышел давно оттуда, и был вне себя ещё. Просто летал в какой-то простыне над миром, и не знал что это. Но мать моя меня схватила. - Иди сюда, сынок. Мы снова вместе с тобой. Я и ты. А папа нас уже оставил. Ты готов жить только со мной? - Я, да. А ты? - И я, да. - Тогда поплыли. Вот и всё теперь. - Что ж ты не спросил у мамы, где папа? - Я спросил, но она мне не ответила вовсе. Она молчала.

А я услышала этот ответ. - Я его присушила когда-то с помощью колдовства чернейшей магии, и мы жили ровно до этой вот беременности. Теперь же он нашёл себе другую, так как у беременных кончается сила зла. Она переходит ребёнку, и я не властна более над твоим отцом.

Я этот ответ озвучила. При этом добавила: - ты обещил не лгать, но снова содеял это. Живи отдельно от нас. Мы не выносим такого срама. - Из-за того, что я чёрен теперь, как отец был? - Из-за твоей лжи, что видимо сочетается. Он заплакал, и ушёл.

Я поняла, что его все так гнали от себя из-за его лживости, а может и других плохих качеств. И я дала ему много еды в дорогу, и помахала в след. А он спрятался в кустах, и жил там один, таская нашу еду очень тихо. То есть он постоянно выслеживал нас. И однажды он пришёл ко мне вновь. - Я тебе не рассказал главного, а хотел бы.

Я села, чтобы слушать. - Дай чаю. - На, пей. Я дала ему булку и кружку. Он быстро проглотил всё, и сбежал, по дороге схватив одеяло. Но я не стала его догонять. Я бросила ему в след два мешка риса. Он покосился на меня, и обругал думая, что это дурное. А я просто пожалела его. И я уже подумала. что слишком добра. Его необходимо было круто удалить, как это делали другие. Но он, вдруг, появился со спины, обнял меня, и поцеловал. Я подумала, он осознал, что в мешках еда и поблагодарил так. Но он ушёл не тронув их.

Я высыпала этот рис в общий котёл, и закрыла крышкой. На следующий день у меня сильно вспухло место поцелуя на щеке, и я сказала об этом мужу. Он был в шоке догодавшись, что я отравлена ядом курары. И мы не понимали, как это могло произойти. А подсказал нам сын, который видел сцену с поцелуем. - Но, сынок, он не кусал меня. Это был только поцелуй. - Я видел, мама, как он сдаивал змею, перехватив её за чрево и за голову. А, когда она иссякла на яд, он её удавил и выбросил в кусты к нам, дабы другие змеи решили нам мстить за неё.

Мы не думали, что такое бывает. Это зло, которое мы ещё не осознавали, а он уже владел им. Муж стал судорожно высасывать яд из моей щеки, но рана только росла, и я становилась уродливой. Тогда он бросился поливать меня водой, а я сообразила, что нужно много пить, чтобы разбавить кровь. И стала поглащать воду, но она полезла назад. Муж с сыном принесли мне кучу арбузов и дынь. Я их постоянно ела, но они тоже выбрасывались наружу. И, как ни казалось странным, но мне становилось легче. К вечеру я в изнеможении заснула. И мне приснился сон.

Я иду в рубашке одна, а с ним идёт его мать в тошной одежде. Я кричу от боли, а она от радости, что ей удалось освободиться от всех её бед. А он плачет от того, что сотворил зло, но понял всё поздно. И это его понимание было не так сильно, как это казалось, так как он пришёл вновь утром, и стал хохотать над моей болезнью. - Как тебе, нормально спится-то с моим поцелуйчиком от змеи дикой?

Я проснулась в поту и тревоге. Муж уже приготовил еду, а сын ему помог. Это была рисовая каша на козьем молоке. Я почувствовала тяжесть на щеке. - Что это? - Это, моя любовь, травы для лечения от той беды. которую тебе принёс пришлый гадёныш. Я нарвал их у той сопки, где ты обычно отдыхаешь днём, а я хожу к тебе, чтобы посозерцать эту прекрасную эпитель. Я люблю тебя и всегда буду любить. Помни об этом. А травы любви лечат быстрей. - Да, мам, это правда. Папа верно говорит о любви-то. Я-то знаю это по себе.

Когда я был в плуге у вас, то знал всё о быстрине родов. А, когда уже вырос, то забыл. А вот о травах помню, и о любви тоже. От неё быстро хвори отходят. Вот мы с папой любим тебя, и он и я тебя здесь держим любовью. Ты и останешься с нами. Верно ведь? - Да, сынок, конечно. Я только с вами. Я тоже вас люблю, и тебя, и папу.

Но я не предполагала, что эта обычная для нас речь могла стать остудой между нами. То есть в семье возникло то, о чём мы ещё не ведали вовсе. Это игра сил зла. Я вспомнила сон. Вот он утром и исполнился. Тогда я включила поле сопротивления злу, так как мои не захотели разделить со мной трапезу. Я сама доползла до ковша с кашей, и съела оттуда несколько ложек. Положить себе ещё не могла. Я осознала, что мои слова о любви сработали наоборот.

Я подумала о смерти, но её нигде не оказалось. Выйдя в меди, я запросила её, но она мне дала отказ. - Я не имею права на тебя, мама. Ты бессмертна. Если хочешь, иди к самой себе туда наверх, и себе дай приказ. А я тут ни при чём. - Хорошо, дочь. Тогда возьми его, и показала портрет пришлого. - Нет, мама. Надо убирать отсюда его мать, а он сам ещё пригодится. - Я не буду тебя просить вновь. Дала задание, и выполняй. Думаешь двоих убрать? - Нет, только её. Он заражён ею. - От этого мне не легче. - Ладно. Принимаю. Двоих, так двоих. И она исчезла.

На следующий день я вышла утром красивой, хотя ещё слабой. Муж обратил на это внимание. - Какая красота! Сын вскочил от радости. - Мам, какая же ты красавица! А у нас гость. Я увидела пришлого. Он сидел у костра расставив ноги, как хозяин в своём доме. - Ну, что? Наелась камушков тогда, когда бросила их в меня. - Я не бросала камней в тебя, отрок. - Я не отрок, и не дурень.

Сын сказал: - нет, ты дурень. - Почему же? - А потому, что ты не понял главного в этой истории. - Чего же? - Да того, что мама моя тебя жалея, бросила в помощь для тебя два мешка риса. А ты, благодаря своей страшной и тёмной стезе, поскольку ты сам такой тёмный, решил, что там камни. И сам голодным остался, и её заразил отравой. Но я тебе даю ту же, в том же рисе. Вот тебе назад твои камешки с ядцем змеи курары. - Я не курары яд давал, а гадюки верно. От курары она бы мгновенно умерла, став недвижимой, как от тех камней, что в мешках были. - Да вот те мешки. И сын принёс их. Он вывернул их наизнанку, и оттуда посыпались оставшиеся зёрна риса.

Пришлый взглянул в удивлении, и зарыдал. - Я всё испортил себе. Простите меня. - Ну, это поздно. Ты отравлен сильно. Я налил тебе в чай тот же яд. ты скоро умрёшь. - Ладно, я буду умирать здесь. - Нет. Мы с папой тебя прогоним в лес сейчас же. Всё, месть богов состоялась. - Не совсем. - Да? Что ещё-то? - А то, что мама моя жива, а корень за в ней. И я только один знаю её внешность.

Муж подумав сказал: - я убью её. Я знаю её внешность. - Откуда? - Больше на планете никого нет.

Пришлый заорал надрывно: - есть, есть. Мои есть все. Ещё похлеще, чем я во зле. - Хорошо, мы найдём их, и очистим от них планету. - Я не хочу умирать! Убей кого-то другого. Например, жену дуру, которая знает, что ты ходишь к другой, а не на охоту.

Сын с удивлением посмотрел на отца. - Я не один хожу. Этим ты меня не пробъёшь. Мы охотимся всем нашим племенем во главе которого я стою. Это ты одиночка, питающееся падалью и насекомыми. Даже змеи у тебя в ход идут. Мы же едим только крупных мамонтов. Другая добыча нам не нужна. А моя жена готовит, поэтому знает, что охота и ещё кто-то у меня несовместимы. И ты нам семью не разрушишь.

- Пап, давай его здесь убьём, как мамонта. - Неа. Он должен помереть в муках, как и затеял для нашей мамы. Он стал причиной этой муки, что она перенесла, и мы должны освободиться от всех этих терний, иначе нельзя. И мы отнесём его тело в болотце, что на краю нашей притории. Там мы его и сбросим. Неси его, сынок, в тот перелесок, что за сопкой нашей.

И сын поволок его туда, а из пришлого посыпались разнообразные вещи, которые он своровал у нас. Сын стал вытряхивать из него всё. И, наконец. добрался до шкатулочки, которая ему была дорога с детства, так как хранила в себе его детские реликты.

- Зачем тебе мой молочный зубик и первые волосы, и кулон на счастье? Они же только мои. Ты-то тут не при чём. Пришлый отвечал уже задыхаясь. - Да, вот у тебя есть такое, а у меня нет. - Вот дурень! Из всех дурней дурень. Я тебе не отдам себя, понял? Ты сейчас весь у меня станешь быть. Я тебя проглочу тихо, пока не видят родители. - Отдай мне меня. Я не стану тебе мстить. - Мести за месть не бывает. Я тебя сожру со всеми потрахами за то, что ты сотворил зло на ровном месте, когда всюду сияло добро, и мы верили твоему слову, а ты нас обманул. - Я не буду тебя просить более. Я скоро умру, но я тебя выведу везде на чистую воду, и устрою подмену. - Когда? - Когда вновь рождён буду моей мамой родной, которая умерла тогда, когда я родился. А это мачеха была.

- Пропади ты пропадом вместе со своей мамой и заодно с блудным папашей дурным во веки веков, амен! Иди, богиня смерти, Илида, забери его. Сын оставил пришлого возле болота, как и велел отец, и ушёл домой. - А, как же на счёт съедения?

А сын прошептал себе под нос: - вот дурень, так уж дурень! Себя я уже достал из тебя, а маму с папой, да и других выну по дороге, и верну им же. Сын вернулся. а из леса ещё часа три раздавался вой.

Вскоре пришла дочка, богиня сообщений Исида, которая уже лет пять жила отдельно от нас, у водопада. Она была влюблена в это место, и приходила только в особых случаях. - Мама, папа, я с донесением к вам. - Что доченька? - Я была в меди у своего любимого дерева в еловой роще, и я сказала ему, что ты больна, но оно проотрицало это. - Кто? - Моё я сверху. Но, мои ощущения меня не подводили никогда, и я слышала вой обидчика. Но я не хочу быть в капкане от тебя. - Всё верно дочка, но ты опоздала с доносом. Меня вылечили твои папа и брат. Обидчик поражён.

- Да, но я не о нём, а о его матери. Она здесь. Притащилась эта змея на его вой. Ты не ложись спать в эту ночь. Будет нападение. И папа с Бусти тоже пусть не ложатся вовсе. Это будет страшный бой. Лучше собраться вместе нам всем. - Хорошо дочка, извести всех. - Ты, мама, подготовься ко всему, что только возможно оттуда, от тебя верхней, так как в виновных тот воющий назвал тебя.

Она ушла, а я поведала о нашем разговоре мужу и сыну. Они сразу включили атаку на пришлую, и приволоклась она к ночи, едва волоча ноги и какой-то мешок. - На. И швырнула мне под ноги его. - Дай мне воды скорей. Я ушла, а вышел к ней сын, и стал её сворачивать. Она завыла. А Ора, мой муж, ударил её кнутом сверху. От неожиданности она издала визг, и посмотрела вверх. - О боги, кто это на крыльях надо мной висит? - Я и есть бог. Что тебе надобно здесь в нашем царстве, чужачка? - Я не, я не... - Забирай свой мешок с этим дерьмом, и тащи к себе. Это твоё, понятно? - А, так это вы его уничтожили? - Пошла вон! - А, что ты мне сделаешь, если ты бог? - Убъю. - Ха-ха-ха. Я тебя не боюсь. Ты добрейшество, а я вот наоборот, зла на тебя дурня. Понял ты? Ты чего свою старуху разбаловал мне тут? Где она? Что дочку-то подослал? - Это не дочка была. - А кто? - Тебе-то что? И он кинул в неё огненное копьё, попав в сердце. Она закричала: - пропащие пропадом. И умерла.

А её труп и мешок Ора и Бусти взяли в полёт. и отнесли к болоту. Им открылась картина прошлого.

Пришлый зовёт на помощь мать, и она появляется. - Мама, меня отравили. Помогай мне выжить. - Ты где там устроился. милый? - У царствующих во вселенной, но как всегда, нагадил. - А, это правильно. А, кто эта молодуха там бродит, красоты неописуемой? - Это и есть Хора. Их богиня-мать. - их когда-то рожала. Дура такая, ужас! Ей кулак покажешь, а она на это только улыбается. Я бы давно меня убил. Но она недосягаема этим, понятно? Ей наплевать кто и что делает вокруг. Вот она, и всё. Она, может, и ввинтит что, но тихо. никто ничего не видит. Ма. помоги же скорей.

- Я то помогу тебе, но ты должен будешь мне всегда. - Ладно, мам. Я не могу тебе ничего дать, но ты сможешь мной воспользоваться, если тебе надо. - Клянись. - Клянусь всеми чертями. - Заключено.

И она стала тянуть его на твёрдую почву. - Ты мне дай что-то против отравы. - А, где рана? - Вот она. И, почему-то, показал грудь. - Там ничего нет. - Высасывай рану. - Да, где? Нет ничего. - Иди ты к чёрту. - Ах, так? Сам иди. Я таких дурацких детёнышей сотнями могу рожать. И она со злобой утопила пришлого.

Боги содрогнулись. Мать утопила сына. Порода её стала ясна. Сожалеть о ней никто не стал. Дальше жизнь пошла своим чередом, и надо сказать, что встреча с пришлыми оказалась знаковой. К нам стали подходить близко и другие, но мы были уже осторожны.

Было странно, что кто-то встречается нам. Откуда они, мы не знали. Жизнь здесь была создана только для нас нами же. И они все другие, не похожи на нас. Я собрала семью на совет, и мы стали рассматривать этот вопрос. Выйдя в меди и тетта, мы увидели разное. Бойск, бог хранилищь, сразу увидел чёрную тучу, которая их принесла. Бразик, бог ясновидения, пронаблюдал сцену. - Идут они все сюда, на нашу Зангу (Землю), и не думают о её будущем. А, надо бы. Но им всё равно. Они какие-то безразличные ко всему окружающему. А, ведь, это же и есть теперь их дом. Как же можно так относиться к собственному дому? Я мог бы найти множество жителей на эту планету, но таких бы не взял.

Муж увидел скрещение на саблях, то есть битвы с ними постоянного режима. - Послушания от них не ждите. Они всегда станут вставать в распри с богами. В согласии будут идти те, что в меньшинстве. Это печально. Нам предстоят не ласковые дни. Я бы мог ещё предсказывать, но не стану, дабы не давать планы об этом.

Я увидела, просто, сор. - Вижу, струится на Зангу что-то чёрное. Нам надо что-то предпринять. Валей, бог времени, изрёк: - они будут успокоены. Всему своё время. Возможно, Валей слишком безмятежен, но мы прислушались к нему, и жили с ними рядом. Правда, близко не допускали.

В один погожий день мы пошли на пикник к Исиде, взяв с собой много съесных припасов. Место, где она жила было великолепным. Много зелени и чудесных птиц на фоне прекрасного водопада, излучающего свет. Взрослые готовили еду на костре, а малыши играли поодаль. Неожиданно загремел гром, и полыхнула молния. Я кликнула детей. - Дети, быстро ко мне. Прибежали все, кроме Янга, бога вёрст.

Я кинулась его искать, и увидела, что малыша уносит какой-то дед. Он быстро, не по-старчески бежал от меня. Чтобы остановить злодея, я кинула в него камнем, и он замедлил ход. Руки его расцепились, и мальчик упал на зангу. Хорошо, что старик низко опустился. Янг опустился на траву, и был невридим. Я взяла полуторогодовалого малыша на руки, и вернулась к семье.

Поначалу они ничего не поняли, но осознали происшедшее, когда Янг пролепетал: - чужой дядя. И показал туда пальчиком. Потом посмотрел на меня, и поцеловал. Ора вскричал в негодовании: - почему родители не смотрели за ним? Эри, бог словесных утех, произнёс: - я смотрел за костром. Если не наблюдать, еда сгорит. Он обернулся к жене. - А ты, что делала? Арга, богиня колыбельных звонов, ответила: - я купалась в водопаде со всеми вместе.

Ора чётко сказал: - отныне вы несёте ответственность за своих детей, и должны без предупреджений исполнять это. Хоре достаточно было вас всех родить и выносить в первый раз. Теперь же вы обязаны нести обязанности родителей, при повторных рождениях где-либо.

Переждав ливень в бунгало Исиды, мы снова собрались у костра, где Эри вновь разложил спасённую им еду. И, только мы начали трапезу, как к семье приблизился тот старик. Я его почувствовала спиной, и резко обернулась. Увидя перед собой молодого парня, я поняла, что он зачем-то притворяется старцем или немощным. - Это он.

Муж вскочил. - Что? И ты, гад, посмел приблизиться к нам? - А, что? Я бы с вами поел. Янг заплакал. Эри нёс с костра большое блюдо, и оказался позади наглеца. Он поставил ношу, и поднял большую палку. А, затем, и со всей силы, огрел ей преступника. Тот упал, и завыл. - Чтобы вы все провалились! Я вас ненавижу. Лучше б я его по дороге сожрал. И, кто его нарядил так плотно? Мать что ли дура? Теперь я умираю. а он свободно бегать тут станет вместо меня.

Бойск сказал: - нет, не вместо тебя, не лги. Здесь у каждого своё место. У малыша тоже своё. - Ты заткни ему рот, а то я встану, и сожру его. Арга схватила Янга, и закрылась в бунгало. Бойск продолжал: - еды много в лесах. Кто тебя выучил питаться живыми детьми? - Я не... Я не... - Что не? - Я не могу сказать. Это очень личное. - Мать что ли? Или отец? - Тогда они и вовсе глупы. - Почему это? - Потому, что они их тебя сделали живоглота, и обрекли этим на смерть.

- На смерть? Пропитанием? - Да, именно. Каждый будет сражаться за свою жизнь и жизнь ребёнка. Неминуемо грядёт тебе гибель. - Ааа. А, я не знал. Они мне не сказали.

Мне пошли картины видения, как чёрная колдунья его околдовала, чтобы он сам ел людское тело, и ей таскал. Я сбросила всю эту гадость ей, и она начала сопротивляться. А он стал спрашивать: - где это я? Почему не дома? Что я здесь между вами делаю? И, кто вы? Он поднялся с травы, и побрёл домой, где его ждали родители.

В меди мы увидели историю этой семьи. Родители родились в городе Теолис, а на побережье океана переехали не так давно, когда Грозду было пять лет. И он ничего уже не помнил к двадцати годам, что было там в Теолисе. А там некогда существовал обычай, купать младенцев в речной проточной воде, по исполнению им полутора лет.

Его понёс на этот ритуал хороший друг семьи, и уронил по дороге. Именно поэтому Грозд казался сзади стариком. Позвоночник его сильно был повреждён. Тело было как-бы завалено на левую сторону. И, вот однажды, когда ему исполнилось девятнадцать, он полюбил одну девушку. Она была не против его потому, что он был приятен лицом. А, его родители, как раз запротестовали. Разрешения на брак они не дали. Это было удручающим обстоятельством его жизни. Грозд начал хандрить, и мучить своим настроением родителей. Сначала они ему потакали, потом стали поругивать, а затем стали бить.

Он часто убегал из дома и, наконец, приютился у старой колдуньи, которая жила по соседству, и окончательно его доканала. Она постаралась сделать из него лютого зверя. Вот он и начал вести такой скверный образ жизни.

Теперь же, когда Грозд вспомнил родителей, он бросился к ним. Но они не хотели его вспоминать. Отец даже не вышел к нему, а мать сказала: - заходи в гости. Он с досады пошёл топиться, но по дороге ему встретилась такая же, как он. И они пошли купаться вместе. В воде они бросились друг другу в объятия, и у них состоялась близость. Вдвоём они стали искать себе жилище, и нашли. Это был бывший дом какого-то купца, который изредка навещал свою подругу у нас в Тавере. Он приезжал на колеснице два раза в год.

Дом этот отличался простотой и чистотой. Он был белоснежный. В нём было восемь комнат с роскошным убранством, бассейном и фонтаном. Стоял он в цветистом саду на побережье. Жизнь в нём казалась сказкой. Гирака следила за чистотой и порядком скурпулёзно. Грозд оказался очень удачливым рыболовом. Он не только этим кормил свою семью, но и продавал излишки огромных и прекрасных рыб соседям. У пары появилась возможность красиво одеться, покупать продукты, которые им хотелось, и вино.

Через два года в Тавере появился лека ( врач ). Он стоял на высоком уровне, как хирург. Гирака, узнав об этом, молниеносно бросилась к нему. Объяснив обстоятельства, она осталась у леки для лечения, договорившись с Гроздом, что она пойдёт первой.

Через полгода Гирака вышла из лекарни. Её никто не узнал. Она стала великолепной, с прекрасной осанкой. Следующим должен был к леле отправиться Грозд. И он пошёл туда, но по дороге встретил мать. И она не дала ему пройти в лекарню. Она загрузила его какими-то делами, в которых он погряз. Это было её собственное домашнее хозяйство. Дело в том, что она осталась без мужа, которого задавила чья-то быстроходная колесница.

Теперь сын ей его заменил. А у него, как раз, жизнь поехала по швам. Неожиданно вернулся в этот дом на побережье хозяин. Он увидел Гираку, которая поразила его своей красотой. и женился на ней. Хилей так и остался жить со своей горячо любимой в этом прекрасном доме. И только через месяц сообщил родителям о своей свадьбе. Он послал им весточку птичьей почтой.

Узнав об этом событии, Грозд завыл от горя. Но он был тоже настойчивым в достижении цели, и отстранив мать, побрёл к леке. Тот занялся и им. Результат также поразил всех. Через полгода Грозд предстал пред всеми красавцем стройного телосложения. И, представьте, к нему в толпе подошла та девушка, с которой они сговаривались пожениться изначально. Она его окутала любовью, и у них началась своя история.

Когда её родители узнали кто он, то с недоверием посмотрели в его сторону, но всё же пустили в дом, позволив дочери выйти замуж. Когда сформировались эти две пары, стало ясно, кто и кому пренадлежит по назначению свыше. У них появились дети, и жизнь шла своим чередом. Только та колдунья не унималась, и всё искала его. Он же, завидя её, прятал своё лицо, чтобы она не узнала его. Так Грозд обходил Марху.

Прошли пять счастливых лет, и мы с мужем переселились ближе к Исиде, так как у них с Пермеем, богом света, родились близнецы. Два очаровательных сына. И я стала активно помогать ей растить их.

Однажды Исида пошла навестить своего знакомого лекаря, и попала в грозу. Спрятаться ей было негде и она побрела в пустое строение, стоявшее близ дороги. Я побежала за ней, взяв её плащ, но нигде не нашла. И уже собралась идти назад, как услышала её вопли. Я кинулась туда, и увидела через щель в двери, огромный нож у её носа. Я открыла резко дверь так, чтобы она ударила по преступнику, но он успел отскочить. Исида схватила палку, а я камень.

Он испугался нас, и бросил нож. Тогда я схватила дочь за руку, и поволокла за дверь. - Вон отсюда, быстро. И, когда мы выскочили, он погнался за нами, но не стал догонять, так как увидел моего мужа, который спешил за мной. Отругав Исиду, он шлёпнул её по мягкому месту. - Хватит шляться к этому хищнику. - Папа. он не хищник, а хороший. - Зачем он тебе? Чего-то не хватает? - Нет. Всё в порядке. - А, что тогда? - Он интересно работает. Я наблюдаю. Это полезно. - Нет. Это вредно для тебя. Твоё дело - известия. Всё. Без тебя есть лекари. У каждого своё предназначение. Вот и береги его. Сдаётся мне, что онтебя присушил, как сотворчество, и пользуется тобой в вестях. Понятно тебе? Ну это я уже снял сейчас. Всё. Узнаю, что бегала к нему, отлуплю.

- Не знаю, что-то к нему ещё тянет. - Так посмотри, что? - Ой, папа, я ужасна. И почему я тогда не просмотрела эту информацию? Странно, да? Он меня и в любви присушил. Зачем это ему? У него же жена и дочь. - Ты очень глупа в этом. Ему ты не нужна, конечно. А нужны твои способности, которые он и рвёт на себя, а заодно и нас грабит. Я уже даже плохо вижу. - Что? - Я ясно выразился. И ты попадать стала в плохие истории общаясь с ним.

Пока шли домой, Ора всё чёрное с неё снял, и Исида охладела к Фарлафу. Но дома предстояла работа по сбору самих себя на энергоплане, и мы её сделали.

На следующее утро Фарлаф явился к Исиде с какой-то просьбой. - Помоги исцелить Касина. Дочь отказала ему. - У меня много забот по дому. На крыльцо вышел Эри, и увидел, что Фарлаф накрывает Исиду собственной энергией, пытаясь подченить её себе. Он выхватил из-за пояса свой меч, и Фарлаф остановился в этом. Его серые энергии отскачили в него, и он от этого упал, но притворился, что ему плохо с сердцем.

Эри пнул Фарлвфа ногой. - Пошёл вон отсюда. - За что же? - Мою жену вчера чуть не убили в сарае, что стоит по пути к твоему дому. И больше её не зови к себе, иначе будешь иметь дело со мной. - А зачем она туда зашла? Там же какой-то выродок устроился. - Что ж ты, такой праведный, не сказал, что сарай теперь занят? - Я не успел просто. - Ах, вот как? Значит, как провидеть, так к Исиде, а сообщить новости, что важнее всего, так тебя нет. - Знаешь что, мог бы и сам сообщить. - Кабы знал, то сделал бы. А ты, шкура, только попробуй сюда забрести ещё. Мы тебя здесь и прикончим. Я ещё не знаю, что ты с моей любовью сделал с ней, поганец лютый. Только посмей пальцем шевельнуть в нашу сторону.

- Я и не стану после такого шума, что ты устроил мне. - Этот шум устроил ты. И хватит притворяться тем, кем ты не являешься. Думаешь, что я не вижу тебя? Ты малый куст у меня украл мужа. Зачем он тебе? - Я не крал. Она сама мне принесла его. Вот он. И Фарлаф вынул из сердца светлые энергии в виде древа. - На, бери. Я не трогал их.

Но взять их Эри уже не мог, так как они были грязными уже. И он вышел во времени ранее всех событий с Исидой, и убил всех в тонких мирах, кто мешает их жизни с женой и детьми. Фарлаф пополз домой. Идти он уже не мог. И тут, все понятия и энергии их семьи, да и нашей тоже, возвратились нам.

Жена Фарлафа была глуповатой, и стала разносить сведения о том, что боги теперь убивают просто так. Помощи от них не жди. Но люди стали обходить их дом, так как понимали, что ссоры просто так не возникают. И виновны, конечно же, не боги. Вот Фаина и села на мель. Лечиться к ним уже никто не приходил.

Через три недели к нам в дом постучалась их дочь Приза. Я открыла дверь. - Что тебе? - Я к Эри. - Его нет. Зачем он тебе? - Не я требую, а люд. - Где же он? - Вот он. И она указала на нищего, что стоял за её спиной. - Что тебе, старинушка? - Я бы от горбушечки хлебца не отказался. Да и вина бы выпил бокальчик. - Эва, детка, принеси-ка мне еды с кухни с винцом. Старик быстро расположился на полянке возле дома, и начал уплетать нашу еду. Затем поблагодарил, и ушёл.

- Кто ещё негодует? - Осталась только я. - И что тебе? Еды подать? - Хватит. Я вообще не об этом. - Знаешь что, дорогуша? Другая бы тёща тебя давно палкой отходила бы, а я ещё терплю. - Зачем это? - Ну, ты же за зятем моим припёрлась, не так ли? - Нет. - Зачем же спрашиваешь его? - Я его не спрашиваю. Я его хочу. - Да что ты? Ну, тогда я беру палку, так как обязана отвадить от семьи такую наглую девку. - Я не потому.

Я взяла увесистую палку, и начала свой размах ей. Приза сбежала, но успела бросить какой-то клубок под крыльцо. Я достала его той же палкой, и увидела на нём странные знаки, больше похожие на иероглифы. Посмотрев в тонком плане я увидела там слово смерть, и вернула смысл и энергию клубка Призе, а клубок сожгла на пламени одной из расщелин, откуда пылал огонь постоянно.

Через сутки я услышала от торговцев овощами новость о том, что спасаясь от грозы, Приза забежала в тот же сарай, что и когда-то Исида. На Призу бросился тот же маньяк, и как они сказали, прикончил девчонку ножом в лицо.

С этого момента внешне эта семья от нас отстала. У них было ещё трое детей, и все они обходили наши дома стороной. Но, исподволь, они все наносили вред своим тёмно-серым колдовством. И вот, когда уже нам стало невмоготу, я дала серьёзный отпор всей их семье. И тогда все их происки, наконец, прекратились. Они уехали в далёкое поселение.

Прошло лет десять, и я снова неожиданно увидела их всех. они стояли у моих дверей, и просили милостыню. Вышел муж. От удивления он не мог промолвить и слова. Я спросила: - что вам? И они все вместе стали просить прощения за свои злодейские колдовские деяния. Муж строго сказал: - то, что сознались, это хорошо. Но простить такое невозможно. Вы наводили такие порчи, вплоть до смертельных, которые нельзя снять. Такое не прощается.

Фарлаф подумал, и спросил: - а почему же тогда вы сняли? - Потому, что мы боги. - Ну, видишь, как вам всё легко даётся? - Ты так считаешь? - Конечно. Другой бы давно был на погосте, а ты вот жив. Да и жена твоя тоже, и дети. А у нас уже двоих нет. Мы умираем вместо вас. - Ах, вот зачем ты пришёл. Понятно. Объясняю. Если ты хочешь кому-то сделать подлое, или использовать кого-то невинного, то думай о последствиях. Они неизменно прибудут к тебе. Это не только те воздаяния, которые ты понёс за вашу деятельность с женой, но и за ваших детей неразумных, которые научены вами. Конечно, тут виноваты только вы. Но, в планшете моей судьбы вы и не значились. Я даже не знаю откуда вы пришли на Зангу, и зачем вы здесь? Да мне это и не интересно. Вот и всё.

- И ты нам не поможешь? - Нет. Этого вы и должны были ожидать. Прочь отсюда навсегда. Они стали плакать, и проситься в дом. Я осознала, что весь этот спектакль подстроен, и шепнула об этом мужу. - Кто-то наблюдает. Здесь подвох.

Он достал срелу из колчана, и натянул тетеву, метясь в шевелящиеся кусты. На шум вышел Эри, который тоже приготовился к бою. Из кустов выскочила чёрная старуха, и бросилась наутёк, но стрелы догнали её, как и всю эту семейку, которая уже шла на нас с топорами.

Только после этого наступила тишина лет на двадцать, а потом случилось нечто схожее, только со стороны мужа. Вернее по вине его друга, лесного охотника, у которого не все чисты были дома. Всё было хорошо, пока он не женился на чёрной ведьме. которая притворялась просто душкой. Но она так кривлялась, что нам это было очевидно, а он не видел. И вот он прожил с ней три года. У них появился сын, и стал вместе с папой, как и положено, ходить на охоту.

Но тут охотник заметил, что у сына рана на боку. Он бросил охотиться, и пошёл с ним к лекарю. Тот сказал, что избивать таких малышей он не позволит, и подаст в суд. Но лечить взялся. Охотник был в шоке. Он не ожидал, что мальчика кто-то бьёт в семье. Он попытался узнать, кто бы это мог сделать. Но жена указала на его мать, которая заплакала, и дала клятву, что она этого не делала. - Я же тебя никогда не била. Внука я люблю также, как тебя. Я бы никогда этого не смогла. Жена же сказала, что мать твоя свихнулась с разума. - Я только и живу тем, что лечу ребёнка. И показала бинты и мази. Охотник и его отец набросились с упрёками на мать, которую все вместе привели в суд, который затеял лекарь.

Мать за ночь поседела, и её мало кто узнавал. А сноха объясняла: - я же говорю, что она стала чокнутой теперь. Но судья, который несколько раз был спасён этой матерью в болезнях и сложных жизненных ситуациях, стал внимательно распрашивать всех, кто явился на суд. - Хочу услышать сноху, как мать этого дитя. - А, что я могу сказать по этому поводу? - Вы можете сказать, как вы защищали дитя. - Я никак. Только лечила. Она же мать, и старше меня. - Я этого не понимаю. Где её муж? - Я здесь. Охотник встал. - А вы понимаете, хотя бы, как охотник? - Что? - Как это мать родная не смогла ни разу проявить чувство защиты в сторону крошки твоей, вот этому малышу? - Да, я этого тоже не пойму никак. Жена-то рядом была, с матерью моей неразумной. - Ты почему её не отодвинула от малыша? - Я отодвинула один раз, а потом не видела.

- Как это один раз? Я ничего не понимаю. Ты же постоянно дома сидишь. Тебе же делать и вовсе нечего. Только и следи за ребёнком. Я и мама моя всё и делали всегда. - А что, если она мне не даёт ничего делать? В зале раздался хохот, и охотник себя почувствовал идиотом. - Что ж ты за малышом не смотришь? - Да смотрю я, дурак. - Тогда я вообще ничего не понимаю.

Тут прозвучала чья-то реплика. - Да она его и лупит, сноха-то. А Маруну, с её-то добрым сердцем, мы давненько знаем, и хватит нам мозги крутить да выкручивать. Я, конечно, всё могу понять, но представить Маруну, бьющей кого-то, а тем паче дитя, никак нельзя. Он снял шапку, бросил её на пол, и растоптал. - Вот тебе, сноха безобразная в поведении твоём. - А ты помолчи. Ты её брат. - Да, сношка-блошка, я родной брат вами судимой, и никак понять не могу одного в этой некчёмной моей жизни. - Чего это? - А тог это. Сколько же надо сделать добра людям, чтобы они не считали тебя чучелом для бития, или хотя бы знак какой подали к спасу в беде. Ведь она в каждый ваш двор вошла с добром, и скольких исцелила, даже от проказ. Вы не подумали, что она себя не щадила? Она ведь тоже могла заболеть, но боги её берегли. И только сноха, которая здесь, можно сказать, только объявилась, была против неё сразу, и поросила Маруну пожить отдельно.

- Как вы думаете, кто она? Сноха-то кто? И кто-то ответил: - чернушка. Они не совместимы. Одна-добро, другая-зло. - То-то и оно. Вот моё последнее слово, как брата. Я всеми святыми буду клястся, что дитя губила и будет губить эта ведьма чёрная, то есть сноха. Вот вам моё слово. У меня всё.

Судья спросил: - кто ещё так считает? Все подняли руки. - Хорошо. У меня остался последний вопрос к снохе. - Ты зачем пришла сюда, если знала, что эта семья - свет? - Я не знала, что буду так мешать с дитём. - Я вопрос задал. Отвечай. - Я не буду. - Будешь. Заставим. - Я подумала, что могу стать светлей от этого, но мне только хуже. Всё здесь раздражает. Вот Маруну вашу вообще ненавижу за её дурацкое отношение ко всем. Теперь поняла, как помогать каждому быдлу? - Никто за тебя не встал, кроме брата твоего, который всех поднял. - Вот теперь и пожинай свои плоды добра, дура. Понятно тебе, юродивая?

Судья спросил: - так ты поэтому её чокнутой считаешь? - Конечно. А что, не дура что ль? Бегает целыми днями, и заботится о всех, а я должна этого дурня нянчить. - Какого? - Ну, сына её, то есть внука.

У охотника и его отца открылись рты от удивления. Они смотрели на неё в упор, и молчали. Медленно приходило осознание того, кто она по своей сути. Судья сказал: - ну что ж, здесь всё ясно, как божий день. Мать родная не признаёт своё дитя из-за его света. Родился он таким, как его отец со своими предками, а не как мать. Поэтому она и сбрасывает малыша на Маруну, и колотит его. Вот и вся истина. А на счёт того, что ты проговорила о её дурости и о том, что никто её не поддержал, ты не права. Здесь все с самого начала и были за неё. - Да? А что же не меня тогда в суд вели всей толпой?

- Кого ты считаешь толпой? - Себя, мужа и его отца. - Именно. С вами больше никого не было. И никто бы не пошёл больше. Понятно тебе? - Мне-то всё понятно, а тебе не очень. - И что же, если не секрет? - А то, что я с сыном убегу от вашей здешней скучной жизни дурацкой. И будет он со мной проживать, а она здесь подохнет в одиночестве. Вот так-то. - Почему же ты так думаешь? - Да потому, что она и сама теперь не станет с ними проживать. Вот так я её выжила из её же домика славного, подаренного ей отцом на свадебку их идиотскую. Понятно вам, дурни? Всё, всё равно, в мою пользу. И, что мне ваша доброта? Одна суматоха.

Судья подумал, и сказал. - Это ещё не факт. Надо спросить ещё кое у кого. И шепнул на ухо помощнику. Тот побежал в лекарню, и вернулся с малышом. Мальчик вошёл, и сразу стал искать бабушку. - Ба, ба, ба. Где моя баба? Увидя её, он бросился к ней, и обняв заплакал. И тут Маруна, как будто, очнулась. Она сидела, как изваяние. Но теперь, обратила внимание на малыша, и взяв его на руки начала успокаивать.

Судья произрёк. - Дитя остаётся со своей матерью по сути света, но не с той матерью, что его родила. То есть мы отдаём мальчика трёх лет от роду его бабушке и отцу. Это всё. Заседание по этому вопросу исчерпано. И, да. Она может отсюда убираться, сноха-то. Ей предоставлен развод с её мужем. Изыди сегодня же. - А куда я пойду? - На все четыре стороны. И не возвращайся никогда, злая ведьма, мучающая взрослых и детей!

Охотник взрогнул. Он подошёл к жене. - Ты на самом деле избивала ребёнка? - Ну так, немного поколачивала. - Ножом, это немного считается? Ты хотела убить сына? - А, что я тут делаю? Зачем я здесь? Вы все другие, а я одна такая. И зачем он уже, не понимаю. - И, кто его выхватил у тебя? - Вот ты дурень. Неужто не ясно, что твоя святоша-мать, как всегда, прыгнула за ним. - Что? Мама? А я...

Охотник сел, уткнулся в рукав рубахи, и горько заплакал. К Маруне подошёл брат. Он взял её под руки сзади, так как она держала ребёнка на руках, и едва передвигалась от потрясения, которое получила от всех этих событий. Дома он уложил их в постель, а сам помчался за тем лекой, что лечил Грозда и Гираку. Постепенно он выходил и Маруну и малыша, которому сделал три операции, усыпляя крепким снадобьем.

Через пять лет Маруна с мальчиком пришли ко мне. - Я прошу у тебя, богиня, благословения на мою семью - брата. который стал ему отцом, малыша, который стал мне сыном, и на меня саму. - В чём? - В здравии. Что-то мы всё время болеем. - Я дам благовест. - А остальное? - А остальное ты можешь сделать и сама. - Рука не поднимается. - Благославляю на праведность. Это всё. - Я поняла тебя.

Я увидела, что одежда на них очень ветхая, и дала ей много денег. Она сказала, что не может их потратить. Ей стыдно. - Все даруют богам, а я отнимаю. - Эти деньги мы заработали сами своим трудом. - Я не могу. - Ладно. Тогда я дам вам одежду и еду. - Благодарствую. Мы с мужем полностью их обули и одели на несколько лет вперёд ещё. Мальчик, аж прыгал от радости. Так ему всё понравилось. - Ба, всё такое прекрасное! Я теперь богат, а не беден, как на меня кричат. Я буду славить вас в веках! Вы славные. Я вас очень люблю.

Потихоньку, отдавая мешок со съесными припасами её брату, я сунула ему в руку горсть златинок. Тогда расплачивались только золотом, отлитым в тонкие круглые маленькие пластинки. Это и были первые деньги. И продолжался также натуральный обмен.

Брат Маруны не понял что это, и машинально положил в карман, где златинки зазвенели. Он удивлённо поднял на меня глаза. - Ведь одежда уже есть. - Да. Больше я ничего не сказала, и ушла. Муж спросил: - больше ничего вам не надо? - Нет, больше ничего. И этого-то много всего. Как донесём-то мы, не знаю. Брат сказал: - ничего, справимся. Они ушли.

Охотник же с отцом своим зажили своей жизнью. После отъезда ведьмы, они завели себе любовниц, и припеваючи жили вместе в доме Маруны. Два раза в неделю они встречались с мальчиком, выходя с ним на охоту. Каждый раз малыш приносил по лебедю, что считалось большой удачей. Охотники его прозвали везунчиком. - Что ж вы хотите? Он благославлён самой богиней. Конечно, ему везёт.

Когда мальчику исполнелось 15 лет он стал употреблять алкоголь, и это ему понравилось. Он стал этим увлекаться. Но, не для веселья, а для выяснения отношений с претензиями от него. - Ты, моя бабка, и не имеешь права мне указывать. А тот дурак тем более. У меня есть только отец, но он шастает с этой б, и для меня у него нет времени. Маруна с братом плакали, а он продолжал. - Вы меня выпестовали, а я вам за это ничего не дам. Сам стану жить, своей собственной семьёй. И я уже подобрал себе жену. Вон там, видишь, дом стоит с высокой башней? Это он и есть.

Маруна всполошилась. - А, она-то красивая? - Да покрасивей тебя будет, раз в сто. И мать её тоже красавица, и отец. Вот так-то. - А, она-то выйдет за тебя? - А куда она денется? Я ж уже ей обсказал, как у нас будет жизнь течь, и ей понравилось. - И, как же?

- А вот слушай. Я выйду на улицу, а ты станешь спать дальше. Тебе-то некуда спешить. К тому же ребёнок дома. Не оставлять же его одного там. Ты и будешь дома с детьми, а я работать пойду. - Кем же? - Да, хотя бы, чтецом. Я ведь хорошо читаю, а таких больше нет. И чисто, и деньги хорошие платят. - Да, это правда. Хорошо, что я тебя научила. Это прекрасная работа. - Да, ты молодец. А вот мать моя - дура. Она бы меня не стала учить. Ну, пошёл бы рыбачить тогда, или охотником в лес. Но это всё трудно. Тяжело столько двигаться с сетями да стрелами. А вот это легко, да.

- А ты думал про детей? Как их растить? - Да. И про мальчиков, и про девочек. Всё продумал. - И как? Мальчики в одну сторону, девочки в другую. - В какую другую? - К матери. А ребят я сам учить буду. Им больше надо. А те, пусть от неё изучают рукоделие и другие женские науки.

- Это всё не так важно. - А, что же важно? - Важно, чтобы слад был между собой. - Это мы добьёмся. Я красив, и она любит меня. Думаю, сладимся. - Так не в красоте дело. - Я знаю, и дальше можешь не продолжать. Мне уже троюродный брат всё объяснил. - Ну, хорошо. - Я уже с ней был, и она довольна. Понятно тебе? - Как это был? - А вот так, как и положено до свадьбы. - А, как положено? - А ты как подумала? - Я никак не думала. - Ну и не думай больше. Ты старая уже, а я молод и счастлив. И всё.

- А, как ты собираешься жениться? - Просто, как все. - Я тебе за твоё хамство денег не дам на свадьбу. Проси у отца. - Я те деньги изыму у вас, что этот старый хрыч спрятал в кармане штанов когда-то таких нарядных, и не одевает их никогда. Ну те, что богиня дала на меня.

- Так она не тебе дала, а ему. Я же отказалось от них. - Вот и хорошо. Теперь они мои. Деду они вовсе не нужны, так как он богат. Вон сколько на лесозаготовках зарабатывает! Денег уйма. - Но они не твои. - И не твои, а его. А те златинки мои. Вот и всё. Так что, есть у меня свои деньги и на свадьбу, и на житие в том прекрасном доме. Так-то вот. Понятно тебе? - Да, только мы спросим у неё, кому она их давала. Она скажет, что брату моему. И, что будешь делать? - Я у него спрошу. Вот так-то. - Ну, спроси.

- Дед, ты где? - Лежу, отдыхаю. Не тронь меня теперь. Устал я сильно на секе. Всё. - Хорошо. Только ты сказывай, чьи это будут деньги, что в кармане твоём лежат. - Мои. Всё. - Нет, мои. - Ща выпорю. - Неа. Я уже не маленький. Могу и сдачу дать. - Неа. Не сможешь пока. Вот никогда не трогал тебя, а теперь и дам по попе-то. Быстро очухаешься у меня. Ишь какой! Ни копья ещё не заработал, а уж все деньги в доме его стали. - Ты молчи, дед, и спи. Потом разберёмся.

- Вот видишь? Понял теперь? - Да. Вы оба скаредные и жадные. Вот и всё, что я понял. И не хотите мне жизнь наладить. И я вас буду мучать теперь, и богиню эту тоже. - У неё муж есть. - А, это сложней. Хороший? - Да, если к нему хорошо идти. А так, и убить может. - Да? - Назойливых не любит. - А, ну я только один разок зайду, и узнаю для кого эти деньги были.

- Дурень. Вот за это он тебя и грохнет. - А с чем, якобы зайти? - Прекрати, а то они с тебя своё благословение снимут. Вот помучаешься тогда. А то всё у него есть! И удача, и красота, и невеста уж припасена. Вот только денег нет к ней. - Я у деда точно возьму. - Это вы сами разбирайтесь. - Ладно, разберёмся.

На следующий день, он явился к нам с тем же вопросом. Я поняла, что будут подвохи, и ответила: - да, будто давала. - А кому? - А вы сами-то не вспоминаете? - Дед говорит, ему. А мне жениться через два года. На что свадьбу играть не знаю. - Думаю, даст он тебе на свадьбу. - Ты просто их не знаешь. Они жадные оба. Мне лепёшки в голодный день не давали. - Потому ты такой ровный и вырос? - Это отец подавал. Я и сам много охотился. - Да, я знаю. Что ж ты последнее время-то отстаёшь? Мог бы и сам зарабатывать этим. Многие покупают за деньги проори (добычу). - И дорога ли она? - Думаю, что до свадьбы ты накопишь необходимую сумму. - Это долго. - Но надёжно.

- Ты так деньги копишь? - Я не коплю. - А что же ты делаешь? - Я их расходую. - Но бывают излишки. - Это у вас. А у меня нет. - Почему? - Много родни, особенно малышей. - Им везёт, а мне вот нет. - Тебе нет? И бабушка, и дедушка, и папа. Все стараются для тебя. - Нет, только дед. Бабушка не работает. Так, какие-то мелкие призы получает за рукоделие. Вот и тащат меня кое-как. А я хочу широко жить. - Ну, иди на работу. - А к тебе можно? - Мы всё делаем сами. Работников не держим. - Как? Ты же бог, и муж твой тоже. Я бы сразу всех припахал на меня работать.

- Мы любим сами это делать. - Что это? - Наш труд. Тогда и хлеб слаще, и время занято трудами. - Какие глупости. - Прощай. Я закрыла дверь, поняв, что разговор идёт мимо него. Он искажённо воспринимает мир.

Скруик пошёл домой. Там он устроил скандал деду, обвинив его в жадности. Тот его избил плёткой. - Вот тебе походы к богам, и жалобы на нас. Полежи денёк другой, может поймёшь что к чему? Но внук не угомонился. И пришёл через неделю к нам с жалобой, что его дома избили. - Это не к нам. - А куда? - Это к ним, за выяснением отношений. - Я никак не могу доказать, что эти деньги мои. - Они твои? - Да. Потому что ты их дала на меня. - Ты думаешь? - Да. - На всех. - А? Как это? Значит, я могу взять только третью часть, и то в 17 лет к совершеннолетию?

- Не задавай вопросов, когда знаешь ответ. Прощай. Более не приходи сюда. У меня много дел. - А ты их передай кому нибудь. Пускай сами трудятся.

Я закрыла дверь. Дома он устроил очередной скандал, и ударил Маруну. Она бросилась бежать из дома, и уткнулась в меня. Я, как раз в это время шла за ягодами в лесную чащу. - Ради бога, помоги. Внук меня бьёт. - Иди к его отцу. Пусть к себе заберёт его. - Да, надо. И она побежала к сыну. - Сын, меня твой сын побил пьяным. - Ты зачем ему деньги даёшь? - Это не я. - А кто? - Я не знаю, но он часто ходит к богам. - Что? Зачем это? - Жалуется на нас с дедом. - Бери его, и бей. - Нет. Сам бери его. Мы достаточно в него вложили, но он этого не желает понять. - Я то возьму, а вот ты пожалеешь. - Почему? - Он по суду тебе достался, а не мне. - Нет. Сказано, общий между нами. Хватит на нас скакать с братом. Мы уже и так сожалеем, что взяли его когда-то. Он из котёнка превратился в зверёныша. Я устала с ним.

- Хорошо, приводи. - Что вести-то? Вот он стоит. - А, ну да. Вещи собери его. - Пусть сам собирает. Ничего не стану делать для него. Всё. Он меня допёк уже. Хватит с меня.

Охотник повёл сына к Маруне для сбора вещей. Там он начал новый скандал, и отец узнал о златинках. - Златинки? Это самые дорогие деньги мира. Дай сыну его часть. - Я не брала их. Это брата деньги. - Ну, пусть он даст. - Я не дам. Маруна отказалась, а я взял. А малец ни при чём был. Это мои деньги. - Ну дали-то на всех. Ты и раздел произведи ровно. - Нет, не дам. Они мои. А он их быстро пропьёт все. - Что, так всё плохо? - Да. Ничего не делает, а только гоняется за хлёбовом. Что делать уже не знаю. - Почему мне не сказали? - Ты ж его видишь часто. Понятно, что пьянющий ходит. Историю про девочку выдумал, и нам басни сказывает здесь, а её и нет вовсе. Что делать-то будем?

- Заберу его к себе. Там разберусь. - Давай. Они ушли, но через некоторое время вернулись. - Ты, мам, дай мне их, а я поделю. - Чего дать-то? - Златинки. - У меня их нет. - Где они? - Кто? - Ты глухая что ли? Деньги золотые. - Я же сказала, что у брата. - У него возьми. - Сам и проси. Мне пока хватает зароботка. - Дай, жмот, деньги. - Не дам. И не проси. Всё. Уходи отсюда, пока не вызвал охрану. - Я то уйду, но на тебя её вызову. - Отстань. Дай отдохнуть, сыночек - поганец. - Чего? - А того, что сам не поймёшь, чего сейчас делаешь, дурень. Ты самого себя желаешь ограбить. Так лежит всё здесь, и хранится. А у тебя он быстро всё изымет, и профурычит. Вот так-то. - Да, может быть. Мне, просто, оружие новое нужно. - Купи. Денег-то полно. - Да, но медь. Хорошее не купишь. - Сколько оно стоит. - Три златинки. - Ладно. Завтра поедем с тобой вместе на выбор нового. - Ура!

Маруна возмутилась. - Ты что, дурень, делаешь? - Если сыну нужно оружие, я ему куплю. Всё. - Ну он же внуку отдаст. - Нет. Мы вместе выберем и стрелы, и колчан, и тетеву там натянем туго. Возьмём всё самое лучшее. Скруик завыл: - а мне? - Что тебе? - Оружие. Я же теперь там живу, а не у вас, и часто буду ходить с папой на охоту. - Ладно, и тебе купим лучшее.

Договорившись, они ушли, а Маруна кинулась ко мне. - Как же ты тогда нас подвела! Я же просила только одежду. - В чём? - Зачем ты деньги дала брату? Я поняла, что от этой семейки тоже трудно отделаться, и ответила: - я тебе не давала денег. Она замолчала, а потом завыла. - Что же нам делать теперь? Они же разорят нас с братом на эти златинки. Уже пошли покупать какие-то вещи для охоты. А потом что будет? - А вы их ещё не потратили? - Что? Так ты дала, чтобы мы тратили? - Да. Но больше ко мне не приходи. Вашу семью я не пускаю в свой круг. - За что? - Сама подумай.

Я ушла, а она побежала домой к брату. - Она сказала, что дала на то, чтобы мы тратили. - И так понятно. Ты что, дура что ли? Зачем тогда деньги? - Для накопления. Они уже накоплены. Вот вся сумма. И брат показал их, достав из шкафа. - Ой, какие красивенькие. И не жалко тебе? - А тебе, святоша? - Жаль. - Мне, нет. Для дела, нет. - Мы бы могли жить в роскоши. Давай дом отстроим, как у них. Огромный и царственный. - У кого? - Ну, у богов.

- Вот дура! Тебя завтра же ограбят, понятно тебе? - А, да. Но, что-то мы можем сделать к лучшему? - Да. Отселить внука. Это всё. - Ладно. На утро Маруна затеяла тот же разговор с братом. Получив тот же ответ, стала плакать. И теперь, каждый день у них начинался с этого разговора. Наконец, Маруна добилась своего, и началось строительство нового дома для них. Но, скандалы не прекращались. Они ссорились и бились за каждую комнату. Когда же он был выстроен, они стали жить особняком, в разных частях дворца.

К Маруне потянулись женихи, а к Есру невесты. Боясь потерять имущество, они стали запрещать друг другу встречи. Их жизнь пошла врознь, и они поделили замок ровно пополам, оформив в суде. После этого, брат и сестра не встречались. И, когда Есра умер, оказалось, что он завещал свою часть замка своей молодой сожительнице, чем привёл в ярость Маруну, её сына, и внука.

Маруна стала вести переговоры с Херой, но та проговорила фразу. - Я бы отказалась в вашу пользу, но у меня есть дети. Конечно, это имущество уже их по праву наследия. - А, где же они? - Живут здесь, со мной. - Но, это же не дети моего брата. - Это не имеет никакого значения для обретения данного жилища. - А, что имеет значение? - Только завещание мужа, которое он мне оставил. - Покажи мне его. - Вот оно. Если ты хочешь, Маруна, проверь у судьи. Он его и подписал когда-то при свидетелях. - Хорошо. Она пошла к судье, который всё подтвердил, и показал свои документы об этом имуществе.

Маруна сказала внуку, что он может занять их старый дом, в котором он рос. Таким образом, Скруик вышел из-под контроля отца. Он перестал ходить на охоту, и продавать добычу. Лишившись этого дела, он стал нищать. Отец решил его наказать, и пршёл к сыну с кнутом, а там уже была девушка. Она поразила отца своей красотой, и он опустил руку. - Что, скоро свадьба? - Нет. Я не готов жениться на ней. У нас спокойные отношения. - А ты, девица, как? - Я тоже. - Что тоже? - Не готова ещё. У меня приданого нет, а только половина. - А, сколько должно быть? - Думаю, что на такой вот дом. Иначе, как мы будем жить тут? - Не понимаю. Что в нём плохого? - Но, это же не его дом, чужой. Какой-то Маруны. - Это его бабушка. Она отдала ему дом. - Как отдала? Совсем? - Да. - Не, пап. Она его не оформила на меня. - Ну, это мы уладим. - Правда, пап? - Да. - Когда? - сегодня, думаю.

Но сыну она отказала. - Только после моей смерти. И тогда, они задумали избавиться от неё, что и сделали вдвоём этой же ночью. От трупа отделались, утопив в болоте. На сына оформили дворец, а на внука - старый дом. Но на этом история не закончилась. Скруик побывал у отца во дворце, и его захлестнула чёрная зависть. Он устроил отцу скандал, и тот вышвырнул его оттуда. Через день они вместе пошли на охоту, где сын и убил отца своего стрелой с серебряным наконечником в сердце. С трупом Скуик обошёлся также, как и с трупом бабушки.

От зависти, жители города стали судачить об излишнем везении Скруика, и с этим пришли ко мне. Просьба их была такова. - Сними, ради всего светлого и святого, с него своё благословение. Иначе, он всех поглотит, и никого не оставит. Не известно, куда подевались его отец и бабушка. Соседка Скруика по замку боится, что он убьёт её и детей.

- Почему вы пришли ко мне, если речь идёт о преступлении? Идите к судье. - Ну ты же дала благословение. Мы и просим его снять. - Я его дала только на шесть лет, пока дитё маленькое. Далее пошло произрастание того, что заложили в нём отец, мать, и воспитатели. Это всё. - Ах, вот как? - Понятно теперь, что боги здесь ни при чём. Значит необходимо удостовериться, что он не убивал никого. Иначе, он убийца.

Пошло расследование. На Скруика взваливали обвинения, а он их отрицал. И вот однажды, он пошёл на охоту с тем луком, из которого стрелял в отца. Там в лесу, думая, что он один, проговорил фразу. - Я никогда себя не прощу за то, что сделал с отцом. Он же учил меня стрелять, а я его убил из этого оружия. Какой я мерзавец! Он ведь мне всю свадьбу устроил, а я захотел вместо него жить во дворце, хотя я мог и оставаться у него, хоть каждый день. Я негодяй. Он упал возле убитого им зайца, и заплакал.

К нему подошли двое мужчин и одна женщина. Они подняли его с травы, и арестовали. Далее, уже на суде, произошла расправа над ним, тем же способом. Он был убит из того же лука. Всё имущество досталось жене Скруика, кроме лесного дома, в котором жил муж Маруны, который не лез в их распри.

Через пару лет в городе появилась новая семья, которая прибыла из дальних стран. Они очень отличались от нас одеждой, более светлым цветом кожи, предметами быта, обычаями и обрядами. Почему они оказались у нас, мы не знали. Они отстроили свой дом на побережье. В семье были родители и трое детей. Отец у них был хорошим рыбаком, а мать ткала холсты прочной материи. И у неё всегда было много заказов. Зажили они сразу богато. У матери был мальчик - паж, который ей прислуживал. Она изредка покрикивала на него, но видимость была хороших отношений.

Но однажды. в один лунный период, то есть период свечения полной луны, когда от домов отбрасывалась чёткая увеличенная тень, их соседи увидели на песке странную картину. Стоит эта хозяйка, а бедный пажик носом чистит ей обувь, а затем и вовсе стал её лизать. А она, при этом, хохочет. Затем прибегает её муж, и начинает хлестать её по лицу. Забирает мальчика, и уносит к себе в комнату. Соседи пошли к судье. - Нам с такими соседями жить очень боязно. Мы не знаем, что она сможет такое сделать в следующее полнолуние. Это же страшно. Может, она и наших детей захватит. Они же гуляют одни. Что же, им никуда не выходить теперь?

Судья выслушал, и вызвал семью в суд. Там хозяйка проговорила, что паж испачкал её обувь. Так она его наказала. А чьи-то дети её не интересуют. Муж завыл. Судья спросил: - вам больно? - Да. Мне очень больно, так как это тоже мой сын, а не её паж. Только он от первой жены. - Что вы сами думаете на эту тему? - Я думаю, нам надо растаться хотя бы на время. Я боюсь и за других детей. - Почему? - У жены возникает какая-то зависимость к насилию в полный цикл луны. Я её уже и сам боюсь, если честно. Мы не первый раз переезжаем из-за её садистических наклонностей. Теперь уже я не стану этого терпеть более. - Почему именно теперь? - Потому, что она становится всё хуже. Я подумал, что воздух здесь виной, но теперь понял, что никакой не воздух, а мрак в её голове. Вот и всё. Мне страшно за детей.

- Хорошо. Я вас разведу, а её отселим в лечебницу. Там есть работники, которые постараются ей помочь. - Хорошо. Их развели тут же, и забрали её на лечение. Она стала сопротивляться, и по дороге сбежала, украв колесницу.

Она поселилась в двух километрах от нашего дома, и появлялась всегда неожиданно. Я была в каком-то странном сосоянии от неё. Её энергии нам не подходили. От неё аж тошнило. А она ходила к нам часто, и предлагала свои холсты. Я ей каждый раз отказывала, но она упрямо шла снова. Я не знала, кто она. Но, однажды, она явилась в полнолуние, и начала раздавать свои странные приказы. - Принеси мне чулки, надень мне браслет, перевяжи моё горло, оно болит, и другие. Муж сказал: - да это она. Та, что сбежала из лечебницы. Он поймал её лассо, и отвёз по назначению. Она встревоженно спросила: - вы меня куда везёте? - Вам предписано лечение. Там хорошие условия, и врачи вам постараются помочь. Туда и везу.

Она бросилось на Ора, пытаясь перегрызть ему горло. Он связал её потуже, и довез до места. Там обрадовались находке, и поблагодарили моего мужа. Он вернулся домой уже к ночи, и мы легли спать. Ночью его беспокоила голова. Я стала лечить её, и обнаружила скопище энергогрязи на ней, которую и убрала. На следующий день он уже чувствовал себя нормально. И мы, всей семьёй поехали на праздник города. Там были разные забавы и угощения. Мы веселились, и развлекались. Но, вдруг, среди всех возникла фигура стражника. Он подошёл к мужу, и сказал строго: - вы арестованы. - За что? - За повозку с мулом, на которой привезли больную. - Эта повозка не с мулом, а с конём. И она моя. - Да? - Да. - А, где с мулом? - А это вы спрашивай те у той больной. К нам она забрела пешком. И мне пришлось её вести на своей повозке в лечебницу, куда она ехать не хотела. Но, я знаю, как и весь город, что предписанием суда, она должна лечиться, а не гулять со странными приказаниями всюду.

- Какими? Муж перечислил. - А почему она вам это приказывала? - Потому, дорогой, что она больна, как и подтвердил её муж. При чём, серьёзно. Стражник насупился, и ушёл. А Ора произрёк: - готовься к бою. Этот толстолобый её любовник, которого она соблазнила, чтобы выбраться из больницы, будет нам мстить.

Я нашла судью в толпе, и попросила всё обьяснить стражнику лечебницы, в которой она лежит. И он это сделал, после чего стражник удалился. Он пришёл к нам однажды с вопросом: - с какой стороны она пришла к вам? Я указала. Он пошёл в ту сторону, и возвращался уже на той повозке с мулом. Больше он нас не беспокоил.

Через три года они явились вместе с благодарностью о исцилении и знакомстве их в лекарне. Муж сказал: - не стоило. Каждый бы так поступил на моём месте. Они ушли, но я увидела какой-то свёрток перед домом, и раскрыла его. Там я обнаружила чьи-то волосы с пеплом. Эта была порча на состояние духа. Я отправила её виновным. Муж рассердился. Я догоню их, и всучу им этот приз. Так он и сделал. - Вы свой свёрток забыли, и положил его к ней на руки. Вернулся он в удручённом состоянии. - Они её не долечили, или же таких и не нужно лечить. Тогда остается уничтожение. Это какая-то патологическая среда, которая не меняется. Я сам знаю, что те врачи многих подняли, но эта обратилась к чёрной магии, не поняв, что ей оказали здесь помощь. Да и он тоже. Значит они колдуны чернейшие. Им здесь не место. И он поехал к судье.

Там уже скопилась куча заявлений на эту пару. Но, когда Ора предъявил своё, судья начал быстро действовать. В доказательство муж приложил тот свёрток. Нашёл он его по дороге, так как она кинула его ему вслед, но он упал на траву, а не в колесницу Ора. Судья и все жители были ошеломлены, что эта чёрная парочка решилась на такое по отношению к богам.

Кто-то их предупредил о том, что готовится их арест, и они сбежали. Их искали около четырёх лет. С ними повторялись те же истории, что и с первой её семьёй. Она всюду прокалывалась на своём поведении, особенно в полный цикл луны, и их изгоняли. На одном из рынков их кто-то узнал. За ними пустилась стража. Казнили их, как всех колдунов. Сначала распяли, затем проткнули копьём в сердце, и сожгли, положив лицом вниз.

Через несколько недель прибыл обоз с отрядом бойцов для мести за брата. Судья понял, что им кто-то покровительствует, и начал поиски с её первого мужа. Но он уже жил с хорошей женщиной, и мало интересовался этими историями. Их интересовал только собственный быт и обучение детей, чем они с женой и занимались с удовольствием. Соседи это подтвердили. Но, в разговоре с первым её мужем, судья всё же узнал, что у неё здесь была какая-то тётка по линии матери, и он пошёл к ней. Тётя оказалась очень зажиточной дамой, и она не захотела общаться с ним. Тогда судья поставил наблюдателей.

Вот они и рассказали, что тётя эта такая же дурная, как и та дура. И тоже лечится напрасно. Всё не впрок. Но доказать, что она им доносила, нет возможности. У неё ещё есть два сына. Те, вроде, и нормальные. Но у них нет смысла в жизни. Так, слоняются где-то, а что делают, не известно. - Так узнайте.

И, наконец, к судье поступили сведения, что они и являются доносчиками, то есть собирают сведения для кого-то. Их арестовали, и начали задавать вопросы. Они молчали. - Мы не можем говорить. Слово давали держать тайну во всём. - Тогда мы должны вас казнить. - За что? - За доносы преступникам. - Папа не преступник. - Что? Папа? Вы папе доносите? - Да. - Зачем? Он плотник, а не судья. - А нам-то что до этого? Он велит, мы и делаем. Что скажет, то и исполняем. - И, что же он просит? - Он не просит, а указывает. Посмотри то, сё.

- Что то, сё? Говори ясно. Я ничего не скажу больше. Вызывайте его, и спрашивайте. Я не знаю зачем это ему. - А чёрной ведьме зачем доносили? - Это не мы. И папа здесь ни при чём. - А, кто при чём? - Сосед наш. Он когда-то с нами приехал. Влюблён он в неё был всегда. Даже, когда женился на своей. - Да что ты? - Я серьёзно. Вот спросите, хоть, у отца моего. - Ладно, спрошу. А вы пока здесь посидите. - Хорошо.

Судья вызвал их отца, который щёл и плевался. - Я говорил ему, прекрати. Дурень старый. Люблю её, люблю её. Кого там любить-то. Белобрысая швабра. Любить-то некого. Из-за него и меня замели в тюрьму, как будто я виновен в чём. А я ничего не знаю вовсе об этом. Ну, казнили, и казнили. Я-то тут при чём?

Судья уже понял, что он говорит о своём приятеле-соседе. - Давай уже, веди соседа своего сюда. - Не. Я не. Сами ведите. Я с ним не справлюсь. Здоровенный лосина будет. - Хорошо. Направлю бригаду. Но бригада не успела. Сосед сбежал. Его поймали у ручья к ночи. Он вылез из копны сена, чтобы утолить жажду. И он тоже не сознавался, поэтому их всех пришлось отпустить с запретом на слежение за кем-то и доносами.

Но, через три года его поймали за тем же занятием. Он доносил преступникам за большие суммы то, что готовят на них власти. И его казнили вместе с ворами, которых он предупредил об аресте. Их повесили на ветках огромного дуба.

На этом истории завершились, но не совсем. Они окончились так грустно в том времени. Но, представьте себе, что таким вот изуитам, кто-то даёт право родиться вновь для исправления их же грехов. Странно, не правда ли? Суть-то их не меняется. Как же они могут стать лучше? Скорее, более скрытными в своей пакостной деятельности.

Например, в пятом веке до нашей эры, эта же пара уже совершила убийство, сбросив со скалы женщину, которая им указала путь по их просьбе. Они увидели у неё на пальце роскошный перстень с красивым камнем. Она и шепнула ему на ухо: - что же у неё на шее? Он шарахнул беднягу по голове ломом. Они раздели её и разули, сняв все украшения. В восемнадцатом веке нашей эры, та же парочка утопила ребёнка, украв у графа, который не захотел отдать им своё имущество. Графиня, мать этого дитя, сошла с ума, а затем и повесилась. А граф тоже слегка поехал разумом от этого невыносимого горя. Он долгие годы не выходил из тёмной комнаты. Когда, через 15 лет его всё же уговорили выйти на свет, он ослеп.

Истории с Маруной повторялись в каждом её воплощении, и только усугублялись тем, что её сын и внук убивали ещё и соседку с её детьми.

В других воплощениях с пришлым и его матерью тоже истории становились всё более кровавыми. Например, в данном воплощении в 21 веке, окончив школу карате, пришлый со своими друзьями забил до смерти взрослого мужчину, за что сидел долгие годы в тюрьме. А его мать, устроившись на работу поваром в ресторан, возила ему еду все эти годы.

Исправлений что-то не видно, и искупления грехов тоже. И, кто же им даёт право на рождение? Есть ли у них вообще души? И пройдут ли они снова вперёд в будущее?