Возвышение Меркурия. Книга 11

Глава I

Закладка:

Возвышение Меркурия. Книга 11

На мгновение все замерли, смотря на меня с неверием и опаской. Такое выражение бывает у тех, кто услышал неприятную новость, но не хочет её осознавать, надеясь вот-вот услышать, что это была лишь плохая шутка и ощутить облегчение.

Первым отреагировал Долгорукий. Шевельнувшись, скользнул взглядом по телу гомункула, черты лица которого уже начали расплываться и тихо рыкнул, полыхнув гневом. В следующую секунду воздух около него уплотнился, собираясь мощной стеной. Затем, князь поднялся в воздух — расставив руки, встал посреди завывающего вихря, который потащил его вверх. А потом патриций помчался в сторону Москвы, быстро набирая скорость и оставив за спиной своё сопровождение с их автомобилями.

Это простое действие, как будто снесло плотину, мешавшую движению — патриции немедленно принялись действовать. Одни бросились к машинам, другие спешно использовали Дар, уносясь вдаль по воздуху или по земле. Видимо считали, что так будет быстрее.

Сам я потянулся к костяному дракону, которого Лера привязала к моему разуму. Оглянувшись назад, рявкнул, перекрывая гомон.

— Прохор и Гифер со мной, к Кремлю. Лера и Ульяна — охранять лагерь. Всем остальным, прикрывать и быть рядом. Командование на Ульрихе.

За счёт узконаправленного Гласа, отданный приказ доносился до всех ждущих рядом боевых групп, укрытых пологами невидимости.

На лицах тех патрициев, кто ещё обращал внимание на происходящее вокруг, появилось искреннее изумление — они явно не ожидали увидеть, как в воздухе проявляются фигуры людей и драконов, которых они раньше не ощущали.

Костяной дракон опустился на асфальт, но как только я забрался на своё место, на белую шею крылатого конструкта опустилась чья-то рука. На меня же уставились широко распахнутые и горящие безумием глаза Урусова.

— Позволишь, граф?

Я молча кивнув и князь ловко запрыгнул, расположившись позади. А через секунду дракон взмыл вверх.

Сзади, поднимались в воздух остальные конструкты. Справа, быстро нас обогнав, промчался на зелёном призрачном коне Оболенский.

Впрочем, я уже прикрыл конструкта защитным барьером и пустил в дело силу, рассекая перед ним воздушное пространство. Так что, фигура кавалергарда перестала стремительно удаляться, а потом дистанция и вовсе стала сокращаться.

На момент мелькнула мысль пустить в дело накопители, дав Сандалу достаточно энергии, чтобы принять полноценный размер. Но я сразу отказался от этой мысли. Сейчас, мне требовались способности спутника, которые были доступны только в его призрачном облике. Это было важнее, чем грубая разрушительная мощь.

А вот Мьёльнир, вовсю тянул мощь из артефактов. Казалось, живой камень и так заполнен под завязку. Но после разрыва нашей связи около крепости Шуйских, он похоже стал опасаться снова оказаться в одиночестве. Равно как и бояться того, что имеющегося объёма силы не хватит, чтобы дать отпор врагу.

Внизу стремительно мелькали дома, а я использовал зрение Сандала, чтобы оценить ситуацию. Тот факт, что прямо сейчас представителей родовой знати убивали, сразу же переваривая их души, был неоспорим — дракон улавливал мощный фон от энергии распадающихся посмертных образов, которым несло из-за стен Кремля. А единственным логичным предположением, были действия Даниила. Либо гомункул каким-то образом передавал информацию о происходящем, либо сигналом послужила его гибель, но царевич молниеносно перешёл к запасному плану.

Причина была понятной и простой — страх поражения от Дарьи. Достаточно было вспомнить, как успокоились, взметнувшиеся было тени, стоило деве чуть надавить тогда, во двореце. Видимо, оттого он и решил воспользоваться схемой усиления, которой с ним поделился благодетель.

Гвардии Рюриковичей и войск гарнизона около Кремля было немного. Основные силы размещались в дальних кварталах столицы. Но атаковать нас они не спешили. То ли по той причине, что первым промчался князь Долгорукий, то ли из-за того, что родовой гвардии, которая стояла вперемешку с имперскими военными, уже стали поступать команды от их командиров, с которыми связались патриции, передав приказы. Сложно сказать. Вполне вероятно — всё вместе взятое.

К тому же, многие признали Оболенского, который нёсся по воздуху на могучем призрачном жеребце, с обнажённой саблей. Что-то мне подсказывало, атаковать легендарного князя, никому из солдат не хотелось. Потому как, умереть за своего господина и его род, вроде дело не самое плохое. Но в этом должен быть какой-то смысл. А откуда он возьмётся, если ты погибнешь, атаковав Оболенского?

Тем более, внизу было полно солдат имперской армии, в которой кавалергард пользовался определённой популярностью. А причин геройски умирать, у военных из регулярных частей было ещё меньше. Если их командирам наверняка раздали щедрые обещания, то нижним чинам, от силы накинули жалованье, да гарантировали внеочередное повышение по службе, когда всё закончится. Ради такого никто не станет соваться под горную лавину, пытаясь остановить её своим телом.

Долгорукий добрался до цели первым. Но сходу атаковать не стал — остановился, замерев в воздухе. Логично. Враг был внутри Кремля. Древней крепости, стены которой были напитаны силой, а внутри имелись накопители с диким объёмом энергии. К тому же, именно здесь находился алтарь Рюриковичей. Так что причины колебаний князя я прекрасно понимал. Пусть внутри, наверняка находились и члены его рода. Что-то мне подсказывало — Даниил специально придумал какой-то повод, чтобы собрать их всех в Кремле. Скорее всего собирался поднять градус ярости, после чего отправить патрициев навстречу своей сестре. Могу поспорить, выродок Эребуса, здорово обрадовался, узнав, что Дарья сама пригласила их для переговоров, облегчив его задачу.

Вот Оболенский, который спустя считанные секунды оказался рядом с Долгоруким, долго раздумывать не стал. Вернее, вовсе посчитал это лишним — сразу же устремился вниз. Прямо на мерцающие грязно-зелёные щиты.

К моему удивлению, кавалергард промчался через них, не испытав каких-то затруднений. Зато они появились, когда копыта его призрачного коня оказались около кремлёвской стены. Воздух на момент пропитался чёрным и сверкнула мощная вспышка силы. Скакун, вместе со своим наездником, отлетел в сторону, как будто отброшенный ударом мощной кувалды. Врезавшись в стену одной из башен, что поднимались над крепостью, проломил её и провалился внутрь.

— Я прр-р-ридумал для него песню!

Рык Сандала был наполнен настолько жгучей ненавистью, что внутри проскочило удивление. Не так часто, я чувствовал настолько зашкаливающие эмоции.

— Не пробуй атаковать один. И не суйся сам. Только по команде.

Тот разочарованно рыкнул, а я глянул на крепость своими собственными глазами — конструкт уже вынес нас к нужной точке.

Урусов сразу же скользнул вниз. Я даже среагировать не успел, как патриций полетел к брусчатке площади. Воздушной подушки он при этом не развернул, но вот камень под ним, как будто спружинил и промялся, обеспечив

Закладка:

— Времени мало. Стены говорят со мной. Я чувствую всё, что происходит в этой крепости, граф. Совсем скоро у Даниила окажется достаточно силы. Пока остальные будут ломать защиту и пробиваться, он успеет всё закончить. У тебя есть сила Древнего, а я единственный, кто может пройти через барьеры. Дарья сейчас с ним точно бы не справилась. Погибла бы девчонка и дело с концом. А у нас есть шанс. Идём.

Пока мы разговаривали, Мьёльнир вытянул ложноножку к стене, изучая её энергетическую структуру. И когда Оболенский развернулся, двинувшись дальше, живой камень неожиданно оптимистично пропищал.

— Сс-с-структура нарушена. Я могу подчинить.

Я отдал короткую команду действовать и спутник принялся за дело, скользя по стене ложноножкой, чтобы поддерживать постоянный контакт.

Потом князь снова на момент остановился. Оглянувшись, посмотрел на меня так, что сразу стало ясно — пришли. А потом в очередной раз приложил руку к каменной кладке, заставляя открыться проход.

Когда камни отошли в сторону, я удивлённо моргнул. И приказал Мьёльниру остаться здесь, продолжив работу. Когда я отдал команду второй раз, надавив тоном, спутник всё-таки подчинился и покинул запястье моей правой руки. А я шагнул следом за Оболенским, оказавшись около стены громадного вытянутого зала, с двух сторон которого тянулись ряды колонн.

Трупы. Заливающая паркет кровь. Ещё живые люди, безвольно лежащие на полу. И довольно улыбающийся Даниил.

Теперь я прекрасно знал, почему раньше никто не заметил, что у царевича не всё в порядке с головой. Как минимум, у меня имелось веское предположение на этот счёт. По той простой причине, что раньше в его теле не было сгустка непроглядной черноты, что сейчас впитывал силу, разорванной в клочья души. Не было «искры» Аида.

Глава II

Я рассчитывал на разговор. Беседу в которой возможно получится что-то выяснить. Смертные, которые слишком быстро обретают колоссальную мощь, часто любят потрепаться, считая себя хозяевами положения. А этот именно таким и выглядел — дорвавшимся до нового источника силы и безудержно поглощающим энергию посмертия.

Но Рюрикович удивил — юноша не стал пытаться поговорить. Ударил в ту же секунду, как я оказался рядом с Оболенским.

Взвыли, вырванные из тел души. Загудел, пронизываемый мощью воздух. Мгновение и на нас ринулись десятка два монстров, которыми обратились посмертные образы Одарённых.

Плеснуло силой от Оболенского и навстречу бесформенным теням устремились десятки призрачных соколов. Ударил поток пламени Сандала. Хлестнула огненно-солнечная плеть Аматэрасу.

Твари были сильны. Очень просты по своей структуре — таких не использовали даже худшие из членов свиты Аида. Но зато до безумия напитаны божественной мощью. Потому трое из них всё-таки прорвались. Разорвали соколов Оболенского, уклонились от плети и выдержали натиск пламени Сандала.

Правда, сильно это им не помогло — сабля князя легко рассекла одну из сущностей, а мой клинок разрушил энергоструктуры двух оставшихся, превратив их в тонкую взвесь.

Но выродок Бездны и не собирался достать нас этой атакой — она понадобилась исключительно для того, чтобы выиграть немного времени. С этой задачей, созданные из душ монстры справились на отлично.

А смертный с «искрой» Аида, прибегнул к тому же средству, которое я недавно сам использовал в битве за крепость Шуйских. Мне было хорошо видно, как божественная мощь хлестала по каналам его каркаса, заливая всю энергетическую систему и выводя смертного на совершенно новый уровень силы. Кольчугу он хоть и поставил, но сделал это не слишком ловко — она прикрывала от урона, при этом не мешая мне разглядеть происходящее под защитным барьером.

Воздух заполнил рык Сандала. Засверкали светло-зелёные всполохи, из которых начали сплетаться звериные фигуры — Дар Оболенского работал медленно, как будто с трудом находя достаточно силы. Я же снова пустил в дело Глас.

— ОСТАНОВИСЬ! Даже если ты выиграешь бой, всё равно потом умрёшь. Давай поговорим.

Атаковать его сейчас, когда внутри вращался крупный и нестабильный осколок настоящей божественной «искры», стало бы верхом глупости. Возможно у меня и вышло бы пробить защиту. В теории, я даже мог достать его самого клинком. Только вот кусочек божественной сути этот смертной получил совсем недавно. И независимо от того, каким именно способом тот заставил удержаться в его теле, прямо сейчас, осколок был крайне нестабилен. Даже я, используя свою собственную «искру», что работала с привычным к такого рода воздействию каркасом, безумно перегружал энергетическую структуру смертного тела. Что уж говорить о том, кто обрёл новые возможности, максимум пару суток назад.

Потому я использовал оружие другого формата — попытался отвлечь врага. Заставить его заговорить. Поверить, что дело можно решить миром. К тому же, мне было крайне интересно, откуда он взял этот осколок «искры» Аида? Как тот вообще сохранился в этом мире?

Но Даниил никак не отреагировал. Лишь безумно перекосил лицо, а потом потянул из ножен клинок, наполняя его чёрной дымкой, что клубилась вокруг.

Да сколько же в нём мощи? Почему его тело вообще ещё цело, а не разлетелось в мелкие клочья?

— Бьём вместе, граф! По моему сигналу!

Рёв Оболенского ещё не затих, а закончившие формироваться медведи, устремились вперёд. Ради справедливости — энергии он в них тоже влил немало. Только вот Рюрикович сейчас был куда сильнее. А обломок «искры» Аида перешёл в стабильное состояние.

Мгновение и зал перегородил гудящий чёрный вал. Ещё секунда и он захлестнул фигуры зелёных медведей, безжалостно давя их и разрывая в клочья. А потом устремился к возвышению, на котором стояли мы.

Я встретил его ударом собственной силы. Даниил влил в атаку столько мощи, что проще было рассечь волну встречным выпадом, чем пытаться вывести на нужный уровень собственную кольчугу.

Сработало лишь отчасти — моя божественная мощь взрезала вал сразу в пяти местах, ослабив его порыв, но не уничтожила полностью. Остатки накатились на нас. Захлестнули с головой, полностью перекрывая обзор и заставляя вливать в кольчуги энергию.

Сандал показал картинку Рюриковича, который бежит к нам с обнажённым мечом и спикировал вниз, выпуская поток пламени. Момент и изображение замелькало, а в голове раздался яростный и наполненный болью рык дракона.

Я плеснул собственной силой, разгоняя чёрную дымку, что давила на кольчугу, блокируя обзор. И встретил приближающегося смертного ударом плети Аматэрасу. Сразу вслед за этим надавил божественной мощью. Бросил несколько плетений, которые была способна напитать моя «искра».

Защита врага замерцала, выбрасывая в разные стороны чёрные всполохи. Но выстояла.

Рюрикович сделал ещё пару шагов и оказался около самых ступеней, когда атаковал Оболенский. В этот раз князь обошёлся без промежуточных звеньев вроде энергетических конструктов. Обрушил чистую силу. И той силы было безумно много. А ещё

Закладка:

Противник замер. Попытался поднять ногу, чтобы ступить дальше, но та погрузилась в вязкую кипящую массу. От его барьера отрывались крупные лохмотья энергии и тот отчаянно вибрировал, но Даниил держал оборону. Хотя сил для того, чтобы двигаться дальше, ему уже не хватало.

Я подключился почти сразу. Тоже ударил голой силой, впечатав энергетический молот в защиту врага.

Барьер выдержал. А вот сам царевич отлетел далеко назад, прокатившись по паркету и остановив движение только в самом центре зала.

Вслед ему устремились мощные светло-зелёные нити, что попытались заключить Рюриковича в подобие кокона. С потолка упало солнце Аматэрасу, которое я начал создавать ещё в момент, пока наш враг катился по паркету.

Но тот резво вскочил на ноги, заставив разочарованно рыкнуть Сандала. Обрушил ещё один чёрный вал на нити, что тянулись к нему от Оболенского. Встретил клинком моё солнце, что взорвалось на острие вражеского оружия. Вспышка ударила по глазам, а сталь клинка потекла вниз. Но циклопов выродок остался жив.

Вот только второй чёрный вал у него получился заметно слабее первого — встреченный нашим совместным ударом, он не докатился даже до ступеней. Пик той мощи, которую давала «искра» при слиянии с каркасом смертного, прошёл. И судя по тому, что я сейчас видел, после её выхода на стабильный уровень работы, шансов у царевича оставалось немного.

Сам Даниил, это видимо тоже понял. Потому как в следующую секунду, в воздухе закружились тени. Часть около портретов, которые висели на стенах, а иные прямо посреди помещения.

С правой стороны что-то взревел Оболенский, а я обрушил ещё один удар на самого Рюриковича, пытаясь остановить процесс. Поняв, что тот вывел свой щит на доступный максимум, благополучно держа натиск, попытался раздавить несколько ближайших теней.

Не вышло. Да и не совсем они напоминали тех, что появились после применения родовой силы Дарьей. Царевич вливал в каждую из появляющихся серых фигур божественную мощь. Менял их прямо в процессе создания.

— Не дайте им набрать силу! Бейте сразу, как появятся!

Сандал ждал под потолком, наблюдая за битвой — он и показал мне перекошенное лицо кавалергарда, что кричал, стоя в нескольких метрах от меня. Судя по внешнему виду, с князем творилось что-то неладное. Лицо заливал обильный пот, а руки тряслись настолько, что сжатая в правой, сабля, ходила из стороны в сторону.

Брызнула каменным крошевом одна из колон. Вдребезги разбившись, рухнул кусок потолка. Даже напитанный энергией камень не выдерживал концентрацию подобной мощи в замкнутом помещении.

Мы с князем атаковали, не переставая. Били и били по прикрытой чёрным щитом фигуре. Я использовал все плетения, которые приходили на ум и отправлял в полёт копья, сплетённые из чистой божественной силы. Ещё раз уронил на него солнце Аматерасу. Пытался достать при помощи наспех созданного Дара управления камнем, который интегрировал в свой каркас. Бесполезно.

Через несколько мгновений серые тени обратились полупрозрачными фигурами, которые застыли посреди пропитанного мощью воздуха.

Всё ещё висящий наверху Сандал, показал изображение Даниила, который сейчас был скрыт от наших взоров появившимися конструктами. Смертный неожиданно сбросил кольчугу и я увидел ожидаемую картину. Посеревшая и отошедшая от тела кожа, слезающая лохмотьями плоть, мертвенное перекошенное лицо, одна щека которого стала большим гнилым пятном и выцветшие глаза. Когда берёшь то, что не принадлежит тебе по праву, за это приходится платить. А сила Аида, это не мощь кого-то из его эллинских собратьев. В конце концов, она пожрёт душу и тело царевича полностью.

Дракон метнулся к открывшему противнику, но его остановил один из призраков. Ударил плетением — с виду обычным воздушным щитом, но при столкновении внутри неожиданно обнаружилась божественная сила Аида. Небольшого её количества хватило, чтобы притормозить Сандала и дать врагу время снова прикрыться кольчугой.

Вперёд ринулся Оболенский, а один из возникших призраков неожиданно вцепился во второго, принявшись разрывать его каркас на куски.

Меня одновременно атаковали ещё пятеро, но разницу между схлестнувшейся парочкой, я заметить успел. В одном хватало чёрных лохмотьев божественной силы Аида. Тогда как во втором её почти не было.

Впрочем, уже через секунду мне стало не до размышлений — призраки обрушили на меня целый град ударов. Что интересно — в прямой контакт они входить не пробовали. Сыпали издалека разнообразными оттисками, каждый из которых содержал какой-то объём божественной мощи.

Оболенскому тоже доставалось — он кружился по залу, принимая удары на кольчугу и пытаясь достать врагов саблей. Безуспешно — те оказались достаточно умны, чтобы держать дистанцию. А воздух настолько пропитался грязной мощью уничтоженных душ, что казалось, сам по себе тормозил любые движения.

— Я сс-с-сделал! — писк Мьёльнира заставил на доли секунды отвлечься.

— Убери защиту, впусти остальных. И ударь всем, что есть, по цели, — мысленно рявкнул я, отдавая приказ.

Сразу за этим, сделал рывок вперёд, заставив призраков устремиться в разные стороны. А из-за колонны спикировал Сандал, который сейчас щедро впитывал в себя божественную силу.

Конечно, они попытались его остановить. Сразу трое успели выставить щиты. Но на этот раз дракон знал, что именно будет преодолевать. Да и резерв мощи у него был куда выше.

Крылатый спутник прошёл сквозь барьеры с такой лёгкостью, как будто тех и не было. После чего врезался в одного из призрачных противников. Сам я вцепился божественной мощью ещё в двух. Выплёскивая ярость и накопившуюся злость.

Один лопнул сразу, разлетевшись ошмётками каркаса. Второй сопротивлялся чуть дольше, но его ждала та же участь.

Неплохо. Но слишком медленно. Врагов не меньше тридцати. Оболенский, которого мотало из стороны в сторону, как будто квавалергард был изрядно пьян, достал всего двоих. Ещё пару только что уничтожил я сам. Пятого разорвал Сандал. Оставалось около двадцати пяти. Каждый — с собственным источником силы и толикой мощи Аида внутри.

К тому же, теперь я хорошо понимал, что имел в виду князь, когда говорил про время — возможности наших противников росли буквально на глазах. Удары плетений становились более сильными, призраки живучими, а их интеллект уже вышел за рамки элементарных боевых схем. Они даже пытались объединить свои силы, чтобы разом ударить по кому-то из нас мощной печатью.

— Мьёльнир, мне нужна сила! Сейчас же!

Живой камень тонко пискнул и через мгновение пролетел сквозь кольчугу, обвиваясь вокруг запястья правой руки. А я почувствовал как в каркас вливается свежая энергия. Не в таком объёме, как хотелось бы — у спутника вышло перехватить только частичный контроль над артефакторными системами крепости. Но это уже было

Закладка:

— До него, каждого нового правителя избирал Земский Собой. Но основатель рода, сокрушил всех князей, что могли оказать сопротивление. Некоторых уничтожил полностью, забрав их земли себе. Когда он предложил Земскому Собору принять Уложение, что регулировало бы помимо прочего, вопрос престолонаследия, выступить против было некому. Единственное, на что не пошли дворяне — не стали лишать себя, хотя бы призрачного шанса выбрать иного правителя.

Разговор свернул немного не в ту сторону — экскурс в историю, безусловно был интересным, но куда больше мне хотелось послушать про личность их патриарха и родовой Дар Рюриковичей.

— Ты же не хочешь сказать, что провернув всё это, он просто взял и исчез, оставив напоследок послание о мести всякому, кто убьёт кого-то из числа потомков?

Дева отвела взгляд в сторону и чуть смутилась.

— Сначала он отрёкся от престола в пользу своего сына. А убедившись, что тот держит знать в узде, удалился в свой горный дворец, который незадолго до этого построил.

Я невольно напрягся, ожидая услышать, что тот располагался в Уральских горах, но продолжение слегка разочаровало.

— В скалы Верхоянского хребта. За следующие пятьдесят лет, он выбирался оттуда лишь дважды. В первый раз, чтобы подавить мятеж алчущих реванша князей, а повторно — для переноса нашего родового алтаря в Кремль.

Она снова замолчала и я подтолкнул царевну.

— И потом он пропал? Как это выглядело?

Дева тяжело вздохнула.

— Откуда мне знать, как всё выглядело? Основатель нашего рода редко появлялся на связи. Дарфонов тогда ещё не было, пользовались письмами на зачарованной бумаге, либо артефактами, в которые можно поместить своё изображение вместе с голосом. Когда тогдашний император понял, что его отец уже год, как не присылал посланий, то отправил людей проверить.

Печально усмехнувшись, развела руками.

— Они нашли пустой дворец, в котором никого не было. Ни слуг, ни самого основателя. Все артефакторные системы остались целы, а энергетический фон показывал, что крепость не штурмовали. Такое впечатление, что он вместе со своими людьми покинул резиденцию по своей воле.

Сознание отметило одну интересную деталь и внутри ворохнулось любопытство.

— Как его звали?

Дарья кашлянула и снова отвела взгляд в сторону.

— Я не могу тебе этого сказать.

Ответ был неожиданным — мне даже не пришлось сильно стараться, чтобы брови картинно поползли вверх.

— То есть о том, что ваш родовой Дар получен от драконов из другого мира ты рассказать можешь. Допустить меня до алтаря, тоже А вот имя того, кто дал жизнь вашей династии, назвать отказываешь?

Дева уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

— Я ничего не говорила тебе о нашем Даре или драконах! И к алтарю тебя пускать никто не собирается!

Слова вырывались у неё сами по себе и были продиктованы яростью — только к концу второй фразы, до неё дошло, что всё это звучало подтверждением сказанного мной и дева осеклась. Раздражённо посмотрела на меня.

— С чего у тебя вообще взялось это безумное предположение о драконах из другого мира?

Невозмутимо улыбнувшись, я пожал плечами.

— Когда я лечил тебя, то видел источник твоей силы. Не ядра, которые отвечают за обычную энергию. А той самой Грани Дара, что открывается не у всех.

Она всё ещё ждала, вопросительно смотря на меня. Потому я повторил улыбку и сделал самый сильный ход из тех, которые имелись.

— Сложно не заметить природу Дара, когда у тебя есть крылатый спутник, что вырос где-то в тех местах.

Дарья ощутимо вздрогнула. Неверяще посмотрела на меня. Потом машинально обвела взглядом пространство комнаты, пытаясь отыскать Сандала.

Сам дракон пока находился за стеной. Увеличение мощи моей «искры» закономерно усилило и способности спутников, но окажись тот внутри, Рюриковна наверняка бы его обнаружила.

Наконец смертная остановила взгляд на мне.

— Как ты его получил? Откуда он здесь взялся?

Я лишь развёл руками.

— Расскажу. Но только после тебя. Почему ты не хочешь назвать мне имя основателя династии? И как он обрёл подобную мощь? Столкнулся с драконами в Пробое?

На сей раз её колебания были куда более долгими. Но в итоге, она всё же принялась говорить.

— Он…

Прикусив губу, смерила меня долгим взглядом и быстро, как будто боясь передумать, выпалила.

— Патриарх не был одним из нас по крови.

Я удивлённо хмыкнул. Раз он не был одним из Рюриковичей изначально, но всё же занял престол, не вызвав этим фактом полноценного восстания, значит его жена относилась к представителям знати.

— Кем же он был до того, как взял в жёны одну из вас?

По лицу девушки скользнула печальная усмешка.

— Многие не отказались бы этого узнать. Думаю, его жена и ближайшие соратники были в курсе. Но первая погибла после покушения, ещё в первые годы его правления. А его ближники, либо держали язык за зубами, либо были вместе с ним в горном дворце, откуда исчезли.

Вот теперь, я был на самом деле удивлён.

— Так ведь не бывает. Должен он ведь был что-то оставить своим детям. Рассказать о себе.

Дева изогнула губы в саркастической усмешке.

— Он оставил им империю. Верную гвардию, разгромленных врагов и работающие законы. Разве этого мало?

Всё это до боли напоминало мою собственную ситуацию. Появился из ниоткуда, обрёл силу, захватил власть в империи. А потом по каким-то своим причинам, взял и исчез.

— Как его звали?

Дева пожала плечами.

— Короновался он под именем Алексея Первого. Его же использовал в качестве главы рода. Думаю, на самом у него было иное имя, но никому из потомков оно неизвестно.

Судя по оттенкам разума, она не лгала. Мне же оставалось лишь попробовать зайти под другим углом.

— А родовой Дар? Или всё, что ты о нём знаешь — это связь с драконами?

Белокудрая смертная устало потёрла глаза.

— Если ты о том, как основатель его получил, то это мне неизвестно. Но он передался всем его потомкам. Все четверо получили полный набор Граней.

Секунду поколебавшись, всё же продолжила.

— Вот его жена была самой обычной. Потому у покушавшихся и вышло её убить. Тогда… У первых из новых Рюриковичей, мощь была совсем иной. Они могли держать образы предков рядом постоянно. А вызывать их за доли секунды.

Странно. Я не чувствовал, чтобы Дар императорского рода был связан с мёртвыми душами. Да и не вышло бы у них никак использовать последние. А тем более надолго фиксировать рядом с собой.

Царевна моё удивление истолковала по-своему.

— Знаю, у обычных людей ничего подобного быть не должно. Но после смерти каждого члена нашего рода, после него остаётся что-то вроде слепка. Те из нас, кто проходят проверку у алтаря, могут их воплотить.

На этом моменте я

Закладка:

— Свяжись с Бельским и Дарьей. Выясни, получится ли организовать пресс-конференцию в Цюрихе? Скажем, часов через пять?

* * *

Громадный мужчина плавал на спине в бассейне на крыше величественного дворцового комплекса, расслабленно прикрыв глаза и наслаждаясь массажем сразу от четверых обнажённых наложниц, что держались рядом. Каждая располагала профильным Даром, потому проблем для девушек это не составляло.

Услышав чьи-то шаги, он чуть повернул голову. А увидев высохшего старичка в халате и странного вида шляпе, чуть дёрнул уголками губ. Раздражённо поинтересовался.

— Какие-то новости?

Советник правителя империи Цин моментально склонился в глубоком поклоне.

— Всё по плану, Ваша Небесность. Восемь Знамён собираются и вот-вот будут готовы выступить. Войска всей знати тоже готовятся. Ещё пара дней и мы будем готовы ударить.

Глава Поднебесной империи нахмурился.

— Что-то не так с нашей разведкой?

Старичок снова почти переломился пополам в поклоне.

— Всё в порядке, Ваша Небесность. Солдаты трёх родов готовы перейти границу и атаковать владения Афеевых, как только истечёт срок ультиматума. Сейчас этот жалкий род владеет и Владивостоком — город можно будет захватить сразу же, без промедления.

На лице императора появилась тень недоумения и он вкрадчиво осведомился.

— Значит что-то не так с Тибетом? Или с другими планами?

Его личный советник, занимающий в неформальной иерархии второе место после императора, вновь отвесил поклон.

— Нет, Ваша Небесность. Мы ударим по Тибету сразу же, как начнём вторжение к северным варварам. А Европа вот-вот полыхнёт войной. Им всем будет не до нас. Даже Шуйский покинул родовую крепость и сейчас где-то на западных границах. Хотя, согласно придуманному вами плану, мы и не должны вторгаться в пределы его владений.

Правитель империи Цин рывком перевернулся и обнажённые наложницы, в страхе устремились к стенкам бассейна. Сам же он, не сдерживаясь прорычал.

— Так зачем ты меня отвлекаешь, если всё идёт по плану?

Несмотря на все усилия, пальцы старика чуть задрожали, но голос всё равно оставался ровным.

— Как быть с вашей племянницей, Мейли Цин? Вы так и не отдали финальных распоряжений, а она дружна с главой рода Афеевых.

Император шумно выдохнул, подняв волну воды, которая ударила в бортик, заставив задрожать наложницу, что была рядом.

— Под домашний арест. Забрать дарфон и наблюдать. Запомни советник, в следующий раз не беспокой меня по таким пустякам!

Тот в четвёртый раз отвесил поклон и быстро направился к выходу. Но не успел его господин принять прежнее положение, а девушки скользнуть к телу своего хозяина, как шаги старичка замедлились, после чего тот вовсе остановился.

Глава рода Цина и правитель Китая, досадливо поморщился.

— Что-то забыл? Стареешь? Пора менять? — поинтересовался он с угрожающими нотками в голосе.

— Я лишь ваш верный слуга, Ваша Небесность. Вы можете заменить меня, как только сочтёте нужным. Кто я такой, чтобы оспаривать ваши решения или указывать на их варианты, — старый маньчжур быстро выложил давно заученные наизусть слова и застыл на месте.

Спустя секунду развернулся к бассейну, в котором уже хмурился его повелитель и чуть изменившимся тоном, добавил.

— У меня всё-таки появились новости, Ваша Небесность. Маховы. Тот самый род, что стал причиной для ультиматума и подался в вассалы Афеевых. Они только что ударили по Пруссии. Сожгли короля прямо в его дворце, вместе с лейб-гвардией и группой Тёмных жрецов.

Глава XII

Маховы нанесли удар через полчаса. Сначала мне написал Георгий, а потом пришло ошеломлённое сообщение от Дарьи:

«Какого беса происходит? Зачем ты ударил по Берлину?»

Действительно, неловко вышло — я даже никого не предупредил. Пожалуй перед общением с журналистами, нужно хотя бы пару часов поспать.

Пришлось прямо на лету звонить, объяснять и рассказывать. В итоге, царевна приняла информацию к сведению и успокоилась. Правда, попросила предупредить, если я соберусь убить ещё одного монарха или стереть с лица земли какой-то город.

Через пять минут после того, как мы закончили разговор, пришло сообщение от Кристины. С одной стороны неожиданное, а с другой вполне себе прогнозируемое — нашёлся пропавший Андрей Лаптев. И не где-нибудь, а в Тибете, где по громкой связи дарфона дал интервью сразу нескольким журналистам. Причём ещё утром — сейчас текст попал в рассылки, которые производятся на дарфон, а позже окажется и в вечерних выпусках газет.

Отребье Эребуса естественно перевернуло всё с ног на голову. Якобы концессия Лаптевых только и занималась тем, что охраняла Гнёзда с Пробоями, помогая Хранителям. А потом явились кровожадные Рюриковичи со своими обвинениями и начались массовые аресты.

Насчёт последнего, он конечно, не соврал. Петербург ещё долго будет помнить ночь, в которую пали десятки патрицианских особняков, а царевна лично разъезжала по столице, карая заговорщиков.

Но вот цель Лаптев обозначил совершенно иную — мол, Рюриковичи уничтожили Хранителей исключительно ради того, чтобы забрать у них секретные техники. Получив возможность открывать Пробои в любой точке мира. И как раз при помощи такого, уничтожили шведско-датский флот.

В целом, судя по присланному мне тексту, наговорил он немало. Вплоть до того, что Рюриковичей необходимо непременно извести под корень, заменив на новую династию. А если кто опасается патриарха рода, то просто рассовать их по камерам и подождать, пока сами умрут от старости.

Ход был неплохим — оставайся ситуация точно такой же, как этим утром, это стало бы мощным катализатором процесса. А сейчас способно лишь взбудоражить умы некоторых монархов и смертной знати. Могу поспорить, гибель прусского короля, их всех здорово напугала. Когда же на престоле окажется Вильгельм, который согласно клятве должен рассказать всё, что ему известно, донеся мысль о Хранителях до всех своих поданных и других правителей, всё станет ещё интереснее. Да и членов ордена, этот смертный собирался пустить под нож. Даже спрашивал, не сможем ли мы оказать помощь, если возникнет такая необходимость.

В самое ближайшее время, Хранителей ждёт эпоха беспокойства и охоты. Особенно, когда у меня появится возможность, чтобы полноценно закончить все дипломатические переговоры в Европе. Посмотрим, что ещё придумают кукловоды, когда я лишу их половины инструментов.

У Рюриковичей и Шуйских были свои дома в Цюрихе, но я предпочёл отказаться от их предложения погостить. Мьёльнир сможет перехватить контроль над артефактами, но вот прислуга останется на месте. Неизвестно, кому она служит и кто получит информацию о нашем пребывании. Понятное дело, многого слуги не увидят. Но бывает и так, что врагу хватает каких-то обрывочных сведений, чтобы нанести серьёзный урон.

Потому, Ульяна нашла и полностью арендовала небольшую частную гостиницу на окраине города, с солидного размера садом на территории. Удалённо составила договор, по которому весь персонал должен покинуть здание и территорию, оставив защитные барьеры включёнными. Обосновала это тем, что её господин путешествует инкогнито и хочет таковым

Закладка:

Явились, чтобы сорвать переговоры? Собираются начать внутренний конфликт? Япония была единственной страной в мире, которая запретила деятельность Хранителей на своей территории. Их место занимали Защитники клана Абэ. Но вполне возможно, у ордена нашлись иные рычаги влияния.

Не успели мысли промелькнуть в голове, как от лагера Хейси взмыло несколько фигур, окутанных потоками пропитанного силой воздуха. Следом, устремились наверх люди из лагеря Татибана — верхом на крылатых химерах. Нас заметили.

Я же сбросил ненужную невидимость, оставив только щиты. И используя Глас, отдал приказ.

— Атаковать только по моей команде или в случае их нападения! Это касается всех.

На последней фразе бросил взгляд в сторону Найхвы и та моментально скорчила невинную гримасу, сразу же отведя взгляд в сторону и изображая полное отсутствие интереса. Как будто я не почувствовал того всплеска любопытства, который она испытала при виде несущихся к нам смертных.

Спустя десять секунд, первый из японцев завис в воздухе перед нашей группой и уставившись на меня, громогласно заявил.

— От имени клана Хэйси, я приветствую тебя на земле Японии, победитель Абэ. И у меня есть, что тебе сказать.

* * *

Двое мужчин, сидящих напротив друг друга в тесной комнате подземного убежища, выглядели мрачно. В прошлый раз они встречались на пляже, чувствуя себя всесильными и планируя захват мира прямо на свежем воздухе. Теперь же оказались вынуждены прятаться под землёй.

— Я до сих пор не понимаю, как нас могли так провести! Воспользоваться нашими же наработками, завербовать людей, использовать наши схемы. Такое впечатление, что против нас работает не человек, а какое-то чудовище из сказок.

Выдав эмоциональную тираду, первый мужчина замолк. А вот второй оскалил зубы.

— Может и чудовище. Ты же видел след энергии Древнего. Возможно кто-то из них.

Встретившись с гневным взглядом второго, осторожно добавил.

— Думаю стоит изменить план действий.

Тот всплеснул руками.

— А у нас ещё остались варианты? Двое из пятерых мертвы. Ещё один оказался марионеткой врага. Нас обыграли в игре, которую мы сами и придумали, Жорж. Не находишь, что это весьма постыдно?

Один из тех, кого называли Основателями, поглядел в глаза другого.

— У нас осталась наша сила, Чарльз. Кое-какие артефакты и хранилища. Секреты. Рычаги давления. Кое-что мы всё ещё можем.

Человек, который многие века назад перестал считать себя смертным, неожиданно расхохотался.

— Ты действительно в это веришь? Что мы можем? Где у нас остались свои люди? Или думаешь, если взять под контроль кусок суши в заднице мира, то это позволит разговаривать на равных, когда начнётся Прорыв? Так мы даже не сможем подать сигнал, что готовы к переговорам. Сам понимаешь ведь!

Его собеседник секунду подумал, после чего протянул руку, в которой был сжат артефакт, замаскированный под обычную металлическую монету.

— Тайный проект Емельяна. Посмотри и скажи, остались ли у нас варианты.

Взгляд Чарльза моментально оказался прикован к протянутому предмету, но забирать его он не спешил.

— Постой… Этот психопат был изгнан и убит как раз из-за своих безумных проектов.

Жорж с невозмутимым видом кивнул.

— Верно. А я был тем, кому вы поручили заняться ликвидацией всего, что он сотворил. Но конкретно ЭТО показалось мне слишком ценным, чтобы просто уничтожать. Взгляни сам.

Второй человек наконец шевельнулся и протянул руку. Забрав артефакт, на момент замер, уставившись перед собой. Потом дёрнул плечами и устремил вернувший осмысленность взгляд на Жоржа.

— Если всё выйдет из под контроля, мы даже не сможем это остановить. Никак. Без единого шанса.

Смертный, что когда-то родился в бедном предместье Парижа, пожал плечами.

— И что? Задача всё равно будет выполнена. Получим недостающие свеженькие души, а заодно привлечём к себе внимание. Идеальный ход.

Англичанин мрачно хмыкнул.

— Ну да. Просто великолепный. Только напомню — мы вроде собирались стать новыми богами и властвовать над этим миром. Кем ты собрался править, когда всё кончится?

— Мы вмешаемся, как только закончим переговоры.

Какое-то время Чарльз недвижно сидел на месте, рассматривая своего давнего партнёра по Совету. Наконец коротко махнул головой.

— Я отказываюсь. Даже при самом хорошем раскладе, погибнет до восьмидесяти процентов ресурса. А если что-то пойдёт не так, то и вовсе почти все. Тогда это всё не будет иметь смысла.

Жорж тяжело вздохнул.

— Уверен? — чуть наклонил он голову набок.

— Полностью, — кивнул ему британец.

На лице франка появилась лёгкая усмешка.

— Ты же помнишь, что это убежище проектировал тоже я?

Ответить Чарльз уже не успел. Как правило, даже очень сильные Одарённые неспособны говорить, когда воздух в их лёгких неожиданно обращается чистой и разрушительной энергией. А следом то же самое происходит с едой и водой, что оказались внутри тела.

Несмотря на поразительную мощь и удар нанесённый так, что от него было невозможно защититься, Основатель умер не сразу — его мощи хватило, чтобы обеспечить себе несколько секунд жизни. Но в конце концов, его оболочка превратилась в пыль, которая завихрилась в воздухе, оседая на пол. А Жорж потянулся к бокалу вина, с улыбкой рассматривая, как кружатся пылинки, что только недавно были плотью его собрата по оружию.

Глава XV

Найхва экспериментировала со своей силой и случайно добавила бонусную главу для читателей Автор Тудей)

* * *

Я с молчаливым ожиданием смотрел на японца, удерживая Сандала, Ю который желал порвать того в клочья.

Семь громадных сверкающих ядер, мощный энергетический каркас. И частица божественной мощи, которая похоже имелась у каждого третьего древнего рода в этом мире. Схватись он с Оболенским и честно говоря, я бы затруднился сказать, на чью победу стоит поставить. Хотя, во всех публичных рейтингах, этот японец отсутствовал.

— Ты разгромил Абэ. И пришёл на нашу землю, чтобы вести переговоры. Мы уважаем это. Но не хотим большой крови на наших островах. Не сейчас. Потому ты должен дать клятву, что не предложишь Гэндзи, Фудзивара и разбитым тобой Абэ, начать войну в границах нашей страны.

Он старался казаться полностью невозмутимым, но когда говорил про Абэ, то презрение всё равно прорывалось, пусть и едва заметно. Видимо мой собеседник считал их проигрыш несмываемым позором, после которого клан не может считаться равным остальным.

В следующее мгновение рядом с ним оказался седой японец, восседающий на большой крылатой химере.

— Я, Хироки Татибана, глава клана Татибина. И мне тоже хочется услышать твою клятву, чужак.

Ещё

Закладка:

Сандал тихо и напряжённо рыкнул, рассматривая Симеона и семерых Одарённых, что прибыли вместе с ним. Опасения дракона была понятны — если придётся сражаться, выиграть будет практически невозможно. Любая серьёзная нагрузка на каркас, спровоцирует его распад. А от слабых атак, древний князь даже не почешется.

Около пригорка затормозил призрачный конь Оболенского. Как выяснилось, конструкт не просто в состоянии держать в седле кавалергарда, но и способен перемещаться по земле, как самое обычное животное. Правда намного быстрее.

— Зря ты Симеон речи такие ведёшь. Хочу напомнить, равный сейчас перед тобой. И ты на его земле, подле разрушенного города, который ещё чадит, обвинять его вздумал? Прямо на поле битвы с войском китайским? Если бы не Василий, некого тут уже было спасать. Я и сам едва держался — таким был их натиск.

Симеон перевёл мрачный взгляд на Ратибора. Оглянулся в сторону Владивостока. Досадливо поморщился. Но прежде чем успел скорректировать изначальный посыл, я вступил в игру.

— Понимаю, что использованная сила была тебе непривычна, князь. Потому не стану требовать виры, как и извинений. Но Его Сиятельство прав. Сейчас ты на моей земле. Прибыл, как союзник, но бросаешь в лицо обвинения, как враг. Спроси себя — есть ли для этого повод? Действительно ли найдётся у тебя резон, чтобы начать войну между родами Шуйских и Афеевых?

Ход был рискованным. На самой грани. Но если всё дело и правда в использованной комбинации, это должно сработать.

Пару мгновений Шуйский молча стоял на месте, уперев в меня тяжелый взгляд. Потом заговорил.

— Не веду я речь о войне, отрок. И действительно прибыл сюда, как союзник. Чтобы биться с врагами нашими, да превратить их в перегной для таёжных лесов. Но твой удар достоин изумления. Не слыхал я ранее о таком. Нет подобного в хрониках рода Шуйских. А значит, никто в целом свете о подобном не знает.

Сам вопрос он не задал. Но подтекст был более чем очевиден. Если эта техника имеет отношение к родовым, то по какой причине её ни разу не использовали?

Впрочем, возможность такого поворота я рассматривал с момента начала нашей беседы. И ответ был уже готов.

— Для неё нужны особые условия. Крупное сражение. Отчаяние. Страх проигрывающей стороны. Не каждый день происходят битвы, в которых сходятся десятки тысяч Одарённых, князь. А ещё её сложно контролировать. И тяжело остановить.

Тот свёл кустистые седые брови на переносице, а я продолжил.

— Одна маленькая ошибка и эта туча двинулась бы дальше. Со временем рассосалась. Но до того момента, могла убить сотни тысяч или миллионы людей. Представь, что было бы, обрушься такая мощь на любой крупный город, что лежит по дороге к Уралу.

В глазах появилось недовольство, смешанное с задумчивостью — похоже князь прикидывал, стоит ли рассматривать мои слова в качестве угрозы. Наконец кивнул.

— Если так, то понятно, почему ты берёг её напоследок. Но не совсем ясно, по какой причине, никто из твоих предков не пускал её в ход.

Постаравшись изобразить на лице искреннее негодование, я выставил вперёд подбородок, пытаясь играть роль задетого за живое молодого патриция.

— Я же не задаю вопросов об истории рода Шуйских, его секретах и взаимоотношениях. Вот и во внутренние дела рода Афеевых, лезть не стоит, князь.

Вы поглядите — он даже чуть смутился. Похоже вспомнил, что именно я вытащил его из лечебницы, тогда как родичи предали и сами же туда запихнули. Да и в целом, по этому долгу он ещё не расплатился. Возможно и примчался сюда с такой скоростью и малым отрядом, чтобы расквитаться. Не вышло.

В любом случае, сейчас Шуйский повернул голову к Прохору, который продолжал лепить монстра. Почти все души убитых маньчжуров, прошли «переплавку» — сейчас гвардеец занимался последними из них. И судя по застывшему лицу, полностью потерял контакт с реальностью.

— Что с ним? И откуда взялся такой Дар? — буркнул Симеон, кивнув на адъютанта.

— Стресс после битвы. Первое серьёзное сражение, в котором он едва не погиб. Что до Дара, он самый обыкновенный. Просто Хранители с Чернокровыми забирали всех, у кого имелся подобный, к себе, — спокойно объяснил я, изучая оттенки сознания Прохора.

Увидев, как на лице Шуйского проступило удивление, я счёл нужным уточнить.

— Всех, кто умел управляться с тем, что обычно называют жизненной сутью людей, орден забирал в свои ряды. И я бы не сказал, что это происходило добровольно. Прохору же повезло родиться в глухой деревне. Настолько, что туда не добрались.

Князь ещё раз покосился на смертного. Кивнув, с едва заметной ноткой сарказма озвучил.

— Ну да. Повезло. Делать то ты с ним что будешь теперь?

Я тоже посмотрел в сторону адъютанта. Перевёл взгляд на монстра, которого тот уже заканчивал. Выходило нечто громадное, клыкастое и когтистое. При этом стоящее на двух нижних конечностях.

Если посмотреть с точки зрение боевого применения, то создание наверняка показало бы себя неплохо. Надо только объяснить, что такие фокусы стоит выделывать только в самом крайнем случае. За время беседы с Шуйским, я успел всё обдумать и принял решение — раз у Прохора такой Дар, пусть пользуется. При условии, что не будет поглощать человеческие души, а формировать подобных конструктов станет лишь в ситуациях, когда либо так, либо смерть. Слишком уж легко увлечься, когда играешь душами и чувствуешь свою почти безраздельную мощь.

Впрочем, оставался ещё один момент — как вывести его из текущего состояния. Потому как прямо сейчас, смертный был в состоянии какого-то странного транса.

Сделав пару шагов в его сторону, я потянулся к божественной печати в его разуме. Расширил связывающий нас канал. Пустил по нему чуть силы. Столько, чтобы не перегрузить себя и при этом не вызвать нестабильности в каркасе члена свиты. Сейчас он напряжённо и крайне увлечённо работал — сложно сказать, к чему мог привести сбой.

Поэтому, я лишь слегка коснулся силой его разума, стараясь даже не растормошить тот, а слегка уколоть, чтобы вернуть в активное состояние.

Что интересно, реакция последовала незамедлительно. Какая-то секунда и адъютант растерянно моргнул, после чего выдохнул и чуть помедлив, поднялся на ноги.

Оглянувшись, замер с открытым ртом, смотря на меня. Ещё больше изумился, когда увидел Оболенского. И впал в полную прострацию при виде Шуйского с его молотом на плече.

— Эммм… А как вы все успели подойти? Я же только на секундочку отвлёкся, чтобы….

Повернувшись к созданном им монстру, изваянием застыл на месте. Потом поднял руку, неуверенно указав на него.

— Это я сделал?

Шок в его голосе был настолько очевиден, что даже черты лица Шуйского смягчились. Более того — князь рявкнул, отдавая приказ своим ближникам лететь во Владивосток и помочь гражданским. А вот Оболенский, внимательно разглядывая