Возвращение

Глава 1

Возвращение

Начать писать эту историю давно собиралась, все что то не получалось, не знала с чего начать. Начну с детства.

Помню я себя лет с пяти, но в памяти обрывки картинок, сюжетов. в общем, все по порядку.

Жили мы в селе под Красноярском, обычный рабочий поселок тех лет, который существует и довольно не плохо, по сей день, чему я очень рада. Ехать до него от краевого центра достаточно далеко шесть с половиной часов по грунтовой дороге и с переправой на паромах через три реки: могучий Енисей, реку Тасеева и реку Ангара. Поселок, о котором идет речь, называется Раздолинск, он расположен среди глухой тайги, да да той самой тайги с высокими елями, густыми зарослями и топкими болотами. Но я отвлеклась от темы немного, продолжим.

Счастливое босоногое детство, с танцами под дождем летом, прыганьем с крыши сарая в сугробы, в рост человека, зимой. Игры во дворе дома с соседскими детьми в магазин, где весами служил кирпич и доска, буханка хлеба был тот же кусок кирпича или камня, конфеты, галька с тропинки, зелень, трава со двора, в общем, на что была способна фантазия ребенка все там присутствовало. Ещё варили на импровизированной кухне супы из червяков, цветов и травы, которых добывались тут же во дворе. Особо счастливых моментов не помню, впрочем, это касается всего детства.

Деревянно- срубовой дом, с печкой посреди передней комнаты, почти все дома в то время строили по одному типу, при входе в дом большая комната-кухня с печкой и смежная вторая комната, которая примыкала к стене с печкой, таким образом топились обе комнаты. Печи топились дровами, которые заготавливали впрок, так как печь не только служила отоплением для дома, в холодное время года, но и местом для приготовления еды, своего рода двухкомфорная плита на дровах. Во многих домах вместо чайников были электрические самовары с заварным чайником сверху. Самовар располагался посреди обеденного стола,на носике самовара открывался краник через него наливали кипяток и потом добавляли в чашку из заварного чайника сам чай. Пили чай тоже по разному, кому то нравилось наливать чай в блюдце и с прихлебывающим звуком наслаждаться напитком, прикусывая вареньем или куском сахара, кто то пил просто из чашки , в общем своего рода ритуал был. Не знаю, может мне кажется, но аромат того чая и вкус остался в детстве, больше я не пила такого вкусного чая никогда. У нас было заведено после приема пищи никаких перекусов или таскание кусков, связано это было с тем, что вода была в колонке на улице, и чтобы элементарно помыть посуду нужно было натаскать ведрами эту воду, согреть, чтобы согреть надо печку растопить, в общем очень все было не просто. Окна в доме были с деревянными рамами, не большие, в основном глухие,утеплены в щелях ватой и проклеены пластилином. Открывалась только внутренняя часть рамы, наверное для того, чтобы можно было помыть стекла, а еще между рамами клали помидор, недозревший, доспевать. Так как лето в Сибири короткое, помидор не успевал вызреть вот и доходил до нужного состояния на окне.Так как мама арендовала дом, огорода, как такового небыло, весь двор был покрыт травой и еще стоял сарай во дворе из деревянный досок, больше похожий на амбар, с большими до крыши дверьми. В нем хранились дрова ну и всякие инструменты с лопатами и другим инвентарем.Жили бедно, этот вывод я делаю сейчас, потому, как мы с братом питались, да у меня был брат, старше меня на восемь лет и мы от разных отцов. А кушали по моим воспоминаниям мы хлеб размоченный водой, гоголь-моголь- это сырое яйцо с хлебом и солью, самое любимое лакомство был сухой брикет киселя и молочная смесь ,,малютка,, когда ее кладешь в рот она прилипала к нёбу и обволакивала весь рот, но было вкусно. В этом селе жили родители мамы, мои бабушка с дедушкой Екатерина и Николай. Были тоже обычными работягами со своим небольшим хозяйством, огородом, у деда была небольшая пасека, несколько ульев, он любил ходить в тайгу , помню, приносил бруснику, кедровые шишки, дичь. Вы спросите, а почему тогда мы с братом не ели досыта, раз родители мамы жили рядом, да по причине, что дед запрещал бабушке помогать маме, у них с мамой были очень серьезные разногласия по взглядам на жизнь. Мама жила, как считала нужным для себя, пьянок, как таковых я не помню, могу только предположить по тем картинкам памяти, которые есть, что они все-таки были. Помню такой момент жуткий, в дом пришел, какой то мужик, видимо несостоявшийся жених мамы у них случился скандал и этот хмырь ничего лучшего не придумал, как отомстить маме, схватил маленького котенка, который жил с нами и швырнул его об стену на которой торчал огромный гвоздь, в общем, на моих глазах произошло убийство животного, эмоций своих на тот момент я не помню, но картинка навсегда осталась в памяти. Мама работала на хлебозаводе, по всей вероятности туда ее устроила бабушка. Я иногда ходила с мамой на работу в ночную смену, видимо некому было со мной сидеть, мне было от четырех до шести лет в этот период жизни в этом поселке. Видела, как месят в больших емкостях тесто, работница цеха ловко справлялась с куском, раскладывая готовую смесь по формам для выпечки, потом формы помещались в жолоба печи и исчезали в огромной жаркой печке, чтобы через некоторое время появится в виде румяных, горячих, хрустящих буханок ароматного хлеба. Как я любила надкусывать край хрустящей буханки, потом пальцами выковыривать мягкий, теплый мякиш и запивать холодным молоком, это незабываемые воспоминания и неважно где ты, в этот момент, в каком виде, на чем и где спишь главное ты в безопасности с набитым животом вкуснющего хлеба и рядом мама. Но было и такое , что меня оставляли у соседей ночевать и в один такой очередной раз, когда за мной попросили присмотреть соседку, вечером она меня уложила в постель, я не могла уснуть и моя детская фантазия рисовала страшные картинки из теней на стенах от фонарей, деревьев и проезжающих машин, они шевелились, меняли формы, очертания, напоминая каких то страшных монстров, мне стало так страшно, что я молча потихоньку встала, оделась и среди ночи вышла на улицу и пошла домой, соседка видимо крепко спала, раз не услышала, что я вышла. Пришла я до дома, открыла калитку, не знаю зачем, но решила заглянуть в сарай во дворе, открыла дверь сарая и свет от луны осветил на полу сарая отрубленную голову собаки, помню со всех ног забежала от страха домой, сказав об увиденном маме, она начала меня убеждать, что мне показалось, но потом краем уха я слышала, как она высказывала моему брату почему он не убрал голову, а на минутку брату на тот момент было не больше 14 лет. Если сейчас задуматься о происходящем, жуть. И, таким образом, выживала не только моя семья, питаясь мясом собак, в этом селе. Я случайно была свидетелем сцены задушения собаки ремнем, в соседнем дворе, видимо с той же целью съесть и ели же. Но не только жуткие воспоминания у меня о жизни в Раздолиске. Так как там жила моя бабушка, она была моим оазисом и я очень ее любила и любила быть у нее в гостях. Я помню их дом с навесом во весь двор, пол выстлан деревянными досками, хотя в сибирских деревнях и селах по сей день сохранились деревянные тротуары. Под навесом стоял сарай, свинарник и летняя кухня, где бабушка варила кедровые шишки для того чтобы смола отошла от них и можно было достать орехи. Сейчас это делают специальными устройствами, но раньше видимо таким способом добирались до даров кедра. Помню вкусные соты, когда дед добывал мед, то мне выделял немного этой вкусняшки. Дровами запасались по многу в деревнях, да и сейчас ничего не изменилось. Дрова к дому привозили целыми бревнами, в основном была ель или сосна, а на стволах была застывшая смола, которую мы с братом отковыривали и жевали вместо жвачки. Бревна распиливали на части и топором рубили на небольшие куски и укладывали в дровницу, которая в основном находилась под крышей сарая или навеса. У бабушки дом был не большой, но всегда идеально чистый. С белыми вышитыми занавесками на половину окна, натянутые на веревке. Идеально белое постельное белье. Кровать по мне была очень высокой, видимо за счет матрацев, раньше, почему то складывали несколько матрацев на кровать, я с трудом забиралась на нее. В комнате для приема пищи, не знаю, как правильно назвать это помещение т.к. оно совмещало в себе и прихожую и кухню и стол для приема пищи, стоял баян деда, он иногда даже играл на нем при мне, я как зачарованная следила за его пальцами, которые бегло мелькали по кнопочкам баяна, я кратче иногда сама нажимала на эти кнопки , но они издавали только тихий скрип, я не понимала, как получается звук из этого инструмента. Бабушка тайком от деда передавала нам с мамой продукты и однажды я ее спалила с потрахами.Однажды дед был, видимо, в хорошем расположении духа и сказал, чтобы бабушка передала нам лук, так я сказала, что нам не надо лук, у нас есть он, бабушка уже дала нам. Судя по всему, у них на эту тему потом состоялся серьезный разговор т.к. бабушка меня попросила не говорить подобных вещей деду. Детский сад, в который я ходила, стоял под горой, на которой мы жили, в воспоминаниях о нем наши игры на улице в москитных сетках от мошкары, гороховый суп с подгоревшими слегка сухариками и манная каша с комочками и застывшей пленкой сверху, она мне нравилась, на вкус была слаще всей остальной каши , поэтому я ее съедала, а кашу оставляла. Не любила какао, там пенка от молока была не сверху стакана, а внутри напитка, видимо ее специально перемешивали и пить этот напиток было не очень приятно, когда попадалась пенка и да, при всем своем недоедании я еще могла привередничать в еде. Помню, как с братом ходили на кладбище и собирали там землянику, не знаю, зачем он именно туда меня водил, наверное, там меньше вероятности заблудиться, чем в тайге. На сколько я помню, брат за мной следил и ухаживал, как мог. По рассказам мамы, когда мы жили еще в Алма-Аты, я там родилась и до трех лет жила там, я соответственно была совсем крохой, Игорь, так звали брата, нянчился со мной, варил кашу, что ложка стояла. Менял подгузники, но не сегодняшнем понимании их, они представляли собой марлевый треугольник, сложенный в несколько раз, и пеленки. Гулял, со мной с коляской, пока мама была на работе, а работала она крановщицей в цеху, такой кран, который перемещается под потолком цеха и перевозит материал из одного конца огромного цеха в другой. По рассказам мамы я к ней на работу однажды пришла, напомню мне максимум там было три года, а это на минуточку надо было преодолеть шоссе в четыре полосы, двое железнодорожных путей, по видимому она меня и на эту работу брала с собой, раз я смогла самостоятельно туда добраться. Не знаю, какие Ангелы Хранители меня оберегали на тот момент. Кстати по этому городу у меня тоже есть воспоминания, хотя мы там прожили до моих трех лет, потом папа с мамой разошлись и мы уехали в Раздолинск. До сих пор помню на вкус варенье из лепестков роз. Узнала, что синички любят сало свежее, их кормил сосед по квартире, в которой мы жили, видимо уже после расставания мамы с отцом. Если стебель одуванчика разорвать на несколько частей вдоль и опустить в воду, то он станет кудрявым. Помню обстановку и планировку квартир в которых жили, сначала с папой, потом без него. Конечно и тут не обошлось без ужасов. Видимо у мамы был очень сложный период в жизни в тот момент, я думаю переломный период в судьбе. В обычный для меня вечер, мама уложила меня спать. Я лежала на кровати , а дверь в комнату была приоткрыта и в просвете дверного косяка мама пыталась удушиться, вовремя сосед увидел и снял с удавки ее, я тоже это видела, но лежала молча, как окаменела, не могла ничего сказать и даже пошевелиться, я была послушным ребенком, раз мама сказала спать значит ни звука. Потом мама долго плакала на кухне. Я так понимаю это был период, когда мой отец бросил нас, ушел к другой женщине. По рассказам мамы, он был красивый, голубоглазый военный, пока трезвый нормальный мужик, как выпьет, то все,ищи пятый угол по комнатам, а пил он часто. Вообще Алма-Аты у меня в памяти осталась, как город в розах и абрикосовых деревьях, которые росли, прям возле подъезда, естественно мы с братом ели с них абрикосы, даже не очень спелые. По рассказам мамы брат был не управляем, ну конечно кому и когда им управлять и следить за ним, выжить бы. Вот пишу и возникает мысль, не детство описываю, как будто, а игры на выживание. Не знаю, может действительно очень трудные времена в стране были, что людям приходилось приспосабливаться и выкручиваться, кто как мог. Но судя по дальнейшему развитию событий, понимаю, нет, это судьба моя такая, родиться у этих родителей. Вернемся в поселок. В принципе по этому месту по большому счету, все, из ярких воспоминаний. Остался только момент когда меня забирала опека у мамы, что в принципе логично и неизбежно должно было случиться. В дом вошли две женщины в темно-синей форме, что то сказали маме, она в слезы и в рев белугой, вцепилась в меня. Не помню, как, но я оказалась в машине, тоже плачу, смотрю в окно авто, а мама ползком по двору за нами, умоляет не забирать меня у нее. Женщина меня успокаивала, говоря, что мама поедет за нами, но она не поехала. Потом детский приемник-распределитель в Красноярске и школа интернат им. Ф.Э. Дзержинского в городе Лесосибирск Красноярского края. Интернат запомнился огромным коридором между корпусами учебным и спальным, вдоль коридора большие окна и зеленая, густая оранжерея из растений и живой уголок в конце, точно не помню, кто там жил, но черепаха вроде была. По приезду меня сразу окружили мои будущие одноклассники, задавали вопросы, успокаивали, рассказывали свои истории, как они оказались в интернате. В общем я быстро привыкла к этим людям и смирилась с тем что мне придётся жить с ними, но надежду никогда не теряла, что мама меня обязательно заберет. Воспитатели для нас были близкими людьми, насколько это было возможно. Иногда даже некоторых детей из класса брали к себе домой с ночёвкой, как выяснилось позже, они это делали, потому что в школу приезжали люди, которые отбирали детей на усыновление, а нас, особо послушных и с хорошей успеваемостью, прятали от них. Видимо для этого были на то причины. Я сейчас смотрю на все это, как будто, так и надо, так должно было быть. Конечно, с точки зрения ребенка ничего плохого в том, что ты живешь в интернате нет. Тебя кормят, одевают, учат, как будто все хорошо, но не хватает в этом всем только мамы. Да, с позиции ребенка мама- это твоя вселенная и центр мира, какая бы она ни была. Брат тоже был со мной там и видимо, поэтому меня никто не обижал, по крайней мере, я не помню особой жестокости по отношению к себе ни со стороны детей, ни взрослых. То что всегда хотелось кушать и вкусняшек это да, видимо растущий организм давал о себе знать. Питались по режиму в 8 утра завтрак, в 14 обед, в 20 ужин, а да был полдник еще после сон часа. Здесь я пошла в первый класс. Нас приучали к самостоятельности, мы убирали за собой кровати утром, еду со стола, когда покушаем в столовой, игрушки в игровой, чистили форму по субботам. Форма у девочек была коричневого цвета шерстяная с нашивным белым воротничком и у некоторых и манжетами на рукавах, воротничок и манжеты нужно было отпороть, постирать и пришить отглаженный чистый, всему этому нас учили. Очень запомнились празднование Новых годов, в спортивном зале стояла под потолок живая ель, горела огнями, а нас, я имею в виду младшие классы с первого по третий, наряжали в новогодние костюмы, я однажды было ночью, мне очень нравился этот наряд, он состоял из короны в виде месяца с блестящими наклеенными стекляшками из елочных игрушек, фота из темно синей органзы и длинного платья, я чувствовала себя волшебницей в тот момент. Наряды для нас шили наши шефы, так назывались практиканты из педагогического института, они проходили практику у нас в интернате и заодно организовывали для нас незабываемые праздники в частности Новый год. Самым желанным подарком для нас были сладости. Каждый сначала съедали самые вкусные конфетки, а остальные ели медленно, иногда пососав, карамельку немного, заворачивали обратно в бумажку до следующего дня, растягивали удовольствие. Прятали это сокровище под подушками или матрацами в спальне, ели по ночам, чтоб воспитатели не заметили, а то они могли отнять до утра. Самым популярным человеком в классе был тот у кого остались сладости, мы садились вокруг него и он делил оставшуюся конфетку на всех. Помню не очень для себя сейчас приятный момент. К нам в класс поступила новая девочка, Аня ее звали вроде, семья ее была верующая и соответственно она носила крестик, а так, как нас учили, что Бога нет, есть только Ленинская партия и коммунизм, мы срывали с нее крест. Ее родители забирали на выходные и в воскресенье она возвращалась опять с крестом и история повторялась. Оправдывало нас тогда только то, что мы были детьми. Помню общественную баню по средам, видимо для обычных посетителей она закрывалась в этот день, для интернатовских детей. Не могу сейчас представить, как мы перемещались по скользкому полу с огромными тазами горячей воды, сами мылись, помогая друг другу. Конечно, иногда там оказывались взрослые или из старших классов девочки и было проще, но факт общего мытья тоже отложился. Общественные бани в то время были популярны и распространены. Позже когда построили новый корпус к интернату у нас появился душ, но доступ туда был не всегда. Радостным днем еще мог стать день, когда раздавали новую одежду, нам казалось это самые красивые платья,пальто, кофты и т.д. на свете. Хотя судя по фото, которое у меня сохранилось с того времени это была самая незаурядная одежда, которую можно было придумать, вся страна в такой ходила, благо хоть вообще была у нас она. Нас воспитатели часто выводили гулять за территорию интерната. Мы ходили на Енисей, это были самые любимые дни для меня в то время, я была по детски восхищена этой могучей рекой, да и до сих пор не прекращаю восхищаться. Зимой мы ходили всем классом на другой берег через Енисей на ферму, смотрели коров, телят. Телята очень смешными были с огромными глазами и пышными ресницами, розовым носом. Идя через замершую реку, мне казалось, что мы идем в царстве Снежной королевы, наша дорожка представляла собой накатанную колею от машин,а по бокам горы льда, не ровный лед, а именно горы льда и снега. Весной, когда по Енисею идет лед, шум стоит такой силы, что в школе слышно было, мы даже тайком бегали на реку и смотрели это действо. Толстые глыбы льда под силой течения реки трескались, сталкивались, переворачивались и ломались. Береговая линия уменьшалась, Енисей становился еще шире и могучей. Об этом можно писать отдельное произведение.

На втором году жизни в интернате ко мне начали приходить письма от мамы, мы начали переписываться. У меня снова проснулась надежда на то, что скоро мы снова с ней встретимся и никогда больше не расстанемся, я жила этой мечтой. Она присылала мне посылки с вкусняшками разными, но мне их частями приносила из пединститута студентка, которая ходила к нам на практику.Мы с ней подружились и она согласилась быть посыльным в нашей с мамой истории. Но это продолжалось не долго, она уехала по распределению в другой город. И я осталась без посылок, но мне было достаточно, что мама мне пишет и кто бы,что не говорил, самой заветной мечтой, была, вернуться домой. Правильно говорят хоть золотом обсыпь ребенка, мать все равно будет самым главным и любимым человеком в жизни.

Весной третьего года жизни в интернате я заболела ветрянкой и, как это обычно бывает при этой болезни я была не одинока в этом, нас с другими девочками положили в больницу. Я очень расстроилась по этому поводу так как в это время других ребят в школе принимали в пионеры, а мы мучились от ветряных зудов и температуры. Нам конечно потом повязали красные галстуки, но уже в обычной обстановке на уроке в классе. Там же в больнице ко мне подошла одна женщина и спросила, не хотела бы я жить с ней, она решила видимо меня удочерить, говорила, что у них большая семья трое детей, свое хозяйство, но я ведь ждала маму и конечно отказалась. Интересно, как бы повернулась моя жизнь прими я другое решение на тот момент. И вот однажды теплым летним утром выходного дня, меня разбудил голос воспитателя: "Лариса, вставай, за тобой мама приехала". Я не могла поверить, что это правда, у меня пропал голос, не могла вымолвить ни слова, только смотрела на сидящую маму на краю кровати и улыбалась, весь мир перестал существовать для меня, только маму видела, в залитой солнечным светом комнате, меня как будто парализовало. Разбудили мамины слова: "Дочка, собирайся поедем домой". Помню, она с собой принесла целлофановый пакет развесных конфет, орехи в глазури сахарной, я их отдала девочкам по комнате, сама быстро оделась, заправила кровать и вот мы уже с мамой в поезде по дороге домой. Я не могла поверить, что мое заточение кончилось и наконец- то мама рядом и никогда никто меня у нее не заберет. Я боялась сказать лишнее слово или сделать что-то не так, чтобы не рассердить маму и чтобы она не передумала меня забирать. В голове крутилась мысль, и я осмелилась задать вопрос насовсем ли она меня забрала, услышав утвердительный ответ, спокойно уснула на нижней полке плацкартного вагона, ехать нам предстояло два с половиной дня до г.Самара. Там меня ждала новая жизнь, с мамой рядом.