Борис Вадимович Соколов

«Война и мир». Великая эпоха в великом романе. Комментарии к роману Льва Толстого

Борис Вадимович Соколов

«Война и мир»: Великая эпоха в великом романе

Комментарии к роману Льва Толстого

* * *

Краткая история создания романа

Комментарии, вследствие популярного характера настоящего издания, касаются только изображённых в романе исторических личностей и историческими событиями, преимущественно связанными с войнами России против Наполеона, а также реальных прототипов главных героев «Войны и мира». Кроме того, рассказывается о русском обществе и русской и французской армиях эпохи Отечественной войны 1812 года. Мы помогаем читателю окунуться в атмосферу той эпохи, когда происходит действие романа (начало XIX века), увидеть в героях романа живых, реально существовавших людей. При сопоставлении судьбы героев романа и реальной судьбы их прототипов бросается в глаза, что в большинстве случаев, если герой делает вполне успешную карьеру (например, Борис Друбецкой), то у его прототипа (декабрист С.П. Трубецкой) карьера, наоборот, в итоге не складывается. Если же герой оставляет службу или погибает (Пьер Безухов, Андрей Болконский), то у их прототипов (А.Г. Кушелёв-Безбородко, В.А. Перовский, П.М. Волконский, Е.В. Давыдов), и в жизни, и в службе всё было благополучно. Единственный герой романа (Альфонс Берг), у которого романная судьба совпадает с судьбой реальных прототипов (Б.М. Берг, Г.М. Берг), носит одинаковую с ними фамилию, тогда как у всех остальных фамилии по сравнению с прототипами изменены.

Информация, использованная в комментариях, почерпнута главным образом из комментариев к Полному собранию сочинений Льва Толстого в 90 томах (М. – Л.: Гослитиздат, 1928–1958) и к Собранию сочинений Льва Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1978–1985).

В наброске предисловия к «Войне и миру» Толстой писал, что в 1856 г. начал писать повесть, «герой которой должен был быть декабрист, возвращающийся с семейством в Россию. Невольно от настоящего я перешёл к 1825 году… Но и в 1825 году герой мой был уже возмужалым, семейным человеком. Чтобы понять его, мне нужно было перенестись к его молодости, и молодость его совпала с… эпохой 1812 года… Ежели причина нашего торжества была не случайна, но лежала в сущности характера русского народа и войска, то характер этот должен был выразиться ещё ярче в эпоху неудач и поражений…» Поэтому писатель начал действие романа с первой войны с Наполеоном в 1805 году.

В начале 1861 года Толстой читал главы из романа «Декабристы», написанные в ноябре 1860 – начале 1861 года, Ивану Тургеневу. Но только в 1863–1869 годах была написана эпопея «Война и мир», причём при работе над первым томом Толстой ещё думал довести роман до возвращения Пьера и Наташи из сибирской ссылки в 1856 году, а первый том романа назывался «1805 год» и был опубликован в 1865–1866 годах в журнале «Русский вестник». В 1868–1869 годах «Война и мир» была опубликована полностью в шести томах (в позднейших изданиях было принято разделение на четыре тома).

О возвращении героя из ссылки в начале царствования Александра II говорится в трёх сохранившихся главах романа «Декабристы». Последний раз к замыслу «Декабристов» писатель вернулся в 1877 году, после завершения «Анны Карениной». В то же время и в дошедшей до нас редакции 1863 года, и в набросках 1877 года нет героев «Войны и мира». В 1863 году речь идёт о приехавшей в Москву из Сибири семье декабриста, «бывшего князя» Петра Ивановича Лабазова, очевидным прототипом которого послужил декабрист князь Сергей Григорьевич Волконский (1788–1865), который, в свою очередь, не является прототипом ни одного из персонажей «Войны и мира». В одном из набросков начала «Тысяча восемьсот пятого года» говорилось о том, что «Тем, кто знали князя Петра Кириловича Б. в начале царствования Александра II в 1850-х годах, когда Пётр Кирилыч был возвращён из Сибири белым как лунь стариком, трудно бы было вообразить себе его беззаботным, бестолковым и сумасбродным юношей, каким он был в начале царствования Александра I». Отметим, что среди штатских декабристов, сосланных в Сибирь, не было ни одного с графским титулом, который носит Пьер в окончательном тексте романа. Но в первоначальном наброске он именовался князем, как и канцлер князь Александр Андреевич Безбородко. Не исключено, что первоначально Толстой собирался сделать отцом или дедом Пьера А.А. Безбородко. Стоит отметить, что среди штатских декабристов, сосланных в Сибирь, был один князь – камер-юнкер Валериан Михайлович Голицын (1803–1859), осуждённый на вечное поселение в Сибири, но уже в 1829 году направлен рядовым на Кавказ. Однако по возрасту он никак не мог участвовать в войне 1812 года и, кроме того, в 1821–1824 году служил в лейб-гвардии Преображенском полку, дослужившись до поручика. В опубликованной же редакции «Войны и мира» действие доведено только до конца 1820 года и говорится лишь о вступлении Пьера в тайное общество. Однако этим обществом был ещё вполне безобидный «Союз благоденствия», созданный в 1818 году и просуществовавший до 1821 года. Те из его членов, кто впоследствии не перешёл в «Южное общество» и «Северное общество» декабристов, никаким репрессиям не подвергались. И в эпилоге «Войны и мира» нет никаких намёков, что Пьера ждут Сенатская площадь и Сибирь. В редакции же «Декабристов» 1877 года герой-декабрист ни в коем случае не является одним из героев «Войны и мира». И в центре нового романа вообще должны были оказаться крестьяне-переселенцы в Оренбургском крае.

Подготовительный период и поиски начала романа происходили с февраля 1863 года до середины 1864 года. В первой законченной редакции «Войны и мира», создававшейся со второй половины 1864 года до последних месяцев 1867 года, мы имеем классический хэппи-энд, а судьбы героев оказываются гораздо ближе к судьбам их прототипов. Окончательная же редакция романа создавалась с конца 1867 по декабрь 1869 года, в том числе в процессе работы над корректурами. В первой завершённой редакции остаются живы Андрей Болконский, Петя Ростов, старый граф Ростов и Анатоль Курагин (хотя последний и потерял свою «белую красивую ногу»), но при этом Наташа Ростова всё равно выходила замуж за Пьера, а Николай Ростов брал в жёны княжну Марью. И роман завершается возвращением князя Андрея и Николая Ростова из взятого союзниками Парижа. Не исключено, что Толстой предпочёл в окончательном тексте убить князя Андрея, Анатоля и Петю Ростова не только для того, чтобы подчеркнуть жертвы, понесённые русскими в 1812 году, но и потому, что роль князя Андрея и Анатоля после их последней встречи была исчерпана.

В 1873 году, выпуская роман в составе собрания сочинений, Толстой разбил его на четыре тома, подверг стилистической правке и убрал из него все философские и исторические отступления, которые поместил в отдельный том-приложение «Статьи о 1812 годе». Из текста были убраны диалоги на французском языке и вместо них дан русский перевод. В 1886 году в издании, осуществлённом под наблюдением супруги писателя, Софьи Андреевны Толстой, были восстановлены все философские и исторические отступления и восстановлен текст на французском языке.

Главные герои «Войны и мира» и их прототипы

Андрей Болконский

Ф. Крюгер. Портрет П.М. Волконского, 1850. Фельдмаршал Петр Михайлович Волконский – прототип князя Андрея Болконского

Один из прототипов князя Андрея Болконского – штабс-капитан инженерных войск, флигель-адъютант в свите Его Императорского Величества граф Федор (Фердинанд) Иванович Тизенгаузен (1782–1805), который погиб со знаменем в руках, когда повёл малороссийский гренадёрский полк в атаку в Аустерлицком сражении. Смертельно раненый, Тизенгаузен умер три дня спустя. Он был на женат на Елизавете Михайловне Голенищевой-Кутузовой, дочери Михаила Илларионовича Кутузова.

Другой прототип князя Андрея – генерал Николай Алексеевич Тучков (Тучков 1-й) (1765–1812). В Бородинском сражении он командовал 3-м пехотным корпусом 1-й Западной армии. 26 августа во время боя за Утицкий курган, бывший ключевой высотой к Бородинской позиции, возглавил контратаку Лейб-гвардии Павловского гренадёрского полка на левом фланге, получив во время неё тяжёлое пулевое ранение в грудь. Был отправлен на лечение в Можайск, однако три недели спустя скончался в Ярославле. Был похоронен в Толгском монастыре.

Также прототипом князя Андрея является светлейший князь Пётр Михайлович Волконский (1776–1852). В 1801 году он был произведён в генерал-майоры и назначен товарищем начальника Военной походной канцелярии Е. И. В. В войну 1805 г. князь П.М. Волконский был дежурным генералом сначала в армии Буксгевдена, потом – Кутузова. Отличился в сражении под Аустерлицем, когда схватил знамя Фанагорийского полка, ударил по противнику, атаковавшему бригаду Каменского, чем привёл противника в замешательство, в ходе контратаки было также отбито две пушки. За сражение Волконский был награждён орденом Святого Георгия 3-й степени. После Тильзитского мира он был отправлен во Францию для изучения устройства французской армии и её генерального штаба; по возвращении из командировки в 1810 году был назначен управляющим Свиты его императорского величества по квартирмейстерской части. В Отечественную войну 1812 г. князь Волконский состоял при особе императора, по его представлению император Александр I согласился на отступление русских войск из укреплённого лагеря под Дриссой. В кампанию 1813 и 1814 гг. князь Волконский находился при государе в звании начальника главного штаба. По окончании войны в августе 1814 года поехал с царём в Вену на конгресс, а когда заседания конгресса прервались известием о бегстве Наполеона с острова Эльбы, то на князя Волконского возложены были все распоряжения по передвижению русской армии с Вислы на Рейн. По возвращении в Петербург он был назначен начальником Главного штаба Е. И. В., одновременно с 1816 по 1823 г. – директором Военно-топографического депо. Близкий друг и покровитель своего шурина декабриста Сергея Григорьевича Волконского (1788–1865). Очевидно, был в курсе некоторых планов членов Южного общества. В 1826 году назначен министром Императорского двора и уделов и управляющим Кабинетом императора, в 1834 году стал светлейшим князем, а с 1837 года также генерал-инспектором всех запасных войск и в 1850 году был произведён в фельдмаршалы. Был женат на княжне Софье Григорьевне Волконской (1785–1868), родной сестре С.Г. Волконского. После наполеоновских кампаний Пётр Михайлович жил отдельно от жены, которая проводила много времени за границей. Его постоянной любовницей стала жена коллежского асессора Прасковья Николаевна Жеребцова (1789–1867; урождённая Толстая). Лидия Арсеньевна Жеребцова (Татищева) (1822–1891), младшая дочь Жеребцовых, в действительности была дочерью Волконского. А.О. Смирнова-Россет пишет, что у Волконского «были вкусы против натуры, он просто влюбился в Витгенштейна (декабриста Льва Петровича Витгенштейна (1799–1866), сына фельдмаршала Витгенштейна. –Б.С.), но, кроме этого, ничего не было предосудительного». Пётр Михайлович добился того, что Л.П. Витгенштейн не понёс наказания по делу декабристов, а был лишь уволен со службы.

Портрет князя Петра Михайловича Волконского работы Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего дворца

Прототип князя Андрея Болконского П.М. Волконский, как мы убедились, сделал успешную военную и придворную карьеру, достиг высшего военного чина и умер своей смертью через 40 лет после Отечественной войны 1812 года. Да и возглавленная контратака в Аустерлицком сражении имеет успех. Восходящий же к П.М. Волконскому персонаж так и остаётся в чине полковника и получает смертельное ранение в Бородинском сражении, а до этого оказывается ранен и попадает в плен в Аустерлицком сражении, и возглавленная им контратака под Аустерлицем терпит неудачу.

В образе князя Андрея также присутствуют черты брата Толстого – Сергея Николаевича (1826–1904). Как и Андрей Болконский с Наташей Ростовой, Сергей Толстой в 1863 году был помолвлен с Татьяной Берс, но брак, отложенный на год, так и не состоялся. То ли из-за неподобающего поведения невесты, то ли из-за того, что жених имел любовницу-цыганку из цыганского хора Марию Михайловну Шишкину, с которой в 1867 году и сочетался законным браком. К моменту помолвки с Татьяной Берс он прожил с Марией 16 лет и имел трёх детей. После двух лет ожидания, поняв, что Сергей Николаевич не в силах оставить семью, Татьяна написала ему решительное письмо, в котором освобождала его от данного им слова. Она была в отчаянии, пыталась отравиться, заболела нервной горячкой. Два года спустя Татьяна вышла замуж за своего кузена Сашу Кузминского, а Сергей решил обвенчаться с Марией. Накануне двух этих свадеб двум бывшим влюблённым довелось неожиданно повстречаться: на узкой просёлочной дороге экипажи промчались мимо на близком расстоянии, Сергей и Таня узнали друг друга и молча поклонились.

Прототипом князя Андрея Болконского также является генерал-майор Евдоким Васильевич Давыдов (1786–1843), младший брат знаменитого партизана Отечественной войны 1812 года Дениса Давыдова, прототипа генерала Денисова. Как и брат, считался очень остроумным человеком. Будучи поручиком Кавалергардского полка, при Аустерлице, получив пять ран саблею, одну штыком и одну пулею, Давыдов был оставлен замертво на поле сражения. Ночью он пришёл в себя и кое-как добрёл до ближайшей деревни, занятой

По возвращении из плена Евдоким Давыдов был награждён золотой шпагой «За храбрость» и 1 ноября 1806 года произведён в штабс-ротмистры, а в 1809 году, после войны со Швецией, – в ротмистры. В Отечественную войну в рядах Кавалергардского полка участвовал в Бородинском сражении, где командовал эскадроном, был ранен и получил орден Св. Анны 2-й степени. За сражение при Кульме 17 и 18 августа 1813 года произведён в полковники; под Фершампенуазом Давыдов командовал 2-м дивизионом и при атаке французской кавалерии участвовал во взятии четырёх орудий, за что награждён орденом Св. Георгия 4-й степени и получил прусский орден Pour le Mérite и баварский орден Максимилиана Иосифа. В 1818 году Давыдов был назначен флигель-адъютантом, а в следующем году – начальником штаба 6-го пехотного корпуса и в том же году переведён в Свиту его величества по квартирмейстерской части. В 1820 году Е.В. Давыдов был произведён в генерал-майоры. В 1823 году он стал командиром 2-й бригады 3-й Кирасирской дивизии, а в 1825 году – командиром 1-й бригады 2-й Кирасирской дивизии. В 1834 году Евдоким Васильевич был назначен председателя комиссии военного суда при Московском ордонанс-гаузе. Был женат на дочери генерал-майора Николая Алексеевича Ермолова (1756 – после 1797) Екатерине Николаевне и имел двух сыновей: Николая (кавалергарда) и Василия.

Пьер Безухов

Граф Александр Григорьевич Кушелёв— Безбородко, прототип Пьера Безухова. Портрет работы Франца Крюгера. 1850–1851

Прототипом отца Пьера Безухова, Кирилла Владимировича Безухова, чьим внебрачным сыном Пьер является, был канцлер и светлейший князь Александр Андреевич Безбородко (1747–1799), один из богатейших людей своего времени. Он не был женат, но имел массу любовниц и незаконнорождённых детей. Не исключено, что одним из прототипов Пьера был граф Александр Григорьевич Кушелёв-Безбородко (1800–1850), внучатый племянник канцлера Безбородко, дослужившийся до поста государственного контролёра. Как и Пьер, Александр Григорьевич носил очки и был толст. В одном из набросков к ранней редакции романа Толстой называл будущего Пьера Безухова князем Кушневым. Как и Пьер, до возраста 20 лет, в 1818–1820 годах, А.Г. Кушелев-Безбородко находился за границей и также посетил Париж. Он постоянно следил за всем, что появлялось замечательного в области наук и литературы, при разделе имущества с родственниками предпочёл взять себе картинную галерею, был меценатом и почётным членом Петербургской академии наук.

Прототипом Пьера Безухова во время Бородинского сражения послужил известный поэт князь Пётр Андреевич Вяземский (1792–1878). Он действительно участвовал в Бородинском сражении поручиком конного полка, сформированного графом М.А. Дмитриевым-Мамоновым. Позднее князь признавался: «Во время сражения я был, как в тёмном или, пожалуй, воспламенённом лесу. По природной близорукости своей худо видел я, что было пред глазами моими. По отсутствии не только всех военных способностей, но и простого навыка ничего не мог я понять из того, что делалось». Тем не менее П.А. Вяземский помог вынести с поля боя раненого генерал-майора Алексея Николаевича Бахметева (1774–1841), командира 23-й пехотной дивизии, потерявшего правую ногу на батарее Раевского. За это П.А. Вяземский был награждён орден Святого Владимира 4-й степени с бантом. В дальнейшем он не только стал известным поэтом, но и сделал успешную карьеру на государственной службе, став в 1855 году товарищем министра народного просвещения, а в 1866 году – членом Государственного совета и обер-шенком (придворный чин 2-го класса).

Прототипом Пьера Безухова также был Василий Алексеевич Перовский (1795–1857) генерал от кавалерии, генерал-адъютант, военный губернатор Оренбурга в 1833–1842 годах и генерал-губернатор Самарской и Оренбургской губерний в 1851–1857 годах. Был одним из 10 внебрачных детей графа Алексея Кирилловича Разумовского (1748–1822) от мещанки Марии Михайловны Соболевской (1759–1824). Окончив курс в Московском университете, поступил в 1811 году колонновожатым (юнкером) в свиту его величества. Носил лорнет. В 1812 году участвовал в Бородинской битве, лишился пальца на левой руке, а при последующем отступлении был захвачен в плен, где находился до взятия союзниками Парижа. Вступил в «Союз Благоденствия». 14 декабря 1825 года, будучи флигель-адъютантом, находился при императоре на Сенатской площади и получил удар поленом в спину. Сцена Пьера у постели умирающего отца и сцены плена Пьера во многом написаны на основе рассказов Перовского, переданных ему Александрой Андреевной Толстой.

В отличие от прототипов, Кушелёва, Вяземского и Перовского, Пьер Безухов не делает государственной карьеры, а в финале романа мы узнаём, что он стал членом тайного общества, что в качестве одного из вариантов построманной судьбы допускает последующую каторгу в Сибири. Кроме того, Пьер, в отличие от П.А. Вяземского, попадает в плен к французам и только чудом остаётся в живых при отступлении Наполеона из Москвы (перед отступлением из Москвы французы убили всех русских пленных после того, как Кутузов отверг предложение о размене пленных; кормить пленных французам было нечем, а отпускать опасно, так как они могли присоединиться к партизанам).

Прототипом Пьера Безухова также является масон Пётр Яковлевич Титов (1758–1818). Масонский дневник Пьера – это слегка изменённые Толстым реальные дневниковые записи («Исповедь») за 1783–1806 годы Титова. В 1787 году Титов служил секретарём счётной экспедиции Военной коллегии. В конце 1788 или начале 1789 года был принят в юниоратскую степень, а в 1791 году ему «сообщён» был сперва «теоретический градус», а затем – «градус духовного рыцаря».

Толстой передал Пьеру своё увлечение идеями Жан-Жака Руссо и стремление к сближению с народом.

Наташа Ростова

Т.А. Кузминская, прототип Наташи Ростовой. Фотография «Мейер и Пирсон». Париж, 1867 г.

Прототипом Наташи Ростовой (Натальи Ильиничны Ростовой) является Татьяна Андреевна Кузминская (урождённая Берс) (1846–1925), сестра жены Толстого Софьи Андреевны Толстой (Берс) (1844–1919). Она была дочерью гоф-медика Андрея Евстафьевича Берса (1808–1868) и Любови Александровны Иславиной (1826–1886). Большую часть

Татьяна отличалась музыкальностью и хорошим голосом. По признанию Толстого, он «взял Таню, перетолок с Соней, и получилась Наташа». А.М. Кузьминский ещё в детские и ранние юношеские годы был влюблён в Татьяну. Но она безумно влюбилась в светского франта Анатоля Шостака, прототипа Анатоля Курагина. В связи с этим сестра Соня писала Тане: «Сейчас же получила письмо от Саши Кузминского, длинное, милое и жалостливое. Лева и я решили, что славный он, а ты, кажется, его на пустозвона Анатоля променяла. А я, хоть и позвала его к нам, а куда как Саша мне милее и симпатичнее». Против брака были также родственники Анатоля, а Соне и Толстому удалось отговорить Таню от связи с Анатолем. Она так вспоминала о расставании с ним: «Дверь отворилась, и вошёл Анатоль. Он сказал мне про свой отъезд. Наталья Петровна вышла из комнаты, оставив нас вдвоём. Мне вспомнилась вдруг наша прогулка в Бабурине, маленький лесок и молодой серп луны слева… „К слезам“, и я горько заплакала. Не буду описывать наше прощание – оно было печально. На Толстых я была озлоблена за их отношение к Анатолю. Анатоль и я, сами того не зная, расстались надолго. В первый раз мы свиделись после 16–17 лет. Я была замужем и имела детей. А он был женат на сестре мужа – Шидловской. Анатоль служил тогда губернатором в Чернигове. Я чувствовала, как ко мне понемногу возвращалось сначала спокойствие, а затем моя беззаботная весёлость. Любовь эта не пустила корней. Это безотчётное, молодое увлечение, как волна в прибое, захлестнуло и тут же освободило меня».

А после разрыва с С.Н. Толстым Таня пыталась отравиться: «Я взяла стакан, прибавила в него порошку и в раздумье держала его перед собой. Ни страха, ни раскаяния я не чувствовала. Скорее всего, я ни о чём не думала тогда, а просто машинально исполняла то, что мучило и точило меня всё это время. Услыхав шаги, я сразу выпила этот порошок. Поставив стакан на место, я ушла к себе в комнату. Я чувствовала не то боль, не то ожог языка и рта. Так лежала я тихо с полчаса, когда совершилось что-то невероятное и неожиданное!

В передней раздался звонок. Минут через десять отворилась дверь, и вошёл Кузминский.

– Откуда? – воскликнула я с удивлением, не зная, радоваться или нет его приезду.

– Из Ясной Поляны, – отвечал он. – Соня, Лев Николаевич и Сергей Николаевич приедут дней через пять в Москву. Лев Николаевич – чтобы ставить свою пьесу. Я же еду в Петербург из Киева, проездом заехал в Ясную и к вам.

– Как я рада тебя видеть, – слабым голосом говорила я. – Ты надолго?

– До завтрашнего дня. А ты больна?

– Да, мне нездоровится; но это пройдёт. Пойдём наверх, я велю дать кофе.

Распорядившись, я позвала мать и просила её идти в мою комнату. Братья остались с Кузминским. Я уже начинала чувствовать сильную боль.

Мать, ничего не понимая, пошла со мною вниз. Когда мы шли по лестнице, она спросила меня, заметив мою бледность и тревогу:

– Что с тобою?

Я не отвечала.

– Таня, ты больна?

– Мама, Толстые и Сергей Николаевич приезжают через 4–5 дней в Москву.

– Да, я знаю, – сказала мама. – И ты окончательно переговоришь с ним!

– Мама, я отравилась, – тихо, но внятно проговорила я. – Надо меня спасти: я хочу его видеть.

Мама не дослушала слов моих, её ноги подкосились, она побледнела и, чтобы не упасть, тихо опустилась на ступени лестницы».

В отличие от Наташи с Пьером, брак Тани с Александром отнюдь не был идиллией. Она вспоминала: «Муж всегда был серьёзнее меня. А я, испытав уже более серьёзное чувство и не найдя в нем счастья, вернулась, как бы под защиту, к своей первой, ничем не омрачённой, чистой любви, думая пристать к берегу спасенья… Башилов имел неосторожность сказать мужу: „Мне заказаны картинки для „Войны и мира“, и Лев Николаевич пишет мне: „Для Наташи держитесь типа Тани“. Этого было вполне достаточно, чтоб не оставаться в Москве лишние дни: муж без того уже не терпел, когда кто-либо заикался об этом сходстве».

Прототипом Наташи Ростовой в эпилоге в роли матери также послужила Софья Андреевна Толстая (Берс), жена Толстого, как следует из свидетельства Толстого о слиянии в образе Наташи черт Тани и Сони Берс. Через год после замужества Софья писала в дневнике: «Я – удовлетворение, я – нянька, я – привычная мебель, я – женщина» (13 ноября 1863 г.); «Мне хотелось бы всего его охватить, понять, чтоб он был со мною так, как, был с Alexandrine (Александра Андреевна Толстая (1817–1904), камер-фрейлина и двоюродная тётка Толстого, в которую он был платонически влюблён. –Б.С.), а я знаю, что этого нельзя, и не оскорбляюсь, а мирюсь с тем, что я для этого и молода, и глупа, и не довольно поэтична. А чтоб быть такой, как Alexandrine, исключая врождённых данных, надо быть и старше, и бездетной, и даже незамужней» (17 октября 1863 г.).

Илья Андреевич Ростов

Граф Илья Андреевич Толстой, прототип графа Ильи Андреевича Ростова. Портрет работы неизвестного художника

Прототипом графа Ильи Андреевича Ростова является дед Толстого, граф Илья Андреевич Толстой (1757–1820), тайный советник и казанский губернатор в 1815–1820 годах. Лев Николаевич вспоминал: «Дед мой, Илья Андреевич, был… человек ограниченный, очень мягкий, весёлый и не только щедрый, но бестолково-мотоватый, а главное – доверчивый. В имении его, Белевского уезда, Полянах, – не Ясной Поляне, но Полянах, – шло долго не перестающее пиршество, театры, балы, обеды, катания, которые, в особенности при склонности деда играть по большой в ломбер и вист, не умея играть и при готовности давать всем, кто просил, взаймы и без отдачи, а главное, затеваемыми аферами, откупами (в 1803–10 годах И.А. Толстой держал винные откупа в Калужской и Орловской губерниях. –Б.С.), кончились тем, что большое имение его жены всё было так запутано в долгах, что жить было нечем, и дед должен был выхлопотать и взять, что ему было легко при его связях, место губернатора в Казани».

Окончив Морской кадетский

Петя Ростов

Прототипом Пети (Петра Ильича) Ростова, возможно, является поэт Михаил Юрьевич Лермонтов. Р.И. Дорохов, прототип Фёдора Ивановича Долохова, в письме к М.Ю. Юзефовичу 18 ноября 1840 года так характеризовал Лермонтова: «Славный малый – честная, прямая душа – не сносить ему головы. Мы с ним подружились и расстались со слезами на глазах. Какое-то чёрное предчувствие мне говорило, что он будет убит… Жаль, очень жаль Лермонтова, он пылок и храбр, не сносить ему головы». Характерно, что Долохов присутствует при гибели Пети Ростова, которая предчувствуется всем ходом романа.

Николай Ильич Ростов

Прототипом Николая Ильича Ростова послужил отец писателя граф Николай Ильич Толстой (1794–1837). В чине корнета Иркутского гусарского полка Николай Толстой принимал участие в Отечественной войне 1812 года и в чине поручика в заграничных походах, но, естественно, в силу возраста не мог участвовать ни в Шенграбенском, ни в Аустерлицком сражениях. Николай Ильич участвовал в Дрезденском и Лейпцигских сражениях и был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом и чином штабс-ротмистра. В 1814 году он попал к французам в плен у Сент-Обена, откуда был освобождён только после взятия союзниками Парижа. По возвращении в Россию Н.И. Толстой в августе 1814 года был переведён в Кавалергардский полк, а в 1817 году уже в чине майора в гусарский принца Оранского полк. В отставку он вышел в 1824 году в чине полковника. По воспоминаниям Льва Толстого, у отца были «сангвиническая красная шея», «бодрый быстрый шаг», «бодрый, ласковый голос», «добрые, красивые глаза», «грациозные, мужественные движения». Из-за ряда крупных карточных проигрышей финансы Николая Ильича находились в плачевном состоянии. Он был влюблён в свою троюродную сестру Татьяну Александровну Ергольскую (прототип Софьи Александровны Ростовой), но ради денег женился в июле 1822 года княжне Марии Николаевне Волконской, получившей в приданое имение Ясная Поляна. В 1829 году он выкупил проданное за долги Никольское-Вяземское, продав московский дом жены. После получения наследства от двоюродной сестры, жены сенатора графа Льва Алексеевича Перовского (1792–1856) княжны Екатерины Васильевны Горчаковой (1794–1833), дела Николая Ильича окончательно поправились, и он прикупил ещё несколько деревень. У отца писателя было четыре сына: Николай (1823), Сергей (1826), Дмитрий (1827) и Лев (1828), а также дочь Мария (1830).

Наталья Ростова

Прототипом Натальи Ростовой, урождённой Шиншиной, жены графа Ильи Андреевича Ростова, является Пелагея Николаевна Толстая, урождённая Горчакова (1762–1838), жена графа Ильи Андреевича Толстого и бабушка писателя. Будучи дочерью князя Николая Ивановича Горчакова (1725–1811), она, по мнению Толстого, «была недалёкая, малообразованная – она, как все тогда, знала по-французски лучше, чем по-русски (и этим ограничивалось её образование), и очень избалованная – сначала отцом, потом мужем, а потом… сыном – женщина. Кроме того, как дочь старшего в роде, она пользовалась большим уважением всех Горчаковых…»

Софья Александровна Ростова

Прототипом Софьи Александровны (Сони) Ростовой является Татьяна Александровна Ергольская (1792–1874), троюродная тётка Толстого, воспитывавшая его после смерти матери. В молодости у них был роман с отцом писателя, но против свадьбы были как родители Николая Ильича, так и сама Ергольская. В 1836 году овдовевший Н.И. Толстой попросил руки Ергольской, надеясь, что она заменит мать пятерым детям. Ергольская отказала, но после смерти Николая Толстого действительно занялась воспитанием его сыновей и дочери.

Она была дочерью майора Александра Семёновича Ергольского (р. в 1758 г.), сына Екатерины Ивановны Ергольской (р. в 1728 г.), урождённой княжны Горчаковой, сестры князя Николая Ивановича Горчакова (1725–1811), прадеда Толстого. После ранней смерти родителей шесть сыновей и две дочери С.А. Ергольского были разобраны родственниками на воспитание. Татьяна была взята на воспитание своей двоюродной тёткой, бабкой Толстого, Пелагеей Николаевной Толстой, урождённой Горчаковой. Толстой вспоминал, что Татьяна Александровна «воспитывалась совершенно наравне с моими тётками и была всеми нежно любима, как и нельзя было не любить её за её твёрдый, решительный, энергичный и вместе с тем самоотверженный характер».

По словам Толстого, Т.А. Ергольская была «третье после отца и матери и самое важное лицо в смысле влияния на жизнь его». Лев Николаевич вспоминал: «Должно быть, она была очень привлекательная с своей жёсткой чёрной курчавой огромной косой и агатово-чёрными глазами и оживлённым энергическим выражением. В.И. Юшков, муж тётки Пелагеи Ильиничны, большой волокита, часто уже стариком с тем чувством, с которым говорят влюблённые про прежний предмет любви, – вспоминал про неё: „Toinette, oh, elle était charmante!“ „Танечка, о, она была восхитительна!“…

Должно быть, она любила отца, и отец любил её, но она не пошла за него в молодости, для того чтобы он мог жениться на богатой моей матери. Впоследствии же она не пошла за него потому, что не хотела портить своих чистых поэтических отношений с ним и с нами. В её бумагах, в бисерном портфельчике, лежит следующая, написанная в 1836 г., спустя шесть лет после смерти моей матери, записка: „16 août 1836. Nicolas m'a fait aujourd'hui une étrange proposition – celle de l'épouser, de servir de mère à ses enfants et de ne jamais les quitter. J'ai refusé la première proposition, j'ai promis de remplir l'autre tant que je vivrai“. „6 августа 1836. Николай сделал мне сегодня странное предложение – выйти за него замуж, заменить мать его детям и никогда их более не оставлять. В первом предложении я отказала, второе я

Николай Андреевич Болконский

Князь Николай Сергеевич Волконский, прототип князя Николая Андреевича Болконского

Прототипом князя Николая Андреевича Болконского (старого князя) послужил князь Николай Сергеевич Волконский (1753–1821), генерал от инфантерии, дед Толстого. Сын генерал-майора князя Сергея Фёдоровича Волконского (1715–1784) и Марии Дмитриевны, урождённой Чаадаевой (ум. 1775). Женат на Екатерине Дмитриевне, урождённой Трубецкой (1749–1792). У них родилась единственная дочь – княжна Мария Николаевна Волконская, в замужестве графиня Толстая (1790–1830) – мать Льва Толстого. Владел имением «Ясная Поляна», которое стало приданым Марии Николаевны. В 1793 году он был послом в Берлине. В 1799 году Николай Сергеевич вышел в отставку.

«Дом Болконских» (Воздвиженка, 9). Начало XX века. Дом князя Николая Сергеевича Волконского, прототипа «старого князя» Николая Андреевича Болконского

Толстой так отзывался о своём деде: «Детство своё мать прожила частью в Москве, частью в деревне с умным, гордым и даровитым человеком, моим дедом Волконским. Дед мой считался очень строгим хозяином, но я никогда не слыхал рассказов о его жестокостях и наказаниях, столь обычных в то время… Я слышал только похвалы уму, хозяйственности и заботе о крестьянах и, в особенности, огромной дворне моего деда. Вероятно, у него было очень тонкое эстетическое чувство. Все его постройки не только прочны и удобны, но чрезвычайно изящны. Таков же разбитый им парк перед домом».

Старый князь Болконский умирает в разгар Отечественной войны от инсульта после неудачной попытки собрать ополчение из своих крестьян для борьбы с французами, с болью за судьбу России, исход борьбы которой с Наполеоном ещё неизвестен, тогда как прототип благополучно пережил все войны с Наполеоном и стал свидетелем триумфа русского оружия в Отечественной войне 1812 года и в заграничных походах.

Вера Ильинична Ростова

Прототипом Веры Ильиничны Ростовой послужила сестра жены писателя Софьи Андреевны Толстой Елизавета Андреевна Берс (1843–1919), которая вторым браком с 1878 года была замужем за своим двоюродным братом, полковником лейб-гвардии Преображенского полка и музыкантом Александром Александровичем Берсом (1844–1921). В браке родилась дочь Елизавета (1884–1947). Елизавета Андреевна Толстому не нравилась, и он наделил чертами её холодной рассудочности Веру Ростову. Он писал в дневнике 22 сентября 1861 г.: «Лиза Берс искушает меня; но этого не будет. Один расчёт недостаточен, а чувства нет»; 8 сентября 1862 г.: «Лиза как будто спокойно владеет мной. Боже мой! как бы она была красиво несчастлива, ежели бы была моей женой»; 10 сентября 1862 г.: «Я начинаю всей душой ненавидеть Лизу». На другой день после объяснения с Софьей Андреевной 16 сентября 1862 г. Толстой записал: «Лиза жалка и тяжела, она должна бы меня ненавидеть. Целует». Т.А. Кузминская писала в 1864 г. после первого чтения «Войны и мира» (1805 год): «Вера – ведь это настоящая Лиза. Её степенность, отношение к нам…» Первым браком Елизавета Андреевна была замужем с 1868 года за флигель-адъютантом и генерал-майором Гавриилом Емельяновичем Павленковым (1824–1892), но развелась с ним в 1877 году.

Марья Болконская

Усадьба Толстых Ясная Поляна. В романе – усадьба Болконских Лысые Горы

Прототипом княжны Марьи Николаевны Болконской является мать писателя Мария Николаевна Волконская (1790–1830), дочь генерала Николая Сергеевича Волконского и его жены княгини Екатерины Дмитриевны Трубецкой (1749–1792). После смерти матери воспитывалась в семье её брата, князя Ивана Дмитриевича Трубецкого (1756–1827), пока в 1799 году отец не вышел в отставку и не поселился с дочерью в Ясной Поляне. Получила хорошее домашнее образование. Играла на клавикорде и арфе, знала пять языков, обучалась русской словесности, музыке, истории искусств, математике, физике, географии, логике, всеобщей истории, естественным наукам. Сразу по вступлении в права наследства в 1821 году Мария Николаевна подарила 75 000 рублей своей компаньонке мисс Марии Ханессен и устроила её свадьбу со своим двоюродным братом Михаилом Николаевичем Волконским. Екатерина Александровна Мансурова (ум. 1831), жена князя Ивана Трубецкого, устроила её брак с графом Николаем Ильичем Толстым. Московский почт-директор А.Я. Булгаков писал из Москвы в мае 1822 года: «Княжна Волконская, дочь покойного Ник. Сергеевича с большими бровями, старая девушка, дурная собою и которая, не надеясь на сладость замужества, раздала часть своего имения жившей у неё англичанке, теперь сожалеет о своей щедрости, будучи помолвлена за графа Толстого». Венчание состоялось в ясеневской церкви 9 июля 1822 года. Этот брак по расчёту оказался счастливым. Графиня Толстая подружилась с троюродной сестрой мужа, Татьяной Александровной Ергольской, и регулярно переписывалась с нею. Через полгода после рождения дочери Мария Николаевна умерла от «нервной горячки». Дочь Мария рассказывала, что вскоре после её рождения мать получила травму головы: «У неё были качели, она всегда просила, чтобы её выше раскачивали. Раз её раскачали очень сильно, доска сорвалась и ударила её в голову. После этого у неё всегда болела голова. <..> Мать умерла от воспаления мозга. Она вдруг стала говорить бог знает что, сидела – читала книгу – книга перевёрнута вверх ногами».

В облик княжны Марьи внесены отдельные черты характера, главным образом религиозность, тётки Толстого Александры Ильиничны Остен-Сакен (1797–1841). Толстой вспоминал: «Тётушка Александра Ильинична очень рано в Петербурге была выдана за остзейского богатого графа Остен-Сакена. Партия казалась очень блестящая, но кончившаяся в смысле супружества очень печально для тётушки, хотя, может быть, последствия этого брака были благотворны для её души… Она заботилась о нас, когда была нашей опекуншей, но всё, что она делала, не поглощало её душу, всё было подчинено служению богу, как она понимала это служение»; «После смерти брата (моего отца) и матери (моей бабушки) Александра Ильинична ещё больше стала подвигаться к богу. Больше постилась, молилась, странных

Анатоль Курагин

Художник А. Николаев. Наташа Ростова и Анатоль Курагин

Прототипом Анатоля Курагина послужил Анатолий Львович Шостак (с 1898 г. – Исленьев-Шостак (1842–1914), соблазнивший в своё время Т.А. Берс (Кузьминскую). Его родители Лев Антонович Шостак и Екатерина Николаевна Исленьева-Шостак, урождённая Исленьева (около 1814–1904), двоюродная сестра Любови Александровны Берс (урождённой Иславиной). Он сделал довольно успешную карьеру, будучи в 1871–1878 годах чиновником II отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии, затем харьковским и черниговским вице-губернатором, а в 1879–1881 годах – черниговским гражданским губернатором. В дальнейшем состоял при министерстве внутренних дел. В 1911 году вышел в отставку тайным советником и камергером. В период романа с Татьяной Берс жил в Петербурге по адресу: Глухов пер., д. 15, кв. 3, а после выхода в отставку по адресу: ул. Песочная, 33. Был дважды женат. Первой женой была Шидловская Наталья Вячеславовна (1851–1889), дочь воронежского предводителя дворянства Вячеслава Ивановича Шидловского и Веры Александровны Иславиной (1823–1909) (Кузьминской по первому мужу) от второго брака. Вторая жена – София Карловна Исленьева-Шостак (урождённая Юрмовская, по первому мужу Гейнц).

Василий Курагин

Князь Алексей Борисович Куракин, прототип князя Василия Сергеевича Курагина. Портрет работы неизвестного художника

Прототипом князя Василия Сергеевича Курагина является князь Алексей Борисович Куракин (1759–1829), сын князя Бориса Александровича Куракина (1733–1764) и Елены Степановны Апраксиной (1735–1769). Ему принадлежали имения в Орловской, Воронежской, Рязанской, Тамбовской, Псковской губерниях, а также крепостная кружевная мануфактура в селе Куракино Мытищинской волости Московского уезда. В 1796–1798 годах – генерал-прокуроры, глава Правительствующего сената, одновременно директор Ассигнационного банка, в 1802–1807 годах – малороссийский генерал-губернатор, в 1804–1810 годах – член Непременного совета, в 1807–1810 годах – министр внутренних дел, с 1810 года и до конца жизни – член Государственного совета, с 1821 года председатель департамента государственной экономии Государственного совета, с 1826 года – канцлер российских орденов и действительный тайный советник 1-го класса. Тем самым А.Б. Куракин стал самым старшим по рангу на тот момент гражданским чиновником Российской империи. Был членом Верховного уголовного суда над декабристами. После Тильзитского мира получил от Наполеона большой крест ордена Почётного легиона, как и его старший брат Александр (1752–1818), немало способствовавший заключению этого мира. Также награждён орденом Андрея Первозванного, орденом Св. Александра Невского, орденом Св. Владимира 1-й и 2-й степени, орденом Св. Анны 1-й степени, а также высшим датским орденом Слона. По словам барона К.А. Гейкинга, князь А.Б. Куракин был «очень красивый мужчина, блестящие глаза и густые чёрные красиво очерченные брови придавали бы его наружности строгое выражение, если бы оно не смягчалось его приветливыми манерами и вежливым тоном речи».

Был женат на Наталье Ивановне Головиной (1766–1831). Как и у князя Василия, у них было трое детей, но только один сын, Борис Алексеевич (1783–1850), камергер и сенатор, который с 1808 года был женат на княжне Елизавете Борисовне Голицыной (1790–1871). Дочь Елена Алексеевна (1787–1869), как и мать, увлекалась музыкой и пела. Она была невестой князя Дмитрия Михайловича Волконского (1770–1835), но брак не состоялся, и она вышла замуж за графа Николая Ивановича Зотова (1782–1849). Другая дочь, Александра Алексеевна (1788–1819), с 1807 года была замужем за Николаем Сергеевичем Салтыковым (1786–1849), но через два года оставила его ради полковника Петра Александровича Чичерина (1778–1848). Он увёз её от мужа и, не получив развода, женился на ней. Эта история наделала в свете много шума. Князь Александр Борисович Куракин до самой своей смерти больше ни разу не упомянул имени своей племянницы. Дети Чичериных, четыре сына и две дочери, получили права законных детей по высочайшему указу в декабре 1819 года.

Жюли Карагина

Варвара Ивановна Ланская (княжна Одоевская), прототип Жюли Карагиной

Прототипом Жюли Карагиной послужила Варвара Ивановна Ланская (княжна Одоевская) (1790–1845). Её переписка с её подругой Марией Аполлоновной Волковой (1786–1859), фрейлиной двора императрицы Марии Фёдоровны, в слегка изменённом виде включена в роман как переписка Жюли и княжны Марьи. В конце октября А.Е. Берс прислал в Ясную Поляну подлинники писем М.А. Волковой к В.И. Ланской, которые дала для Толстого дочь В.И. Ланской А.С. Перфильева. В письме от 23 октября 1863 г. А.Е. Берс отмечал, что в этих письмах «весьма интересны» сведения «об духе того времени».

В.И. Ланская была дочерью генерал-поручика князя Ивана Ивановича Одоевского (1742–1806) и Анастасии Ивановны Измайловой (1769–1807). После смерти родителей она жила в Москве, в семье опекуна – Дмитрия Сергеевича Ланского (1767–1834), тайного советника, генерал-интенданта 2-й западной армии в войну 1812 года и управляющего департаментом государственных имуществ, женатого на другой княжне Одоевской – Варваре Александровне. Окончила Институт благородных девиц. В 1811 году вместе с семьёй Ланских переехала в Санкт-Петербург и в 1813 году вышла замуж за племянника Д.С. Ланского – графа Сергея Степановича Ланского (1787–1862), сына гофмаршала Степана Сергеевича Ланского. В будущем, уже после смерти жены, Сергей Степанович стал графом, действительным тайным советником и обер-камергером, а в 1855–1861 годах был министром внутренних дел. Варвара Ивановна держала литературный салон, который посещали В.Л. Пушкин, И.И. Дмитриев, В.А. Жуковский, П.А. Вяземский, А.С. Пушкин, В.Ф. Одоевский и др. В.И. Ланская сама, без гувернанток, воспитывала своих дочерей, была неплохой художницей и увлекалась садоводством в имении Варино в Богородском уезде Московской губернии.

Имела семерых детей. Старшая, Анастасия Сергеевна Перфильева (1813–1891), была замужем за генералом от кавалерии Степаном Васильевичем Перфильевым. Именно она передала переписку матери с М.А. Волковой для Толстого.

Борис Друбецкой

Князь С.П. Трубецкой, прототип Бориса Друбецкого. 1857 г.

Прототипом князя Бориса Друбецкого является декабрист, полковник лейб-гвардии Преображенского полка, князь Сергей Петрович Трубецкой (1790–1860). В отличие от Друбецкого, Сергей Петрович рано лишился не отца, князя Петра Сергеевича Трубецкого (1760–1817), а матери, светлейшей княжны Дарьи Александровны Грузинской, умершей в 1796 году. Как и Друбецкой, он начал службу в Семёновском полку, только в чине подпрапорщика, а не прапорщика, и не в 1805, а в 1808 году. В 1810 году он стал прапорщиком, а накануне Отечественной войны был произведен в подпоручики. Участвовал в сражениях при Бородине, Малоярославце, Люцене, Бауцене, Кульме. В сражении под Лейпцигом ранен в ногу. Награждён орденом Св. Анны 3-й степени (Люцен, Бауцен), орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом (Кульм),

Князь С.П. Трубецкой, прототип Бориса Друбецкого. Акварель работы Н.П. Нератовой. 1983 г.

Друбецкой, в отличие от прототипа, не принадлежит к тайному обществу, и в романе нет никаких намёков на то, что в будущем он может оказаться среди декабристов.

Анна Павловна Шерер

Прототипом Анны Павловны Шерер, фрейлины вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны (1759–1828), послужила Александра Андреевна Толстая (1817–1904), двоюродная тётя Толстого, в которую он был влюблён, камер-фрейлина русского императорского двора (с 1881 года), старейшая придворная дама при дворе императора Николая II, кавалерственная дама ордена Святой Екатерины. Её отец, полковник Андрей Андреевич Толстой (1771–1844), был младшим братом деда писателя, Ильи Андреевича Толстого. В 1826 году он стал советником Царскосельского дворцового правления. Мать Александры – Прасковья Васильевна Толстая, урождённая Барыкова (1796–1879). Фрейлиной Александра Андреевна служила с 1846 года. С 1866 года она была фрейлиной императрицы Марии Александровны и воспитательницей великой княжны Марии Александровны (Максимилианы Вильгельмины Августы Софии Марии Гессенской и Прирейнской) (1824–1880), супруги императора Александра II, и воспитательницей её дочери, великой княжны Марии Александровны (1853–1920). Александра Андреевна рисовала, прекрасно пела, аккомпанируя себе на фортепьяно, танцевала, увлекалась литературой. В 1857 году Лев Николаевич писал Александре Андреевне: «Вечная тревога, труд, борьба, лишения – это необходимые условия, из которых не должен сметь думать выйти хоть на секунду ни один человек. Только честная тревога, борьба и труд, основанные на любви, есть то, что называют счастьем. Да что счастье – глупое слово; не счастье, а хорошо; а бесчестная тревога, основанная на любви к себе, – это несчастье. Вот вам в самой сжатой форме перемена во взгляде на жизнь, происшедшая во мне в последнее время. Мне смешно вспомнить, как я думывал и как вы, кажется, думаете, что можно себе устроить счастливый и честный мирок, в котором спокойно, без ошибок, без раскаянья, без путаницы жить себе потихоньку и делать, не торопясь, аккуратно всё только хорошее. Смешно! Нельзя, бабушка. Всё равно как нельзя, не двигаясь, не делая моциона, быть здоровым. Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие – душевная подлость. От этого-то дурная сторона нашей души и желает спокойствия, не предчувствуя, что достижение его сопряжено с потерей всего, что есть в нас прекрасного, не человеческого, а оттуда…» И в том же году записал о ней в дневнике: «Как я готов влюбиться, что это ужасно. Ежели бы А[лександрин] была 10-ю годами моложе. Славная натура»; «Прелесть А[лександрин], отрада, утешенье. И не видал я ни одной женщины, доходящей ей до колена!» В августе 1857 года Толстой вернулся из своего первого заграничного путешествия и написал Александрин: «В России скверно, скверно, скверно. В Петербурге, в Москве все что-то кричат, негодуют, ожидают чего-то, а в глуши тоже происходит патриархальное варварство, воровство и беззаконие. Поверите ли, что, приехав в Россию, я долго боролся с чувством отвращения к родине и теперь только начинаю привыкать ко всем ужасам, которые составляют вечную обстановку нашей жизни… Благо, что есть спасенье – мир моральный, мир искусств, поэзии и привязанностей. Здесь никто, ни становой, ни бурмистр, мне не мешают…» Она ему ответила: «Александра Андреевна много занималась благотворительностью, была очень религиозна, и они с племянником много спорили на религиозные темы. Она писала ему: „Отняв у ваших последователей эту божественную помощь, вы создадите путников, голодных и алчущих, лишённых пищи и воды. Хватит ли у них силы донести до конца тяготу обязанностей, лежащих на них? Ведь самоотвержение – добродетель вовсе не лёгкая и не врождённая вообще человечеству. Не наступит ли час, когда, удручённые сознанием невозможности выполнить эти [евангельские] предписания в их буквальном смысле, они запутаются в своих мыслях и падут ещё ниже, чем прежде, как ни склонны были к добру? Ваша ответственность перед ними постоянно тревожит моё сердце…“» Софья Андреевна Толстая, ревновавшая мужа к Александрине, так охарактеризовала её в дневниковой записи 1891 года: «Приезжала и гр. А.А. Толстая из Петербурга и погостила несколько дней. О ней я отзываюсь в дневнике, что она радостна, ласкова, но придворная до мозга костей. Любит царя, царскую фамилию, двор – и своё положение. Но разговоры мы с ней вели бесконечные. На всё отзывчивая, чуткая, добрая и по-своему религиозная, она всем и всяким интересовалась, обо всех охотно говорила и никого не осуждала. Её мучило новое верование Льва Николаевича, она не могла с ним согласиться, но она любила его всю жизнь, и, не осуждая его, жалела и его, и меня, и

Не исключено, что прототипом Анны Павловны Шерер послужила также какая-то представительница рода Александра Ивановича (Александра Николауса) Шерера (1771–1824), немца, уроженца Санкт-Петербурга, академика Петербургской Императорской академии наук и профессора химии Петербургской медико-хирургической академии. В предисловии к дневнику франко-швейцарского писателя Анри Амиэля (1821–1881), написанном в 1893 году, Толстой упоминает друга Амиэля, франко-швейцарского литературного критика и протестантского богослова Эдмонда Шерера (1815–1889). В 1860 году Э. Шерер переселился в Версаль и стал во главе либерального движения в среде французской протестантской церкви, сделавшись также постоянным сотрудником газеты Temps. Также Толстому был хорошо известен французский генерал Бартелеми Луи Жозеф Шерер (1747–1804), с переменным успехом воевавший против австрийцев в Италии в 1790-е годы.

Василий Дмитриевич Денисов

Генерал-лейтенант Денис Васильевич Давыдов, прототип генерала Василия Дмитриевича Денисова. Мастерская Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего дворца

Прототипом генерала Василия Дмитриевича Денисова является Денис Васильевич Давыдов (1784–1839), поэт, генерал-лейтенант, известный партизан 1812 года. Толстой использовал в романе мемуары и статьи Давыдова, посвящённые войнам с Наполеоном в начале 1800-х и в 1812 гг. («Материалы для истории современных войн (1806–1807 гг.)», «Дневник партизанских действий» и др.). Давыдов был сыном бригадира, потом действительного статского советника, Василия Денисовича Давыдова (1747–1808), и Елены Евдокимовны Щербининой, дочери Харьковского генерал-губернатора. Отец Дениса владел подмосковной деревней Бородино, ставшей местом главного сражения в войну 1812 года. Младший брат Дениса Евдоким послужил одним из прототипов князя Андрея Болконского.

В 1801 году Давыдов поступил на службу в Кавалергардский полк. В 1803 году он был произведён в поручики, но за сатирические стихи и басни, задевающие высокопоставленных лиц, был переведён в Белорусский гусарский полк с переименованием в ротмистры. В начале 1807 года он был назначен адъютантом к генералу князю Петру Ивановичу Багратиону и вместе с ним участвовал в сражении при Прейсиш-Эйлау. В самом конце кампании Давыдову довелось увидеть Наполеона в Тильзите. В 1808 году участвовал в войне с Швецией, а в 1809 году – в войне с Турцией. Перед войной 1812 года возглавил 1-й батальон Ахтырского гусарского полка.

Этот полк входил в состав 4-го кавалерийского корпуса под командованием генерал-майора К.К. Сиверса, воевавшего в арьергарде 2-й Западной армии, которым командовал донской атаман М.И. Платов. 24 августа ахтырские гусары отличились в схватке у Колоцкого монастыря, которая переросла в ожесточённый многочасовой бой. «Бой ужасный! – писал Д.В. Давыдов. – Нас обдавало градом пуль и картечей, ядра рыли колонны наши по всем направлениям». Затем было сражение у Шевардинского редута. 21 августа 1812 года, недалеко от деревни Бородино, Денис Васильевич и предложил Багратиону идею собственного партизанского отряда. Он писал генералу: «Ваше сиятельство! Вам известно, что я, оставя место адъютанта вашего, столь лестное для моего самолюбия, вступая в гусарский полк, имел предметом партизанскую службу и по силам лет моих, и по опытности, и, если смею сказать, по отваге моей… Вы мой единственный благодетель; позвольте мне предстать к вам для объяснений моих намерений; если они будут вам угодны, употребите меня по желанию моему и будьте надёжны, что тот, который носит звание адъютанта Багратиона пять лет сряду, тот поддержит честь сию со всею ревностью, какой бедственное положение любезного нашего отечества требует…» Багратион отдал соответствующий приказ перед самой Бородинской битвой.

Отряд состоял из 50 ахтырских гусар и 80 донских казаков, которых Давыдов отбирал лично. Его соратниками были однополчане, офицеры Ахтырского полка штабс-ротмистр Николай Григорьевич Бедряга, поручик Дмитрий Алексеевич Бекетов, поручик Пётр Иванович Макаров, старший вахмистр отряда гусар Шкляров, вахмистр Иванов, а также командиры-казаки – хорунжие Талаев и Астахов и урядник 10-го Иловайского полка Крючков.

В первую же ночь отряд Давыдова попал в засаду, устроенную крестьянами, и Денис чуть не погиб. Крестьяне плохо разбирались в деталях военной формы, которая у французов и русских была похожей. Тем более офицеры говорили, как правило, по-французски. После этого Давыдов надел мужицкий кафтан и отпустил бороду.

Сразу же по завершении боя за Шевардинский редут отряд Давыдова отделился от действующей армии и отправился в рейд по тылам французской армии. Под Ляховым Давыдов вместе с партизанскими отрядами А.Н. Сеславина, А.С. Фигнера и В.В. Орлова-Денисова 28 октября взял в плен двухтысячный отряд генерала Ожеро. 3 ноября отряд Давыдова взял в плен трёх генералов, до 900 солдат, четыре орудия и большой обоз. На другой день снова был отбит значительный обоз и захвачено около 500 солдат и офицеров. 9 декабря отряд Давыдова захватил Гродно, выбив оттуда гарнизон из четырёх тысяч солдат и офицеров и 30 орудий. В конце декабря отряд Давыдова соединился с корпусом Дохтурова. За свои партизанские подвиги Денис был удостоен ордена Св. Владимира 3-й степени и Св. Георгия 4-й степени: «Ваша светлость! Пока продолжалась Отечественная война, я считал за грех думать об ином чем, как об истреблении врагов Отечества. Ныне я за границей, то покорнейше прошу вашу светлость прислать мне Владимира 3-й степени и Георгия 4-го класса», – писал Давыдов фельдмаршалу М.И. Кутузову после перехода границы. Всего его отряд взял в плен 3560 нижних чинов и 43 офицера. Давыдов участвовал в сражения при Дрездене, Бауцене и Лейпциге, а также в кампании 1814 года во Франции. За военные подвиги император взял на счёт казны до 100 тыс. долга, которым после смерти отца были обременены имения Дениса и его брата Евдокима.

После Наполеоновских войн Давыдов успешно действовал против персов в 1826 году и при подавлении польского восстания в 1831 году. За отличия в польской кампании он был награждён орденом Св. Владимира 2-й степени и знаком отличия «За военное достоинство» 2-й степени.

Давыдов 20 января 1814 года был ошибочно произведён в генерал-майоры (его спутали с однофамильцем). По-настоящему он получил этот чин лишь 21 декабря 1815 года за сражение при Ларотьере.

Давыдов был женат на Софье Николаевне Чирковой (1795–1880), дочери генерала Николая Александровича Чиркова (1753–1806). У них было 9 детей. В 1834 году у Давыдова возник бурный роман с 23-летней Евгенией Дмитриевной Золотарёвой из Пензы, продолжавшийся три года и завершившийся лишь после её венчания с пензенским помещиком Манцевым в 1836 году. После этого Денис Васильевич вернулся в семью.

Незадолго до своей кончины Денис Давыдов ходатайствовал о перезахоронении П.И. Багратиона на Бородинском поле, что и было исполнено по высочайшей воле императора Николая I после смерти Дениса Васильевича.

В статье «Несколько слов по поводу книги „Война и мир“» Толстой писал: «М.Д. Афросимова и Денисов – вот исключительно

Фёдор Иванович Долохов

Фёдор Иванович Толстой – «Американец», прототип Фёдора Ивановича Долохова. Неизвестный художник

Прототипом Фёдора Ивановича Долохова является генерал-лейтенант Иван Семёнович Дорохов (1762–1815), уроженец Тулы. После учёбы в Петербургском артиллерийском и инженерном кадетском корпусе в 1787 году произведён в поручики Смоленского пехотного полка, как и Долохов. Во время Русско-турецкой войны 1787–1791 годов был ординарцем А.В. Суворова, за отличие в этом сражении произведён в капитаны. 1803 году был произведён в генерал-майоры с назначением шефом Изюмского гусарского полка, с которым участвовал в кампании 1806–1807 годов. За сражение при Пултуске получил орден Св. Георгия 3-го класса. Участвовал в сражениях при Прейсиш-Эйлау и Фридланде. В начале войны 1812 года командовал авангардом 4-го пехотного корпуса 1-й армии, с которым смог соединиться с армией Багратиона, потеряв лишь 60 человек. В бою при Валутиной горе был ранен в руку, при Бородине возглавил контратаку бригады лёгкой кавалерии на Багратионовы флеши и батарею Раевского. За отвагу произведён в генерал-лейтенанты. В сентябре командовал партизанским отрядом (в составе Елисаветградского гусарского, драгунского и трёх казачьих полков при двух конных орудиях) в районе Можайской дороги, причинил много вреда французам и 29 сентября освободил Верею. Дорохов ночью, без единого выстрела, подошёл к городу и внезапным налётом занял его. За этот подвиг он получил Золотую шпагу с алмазами. Под Малоярославцем Дорохов был ранен в ногу пулей навылет и вынужден был оставить армию. Дорохов также упоминается в романе Толстого под своим именем как историческое лицо, например, в связи со своим Верейским рейдом: «Вскоре после этого из партизанского отряда Дорохова, ходившего налево от Тарутина, получено донесение о том, что в Фоминском показались войска, что они состоят из дивизии Брусье, и что дивизия эта, отделённая от других войск, легко может быть истреблена».

Также прототипом Фёдора Ивановича Долохова послужил сын И.С. Дорохова Руфин Иванович Дорохов (1801–1852). Он окончил Пажеский корпус, служил в учебном карабинерном, Нижегородском драгунском и других полках. Был другом М.Ю. Лермонтова. За участие в дуэлях и буйное поведение Руфина Дорохова, как и Долохова, неоднократно разжаловали в солдаты. Руфин Иванович был участником 14 дуэлей, но, по свидетельству Н.П. Раевского, всегда советовал разлучить противников на некоторое время с расчётом, что «раздражение пройдёт, а там, бог даст, сами помирятся». А по свидетельству декабриста Гангеблова, «когда был убит Лермонтов, священник отказался было его хоронить как умершего без покаяния. Все друзья покойника приняли живейшее участие в этом деле и старались смягчить строгость приговора. Долго тянулись недоумения. Дорохов горячился больше всех, просил, грозил, и, наконец, терпение его лопнуло: он как буря накинулся на бедного священника и непременно бы избил его, если бы не был насильно удержан князем Васильчиковым, Львом Пушкиным, князем Трубецким и другими». Предположение П.А. Висковатого, что Дорохов мог присутствовать при дуэли Лермонтова с Мартыновым, вряд ли основательно.

Р.И. Дорохов был дважды разжалован в солдаты. Впервые «за буйство и ношение партикулярной одежды 1820-го года декабря 5 дня по высочайшему приказу был разжалован из прапорщиков учебного карабинерного полка в рядовые до выслуги и определён в гренадёрский наследного принца Прусского полк; из коего переведён 1824-го августа 22 дня, в 3-й баталион Тарутинского пехотного полка, а 1827-го года генваря 28 по высочайшему повелению выключен в Отдельный Кавказский корпус и по предписанию бывшего корпусного командира ген. от инфантерии Ермолова того же года февраля 23-го определён в сей Нижегородский драгунский полк, в котором за отличие в сражении против персиян в 1827 году по высочайшему повелению того же года декабря 7 дня произведён в унтер-офицеры; 1828-го года генваря 1 дня по высочайшему приказу за отличие против персиян произведён в прапорщики; того же года декабря 3-го по высочайшему приказу за отличие в сражении против турок произведён в поручики». В 1829 году Дорохов встречался в Закавказье с Пушкиным и сам писал стихи. В 1837 году в Москве отставной штабс-капитан Дорохов с переменным успехом вёл крупную карточную игру, попал через своего бывшего товарища поручика князя Вяземского в компанию великосветских шулеров и стал их жертвой. Он вызвал Вяземского на дуэль, а когда секундантам удалось их помирить, Дорохов в исступлении, которое он объяснил прежней тяжёлой раной в голову, подвернувшимся под руку кинжалом нанёс удар шулеру, отставному ротмистру Сверчкову, которого Вяземский рекомендовал ему как честнейшего человека. За это в начале 1838 года Дорохова опять разжаловали в рядовые. Он вновь отправился рядовым в кавказскую армии, где за подвиги весною 1841 года был произведён в корнеты. А.С. Гангеблов так писал о Дорохове: «Он всегда держал себя с достоинством, это был человек благовоспитанный, приятный собеседник, остёр и находчив. Но всё это было испорчено его неукротимым нравом, который нередко в нём проявлялся ни с того ни с сего, просто из каприза…» 30 июля 1841 года Дорохов был награждён знаком отличия военного ордена – солдатским Георгиевским крестом «За отличие, оказанное в экспедиции против горцев в 1840 г. в Большой и Малой Чечне». Тогда он командовал отрядом «охотников» из казаков и кабардинцев, сражавшихся против горцев партизанскими методами. После ранения Дорохова им стал командовать Лермонтов. Руфин Иванович продолжил службу на Кавказе до 1843 года, затем вышел в отставку и вновь поступил на службу в Кавказское линейное войско в 1849 году. 18 января 1852 года в чине хорунжего Дорохов погиб в сражении в Гойтинском ущелье. Один из участников этого боя вспоминал: «На моих глазах было, когда погибли наказной атаман Кавказского Линейного войска Круковский, майор Полозов и начальник ракетной команды Руфин Дорохов. Кстати, как удивлён я был, читая „Войну и мир“ Толстого 30 лет тому назад. Ведь его Долохов написан с моего старого знакомого Руф. Ив. Дорохова. Толстой мог знать его в самый последний год его жизни, так как Дорохов убит не больше, как год спустя по прибытии Льва Ник. Толстого на Кавказ. Но несомненно, что все характеристические черты и особенности Долохова взяты Толстым с Дорохова. Да, это был человек, даже на Кавказе, среди отчаянно храбрых людей, поражавший своей холодной, решительной смелостью». Другой участник этого боя дал

Ещё одним прототипом Фёдора Ивановича Долохова послужил Фёдор Иванович Толстой («Американец») (1782–1846), двоюродный дядя Льва Толстого. Был бретёром и картёжником, обладал незаурядной физической силой, выносливостью и ловкостью. Окончил Морской кадетский корпус, но поступил служить в Преображенский полк. В 1803 году отправился в кругосветное плавание в качестве члена команды шлюпа «Надежда» капитана Крузенштерна. За неподобающее поведение Крузенштерн высадил Толстого на Камчатке. Оттуда он добрался до одного из Алеутских островов, а потом на остров Ситка у Аляски, где несколько месяцев прожил среди индийцев-тлинклитов. Потом Толстой вернулся в европейскую Россию через Дальний Восток, Сибирь, Урал и Поволжье и стал героем аристократических салонов с рассказами о своих приключениях, за которые получил прозвище «Американец». За отличия в Русско-шведской войне 1808–1809 годах Толстому было возвращено право служить в Преображенском полку. Однако за убийство двух офицеров на дуэлях он был заключён на гауптвахту, а в 1811 году был разжалован из штабс-капитанов в рядовые и сослан в Калугу, в своё имение. В войну 1812 года вернулся в армию и в чине подполковника Ладожского пехотного полка участвовал в Бородинском сражении, где был тяжело ранен в ногу и удостоился ордена Св. Георгия 4-й степени. В марте 1813 года Толстого произвели в полковники. С этого времени он жил в Москве. В 1821 году женился на цыганской танцовщице Авдотье Максимовне Тугаевой (1796–1861), которая была его любовницей. В последние годы стал набожным человеком. Из двенадцати детей только дочь Пелагея пережила его. Смерть детей Ф.И. Толстой считал божьим наказанием за то, что он убил на дуэлях 11 человек.

Александр Самойлович Фигнер (1787–1813), полковник, прототип Фёдора Ивановича Долохова. Портрет работы Ореста Адамовича Кипренского (1782–1836)

Одним из прототипов Долохова послужил известный партизан полковник Александр Самойлович Фигнер (1787–1813), которого с Долоховым роднит стремление убивать французских пленных, за что Долохова порицает Денисов, а Фигнера порицал Денис Давыдов, что, однако, не изменило поведения Александра Самойловича, приказывавшего убивать всех пленных. Также Долохов, как и Фигнер, нередко проникал в неприятельский лагерь под видом француза. Но, в отличие от Фигнера, погибшего в октябре 1813 года в Саксонии, в романе нигде не говорится о гибели Долохова.

Альфонс Карлович Берг

Прототипом полковника Альфонса (Адольфа) Карловича Берга послужил генерал-лейтенант Бурхард Максимович Берг (Бернхард Магнус Берг) (1764–1838), служившей, как и толстовский герой, по большей части в штабах. Он был уроженцем Лифляндской губернии и сыном генерал-аншефа Магнуса Иоганна Берга (1720–1784) и Элеоноры-Елизаветы-Доротеи, племянницы фельдмаршала графа Бурхарда Миниха (1683–1767). В 1801 году получил звание полковника и назначение в свиту по квартирмейстерской части. В 1805 году ездил в Швецию с дипломатическими миссиями, подготавливая русскую оккупацию шведской Померании. В 1806–1807 годах участвовал в сражениях под Пултуском и при Прейсиш-Эйлау проявил большое мужество, в последней битве был ранен картечью в правую руку, как и толстовский Берг. 29 января 1807 года получил орден Св. Георгия 4-го класса «в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражении 11 декабря при д. Чарнове против французских войск, где, кроме того что под его присмотром была учреждена вся оборонительная линия, явил особенную расторопность, знание и усердие». В 1807 году произведён в генерал-майоры. В 1808–1809 годах участвовал в Русско-шведской войне. В 1812 году был генерал-квартирмейстером Молдавской (Дунайской) армии. Участвовал в преследовании французов, в сражении на Березине и в последующем преследовании, завершившемся 16 декабря на берегах Немана. В 1813 году участвовал в осаде Торна, сражении при Бауцене, был генерал-квартирмейстером Польской армии, участвовал в Битве народов под Лейпцигом, в осаде Магдебурга и Гамбурга. Был награждён, как и толстовский Берг, Св. Анны 1-й ст. с алмазами, Св. Владимира 3-й ст., а также прусским орденом – Pour le merite («За заслуги»). С 1819 года комендант Выборга. В 1826 году произведён в генерал-лейтенанты. От брака с Анной фон Дункер имел двоих сыновей и четырёх дочерей.

Некоторые черты Альфонса Карловича Берга также взяты от Григория Максимыча Берга (Gregor von Berg) (1765–1833), брата Б.М. Берга. Он в 1798 году был произведён в генерал-майоры, с 1800 года командовал Малороссийский 10-м гренадёрским полком, с которым в 1805 году в составе арьергарда под началом Багратиона участвовал в боевых действиях в Баварии. 5 ноября 1805 года он проявил большую храбрость в битве под Амштеттеном, где пуля ранила его в нижнюю губу и выбила два зуба, и получил Владимирский крест 3-й степени. При Аустерлице Г.М. Берг дважды получил тяжёлую контузию в левую ногу и, практически потеряв сознание, был захвачен французами в плен, но уже в начале 1806 года был освобождён и вскоре назначен комендантом Ревеля. В войну 1812 года командовал 5-й пехотной дивизией корпуса П.Х. Витгенштейна на петербургском направлении. Участвовал в двух сражениях у Полоцка и в преследовании Великой армии после битвы на Березине. Во время сражения под Лютценом 2 мая 1813 года сумел успешно прикрыть отступление союзников, за что 2 июня 1813 года был награждён орденом Св. Георгия 3-го класса «в воздаяние отличного мужества, храбрости и распорядительности, оказанных в сражении против французских войск 20 апреля при Люцене». В 1823 году произведён в генералы от инфантерии. В 1828–1832 годах – военный комендант Ревеля. Был женат на вдове старшего брата Христиана Вильгельма Берга (1760–1789) Ядвиге Доротее Сиверс (1764–1830) и имел четверых сыновей и четырёх дочерей. Альфонс Берг – единственный из вымышленных героев, у кого фамилия совпадает с фамилией прототипов.

Капитан Тушин

Багратион на батарее Тушина. Художник М.С. Башилов, 1867 г.

У капитана Тушина, по всей вероятности, было несколько прототипов. В 1908 году Толстой, просматривая том своей биографии, составленный П.И. Бирюковым, увидел выдержки из статьи капитана Г.К. Ерошевича в газете «Русский инвалид» за 1902 год, где впервые приводилась фамилия командира батареи в деле под Шенграбеном – штабс-капитана Якова

Один из возможных прототипов Тушина – штабс-капитан Яков Иванович Судаков (1777–1819), командир «лёгкой роты вакантной» 4-го артиллерийского полка. За участие в кампании 1805 года он удостоился нижеследующего именного высочайшего рескрипта: «Господин штабс-капитан Судаков, в воздаяние отличной храбрости, оказанной вами в бывших противу французских войск сражениях, где вы минувшего октября 24 при местечке Этингене, находясь при Киевском гренадёрском полку, сильно и неустрашимо действовали из орудий и тем делали облегчение кавалерии и пехоте и 4-го ноября при Шенграбене действовали в неприятельские батареи и пехоту из трёх орудий и тем уменьшили сильную его канонаду, жалую вас кавалером ордена Святаго Равноапостольнаго Князя Владимира четвёртой степени, коего знак при сём к вам препровождая, ПОВЕЛЕВАЮ возложить на себя и носить в петлице с бантом установленным порядком, уверен будучи, что сие послужит вам поощрением к вящему продолжению усердной службы вашей. Пребываю вам благосклонный». На подлинном собственною его императорского величества рукой написано: «АЛЕКСАНДР». Я.И. Судаков уволился в отставку в 1814 году в чине полковника.

Также одним из прототипов Тушина мог быть командир дивизиона из четырёх орудий той же батареи штабс-капитан Карл Васильевич фон Занден-Пескович. В именном высочайшем указе в его адрес было сказано: «В воздаяние отличнаго мужества и храбрости, оказанных вами в прошедшую кампанию противу французских войск в сражениях 24-го минувшего октября при Амштетене и 4-го ноября при Шенграбене, где вы, искусно действуя орудиями, наносили неприятелю ощутительный вред и потом, будучи ранены, оставались до окончания сражения при орудиях, жалую вас кавалером ордена Святаго Равноапостального Князя Владимира четвёртой степени». В 1811 году состоял в чине майора при Санкт-Петербургском арсенале, в 1814 году – полковник, командир Рижского артиллерийского гарнизона, в 1827 году – полковник, комендант Моздокского гарнизона.

В день сражения под Шенграбеном 4-го ноября 1805 года в «лёгкой роте вакантной», бывшей майора Богославскаго 4-го артиллерийского полка, состояло: офицеров – 6, унтер-фураж-мейстер – 1 (Агеев), нижних чинов – 194, мастеровых – 37, а всего – 237 человек. Лошадей – 160, орудий – 12; запасных лафетов – 2 и зарядных ящиков – 24.

Убито в сражении – 19 человек, тяжело ранено – 14, в том числе один офицер (штабс-капитан Занден-Пескович), без вести пропало – 11, бежал – 1, отчислено по болезни – 18. Лошадей убито – 36, тяжело ранено – 27. Орудий утрачено в сражении – 8, запасных лафетов – 2 и зарядных ящиков – 7.

Один из возможных прототипов Тушина – штабс-капитан Александр Иванович Кучин (1772 – после 1858), который, однако, был героем Аустерлица, а не Шенграбена.

Рапорт князя Багратиона о награждении Кучина за Аустерлиц

Резолюция: «Исполнить по сему»

12 апреля 1806

Генерал-лейтенант князь Багратион, получа достоверное сведение, что почитаемой в числе убитых на Сражение 20-го ноября конной артиллерии штабс-капитан Кучин остался жив и, хотя получил 14 опасных ран, однако ж есть надежда что выздоровеет, – просит о всемилостивейшем награждении сего достойного офицера орденом Св. Георгия IV класса, которой, быв ранен пулею, продолжал действовать на батарее и изрублен был на пушках, защищая оныя противу неприятельской кавалерии; он также отличился и в деле под Вишау, где быв отряжен с четырьмя орудиями, вслед поражал неприятеля с большим успехом, и как от полученных ран он совсем изувечен, – так что теперь службу продолжать не может, то чтоб не лишиться такого отличного офицера, просит ему позволения ехать к водам до излечения, и по бедному его состоянию отпустить с жалованием.

Орденом Св. Георгия IV А.И. Кучин был награждён 8 мая 1806 года и был уволен в отставку. А.П. Ермолов писал 13 апреля 1846 года князю М.С. Воронцову: «В Апшеронском пехотном полку служит молодой человек Кучин, воспитанник (сын) Кучина, весьма хорошо мне знакомого, с которым, 45 лет назад, служил я в одной конно-артиллерийской роте и жил вместе, который в своё время был замечательный офицер, без всякой протекции получивший в Аустерлицком сражении Георгиевский крест вместе с 3 ружейными и 9 сабельными ранами».

В 1807–1811 годах служил командовал Московской полицейской драгунской команды. В Тульском ополчении 1812 года майор А.И. Кучин был избран командиром 12-орудийной конно-артиллерийской роты и в середине сентября с 6 орудиями выступил к действующей армии Кутузова, но вскоре был отозван из армии из-за открывшихся старых ран. Толстой, по всей вероятности, встречался с А.И. Кучиным в 1850 году, когда тот подал прошение о причислении его к тульскому дворянству с женой и несовершеннолетними детьми от второго брака в канцелярию тульского дворянского депутатского собрания, где Толстой служил канцеляристом. Фамилия «Тушин» дана по образцу фамилии «Кучин» исходя из аналогии подмосковных деревень Тушино и Кучино.

Как мы видим, у всех тех прототипов капитана Тушина, которые участвовали в войнах с Наполеоном, была вполне благополучная судьба. Все они были награждены за свои подвиги и довольно успешно делали военную карьеру, порой даже без протекции. Тушин же не только не получает награды за свой подвиг, но и избегает незаслуженного взыскания только благодаря заступничеству князя Андрея. Кроме того, Тушин становится инвалидом, потеряв руку во Фридландском сражении, тогда как ни один из прототипов, несмотря на полученные ранения, инвалидом не стал.

Осип Алексеевич Баздеев

Прототипом Осипа Алексеевича Баздеева является известный масон Осип Алексеевич Поздеев (около 1742–1820), полковник, сын капитана 2-го гренадёрского полка Ландмилицкого корпуса Алексея Васильевича Поздеева. Участник подавления Пугачёвского восстания. В 1782–1784 годах служил правителем канцелярии главнокомандующего Москвы Захара Григорьевича Чернышёва. Жестоко обращался со своими крепостными, обременял их чрезмерными работами, подвергал «нещадным» телесным наказаниям, распродавал в рекруты. В своём имении Нелюбове Вологодской губернии, куда Поздеев переехал из-за нашествия французов, он построил стеклянный завод, для которого требовал, чтобы каждый мужчина от 15 до 70 лет доставлял по 30 сажен дров и

Поздеев считался среди масонов духовным лидером, наряду с Николаем Ивановичем Новиковым (1744–1818) и Иваном Григорьевичем Шварцем (1751–1784). В 1785 году он был назначен досточтимым мастером подчинённой Москве ложи «Орфей», работавшей при рязанском пехотном полку. В том же году был посвящён в члены московского ордена «Златорозового креста». В 1789 году состоял обрядоначальником «Теоретического градуса». После ареста Новикова в 1792 году Порздеев стал фактическим главой русских масонов. При его непосредственном участии происходило посвящение в мастера лож, к нему за советом обращались досточтимые мастера лож во всех затруднительных случаях, как теоретических, так и практических. Занимая выдающееся положение в русском масонстве, Поздеев пользовался большим авторитетом в кругах причастных к масонству. Он был наставником в масонстве для высших чиновников, в том числе для Сергея Степановича Ланского, мужа Варвары Ивановны Ланской, прототипа Жюли Карагиной. Масонский дневник Пьера Безухова – это слегка изменённые Толстым реальные дневниковые записи масона Петра Яковлевича Титова (1758–1818), ученика Поздеева.

Платон Каратаев

Рядовой Одесского и унтер-офицер Симбирского пехотных полков

Это, возможно, единственный значительный персонаж «Войны и мира», прототипы которого до сих пор не определены. Это – в высокой степени персонаж собирательный, олицетворение русского солдата, вероятно, обобщившего черты многих знакомых Толстому крестьян, солдат и казаков. Сам писатель и его близкие никаких свидетельств насчёт прототипов Каратаева не оставили.

В первой редакции «Войны и мира» новый знакомый Пьера Безухова назывался унтер-офицером Томского полка. Томский полк входил в 6-й пехотный корпус генерала Д.С. Дохтурова. Затем Толстой сделал Каратаева солдатом Апшеронского полка, который в 1812 году был в составе 3-й Западной армии. Это подчёркивает условно-философский характер данного персонажа. 3-я Западная армия действовала на Волыни, и её солдат мог оказаться в киевском, но никак не в московском госпитале, где его забрали в плен французы. Возможно, Толстой сделал Каратаева солдатом Апшеронского полка в память о той значительной роли, которую этот полк сыграл в кампании 1805 года в сражениях у Шенграбена и Аустерлица.

* * *

При сравнении судьбы персонажей «Войны и мира» с судьбой их реальных прототипов можно сделать вывод о том, что персонажам, которым Толстой симпатизировал, он значительно ухудшал судьбу по сравнению с прототипами, подвергая их страданиям и смерти. Напротив, у тех персонажей романа, к которым писатель испытывал антипатию, он улучшал судьбу по сравнению с прототипами, лишая их страданий и смерти. Здесь, вероятно, отразились размышления Толстого о страдании, которые он изложил трактате «О жизни» (1887): «<..> люди все в глубине души знают, что всякие страдания всегда нужны, необходимы для блага их жизни, и только потому продолжают жить, предвидя их или подвергаясь им. <..> И жизнь животного и человека, как животного, не только не нарушается страданием, но совершается только благодаря страданию. Страдания, следовательно, суть то, что движет жизнь, и потому есть то, что и должно быть; так о чём же человек спрашивает, когда он спрашивает, зачем и за что страдание? <..> страдания вызывают ту самую деятельность, которая и составляет движение истинной жизни, – сознание греха, освобождение от заблуждений и подчинение закону разума». Страдания – это своеобразная награда для имеющих реальных прототипов положительных героев романа. Благодаря страданиям они становятся художественно более привлекательными, тогда как благополучие отрицательных героев делает их более плоскими, одномерными.

Исторические персонажи «Войны и мира»

Александр I, император России

(1777–1825)

Российский император Александр I. Портрет работы Джорджа Доу. 1826. Государственный художественно-архитектурный дворцово-парковый музей-заповедник «Петергоф»

Император Александр I, при котором Российская империя достигла своего наивысшего могущества, был старшим сыном императора Павла I и великой княгини Марии Фёдоровны. Образование его во многом было построено на идеях просветителей XVIII века. Александр был вовлечён в заговор против отца. После того как 11 марта 1801 года Павел был убит, Александр испытал сильное душевное потрясение и испытывал чувство вины за смерть отца.

В 1805–1807 годах Александр воевал с Наполеоном, но после ряда поражений, сначала под Аустерлицем, а затем под Фридландом, вынужден был заключить Тильзитский мир и даже стать формальным союзником Франции. Однако нежелание России следовать принципам континентальной блокады против Англии вызвало вторжение Великой армии Наполеона в Россию в июне 1812 года и её полный разгром к концу того же года. В манифесте, обнародованном после наполеоновского вторжения, Александр писал: «Да встретит неприятель в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина. Соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют». А в приказе по армии царь заявил: «Не нужно мне напоминать вождям и воинам нашим об их долге и храбрости. В них издревле течёт громкая победами кровь славян. Воины! Вы защищаете веру, отечество, свободу. Я с вами». И тогда же Александр поклялся: «Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моём». На войну с Наполеоном было до собрано до 100 млн рублей и выставлено 320 тыс. ратников-добровольцев. Большое значение имело то, что Александр категорически отказался вести переговоры о мире с Наполеоном даже в самый критический для России момент войны, когда русская армия, понеся большие потери, вынуждена была оставить Москву. В тот момент Александр заявил своим приближённым: «Я отращу себе бороду и лучше соглашусь жить в Сибири, чем заключить мир, подписать стыд Отечества и добрых подданных, пожертвования которых умею ценить». Перед уходом из Москвы Наполеон ещё раз послал к Кутузову парламентёра с мирными предложениями. Когда Кутузов доложил об этом царю, Александр ответил: «В настоящее время никакие предложения неприятеля не побудят меня прервать брань и тем ослабить священную обязанность отомстить за оскорблённое Отечество».

Русские войска играли решающую роль во время войны с Наполеоном в Западной Европе в 1813–1814 годах, а Александр оказался фактическим главой антинаполеоновской коалиции. Как подчёркивал С.М. Соловьёв, «союз держался крепко благодаря императору Александру, который умел ободрить при неудаче, уладить, согласить при разномыслии, поддержать твёрдость, уговорить вести дело до конца, не останавливаться на половине дороги». А Наполеон, уже находясь в изгнании на острове Святой Елены, так отозвался об Александре:

Александр I принимает капитуляцию Парижа. 1814 год. Литография

В 1819 году Александр вернулся в Россию после шестилетнего пребывания в Западной Европе. При его жизни Священный Союз ещё мог контролировать ситуацию в Европе. Александр называл войска членов Священного Союза «великой армией порядка».

Разорительные войны, сопровождавшие все царствование Александра (правда, войны против Наполеона оплачивались в основном Англией), вынудили его экономить средства внутри страны. Он полностью прекратил раздачу крепостных крестьян, уменьшил на 4 млн рублей ежегодные расходы двора. Царь был равнодушен к роскоши и значительно уменьшил пышность двора, сократив многие придворные должности.

Александр так и не отменил крепостное право, опасаясь, что такая радикальная реформа вызовет общественные потрясения, что было особенно нежелательно, поскольку Россия только что пережила тяжелейшую войну с Наполеоном. Император любил путешествовать. Он объездил всю Европу, а в 1823–1825 годах ежегодно посещал 20 российских городов.

Александр I умер 19 ноября (1 декабря) 1825 года в Таганроге от простуды. Он был женат на принцессе Луизе Баденской, при крещении в православие принявшей имя Елизаветы Алексеевны (1779–1826). Она часто болела, и Александр нередко изменял ей. У Александра и Елизаветы родились две дочери, Мария и Елизавета, но обе умерли в младенчестве, прожив, соответственно, лишь год и два месяца и год и пять месяцев. Царь в 1801 году завёл любовницу, фрейлину Марию Антоновну Нарышкину (Святополк-Четвертинскую) (1779–1854), от которой имел двух дочерей. Эта связь продолжалась до 1815 года.

Историк С.М. Соловьёв так оценил роль Александра I в русской и мировой истории: «Он слывёт в истории под именем Александра Благословенного; ни один русский государь не имел такой силы в делах целой Европы, и эту силу приобрёл он не покорением народов, а их избавлением от французского, наполеоновского ига».

Наполеон Бонапарт

(1769–1821)

Коронация Наполеона в соборе Нотр-Дам 2 декабря 1804 года. Наполеон коронует Жозефину. Картина работы Жака-Луи Давида (1748–1825). 1805–1807

Признанный величайшим полководцем в истории родился в Аяччо на Корсике, только что ставшей провинцией Франции, в семье мелкопоместного дворянина адвоката Карло Буонапарте и его жены Марии Летиции Рамолино, принадлежавшей к старинному, но небогатому патрицианскому роду. Наполеон выучился на артиллериста в Военной школе в Париже. В феврале 1791 года, в разгар революции, Наполеон получил чин старшего лейтенанта был назначен в Гренобль, где стал членом клуба якобинцев, а затем отправился на Корсику, где был избран подполковником полка волонтёров. В июле 1793 года оно участвовал в подавлении мятежа роялистов в Марселе. 19 декабря 1793 года Наполеон участвовал в штурме занятого роялистами Тулона, причём руководимая им артиллерия сыграла решающую роль в захвате города. Во время штурма он лично возглавлял одну из колонн и был ранен. За взятие Тулона Бонапарт был произведён в бригадные генералы, а в феврале 1794 года назначен командующим артиллерией французской армии в Италии. После свержения диктатуры Максимилиана Робеспьера Наполеона, имевшего репутацию якобинца, даже ненадолго заключили в тюрьму, но затем назначили начальником топографического бюро военного министерства. 5 октября 1795 года (13 вандамьера), когда потребовалось подавить мятеж роялистов в Париже, Наполеон расстрелял восставших картечью. В награду его сделали командующим всеми внутренними войсками и парижским гарнизоном. В марте 1796 года Наполеон женился на Жозефине де Богарне, вдове республиканского генерала, которая была на 6 лет старше его, и изменил в связи с этим свою фамилию с Буонапарте на Бонапарт. В том же 1796 году Наполеон был послан главнокомандующим в Италию, где разгромил пьемонтские войска в сражениях при Чеве и Мондовии и присоединил к Франции Савойю и Ниццу по перемирию, заключённому с Пьемонтом. 10 мая 1796 года Наполеон разгромил при Лоди австрийскую армию и пять дней спустя занял Милан. К концу июня он очистил всю Ломбардию от австрийцев. 17 октября 1797 года заключил договор в Кампо Формио, по которому австрийцы уходили из Северной Италии. Свои операции Бонапарт финансировал за счёт продажи трофейных произведений итальянского искусства. Успех в Италии сделал Наполеона национальным героем Франции. Директория предложила ему возглавить десант в Англию. Но Наполеон решил прежде захватить Египет и угрожать Британской Индии. Французам сравнительно легко удалось изгнать из Египта британские и турецкие войска. Однако в стране началась партизанская война, а британская эскадра адмирала Нельсона уничтожила французский флот в Средиземном море. Тем не менее 24 августа 1799 года Наполеону удалось вернуться во Францию, ускользнув от встречи с английскими кораблями. Он организовал переворот против Директории 18 брюмера (9 ноября) 1799 года, будучи начальником парижского гарнизона. Наполеон был провозглашён первым консулом с практически диктаторскими полномочиями, а в 1802 году был провозглашён пожизненным консулом. В стране была создана сеть тайной полиции во главе с одним из самых кровавых якобинцев Жозефом Фуше (1759–1820). Наполеон гарантировал неприкосновенность собственности всем, кто получил её в результате революции. Он инициировал создание свода законов, известного как Кодекс Наполеона и вобравшего уголовное и гражданское законодательство. Провозглашались свобода совести и всеобщее школьное образование, а все французы получили гражданские права.

14 июня 1800 года Бонапарт разгромил австрийскую армию в Италии в битве при Маренго. С Австрией был заключён 9 февраля 1801 года Люневильский мирный договор, отдавший Франции всё левобережье Рейна и Бельгия, а также часть ранее приобретённых Австрией венецианских владений, а с Англией – Амьенский мирный договор, по которому англичане обязались вернуть большинство захваченных у Франции колоний, а Франция согласилась вывести войска из Неаполитанского королевства и Папской области. Мальта возвращалась под власть ордена иоаннитов. В мае 1803 года, после того как англичане фактически отказались оставить Мальту, между Англией и Францией началась новая война.

В 1800 году Наполеон сделал попытку сблизиться с Россией и вернул на родину всех русских пленных, захваченных в кампании 1799 года. Он предложил императору Павлу союз, но после убийства российского

После того как в мае 1803 года возобновилась война с Англией, Наполеон готовил 170-тысячную армию для вторжения на Британские острова. Когда австрийские войска в 1805 году вторглись в Баварию, Наполеон совершил быстрый манёвр из Булонского лагеря (после разгрома франко-испанского флота адмиралом Нельсоном при Трафальгаре с идеей высадки на Британские острова пришлось навсегда проститься). Он окружил часть австрийской армии у Ульма и в октябре 1805 года принудил их к капитуляции. 13 ноября Наполеон захватил Вену, а 2 декабря разгромил при Аустерлице объединённую русско-австрийскую армию. Австрия 25 декабря 1805 года подписала Пресбургский мир, уступив Наполеону Венецию, Истрию и Далмацию, передав Тироль итальянским союзникам Франции и заплатив большую контрибуцию. 12 июля 1806 года была упразднена Священная Римская империя. Вместо неё Наполеон создал на западе Германии целиком зависимую от Франции Рейнскую конфедерацию германских государств.

После поражения Австрии Пруссия заключила союз с Францией, однако Наполеон не верил прусскому королю. И действительно, уже в сентябре 1806 года началась война с Пруссией, выступившей против предложения Наполеона передать Ганновер Англии. В союзе с Пруссией выступила Россия. Прусские войска были разбиты под Йеной и Ауэрштадтом 14 октября 1806 года, а русские – под Фридландом 14 июня 1807 года. В июле 1807 года между Россией и Францией и Пруссией и Францией был подписан Тильзитский мир. Россия на несколько лет стала союзником Франции, но ненадолго. Наполеон требовал от императора Александра I соблюдать континентальную блокаду против Англии. Но торговля с Британской империей была для России главным источником промышленных и колониальных товаров и фактически Россией не соблюдалась. С целью добиться соблюдения Континентальной блокады Наполеон в 1808 году вторгся в Испанию и Португалию. Однако британский экспедиционный корпус довольно быстро смог выбить французов с территории Португалии, а в Испании они столкнулись с массовым партизанским движением. Неудачи Наполеона на Пиренейском полуострове побудили Австрию при поддержке Англии вновь вступить в войну, её армия была разбита при Ваграме.

Император учредил несколько зависимых королевств – Неаполитанское, Голландское, Вестфальское и Испанское, во главе которых поставил своих родственников и свойственников. В 1809 году он развёлся с Жозефиной, которая так и не смогла родить ему сына. В 1810 года он женился на дочери австрийского императора Марии-Луизе (1791–1847), и у них родился сын Наполеон (1811–1832), провозглашённый королём Рима.

Чтобы окончательно утвердить своё господство на Европейском континенте и заставить Россию на деле соблюдать условия блокады против Англии, Наполеон во главе Великой армии перешёл Неман 24 июня 1812 года. Перед этим Наполеон потребовал от Александра строго соблюдать условия континентальной блокады. 27 апреля 1812 года российская сторона ответила, что это возможно лишь в случае отвода французских войск за Эльбу, освобождения Данцига и шведской Померании и разрешения России торговать с нейтральными странами. Французские войска только ускорили свой марш к российским границам.

После занятия Смоленска, когда стало ясно, что не удалось разгромить русскую армию, Наполеон счёл за благо предложить мир. Через отпущенного из плена генерала Тучкова он заявил, что готов пойти на значительные уступки по части континентальной блокады: «Вы хотите получать кофе и сахар – вы их получите». Александр на эти и другие предложения не ответил. К концу года почти вся Великая армия погибла – главным образом от голода и болезней. От этой катастрофы Наполеон уже не оправился. Во Франции ему удалось сформировать новую армию и нанести в мае 1813 года поражения войскам России и вступившей с ней в союз Пруссии поражения при Лютцене и Баутцене. Но когда в августе к коалиции присоединилась Австрия, положение Франции стало безнадёжным. Беда французского императора была в том, что он не хотел и не умел идти на компромиссы и уступки, что он действовал по принципу: всё или ничего.

26–27 августа 1813 года Наполеон ещё раз одолел союзников в сражении при Дрездене, но был разгромлен превосходящими силами коалиции в Битве народов при Лейпциге. В начале следующего года союзники вторглись во Францию и 31 марта взяли Париж, который им сдали наполеоновские маршалы, решившие прекратить сопротивление. 6 апреля 1814 года Наполеон отрёкся от престола в пользу своего сына – Римского короля, но под нажимом победителей вынужден был пять дней спустя отречься без каких-либо условий. Отречение гласило: «Император Наполеон, верный своей присяге, заявляет, что он готов оставить трон, покинуть Францию и даже уйти из жизни для блага Франции». Сосланный на Эльбу, которая была объявлена его пожизненным владением, Наполеон, прослышав о непрочности положения вернувшегося на трон Людовика XVIII, бежал и 1 марта 1815 года высадился в Каннах с отрядом в тысячу человек, а уже 20 марта вошёл в Париж, приветствуемый восторженными парижанами. Вся армия перешла на его сторону, а толпы народа восторженно приветствовали возвращение императора. Он объявил всеобщую амнистию, не распространив её только на 12 человек, в том числе на Людовика, маршала Мормона и Талейрана. Наполеон признал условия Парижского мира от 30 мая 1814 года, но союзники к его голосу уже не прислушивались.

Император успел разбить пруссаков при Линьи и англичан при Катр-Бра 16 июня, но его армия была уничтожена при Ватерлоо 18 июня англо-голландской армией Веллингтона и прусскими войсками Блюхера, которые смогли соединиться в ходе сражения прямо на поле боя. Наполеон 23 июня 1815 года вторично отрёкся в Париже в пользу сына, после того как крахом пошли надежды бежать в Америку. Бонапарта сослали навечно на остров Св. Елены, где он и окончил свои дни под британским конвоем 5 мая 1821 года от рака желудка. Последними словами императора были: «Франция… Армия… Авангард…»

Одной из исторических заслуг Наполеона считают то, что он смог упорядочить «революционный хаос», оформив юридически и политически результаты Великой французской

Голенищев-Кутузов, Михаил Илларионович

(1745 или 1747–1813)

Фельдмаршал князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов. Военная галерея Зимнего дворца. Портрет работы Джорджа Доу

Генерал-фельдмаршал, светлейший князь Смоленский. Родился в семье генерал-поручика Иллариона Матвеевича Голенищева-Кутузова (1717–1784) и его жены Анны Илларионовны Бедринской. В 1761 году стал флигель-адъютантом ревельского генерал-губернатора принца Гольштейн-Бекского (1696–1775). В 1764 году сражался против польских конфедератов. В 1770–1774 годах участвовал в войне с турками в 1-й армии П.А. Румянцева на штабных должностях и вырос в чинах от капитана до подполковника. В 1772 году Кутузов в кругу товарищей пародировал Румянцева, и тот, узнав об этом, добился его перевода во 2-ю Крымскую армию. 24 июля (4 августа) 1774 года в бою с турецким десантом у Алушты Кутузов, командовавший гренадёрским батальоном Московского легиона, был тяжело ранен пулей, пробившей левый висок и вышедшей у правого глаза, который «искосило», но зрение сохранилось. Главнокомандующий Крымской армией, князь Василий Михайлович Долгоруков (1722–1782) писал императрице: «Московского легиона подполковник Голенищев-Кутузов, приведший гренадёрский свой баталион, из новых и молодых людей состоящий, до такого совершенства, что в деле с неприятелем превосходил оный старых солдат». За этот подвиг Кутузов получил орден Св. Георгия 4-й степени.

Два года Кутузов лечился за казённый счёт за границей. В Регенсбурге в 1776 году вступил в масонскую ложу «К трём ключам». В дальнейшем был членом московских лож «Сфинкс» и «Три знамени». Позднее Кутузов участвовал в собраниях масонских лож Петербурга, Франкфурта, Берлина. Имел высшие степени посвящения в Шведской системе и масонское имя «Вечнозеленеющий лавр».

В 1777 году был произведён в полковники и назначен командиром Луганского пикинерного полка. В 1783 году произведён в бригадиры с назначением командиром Мариупольского легкоконного полка в Крыму, а в 1784 году за подавление татарского восстания произведён в генерал-майоры. Во время очередной Русско-турецкой войны в августе 1788 года, командуя Бугским егерским корпусом, при осаде Очакова был вторично ранен в голову, причём пуля прошла почти что по прежнему каналу. 11 (22) декабря 1790 года отличился при взятии Измаила, командуя 6-й колонной. Суворов писал императрице о Кутузове: «Показывая собою личный пример храбрости и неустрашимости, он преодолел под сильным огнём неприятеля все встреченные им трудности; перескочил чрез палисад, предупредил стремление турок, быстро взлетел на вал крепости, овладел бастионом и многими батареями… Генерал Кутузов шёл у меня на левом крыле; но был правою моей рукою». За этот подвиг Кутузов был произведён в генерал-поручики и награждён орденом Св. Георгия 3-й степени и назначен комендантом Измаила. В Мачинском сражении 28 июня (9 июля) 1791 год под командованием Н.В. Репнина Кутузов нанёс сокрушительный удар по правому флангу турецких войск и за этот подвиг получил орден Св. Георгия 2-й степени.

В 1793 году Кутузов был послом в Турции, где султан Селим III предоставил в его распоряжение несколько наложниц в виде своеобразной взятки. Вернувшись в Россию, Кутузов, благодаря лести, сблизился с фаворитом Екатерины II графом Платоном Александровичем Зубовым (1767–1822). По его рекомендации в 1795 году был назначен главнокомандующим всеми сухопутными войсками, флотилией и крепостями в Финляндии, одновременно Казанским и Вятским генерал-губернатором и директором Императорского сухопутного шляхетного кадетского корпуса. Кутузов удержался в фаворе и при императоре Павле. В 1798 году он был произведён в генералы от инфантерии. 27 сентября 1799 года Павлом I назначен командующим экспедиционным корпусом в Голландии, но вскоре отозван из-за прекращения войны с Францией. В 1799–1801 годах был Литовским генерал-губернатором. В 1800 году был удостоен ордена Св. Андрея Первозванного. Ужинал вместе с Павлом I непосредственно перед его убийством. В 1802 году смещён со всех должностей и оставлен лишь шефом Псковского мушкетёрского полка из-за близости к убитому императору. В 1805 году назначен главнокомандующим одной из двух армий, направленных в Австрию против Наполеона. Совершил отступательный марш-манёвр протяжённостью в 425 км от Браунау к Ольмюцу, выйдя из окружения и соединившись с другой русской армией. Будучи назначен главнокомандующим русско-австрийским войсками, был разбит Наполеоном при Аустерлице. Поскольку император Александр скрывал от публики масштаб этого поражения, Кутузов в 1806 году был удостоен ордена Св. Владимира 1-й степени и был назначен Киевским военным губернатором, а в 1809 году – Литовским генерал-губернатором. В письме сестре Екатерине от 18 сентября 1812 года Александр I утверждал, что поражение при Аустерлице произошло «из-за лживого характера Кутузова».

В 1811 году Кутузов стал главнокомандующим Дунайской армией в войне с Турцией и разбил турок в Рущукском сражении. 23 ноября (5 декабря) 1811 года он принудил к капитуляции окружённую турецкую армию у Слободзеи и был возведён в графское достоинство. 16 (28) мая 1812 года он заслужил выгодный для России Бухарестский мир, передавший ей Бессарабию.

В начале Отечественной войны 1812 года Кутузов командовал войсками в Петербурге, был избран начальником Петербургского, а затем Московского ополчения и 29 июля (10 августа) 1812 года был возведён в княжеское достоинство. Назначенный главнокомандующим, 17 (29) августа Кутузов принял армию в Царёво-Займище Смоленской губернии. После Бородинского сражения, которое он объявил русской победой, был произведён в генерал-фельдмаршалы. После отступления Наполеона из Москвы Кутузов сражением под Малоярославцем вынудил французов отступать по уже разорённой старой Смоленской дороге. При преследовании Кутузов избегал фронтальных сражений с использованием больших масс войск. 6 (18) декабря 1812 года Кутузов был удостоен наименования «Смоленский» и удостоен ордена Св. Георгия 1-й степени, став первым полным кавалером этого ордена «За поражение и изгнание неприятеля из пределов России в 1812 году». Возглавил русско-прусскую армию в Заграничном походе, хотя и считал, что русским войскам стоит остановиться на границе и помириться с Наполеоном. 16 (28) апреля 1813 года в результате простуды скончался в силезском городе Бунцлау (Болеславце). Александр I писал вдове фельдмаршала «Не вы одни проливаете о нём слёзы, с вами плачу я и плачет вся Россия».

Кутузов был женат на Екатерине Ильиничне Бибиковой (1754–1824), дочери генерал-поручика Ильи Александровича Бибикова (1698–1784). У них было пять дочерей и единственный сын, умерший в младенчестве. Супруги вели свободную жизнь. У Кутузова было множество любовниц, но ничего не известно о его внебрачных детях. Кутузов предпочитал девушек не старше 16 лет. Так, генерал от инфантерии граф Александр Фёдорович Ланжерон (1763–1831): «Первым

20 сентября 1812 года Ростопчин из Тарутинского лагеря писал Александру I: «Князя Кутузова больше нет – никто его не видит; он всё лежит и много спит. Солдат презирает его и ненавидит его. Он ни на что не решается; молоденькая девочка, одетая казаком, много занимает его».

Штабной офицер А.А. Щербинин вспоминал, что Беннигсен послал Александру I «донос на Кутузова в том, что тот оставляет армию в бездействии и лишь предаётся неге, держа при себе молодую женщину в одежде казака. Беннигсен ошибался: женщин было две». Офицеры смотрели на эти слабости фельдмаршала снисходительно, вспоминая, что при Екатерине П.И. Румянцев возил с собой сразу четырёх любовниц.

По мнению А.Ф. Ланжерона, «Кутузов, будучи очень умным, был в то же время страшно слабохарактерный и соединял в себе ловкость, хитрость и действительные таланты с поразительной безнравственностью. Необыкновенная память, серьёзное образование, любезное обращение, разговор, полный интереса, и добродушие (немного поддельное, но приятное для доверчивых людей) – вот симпатичные стороны Кутузова. Но зато его жестокость, грубость, когда он горячился или имел дело с людьми, которых нечего бояться, и в то же время его угодливость, доходящая до раболепства по отношению к высокостоящим, непреодолимая лень, простирающаяся на всё, апатия, эгоизм, вольнодумство и неделикатное отношение в денежных делах составляли противоположные стороны этого человека…»

Аракчеев, Алексей Андреевич

(1769–1834)

Генерал от артиллерии граф Алексей Андреевич Аракчеев. Портрет работы Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего дворца

«Неправда, теперь уже два русских: Милорадович и Дохтуров, и был бы 3-й, граф Аракчеев, но у него нервы слабы».

Генерал от артиллерии, граф, фаворит императора Александра I. Родился в имении Гарусово в Новгородской губернии в семье помещика Андрея Андреевича Аракчеева (1732–1797) и Елизаветы Андреевны, урождённой Ветлицкой (1750–1820).

Обучаясь в артиллерийском кадетском корпусе и показав выдающиеся математические способности, давал уроки по артиллерии и фортификации сыновьям графа Николая Ивановича Салтыкова (1736–1816), а тот порекомендовал Аракчеева цесаревичу Павлу Петровичу в качестве хорошего артиллерийского офицера. Павлу Аракчеев очень понравился своей приверженностью к дисциплине, и он сделал его комендантом Гатчины и начальником всех сухопутных войск наследника. По восшествии Павла на престол в 1796 году полковник Аракчеев был назначен петербургским комендантом с производством в генерал-майоры, а в 1797 году стал бароном, кавалером ордена Св. Александра Невского и владельцем 2000 душ в селе Грузино в Новгородской губернии. Но переменчивый характер императора сказался на карьере Аракчеева. Но уже в начале 1798 года он был уволен в отставку с производством в генерал-лейтенанты, через несколько месяцев был назначен генерал-квартирмейстером, а в начале 1799 года – инспектором артиллерии. В мае Аракчеев стал графом, но уже 1 октября вновь отправлен в отставку до конца царствования Павла.

Александр I, с которым Аракчеев сблизился ещё в бытность цесаревичем, вернул его на службу. В 1802 году Аракчеев возглавил комиссию по преобразованию артиллерии, а в 1803 году вернулся на пост инспектора артиллерии. В 1807 году произведён в генералы от артиллерии, а в 1808 году был назначен военным министром и генерал-инспектором всей пехоты и артиллерии. Много сделал для обеспечения снабжения русских войск во время войны с Швецией в 1808–1809 годах, равно как для повышения боеспособности артиллерии. В 1810 году Аракчеев был перемещён на пост председателя департамента военных дел Государственного совета. 14 июня 1812 года ввиду приближения Великой армии Наполеона стал управляющим военным министерством и, по его словам, «с оного числа вся французская война шла через мои руки, все тайные повеления, донесения и собственноручные повеления государя». 17 (29) июня 1812 года был назначен управляющим Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Аракчеев сумел наладить снабжение русской армии в 1812–1814 годах. После 1814 года Аракчеев проводил в жизнь предначертания императора не только в военных, но и в гражданских делах. Он хвастался: «Государь – мой друг, и жаловаться на меня можно только Богу». После победы над Наполеоном Александр 11 раз побывал в имении Аракчеева Грузино. В 1818 году по поручению Александра I Аракчеев подготовил секретный проект освобождения крепостных крестьян, который не был реализован. В начале 1816 года он был назначен докладчиком императора по делам Комитета министров и Государственного совета, а в 1819 году – главным начальником военных поселений. Идее военных поселений Аракчеев первоначально не сочувствовал, но затем под влиянием императора стал во главе этого начинания. По замыслу Александра, солдаты должны были одновременно заниматься и военной подготовкой, и крестьянским трудом, что должно было значительно сократить расходы на их содержание и дать армии обученных резервистов. Поскольку армия поглощала более половины всех государственных доходов, военные поселения виделись императору наиболее дешёвой формой комплектования и содержания вооружённых сил. Государственные крестьяне целыми уездами переводились на положение «военных поселян» – своего рода самообеспечивающихся солдат. Дети поселян должны были с детства учиться военному делу и в дальнейшем составить касту профессиональных солдат. До конца царствования Александра на положение военных поселян было переведено 375 тыс. человек – треть армии. Особенно страдали крестьяне-поселенцы от телесных наказаний, которые в армии были гораздо более частым явлением, чем в деревне. Первые опыты делались перед войной 1812 года, но широко военные поселения развернулись с 1815 года. Фактически поселенцы несли как тяготы воинской службы, так и крестьянского труда, и из них не получалось ни хороших солдат, ни хороших крестьян, а среди поселенцев часто вспыхивали волнения. Тем не менее упразднили поселения только в 1857 году.

При воцарении Николая I Аракчеев был уволен в отставку, оставшись только членом Госсовета и формально, до 1832 года, – инспектором артиллерии и пехоты. Фактически от дел он отошёл. Аракчеев был бескорыстен и не тщеславен. В 1807 году он отказался от ордена Св. Владимира 1-й степени, в 1809 году – от ордена Св. Андрея Первозванного, а в 1814 году – от чина генерал-фельдмаршала. Он никогда не брал взяток и немедленно увольнял тех чиновников, которых уличал во взяточничестве. Уезжая из Петербурга, Александр оставлял своему фавориту

Аракчеев умер в Грузино 21 апреля [3 мая] 1834 года, не оставив наследников. 300 000 рублей он завещал для воспитания из процентов этого капитала в Новгородском кадетском корпусе бедных дворян Новгородской и Тверской губерний. Николай I отдал корпусу и имение Грузино, а корпус был переименован в Аракчеевский.

В 1806 году Аракчеев женился на незнатной дворянке Наталье Фёдоровне Хомутовой, которая была на 14 лет моложе, но уже в 1807 году с ней разошёлся, не оформив развод. Причиной стали то ли её измены, то ли то, что супруга брала взятки за «доступ к телу» влиятельного мужа. Аракчееву также молва приписывала связи с жёнами ряда высокопоставленных чиновников, которые таким образом надеялись обеспечить карьеру мужей. Но ещё бóльшую роль в распаде брака сыграло то, что уже с 1801 года у него была постоянная любовница из крепостных Настасья Фёдоровна Минкина (1782–1825). Она оказалась бесплодна, но сумела взять новорождённого ребёнка у крестьянки и выдать его за своего ребёнка от Аракчеева. Аракчеев поверил и выправил ему документы дворянина. Так Мишенька превратился в Михаила Андреевича Шумского (1803–1851), а Минкина взяла фамилию Шумская и превратилась в купчиху. Она стала управлять имением cо своими жестокостями и явными садистскими наклонностями. 10 сентября 1825 года Настасья была зарезана своими крестьянами. Аракчеев очень её любил и впал в депрессию, из которой полностью не вышел до самой смерти. Кроме того, он выяснил, что Михаил – не его сын, что Настасья часто изменяла ему с молодыми офицерами и принимала богатые подарки за хлопоты перед ним. Все эти подарки Аракчеев приказал вернуть дарителям, и те вынуждены были принять их под угрозой оглашения их имён в печати.

Багратион, Пётр Иванович

(1765–1812)

Генерал от инфантерии князь Пётр Иванович Багратион. Портрет работы Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего дворца

Генерал от инфантерии, князь, представитель побочной ветви грузинского царского дома Багратионов. Родился в Тифлисе. Его отец Иван Александрович (1730–1795) служил в комендантской команде Кизлярской крепости и вышел в отставку секунд-майором. Багратион в 1787 году стал прапорщиком, в 1788 году отличился при штурме Очакова, а в 1794 году – при штурме Праги. В 1797 году стал командиром 6-го егерского полка, в 1797 году произведён в генерал-майоры, В Итальянском и Швейцарском походах Суворова в 1799 году Багратион командовал авангардом русско-австрийских войск и отличился в сражениях на реках Адда и Треббия, при Нови и Сен-Готарде.

В кампании 1805 года против Наполеона командовал арьергардом и обеспечил осуществление стратегического марш-манёвра от Браунау к Ольмюцу, в частности, благодаря Шенграбенскому бою, за который был удостоен ордена Св. Георгия 2-й степени. При Аустерлице командовал войсками правого крыла, которые в дальнейшем прикрывали отход главных сил. После сражения произведён в генерал-лейтенанты. В кампании 1806–1807 годов в Пруссии командовал арьергардом и отличился в сражениях у Прейсиш-Эйлау и под Фридландом.

В Русско-шведской войне 1808–1809 годов командовал 21-й пехотной дивизией, затем Абоским корпусом, захватившим в 1809 году Аландские острова. Весной 1809 года произведён в генералы от инфантерии. В июле 1809 года был назначен командующим Дунайской армии. Багратион овладел крепостями Мачин, Гирсово, Кюстенджа и Браилов, разбил турок в сражениях под Рассеватом и Татарицей. Однако в конце 1809 года он снял осаду Силистрии и из-за проблем со снабжением увёл войска с правого берега Дуная. Это вызвало недовольство императора и повлекло в феврале 1810 года отставку Багратиона. Новое назначение он получил только в августе 1811 года, став командующим Подольской (будущей 2-й Западной) армии.

Ранение князя П.И. Багратиона в Бородинском бою. Работа Жана Герена. 1816.

В начале войны 1812 года Багратиону пришлось отступать к Смоленску для соединения с более многочисленной 1-й армией. Вынужденный подчиниться Барклаю-де-Толли, остро конфликтовал с ним, требовал прекращения отступления и генерального сражения с Наполеоном, утверждал, что генералы-немцы погубят Россию, обвинял Барклая в предательстве. Багратион возглавлял в армии «русскую» партию, хотя по-русски говорил даже с ещё бóльшим акцентом, чем Барклай.

В Бородинском сражении Багратион командовал левым крылом. Около 12 часов дня осколок ядра раздробил генералу большеберцовую кость левой ноги. Через два дня у Багратиона начался жар, 29 августа (10 сентября) рана нагноилась. Только 21 сентября, с большим опозданием, рана была вскрыта и очищена, причём извлечён большой осколок. У Багартиона обнаружили гангрену и сепсис, но от ампутации он отказался. 12 (24) сентября 1812 года Багратион умер от гангрены в селе Сима Владимирской губернии, принадлежавшем его другу генерал-лейтенанту Борису Андреевичу Голицыну (1766–1822). Рана Багратиона не была смертельна, и он имел все шансы поправиться, если бы рана была правильно обработана. В дальнейшем генерала спасла бы ранняя ампутация, ещё до того, как у него обнаружился сепсис. Узнав о ранении Багратиона, царь послал ему весьма благожелательный рескрипт, где, в частности, писал: «Между тем не в награду заслуг ваших, которая в непродолжительном времени вам доставится, но в некоторое пособие состоянию вашему жалую вам единовременно пятьдесят тысяч рублей». Но Багратион умер прежде, чем ознакомился с рескриптом. 50 000 рублей были выделены, но никакого посмертного награждения, равно как и торжественного перезахоронения, не последовало. Только в 1839 году стараниями Дениса Давыдова император Николай I распорядился перезахоронить Багратиона на Бородинском поле.

В 1800 году Багратион женился на фрейлине, графине Екатерине Павловне Скавронской (1783–1857), прототипе Элен Безуховой. Но в 1805 году она уехала в Европу и больше не вернулась. Детей у Багратиона не было.

Графиня Екатерина Павловна Скавронская (1783–1857), жена П. А. Багратиона, прототип Элен Безуховой. Портрет работы Жана-Батиста Изабе (1767–1855)

В 1807–1809 годах в Павловске развивался роман Багратиона с любимой сестрой Александра I великой княжной Екатериной Павловной (1788–1819), вероятно, платонический, закончившийся разрывом под давлением императора в связи с

Барклай-де-Толли, Михаил Богданович (Михаэль Андреас)

(1757–1818)

Фельдмаршал Михаил Богданович Барклай-де-Толли. Рисунок работы К. Жуковского. Гравюра. 1844

Генерал-фельдмаршал, князь, принадлежал к остзейскому немецкому бюргерскому роду шотландского происхождения. Его дед Вильгельм был бургомистром Риги. Барклай родился в имении Луде Гросхоф под Валкой (Лифляндия) в семье поручика Вейнгольда Готтарда Барклая де Толли (1734–1781) и Маргариты Елизавета фон Смиттен (1733–1771).

Барклай в чине капитана участвовал в Русско-турецкой войне 1787–1791 годов, брал Очаков. Будучи адъютантом генерал-поручика принца Виктора Амадея Ангальт-Бернбургского (1744–1790), отправился вместе с ним на войну с Швецией, где в апреле 1790 года принц был смертельно ранен. Умирая, он подарил Барклаю свою шпагу, с которой тот никогда не расставался. В 1791 году Барклай в чине премьер-майора стал командовать батальоном Санкт-Петербургского гренадёрского полка. В 1794 году сражался с польскими конфедератами, отличился при штурме Вильно и Праги, был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени «За отличную храбрость, оказанную против польских мятежников при овладении укреплениями и самим гор. Вильною» и произведён в подполковники.

В 1805 году Барклай, в 1799 году произведённый в генерал-майоры, командовал бригадой в армии Беннигсена, которая сражалась с Наполеоном в Пруссии. Отличился в сражениях при Пултуске и Прейсиш-Эйлау, в последнем был тяжело ранен в правую руку с раздроблением кости. В 1807 году награждён орденом Св. Георгия 3-й степени «в воздаяние отличной храбрости и мужества, оказанных в сражении против французских войск 14-го декабря при Пултуске, где, командуя авангардом впереди праваго фланга, с особенным искусством и благоразумием удерживал неприятеля во всё время сражения и опрокинул онаго», произведён в генерал-лейтенанты и назначен командиром 6-й пехотной дивизии. С ней, преобразованной в отдельный экспедиционный корпус, успешно воевал с шведами в Финляндии, где столкнулся с партизанской войной местного населения против русских войск. В 1809 году произведён в генералы от инфантерии и назначен главнокомандующим Финляндской армии и генерал-губернатором Финляндии. С 20 января (1 февраля) 1810 года по 24 августа (5 сентября) 1812 года Барклай был военным министром. Ему удалось существенно увеличить боеспособность и численность русской армии. Барклай разработал два плана войны против Наполеона. Один предусматривал окружение основных французских сил в Пруссии и Варшавском герцогстве при содействии прусской армии и быстрый марш через Германию на Париж. Второй план, в случае, если войну начнёт Наполеон, предусматривал, что русские войска не будут ввязываться в крупные сражения, а, отступая, будут завлекать неприятеля в глубь страны, истощая его в мелких столкновениях и действиями партизан, по опыту войны со Швецией, и проводя тактику «выжженной земли», которую он предлагал Александру I ещё в 1807 году.

С началом Отечественной войны 1812 года Барклай возглавил 1-ю Западную армию, с которой отступал под прикрытием арьергардных боёв. 22 июля (3 августа) под Смоленском соединился со 2-й Западной армией П.И. Багратиона. Формально Барклай не имел должности главнокомандующего, но получил право действовать от имени императора, так что Багратион вынужден был ему подчиняться. Багратион конфликтовал с Барклаем, настаивая на генеральном сражении с Наполеоном. Общественное мнение ставило Барклаю в вину постоянное отступление и подозревало в предательстве, связывая всё это с его немецкой национальностью. 17 (29) августа 1812 года в командование всеми войсками вступил Кутузов, а Барклай остался командующим 1-й армией. В Бородинском сражении Барклай фактически руководил русскими войсками, по своей инициативе перебросив значительную часть своей армии на помощь армии Багратиона на левом фланге, где Наполеон наносил главный удар. Раненый Багратион сказал адъютанту Барклая генерал-майору барону Владимиру Ивановичу Левенштерну (1777–1858): «Скажите генералу Барклаю, что участь армии и её спасение зависят от него. До сих пор всё идёт хорошо. Да сохранит его Бог». В день битвы под Барклаем было убито и ранено пять лошадей. За Бородино он удостоился ордена Св. Георгия 2-й степени.

После Бородина Барклай высказался за оставление Москвы и отступление армии для прикрытия петербургского направления по Владимирской дороге. Он раскритиковал выбранную Беннигсеном позицию для нового сражения на Воробьёвых горах. Возможно, позиция была не так плоха, но Барклай понимал, что шансов на победу у русской армии, ослабленной Бородинским сражением, значительно меньше, чем у Великой армии. Кутузов, настаивая на сдаче Москвы, предпочёл отступление на юго-восток и распорядился вывезти из города весь противопожарный инструмент.

А вскоре добился отзыва Барклая из армии «по болезни». 20 сентября (2 октября), получив отпуск, Барклай отправился в Калугу, затем во Владимир, поздней осенью прибыл в своё имение Бекгоф в Лифляндии. Перед отъездом из армии Барклай в разговоре с В.И. Левенштерном объяснил своё и Беннигсена удаление тем, что «фельдмаршал не хочет ни с кем разделить славу изгнания неприятеля со священной земли нашего Отечества». Он также утверждал: «Я ввёз экипаж на гору, а с горы он скатится сам при малом руководстве».

В ноябре 1812 года Барклай отправил в Петербург императору записку «Изображение военных действий 1-й армии», в которой оправдывал свою стратегию отступления. В ответном письме царь признал полную правоту Барклая, но отказался обнародовать его труд в печати, чтобы не подрывать авторитет Кутузова. С 23 января (4 февраля) 1813 года он возглавил 3-ю армию в Заграничном походе, а 17 (29) мая – объединённую русско-прусскую армию, в сентябре – включённую в Богемскую армию союзников под командованием австрийского фельдмаршала Карла Филиппа цу Шварценберга (1771–1820). Отличился под Торном, Кульмом, Лейпцигом, Парижем. «За поражение французов в сражении при Кульме 18 августа 1813 года» получил орден Св. Георгия 1-й степени. 29 декабря 1813 (10 января 1814) возведён в графское достоинство, а в марте 1814 года стал фельдмаршалом. В апреле 1815 года, после возвращения Наполеона к власти, Барклай вновь повёл 1-ю армию во Францию, но прибыл туда уже после битвы при Ватерлоо. 29 августа (10 сентября) 1815 года Барклай провёл смотр русской армии в пригороде Парижа Вертю, в котором принимали участие 150 554 человека и 940 орудий. За этот смотр Александр I возвёл Барклая в княжеское достоинство. Продолжая командовать 1-й армией, Барклай открыто выступал против создания аракчеевских военных поселений, предлагая отслуживших срок солдат наделять землёй и зачислять в «вольные хлебопашцы». Он умер 14 (26) мая 1818 года на мызе Штилитцен в Восточной Пруссии, направляясь на

Был женат на Елене Августе Элеоноре фон Смиттен (1770–1828), которая приходилась ему двоюродной сестрой. Из их пяти детей до совершеннолетия дожил только сын Эрнст Магнус Август (1798–1871), полковник и флигель-адъютант.

Барклай-де-Толли был самым талантливым из русских полководцев эпохи Наполеоновских войн и не проиграл ни одного сражения. В то же время он ни разу не был главнокомандующим над всеми силами в генеральных сражениях, где французами командовал Наполеон.

Беннигсен (в романе – Бенигсен) Леонтий Леонтьевич (Левин Август Готлиб Теофил Беннигсен)

(1745–1826)

Генерал от кавалерии граф Леонтий Леонтьевич Беннигсен. Портрет работы Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего дворца

Генерал от кавалерии, барон, граф. Толстой ошибочно именует Беннигсена графом уже применительно к событиям 1806 года, тогда как в действительности в графское достоинство он был возведён только в 1813/14 году.

Беннигсен принадлежал к старинной баронской фамилии из курфюршества Ганновер и родился в Брауншвейге в семье барона Левина Фридриха Беннигсена (1700–1762). Участвовал в Семилетней войне. В 1773 году перешёл из подполковников ганноверской армии на службу в русскую армию премьер-майором. Посещал масонские ложи в Ганновере и Гамбурге. В 1775 году стал членом-основателем московской ложи «Чистосердечие». В 1787 году произведён в чин полковника и назначен командиром Изюмского легкоконного полка, с которым отличился при штурме Очакова и при взятии Бендер.

В 1794 году разбил польских конфедератов под Липнишками и Солами, за что получил чин генерал-майора, а затем под Вильно, захватив 7 пушек и удостоившись ордена Св. Георгия 3-й степени. Ему было также пожаловано имение Закрет в Виленской губернии и другие имения в Минской губернии с 1080 душ крестьян. В 1796 году в войне с Персией отличился при взятии Дербента. В 1798 году был произведён в генерал-лейтенанты, но вскоре из-за близости к братьям Зубовым был уволен императором Павлом в отставку. Был активным участником заговора 11 марта 1801 года и убийства Павла I. По всей вероятности, он непосредственно руководил убийством императора, за что его очень невзлюбил сын Павла Александр I. Но он вынужден был терпеть генерала по причине его большого военного таланта. В июле 1801 года Беннигсен был назначен литовским генерал-губернатором и в 1802 году произведён в генералы от кавалерии.

14 (26) декабря 1806 года нанёс поражение французскому корпусу маршала Жана Ланна под Пултуском, имея двукратное превосходство в силах, за что получил орден Св. Георгия 2-й степени. В 1807 году первым из полководцев не проиграл Наполеону генеральное сражение 26–27 января 1807 года при Прейсиш-Эйдау, завершившееся вничью. За это он был удостоен ордена Св. апостола Андрея Первозванного и 12 тыс. рублей ежегодной пенсии. В дальнейшем Беннигсен разбил корпус маршала Нея у Гуттштадта, но 26 июня 1807 года сам был разбит Наполеоном при Фридланде и отправлен в отставку. Возвращён на службу 27 апреля 1812 года с назначением состоять при Александре I. 12 июня 1812 года, в день, когда наполеоновские войска начали переходить Неман, в своём загородном дворце в Закрете Беннигсен давал бал в честь императора. Далее он состоял при штабе 1-й Западной армии, конфликтовал с Барклаем-де-Толли, был назначен Кутузовым начальником Главного штаба, отличился в Бородинском сражении, за что был награждён орденом Св. Владимира 1-й степени. Беннигсен был прав, когда выдвинул 3-й корпус генерал-лейтенанта Н.А. Тучкова в Утицком лесу вперёд на подкрепление Багратиону. Роль «засадного полка» он всё равно не мог сыграть, поскольку Багратион из-за силы французского удара взял у Тучкова на подкрепление дивизию П.П. Коновницына, а в том месте, где корпус был ранее укрыт, с ним неизбежно столкнулся бы обходивший русский левый фланг корпус Ю. Понятовского.

Беннигсен конфликтовал с Кутузовым, выступал за то, чтобы дать ещё одно сражение на Воробьёвых горах, а не оставлять Москву. 7 сентября 1812 года Кутузов назначил дежурным генералом генерал-лейтенанта Петра Петровича Коновницына (1764–1822), «которого отношения, по власти от меня делаемые, принимать повеления как мои собственные». Тем самым Беннигсен фактически был лишён полномочий. По свидетельству А.П. Ермолова, Беннигсену принадлежит идея Тарутинского манёвра, который позволил русской армии выйти на Калужскую дорогу и преградить путь Наполеону в не разорённые войной юго-западные губернии. Командовал войсками в Тарутинском бою 6 (18) октября 1812 года, в котором разбил корпус Мюрата, захватив 19 орудий и 1500 пленных, и сам был легко ранен в ногу. Кутузов всё время боя оставался при гвардии, боя не видел, а главное, отказал Беннигсену в подкреплении и не разрешил преследовать отступавших французов, что могло бы привести к их полному уничтожению. В связи с этим историк А.И. Михайловский-Данилевский недоумевал, что Кутузов «по непостижимым причинам, в которых он должен будет отдать отчёт потомству, останавливал войска и не вводил их в дело». Писатель и дипломат Жозеф де Местр (1753–1721), прототип виконта Мортемара, так объяснил это: «Когда Беннигсен стал просить кавалерию для завершения победы, Кутузов, видя, что слава достанется его помощнику и скоро вместо одного фельдмаршала будет два, отказал». В то же время Кутузов вынужден был признаться Беннигсену: «Вы одержали славную победу». Денис Давыдов отметил, что Кутузов по привычке «послал государю донесение, в котором вместо 19 орудий, взятых у неприятеля, показано было 38. С этого времени вражда между Беннигсеном и Кутузовым достигла крайних размеров и уже не прекращалась». 15 ноября Кутузов уволил Беннигсена, получившего за Тарутино алмазные знаки ордена св. Андрея Первозванного и 100 тысяч рублей, из армии «по болезни», притом что тот был его ровесником и пережил его на 13 лет.

В 1813 году Беннигсен сформировал резервную армию в Польше, с которой 3 октября разбил маршала Сен-Сира при Доне, около Дрездена, а 6 и 7 октября отличился в битве под Лейпцигом. Он также осадил и взял Гамбург. 29 декабря 1813 (10 января 1814) года был возведён в графское достоинство. После заключения Первого парижского мира «за успешные действия против французов в войну 1814 года» был награждён орденом Св. Георгия 1-й степени.

А в дальнейшем командовал 2-й армией на Украине. В 1818 году после ревизии Павла Киселёва, обнаружившего крупные злоупотребления в интендантстве и нашедшего, что Беннигсен стар и слаб, плохо знает русский язык и законы, потому легко делается игрушкой в руках ловких людей, граф подал прошение об отставке по состоянию здоровья, которое было удовлетворено, и удалился в своё имение Бантельн в Ганновере, где скончался 3 декабря 1826 года, успев написать обширные мемуары.

Беннигсен имел 8 детей и был четырежды

Ермолов, Алексей Петрович

(1777–1861)

Генерал от инфантерии Алексей Петрович Ермолов. Портрет работы Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего дворца

Генерал от инфантерии и генерал от артиллерии, командир Отдельного Кавказского корпуса. Родился в семье Петра Алексеевича Ермолова (1747–1832), владельца 150 душ в Мценском уезде Орловской губернии. Мать – Мария Денисовна Каховская, урождённая Давыдова, в первом браке была за генералом от инфантерии Михаилом Васильевичем Каховским (1734–1800).

Ермолов в 1794 году во время войны с польскими конфедератами отличился при взятии Праги и был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени. В 1795 году добровольцем сражался в австрийской армии, в составе хорватской кавалерии, против французов в Италии, а в 1796 году во время Русско-персидской войны отличился при взятии Дербента и был произведён в подполковники. В 1798 году был уволен в отставку и сослан в Кострому по делу о создании Смоленского офицерского политического кружка и по подозрению в участии в заговоре против императора Павла. Помилован после смерти Павла. В 1805 году командовал ротой конной артиллерии при Аустерлице, не поддался общей панике и остановил свою батарею, «предполагая действием оной удержать преследующую нас конницу», был пленён, но отбит у самых французских линий елисаветградскими гусарами. За Аустерлиц был произведён в полковники. Также отличился в битве при Прейсиш-Эйлау. А за «прогнание неприятеля за р. Пассаргу» 26 августа был награждён орденом Св. Георгия 3-й степени. В 1808 году Ермолов был произведён в генерал-майоры, а в 1811 году стал командиром лейб-гвардейской артбригады, а перед самым началом Отечественной войны 1812 года – начальником Главного штаба 1-й Западной армии. Отличился 7 августа в бою у села Заболотье под Смоленском, за что был произведён в генерал-лейтенанты. С Барклаем отношения были достаточно скверные, тот отзывался о Ермолове: «Человек с достоинством, но ложный и интриган». Ермолов же не любил немцев и, согласно одному анекдоту, просил императора в виде милости произвести его в немцы. Но в дальнейшем отношения наладились, и за Бородино Барклай представил Ермолова к ордену Св. Георгия 2-й степени, но Кутузов отказался его поддержать. В Бородинском сражении он возглавил контратаку с целью отбить батарею Раевского, был ранен в шею и получил орден Св. Анны 1-й степени. На совете в Филях Ермолов выступал за новое сражение под Москвой. Отличился в сражении под Малоярославцем, по собственной инициативе двинув наперерез Наполеону корпус Дохтурова. В 1813 году был начальником артиллерии всех действующих армий, но после поражения под Лютценом в апреле был снят с должности из-за недостатка артиллерийских снарядов. Реабилитировался под Кульмом, где командовал 1-й гвардейской дивизией и получил орден Св. Александра Невского. После взятия Парижа, во время которого командовал гренадёрским корпусом, Ермолов был удостоен ордена Св. Георгия 2-й степени.

В 1816 году Ермолов по его желанию был назначен командиром Отдельного Кавказского корпуса и главноначальствующим на Кавказе. В 1818 году за успешное посольство в Персии был произведён в генералы от инфантерии. В 1820-е годы воевал в Чечне и в Дагестане, причём его жестокость у горцев вошла в поговорку. Когда чеченцы взяли в заложники начальника штаба корпуса и потребовали выкуп, Ермолов распорядился взять в заложники 18 чеченских старейшин. Русского офицера освободили без выкупа, так как в противном случае всех заложников повесят. Ермолов строил крепости, дороги и линии укреплений по всему Северному Кавказу, усиливая контроль русских войск над территорией. Он также заботился об улучшении условий службы солдат и был популярен среди них. Ермолова называли «проконсулом Кавказа», так как правил он своевольно, без оглядки на Петербург и хорошо относился к сосланным на Кавказ декабристам.

А.П. Ермолов в старости. Рисунок П.Ф. Бореля

В июле 1826 года иранская армия вторглась в Закавказье и захватила Ленкорань и Карабах. Николай I послал в помощь Ермолову Ивана Фёдоровича Паскевича (1782–1856), который организовал оттеснение персов из российских пределов, за что был произведён в генералы от инфантерии. Ермолов был обвинён в своеволии, в том, что войска распущены, в дурном состоянии, без дисциплины, а в интендантстве процветают хищения. В марте 1827 года он ушёл в отставку. Постепенно Николай I смягчился к Ермолову, в 1831 году ввёл его в Государственный cовет, а в следующем году наградил орденом Андрея Первозванного. Во время Крымской войны Ермолов был избран начальником Московского ополчения. В 1855 году он передал Московскому университету свою богатейшую библиотеку в 8000 томов. Алексей Петрович скончался 11 (23) апреля 1861 года в Москве.

Ермолов никогда не был женат. В бытность на Кавказе он имел много местных наложниц и имел от них несколько детей. Некоторые из них, в том числе Виктор (Бахтияр) (1820–1892), дослужившийся до чина генерал-лейтенанта, гвардии полковник Север (Аллах-Яр) (1824–1894), Клавдий (Омар) (1823–1895), дослужившийся до генерал-майора, и Пётр, получили права законных детей. А дочь София (Сапият) осталась со своей матерью-мусульманкой.

Раевский, Николай Николаевич

(1771–1829)

Подвиг солдат Раевского под Салтановкой. Н.С. Самокиш. 1912

Генерал от кавалерии, двоюродный брат Дениса Давыдова, прототипа генерала Василия Денисова. Всесильный екатерининский фаворит светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин (1739–1791) приходился ему двоюродным дедом по материнской линии. Он был сыном полковника Николая Семёновича Раевского, который при взятии Журжи был ранен и в апреле 1771 года скончался в Яссах, несколько месяцев не дожив до рождения сына Николая, появившегося на свет в Петербурге. Его мать, Екатерина Николаевна Самойлова, в дальнейшем вышла замуж за генерала Льва Денисовича Давыдова. В 1787 году гвардии поручик Раевский участвовал в войне с турками в составе казачьего отряда, а в 1789 году был уже премьер-майором Нижегородского драгунского полка, отличился в сражениях на реках Ларга и Кагул, в осадах Аккермана и Бендер. В 1790 году Потёмкин назначил его командиром Казачьего булавы Великого Гетмана полка. В 1792 году Раевского произвели в полковники и за отличие во время войны против польских конфедератов при взятие деревни Городище наградили орденом Св. Георгия 4-й степени.

В 1794 году Раевский стал командиром Нижегородского драгунского полка. С воцарением Павла Раевский из-за близости к Потёмкину был уволен в 1797 году в

В Отечественную войну 1812 года Раевский возглавил 7-й пехотный корпус 2-й армии. 23 июля к югу от Могилёва у деревни Салтановка произошёл ожесточённый бой корпуса Раевского против корпуса Даву. В критический момент Раевский сам повёл в атаку Смоленский полк, воскликнув: «Солдаты! Я и мои дети откроем вам путь к славе! Вперёд за царя и отечество!» Генерал был ранен картечью в грудь. Раевский отличился при обороне Смоленска, на день задержав неприятеля. В Бородинском сражении корпус Раевского оборонял Курганную высоту с батареей из 18 орудий, которая неоднократно переходила из рук в руки. За то, что «как храбрый и достойный генерал с отличным мужеством отражал неприятеля, подавая собою пример», Раевский был удостоен ордена Св. Александра Невского. Из его 10-тысячного корпуса к концу битвы осталось 700 человек. Выступил за сдачу Москвы. В сражении под Малоярославцем корпус Раевского вместе с корпусом И.С. Дохтурова не позволил войскам Наполеона прорваться на Калугу и был награждён орденом Св. Георгия 3-й степени. Под Красным корпус Раевского разбил корпус Нея. Вскоре после этого боя Раевский оставил армию по болезни и вернулся только полгода спустя. В мае 1813 года, командуя Гренадёрским корпусом, он отличился при Бауцене, а затем при Кульме, получил орден Св. Владимира 1-й степени. Особенно же отличился Николай Николаевич в «битве народов» под Лейпцигом, по воспоминаниям его зятя генерала-майора Михаила Фёдоровича Орлова, «Наполеон, собрав всю свою кавалерию, под прикрытием ужасной батареи устремился на наш центр. Часть оного поколебалась и временно уступила отчаянному нападению; но корпус гренадёр под командою Раевского, свернувшись в каре, стоял непоколебимо и, окружённый со всех сторон неприятелем, везде отражал его усилия. Сия твёрдость дала нашим время выстроиться и вскоре опрокинуть французскую кавалерию, которая принуждена была ретироваться под огнём непоколебимых гренадёр, расстроилась и обратилась в бегство». Сам Раевский был ранен в грудь, но остался в строю. За Лейпциг его произвели в генералы от кавалерии, а в 1814 году за штурм Парижа Раевский удостоился ордена Св. Георгия 2-й степени.

После войны Раевский командовал пехотными корпусами. В 1826 году назначен членом Государственного совета.

Раевский скончался 16 (28) сентября 1829 года в селе Болтышка Чигиринского уезда Киевской губернии и был похоронен в фамильной усыпальнице в селе Разумовка. На могильной плите надпись: «Он был в Смоленске щит, в Париже – меч России».

Был женат на Софье Алексеевне Константиновой (1769–1844), дочери личного библиотекаря Екатерины II. У них было пять дочерей и двое сыновей, причём две дочери вышли замуж за генералов-декабристов: Мария (1805–1863) за Сергея Григорьевича Волконского, а Екатерина – за М.Ф. Орлова.

Ростопчин (в романе Растопчин), Фёдор Васильевич

(1763–1826)

Граф Ф.В. Ростопчин. Портрет работы О.А. Кипренского. 1809

Генерал от инфантерии, обер-камергер, граф, московский градоначальник и генерал-губернатор. Родился в семье отставного майора Василия Фёдоровича Ростопчина (1733–1802) и в селе Косьмодемьянское Орловской губернии. В 1785 году – подпоручик Преображенского полка. В Русско-турецкой войне 1787–1792 годов участвовал в штурме Очакова, сражениях под Фокшанами и при Рымнике, а также в Русско-шведской войне 1788–1790 годов, где командовал гренадёрским батальоном. Принял участие в Ясской мирной конференции 1791 года, пожалован званием камер-юнкера «в чине бригадира» и с 1793 года прикомандирован ко двору императора Павла. С его воцарением был произведён в генерал-майоры и генерал-адъютанты, награждён многими орденами и получил поручение приспособить прусский Военный устав для российских нужд.

Женат на фрейлине Екатерине Петровне Протасовой (1775–1859), дочери калужского губернатора. Брак был счастливым, хотя и был омрачён тем, что Екатерина тайно от мужа перешла в католичество и способствовала переходу перед смертью в 1825 году в католичество младшей дочери Елизаветы. У супругов было четыре сына и четыре дочери, до совершеннолетия дожили два сына и три дочери. Из них Софья Фёдоровна (1799–1874) стала французской детской писательницей, в июле 1819 года в Париже вышла замуж за графа Эдмона де Сегюра (1798–1869), который в юности служил пажом у Наполеона. В марте 1798 года был отправлен в отставку и выслан в имение, но уже в августе возвращён в столицу, производится в генерал-лейтенанты и возглавляет Военный департамент, а в конце года производится в действительные тайные советники и возглавляет Коллегию иностранных дел. В 1799 году возведён в графское достоинство. Выступал за сближение с Францией и разрыв с Англией. В феврале 1801 года был выслан из столицы, а после убийства Павла отправлен в отставку. В 1810 году стал обер-камергером, но числился в отпуску. Только в мае 1812 года, перед неизбежной войной с Наполеоном, Ростопчин был назначен военным губернатором Москвы; 29 мая он был произведён в генералы от инфантерии. Учредил тайный надзор за московскими масонами и мартинистами, которых подозревал в подрывной деятельности, и некоторых выслал из Москвы. После начала войны распространял печатные листовки, сводки и прокламации, написанные простым народным языком. Они разносились по домам и расклеивались на стенах наподобие театральных афиш, за что и были прозваны «афишами». В «афишах» преобладали шапкозакидательские настроения, а военная действительность сильно приукрашивалась в пользу русских. Руководил формированием московского ополчения. В последнюю декаду августа начал эвакуацию государственных ценностей, но всё вывезти не успели.

31 августа Ростопчин впервые встретился на военном совете с Кутузовым и познакомил его с планом сжечь Москву. Узнав о предстоящей сдаче города, отдал приказ об уходе из города полиции и пожарной команды и о вывозе трёх находившихся в Москве чудотворных икон Богородицы (Иверской, Смоленской и Владимирской). На пяти тысячах подвод были эвакуированы 25 тысяч находившихся в Москве раненых. Своё имущество стоимостью полмиллиона рублей Ростопчин сознательно отказался вывозить, чтобы его не обвинили в корыстном интересе. Он вывез лишь портреты своей жены и императора Павла и шкатулку с ценными бумагами. Перед отъездом Ростопчин вышел к остававшимся в Москве жителям, собравшимся перед крыльцом его дома,

Граф Ф.В. Ростопчин и купеческий сын Верещагин. Иллюстрация к «Войне и миру». Акварель А.Д. Кившенко

Будучи инициатором сожжения Москвы и организовавший группы поджигателей, Ростопчин тем не менее публично всегда отрицал свою причастность к пожару. После оставления Москвы призывал крестьян к партизанской войне. Проезжая во время перемещений армии своё поместье Вороново, он распустил крепостных и сжёг свой дом вместе с конским заводом. После ухода французов из Москвы он вернулся к обязанностям градоначальника. В июле 1814 года вышел в отставку, оставшись только членом Госсовета. К тому времени Ростопчин был уже тяжело болен. В обществе к нему было негативное отношение, так как именно Ростопчина обвиняли в поджоге Москвы, а роль этого для победы над Наполеоном публика не осознавала.

В 1815–1823 годах Ростопчин жил за границей, преимущественно во Франции. Среди иностранцев он пользовался популярностью как один из архитекторов победы над Наполеоном. Здесь пожар Москвы ему ставили в заслугу, хотя Ростопчин в этом так и не признался. В 1923 году вернулся в Россию и вышел в отставку из Госсовета. Растопчин умер в Москве 18 [30] января 1826 года.

Уильям Питт-младший

(1759–1806)

«Пудинг в опасности». Премьер-министр Питт (Англия) и Наполеон (Франция) делят мир. Карикатура Джеймса Гилрея (1757–1815)

Премьер-министр Англии был одной из наиболее значительных фигур европейской политической сцены конца XVIII – начала XIX века. Он родился в поместье Хэйес, в графстве Кент. Его отец, Уильям Питт-старший, граф Чатам (1708–1778), лидер партии вигов, занимал пост министра иностранных дел в годы Семилетней войны, а позднее поднялся до поста премьер-министра. Он проводил активную колониальную экспансию в Индии и Канаде. Мать Уильяма-Питта-младшего, Хестер Гренвилл, была сестрой Джорджа Гренвилла, который также побывал на посту британского премьера в 1763–1765 годах. После окончания университета Питт, согласно семейной традиции, стал юристом в Лондоне. Семейные связи помогли ему избраться в парламент. Питт сразу же зарекомендовал себя превосходным оратором. Он считал, что нельзя исходить из того, что одна нация должна быть всегда враждебна другой. В 1782 году Питт-младший стал министром финансов, а в 1783 году – премьер-министром, самым молодым в истории Англии.

Питт начал свою деятельность на посту премьера с того, что подписал Версальский мирный договор, завершивший войну за независимость британских колоний в Северной Америке, союзницей которых выступила Франция. Питт признал независимость США. Потерю основной части колониальной империи в Северной Америке он решил компенсировать более интенсивной эксплуатацией Индии и завоеванием там новых территорий.

Несмотря на стремления Питта нормализовать отношения с Францией, она и после Версальского мира оставалась главным потенциальным противником Англии. В 1787 году Питу удалось заключить с Францией очень выгодный для Англии торговый договор. Подданные двух стран могли свободно переезжать из одной страны в другие. Были также уменьшены таможенные сборы и устранён ряд барьеров для торговли. Но с началом Великой французской революции договор утратил силу.

С началом войн революционной Франции Питт поддерживал противившееся французской экспансии правительство Голландии, а затем побудил Пруссию прийти на помощь Голландии, подвергшейся французскому нашествию. Питу удалось также примирить Пруссию и Австрию. 27 июля 1790 года было подписано достигнутое при английском посредничестве Рейхенбахское соглашение. Австрия обязалась заключить мир с Турцией на основе довоенного статус-кво. Англия и Пруссия в обмен на это обещали Австрии помочь отвоевать Бельгию, занятую французами. Уже к концу года австрийцы при поддержке союзников отвоевали Бельгию, и тогда же в Гааге Австрия, Голландия, Англия и Пруссия подписали соглашение о восстановлении власти австрийского императора в Бельгии.

В первые годы революции во Франции Питт рассчитывал, что социальные потрясения ослабят главного противника Англии, но цели свергнуть революционное правительство силой оружия ещё не ставил. Только когда стало ясно, что победы французских армий создают угрозу соседям Франции, Питт приложил все усилия для формирования коалиции, которая была призвана свергнуть революционную власть.

После казни короля Людовика XVI Питт распорядился выслать французского посланника из Лондона. Тогдашние руководители революции – жирондисты – в ответ объявили 1 февраля 1794 года войну Англии. На английские деньги Питт создал широкую коалицию против французской революции в составе Англии, Пруссии и Австрии, России, Пруссии, Испании, ряда германских княжеств, Сардинии и Неаполя. В 1799 году, казалось, что коалиция побеждает. Русские и австрийцы под руководством Суворова изгнали австрийцев почти со всей территории Италии. Морская победа при Абукире обрекла на капитуляцию французский экспедиционный корпус в Египте. Пришедший к власти после переворота 18 брюмера Наполеон предложил союзникам мир на условиях сохранения Францией основной части своих завоеваний: Бельгии, Голландии и левобережья Рейна. Питт убедил союзников по коалиции отвергнуть мир. Но в следующем году счастье переменилось. Россия вышла из войны. Австрийцы были разбиты при Маренго. На рейнском фронте войска коалиции также потерпели тяжёлые поражения. Питт вынужден был провести через парламент ряд законов, ограничивших свободу слова и собраний. Ряд проповедей священников, не принадлежащих к государственной англиканской церкви, были признаны подстрекательством к мятежу. И в марте 1801 года Питт предпочёл уйти в отставку, так как не хотел заключать последовавший год спустя Амьенский мир с Францией. Однако уже через год французская экспансия похоронила этот мир. Наполеон стал демонстративно готовиться к высадке в Англии. На волне поднявшейся паники Питт в 1804 году вернулся к власти и создал новую коалицию против Наполеона с участием Австрии, России и Пруссии. 11 апреля 1805 года в Петербурге был подписан англо-русский союзный договор. Стороны обязались добиваться восстановления законных монархов в странах Европы и освобождения от французской оккупации Ганновера и других германских государств, а также Италии, Голландии, Бельгии и Швейцарии. Францию предполагалось вернуть в «естественные границы» между Альпами, Пиренеями и Рейном, лишив всех

Бонапарт перед Сфинксом. Картина Жана-Леона Жерома (1824–1904). 1868

На море британский флот под командованием адмирала Нельсона одержал блестящую победу, 21 октября 1805 года уничтожив соединённый франко-испанский флот при Трафальгаре. Однако на суше боевые действия развивались крайне неудачно и завершились разгромом русско-австрийской армии при Аустерлице.

После Трафальгара поединок Англии и Франции был поединком акулы и льва. Английский флот не имел более соперников в мире, но сухопутная армия Англии была слишком немногочисленна, чтобы самостоятельно противостоять армии Наполеона. Ей требовалась помощь русского медведя и прусского и австрийского львов. Но Питт-младший не дожил до победы. 23 января 1806 года он скончался. Ранняя смерть была следствием неумеренного потребления алкоголя. Его называли «человеком трёх бутылок», так как он выписывал три бутылки – около литра портвейна в день. Женат не был и считался асексуалом.

Именно Питт заставил англичан нести все тяготы затяжной войны и заложил основы антинаполеоновской коалиции, которая после его смерти неизменно возрождалась, несмотря на поражения, на британские деньги.

Талейран-Перигор, Шарль Морис ДЕ

(1754–1838)

Шарль Морис де Талейран-Перигор. Портрет барона Франсуа Паскаля Симона Жерара (1770–1837). 1808

Бывший епископ Отенский, князь и герцог Бенветский, министр иностранных дел Франции, один из самых искусных дипломатов не только Франции, но и всего мира, родился в Париже в дворянской семье. Отцом Шарля был Даниэль Талейран, князь Шале, граф Перигор и Гриньоль, маркиз Экселей, барон де Бовиль и де Марей. Его состояние отнюдь не соответствовало громкости титулов. Он был женат на Александрине Марии Виктории Элеоноре Дама Антиньи, которая была старше мужа на 6 лет. Совсем маленьким Шарль повредил правую ногу и на всю жизнь остался хромым.

Родители хотели, чтобы он стал епископом Отенским – на эту должность традиционно назначались члены семейства Талейран. У Шарля не лежала душа к сутане, но он смирился с семейным выбором, хотя и признавался позднее: «Моя молодость была посвящена профессии, для которой я не был рождён». В 1788 году он занял кафедру епископа Отенского. Талейран пользовался большой популярностью у прекрасного пола благодаря остроумию и умению привлекать к себе симпатии людей. В 1783 году он познакомился с графиней Аделаидой де Флао, державшей в Париже популярный светский салон. В 1785 году у них родился сын Шарль Жозеф, который позднее стал генералом и адъютантом Наполеона, а при короле Луи Филиппе – послом.

Во время Великой Французской революции Талейран был депутатом Генеральных штатов от духовенства Отена, а затем вошёл в состав Национального учредительного собрания и стал активным борцом против католической церкви. 26 августа 1789 года Учредительное собрание приняло декларацию прав человека и гражданина. Её шестая статья, написанная Талейраном, утверждала, что закон является выражением «всеобщей воли», обязателен для всех и предусматривает равные права всех на занятие государственных должностей, «в соответствии с их способностями». В октябре 1789 года он внёс предложение безвозмездно передать в казну церковные земли. Этот шаг обеспечил ему популярность среди большинства депутатов. В 1791 году Талейран отказался от сана, чем ещё больше укрепил доверие к себе со стороны вождей революции.

В январе 1792 года Талейран отправился в Лондон убеждать Англию остаться нейтральной в назревавшей войне коалиции против Франции и вполне преуспел в этом. Он предлагал заключить между Англией и Францией политический союз для поддержания европейского равновесия и взаимной выгоде двух стран, вожди жирондистов к этой идее не прислушались, но в 1793 году всё же отправили его в Лондон.

С приходом к власти во Франции Директории Талейран смог в сентябре 1796 года вернуться в Париж, не опасаясь репрессий, и в июле 1797 году стал министром иностранных дел. Он прибег к помощи своей бывшей любовницы известной писательницы Жермены де Сталь, ставшей теперь любовницей главы Директории виконта Поля Барраса (1755–1829). Она рекомендовала Талейрана своему новому любовнику. Талейран даже подпись под договором ставил за весомый подарок. Он лоббировал интересы тех или иных лиц или правительств в торговых делах, мог изменять в угоду им формулировки соглашений. Но Талейран никогда не продавал стратегическую информацию. А если он не мог исполнить обещанного, то честно возвращал деньги. В то же время он сумел наладить чёткую работу МИДа – впервые за годы революции. Главной задачей французской дипломатии Талейран считал сохранение нейтралитета Испании, стравливание Австрии и Пруссии и достижение союза с Англией.

Практически Талейран выполнял роль посредника между Директорией и командовавшими армиями генералами, которые сами заключали договоры с поверженными противниками после успешных военных кампаний. Но условия договоров вырабатывались во взаимодействии с членами Директории и Талейраном. Наиболее тесные отношения установились у Талейрана с генералом Бонапартом. Новый министр сразу оценил «восходящую звезду» Бонапарта, успешно воевавшего в Италии, и понял, что режим Директории долго не продержится. 18 октября 1797 года Наполеон с помощью Талейрана подписал Кампоформийский договор с Австрией, по которому австрийское влияние в Италии сходило на нет. Вся слава в глазах широкой публики досталась полководцу, но подлинным архитектором Кампоформийского мира был Талейран. Талейран деятельно готовил переворот 18 брюмера (9 ноября) 1799 года, после которого вернулся на пост министра иностранных дел, оставленный несколькими месяцами ранее. Талейран признавался: «Я любил Наполеона… Я пользовался его славой и её отблесками, падающими на тех, кто ему помогал в благородном зале». Наполеон на склоне лет говорил о Талейране не без невольного восхищения: «Это человек интриг, человек в высшей степени безнравственный, но обладающий большим умом и, конечно, являющийся самым способным из всех министров, которых я когда-либо имел».

Талейран претворял в договоры успехи французского оружия и создавал тем самым стратегически выгодные позиции для новых завоеваний. За это Наполеон награждал его деньгами, имениями, титулами. Он предложил Талейрану кардинальскую мантию и пост главы католической церкви во Франции. Но Талейран, по свидетельству Наполеона, испытывавший органическое отвращение к духовному званию, отверг столь лестное предложение.

Своим важным достижением Талейрана считал подписанный 21 марта 1802 года мирный договор с Англией, но он оказался лишь годовым перемирием. Безудержное расширение Франции далеко за «естественные границы» тревожило Талейрана. Он чувствовал, что Наполеон не удовлетворится никаким самым выгодным мирным договором, а будет вести дело к полному завоеванию Европы. И рано или поздно против него сложится столь сильная коалиция, которой он не сможет противостоять. Поэтому надо срочно искать себе нового покровителя.

Талейран стремился умерить аппетиты Наполеона. Даже после разгрома при Аустерлице он считал, что надо не добивать Австрию,

В 1807 году, во время заключения сотворённого прежде всего его собственными усилиями Тильзитского мира и русско-французского союза, Талейран познакомился с императором Александром I и сразу понял: это именно тот человек, который ему нужен, и с 1807 года фактически превратился в российского агента влияния при дворе Наполеона.

9 августа 1807 года Талейран покинул министерский пост, но сохранил доверительные отношения с Наполеоном, хотя и не сомневался, что песенка императора спета. Наполеон в мемуарах, написанных на Святой Елене, объяснял причины этой отставки слишком большим меркантилизмом, проявленным Талейраном в дипломатических делах: «Это талантливый человек, но с ним можно иметь дело лишь за деньги. Короли Баварии и Вюртемберга столько раз жаловались на его жадность, что я вынужден был отнять у него министерский портфель». На самом деле инициатива отставки исходила от Талейрана, который хотел тем самым обеспечить себе политическое будущее. Император Франции дал ему титул великого вице-электора, что позволяло титуловаться высочеством, и оклад в 300 тыс. франков золотом в год. При этом Талейран продолжал выполнять поручения Наполеона. Так, он подготовил отречение испанского короля и его сына, которых Наполеон заманил в ловушку в Байонну в 1808 году. В том же году Наполеон пригласил Талейрана на своё свидание с Александром I в Эрфурте. Здесь Талейран советовал Александру отклонить требование Наполеона о заключении военного договора против Австрии. Именно здесь отставной французский министр прямо заявил российскому императору: «Государь, для чего вы сюда приехали? Вы должны спасать Европу, а вы достигнете в этом успеха, только если будете сопротивляться Наполеону. Цивилизация коснулась французского народа, но не его монарха. В России, напротив, монарх цивилизован, а народ – нет. Поэтому российский монарх должен быть союзником французского народа». В дальнейшем Талейран снабжал российского императора за деньги секретной информацией, ведя с ним тайную переписку. В частности, он предупредил Александра шифрованным письмом о подготовке вторжения Великой армии в Россию.

В 1813 году, после гибели Великой армии, Наполеон просил Талейрана вернуться на пост главы внешнеполитического ведомства, но князь Беневентский это предложение вежливо отклонил, а сам вместе с тайными сторонниками Бурбонов в Париже начал готовить возвращение к власти свергнутой династии.

В последние недели пребывания Наполеона у власти Талейран открыто изменил ему, способствовал сдаче без боя Парижа и восстановлению на троне Бурбонов. Именно он убедил союзников, и прежде всего Александра I, признать права на французский трон Людовика XVIII. Интересно, что, прибыв в Париж, Александр I остановился в доме Талейрана на улице Сен-Флорантен. 31 марта 1814 года Талейран добился от союзников принятия декларации, в которой они заявили, что не будут вести переговоров с Наполеоном или его родственниками, гарантируют целостность Франции в тех границах, в каких она существовала при прежних королях, признают и выступят гарантами той конституции, которую примет французская нация, и поручают сенату создать временное правительство. Талейран сформулировал принцип легитимизма: «Легитимность королевской власти, или, лучше сказать, правительства, представляет собой защиту и оплот прав народов, поэтому она должна признаваться священной и неприкосновенной».

Талейран возглавил новое временное королевское правительство, а затем стал министром иностранных дел, удачно представляя Францию на Венском конгрессе 1814–1815 годов, добившись признания Французского королевства в границах 1792 года, с сохранением Савойи и Ниццы. Он добился подписания 3 января 1815 года строго секретного протокола о координации действий между главами дипломатических ведомств Франции, Австрии и Англии. Фактически это был союз против России и Пруссии. Но когда Наполеон занял Париж во время Ста дней, в бумагах поспешно бежавшего Людовика XVIII он обнаружил текст протокола, который тут же послал Александру I. Тот продемонстрировал этот документ Меттерниху, изрядно напугав его, но подтвердив решимость свергнуть Наполеона. В апреле 1815 года Наполеон попытался опять привлечь Талейрана на службу, предложив ему пост министра иностранных дел в своём правительстве – за очень большое вознаграждение. Но Талейран отказался, так как не сомневался в крахе Бонапарта.

Когда Бурбоны вновь вернулись в Париж в июле 1815 года, Талейран не только сохранил пост министра иностранных дел, но стал ещё раз главой правительства. Ему удалось сохранить территориальную целостность страны, убедив союзников, что к Франции неприменимо право завоевания, и сохранив границы 1790 года с некоторым приращением. 24 сентября 1815 года Талейран ушёл в отставку. За верную службу Людовик удостоил Талейрана почётного, специально для него учреждённого титула великого камергера.

Когда Июльская революция 1830 года вознесла Луи Филиппа на трон, Талейран был назначен послом в Лондон. Он убедил британское правительство в легитимности нового режима и добился его дипломатического признания, а также немало способствовал отделение Бельгии от Голландии, что было выгодно Франции. В 1834 году Луи Филипп принял отставку Талейрана по его собственной просьбе. Умер Талейран 17 мая 1838 года в Париже.

Его называли «Слугой всех господ», каждого из которых он успевал вовремя предать. В то же время Талейран был непревзойдённым дипломатом и обладал даром уникального политического предвидения, как в международных отношениях, так и относительно внутреннего положения Франции, и умел работать для осуществления желательного для него внешнеполитического и внутриполитического сценария. Он также одним из первых пропагандировал идеи европейского единства. Он умер на руках у любимой женщины, которая не покидала его последние 25 лет жизни и была моложе Талейрана на 39 лет. Это была графиня Доротея Эдмон де Перигор, герцогиня Курляндская (1793–1962), которая была замужем за талейрановским племянником.

Бертье, Луи Александр

(1753–1815)

Маршал Франции, генерал-полковник швейцарцев и вице-коннетабль, владетельный князь Невшательский, герцог Валанженский и князь Ваграмский.

Бертье родился в Версале в семье подполковника корпуса топографов Жана Баптиста Бертье и Мари Франсуаз Л'Юлье де ла Серре. В 1780 году, будучи офицером корпуса инженеров, Бертье отправился в Северную Америку помогать борьбе американских колоний за независимость от Англии, а по возвращении был произведён в полковники. В годы революции Бертье был бригадным генералом и начальником штаба национальной гвардии Версаля. В 1796 году Бертье был произведён в дивизионные генералы и назначен начальником штаба Итальянской армии, которой командовал Наполеон Бонапарт. В 1797–1798 годах Бертье временно командовал Итальянской армией, захватил Рим и провозгласил Римскую республику. Затем Бертье стал начальником штаба армии Бонапарта в Египте. Принимал активное участие в перевороте 18 брюмера и был назначен военным министром. Бертье также оставался бессменным начальником штаба Наполеона вплоть до 1814 года. В 1800 году он отличился в битве при Маренго. Но особой заслугой

Бертье был женат на дочери герцога Баварии Вильгельма (1752–1837) Марии Елизавете (1784–1849). У них было две дочери и сын. 1 июня 1815 года Бертье выпал из окна третьего этажа собственного дома в Бамберге. Подозревали самоубийство. По другой версии, Бертье умер от разрыва сердца в день прохода через Бамберг союзных русско-австрийских войск, направлявшихся на борьбу с Наполеоном.

Богарне, Эжен (Евгений) де

(1781–1824)

Эжен де Богарне, вице-король Италии. Работа Андреа Аппиани. 1810

Пасынок Наполеона, принц Французской империи, вице-король Италии, дивизионный генерал, генерал-полковник конных егерей, командир конных егерей Императорской гвардии.

Богарне был единственным сыном первой жены Наполеона Жозефины де Богарне (урождённой Мари Роз Жозефа Таше де ла Пажери) (1763–1814) от первого брака с виконтом Александром де Богарне (1760–1794), дивизионным генералом и бывшим командующим Рейнской армии, казнённым во времена якобинского Террора. От этого брака была ещё дочь Гортензия (1783–1837). Богарне в 1805 году стал вице-королём и фактическим правителем Италии, объединённой под французским господством, а в 1806 году – главнокомандующим Итальянской армией. Он ввёл в действие наполеоновский Гражданский кодекс, реорганизовал армию, обустраивал страну каналами, укреплениями и школами и приобрёл некоторую популярность среди итальянцев. 20 июня 1805 года при основании масонской ложи Великий восток Италии был избран первым великим мастером и оставался им до 1814 года. В войну 1809 года против Австрии он командовал французскими и союзными войсками в Италии, вторгся в Венгрию и победил австрийцев в Раабской битве, а потом отличился в решающем сражении при Ваграме. В войну 1812 года командовал 4-м корпусом французской армии, состоявшим из итальянских дивизий. Богарне отличился в сражениях при Островно, под Смоленском, Бородино, Звенигородом, Малоярославцем, Вязьмой, Красным и при отступлении из Вильно. После отъезда Наполеона и Мюрата из армии принял командование над остатками Великой армии и отвёл их в Магдебург. В 1813 году после сражения при Лютцене был отправлен в Италию для обороны её от австрийских войск, что было затруднено из-за измены короля Неаполитанского Мюрата. После отречения Наполеона Богарне рассматривался Александром I в качестве возможного кандидата на французский престол. За отказ от своих итальянских владений получил 5 000 000 франков, которые передал своему тестю – королю Баварии Максимилиану I (1756–1825). Последним в 1817 году был пожалован титулами герцога Лейхтенбергского и князя Айхштетского. В июне 1815 года был пожалован Людовиком XVIII титулом пэра Франции. Умер 21 февраля 1824 года в Мюнхене.

Был женат на Августе (1788–1851), принцессе Баварской, дочери Максимилиана I, короля Баварии и Августы (1765–1796), ландграфини Гессен-Дармштадтской. У них было семеро детей. Младший из них, Максимилиан (1817–1852), герцог Лейхтенбергский, был женат на великой княжне Марии Николаевне (1819–1879), дочери императора Николая I (1796–1855), и получил титул князя Романовского.

Мюрат, Иоахим

(1767–1815)

Иоахим Мюрат, маршал Франции, король Неаполитанский. Портрет работы барона Франсуа Жерара. 1808

Маршал Франции, великий герцог Берга, король Неаполитанского королевства с 1808 года. Был женат с 1800 года на сестре Наполеона Каролине Бонапарт (1782–1839). Мюрат родился в деревне Лабастид-Фортюньер (ныне Лабастид-Мюра) под Тулузой в семье трактирщика Пьера Мюра (1721–1799). В 1787 году поступил на службу в конно-егерский полк. В 1793 году стал капитаном. В октябре 1795 года, во время роялистского восстания в Париже, подавить которое приказали Наполеону, Мюрат доставил ему 40 орудий, которые сыграли решающую роль в подавлении восстания. В 1796 году Мюрат стал бригадным генералом за отличие в Итальянском походе. В египетской экспедиции 1798 года командовал французской кавалерией и отличился в сражении при Абукире 25 июля 1799 года, когда лично возглавил атаку на турок и захватил 1000 пленных вместе с турецким главнокомандующим. За этот подвиг Мюрат был произведён в дивизионные генералы. Во время переворота 18 брюмера (9 ноября) 1799 года, приведшего к власти Наполеона, Мюрат командовал гренадёрами, разогнавшими 10 ноября Совет Пятисот, нижнюю палату французского парламента. В 1804 году Мюрат стал маршалом Франции. В кампании 1805 года он захватил единственный целый мост через Дунай в Вене, убедив командующего австрийским отрядом фельдмаршала-лейтенанта Карла Ауэрсперга фон Маутерна (1750–1822), что перемирие уже вступило в силу и мост уничтожать не надо. В сражении при Прейсиш-Эйлау 8 февраля 1807 года Мюрат возглавил атаку на русские позиции во главе 8 тысяч всадников («атака 80 эскадронов»). После Тильзитского мира был награждён орденом Св. Андрея Первозванного. В 1808 году Мюрат взял Мадрид. В 1810 году с неаполитанскими войсками безуспешно пытался захватить Сицилию. Во время похода в Россию 1812 года Мюрат командовал резервной кавалерией. Во время Бородинского сражения, возглавив атаку кавалерии, попал в окружение на редутах и отбивался саблей от русских, пока атака французской пехоты не выручила его. Командовал авангардом, преследовавшим отступавшую от Москвы русскую армию, но в Тарутинском бою 6 (18) октября 1812 года был разбит отрядом Л.Л. Бенигсена, потеряв 1500 пленных и 36 орудий. В ходе дальнейшего отступления французская кавалерия из-за падежа лошадей превратилась в пехоту, и роль Мюрата как начальника кавалерии закончилась.

Наполеон, покидая армию 6 декабря 1812 года, передал Мюрату главное командование над остатками Великой армии, приказав ему удерживать Вильно, пока император собирает новую армию. Но Мюрат с этой миссией не справился. Остатки армии тратили всякое управление. 16 января 1813 года) Мюрат самовольно сдал командование армией пасынку Наполеона Эжену де Богарне (1781–1824), а сам отправился в Неаполитанское королевство. Он вернулся в армию Наполеона в июне 1813 года, успешно командовал кавалерией в сражении при Дрездене, но после поражения в «Битве народов» при Лейпциге покинул Наполеона. В январе 1814 года Мюрат заключил тайный договор с Австрией, по которому обязался двинуть 35-тысячный корпус против вице-короля Италии Эжена де Богарне. Мюрат объявил, что интересы Неаполя требуют перехода на сторону союзников. Он без боя занял Рим, потом Флоренцию и Тоскану,

Наполеон так характеризовал Мюрата: «Не было более решительного, бесстрашного и блестящего кавалерийского начальника… Он был моей правой рукой, но, предоставленный самому себе, терял всю энергию. В виду неприятеля Мюрат превосходил храбростью всех на свете, в поле он был настоящим рыцарем, в кабинете – хвастуном без ума и решительности».

Даву, Луи Николя

(1770–1823)

Луи Николя Даву, маршал Франции, герцог Ауэрштадтский. Портрет работы Пьера-Клода Готеро (1769–1825)

Маршал Франции, герцог Ауэрштедтский, князь Экмюльский, генерал-полковник пеших гренадёр Императорской гвардии. Его называли «железным маршалом», поскольку Даву – единственный из наполеоновских маршалов, не проигравший ни одного сражения.

Даву родился в бургундском городке Анну в семье дворянина, кавалерийского лейтенанта Жана-Франсуа д'Аву (1739–1779) и Франсуазы-Аделаиды Минар де Велар (1741–1810). Избрал военную карьеру. В 1793 году, командуя батальоном в Северной армии, выступил против её главнокомандующего генерала Шарля Франсуа Дюмурье (1739–1823), собиравшегося захватить революционный Париж, и за это был произведён в полковники, а вскоре в бригадные генералы. Однако, будучи противником революционного террора, Даву отказался от производства в дивизионные генералы и в августе 1793 года вышел в отставку. В 1794 году был арестован, но отпущен, а после переворота 9 термидора вернулся на военную службу. Отличился в битве при Абукире в 1799 году. В 1804 году Даву стал маршалом, а в 1805 году сыграл решающую роль в победе при Аустерлице, так как именно его корпус выдержал главный удар союзных войск. В 1806 году во главе корпуса в 26 тысяч человек Даву нанёс сокрушительное поражение вдвое сильнейшей армии герцога Карла Вильгельма Фердинанда Брауншвейгского (1735–1806) при Ауэрштедте. В 1809 году он отличился в сражениях против австрийцев при Экмюле и Ваграме. В войне 1812 года Даву нанёс поражение 2-й армии П.И. Багратиона под Салтановкой и был контужен в Бородинском сражении. В 1813 году Даву возглавил гарнизон Гамбурга, осаждённого русско-прусскими войсками, и сдался только после низложения Наполеона. Был единственным маршалом, отказавшийся присягнуть королю Людовику XVIII. Во время Ста дней Наполеона был назначен военным министром и начальником гарнизона Парижа. Сдал Париж только после обещания союзников не преследовать сторонников Наполеона, но вернувшиеся роялисты эту договорённость соблюдать не стали. После возвращения Бурбонов не подвергся репрессиям, так как не присягал королю. В 1819 году Даву был возведён в достоинство пэра Франции и награждён орденом Св. Людовика. Вопреки мнению Толстого, Даву отличался лишь приверженностью дисциплине, но не жестокостью.

В 1791–1794 годах Даву был женат на Аделаиде Сегено (около 1765–1795), с которой развёлся. В 1801 году женился на Луизе Леклерк (1782–1868), сестре генерала Шарля Леклерка (1772–1802), первого мужа любимой сестры Наполеона Полины Бонапарт (1780–1825). У них было 8 детей, из которых четверо умерли в младенчестве.

Ней, Мишель

(1769–1815)

Атака маршала Нея в Бородинской битве. Гравюра по картине Ж.-Ш. Ланглуа

Маршал Франции, герцог Эльхинген и князь Москворецкий, считавшийся Наполеоном «храбрейшим из храбрых». Родился во французском анклаве Саарлуисе с преимущественно немецким населением в семье бондаря Пьера (Петера) Нея (1738–1826) и Маргарет Гревелингер. В 1788-м рядовым вступил в гусарский полк и уже в 1796 году стал бригадным генералом кавалерии. В апреле 1797 года в бою под Нойвидом попал в плен к австрийцам, но уже в мае был обменян на австрийского генерала. В 1799 году стал дивизионным генералом и был ранен в боях в Швейцарии. В 1800 году Ней отличился в сражении при Гогенлиндене. В 1801 году был назначен инспектором кавалерии, а в 1802 году – послом в Швейцарии. В 1804 году стал маршалом. В 1805 году вынудил капитулировать австрийскую армию в Ульме. В 1806 году отличился в битве при Йене, а в 1807 году сыграл решающую роль в победе под Фридландом. В 1808–1811 годах Ней с переменным успехом воевал в Испании. В Русской кампании 1812 года он командовал корпусом и особенно отличился в Бородинском сражении, которая во Франции называется битвой при Москва-реке, в связи с чем Наполеон пожаловал Нею титул князя Москворецкого. При отступлении из Смоленска командовал арьергардом Великой армии, был отрезан от главных сил и соединился с ними в Орше, имея только 500 солдат. При переходе через Березину Ней спас остатки Великой армии. После отъезда Наполеона руководил обороной Вильно и Ковно.

В сентябре 1813 года Ней был разбит пруссаками у Денневица. После взятия Парижа он уговорил Наполеона отречься от престола. После Реставрации Ней присягнул Людовику XVIII и был назначен членом Военного совета и командиром 6-й дивизии. Когда Наполеон бежал с Эльбы и высадился во Франции, Ней обещал королю Наполеона живым или мёртвым, но 17 марта 1815 года, подчиняясь настроению своих войск, перешёл на сторону Наполеона. Он успешно руководил 1-м и 2-м корпусами в битве у Катрбра с герцогом Веллингтоном, и при Ватерлоо, командуя правым флангом, неоднократно бросаясь в атаки, тщетно пытался переломить ход битвы. Под ним было убито пять лошадей, но Ней всё ещё пытался собрать остатки армии для атаки с криком: «Смотрите, как умирает маршал Франции!» После Ватерлоо он вернулся в Париж, посоветовал палате пэров вновь призвать Бурбонов, и, не ожидая от их возвращения ничего хорошего, попытался бежать в Швейцарию, но был схвачен. Военный суд, состоявший из бывших наполеоновских маршалов, отказался судить Нея и удовлетворил его просьбу о передаче дела в палату пэров. Но там его почти единогласно приговорили к смерти. 7 декабря 1815 года Ней был расстрелян.

«Солдаты, цельтесь прямо в сердце!» Расстрел маршала Нея. Гравюра неизвестного автора

Он был женат на Аглае Луизе Огье (1782–1854), дочери камеристки королевы Марии-Антуанетты Аделаиды Огье (1758–1794), из-за страха перед эшафотом покончившей с собой. У Нея было четверо сыновей.

Фридрих Вильгельм III

(1770–1840)

Фридрих Вильгельм III, король Пруссии. Портрет работы Франца Крюгера (1797–1857). Военная галерея Зимнего дворца

Прусский король с 1797 года, Сын Фридриха Вильгельма II (1744–1797) и Фридерики Луизы Гессен-Дармштадтской (1751–1805), внучатый племянник Фридриха II Великого (1712–1786), отец российской императрицы Александры Фёдоровны (Шарлотты Прусской) (1798–1860), дед российского императора Александра II (1818–1881).

Получил военное образование. После 1792 года участвовал в войнах против Франции. Король ставил долг государственного служащего перед своей страной выше его личной преданности своему монарху и не использовал в речи личных местоимений, говоря даже о самом себе в третьем лице. Современники отзывались о нём как о добром и искреннем человеке.

В конце октября 1805 года Александр. I, тщетно пытаясь склонить прусского короля Фридриха-Вильгельма III к участию в войне с Наполеоном, сам прибыл в Берлин для переговоров. Результатом этого свидания была ратификация договора, известного под именем Потсдамского (заключение его сопровождалось торжественной клятвой русского императора и прусского короля у гроба Фридриха II в Потсдаме). Прусский король принимал на себя посредничество между воюющими державами; в случае отклонения Францией предъявленных ей условий Пруссия вступала в войну против неё. Однако после Аустерлицкого сражения Пруссия подписала в феврале 1806 года договор оборонительного и наступательного союза между Пруссией и Францией, по которому получила Ганновер в обмен на отказ от Ансбаха, Байройта, Клёве и Невшателя. После поражения при Йене и Ауэрштадте и Фридланде в 1807–1812 годах Фридрих Вильгельм III по инициативе и с помощью министра барона фон Штейна, генерала Г. Шарнхорста, генерал-фельдмаршала Гнейзенау и графа Гарденберга провёл целый ряд административных, социальных, аграрных и военных реформ. По Тильзитскому миру прусский король лишился Ганновера и польских земель. В 1807–1812 годах Фридрих Вильгельм III по инициативе и с помощью министра барона Генриха фон Штейна, генерала Герхарда Шарнхорста, генерал-фельдмаршала Августа Гнейзенау и графа Карла Гарденберга провёл административную, социальную, аграрную и военную реформы, прежде всего направленные на создание боеспособной армии. Чтобы получить обученный резерв в рамках установленного Тильзитским миром численности прусской армии в 42 тыс. человек, был максимально сокращён срок службы и расширены возможности получения офицерских чинов выходцами не из дворян.

В 1809 году посетил Россию. В 1811 году отклонил предложение Александра I о превентивном ударе против Наполеона, концентрировавшего войска в Пруссии и Герцогстве Варшавском для нападения на Россию. 17 октября 1811 года русско-прусскую военную конвенцию подписали Шарнхорст, Барклай де Толли и Румянцев. Обе стороны обязались ставить друг друга в известность о военных приготовлениях Наполеона Бонапарта. В случае нападения Франции на Пруссию Россия обязалась оказать военную помощь Берлину. В Берлин был направлен проект союзного договора России и Пруссии. Но под давлением Наполеона Фридрих отказался его утвердить и вынужден был прекратить приготовления для войны против Франции, в частности остановить укрепление крепостей Шпандау и Кольберга и отправить в отставку антифранцузски настроенного генерал-губернатора Померании Гебхарда Блюхера. В ходе переговоров Фридрих уклонился от вступления в Рейнский союз, но согласился выставить 20-тысячный вспомогательный корпус для Великой армии во главе с генералом Людвигом фон Йорком, который активных боевых действий не вёл. Но одновременно с молчаливого согласия короля в прусской армии при содействии Гнейзенау, Штейна, Карла фон Клаузевица и других патриотически настроенных офицеров был образован русско-немецкий легион, насчитывавший 8 тысяч человек и воевавший против французов. В марте 1813 года король обратился к народу, призвав бороться против французов и обещая конституцию, от введения которой после окончания войны отказался. Фридрих Вильгельм III принимал участие в Венском конгрессе 1814–1815 годов, по решению которого ему были возвращены или присоединены Рейнская область, Вестфалия, Познань, Данциг и часть Саксонии.

В 1793 году Фридрих Вильгельм женился на Луизе (1776–1810), дочери герцога Карла II Мекленбург-Стрелицкого (1741–1816) и его супруги Фридерики Каролины (1752–1782). У них было семь детей. Дочь Шарлотта (Александра Фёдоровна) (1798–1860) стала женой российского императора Николая I. В 1824 году Фридрих Вильгельм женился на графине Августе Гаррах, княгине Лигницкой (1800–1873). Детей у них не было.

Франц II

(1768–1835)

Фридрих фон Амерлинг. Портрет императора Франца II. 1832. Музей истории искусств. Вена

Последний император Священной Римской империи в 1792–1806 годах, первый император Австрии с 1804 года. Сын эрцгерцога Леопольда, будущего императора Леопольда II (1747–1792), и Марии Людовики Испанской, дочери Карла III (1716–1788), короля испанского. В 1788 году женился на Елизавете-Вильгельмине, принцессе Вюртембергской. Отличался личной храбростью и отсутствием полководческих способностей. Не любил пышных торжеств и был привержен экономии.

Император Франц воевал против Франции в 1792–1797, 1799–1801, 1805, 1809, 1813–1814 и в 1815 годах. Был одним из самых упорных и непримиримых врагов Франции, и Австрия в этой борьбе понесла большие жертвы. Искренне ненавидел Французскую революцию и Наполеона, но принуждён был отдать ему в жёны свою дочь Марию-Луизу и принять участие в походе наполеоновской Великой армии против России. Летом 1813 года переход Австрии на сторону антинаполеоновской коалиции стал решающим для быстрого поражения Франции. По Первому Парижскому мирному договору получил обратно все территории, отнятые у Австрии Наполеоном, за исключением Австрийских Нидерландов (Бельгии), которые были присоединены к Нидерландскому королевству, а взамен Австрия получила Венецию и Ломбардию. Эти территориальные изменения были утверждены на Венском конгрессе 1814–1815 годах. Там же был образован Священный союз держав победительниц, который должен был поддерживать сохранение существующих монархий в Европе и препятствовать революционным проявлениям. После 1815 года и до конца правления императора Франца Австрия больше не воевала, если не считать сравнительно быстрого и с минимумом жертв подавления антиавстрийского восстания в Италии в 1821 году, но зато имела господствующее влияние в Италии и Германии. Руководителем внешней политики в правление Франца был Меттерних, который поддерживал Священный союз как основу внешней политики и сохранял жёсткий полицейский режим в Австрии. Франц живо интересовался делами о политических преступлениях; имел у себя планы тюрем, распоряжался переводом политических арестантов из одной тюрьмы в другую, стремясь к тому, чтобы ни один политический проступок не остался без наказания. В то же время, Франц проявлял заботу о подданных и не раз ходил «в народ», охотно разговаривая с представителями низших классов на простонародном венском наречии.

В 1790 году после родов умерла первая жена Франца, Елизавета Вюртембергская. Её дочь Людовика

Меттерних, Клеменс Лотарь Венцель

(1773–1859)

Князь Клеменс Лотарь Венцель Меттерних, канцлер Австрийской империи. Гравюра. Неизвестный художник

Князь, канцлер Австрии, был главным архитектор Венского конгресса 1814–1815 годов и вдохновитель «Священного союза». Он родился в рейнском городе Кобленце. Его отец Франц Георг Карл принадлежал к старинному дворянскому роду Гембергов и занимал министерские посты при архиепископах Майнца и Трира. Мать Меттерниха, графиня Мария Беатриса Алоизия, принадлежала к старинному дворянскому роду Кагенегг из города Брейсгау.

Меттерних окончил в 1792 году Майнцский университет. Тогда его отец был полномочным представителем императора при правительстве Австрийских Нидерландов. Сын приехал к нему в Брюссель. Оттуда он в составе австрийской делегации посетил Англию, где познакомился с Уильямом Питом-младшим и другими британскими политиками. Два года спустя, осенью 1794 года, Меттернихам пришлось срочно бежать в Вену из Бельгии, которую заняли французские войска. А с занятием французами левого берега Рейна пострадали и родовые имения Меттернихов. Так что у Клеменса Меттерниха не было никаких оснований любить революцию.

В 1801 году он стал австрийским посланником в Саксонии. Его задача заключалась в том, чтобы сделать Саксонию союзницей Австрии. В её решении Меттерних не преуспел, и в дальнейшем Саксония дольше многих других германских государств оставалась на стороне Наполеона. В феврале 1803 года Меттерних стал послом в Берлине. Он должен был склонить Пруссию выступить против Наполеона. 3 ноября 1805 года под нажимом русского императора Александра I прусский король присоединился к антифранцузской коалиции. Этот договор вместе с двумя монархами подписал Меттерних. Однако после Аустерлица из коалиции вышла Австрия, и Меттерних отправился послом в Париж. Ему поставили задачу смягчить тяжёлые условия Пресбургского мира, по которому империя понесла большие территориальные потери. Меттерниху удалось установить неплохие отношения с Наполеоном. Позднее Меттерних уподоблял их партии в шахматы, во время которой «мы зорко следили друг за другом: я – чтобы обыграть его, он – чтобы уничтожить меня со всеми шахматными фигурами». В октябре 1807 года он подписал соглашение о смягчении условий Пресбургского мира. Но в 1809 году Австрия напала на Францию. В октябре 1809 года Меттерних стал министром иностранных дел и вынужден был подписать Шенбруннский договор. Помимо новых территориальных потерь, Австрия вынуждена была заплатить большую контрибуцию, стать союзницей Франции, порвать все отношения с Англией и присоединиться к континентальной блокаде, губительной для австрийской экономики.

Меттерних устроил брак Наполеона на дочери императора Франца Марии-Луизе. В феврале 1810 году был заключён брачный контракт. Вместе с Марией-Луизой в Париж выехал и Меттерних. Ему удалось добиться ряда существенных уступок. Было подписано франко-австрийское торговое соглашение и отменено одно из секретных приложений к Шенбруннскому миру, ограничившее численность австрийской армии 150 тыс. человек.

14 марта 1812 года был заключён австро-французский союзный договор. Австрии удалось минимизировать своё участие в предстоящем походе против России посылкой наблюдательного корпуса в 30 тыс. человек. Австрийские войска противостояли русским войскам в Западной Украине, но в глубь территории Российской империи не заходили, активных боевых действий не вели, а когда поражение Наполеона определилось, спокойно отошли в свои пределы, избежав трагической участи «армии двунадесяти языков». Австрийцев в конце 1812 года пытались привлечь на свою сторону и Россия, и Франция. Александр просил Меттерниха, чтобы австрийские войска преследовали остатки Великой армии. Наполеон, напротив, умолял Вену, чтобы австрийцы обороняли линию Вислы против русских. Меттерних выжидал, чтобы союзники предложили за помощь в войне максимальную цену. После того как 4 июня 1813 года было заключено перемирие между коалицией и Наполеоном, Меттерних пытался убедить Наполеона подписать компромиссный мир, но тот хотел все или ничего. 12 августа, сразу после окончания перемирия, Австрия объявила войну Франции. В сентябре 1813 года Меттерних подписал союзные договоры с Россией и Пруссией. В феврале 1814 года на конгрессе в Шатильоне он предложил Наполеону мир на условиях сохранения границ Франции 1794 года, но представитель французского императора эти условия отверг.

Современники называли Меттерниха «кучером Европы». Эту роль он блестяще сыграл на Венском конгрессе, открывшемся 1 октября 1814 года. Конгресс увенчался полным триумфом Меттерниха. Главным злом в Европе были признаны все будущие и прошлые революции, а главным принципом, который надо поддерживать, – принцип легитимизма, т. е. незыблемости существующих монархий и их границ. Австрии было возвращено почти всё, отторгнутое Наполеоном, а также добавлена Ломбардия и Венеция взамен объединённой с Голландией в единое Нидерландское королевство. Австрийское влияние было признано преобладающим в Италии. В созданном на конгрессе Германском союзе 37 мелких государств соседствовали с великими державами – Австрией и Пруссией. Австрийское влияние преобладало в Южной и Центральной Германии, а прусское – в Северной.

26 сентября 1815 года по предложению императора Александра I был создан Священный союз Австрии, Англии, Пруссии и России, основные контуры дипломатии которого определял Меттерних. Главное внимание он уделял отношениям с Россией и Пруссией. В 1821 году Меттерних стал канцлером и возглавил правительство.

Экономически Австрия была слабее Англии и Франции, а в военном отношении – России, так что дипломатическое искусство Меттерниха могло лишь замедлить процесс постепенного оттеснения Австрии на вторые роли в мировой политике. Меттерних одновременно стремился сохранить в незыблемости устои монархии, привилегии дворянства и поощрять промышленную революцию, распространение образования среди широких масс населения. Он поощрял строительство железных дорог, призванных связать воедино все провинции империи. Канцлер надеялся, что экономический рост позволит Австрии догнать своих более развитых в промышленном отношении партнёров по Священному союзу, и тем самым возрастёт и политический вес империи.

После Июльской революции 1830 года Меттерних писал русскому министру иностранных дел К.В. Нессельроде 1 сентября 1830 года: «Моя самая сокровенная мысль заключается в том, что наступило начало конца старой Европы. Я решился погибнуть вместе с ней, исполнив предварительно свой долг».

Меттерних предчувствовал новый тур европейских революций, но бессилен был его предотвратить. Абсолютистская форма правления уже не устраивала слишком многих во всех европейских государствах. Искра вспыхнула в Италии. Сразу же пожар перекинулся во Францию, затем охватил Германию. Пришла очередь и Вены. 12

Славу донжуана Меттерних сохранял до своих последних дней. Он был трижды женат и имел бесчисленное множество любовниц. Некоторых из них, отношения с которыми продолжались в течение длительного времени, князь называл своими «великими привязанностями». К числу этих привязанностей относились княгиня Екатерина Павловна Багратион, прототип Элен Безуховой. Брак Меттерниха с графиней Элеонорой Кауниц продолжался 30 лет. После её смерти Меттерних женился на Антуанетте Лейкам, которая была младше его на 33 года. Но она умерла в 1829 году, через несколько дней после того как родила мужу сына Рихарда. Через два года Меттерних женился вновь – на этот раз на 26-летней графине Мелании Зичи-Феррарис, скончавшейся в 1857 году.

Меттерниху удалось сохранить единство Австрии, однако не удалось достичь такого же экономического прогресса, как в Англии, Франции, рейнских землях Пруссии.

Сперанский, Михаил Михайлович

(1772–1839)

Михаил Сперанский. Портрет работы Александра Павловича Брюллова (1798–1877)

Родился в селе Черкуткине (ныне во Владимирской области, а тогда в Московской губернии) в семье священника. В 1791 году он окончил Александро-Невскую семинарию в Петербурге и был оставлен там преподавателем математики, физики, философии и красноречия. В 1797 году он стал секретарём генерал-прокурора Сената князя Алексея Борисовича Куракина (1759–1829), прототипа князя Василия Курагина. Тот оценил выдающиеся деловые качества молодого секретаря. Несмотря на независимость суждений и способность перечить начальству, Сперанский неуклонно повышался в чинах. После воцарения Александра I он вскоре перешёл в министерство внутренних дел. Особенно понравилась императору его записка 1803 года об устройстве судебных и правительственных учреждений. Сперанский предлагал, чтобы все сословия государства могли участвовать в законодательной власти. Он призывал царя даровать свободу печати, правда, в определённых границах.

В 1807 году Сперанский стал статс-секретарём императора Александра I, а в 1808 году – членом Комиссии составления законов и товарищем министра юстиции. В следующем году по поручению царя Сперанский разработал проект радикальных внутренних преобразований. Страна должна была превратиться в конституционную монархию, а крепостное право подлежало постепенной отмене. Все подданные империи, обладающие определённым имущественным цензом, получали политические права. Остальные, в том числе ремесленники, крестьяне и слуги, получали гражданские права. Сперанский собирался последовательно провести принцип разделения властей, создать законодательную Государственную думу и распорядительные окружные, губернские и волостные думы, а также губернские, окружные и волостные суды. Но на столь глубокие реформы император не решился. В 1810 году он согласился лишь на сформирование Государственного совета и назначил Сперанского на пост государственного секретаря – фактически на высший гражданский пост в государстве в то время. Но вышедший из низов Сперанский был «белой вороной» при дворе и в среде высшей бюрократии. Последняя была обеспокоена предлагаемыми им радикальными государственными реформами. Про Сперанского говорили, что Сперанский – единственный из министров, кто умнее самого императора. Во многом реформатор пострадал именно из-за такой репутации. В 1812 году Сперанский был ложно обвинён в связях с Наполеоном и сослан в Нижний Новгород в собственное имение под надзор полиции. Вскоре после нападения Наполеона на Россию царь ужесточил наказание – перевёл опального фаворита в Пермскую губернию.

Михаил Михайлович Сперанский в 1806 году. Портрет работы П.А. Иванова. Литография

Но после победы над Наполеоном Александр постепенно вернул свою милость Сперанскому. В 1816 году он был назначен пензенским гражданским губернатором, а в 1819 году – генерал-губернатором Сибири, став единственным на тот момент генерал-губернатором в России, который не был подвержен коррупции. Из Сибири Сперанский писал графу Виктору Павловичу Кочубею (1768–1834): «Все чувствуют трудности управления, как в средоточии, так и в краях его. К сему присовокупляется недостаток людей. Тут корень зла; о сём прежде всего должно было бы помыслить тем юным законодателям, которые, мечтая о конституциях, думают, что это новоизобретённая какая-то машина, которая может идти сама собою везде, где её пустят».

В 1821 году Сперанский был возвращён в Петербург на свои прежние посты. Он опять стал членом Государственного совета и управляющим Комиссии составления законов. С воцарением Николая I произошёл новый взлёт в его карьере. Именно он готовил текст манифеста о восшествии на престол нового императора. В 1826 году Сперанский был назначен членом Верховного уголовного суда над декабристами и фактически руководил его работой. Этому не помешал тот факт, что именно Сперанского декабристы собирались сделать главой будущего Временного правительства. В том же 1826 году он возглавил Второе отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии, где под его руководством в 1830 году было подготовлено Полное собрание законов Российской империи в 45 томах и в 1832 году – Свод законов Российской империи в 15 томах. В 1827 году был произведён в чин действительного тайного советника. 9 января 1833 года на специальном заседании Государственного совета Сперанский представил императору 45 томов ПСЗР и 15 томов СЗР. Николай снял с себя Андреевскую звезду и надел её на Сперанского. В 1839 году, незадолго до смерти, он был возведён в графское достоинство. Сперанский скончался 23 февраля 1839 года в Петербурге. Сперанский был одним из самых талантливых бюрократов в истории России, и монархи нуждались в нём, хотя порой и опасались его чересчур либеральных взглядов. Природный ум, энергия, огромная эрудиция в государственных делах сочеталась у него с практической смёткой и энергией.

Сперанский был женат на Елизавете Стивенс (1781–1799), дочери англиканского пастора, умершей вскоре после рождения дочери Елизаветы (1799–1857). После смерти жены Сперанский надолго впал в депрессию. Больше он не женился.

Великая армия Наполеона

Великая армия (Grande Armée) императора Наполеона Бонапарта была сформирована 26 августа 1805 года для войны против Австрии и её союзников. Ядром Великой армии стали войска Булонского лагеря, которые предназначались для десанта в Англию. Однако от десанта пришлось отказаться из-за разгрома

Великая армия состояла главным образом из рекрутов. В 1800 году Наполеон установил в качестве поправки к закону о рекрутском наборе заместительство, а в 1804-м – жеребьёвку. Если в эпоху революционных войн под ружьё нередко ставился весь призывной контингент того или иного года, что превращало армию в ополчение, то Наполеон делал ставку на профессиональных солдат. Более или менее состоятельные представители городской буржуазии и крестьянства, если на них выпадал жребий, но они не хотели служить в армии, сравнительно легко покупали себе заместителей. Таким образом, во французскую армию фактически призывались только те, кто так или иначе хотел поступить на военную службу. Среди солдат и унтер-офицеров преобладали выходцы из бедных слоёв населения, а среди офицеров – те выходцы из дворянства, кто принял империю, и выходцы из буржуазии. В Великой армии было много старых солдат, которые, получив первую отставку и убедившись в своей непригодности к мирной жизни, вновь поступали в армию. Они составили основу наполеоновской гвардии. С 7 тыс. человек, составлявших консульскую гвардию, она в 1805 году выросла до 50 тыс., а в 1813 году – до 92 тыс. человек.

Однако по мере того, как росли потери, призыв всёчаще выходил за пределы жребия, и откупиться от него становилось всё труднее. Дезертиры же и уклонисты сурово преследовались. Как писал французский историк и публицист Жан Анри Антуан Дониоль, «кара за уклонение от службы, постигавшая до сих пор лишь самого уклонившегося, с 1811 года распространяется и на его отца, мать, братьев, сестёр и зятьёв, словом – на всю его семью, на всякого, у кого несчастный беглец, изнурённый голодом, холодом и горем, ел, пил, работал или спал, наконец – и на всю его коммуну».

Тем не менее к моменту войны 1805 года Великая армия находилась на пике своей подготовки и мотивированности своих солдат и офицеров сражаться. Австрийский генерал Карл Вильгельм Штуттерхайм так оценил французов при Аустерлице: «Французская пехота действовала со спокойствием и точностью, сражалась с доблестью и слаженно выполняла самые дерзкие манёвры».

После успешных кампаний в Австрии и Пруссии Великая армия, насчитывавшая в 1807 году вместе с союзниками до 300 тыс. человек, была распущена 15 октября 1808 года. Вновь сформирована Великая армия была 15 февраля 1811 года для предстоящего похода в Россию. Она насчитывала около 600 тыс. человек. Из них жителей Франции было около 300 тыс. Однако с учётом того, что тогдашняя Франция включала Бельгию, Голландию и часть германских земель, собственно французов, т. е. жителей Франции в сегодняшних границах, там было ещё меньше. Только в 1805–1815 годах погибло в боях, а также от ран, болезней и в плену 1 750 тыс. французов. Всего с 1800 по 1815 год было призвано на военную службу во Франции 3 153 тыс. французов, не считая такого же количества солдат, входивших в состав вспомогательных и иностранных корпусов.

В июне 1812 года Неман вместе с Наполеоном перешли от 550 до 600 тыс. французских и союзных войск. Из примерно 100 тыс. солдат и офицеров Великой армии, попавших в русский плен в 1812 году, во Францию вернулись в 1814 году лишь около 20 тыс. человек. Всего в России погибло около 400 тыс. французов и союзников, в том числе около 100 тыс. – в боях, а остальные умерли от ран, болезней, голода, холода и истощения, в том числе в плену. Потери русской армии лишь ненамного уступали потерям Великой армии. Из 146 тыс. отступивших с Наполеоном из Москвы спастись удалось только 14,2 тыс. человек. Попавшие в русский плен также в своём большинстве погибли. А из 140 тыс. человек, выступивших с Кутузовым из тарутинского лагеря, до Немана дошло только 27,5 тыс. человек.

Общая численность пехоты в Великой армии к 1812 году составляла 492 тыс. человек.

Тактика боя пехоты во французской армии сводилась к следующему. Батальоны в ходе боя для движения выстраивались в колонны, затем разворачивались в линии, чтобы уменьшить потери от огня, снова сворачивались в колонны, выдвигая цепи стрелков, опять развёртывались в линии, чтобы встретить залпами наступающую пехоту неприятеля, или строили каре, чтобы отразить атаку конницы. В решающий момент батальоны очень быстро строили колонны к атаке и бросались на врага в штыки. «Обычный» шаг (76 шагов в минуту) употребляли всё реже, чаще всего использовался ускоренный шаг, а стрелки при необходимости атаковали врага бегом.

На вооружении линейной пехоты состояло ружьё с ударно-кремнёвым замком обр. 1777 года (калибр 17,4 мм), с трёхгранным 47 см штыком. Это ружьё было модернизировано в 1798–1799 и в 1801 годах (модификация AN-IX). Максимальная дальность стрельбы ружья – 500 шагов, прицельная – 120. Пехотинец имел 60 патронов при себе и столько же в обозе. У вольтижёров ружья были облегчены.

Вольтижёры были созданы как роты, предназначенные выполнять функции застрельщиков в бою. Именно эти роты стали той «лёгкой пехотой», которая всегда была в авангарде и в стрелковой цепи. Наполеон желал отметить храбрых солдат, которые не могли из-за малого роста быть зачисленными в роты гренадёр или карабинеров. Максимальный рост вольтижёра не должен был превышать 1,597 м (1,624 м для офицеров). Благодаря снижению требований к росту рекрутов Наполеон смог дополнительно набрать в армию почти 40 тыс. новых солдат.

Нарезных карабинов (штуцеров) в Великой армии было очень мало. В 1793–1814 годах их было выпущено не более 12 тыс. штук. Теоретически ими должны были вооружать унтер-офицеров и офицеров лёгких пехотных рот линейной и лёгкой пехоты. На практике же приобрести карабины могли только некоторые из офицеров.

Из холодного оружия рядовые и унтер-офицеры были вооружены полусаблями (тесаками) с коротким клинком (около 59 см). Но в бою пехота чаще всего использовала штыки, а не полусабли. Особую полусаблю (с большой защитной гардой и широким клинком) имели сапёры. У офицеров были шпаги и сабли самых разных марок.

Кавалерия делилась на тяжёлую (кирасиры и карабинеры), линейную (драгуны и уланы) и лёгкую (гусары и конные егеря). Тяжёлая кавалерия считалась резервом главного командования, кирасиры и карабинеры предназначались для прямых лобовых атак и прорыва линии неприятельских войск. Численность кавалерии в 1812 году составляла 96 тыс. человек.

На поле боя кавалерия появлялась обычно в колоннах повзводно или подивизионно, далее разворачиваясь в линии эскадронов. В ходе боя ей приходилось часто менять позиции и выдвигаться на исходный рубеж атаки в колоннах повзводно. По приказу атаковать колонны снова разворачивались в линии эскадронов и бросались вперёд сомкнутой стеной с саблями наголо. Некоторые кавалерийские командиры Великой армии считали, что если кавалеристы должны атаковать

Драгуны были вооружены укороченной версией пехотного ружья AN-IX. Эти ружья даже имели штыки, как и в пехоте. Драгунское ружьё состояло на вооружении карабинеров, кирасир, конных гренадёров гвардии. Кавалерийским мушкетоном образца 1786 года были вооружены все егерские и гусарские полки. В самом начале XIX столетия на его основе оружейники разработали для лёгкой кавалерии новый карабин AN-IX.

Многие офицеры французской кавалерии (в первую очередь – драгунских полков) были вооружены короткими гладкоствольными мушкетонами с раструбом на конце ствола (во Франции их называли тромблонами). Расширение на конце ствола позволяло при выстреле формировать разлетающийся сноп картечи.

Все кавалеристы имели в обязательном порядке один-два пистолета в седельных кобурах (большинство имело только один пистолет из-за нехватки этого вида огнестрельного оружия; парой пистолетов были вооружены только все солдаты кирасирских и карабинерных полков). Драгун вооружили кавалерийским пистолетом образца 1763/1766 года (калибр 17,1 мм, вес 1,23 кг). Образец 1763 года был слишком длинный – 48 см, поэтому в 1766 году его укоротили до 40,2 см. Французский пистолет образца 1777 года весил 1,4 кг. Весь механизм размещали в медной коробке («шкатулке»), в которую ввинчивали казённый срез ствола. Кавалерийский пистолет AN-IX образца 1801 года предназначался кирасирам, драгунам, гусарам, уланам и конным егерям. Самым совершенным и распространённым оружием французской кавалерии был кавалерийский пистолет AN-XIII образца 1805 года. Его выпустили около 300 тыс. экземпляров. Калибр этого пистолета – 17,1 мм, вес – 1,27 кг, общая длина – 35,2 см. Пистолет широко использовался в обороне. Офицеры не получали оружие за государственный счёт, а закупали его за свои деньги. Поэтому офицерские пистолеты отличались большим разнообразием. Из пистолетов стреляли с 10, 20 и более шагов, но по мере роста дистанции точность падала до нуля. При стрельбе с коня на рыси лучшие стрелки промахивались в половине случаев, а на галопе – в трёх из четырёх. А попадание в цель со спины с лошади на дистанции 30 шагов считалось случайностью.

В атаке главным оружием кавалерии были сабли и палаши. Кирасиры, карабинеры и драгуны были вооружены прямыми палашами, а гусары и конные егеря – кривыми саблями. Палаш модели IX у кирасир ножны были выполнены из тонкого металла (толщиной в 0,95 мм) и легко деформировались от самого незначительного удара, поэтому палаш могло заклинить в ножнах. Поэтому стали производить палаш модели XI, у которого ножны были из стали в 2,5 мм толщиной, а внутрь для ещё большей надёжности конструкции стали вставлять деревянный вкладыш с пазом. Вес палаша вырос с 2 до 3 кг. Палашей образца IX года было произведено более 18 тыс., а модели XI года – более 54 тыс. единиц. У драгун был палаш модели IV года, который носили не в железных, а в кожаных ножнах. Он был легче и чуть короче кирасирского и имел плоский клинок.

На вооружении конных егерей и гусар были сабля образца 1776 года классического венгерского типа и сабли модели IX и XI, созданные в начале XIX века. Сабли для лёгкой кавалерии модели IX года имели боковые дужки на эфесе, что защищало руку кавалериста. В отличие от сабли венгерского типа, её клинок был более прямой и увесистый, что позволяло выполнить не только рубящий удар, но и укол.

Для похода 1812 года Наполеон собрал около 200 тыс. лошадей. Лучшие достались кавалерии, остальные пошли в артиллерию и обоз.

Артиллерия действовала следующим образом. Для выезда на боевые позиции дивизион разворачивался в линию. В пешей артиллерии каждую пушку, поставленную на передок, везли, поддерживая равнение с соседними. Артиллеристы шли по сторонам от орудий. Позади, на расстоянии 30–40 метров, везли зарядные ящики. На боевой позиции артиллеристы снимали лафет с передка и отвозили упряжку с передком назад, провозя её слева от орудия, если смотреть в сторону неприятеля, затем пушка разворачивалась в боевое положение вокруг левого колеса. Орудия выравнивались строго в линию по их осям. Расстояние между пушками батареи составляло около 8 метров. Обычно орудия большего калибра стояли на правом фланге батареи, а гаубицы – на левом.

В конной артиллерии пушки ставили на отвозы (длинные канаты). В движении линии артиллеристы располагались не по бокам орудий, а позади них, в колонну по два, равняясь на орудийные колёса. На место развёртывания разворот упряжек осуществлялся при ослабленном натяжении отвоза, чтобы сократить радиус развёртывания. Также для маневрирования использовалось построение артиллерии в колонны, по отделениям или по одному орудию.

Тактической единицей артиллерии являлась конная или пешая артиллерийская батарея. Роты пешей артиллерии состояли из шести пушек и двух гаубиц, конные роты – из четырёх пушек и двух гаубиц. В 1805–1807 годах использовались 4–, 8– и 12-фунтовые пушки и 6-дюймовые гаубицы системы Грибоваля, а также 6-фунтовые пушки и 5,5-дюймовые (24-фунтовые) гаубицы системы An XI. В 1812 году использовались в основном 6– и 12-фунтовые пушки и 5,5-дюймовые гаубицы и 3– или 4-фунтовых пушки. Практически вся эта артиллерия осталась в России. Дальность выстрела ядром составляла от 1400 до 2400 м. Эффективная дальность стрельбы ядрами составляла до 1200 м, картечью до 500 м. Максимальная скорострельность составляла два выстрела в минуту при использовании унитарных выстрелов, а в критической ситуации могла быть доведена до трёх в минуту без банения (прочистки и охлаждения ствола), но в таком режиме допускалось только несколько выстрелов, из-за угрозы разрыва ствола. С раздельным заряжанием порохового заряда и снаряда скорострельность составляла один выстрел в минуту. Использовались чугунные ядра, картечь (чугунные или железные пули в жестяных контейнерах), гранаты (разрывные снаряды) для гаубиц, брандкугели (чугунные бомбы с зажигательной начинкой).

Основным видом снарядов для артиллерии были чугунные ядра, картечные пули либо отливались из чугуна, либо были коваными. Также использовались гранаты – полые чугунные шары, заполненные внутри порохом, воспламеняющимся от специального запала. Из обычных пушек стрелять гранатами было нельзя, поскольку давление в канале ствола было слишком большим, и граната могла разорваться, не вылетев из орудия. Для того чтобы стрелять гранатами, во Франции использовались специальные короткоствольные гаубицы.

Французский генерал и военный теоретик конца XVIII века Жак Антуан Ипполит Гибер писал: «Нужно, чтобы батареи… привыкли маневрировать с отвагой, вставать даже на опасно выдвинутые вперёд позиции и поддерживать друг друга огнём, не думать о том, прикрывают ли их другие войска,

В Великой армии много внимания уделяли обмундированию войск. Наполеон говорил: «…Нужно, чтобы солдат любил своё дело, гордился им и считал службу делом чести. Вот почему красивая униформа так полезна. Ведь порой, казалось бы, мелочь заставляет людей твёрдо держаться под огнём и выполнять свой долг…»

Как вспоминал офицер гвардии барон Поль де Бургуэн: «В покрое и аксессуарах мундиров солдат, набранных и обмундированных в различных районах гигантской Империи, царило большое разнообразие. Полковники имели склонность изменять регламентированную униформу, что приводило к пестроте, с которой с трудом уживалась административная скрупулёзность, но которая придавала каждой части своё лицо, сразу запоминавшееся и помогавшее узнать её издалека».

Парадный мундир надевали для больших смотров, парадов, а также в день генерального сражения. Походная форма использовалась во время маршей. В пехоте поверх парадного мундира надевалась шинель (в тёплое время года мундир снимался, а шинель надевалась поверх рубахи), кавалеристы надевали плащ. Офицеры Великой армии, а также солдаты Старой гвардии имели специальные мундиры для похода, представлявшие собой чаще всего однобортный фрак. Султаны и этишкеты (шнуры) киверов снимались, на кивер надевался чехол. Парадные кюлоты заменялись на длинные холщовые (в пехоте) или специальные обшитые кожей (в кавалерии) штаны. Походные мундиры отличались наибольшей пестротой, так как никто особенно не заботился об их единообразии.

Обмундирование пехоты, согласно регламенту 1812 года, составляли светло-синие короткие шинели, того же цвета мундиры, белые камзолы, гетры и ботинки. На практике цвет шинели оставался произвольным. Шляпу во время боя поворачивали поперёк головы (по-наполеоновски), а во время движения в строю поворачивали на 90 градусов и носили наподобие пилотки. Шляпу украшали трёхцветной кокардой. Гренадёры имели право носить меховые шапки в бою или на параде. Эти шапки делали из медвежьего или козьего меха. Сзади у шапки было матерчатое дно, так называемая «мартышкина заплата», красного цвета с белым галуном, нашитым крестообразно. Головной убор украшали красным плюмажем и шнурами. Красные эполеты и отвороты фалд были отличительными особенностями униформы гренадёр. Офицеры имели манжеты с красным и белым вертикальным кантом, на фалдах у них не были отогнуты отвороты. Шапка украшалась латунной пластиной с изображением гранаты (гренады) и иногда номером.

В 1805 году у французской армии ещё не было шинелей. Солдаты, чтобы утеплиться, на походе использовали любые виды одежды, которые удавалось конфисковать у мирного населения. Но длинных шинелей, какие были в русской армии, у французов так и не появилось. Шинели были введены в войсках Наполеона только в 1806 году, и они были короткие.

Форма для выхода в город чаще всего представляла из себя парадный мундир со снятыми предметами боевого и походного снаряжения. Солдаты имели только личное холодное оружие. Вместо кивера или каски часто надевалась шляпа, а вместо гетр с башмаками – чулки и лёгкие туфли. Офицеры Великой армии и привилегированные части Гвардии имели специальный мундир для выхода в город по образцу парадного. Летом его носили с кюлотами, чулками и туфлями, зимой – со штанами тёмного цвета и короткими сапогами.

Рабочая форма предназначалась для выполнения грязных работ. Солдаты надевали холщовую блузу, холщовые штаны и фуражную шапку. В кавалерии существовала «форма для конюшни», при которой вместо блузы носилась короткая суконная куртка без украшений, часто вместо башмаков надевались деревянные сабо.

Наполеон обычно носил либо мундир офицера гвардейских гренадёров, либо гвардейских конных егерей с эполетами полковника. На голове он носил маленькую шляпу собственного изобретения. В походе он часто надевал поверх мундира серый редингот, а в холодное время носил шубу и шапку, отделанную мехом. В дороге Наполеон надевал тёмно-синие или серые походные кюлоты и плащ.

Униформа маршала Франции была сшита из тёмно-синего сукна и отделана по всем швам золотым шитьём. Она носилась с эполетами и ботфортами, а также имела парадный меч, украшенный на рукояти изображением скрещённых маршальских жезлов. В боевой обстановке надевалась богато украшенная сабля. Маршальский жезл, обтянутый тёмно-синим бархатом, был украшен 32 вышитыми золотом орлами. На концах жезла были наконечники из позолоченного серебра, на верхнем – надпись по латыни Terror belli. Decus pads («Гроза войны. Украшение мира»); на нижнем – имя и фамилия маршала (для тех маршалов, кто был возведён в это достоинство в 1804 году, была дополнительно надпись «Произведён Императором 29 флореаля XII года»). У маршалов также были скрещённые маршальские жезлы на эполетах, пуговицах и верхней части кистей шарфа. Сам шарф был сделан из золотой тесьмы, иногда смешанной с белым шёлком, иногда украшенной блёстками или маленькими золотыми звёздочками.

Для повседневной службы и на марше маршалы надевали упрощённый мундир с шитьём только по воротнику и обшлагам. К нему надевалась шляпа без галуна. Оружие имело меньше декоративных элементов. При походной форме, как и при парадной, маршалы носили золотой пояс-шарф. В холодное время поверх походной формы надевался тёмно-синий плащ кавалерийского типа, обшитый по краю пелерины узкой полоской золотого шитья. В качестве самой практичной одежды маршалы носили синий суконный редингот – длиннополую одежду с высоким отложным воротником. Редингот был отделан по обшлагам и воротнику золотым шитьём, таким же, как и на походном мундире. Поверх редингота надевался маршальский пояс-шарф и сабельная портупея. В пешем строю маршал носил шпагу, а в конном – саблю.

На лошадях маршалов было седло французского типа с чепраком малинового бархата, отделанным двумя золотыми галунами: широким снаружи и узким внутри.

Генералы французской армии при парадной форме должны были носить длиннополый синий суконный кафтан с алыми обшлагами и алым воротником. Этот кафтан должен был быть украшен золотым шитьём, выполненным в виде дубовых листьев, которое шло в два ряда по воротнику, обшлагам и вокруг карманов у дивизионных генералов; бригадные генералы имели только один ряд шитья. Мундир застёгивался спереди на 9 больших форменных позолоченных пуговиц, имевших специально установленный для генералов рисунок. Эполет генералам не полагалось. Они должны были носить чёрную фетровую шляпу, обрамлённую фигурным галуном шириной 80 мм. Шляпу украшал большой плюмаж в окружении из страусовых перьев (у дивизионных генералов-главнокомандующих – плюмаж белый, перья красные, у дивизионных генералов – плюмаж бело-голубой, перья красные, у бригадных генералов – плюмаж бело-красный, перья голубые). Поверх мундира носился широкий золотой пояс-шарф с вкраплениями из

На практике воротники и обшлага были не алого, а синего цвета, и все генералы носили золотые эполеты с тремя серебряными звёздами на поле для дивизионных генералов и с двумя – для бригадных генералов. Вместо синих кюлотов носили белые обтягивающие лосины, как император. Никто не носил предписанные регламентом страусовые перья, зато все генералы украшали шляпу по краю короткой отделкой из чёрных перьев.

У малой формы не было шитья вокруг карманов, и фалды были несколько уже и должны были быть подвёрнуты на конце. Походный мундир был расшит только по воротнику и обшлагам, а на синих отворотах фалд помещались лишь относительно скромные вышитые золотом украшения. В холодное время года генералы носили плащ, обрамлённый по пелерине тонкой полоской шитья, или редингот, расшитый по воротнику и обшлагам. Генералы были вооружены саблями.

Лошади генералов имели французское седло, покрытое пурпурным бархатом, чепрак и чушки из пурпурного сукна, обшитого по краю двойным золотым галуном.

Многие генералы, командовавшие гусарами, носили венгерский гусарский костюм, к которому добавлялись шитьё из дубовых листьев и генеральские звёзды.

Офицер-ординарец императора до 1809 года носил мундир зелёного цвета с золотым аксельбантом, а с 1809 года – мундир лёгкокавалерийского типа с заострёнными лацканами и обшлагами, сшитый из светло-синего сукна, кюлоты из того же сукна, жилет алый лёгкокавалерийского типа. Всё это было богато украшено серебряным шитьём, галунами и шнурами. Портупея и сабля у офицеров-ординарцев были лёгкокавалерийского типа. Конская амуниция была лёгкокавалерийского типа, вальтрап (суконное покрывало, подкладываемое под седло) светло-синего цвета с заострёнными углами, обшитый по краю серебряным галуном.

Полковники штаба при строевой парадной форме носили ботфорты, синие кюлоты и боевую саблю. При повседневной форме полковники штаба носили мундир с шитьём только по воротнику и обшлагам. У капитана штаба шитьё на мундире, в том числе и на парадном, было только на воротнике и обшлагах. Адъютанты маршала Мюрата носили необычайно богатые мундиры гусарского типа с белым ментиком и алыми кюлотами, украшенными золотыми галунами и шнурами. Адъютанты носили на левом предплечье особой, отделанной золотым галуном и кистями повязки. У адъютантов бригадных генералов повязка была голубого цвета, у адъютантов дивизионных генералов – алого цвета, у адъютантов дивизионных генералов-главнокомандующих и маршалов – белого.

В 1805 году солдаты линейной пехоты (фузилёры, гренадёры, вольтижёры) носили длиннополые мундиры. У всех линейных полков мундиры должны были быть абсолютно идентичными, всё различие сводилось к номеру части на пуговицах. Вольтижёры должны были выделяться среди прочих солдат только воротником жёлтого цвета с красной выпушкой. Но на самом деле они имели эполеты разных цветов, султаны на шляпах, полусабли с темляком цвета эполет и т. д., чаще всего жёлтого цвета.

Великая армия реально облачилась в кивера только накануне летней кампании 1807 года. При Аустерлице киверов ещё не было.

Офицеры носили униформу, по покрою и цветовой гамме сходную с униформой солдат, но выполненную из более качественного сукна. Основным отличием звания являлись эполеты. Офицеры носили также позолоченный нагрудный знак (в центре он имел украшение в виде орла, гренады, императорского вензеля и т. д., выполненных из серебра). Пуговицы на мундире и пряжки портупеи были позолоченными, украшения на отворотах вышиты золотой канителью. Согласно регламенту, офицерский кивер должен был быть отделан золотым галуном, однако в реальности офицеры часто носили кивера, отделанные чёрной бархатной полосой, расшитой золотом. Непременным отличием офицерского звания являлось ношение шпаги или полусабли на поясной портупее. Старшие офицеры, которые по долгу службы были конными, нередко имели на вооружении кавалерийские сабли. Шпаги и сабли украшались золотым темляком. Вместо башмаков и гетр пешие офицеры носили короткие сапоги с отворотами. Конные офицеры носили ботфорты со шпорами. У офицеров был также синий фрак, застёгивающийся спереди на 9 больших форменных пуговиц и лишённый каких-либо цветных деталей и украшений, кроме эполет. Отличием униформы капрала было наличие двух нашивок жёлтого цвета, расположенных наискосок на обоих рукавах мундира и отделанных по краю алой выпушкой. Капралы фузилёров носили полусаблю, такую же, как солдаты элитных рот. Сержанты отличались одним золотым галуном с алой выпушкой, пришитым так же, как и капральские отличия, старшие сержанты – двумя золотыми галунами.

Те, кто на параде и смотрах шёл впереди части: барабанщики, сапёры, флейтисты, музыканты, тамбур-мажоры и др., носили мундиры самых разных цветов, часто расшитые галунами или басонами (позументами), и самые разнообразные головные уборы.

В январе 1812 года был введён новый, укороченный мундир, не имевший разреза на груди. Фалды отныне были очень короткие – 32 см, а украшения на отворотах фалд строго регламентированы: у фузилёров – синие буквы «N», увенчанные коронами, у гренадёров – гренады красного цвета, у вольтижёров – жёлтые охотничьи рожки.

Но лишь немногие полки французской армии, главным образом из корпуса Даву, успели получить новую форму накануне похода в Россию. Фактически она была введена только в начале 1813 года.

У фузилёров кивер отныне был лишён этишкета, налобная бляха представляла собой орла, водружённого поверх щитка, на котором был номер полка. Помпон наверху кивера был плоским, с цифрой номера батальона. Цвет помпона различался только по ротам: у первой роты (любого полка любого батальона) – зелёный, у второй роты – голубой, у третьей роты – «авроровый» (авроровый – это оранжево-желтый цвет), у четвёртой роты – фиолетовый. Мундир был тёмно-синего цвета с белыми лацканами без разреза, отвороты коротких фалд – белые. Вместо кюлот солдаты отныне носили длинные белые штаны, заправленные в короткие гетры.

Старший унтер-офицер, исполняющий функции помощника полкового адъютанта, носил эполеты, напоминающие офицерские, только корпус эполет был не золотой, а красный с двумя золотыми продольными полосками, бахрома на эполете левого плеча была из золотого шнура, смешанного с нитями из красной шерсти.

Полки лёгкой пехоты имели короткий мундир с заострёнными лацканами. В 1805 году у карабинеров был мундир синего цвета с алым воротником и клапанами обшлагов; выпушки белые, пуговицы белого металла, жилет синий с белыми пуговицами, штаны синие. Кивер карабинеров имел алые украшения (султан и этишкет). Карабинеры имели обычно алые эполеты. Гренадки на

У офицеров лёгких полков эполеты были серебряные, а не золотые. Пуговицы были посеребрёнными, этишкет, темляк полусабли и отделка сапог были также серебряными. Важной особенностью мундира офицеров лёгкой пехоты был длиннополый мундир.

В 1812 году у лёгкой пехоты традиционные цвета мундира сохранились, но его покрой стал таким же, как покрой нового мундира линейной пехоты. Изменилась также форма гетр, которые отныне ничем не отличались от гетр солдат линейных полков.

В 1805 году кавалерийские полки карабинеров носили длиннополый тёмно-синий мундир с алыми лацканами, обшлагами и отворотами фалд, знаменитую меховую шапку с алым султаном и алые эполеты. Они имели палаши, а также портупеи достаточно необычной расцветки – жёлтой с белой каймой. Офицерская кираса карабинеров была покрыта не латунью, а полированной красной медью. Отделка этой кирасы была посеребрена, а другие элементы были выполнены из позолочённой бронзы. Офицерская каска была такой же формы, как у рядовых: отдельные её детали позолочены, другие посеребрены.

В кирасирских полках был тёмно-синий мундир фрачного покроя с алым или жёлтым приборным сукном в зависимости от полка. В 1812 году отличительные цвета стали алым, авроровым, светло-жёлтым, розовым и красно-фиолетовым. Воротники и отвороты фалд всех полков были отличительного цвета, а карманы продольными.

Офицеры различались серебряными эполетами, гренады на отворотах фалд у них были серебряными, пуговицы – посеребрёнными. Кирасы и каски офицеров были из полированной стали, золочёной бронзы, разноцветного сафьяна и серебра. Младшие офицеры носили красные, а старшие – белые султаны. Офицерские палаши были богато отделаны золочёной бронзой и снабжены золотым темляком. Шпоры у офицеров были бронзовые, посеребрённые, а иногда даже позолоченные. Все драгунские полки носили латунную каску и тёмно-зелёный мундир, отделанный сукном отличительного цвета – алым, малиново-красным, розовым, светло-желтым и авроровым. Ряд драгунских полков носил белые эполеты вместо тёмно-зелёных погончиков, обшитых выпушкой отличительного цвета. Другие полки носили эполеты с красным «валиком», бахромой и зелёным верхом, по которому шли две белые полоски. Некоторые полки носили на касках зелёные султаны с верхом отличительного цвета. У других султаны были белые или красные. Эполеты офицеров-драгун были серебряные, пуговицы – посеребрённые. Каска была позолочена и богато украшена чеканкой, а также отделана леопардовым мехом. Офицерские палаши были отделаны позолочённой бронзой и украшены золотым темляком.

У драгун чепраки были зелёного цвета с вальтрапом из бараньей шкуры, отделанным фестоном прикладного сукна. Офицерский чепрак был тёмно-зелёного цвета, обрамлённый серебряными галунами, в углах чепрака были часто вышиты серебряные гренады, иногда – номер полка.

Как и в пехоте, в драгунских полках были небольшие отряды сапёров, которые выделялись теми же отличиями, что и солдаты элитных рот, но сверх того носили спереди длинный кожаный фартук, а за плечами – топор в чехле. Сапёры в обязательном порядке должны были иметь бороды.

Во всех драгунских полках существовали элитные роты, личный состав которых отличался от обычных драгун тем, что в качестве головного убора носил не каску, а высокую меховую шапку.

В 1805 году конные егеря носили в основном униформу гусарского (венгерского) покроя, однако уже с 1806 года большинство конно-егерских полков перешли на мундиры, напоминающие по своему покрою мундир лёгкой пехоты. Регламентом 1812 года в конно-егерских полках был введён мундир с прямыми лацканами без разреза на груди и с короткими фалдами. Мундир всегда был тёмно-зелёным, а прикладное сукно было, в зависимости от полков, алое, светло-жёлтое, розовое, малиново-красное, оранжевое, голубое, авроровое, капуциновое (красно-оранжевое), тёмно-красное, амарантовое (тёмно-малиновое) и охристо-жёлтое.

Офицеры конных егерей носили мундир с серебряными галунами и красную, отделанную позолоченной бронзой и серебром сафьяновую перевязь лядунки. Часто – только один эполет на левом плече. До 1806 года солдаты и офицеры лёгкой кавалерии носили косу и по бокам две маленькие косички, которые могли либо свисать свободно, либо заплетаться в единый ансамбль вместе с большой косой.

Трубачи конных егерей часто носили мундир «обратного цвета», т. е. всё то, что на мундирах рядовых было зелёным, у них было отличительного цвета, и наоборот. Элитные роты конно-егерских полков выделялись среди прочих тем, что их солдаты и унтер-офицеры носили меховую шапку и эполеты, чаще всего красные. У сапёров конных егерей на рукавах их мундиров были нашиты скрещённые топорики из сукна. Сапёры могли быть вооружены пиками.

Конные егеря имели конское снаряжение легкокавалерийского типа, у них не было матерчатых вальтрапов, а поверх седла клался только небольшой вальтрап из шкуры белого барана, отделанный по краю фестоном отличительного цвета.

У гусар кивера обычно были чёрные, но у некоторых полков – голубые или алые. Галуны на кивере белые, красные, жёлтые, светло-жёлтые и лимонные, а султаны – чёрные, белые, красно-чёрные и чёрно-красные. Доломаны были тёмно-голубые, коричневые, серые, синие, голубые, алые и зелёные. Воротники и обшлага были таких же цветов или белые, но не совпадали с цветом доломана. Цвета ментиков были те же, что и у доломанов и в большинстве случаев совпадали с доломанами. Жилеты были алыми, голубыми, серыми и красными. Чакчиры были тёмно-голубые, коричневые, серые, синие, голубые, алые и зелёные и в большинстве случаев совпадали с цветом доломана. Ташки были чёрные кожаные, алые, синие, серые и зелёные.

Гусары элитных рот носили меховую шапку «кольбак», которую шили из медвежьего меха на жёсткой кожаной основе. Верх шапки украшали шлыком из алого сукна, обшитым шерстяным авроровым шнуром с такой же кистью внизу. Кольбак кроили симметричным и носили отвёрнутым на правую сторону.

Учреждённые в 1811 году шеволежеры-уланы получили своеобразный мундир тёмно-зелёного цвета и каску с чёрным гребнем, отделанную по низу меховым тюрбаном, у первых шести полков, сформированных из французов. 7-й и 8-й полки, сформированные из поляков Вислинского легиона, имели тёмно-синие мундиры и шапку-конфедератку. 9-й полк, созданный накануне войны 1812 года в Гамбурге, также сначала получил мундир польского типа, но весьма необычных цветов (зелёный с жёлтым прикладным сукном, красными штанами и красной конфедераткой). У польских улан штаны рядовых были тёмно-синего цвета с двойным малиновым лампасом, отделённым малиновой

Отличительный цвет разных полков французских улан был алый, авроровый, розовый, малиново-красный, голубой и красный. Венгерские кюлоты зелёного сукна были украшены спереди венгерским узлом и басоном по шву или «пикой» и басоном жёлтого цвета.

Конское снаряжение улан было легкокавалерийского типа, вальтрап бараньей шкуры был обшит фестоном отличительного цвета.

Элитные роты отличались ношением красных эполет и красного султана на каске. Офицеры имели золотые эполеты согласно званию.

По регламенту 1812 года все трубачи и барабанщики французской армии должны были носить зелёный мундир, расшитый спереди, по рукавам и вдоль отворотов фалд так называемым императорским галуном – жёлто-чёрным басоном с алой каймой, на котором чередовались орлы и буквы «N» (зелёного цвета на жёлтом поле). Но на практике в большинстве полков этот мундир до похода в Россию ввести не успели.

Униформа пеших артиллеристов была такой же, как униформа линейной пехоты, но отличалась расцветкой мундира: воротник, лацканы, жилет и штаны артиллеристов были синего цвета, отвороты фалд – алые. Отличались также декоративные мотивы на киверах, бляхах патронных сумок, пуговицах, бляхах офицерских пряжек и нагрудных знаках, где почти всегда присутствовали скрещённые пушки и гренады. Отвороты фалд были также украшены гренадками. Артиллеристы носили алые султаны (или помпоны красного цвета), алые этишкеты на киверах. Хотя, согласно регламентам, рядовые артиллеристы должны были носить синие погончики с алой выпушкой, во многих полках они носили алые эполеты.

В отличие от пешей, конная артиллерия носила мундиры, сходные с униформой конных егерей, только вместо зелёного у конных артиллеристов был синий мундир, а вместо белого металлического прибора – латунный (соответственно, у офицеров – золотой). Подобно конным егерям, в 1805–1807 годах конная артиллерия носила униформу венгерского типа: синий доломан с алыми шнурами и обтягивающие кюлоты, украшенные алыми басонами и венгерскими узлами, гусарские сапоги и ташки. Начиная с 1807 года, конные артиллеристы всё чаще носят мундир легкокавалерийского типа с заострёнными лацканами и обшлагами и перестают носить ташку. Мундир конных артиллеристов был синего цвета с синими лацканами и синим воротником, обшлага и отвороты фалд были алые, штаны и жилеты – синие, отделанные декоративными мотивами алого цвета. В отличие от пешей, конная артиллерия носила мундиры, сходные с униформой конных егерей, только вместо зелёного у конных артиллеристов был синий мундир, а вместо белого металлического прибора – латунный (соответственно у офицеров – золотой). Они также носили меховую шапку «кольбак» с алым шлыком и султаном.

Конское снаряжение конной артиллерии было таким же, как у конных егерей. Единственное, что отличало вальтрапы офицеров и чемоданы артиллеристов, был цвет сукна (синий) и украшения в виде алых гренад. Фестоны на вальтрапах и басоны на чемоданах были также алыми.

Мундиры всех обозных батальонов были серо-голубого цвета с синим приборным сукном. Металлический прибор был белого цвета, этишкет на кивере – чаще белый, но иногда и голубой, а султан – голубой либо тёмно-синий внизу и алый наверху. Сапоги – как у тяжёлой кавалерии. Рядовые обоза были вооружены пехотной полусаблей и кавалерийским мушкетоном. Унтер-офицеры и офицеры носили легкокавалерийскую саблю.

Униформа пеших гренадёров Императорской гвардии была в основном сходна с униформой гренадёров линейной пехоты. Запасные мундиры фрачного покроя, носившиеся на походе и во время повседневной службы, были «французского покроя» с разрезом спереди. К ним полагались высокие гетры (в пехоте). У гренадёров гвардии были алые отвороты фалд и белые фигурные клапаны на обшлагах. Ружья, ранцы, полусабли и подсумки у гренадёров были специального гвардейского образца. Меховые шапки также были специального образца с характерным налобником из латуни, а позже – из красной меди с императорским орлом и гренадами. На шапке была помпон-кокарда. Сержанты гвардейских гренадёров имели золотые галуны на рукавах, а этишкет на шапке и темляк на полусабле были из золота, смешанного с красной шерстью, гренады на отворотах вышиты золотом, крест на суконном верхе шапки – из золотого галуна (в 1808 году крест был заменён на шитую гренаду).

Офицеры гвардии носили такую же форму, как рядовые, но из более тонкого сукна. Пуговицы на мундире, налобник шапки, пряжка на портупее и нагрудный знак были позолоченными. Этишкет и кисточка на шапке и эполеты – золотые. Офицеры гвардейской пехоты носили сапоги с жёлтыми отворотами, однако при парадной форме младшие офицеры пеших гренадёров и пеших егерей нередко надевали гетры – белые при парадной форме летом, чёрные при парадной форме зимой, а серые – на походе.

Униформа, снаряжение и вооружение гвардейских пеших егерей были практически такими же, как у гвардейских пеших гренадёров. Только султан, эполеты и кисточка темляка были не алые, а зелёно-алые, на шапке отсутствовал налобник и красный суконный верх, лацканы и обшлага мундиров имели заострённую форму, характерную для лёгкой пехоты и кавалерии. Наконец, на отворотах фалд были гренады и охотничьи рожки.

Униформа гвардейских конных гренадёров была сходна с униформой гвардейских пеших гренадёров, только меховая шапка не имела налобника, зато была снабжена латунной чешуёй, этишкет и крест на суконном верхе были цвета авроры. Конные гренадёры вместо красных эполет с бахромой носили эполеты цвета авроры с аксельбантом на правом плече, вместо суконных кюлот и гетр – лосины и ботфорты. Конные гренадёры имели также лядунку своеобразного, только им присущего типа и носили белые перчатки с крагами. Конные гренадёры были вооружены длинным палашом, слегка изогнутым на конце, и ружьём специального образца. Конское снаряжение напоминало седло и чепрак офицеров тяжёлой кавалерии. Чепрак был синего сукна, отделанный по краю двойным галуном цвета авроры и алой выпушкой, в задних углах чепрака были изображены гренады (до 1808 года), а впоследствии – короны. Всё, что у рядовых было латунным, у офицеров было позолоченным, а всё, что у рядовых было цвета авроры, у офицеров было золотым.

У гвардейских конных егерей был мундир гусарского (венгерского) типа, состоящий из тёмно-зелёного доломана с алыми обшлагами, алого ментика, обтягивающих лосин, носившихся с гусарскими сапогами и меховой шапки «кольбак» с зелёно-красным султаном. Все шнуры и басоны на этом мундире были цвета авроры, пуговицы – полусферические латунные. Имелась «форма для императорского эскорта», состоящая из зелёного мундира, украшенного аксельбантом цвета авроры на левом плече. Этот мундир носился с алым жилетом. У офицеров

Конское снаряжение гвардейских конных егерей было легкокавалерийского типа: у рядовых – тёмно-зелёный вальтрап, обшитый по краю басоном цвета авроры и алой выпушкой, в задних углах вальтрапа – императорские орлы цвета авроры; у офицеров при полуформе – такой же вальтрап, но обшитый галуном, при парадной форме – роскошный вальтрап из шкуры леопарда, обшитый золотым галуном и зелёным фестоном.

Обмундирование драгун Императорской гвардии было практически такое же, как у гвардейских конных гренадёров, но вместо меховых шапок они носили каски, а мундир был не тёмно-синего, а тёмно-зелёного цвета.

Гвардейская конная артиллерия носила мундиры, почти точно совпадающие с мундирами гвардейских конных егерей, но доломан, ментик и кюлоты были тёмно-синего цвета, султан, шлык на кольбаке, все басоны и шнуры у рядовых были алого цвета, у офицеров шнуры и галуны были золотыми. Парадная конская амуниция офицера – вальтрап из леопардовой шкуры, обрамлённый по краю синим фестоном.

Гвардейская пешая артиллерия имела униформу, вооружение и снаряжение, очень сходные с таковыми у гвардейских пеших гренадёров. Артиллеристы носили меховую шапку с козырьком и латунной чешуёй, этишкет и кисточка на шапке были алого цвета. Декоративные детали, такие как украшения патронных сумок, офицерских нагрудных знаков, сабельных гард, штамповка на пуговицах, представляли собой не просто коронованного орла, как у гвардейских гренадёров, а того же орла, восседающего на скрещённых орудийных стволах. Артиллеристы были вооружены укороченным ружьём гвардейского типа и полусаблей.

Артиллерийский обоз Императорской гвардии носил мундиры легкокавалерийского типа серо-стального цвета с тёмно-синим приборным сукном. Пуговицы и металлические украшения были белого металла у рядовых, а у офицеров – серебряные. Офицеры до 1806–1807 годов носили шляпу при парадной форме, а потом получили кивера с серебряными галунами, чешуёй и этишкетом.

Гвардейские моряки носили тёмно-синюю куртку, скроенную так же, как гусарский доломан, но на плечах этой куртки носились эполеты из латунных чешуек, нашитых на алое сукно. Шнуры и басоны были цвета авроры. Головным убором служил кивер, украшенный басонами и этишкетом цвета авроры, с национальной трёхцветной кокардой, носившейся над левым ухом солдата. Кивер был украшен латунным орлом, восседающем на адмиралтейском якоре. Их портупея была скорее легкокавалерийского, чем пехотного типа; а вместо пехотной патронной сумы моряки носили лядунку, напоминающую кавалерийскую, крышка которой, как и кивер, была украшена орлом на фоне адмиралтейского якоря. Скроенный как мундир конных егерей, мундир офицера был весь покрыт богатым золотым шитьём, представляющим собой якоря, обвитые дубовыми листьями.

Гвардейские сапёры носили униформу, соответствующую униформе гвардейской пешей артиллерии, но вместо меховой шапки у них была металлическая каска, украшенная императорским орлом, гребнем и султаном. Воротник, лацканы, обшлага и клапаны обшлагов мундира сапёров были чёрного цвета с алой выпушкой.

Униформа элитной жандармерии в целом напоминала униформу гвардейских конных гренадёров. Меховая шапка была снабжена козырьком, а портупея, перевязь патронной сумки и лядуночный ремень были такими же, как у армейских карабинеров: из жёлто-охристой кожи, обшитые по краю белым басоном. Перчатки с крагами также были жёлто-охристой кожи.

Швейцарские полки носили мундиры красного цвета с белыми отворотами фалд. У разных полков лацканы, обшлага и воротники были жёлтого цвета с голубой выпушкой; тёмно-синие с жёлтой выпушкой; чёрные с белой выпушкой; голубые с чёрной выпушкой.

Испанский полк Жозефа Наполеона носил униформу, по покрою и декоративным деталям полностью сходную с униформой французской линейной пехоты; отличалась лишь цветовая гамма – испанцы носили белые мундиры с зелёным прикладным сукном. На киверах вплоть до 1812 года испанцы носили красные испанские кокарды. На киверной бляхе был изображён коронованный вензель Жозефа Наполеона, а по краям написано на испанском языке: Infanteria espafiola (испанская пехота).

Источники:

Соколов О.В. Аустерлиц: Наполеон, Россия и Европа: 1799–1805 гг. М.: Рус. культурный фонд «Империя Истории», 2006. Т. 1, 2.

Соколов О.В. Армия Наполеона. СПб.: Империя, 1999.

Русская армия эпохи войн с Наполеоном. 1805–1812 годы

Русская армия комплектовалась на основе рекрутских наборов. С 1774 года рекрутские наборы стали ежегодными. В 1793 году срок военной службы для солдат сократили с пожизненного до 25-летнего. Но шансов дожить до отставки у рекрута было немного. Большинство из них умирало не в бою, а от болезней. После принятия в 1762 году «Манифеста о вольности дворянства» дворяне были освобождены от обязательной военной и гражданской службы. Поэтому они служили в армии добровольно, как правило, офицерами.

Император Павел преобразовал пехоту, сократив число егерских частей и увеличив число мушкетёрских полков. В целом пехота была сокращена с почти 280 тыс. человек до 203 тыс. человек.

При Александре I численность пехоты вновь начала расти, причём ещё до начала воны с Наполеоном. К 1 января 1805 года в пехоте стало 3 гвардейских полка, 1 гвардейский батальон, 13 гренадёрских полков, 77 пехотных (мушкетёрских) полков и 2 батальона, 20 егерских полков и 7 морских полков. Численность гвардии (без морской пехоты) была установлена на уровне 8 тыс. человек, а полевых войск – в 227 тыс. человек.

В 1808 году в составе пехоты было 4 гвардейских полка, 13 гренадёрских полков, 96 пехотных (мушкетёрских) и 2 батальона, 32 егерских полка. По штатам в гвардии числилось 11 тыс. человек, в полевых войсках 341 тыс. при 25 тыс. подъёмных лошадей. Однако общий некомплект составлял 38 тыс. человек.

К середине 1812 года русская пехота имела: 6 гвардейских полков и 1 батальон, 14 гренадёрских полков, 98 пехотных, 50 егерских, 4 морских полка и 1 батальон. Общая численность гвардии возросла до 15 тыс. человек, а полевой пехоты – до 390 тыс. человек.

С 1803 года солдаты пехоты стали носить погоны на обоих плечах. Им было приказано обрезать букли и укоротить косу, а пудру использовать только для парадов и праздников. С 12 марта 1802 года по конформированному «Табелю мундирных, амуничных и оружейных вещей» в обиход вводились новые образцы головных уборов – гренадёрская, фузилёрная и фуражная шапки, а также мушкетёрские шляпы.

Император Павел расформировал карабинерные, конно-гренадёрские и легкоконные полки. Общая численность кавалерии была сокращена с 66,8 тыс. человек до 41,7 тыс. человек.

В дальнейшем число кавалерийских полков выросло с 39 в 1800 году до 65 в 1812 году. Число гвардейских кавалерийских полков увеличилось в тот же период с 3 до 5, драгунских – с 15 до 36, гусарских – с 8 до 11. Начали формировать уланские полки, в 1812 году их было 5. Число кирасирских полков с 1800 по 1812 год сократилось с 13 до 8. Штатная численность кавалерии в

Не у всех донских казаков была форма, скроенная по типу русской народной одежды. Она включала: синий или тёмно-зелёный полукафтан, заправленный в шаровары. Чекмень, или длинный кафтан без пуговиц, надевали в холодное время года. Носили чёрные овчинные или смушковые шапки (папахи) с суконным разноцветным шлыком (выкидом), который, как у гусар, был загнут на правую сторону. Шапку украшали белый этишкет и остриженный султан. Узда и нагрудник для коня были без украшений, седло обыкновенное казачье. До 200 казаков в полку имели ружья, остальные – сабли и пики. У донских казаков при общей казачьей форме лампасы на шароварах, выпушка на воротнике, погонах и обшлагах были красные, пояса голубые, древки пик красные.

Лейб-гвардии Казачий полк сражался у Соловьёвой переправы, при Валутиной горе, отличился при Бородине, сражался у Тарутина, где его командир В.В. Орлов-Денисов «вёл себя самым блистательным образом».

Донские лейб-казаки носили красные полукафтаны и тёмно-синие шаровары без лампасов. На красном воротнике и обшлагах – жёлтые гвардейские петлицы (у офицеров – узоры, шитые серебром). Вместо погон – жёлтые гарусные (шерстяные) эполеты уланского типа (у офицеров – серебряные эполеты). Чепраки и подушки на сёдлах – красные с жёлтой обкладкой (у офицеров – с серебряной).

Форма одежды конных артиллеристов почти не отличалась от формы одежды донских казаков: синие полукафтан и шаровары, подшитые чёрными леями, с красными лампасами, светло-синий пояс, красная выпушка на воротнике и обшлагах. Погоны тёмно-синие, без выпушки. Шапка казачья с белыми султаном и этишкетом и красным верхом. Но чаще казаки носили фуражку с красным околышем, чёрным козырьком и высокой прямой тульёй. Седло и чепрак казачьи, как в донских полках. Артиллеристы были вооружены саблями и пистолетами.

В конце XVIII века генеральный инспектор артиллерии французской армии Жан Грибоваль разработал систему комплектования частей полевой артиллерии облегчёнными артиллерийскими орудиями с ограниченным числом калибров. В 1805 году система Грибоваля была введена в русской армии.

По штату 1803 года в составе артиллерии было 15 батальонов: 1 гвардейский, 10 лёгких, 1 конный и 3 осадных. Численность – 24,8 тыс. солдат и офицеров. К 1805 году артиллерия имела: 1 гвардейский батальон (4 пеших и 1 конная артиллерийские роты), 9 артполков по два батальона в каждом (в батальоне было 2 батарейных роты с полевыми орудиями и 2 лёгкие роты с полковыми пушками), 2 конных батальона (по 5 рот в каждом). Если тяжёлую полевую артиллерию прислуга сопровождала в пешем строю, она называлась пешей. В лёгкой конной артиллерии прислуга ездила верхом.

Артиллерия первой линии располагалась в 800–1000 м от противника и маскировалась под цвет местности. За ней на расстоянии 100 м располагалась пехота первой линии в батальонных колоннах. Для предотвращения неожиданных атак неприятеля на огневые позиции артиллерии специально выделялось пехотное или кавалерийское подразделение – артиллерийское прикрытие.

Каждая рота артиллерии имела 12 орудий. В одной артиллерийской бригаде было 60 орудий. Всего на вооружении российской армии в 1805 году состояло около 1044 орудий, а в 1812 году – около 1600 орудий.

Канонир обслуживал только пушки, в отличие от бомбардиров, стрелявших из мортир и гаубиц. Бомбардиры имели внешнее отличие в форме: галун на обшлагах мундира такого же цвета, как прибор, и трубочную лядунку (латунная коробка с запалами, крепившаяся на узкой белой портупее). Верх эполет у офицеров и погоны у нижних чинов чёрного сукна с нашитым из жёлтого гарусного шнурка номером роты.

К началу 1812 года русская армия насчитывала 597 тыс. человек: 20 тыс. гвардейцев, 460 тыс. полевых и гарнизонных войск, 117 тыс. иррегулярных войск.

Гренадёры были тяжёлой пехотой и считались ударной силой пехоты. Поэтому в гренадёрские части традиционно брали самых рослых и физически крепких рекрутов. В целом общее число гренадёр было относительно невелико. Линейной (средней) пехотой были мушкетёры. Мушкетёрские полки были основным видом русской пехоты. Лёгкую пехоту представляли егеря. Егеря часто действовали в рассыпном строю и вели огневой бой на максимальном расстоянии. Именно поэтому часть егерей была вооружена редким и дорогим для того периода нарезным оружием (штуцерами). В егерские части обычно отбирали людей небольшого роста, очень подвижных, хороших стрелков.

В 1803–1804 годах навсегда были уничтожены парики, хотя короткие косы у нижних чинов сохранялись ещё некоторое время. Офицеры (особенно гвардейские) предпочитали взбивать волосы в кок над лбом и обильно его пудрить, при этом заужая мундиры в рукавах и плечах и увеличивая и без того большие воротники и фалды. Мундиры были значительно укорочены, сужены и получили вид двубортных фраков; были введены стоячие твёрдые воротники и плечевые погоны (унтер-офицеры их поначалу не имели, как и офицеры гвардии, которым погоны заменяли аксельбанты на правом плече); воротники офицеров гвардейских полков украшались шитьём или петлицами. Петлицы размещались на воротниках офицеров также некоторых армейских полков, например, в Московском и Киевском гренадёрских полках.

Все воротники в пехоте изначально были цветные для различения полков. Позднее в пехоте все воротники оставили красными. Офицерские мундиры в пехоте были тёмно-зелёного цвета, темнее мундиров нижних чинов. Мундиры чинов егерских полков кроились из светло-зелёного сукна, с зелёным же воротником с оранжевой выпушкой, впоследствии – зелёного сукна, как в пехоте. Сохранились нагрудные знаки (по ним определялся чин офицеров).

В 1810 году были введены мундиры генералов – с шитьём в виде дубовых листьев по воротнику, обшлагам, задним карманам. Мундир мог носиться как по-походному с карманами навыворот, на марше, так и в качестве боевой, церемониальной или парадной формы (со всеми орденами). В бою генералам предписывалось быть в мундирах с орденами с лентами и другими наградами. Чепраки и чушки генеральских сёдел изготовлялись из медвежьего меха и украшались Андреевскими звёздами, как в Гвардии.

Кавалерийские генералы носили общегенеральский мундир. Плюмаж на шляпе белый, с чёрными и оранжевыми перьями. Генералам, состоявшим в тяжёлой кавалерии, полагались шпаги, а в лёгкой – сабли.

Особое шитьё устанавливалось офицерам и генералам квартирмейстерской части (серебряное с чёрным прибором и красным кантом), а также свиты императора (золотое/серебряное с красным прибором). Им сохранили аксельбанты на правом плече (в этом случае у офицеров эполет носился только на левом плече, а у генералов – на обоих), отменённые в Гвардии и армии

Помимо мундира, офицерам и генералам в качестве повседневной нестроевой или походной формы полагался двубортный сюртук. Он имел стоячий приборный воротник, без шитья, но с кантами, и красные обшлага, и мог носиться с сапогами, штиблетами, поясом, шляпой или фуражной шапкой. Ордена на сюртуке носились без лент у высших степеней, аксельбанты на сюртук не полагались.

Пехотные генералы имели эполеты с кручёной бахромой, на шляпе – витую петлицу из золотого или серебряного шнура, плюмаж из чёрных, оранжевых и белых петушиных перьев. Киверов и нагрудных жетонов генералы не носили, а ботфорты у них были как у штаб-офицеров. В походе носили общеармейские рейтузы.

В 1808 году сапоговидные штиблеты и туфли были заменены штиблетами на брючных застёжках. Офицеры в строю и верхом сохранили сапоги.

Генералы носили тёмно-зелёные мундиры со скошенным воротником и обшлагами, белые лосиные (замшевые) или суконные панталоны и ботфорты с пристёгнутыми шпорами. С 1809 года для них, а также гвардейских штаб- и обер-офицеров отменили аксельбант и ввели вместо одного два эполета с густой бахромой и полем из сплошной золотой «рогожки». У пехотных генералов на шляпе был плюмаж из чёрных петушиных перьев, у кавалерийских – из белых, петлица – не из плоского галуна, как у штаб-офицеров, а витая из золотого или серебряного жгута, сетчатый плетёный шарф с кистями и темляк на шпаге из серебряных нитей с примесью черно-оранжевых. Такую форму генералы носили и в походе, и в бою. На больших смотрах и в торжественные дни они надевали мундиры с золотым шитьём в виде дубовых листьев, на придворные балы – бальные панталоны. Вне службы носили вицмундиры, сюртуки, тёмно-зелёные панталоны и короткие сапоги с прибивными шпорами.

Адъютанты русской армии – офицеры, состоящие при командире для выполнения служебных поручений или несущие штабные обязанности, – в начале XIX века подразделялись на батальонных, полковых, старших, или генеральских. Отличительной деталью старших, или генеральских адъютантов был витой полуэполет на правом плече, переходящий в аксельбант. Полуэполет и аксельбант изготавливались из шнуров золотой или серебряной нити, в зависимости от приборного металла полка, где адъютант числился. Аксельбант служил необходимой принадлежностью адъютантов не только как элемент отличия, но и как инструмент для записей, ибо в его наконечники были вставлены свинцовые карандаши.

Старшие адъютанты имели, как правило, штаб-офицерские чины (майор, подполковник, полковник). Мундиры и чепраки адъютантов в 1812 году были без особых отличий (кроме полуэполетов и аксельбантов) и соответствовали форме того или иного кавалерийского полка.

Вне строя кирасирские и гусарские офицеры, помимо общеармейских сюртуков, носили вицмундир, являвшийся парадно-выходной формой. Кавалерийские офицеры имели белый, пехотного покроя вицмундир с воротником и обшлагами, как на колете. У гусар вицмундир был тёмно-зелёный, а воротник и обшлага – такие же, как на доломане. К вицмундиру гусары надевали тёмно-зелёные, без расшивки чакчиры с короткими сапогами-ботиками.

В Кавалергардском и лейб-гвардии Конном полках вицмундир был красный. В лейб-гвардии Конном полку воротник и обшлага мундира были тёмно-синие, с золотыми петлицами, а в Кавалергардском – чёрного бархата, с серебряными петлицами; петлицы также были вышиты на рукавах и фалдах. Помимо красного, в этих полках существовал второй вицмундир – тёмно-зелёного цвета; в Кавалергардском полку – с чёрными воротником и обшлагами и серебряными петлицами, в лейб-гвардии Конном полку воротник и обшлага были тёмно-зелёными, с красными выпушками и золотыми петлицами.

Бальной одеждой кавалерийских офицеров при вицмундире (в драгунских и уланских полках при строевом мундире) были белые панталоны, белые чулки и башмаки с серебряными пряжками. Офицерам полагались также вицчепраки. Они были такими же, что и строевые чепраки, только вместо императорского вензеля или Андреевских звёзд помещалась выкладка в виде банта из шнура приборного металла.

Офицерский «Горжет» служил для различения чинов и представлял собой металлическую пластину в форме полумесяца размером примерно 20х12 см, подвешиваемую горизонтально за концы на груди офицера возле горла. После 1764 года горжеты были следующие:

прапорщик – весь знак серебряный,

подпоручик – поле знака и орёл серебряные, а ободок золочёный,

поручик – поле знака и ободок серебряные, а орёл золочёный,

штабс-капитан – поле знака серебристое, а орёл и ободок золочёные,

капитан – поле знака золочёное, а ободок и орёл серебряные,

майор – поле знака и ободок золочёные, а орёл серебряный,

подполковник – поле знака и орёл золочёные, а ободок серебряный,

полковник – весь знак полностью золочёный.

В 1804 году на смену треуголкам в мушкетёрских и егерских частях пришли кивера. Гренадёрские полки и батальоны вплоть до 1807 года сохранили особые гренадёрские шапки с медными налобниками. За Аустерлиц гренадёрки были оставлены лейб-гвардии Павловскому полку «навечно». После 1807 года гренадёры на кожаный кивер крепили знак гранаты (гренады) и ставили громадный султан из чёрного конского волоса. Узкую однобортную шинель в ненастную погоду надевали прямо на рубаху, в стужу – на мундир. Полы её в походе подворачивали. Поверх шинели на перекрещённых белых ремнях висели патронная сума и тесак. В ранце, который носили на двух боковых ремнях, стянутых третьим на груди, полагалось иметь две рубахи, панталоны, портянки, фуражку, 12 кремней, щётки, ваксу, мел для чистки пуговиц, иглы и нитки, клей, фабру из воска, сала и сажи для усов, гребёнку и запас сухарей на три дня. Манерку, или флягу, привязывали сверху к ранцу. Ранец весил более 10 кг. Погон, препятствовавший сползанию портупеи, вначале был только один, на левом плече.

Штаб-офицеры и генералы носили чёрные фетровые двууголки с чёрно-оранжево-белыми перьями и окантовкой и круглой суконной кокардой георгиевских цветов. Генеральские головные уборы до 1807 года имели белую выпушку по краю. С 1811 года в строю офицерам было предписано носить кивера. Двууголку теперь следовало носить с сюртуком на походе и вне службы.

Изначально на киверах спереди размещались георгиевские тканевые круглые кокарды, позднее в пехотных и егерских подразделениях появились медные горящие гренады, а в гренадёрских – горящие гренады с тройным пламенем. В гвардии на киверах крепился медный двуглавый орёл особой формы. Позднее на киверах появились, золочёные подбородные этишкеты.

Погоны были введены сначала только в пехоте и все красного цвета, затем число цветов было доведено до пяти – красный, синий, белый, тёмно-зелёный (с красным кантом) и жёлтый, по порядку полков дивизии. В пехотных полках на погонах с 1811–1812 годов указывался номер дивизии. В гренадёрских полках погоны были красного цвета – с шифровкой, обозначающей первую букву в наименовании полка. Офицерские погоны обшивались приборным галуном, в 1807 году они были заменены эполетами в пехоте, кавалерии и всех остальных частях – по образцу французской армии. Впоследствии эполеты

В гвардии в 1811 году были введены суконные панталоны, которые подшивали ниже колена кожаными крагами с козырьками. Краги застёгивались на девять металлических пуговиц. С 1 января 1812 года ввели новую форму кивера – ниже прежнего, с большим «развалом», расширением кверху и с вогнутостью по бокам. Его изготовляли из чёрного сукна с козырьком и подбородочным ремешком. Сверху крепили овальный репеек-кокарду, для каждой роты – особой расцветки. За репеек вставляли чёрный остриженный султан. На кивер надевали этишкет в виде плетёных подвесов с кисточками, доходившими слева до нижнего края кивера, справа – до плеча. Герб для гвардейских частей был в виде орла, для армейских частей использовалась гренада. Рядовые гвардии были вооружены кремнёвыми ружьями калибра 17,5 мм с трёхгранными штыками массой 4,8 кг и дальностью боя в 300 шагов, тесаками-полусаблями. В гнездо портупеи вставлялась ножна для штыка. Обер-офицеры гвардии носили мундиры фрачного типа, как и рядовые, но вместо погон у них были эполеты.

В 1812 году для всей армии ввели глухие воротники. Но все мундиры перешить не успели, и часть полков в Отечественной войне была одета в мундиры с расстёгнутыми скошенными воротниками. Пуговицы были позолоченные, как и металлический прибор на кивере. Фуражку надевали только на отдыхе. Кавалеристам полагались серые суконные рейтузы навыпуск, обшитые изнутри кожей.

Барабан использовался в войсках для подачи боевых, походных, учебных сигналов. Его звук поднимал солдат в атаку, сопровождал на марше и на параде. Барабанщики умели выбивать «поход», «честь» при церемониальном марше, похоронный марш, «повестки» для развода в лагере, для утренней и вечерней зари, к молитве и к столу, «отбой» и т. д. На плечах барабанщики имели «крыльца» по цвету погон. Рукав и левый борт мундира были расшиты в армии белой, а в гвардии – жёлтой тесьмой. На кивер барабанщикам полагались красные султаны. У пояса под барабаном носили барабанную занавеску – полость из телячьей шкуры шерстью наружу, чтобы на марше инструмент не ударялся сильно о ноги. Обручи барабана раскрашивали зелёными и белыми треугольниками, палочки изготовляли из берёзы или других твёрдых пород дерева и раскрашивали под цвет древка знамени. В каждом полку русской армии были полковой, три батальонных и 48 ротных барабанщиков, состоявших в унтер-офицерских чинах.

Oбер-офицерам и генералам артиллерии обмундирование шили по покрою пехотного. В 1808 году штаб- и обер-офицеры всех родов войск получили эполеты с цветным суконным полем и вышитым золотыми нитями номером части. Штаб-офицерские эполеты полагались с бахромой. Большую чёрную фетровую шляпу украшали высокий чёрный султан из петушиных перьев и петлица из узкого золотого галуна с пуговицей. Задний загиб шляпы на 2,2 см был выше переднего. На маршах и в бою такие шляпы были неудобны, поэтому с 1809 года офицеры в строю стали носить кивера, а вне строя – шляпы с укороченным султаном. Вне строя также носили тёмно-зелёные вицмундиры без шитья и галунов, сюртуки, панталоны и шинель без погон со стоячим небольшим воротником. К нижнему его краю подвешивали пелерину.

18 октября 1808 года именным высочайшим указом была принята «Табель мундирным и амуничным вещам», согласно которой каждому военнослужащему определялся обязательный комплект обмундирования, вооружения и амуниции с указанием вида и количества материала, необходимого для «постройки» каждой детали униформы, цен, по которым этот материал должен приобретаться, сроков, в течение которых носится каждая вещь, и т. д.

Солдатам униформа и амуниция выдавались государством, а офицеры должны были всё приобретать за свой счёт.

Во время Отечественной войны 1812 года пешая артиллерия, как правило, употреблялась в боевой линии и для подготовки атак пехоты. В гвардейской артиллерии состояли две батарейные, две лёгкие роты и две конные батареи; в полевой артиллерии – 53 батарейные, 68 лёгких, 30 конных и 24 понтонные роты. Как пешая, так и конная роты имели по 12 орудий. В день Бородинского сражения русская артиллерия сделала 60 тысяч выстрелов.

Приказ начальника артиллерии 1-й Западной армии А.И. Кутайсова накануне Бородинского сражения, в начале которого он был убит, предопределил действия русских артиллеристов: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтоб они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, чтобы неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собой; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картельный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесёт неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».

Мундиры артиллеристов, как и пехотинцев, были тёмно-зелёного цвета, с чёрными воротниками, обшлагами и красной выпушкой, символизирующие дым и огонь. В 1803–1805 годах рядовые, офицеры и генералы артиллерии вместо шляп получили кивера с помпонами. На перевязи канониров на цепочке крепились медный и железный протравники для прочистки запального отверстия в пушке. Холодным оружием была шпага с тесачным клинком.

Рядовые пешей артиллерии носили мундир пехотного образца, но воротник, обшлага и обкладки фалд были чёрные, с красной выпушкой. Погоны у пеших артиллеристов были красные, в армейских частях на них нашивали цифру или литеры из жёлтого шнура, обозначавшие принадлежность роты. Общим отличием для мундиров всей гвардии являлись басонные петлицы: на воротнике в два ряда, на обшлажных клапанах – в три. В гвардейской артиллерии киверным гербом служил орёл с арматурой из пушек и ядер, в армейской – гренада с одним огнём и двумя скрещёнными пушками. Вооружены артиллеристы были только тесаками (полусаблями).

Гвардейская конная артиллерия в 1812 состояла из двух конных батарей. В каждой из них было по четыре четвертьпудовых единорога и по четыре шестифунтовые пушки.

В Бородинской битве 1-я конная батарея сражалась у Багратионовых флешей, а 2-я – у батареи Раевского.

Гвардейские конные артиллеристы носили тёмно-зелёный мундир с красными погонами и лампасами на рейтузах. Воротник, обшлага, отвороты фалд – чёрные, с красной выпушкой. На воротнике и обшлагах жёлтые гвардейские петлицы. Кивер как в гвардейской пешей артиллерии, но с белым султаном.

В 1812 году в русской армии состояло 22 роты конной артиллерии. В каждой роте было по 12 орудий: 6 шестифунтовых пушек и 6 четвертьпудовых единорогов с прицельной дальностью стрельбы 800–900 м.

В Бородинском сражении 7-я и 10-я конные роты полковника А.Л. Никитина действовали у батареи Раевского.

Армейские конные артиллеристы носили общедрагунскую форму. Воротник, обшлага, отвороты фалд были чёрные, с красной выпушкой. Погоны красные, с номером роты. Обкладка чепраков жёлтая. Вооружены артиллеристы были пистолетами и укороченными палашами драгунского типа.

К началу XIX века в состав инженерных войск входили: 1 пионерный (сапёрный) полк и 2

В 1812 году вступило в силу «Положение о Полевом инженерном управлении», согласно которому к обороне были подготовлены крепости и пункты важного стратегического значения.

К началу 1812 года униформа солдат и унтер-офицеров пионерных, минёрных и понтонных подразделений и кондукторов была схожа с униформой пешей артиллерии – тёмно-зелёный двубортный мундир с чёрным воротником и обшлагами, обшитыми со всех сторон красным кантом, с красными погонами. Различия между полками – в цифровке на погонах и цвете погон: 1П. – для первого и 2П. – для второго полка. Цифровка: жёлтый шнур по красному полю в первом и красная по белому полю – во втором полку. Серые штаны с чёрными штиблетами ниже колен, надеваемыми поверх сапог. Кивер пехотного образца с красным этишкетом и кутасом. Пионеры, понтонёры и кондуктора на кивере имели серебристую гренаду об одном огне, минёры – гренаду о трёх огнях. Воротники унтер-офицеров и кондукторов спереди и сверху и обшлага были обшиты серебряным галуном.

С 1807 года белые штаны в пионерных, минерных и понтонных подразделениях были заменены серыми.

Кондуктора Инженерного корпуса (на правах юнкеров) носили форму строевых унтер-офицеров пионерных полков. Они были вооружены тесаками и пистолетами. Офицеры тоже имели пионерную форму, но на воротнике и обшлажных клапанах – серебряные петлицы.

Пионеры носили на кивере репеёк белый с зелёной серединой. Красные репейки имели сапёры, но при этом они имели гренадку о трёх огнях. С февраля 1811 панталоны у обер-офицеров пионерных полков и Инженерного корпуса были зелёные.

Солдаты 1-го Пионерного полка при отступлении 1-й Западной армии под Царёво-Займищем «при быстром наступлении неприятеля, под сильными выстрелами, с особенным мужеством и неустрашимостью, с быстротою зажгли мост… остановили тем неприятельскую армию и спасли через то наших ретирующихся егерей, которых неприятель намеревался отрезать».

На квартирмейстерскую часть были возложены такие задачи, как разведка местности, составление планов и карт, дислокация войска.

Офицеры-квартирмейстеры носили форму гвардейской артиллерии, но без петлиц, обшлага без клапанов, шпаги общеофицерские. На воротнике и обшлагах золотое шитьё особого рисунка. На левом плече золотой эполет с золотым полем, на правом плече – витой из золотого шнура наплечник с аксельбантом. Шарф, шляпа, белые панталоны или походные серые рейтузы и сапоги как у офицеров в тяжёлой пехоте.

Колонновожатый – это унтер-офицер квартирмейстерской службы, готовящийся к сдаче экзаменов на офицерский чин. Колонновожатые имели форму рядовых гвардейской артиллерии, но без петлиц. Погоны чёрные, с красной выпушкой. Обшлага без клапанов, кивера пешей артиллерии с унтер-офицерским репейком и красными этишкетами, вместо орла гренада «о трёх огнях», сабли кавалерийские с портупеей носили по офицерскому типу, то есть под мундиром, панталоны тёмно-зелёные с крагами, как в гвардейской пешей артиллерии, шинели офицерского образца, серые, с чёрным плисовым воротником и красной выпушкой. Чепраки драгунского образца с чёрной плисовой обкладкой, красной выпушкой и чёрным императорским вензелем с красной окантовкой.

К нестроевым нижним чинам в русской армии относились писари, фельдшеры, мастеровые, денщики и т. д. Нестроевые имели фуражку с козырьком, однобортный мундир с шестью пуговицами и рейтузы – всё из серого сукна. По околышу и тулье фуражки, свободному краю воротника, обшлагов и обшлажных клапанов мундира, по шву рейтузов шла выпушка. Цвет выпушки в тяжёлой пехоте был красный, в лёгкой – тёмно-зелёный, в специальных войсках – чёрный. Погоны были только в гвардии (в пехоте – цвета фуражек строевых чинов, в артиллерии – красные). Кроме того, в гвардии на воротнике в один ряд и на обшлажных клапанах в три ряда нашивались петлицы из жёлтой тесьмы. Нестроевые унтер-офицерского звания на воротниках и обшлагах носили золотой галун. Шинели и ранцы были такого же покроя, как у строевых. Вооружены нестроевые были только тесаками.

Лекари имели обмундирование, подобное офицерскому: тёмно-зелёный однобортный мундир без эполет, обшлага рукавов, воротник, обкладки фалд с красной суконной выпушкой, жилет и панталоны из белого сукна. При обыкновенных занятиях и в походе полагался тёмно-зелёный сюртук с серебряными пуговицами. Шинель серого сукна с зелёной выпушкой. Шляпа офицерская, но без султана. Шпага офицерского образца. Ботфорты со шпорами. У штаб-лекарей на воротнике и обшлагах были серебряные волнообразные петлицы.

Штаб-лекари (штаб-доктора) входили в состав дивизий и полков, и звание это присваивалось только лицам с полным высшим медицинским образованием и только после «продолжительной и беспорочной службы». Согласно указу 1728 года, штаб-лекарь получал ранг капитан-поручика (с 1798 года – штабс-капитана), лекарь – подпоручика.

А вот как выглядела в 1812 году форма некоторых полков.

Лейб-гвардии Преображенский полк носил тёмно-зелёный мундир с красной отделкой. С января 1812 года для всей армии ввели воротники на крючках, кивер стал ниже прежнего, с большим «развалом» (расширенным кверху). Штаб-офицеры носили эполеты с тонкой бахромой. Рядовые были вооружены кремнёвыми ружьями калибра 17,7 мм, с трёхгранными штыками, дальностью боя в 300 шагов и тесаками-полусаблями. Штаб-офицерам полагались пистолеты и шпаги.

При общей гвардейской форме лейб-гвардии Семёновский полк имел светло-синие воротники с красной выпушкой и петлицы из жёлтой тесьмы. Барабанщики на плечах носили особые накладки – «крыльца» – по цвету погон. Рукава и оба борта мундира в гвардии были расшиты жёлтой тесьмой.

При Бородине лейб-гвардии Измайловский полк покрыл себя неувядаемой славой. Об их подвиге генерал от инфантерии Д.С. Дохтуров сообщал М.И. Кутузову: «Не могу с довольною похвалою не отозваться о примерной неустрашимости, оказанной в сей день полками лейб-гвардии Измайловским и Литовским. Прибывши на левый фланг, непоколебимо выдерживали они наисильнейший огонь неприятельской артиллерии; осыпанные картечью ряды, несмотря на потерю, прибыли в наилучшем устройстве, и все чины, от первого до последнего, один перед другим являли рвение своё умереть прежде, нежели уступить неприятелю…». Лейб-гвардии Измайловский, Литовский и Финляндский полки были построены в каре на Семёновских высотах. В течение шести часов под непрерывным огнём неприятельской артиллерии они отражали они атаки кирасир корпуса генерала Нансути. Каждый второй гвардеец остался на поле битвы. Измайловскому полку были пожалованы Георгиевские знамёна с надписью «За

При общей гвардейской форме нижние чины Измайловского полка имели тёмно-зелёные воротники с красной выпушкой и петлицы из жёлтой тесьмы. У офицеров были тёмно-зелёные воротники с красной выпушкой и золотым шитьём, а также золотые эполеты.

Лейб-гвардии Литовский полк участвовал в Бородинском сражении. Командир полка доносил: «Истребляя ряды наши, неприятельский огонь не производил в них никакого беспорядка. Ряды смыкались и были поверяемы с таким хладнокровием, как бы находились вне выстрелов». В этом сражении литовцы потеряли 37 офицеров и 1040 нижних чинов, после боя осталось 9 офицеров и 699 нижних чинов. Командир И.Ф. Удом был ранен и произведён в генерал-майоры.

При общей гвардейской форме полк имел красный воротник с жёлтыми петлицами, на мундире – красные лацканы уланского типа. Петлицы офицеров были расшиты золочёной нитью.

На Бородинском поле против лейб-егерей действовала дивизия Дельзона. В этом бою даже писари хватали ружья убитых товарищей и шли в сражение. Бой вырвал из рядов полка 27 офицеров и 693 нижних чина. Командир 2-го батальона Б. Рихтер за проявленное мужество получил орден Св. Георгия 4-го класса. В сражении под Красным лейб-егеря пленили 31 офицера, 700 нижних чинов, захватили два знамя и 9 пушек. Преследуя неприятеля, захватили ещё 15 офицеров, 100 нижних чинов и три пушки. За эту операцию К.И. Бистром получил орден Св. Георгия 4-го класса.

Лейб-гвардии Егерский полк получил Георгиевские знамёна с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России в 1812 г.». Кроме того, ему был присвоен «Егерский поход» на валторнах.

При общей егерской форме лейб-гвардии Егерский полк имел офицерское шитьё в виде прямых петлиц, выпушки и погоны оранжевого цвета. Вооружены егеря были несколько укороченными ружьями со штыками и штуцерами с кортиками, которые полагались лучшим стрелкам.

За храбрость и героизм, проявленные в 1812–1814 годах, старый лейб-гренадёрский полк получил звание гвардейского и Георгиевские знамёна с Андреевскими лентами и надписями: «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 года», «За отличие в 1812, 1813, 1814 годах против французов».

При общей гренадёрской форме полк имел на погонах литеры «Л. Г.», на воротниках и обшлажных клапанах – петлицы: у офицеров – золотого шитья, у нижних чинов – из бельевой тесьмы.

81-й Апшеронский пехотный полк (до 1811 года – мушкетёрский) в 1805 году в составе отряда под командованием князя Багратиона участвовал в боях под Альмштетеном и Кремсом, а также в сражениях при Шенграбене и Аустерлице, после которых полк, состоящий в арьергарде Багратиона, прикрывал отход всей армии. Этим событиям посвящены несколько глав «Войны и мира» (т. 1, ч. 3, главы ХV – ХIX). Полк особо отличился под Амштетеном и Кремсом в ожесточённом 8-часовом бою, в котором апшеронцы потеряли убитыми и ранеными 15 офицеров и 452 солдата. Под Аустерлицем полк потерял 13 офицеров и 469 солдат, но тем не менее одним из последних покинул поле битвы, прикрывая собою отступление русской армии.

Форма с 1802 года представляла особой мундир двубортный, из тёмно-зелёного сукна, со стоячим воротником. Воротник и обшлага палевые; погоны светло-малиновые; верхушки гренадёрских шапок палевые, а околыши светло-малиновые; кисти у гренадёрских шапок и у шляп: в 1-м батальоне – белые с светло-зелёной серединой; во 2-м батальоне – жёлтые с светло-зелёной серединой; в 3-м батальоне – красные с светло-зелёной серединой; алебардные и эспонтонные древки и барабанные палки чёрные. В 1810 году были введены тёмно-зелёные погоны с красной выпушкой, а в апреле 1812 года – белые погоны.

Новгородский мушкетёрский полк при Аустерлице входил в состав четвёртой колонны, находившейся в центре боевого порядка союзных армий, на Праценских высотах. При ней находился главнокомандующий русской армией М.И. Кутузов, а также оба императора – Александр I и Франц II. Отойдя недалеко от лагеря, русские войска наткнулись на несколько неприятельских колонн. Батальонный знамёнщик И.Г. Бутовский так описал этот эпизод сражения: «Монахтин (командир полка Фёдор Фёдорович Монахтин, был смертельно ранен в Бородинском сражении и посмертно произведён в генерал-майоры. –Б. С.) вёл впереди колонны два батальона Новгородского полка отделениями; вдруг из-за бугра, на самом близком расстоянии, показались неприятельские войска. Монахтин командует: „Во фронт, ранцы долой!“; но в ту минуту, как солдаты, наклонясь, снимали ранцы, французы дали меткий залп, и в рядах поднялись люди только через два и три человека. Все усилия Монахтина удержать расстрелянный фронт были тщетны: оба батальона ринулись назад, не внимая команде неустрашимого полковника, и он в отчаянии, не сходя с места, держа шпагу на отбой, схвачен французами в виду Милорадовича и самого государя». Остановить бегство не смог даже сам император – солдаты попросту не узнали его и не обратили внимания на его призывы.

В 1802 году в Новгородском мушкетёрском полку форма была следующая: мундир двубортный, из тёмно-зелёного сукна, со стоячим воротником; воротник, обшлага и погоны светло-малиновые; верхушки у гренадёрских шапок и околыши светло-малиновые; кисти у гренадёрских шапок и у шляп: в 1-м батальоне белые; во 2-м батальоне жёлтые с белой серединой; в 3-м батальоне красные с белой серединой; алебардные и эспонтонные древки и барабанные палки белые. В 1810 году были введены красные погоны.

При общей пехотной форме Минский пехотный полк имел тёмно-зелёные погоны с красной выпушкой и цифрой «4». Форма штаб-офицеров не отличалась от общевойсковой пехотной офицерской, но штаб-офицерские эполеты были с тонкой бахромой, репейки на киверах – с блёстками, ботфорты – со шпорами и раструбами. В походе офицеры носили общеармейские серые рейтузы. У штаб-офицеров и адъютантов в седельных кобурах были пистолеты, кобуры прикрывались чушками (своеобразный элемент украшения из сукна). Чепраки (суконное декорирующее украшение под седло лошади) и чушки у конных офицерских чинов были тёмно-зелёного цвета с выкладкой из красного сукна и галуна.

Командовал Минским пехотным полком полковник А.Ф. Красавин. В наградном списке офицерам, отличившимся мужеством и храбростью в сражении при Бородине, о командире полка, получившим Золотую шпагу «За храбрость», сказано: «Предводительствовал вверенным ему полком с примерною неустрашимостию и, находясь под сильным пушечным огнём, действовал отлично и подавал подкомандующим своим пример личною храбростию, причём получил сильную в ногу от ядра контузию».

Kирасирская тяжёлая кавалерия (латники) была создана ещё в конце XVI века, но с развитием огнестрельного оружия утратила своё назначение. Однако в период Наполеоновских войн её роль снова возросла. Кирасиры наносили решающий массированный удар в сражении. Перед боем рядовые кирасиры надевали чернёную железную кирасу, офицеры – полированную медную. Весила

Лейб-гвардии Конный полк отличился в Бородинском сражении во время атаки гвардейской кирасирской бригады у батареи Н.Н. Раевского. В апреле 1813 года он был награждён Георгиевскими штандартами с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.».

Русские кирасиры в 1812 году носили мундир (колет) из белой кирзы (род плотного сукна). При парадной форме надевали лосиные штаны и ботфорты, в походе – серые рейтузы, подшитые чёрными кожаными леями. У рядовых на колете по шву проймы шла выпушка приборного (полкового) цвета. Кирасы были чёрные, с красным кантом, чешуя застёжек у нижних чинов чёрная, у офицеров – вызолоченная. Каски кожаные, чёрные, с медным налобником.

Кавалергардский полк во главе с полковником К.К. Левенвольде отличился во время последней атаки неприятелем батареи Н.Н. Раевского при Бородино. М.Б. Барклай де Толли приказал ввести в бой Кавалергардский и лейб-гвардии Конный полки. Как писал историк А.И. Михайловский-Данилевский, «услышав повеление к командующему этими полками генерал-майору Шевичу приказание идти вперёд, отборные латники огласили воздух радостными восклицаниями… Барклай де Толли лично вёл войска. Он ехал впереди их в полном генеральском мундире и шляпе с чёрным пером. Навстречу шла неприятельская конница, и вскоре начался бой. Одна атака следовала за другой, и поле битвы осталось наконец за нами». За подвиги в Отечественную войну Кавалергардский полк был награждён Георгиевскими штандартами с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.».

У кавалергардов (при общей кирасирской форме) воротник и обшлага мундира были красные, с гвардейскими петлицами, для нижних чинов – из жёлтой тесьмы, для офицеров – из серебряной нити. Приборный металл белый. Чепраки и чушки красные, с чёрной каймой, обложенной у нижних чинов жёлтой тесьмой, а у офицеров – серебряным галуном. Литаврщик, как и штаб-трубач в гвардейских полках, имел унтер-офицерские отличия и каску с красной щетиной. Колет был расшит жёлтой в красную клетку тесьмой.

Глуховский кирасирский полк во главе с полковником С.И. Толбузиным 1-м Во время кавалерийской атаки у Шевардинского редута 24 августа, в которой участвовали и глуховские кирасиры, был полностью уничтожен 111-й линейный французский полк, отбито 8 орудий, 5 из них доставлены в расположение русских войск. В Бородинском бою Глуховский полк в составе 2-й кирасирской дивизий сражался у Багратионовых флешей и у Семёновского оврага с кирасирами генерала Э. Шампьона де Нансути. 13 апреля 1813 года он был награждён Георгиевскими штандартами с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.».

При общей кирасирской форме Глуховский полк имел приборный цвет – синий, приборный металл – белый. Кирасирам всех полков в холодное время полагались шинели из некрашеного сукна, которые надевали под кирасу. Воротник был такого же цвета, что и шинель, но с выпушками и петлицами приборного цвета. Погоны на шинели тоже приборного цвета.

Каждый кирасир был вооружён палашом, двумя пистолетами образца 1809 года, кавалерийским ружьём образца 1809 года без штыка (калибр 17,7 мм, дальность стрельбы 250 шагов). 16 человек в эскадроне должны были иметь кавалерийские штуцера образца 1803 года (калибр 16,5 мм).

В 1803 году из Одесского гусарского полка был сформирован первый российский уланский полк – Уланский Его Императорского Высочества Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича полк. Важной частью вооружения улан были пики, украшенные флюгерами.

В ноябре 1807 года вышел высочайший указ о наименовании Польского, Татарского, Литовского и Волынского полков уланскими.

18 августа 1808 года регулярный казачий Чугуевский полк стал шестым уланским полком русской армии.

В период с 1808 по 1812 год во изменение и дополнение «Табели» были введены некоторые изменения в обмундировании и амуниции чинов уланских полков:

4 апреля 1809 года – галун на унтер-офицерских воротниках стали нашивать не по нижнему и боковым, а по верхнему и боковым краям воротника.

20 ноября 1811 года – флюгера к пикам во всех уланских полках вместо тафтяных положено иметь китайчатые;

17 декабря 1811 года – нестроевым нижним чинам уланских полков вместо существовавшего у них обмундирования было введено новое, одинаковое с установленным в то же время для нижних нестроевых чинов в кирасирских, драгунских и гусарских полках;

В начале 1812 года вместо старых фуражных шапок («боннеток») введены новые вроде кивера без козырька. Кроме того, приказано во всех уланских полках иметь воротники у курток и шинелей ниже прежних и застёгивать их на крючки, султаны же были даны новые – волосяные, вверху шире, чем внизу; сабли введены в сплошных железных ножнах.

Уланы носили тёмно-синюю куртку с красными лацканами, офицерам, кроме того, полагался шарф. Кожаные сапоги с короткими голенищами и шпорами обувались под длинные в обтяжку брюки с лампасами. На голове носили шапку-уланку высотой около 22 см с квадратным верхом, который с 1808 года для прочности стали обшивать кожей. Шапку украшали серебряные этишкетные шнуры с двумя кистями, султан из белых перьев, заменённый вскоре на волосяной, а по бокам – металлические застёжки в виде чешуи, как на касках и киверах. Шапки офицеров по верхнему краю кожаного околыша обшивались галуном. Рядовым уланских полков полагались эполеты, как и офицерам. Все уланские полки имели металлический белый прибор, за исключением лейб-гвардии Уланского, у которого он был из меди. Улан был вооружён саблей в железных ножнах, двумя пистолетами, карабином (16 человек в эскадроне). Но основным оружием была пика с матерчатым флюгером (хоронжевка), которой первоначально снабжалась лишь первая шеренга воинов. Пику вставляли в бушмат (кожаная петля у правого стремени). В середине её пришивали ремень для руки, в наконечник заливали свинец, чтобы центр тяжести пики с флюгером был посередине.

Солдаты лейб-гвардии Уланского полка находились на полном имущественном обеспечении государства, а в армейских уланских полках солдаты оплачивали мундирные и амуничные вещи, а также вооружение из своего жалованья.

Лейб-гвардии уланский полк генерал-майора А.С. Чаликова в Бородинской битве участвовал в рейде в тыл неприятеля. В апреле 1813 года лейб-гвардии Уланскому полку были пожалованы Георгиевские штандарты с надписью «За взятие при Красном неприятельского знамени и за отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.».

Русские уланы в 1812 году носили тёмно-синий мундир: лацканы, обшлага и выпушки по швам спины приборного цвета; гарусные (шерстяные) эполеты приборного металла; рейтузы тёмно-синие, с двухрядными лампасами; шапка с четырехугольным верхом и белым султаном.

Гвардейские уланы в 1812 году отличались тем, что лацканы, обшлага и выпушки по швам спины были красного цвета; а шапка с четырехугольным верхом и белым султаном у гвардейцев украшалась изображением двуглавого орла.

Польский уланский полк полковника А.И. Гурьева в Бородинском бою сражался у батареи Раевского и у Семёновского оврага. В дальнейшем добровольцы-уланы Польского полка под командой поручика К.А. Бискупского вступили в партизанский отряд А.С. Фигнера. В одном из боёв партизаны с трёх сторон были окружены неприятельской кавалерией. Тогда польские уланы, форма которых была схожа с французской, по приказу А.С. Фигнера выскочили из леса и «напали» на партизан, при этом была инсценирована перестрелка и даже рукопашная схватка. Французы решили, что отряд Фигнера разбит, а когда поняли, в чём дело, отряд уже скрылся.

Литовский уланский полк в Бородинской битве сражался у Багратионовых флешей и у Семёновского оврага.

При общей уланской форме Литовский полк имел малиновый приборный цвет и белый приборный металл, синие воротники с малиновой выпушкой и белые шапки. Унтер-офицерам пик не полагалось. Мундир уланских трубачей был расшит по рукавам и крыльцам тесьмой, в армейских полках – белой, в лейб-гвардии Уланском – жёлтой. Султаны красные. Штаб-трубачи имели общеармейские унтер-офицерские отличия, выкладку тесьмой на спине, фалдах мундира и красные султаны с чёрным верхом, разделённым пополам вертикальной оранжевой полосой.

Вооружение улан составляли сабли и пистолеты. Уланы первых шеренг были вооружены пиками, задних шеренг (лучшие стрелки) – кавалерийскими штуцерами (16 на эскадрон).

Лейб-гвардии Драгунский полк был сформирован в 1809 году «по образцу драгунов наполеоновской гвардии». Он участвовал в кавалерийском рейде, предпринятом по приказу М.И. Кутузова во время Бородинского сражения на крайний левый фланг французской позиции. В апреле 1813 года полк был награждён Георгиевскими штандартами.

Лейб-гвардии Драгунский полк имел тёмно-зелёный мундир с красными лацканами уланского типа. Погоны, воротник, обшлага и отвороты фалд красные. На воротнике и обшлагах гвардейские петлицы. Приборный металл жёлтый.

Гусары – лёгкая кавалерия, первоначально появившаяся в Венгрии. В гусары набирали всадников среднего роста. На быстрых конях они должны были преследовать врага или вести разведку. В начале 1812 года в русской армии было 12 гусарских полков, некоторые стали основой партизанских отрядов. Гусары носили доломан – куртку с низким стоячим воротником, расшитую шерстяными шнурами, внакидку на левом плече – ментик с высоким воротником, обшитым у офицеров мехом. Ментик надевали в рукава в период с 15 сентября по 1 мая. На голове был кивер. На ногах – рейтузы-чакчиры, расшитые цветными шнурами, и низкие полусапожки-ботики с двойным мысиком и кисточкой. Вместо эполет и погон полагались жгуты. Чины офицеров различались по галунной обшивке на доломане и ментике. В непогоду гусары носили плащ из серого сукна с застёжкой у шеи. Первоначально укладка волос у гусар всех европейских армий была с косицами или локонами по вискам, но в России они были отменены в 1806 году. Ташка в виде плоского кожаного кармана, надетая через правое плечо и висевшая у колена, и вальтрап с острым задним углом, покрывавший седло, имели полковые цвета и вензели государя. Разноцветные мундиры гусар, богато расшитые у гвардейцев золотыми шнурами, были самыми красочными в кавалерии. Гусары были вооружены саблей, карабином, двумя пистолетами и каждые 16 человек в эскадроне – мушкетонами с раструбом для стрельбы дробью.

Униформа рядовых армейских гусарских полков включала шапка высотой в 24,5 см (5,5 вершка) с опушкой из собачьего меха чёрного цвета, с суконным верхом или мешком цвета доломана, с двумя шерстяными шнурами и кистями цвета шнуров на доломане, с султаном из мелких перьев белого цвета;

Гусары носили усы и локоны – длинные пряди волос на висках, которые заплетались в косицы. Локоны были предметом особой гордости.

Как отмечал Фридрих фон Шуберт (русский офицер из прибалтийских немцев), «они [гусары] всё ещё заплетают волосы во множество косичек и связывают их в поросячий хвостик на затылке; и каждый полк имеет особый цвет этих кос и их особенное прозвище…

Солдаты очень гордились своими причёсками, и когда они были отменены, исчезла половина доблести и самоуважения гусар.

С этого времени гусары были ничем не лучше драгун».

Обмундирование гусар состояло из доломана полкового цвета, со стоячим воротником и острыми обшлагами, опушкой в основном из белой овчины, с гарусными шнурами и жёлтыми или лужёными 45 пуговицами – 15 большими круглыми и 30 маленькими плоскими по бортам. Воротник и заострённые («мыском») обшлага доломана полагались прикладного цвета, по краю они обшивались шнуром. Существовали различные варианты обшивки, в том числе небольшие трилистники, выложенные шнуром на заострённых кончиках обшлагов. Ментик также был полкового цвета, со стоячим воротником и острыми обшлагами, опушкой в основном из белой овчины, с гарусными шнурами и жёлтыми или лужёными 45 пуговицами – 15 большими круглыми и 30 маленькими плоскими по бортам. На локтях ментика часто нашивались усиливающие накладки из красной или коричневато-красной кожи. Задние швы доломана и ментика также обкладывались шнурами. Ещё у гусар был галстук из сукна чёрного цвета, без обшивки, сзади с тесёмочными завязками; чакчиры из сукна белого цвета; пояс из тонких шерстяных шнурков, с перевязками или перевивками (гомбами), двумя застёжками и двумя шнурами и кистями.

Генеральская гусарская форма отличалась от офицерской более сложным и тонким шитьём. Поверх доломана одевались генеральские орденские ленты.

Ахтырский гусарский полк полковника Д.В. Васильчикова участвовал в Бородинском сражении в составе 4-го кавалерийского корпуса у Багратионовых флешей и у Семёновского оврага. В апреле 1813 года Ахтырский гусарский полк был награждён серебряными трубами с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.». Денис Васильевич Давыдов в 1812

При общей гусарской форме полк носил коричневые доломаны, ментики и ташки. Чакчиры и чепраки тёмно-синие. Воротник, обшлага, обкладка чепраков и ташек жёлтые. Приборный металл тоже жёлтый.

В помощь регулярным войскам для борьбы с нашествием Наполеона в 1812 году было создано народное ополчение как временная вооружённая сила. В формировании его приняли участие 16 центральных губерний России, разделённых на три округа, и четыре губернии Украины. Крепостных крестьян принимали в ополчение только с ведома помещика. Ремесленники, мещане, духовенство, интеллигенция вступали в ополчение добровольно. Офицерский состав формировался из отставных офицеров и чиновников.

Ополченцы были одеты в русские кафтаны и шаровары из серого сукна. Шапки высокие, серые с латунным крестом и вензелем императора. Ратники купеческих и мещанских сотен носили казачьего типа кафтаны и шаровары из тёмно-зелёного сукна. Офицеры ополчения носили пехотную униформу.

Партизаны носили повседневную крестьянскую одежду: кафтаны, полушубки, рубахи, лапти. Вооружались они оружием, отнятым у неприятеля, а также топорами, ножами, вилами, косами и просто кольями.

Источники:

Отечественная война 1812 года. Энциклопедия / Под ред. В.М. Безотосного и др. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004.

В.И. Семёнов, В.А. Артамонов. Русский военный мундир XIX века. Набор открыток. М.: Изобразительное искусство, 1986.

Сайт adjudant.ru

Русское светское общество начала XIX века

Жизнь светской женщины первой четверти XIX века была скована системой запретов и ограничений. Девушки до замужества не могли много есть в гостях, много говорить, демонстрировать свои знания в какой-либо области, зато должны были уметь легко краснеть и падать в обморок (последнее при стягивающих корсетах того времени было делом обычным).

Девушке нельзя было выходить одной за пределы дома и оставаться наедине с мужчиной в течение хотя бы нескольких минут, даже если это был её жених. Она должна была просто одеваться, не говорить громко и не смеяться. Родители тщательно следили за кругом чтения дочерей, их знакомствами и развлечениями.

Даже после замужества женщина не могла принимать гостей-мужчин в отсутствие мужа, по возможности не должна была появляться одна в общественных местах. Кроме того, ей следовало самым строгим образом следить за своей речью и манерами.

Мужчины, в свою очередь, должны были всячески подчёркивать привилегированное положение и благочестие дамы и оказывать ей разные мелкие услуги: вставать при её появлении, снимать шляпу перед дамой, открывать перед ней двери, помочь сесть, нести все её вещи, от перчаток до дамской сумочки, и т. п.

Тогда во всеобщее употребление вошли визитные карточки, которые посылались по случаю свадьбы, рождения ребёнка, соболезнования, приезда, отъезда, формального визита, поздравления и т. п.

Во второй половине XVIII века французский язык входит в употребление среди светского общества и становится неотъемлемой частью дворянского воспитания. После французской революции 1789 года в Россию хлынул поток эмигрантов, которые несли язык, моды, правила этикета и манеры. Поведение светского человека должно было соответствовать моде на сентиментализм: бледность в лице и разговоры на чувствительные темы. Также появляется интерес к музыке, литературе и живописи.

Бальный сезон начинался с поздней осени – времени наибольшей концентрации высшего света в столице, и продолжался весь зимний сезон, за исключением постных дней. В разгар бального сезона каждый вечер и часть ночи посвящались танцам, а утро – краткому отдыху. Порой светскому человеку за вечер приходилось посещать два-три бала. «Приятно потанцевать раз в две недели, но так часто вертеться – невыносимо. Здоровье моё страдает», – признавалась одна из светских дам в письме подруге. Но отказаться от бала было невозможно – хозяева посчитали бы отказ за обиду, а частые отказы могли привести и вовсе к полному отлучению от светского общества. Уважительными причинами считались только данное ранее обещание посетить в тот же день другой вечер или бал или болезнь.

После Отечественной войны 1812 года патриотический подъём кратковременно усиливает роль в обществе русского языка, но после окончания войны с Наполеоном и возвращения армии из Заграничного похода всё возвращается на круги своя, в том числе и французский язык. Одежда дам шилась по журналам мод, где преобладали французские наряды в стиле ампир эпохи Наполеона. Но на Москву петербургский двор влиял не столь сильно, и здесь аристократия сохраняла бóльшую простоту общения и традиционное русское гостеприимство. Здесь также нередко жили опальные вельможи, отлучённые от Петербурга. Обычно дворяне в Петербурге и Москве вставали около 10 часов утра и за завтраком просматривали приглашения, чтобы решить, к кому поехать вечером. Приглашения полагалось рассылать за 5–7 дней до события. На вечера, балы и приёмы следовало приглашать всех знакомых из светского общества, чтобы никого не обидеть. Если в гостиной оказывались люди, которые друг друга терпеть не могли, следовало позаботиться заранее о том, чтобы рассадить их как можно дальше друг от друга. А это было далеко не просто, поскольку на званых обедах и на званых завтраках существовал строго определённый порядок рассадки гостей. Хозяин и хозяйка садились с торцов стола. По правую руку от хозяйки дома располагался самый почётный гость, второй по степени важности – по левую руку, третий – на третьем стуле справа от хозяйки дома (второй стул занимала дама), и т. д. Точно так же, но уже относительно хозяина дома, рассаживались дамы. Также не следовало сажать молодого гостя на более почётное место по сравнению с более пожилым.

Приглашения могли посылать по почте, со специальным курьером или могли быть вручены лично во время утреннего визита, что считалось высшей формой вежливости. Такие визиты наносились от окончания завтрака до начала обеда, примерно с 13 до 16 часов, и продолжались не более получаса. Если хотели пригласить юную девушку на детский бал или на именины, то хозяин и хозяйка должны были предварительно явиться с визитом к родителям девушки и получить их согласие.

Званый завтрак был столь же популярен, как и званый обед. Его устраивали обычно между полуднем и двумя часами дня. Дамы могли привести на званый завтрак своих детей. Мужчины же в столовой перед завтраком курили трубки и вели деловые разговоры. Меню такого званого завтрака было сравнительно скромным по сравнению с обедом и обычно включало:

– горячее мясное блюдо;

– шесть сортов закусок;

– два entres (то есть две промежуточные закуски);

– два жарких, одно из них холодное;

– горячее из рыбы;

– два entremes (блюдо, промежуточное между основным и десертом, например сыр или лёгкое блюдо из

– салаты;

– сладкие пирожки, компот из фруктов.

А вот для сравнения меню званого обеда:

Первое:

Суп-пюре куриный с гренками.

Ботвинья с огурцами. Пирожки слоёные.

Второе холодное:

Филе говяжье, шпигованное каштанами.

Сиги, фаршированные шампиньонами.

Второе горячее:

Цыплята под шпинатным соусом.

Паштет из рябчиков с трюфелями.

Жаркое из тетерева.

Entremes:

Горошек зелёный отварной.

Третье:

Шарлотка яблочная из чёрного хлеба.

Крем баварский с мараскином (мараскин – бесцветный сухой фруктовый ликёр, изготавливаемый из мараскиновой вишни. –Б. С.).

Декабристы, стремившиеся ввести новые традиции, устраивали «русские завтраки» в два, а то и в три часа пополудни. У Кондратия Рылеева на таких завтраках подавали ржаной хлеб и кислую капусту, которые запивали водкой – «очищенным русским вином».

Визитом следовало отблагодарить за званый обед, раут или бал. На визит следовало ответить визитом в течение ближайших трёх – пяти дней.

Местом светских прогулок, начинавшихся около двух часов дня, был Невский проспект. До весны 1820 года он был засажен посредине и в разговорной речи именовался бульваром. Другим популярным местом для прогулок служил Адмиралтейский бульвар.

В театре светская публика занимала первые ряды партера и ложи. Женщины в театре могли появляться только в ложах и должны были вести себя скромно – не слишком долго задерживать взгляд на актерах-мужчинах и слишком пристально смотреть на подмостки в время любовных сцен.

Балы начинались около 10 часов вечера, обычно с полонеза. Если на бале присутствовала императорская семья, то император возглавлял полонез рука об руку с хозяйкой дома, во второй паре шла императрица с хозяином. Если бал обходился без присутствия высоких гостей, полонез возглавлял хозяин вместе с самой почтенной дамой, следом шла хозяйка с наиболее почтенным из приглашённых гостей. Вместе муж с женой не танцевали никогда. За полонезом следовали вальсы, польки, кадрили, галопы. Вершиной бала была мазурка. Пока в центре зала распорядитель и несколько пар исполняли её очередную фигуру, остальные пары могли немного посидеть на стульях, выпить лимонада и угоститься мороженым. Мазурка считалась интимным танцем. Если молодой человек и девушка были представлены друг другу на балу, они могли танцевать вместе кадриль, но не мазурку и не котильон.

Бал обычно завершался котильоном – весёлым танцем-игрой, в котором первая пара придумывала па и фигуры, а остальные пары следовали за нею. В котильон включали элементы польки, мазурки и вальса и использовали специальные котильонные аксессуары – серсо, хлопушки, маски, сачки, вожжи (для игры в «лошадки») и т. д.

В отличие от бала, раут – это вечер без танцев, где время проводили в разговорах. Обменивались светскими новостями, обсуждали последние новинки литературы, театральные премьеры, политические новости. Но по большей части это была необязательная светская болтовня.

На музыкальных вечерах либо сами гости развлекали друг друга музыкой и пением, либо хозяева приглашали известных исполнителей.

Светским мужским костюмом в начале XIX века был фрак, запрещённый Павлом I как всё французское и реабилитированный Александром I. Для фрака использовалось сукно высшего качества. Тёмный (чаще всего синий) фрак предназначался для вечера, светлый (серый) – для дневных визитов. Широко употреблялись для фраков также ткани чёрного, коричневого, зелёного цветов. Воротник обычно обтягивался бархатом иного цвета, чем ткань фрака. Пуговицы к фраку были серебряными, фарфоровыми, иногда даже драгоценными, часто обтягивались тканью в цвет фрака. Панталоны и верхняя одежда могли быть разных цветов, но панталоны всегда были светлее фрака. Из украшений использовались булавка для галстука и часы. Жилеты и галстуки могли быть яркими. В начале XIX века самой популярной шляпой в России была двууголка. Боливар – цилиндр с широкими полями – стал модным только в 1820 году. В период войны 1812 года почти все мужчины облачились в военные фраки.

В конце XVIII века увлечение Античностью в Европе привело к резкой смене женской моды, вскоре перенятой и в России. Платья стали шить с высокой талией и прямой юбкой, по образцу античных хитонов и туник. Изменилась и причёска – вместо сложных сооружений мастеров-парикмахеров появились свободные локоны и греческий узел на затылке. Капот надевался для дневных прогулок. В путешествиях дамы надевали «кибитки» – шляпы с большими полями, которые были притянуты к щекам. Бальными головными уборами считались берет, тюрбан и шляпка-ток (бархатная шляпа без полей).

Источник:

Первушина Е.В. Петербургские женщины XIX века. М.: Центрполиграф, 2013.

Основные сражения, запечатлённые в «Войне и мире»

Шёнграбенский бой

(1805)

Шёнграбен 1805. Картина работы К. Буйницкого. 1898

Шёнграбенский бой произошёл у деревни Шёнграбен, недалеко от Холлабрунна, севернее Вены, 4 (16) ноября 1805 года между 7-тысячным русским арьергардом под командованием князя П.И. Багратиона и 20-тысячным французским корпусом маршала И. Мюрата. Последний ошибочно предполагал, что перед ним вся армия Кутузова, и начал переговоры о перемирии. Это позволило Багратиону выиграть время. Лишь приказ Наполеона заставил Мюрата ближе к вечеру атаковать. Только в 11 вечера после 8-часового боя русские отступили под угрозой обхода с фланга дивизией Клода Леграна.

Французы из 20 630 потеряли около 1200 убитых и раненых, русские из 7300–1200 убитых, 1488 пленных и 8 из 12 орудий, но стратегически это был успех русских, так как отряд Багратиона, 6 ноября присоединившийся к главным силам, задержал неприятеля на сутки, чем дал возможность армии Кутузова ускользнуть из намечавшегося окружения и 7 ноября соединиться с 27-тысячной армией генерала от инфантерии Фёдора Фёдоровича (Фридрих Вильгельма) Буксгевдена (1750–1811).

В 1806 году в Русской армии были введены наградные Георгиевские знамёна. Первые знамёна были вручены Киевскому гренадёрскому, Черниговскому драгунскому, Павлоградскому гусарскому и двум донским казачьим полкам с надписью: «За подвиги при Шенграбене 4 ноября 1805 года в сражении 5 тыс. корпуса с неприятелем, состоящим из 30 тыс.». По обыкновению, неприятельские силы были преувеличены, а собственные – приуменьшены.

В полковой песне 17-го Черниговского гусарского полка (в 1805 году – Черниговского драгунского) пелось:

Когда войска Наполеона

Пришли из западных сторон,

Был арьергард Багратиона

Судьбой на гибель обречён.

Отряд храбрейшего Мюрата

Всё продолжал вперёд идти;

Врагов на каждого солдата

Здесь приходилось по шести.

Багратион был атакован,

И ликовал уже Мюрат,

Кольцом стальных штыков окован

Багратионовский отряд.

Бой закипел и продолжался

Всё горячей и горячей,

Людскою кровью напивался,

Краснел Шёнграбенский ручей.

Уж близко полночь. Звук отбоя

Остановил лихих бойцов,

Но половина после боя

Не уцелела храбрецов.

Теперь историк хладнокровный

Тогда ж борьба была неровной:

На тридцать тысяч – только пять.

Так свято помните об этом

На предстоящем вам пути.

Пусть будет вам всегда заветом:

Всегда «пять против тридцати».

Битва при Аустерлице

(1805)

Наполеон I в битве при Аустерлице. Картина работы барона Франсуа Паскаля Симона Жерара (1770–1837). 1810

Битва при Аустерлице (Сладков) в Моравии, происшедшая 20 ноября (2 декабря) 1805 года, стала решающей для кампании 1805 года, которую вели против императора Наполеона войска Третьей коалиции в составе России, Австрии, Англии, Швеции, Неаполитанского королевства и Португалии. 10/22 ноября в Ольмюце в Чехии Кутузов смог соединиться с главными силами русских и австрийских войск. Их привели туда императоры Александр I и Франц II. Последний едва успел бежать из Вены, занятой 3/15 ноября французскими войсками. У Наполеона было 73 200 человек и 139 орудий, включая 7-тысячный корпус Л. Даву, который не успел подойти из-под Вены к началу сражения, у союзных австро-русских войск под командованием генерала М.И. Кутузова – 85 400 человек (в том числе 60 тыс. русских) и 278 орудий.

Наполеон расположился на Праценских высотах, господствовавших над деревней Аустерлиц. Чтобы вызвать союзников на бой, он приказал маршалу Н. Сульту с демонстративной поспешностью оставить эту казавшуюся сильной позицию. Французы распускали слухи о своём намерении отступать и дальше. 1 декабря австро-русские войска заняли Праценские высоты.

Наполеон стремился как можно скорее дать противнику генеральное сражение. В любой момент коалиции могла присоединиться Пруссия со 180-тысячной армией. В этом случае положение французских войск в Богемии стало бы очень опасным.

Союзники решили, что имеют достаточный перевес в силах, особенно в артиллерии, чтобы разбить Наполеона. Главный удар они собирались наносить своим левым крылом, чтобы прорвать неприятельский фронт между деревнями Тельниц и Сокольниц и затем разгромить французскую армию фланговым ударом. Правое крыло и центр австро-русских войск также должны были наступать, чтобы сковать силы французов. Наполеон, в свою очередь, готовил удар по центру неприятельской позиции на Праценских высотах, чтобы расколоть вражескую армию надвое.

Левым флангом союзных войск командовал русский генерал Ф.Ф. Буксгевден. Русско-австрийские войска под командованием Кутузова составили центр. Правым флангом командовал князь П.И. Багратион. Кутузов считался главнокомандующим, но в присутствии двух союзных монархов, императора Австрии Франца II и императора России Александра I, не был вполне свободен в своих решениях. Левым крылом французской армии командовали маршалы Ланн и Ж.Б. Бернадот, центром – маршал Сульт, а правым крылом – маршал Л.Н. Даву.

2 декабря в начале 8-го часа утра союзные войска начали наступление на своём левом фланге и к 9 часам взяли деревни Тельниц и Сокольниц. После этого двинулись вперёд войска, расположенные на Праценских высотах. Внезапно они подверглись атаке корпуса Сульта. Французы взошли на гребень высот на плечах бегущей союзной пехоты. Кутузов двинул в контратаку на Працен резервы. Французы подпустили русские полки на дистанцию 100 м и открыли убийственный огонь.

Наполеон бросил в стык между центром и правым флангом корпус Ланна и кавалерию маршала И. Мюрата. После упорного боя войска Багратиона отступили. В центре после часа дня успех, напротив, склонился в пользу союзников. Три тысячи русской гвардейской пехоты при поддержке двух эскадронов конной гвардии оттеснили французов к Праценским высотам. Лишь введя в дело пять эскадронов египетских мамлюков, Наполеон смог отразить атаку русских гвардейцев.

В два часа дня французская императорская гвардия и корпус гренадёр маршала Н.-Ш. Удино двинулись к Тельницу, чтобы сокрушить левый фланг союзников. Наступление поддерживала конница Даву, только что подошедшего из-под Вены со своим 7-тысячным корпусом. Буксгевден не успел вовремя отвести свои войска и оказался в окружении. С большими потерями русские прорвались из вражеского кольца по льду озера Сачан. Под пушечными ядрами и тяжестью людей лёд трескался, и многие утонули. К половине пятого вечера битва завершилась. Союзники потеряли убитыми и ранеными 15 тысяч человек и пленными – 20 тысяч, в том числе 8 русских генералов. Французские потери убитыми и ранеными составили несколько более 8 тысяч человек. В качестве трофеев армии Наполеона достались 158 орудий и 30 знамён.

Поражение союзников было обусловлено прежде всего плохим управлением Кутузовым войсками на поле боя. В то время как все французские войска, послушные приказам Наполеона, действовали слажено, три группировки русско-австрийских войск дрались изолированно, без всякой связи друг с другом. Французы получили возможность свободно маневрировать войсками на поле боя, создавая местное превосходство в силах. Поэтому своё общее превосходство в численности войск и в артиллерии австрийцы и русские так и не смогли реализовать. Вплоть до самого конца сражения Кутузов не сумел сообщить Буксгевдену о поражении союзных войск на Праценских высотах и о необходимости оттянуть левый фланг в исходное положение. В результате именно левое крыло союзников понесло наибольшие потери.

Потери французов составили 1305 убитых, 6940 раненых и 573 пленных, а всего 8818 человек. Союзники потеряли 16 тыс. убитыми и ранеными и 20 тыс. пленными, а также 186 орудий.

В более широком смысле разгром австро-русской армии был вызван забвением основного принципа стратегии. Тот, кто располагает более многочисленной армией, при прочих равных условиях должен стараться изматывать противника, избегая генерального сражения и максимально страхуясь от случайностей и переменчивого военного счастья. Правильной стратегией союзников было бы избегать решительного столкновения с неприятелем в ожидании полного сосредоточения собственных сил и фактически предрешённого присоединения к коалиции Пруссии. До этого момента надо было ожидать противника в Богемии, а не выдвигать недостаточно сильные армии австрийского генерала Карла Макка и Кутузова в Баварию. Даже после разгрома Макка не поздно было ещё вернуться к стратегии измора. Кутузов предлагал, впрочем, не слишком настойчиво, именно такой образ действий: не давать сражения, а отступить к Карпатам на соединение с идущими из России корпусами Л.Л. Беннигсена и И.Н. Эссена, но монархи его не послушали.

Битва при Прейсиш-Эйлау

(1807 год)

Наполеон в битве при Эйлау. Картина работы Антуана-Жана Гро (1771–1835). 1807

Битва при Прейсиш-Эйлау (в романе – Эйлау) в Восточной Пруссии, происшедшая 7–8 февраля 1807 года, стала самым кровопролитным сражением войны Четвёртой коалиции против Наполеона. Русско-прусская армия под командованием русского генерала барона Л.Л. Беннигсена старалась не допустить французов к Кенигсбергу, где находились крупные военные склады. Она насчитывала 76 тыс. человек, в том числе 67 тыс. русских и 9 тыс. пруссаков, при 400 орудиях. Наполеон имел 75 тыс. человек и 300 орудий.

7 февраля Беннигсен приказал 4-й пехотной дивизии Багратиона выбить французов из Эйлау. Русские тремя колоннами подошли к городу и отбросили противника. Вскоре французы контратаковали по всему фронту. Маршал Н. Сульт атаковал правое крыло русских, чтобы отвлечь внимание противника от направления главного удара. Русские отразили его наступление и перешли в контратаку. Бой стоил больших потерь обеим сторонам, но в итоге русская атака была остановлена. На правом фланге резервный кавалерийский корпус контратаковал колонну французской кавалерии.

Вот как описывает борьбу за город Жомини: «Бой в самом городе Эйлау был не менее упорен. Барклай де Толли, поддержанный дивизией Голицына, два раза занимал его даже посредством ночной темноты и уже только после третьей атаки уступил дивизии Леграна».

Наполеон решил не начинать бой до середины дня 8 февраля, так как ожидал прибытия корпуса Нея, находящегося на биваке около Ландсберга в 30 км от Эйлау и корпуса Даву, остановившегося в 9 км на дороге к Бартенштайну. На этот раз сражение началось с сильной артиллерийской перестрелки. За счёт лучшей выучки французы стреляли чаще и точнее, чем их противники, но у русских было больше орудий.

В полдень перешёл в наступление корпус Даву. Его поддержала дивизия Сент-Илера. Русский левый фланг был оттеснён настолько, что оказался почти под прямым углом к фронту остальной русской армии. В этот момент начальник артиллерии правого крыла русской армии генерал А.И. Кутайсов перебросил на левый фланг 36-орудийную батарею под командованием подполковника А.П. Ермолова. Она остановила продвижение неприятеля и позволила русской пехотой вновь овладеть только что оставленной деревней Ауклаппен.

Заметив, что значительная часть русских резервов сконцентрировалась против Даву, Наполеон решает нанести по центру русской армии удар силами корпуса Ожеро. Внезапно налетела сильная снежная буря. Войска Ожеро потеряли ориентировку и вышли прямо на русскую 72-орудийную батарею генерала К.Ф. Левенштерна, понесли большие потери и были остановлены Псковским и Софийским мушкетёрскими, Московским гренадёрским и 24-м егерским полками. Сам Ожеро был ранен. Беннигсен бросил на отступающего врага кавалерию и пехоту и перешёл в контрнаступление, пытаясь прорвать ослабленный центр французов.

Но, наступая, русские оторвались от своей основной линии, и Наполеон бросил в бой тяжёлую кавалерию. Преследуя корпус Ожеро, русская кавалерия почти прорвалась к ставке Наполеона. Но тут её контратаковала конница Мюрата.

В 5 часов вечера к месту сражения подошёл 9-тысячный прусский корпус генерала А.-В. Лестока. Его атака позволила почти полностью восстановить положение на русском левом фланге. Артиллерийская перестрелка продолжалась до 9 часов вечера, но атаки с обеих сторон прекратились. Фактически сражение закончилось вничью, хотя каждая из сторон объявила о своей победе. Потери французов составили 5100 убитых, 24 370 раненых и 1150 пленных, а всего 30 620 человек. Русские и пруссаки потеряли до 9 тыс. убитыми, до 20 тыс. ранеными и около 3 тыс. пленных, а всего до 32 тыс. человек. На Святой Елене Наполеон утверждал, что битва при Прейсиш-Эйлау «дорого стоила обеим сторонам и отнюдь не имела решающего исхода. Это было одним из тех неопределённых сражений, когда отстаивают каждую пядь земли: войска схватились врукопашную, действуя большей частью по собственной инициативе…».

Битва при Фридланде и Тильзитский мир

Атака лейб-гвардии Конного полка на французских кирасир в сражении под Фридландом 2 июня 1807 года. Картина работы Виктора Мазуровского (1859–1944). 1912

Битва под Фридландом (ныне Правдинск, Калининградская область) произошла 2 (14) июня 1807 года между французской армией под командованием Наполеона (80 тыс. человек, 118 орудий) и русской армией под командованием Л.Л. Беннигсена (65 тыс. человек, 120 орудий).

13 июня русские войска, только что занявшие город Фридланд на восточном берегу реки Алле, готовились к переправе на её западный берег, чтобы начать марш к столице Восточной Пруссии. В этот момент к расположению армии Беннигсена вышел 13-тысячный корпус Ланна, открывший по русским колоннам сильный артиллерийский огонь. Беннигсен ошибочно решил, что перед ним – главные силы Наполеона. На западный берег Алле была переправлена вся русская армия. Беннигсен начал атаку в 7 часов утра. К тому времени силы французов увеличились до 33 тыс. человек. Наполеон, получив донесение Ланна о местонахождении русских, стал перебрасывать к Фридланду всю свою армию. Невыгоды позиции Беннигсена заключались в том, что русские войска были сосредоточены в узкой лощине в излучине Алле, и в случае неудачи он должен был отступать только по одному мосту. Русский арьергард был атакован французской кавалерией и пехотой, вышедшей из сорталакского леса, но Александрийский гусарский полк и несколько русских батальонов быстро загнали неприятеля обратно в лес. К 9 часам силы сторон уравнялись, но Ланн уже с трудом сдерживал русские атаки, когда в полдень к полю боя прибыл Наполеон. Он подкрепил корпуса Ланна и Мортье, оборонявшие деревню Герихсдорф и возвышенность Постенен. Император дожидался корпусов Нея и Виктора и Гвардии, чтобы атаковать левый фланг русских и отрезать армию Беннигсена от моста через Алле. В 5 часов вечера Ней вышел из сорталакского леса и под прикрытием 40-пушечной батареи атаковал корпус Багратиона и после тяжёлого боя опрокинул его. Осознав наконец опасность окружения, Беннигсен отдал приказ отступать. Но фридландский мост и наведённые понтонные переправы оказались под огнём французской артиллерии. К 8 часам вечера Ней захватил Фридланд. Русские войска, отступая, подожгли переправы. Тем временем правофланговые части русских под командованием генерал-лейтенанта Андрея Ивановича Горчакова (1779–1855) вышли к реке, но мосты уже были уничтожены. Им пришлось переходить реку по бродам под огнём неприятеля. В 9 часов вечера Ланн и Мортье сбросили части Горчакова в реку. Часть русских солдат погибла, часть была взята в плен.

Французы

Тильзитское свидание. Наполеон I, Александр I, Луиза Прусская, Фридрих Вильгельм III. Картина работы Николя Госса

13 (25) июня 1807 года оба императора встретились на плоту, поставленном посредине Немана, и говорили около часа. На другой день они снова виделись, уже в Тильзите. Результатом переговоров стал подписанный 25 июня (7 июля) Тильзитский мир. Провинции на левом берегу Эльбы были отданы брату Наполеона Жерому, королю Вестфальскому (1784–1860). Пруссия потеряла Ганновер, графство Марк с городами Эссен, Верден и Липпстадт, графство Равенсберг, города Линген и Текленбург, княжества Минден, Восточная Фризия, Мюнстер, Падерборн, Клёве и восточный берег Рейна. Основная часть польских земель была выделена из прусских владений в Варшавское герцогство, которое было сделано вассальным владением короля Саксонии, но фактически находилось под протекторатом Наполеона. При этом Белостокская область отошла к России. Гданьск (Данциг) стал свободным городом. Все образованные Наполеоном в России вассальные ему государства были признаны Россией и Пруссией. Россия и Франция заключили тайный союз, по которому Россия присоединилась к континентальной блокаде, за что Франция готова была вознаградить Россию шведской Финляндией.

Бородинская битва

(1812)

Битва у Москвы-реки (при Бородине). Картина работы Луи Лежена (1775–1848)

26 августа – 7 сентября 1812 года произошло крупнейшее сражение Отечественной войны 1812 года у селения Бородино под Москвой. Кутузов, вступивший в командование объединённой русской армией 29 августа, счёл свои силы достаточными, чтобы противостоять сильно уменьшившейся в численности в результате трёхмесячного марша от Немана Великой армии. Наполеон же, с первого дня кампании искавший генерального сражения, надеялся на этот раз одним ударом покончить с основными силами русских войск и принудить императора Александра I к миру. 3 сентября армия Кутузова подошла к Бородину и начала возводить фортификационные сооружения. У Наполеона было от 127 до 134 тыс. человек и 587 орудий, у Кутузова – 155 тыс. человек и 640 орудий. Численное превосходство русской армии надо считать довольно относительным, поскольку в её составе было 28 тыс. ополченцев Московской и Смоленской губерний и 11 тыс. иррегулярных казаков, которые уступали по боеспособности неприятельским регулярным войскам. В артиллерии, напротив, Кутузов имел не только количественное, но и качественное производство, так как французская артиллерия лишь на 10 процентов состояла из орудий крупных калибров, тогда как русская артиллерия на четверть состояла из тяжёлых орудий. Однако полководческий гений Наполеона позволил ему создавать во всех пунктах, где он предпринимал атаки, превосходство в людях и в пушках в два-три раза. У Кутузова же 200 орудий так и простояли в резерве без дела до конца сражения, поскольку командующий артиллерии русской армии генерал А.И. Кутайсов погиб в начале сражения при попытке отбить Курганную батарею. Преемника ему до конца сражения Кутузов так и не назначил, поэтому некому было распорядиться о переброске бездействующих орудий на атакованные участки русских позиций. В результате в ходе сражения французская артиллерия выпустила в полтора раз больше снарядов, чем русская. Неудивительно, что примерно в той же пропорции соотносились и потери сторон.

Наполеон гораздо лучше, чем Кутузов, маневрировал силами и средствами на поле боя. Однако французам так и не удалось одержать при Бородине безусловной победы. Кутузов же, помня об Аустерлице, не надеялся одержать победы над Бонапартом. Самым лучшим из возможных вариантов исхода Бородинского сражения он считал ничейный. Поэтому наиболее сильную Первую армию Барклая де Толли главнокомандующий расположил на правом фланге, прикрывавшем новую Смоленскую дорогу – главный путь отступления на Москву. Основной же удар Наполеон в действительности нанёс против русского левого фланга, против более слабой Второй армии Багратиона, располагавшейся во свежеотрытых флешах у деревни Семёновское и батареи из 18 орудий на господствующей над местностью Курганной высоте, которую оборонял корпус Раевского. Напрасно Барклай де Толли и начальник штаба главнокомандующего Беннигсен предлагали Кутузову ещё до начала сражения, когда стало очевидным построение французских войск, передвинуть Первую армию к флешам, а Вторую армию разместить за ней уступом. Таким образом, был бы создан более глубокий боевой порядок с выделением резерва и реальной возможностью последующей контратаки. Однако Кутузов предпочёл в крайнем случае пожертвовать частью армии, но не рисковать потерей её главных сил. Русский главнокомандующий опасался, что в манёвренном бою Наполеон получит преимущество над ним и его генералами, и придерживался тактики пассивной обороны. Войска неатакованного правого фланга занимали позиции, удобные для обороны, но никак не подходящие для наступления против ослабленного неприятельского левого фланга, так как перед ними находилась сильно пересечённая местность. Вдобавок ко всему армия Кутузова оказалась выстроена так, что резервы и не участвовавшие в бою части оказались слишком близко от неприятельского расположения и понесли большие потери от артиллерийского огня. Курганная батарея и флеши несколько раз переходили из рук в руки и в конце концов остались за французами. Багратион был смертельно ранен. На правом же фланге русской армии французы ограничились занятием деревни Бородино, где установили орудия, обстреливавшие батарею Раевского. Затем моряки гвардейского экипажа разрушили мост через Колочу, и больше на правом фланге против Барклая неприятель не наступал. В конце концов, вопреки общей диспозиции Кутузова, Барклай самовольно пришёл на помощь Второй армии и перебросил к флешам 2-й корпус генерала Карла Багговута, который, пока шёл к флешам, принял участие в отражении одной из атак на батарею Раевского. Через полтора часа после прибытия корпуса Багговута на помощь Багратиону и Кутузов послал три гвардейских полка из резерва, но они прибыли уже после того, как командующий Второй армией был смертельно ранен, когда сам возглавил одну из контратак. Основные же силы резерва и правого фланга по инициативе Барклая подошли на помощь гибнущей Второй армии лишь во втором часу дня, когда войска Багратиона уже пришли в полное расстройство. Зато казаки донского атамана генерала Матвея Платова, прежде уволенного из армии за беспробудное пьянство в военное время, но возвращённого Кутузовым, и уланские полки генерала Фёдора Уварова по своей инициативе свершили рейд мимо слабо охраняемого левого фланга неприятеля во французский тыл. По мнению некоторых историков, генералы провели этот рейд просто от безделья, поскольку начальство просто забыло о существовании их войск. Больших потерь

Наполеон на Бородинских высотах. Картина В.В. Верещагина. 1897

К трём часам дня французы окончательно овладели батареей Раевского, захватив 20 орудий. Барклай лично возглавил контратаку на Курганную высоту двух конных корпусов, но она оканчивается неудачей. Под командующим Первой армией было убито пять лошадей, а сам он едва не был захвачен в плен польскими уланами. Русская армия, потерявшая почти все свои позиции, собралась у деревни Горки. Здесь Барклай, только что вернувшийся после кавалерийской атаки, получил приказ Кутузова восстановить боевой порядок войск. Солдаты собирались у цепочки костров, зажжённой возле деревни. По приказу Барклая у Горок стали возводить редут. Кутузов объявил, что утром он вернётся на свой командный пункт, чтобы продолжить сражение. Барклай уже приказал отправить на Курганную высоту несколько батальонов, чтобы прогнать оттуда немногочисленных французов, занимавшихся сбором оружия (свои основные силы Наполеон также отвёл с поля битвы). Но внезапно ночью от Кутузова поступил приказ отступить. Русская армия была слишком утомлена и понесла слишком большие потери, чтобы, не имея резервов, рассчитывать на успех в новом сражении. У Наполеона ведь ещё оставалась в запасе гвардия, насчитывавшая 32 батальона и 31 эскадрон. У Кутузова же нетронутыми осталось лишь 8 батальонов егерей, забытых на правом фланге в сумятице боя. Да ещё 200 так и не использованных в бою орудий.

К концу сражения Наполеон захватил все основные русские позиции: Бородино, Курганную батарею, Семёновские флеши и деревни Семёновская и Утица. Соотношение потерь тоже было в его пользу. Французы в битве у Москвы-реки (так они называют то сражение, которое в России именуется Бородинским) потеряли убитыми, ранеными и пленными, по разным оценкам, от 30 до 35 тыс. человек, в том числе 9–10 тыс. убитыми, а русские – 45,6 тыс. человек, включая 13 тыс. убитых. Русские захватили 1176 пленных и 13 орудий, а французы – 1 тыс. пленных и 15 орудий. Однако армия Кутузова так и не была разбита, и после сражения по-прежнему закрывала старую Смоленскую дорогу на Москву. В ссылке на острове Святой Елены Наполеон говорил, что при Бородине «французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Кутузов объявил Бородино своей победой. За это сражение он был пожалован чином фельдмаршала. Но на самом деле в тактическом отношении победу в Бородинском сражении одержали французы. После Бородина русская армия вынуждена была отступить и даже оставить Москву. Но стратегически в проигрыше оказался Наполеон. Кутузову удалось сохранить армию, а остальное было делом времени. За тысячи километров от Франции, лишённая снабжения, не приспособленная к суровой русской зиме Великая армия неминуемо должна была потерять боеспособность даже без новых крупных сражений. Вряд ли бы принципиально изменились результаты Бородинской битвы и в случае, если бы Наполеон рискнул ввести в дело оставшийся 18-тысячный резерв и на исходе дня атаковать центр русской позиции. Может быть, Первая армия была бы расстроена бы более значительно, чем это оказалось в действительности, но вряд ли бы русские войска утратили способность к сопротивлению и к действиям в качестве организованной силы. А вот потери, неизбежно понесённые гвардией, уменьшили бы шансы самого Наполеона на спасение после Березины.

Военный совет в Филях. Работа А.Д. Кившенко (1851–1895). 1880

Кутузов не рискнул дать нового генерального сражения на пути к Москве и 13 сентября на военном совете в Филях принял решение оставить столицу. «Доколе будет существовать армия, с потерянием Москвы не потеряна ещё Россия, – заявил он. – Но когда уничтожится армия, погибнут и Москва, и Россия».

Пожар Москвы

«В Кремле – пожар!» Наполеон в Кремле во время московского пожара. Картина работы В.В. Верещагина. 1887–1898

Пожар в Москве продолжался 2–6 (14–18) сентября 1812 года и начался практически одновременно с вступлением в Москву французских войск. Наполеон вступил в Москву 3/14 сентября 1812 года. В тот же день в столице начался гигантский пожар. Его организация – плод коллективного творчества Кутузова, Барклая де Толли и московского генерал-губернатора Фёдора Ростопчина с одобрения Александра I. По их распоряжению из Москвы был вывезен весь пожарный инструмент, зато брошены на произвол судьбы в обречённом на сожжение городе от 10 до 22,5 тыс. раненых и подожжены оставшиеся склады с продовольствием, фуражом и частью боеприпасов, которые невозможно было вывезти. Почти все они погибли в огне. Лошадей предпочли использовать для вывоза пожарных труб (хотя кто мешал их просто привести в негодность?). Бросили при отступлении и большой арсенал – 156 пушек, 75 тыс. ружей и 40 тыс. сабель. Сами войска при отступлении зажгли оставляемые склады, а многие жители, покидая город, подпаливали свои дома и имущество, которое не могли увезти – чтобы не досталось врагу. В Москве, которую покинуло почти всё население, были оставлены специальные команды поджигателей. В результате пожар охватил практически весь Земляной город и Белый город, а также значительные территории на окраинах, истребив три четверти деревянных по преимуществу построек. Почти все запасы продовольствия и фуража в Москве были уничтожены. Великая армия Наполеона лишилась зимних квартир и была обречена на голодную смерть, что предопределило её почти полную гибель при отступлении из России ещё до конца 1812 года.

В первую же ночь после захвата Москвы французами в городе начались пожары, к третьему дню охватившие его сплошным кольцом. Поначалу Наполеон и его штаб были склонны винить в этом своих же мародёров, но после того, как были пойманы несколько русских поджигателей и было обнаружено, что все средства тушения пожаров вывезены из Москвы, французский император понял, что поджог умышленный. Он обвинил в поджоге Ростопчина, называв его Геростратом. 12 сентября французская комиссия пришла к заключению, что в поджоге виновно русское правительство и лично московский главнокомандующий. Французский сержант Бургонь вспоминал, что из числа поджигателей «по крайней мере две трети были каторжники (выпущенные Ростопчиным для этой цели из тюрем. –Б. С.) … остальные были мещане среднего класса и русские полицейские, которых было легко узнать по их мундирам». А полицейский пристав П. Вороненко отчитывался перед московской управой благочиния в исполнении приказа «стараться истреблять всё огнём», что он и делал весь день

«В покоренной Москве» («Поджигатели», или «Расстрел в Кремле»). Картина работы В.В. Верещагина. 1887–1898

В России общественное мнение винило в поджоге Ростопчина, тогда как роль Кутузова и Барклая де Толли, объявленных главными, после императора Александра I, победителями Наполеона, в сожжении Москвы оставалась неизвестна. Официальная же российская правительственная версия возлагала вину за сожжение Москвы на французских мародёров.

Битва при Березине

(1812)

Переправа войск Наполеона через Березину. Картина работы Януария Суходольского (1797–1875)

Сражение при Березине произошло 14 (26) – 17 (29) ноября 1812 года между остатками Великой армии Наполеона и русскими войсками под командованием адмирала Павла Васильевича Чичагова (1767–1849) и генерала от кавалерии графа Петра Христиановича Витгенштейна (Людвига Адольфа Петера цу Зайн-Витгенштайна) (1768/69–1843).

Александр I и Кутузов собирались полностью окружить и уничтожить Великую армию на Березине. Армия Кутузова к тому времени вдвое превышала армию Наполеона. С севера к Березине должен был также подойти 30-тысячный корпус Витгенштейна, а с юга – 34-тысячная 3-я армия под командованием адмирала П.В. Чичагова. Адмирал первым вышел к Березине – уже 9 ноября – и занял переправу в городе Борисове. Оттепель на Березине мешала французам строить мосты. Однако Наполеон воспользовался тем, что Кутузов отстал от него на три перехода (его авангард был в 115 км от Березины) и оставил открытой значительную часть берега реки. Французские сапёры имитировали наведение переправы у села Ухолоды. Когда Чичагов перебросил сюда свои основные силы, Наполеон быстро навёл переправу в другом месте – у деревни Студенице, и успел переправить 9 тыс. вооружённых бойцов (в том числе 2 тыс. офицеров) и до 25 тыс. безоружных, потерявших уже всякую способность сражаться. Переправа остатков Великой армии через Березину началась 27 ноября, а уже на следующий день к реке подошли войска корпуса Витгенштейна и авангарды армии Кутузова. Бои завязались на обоих берегах Березины. Русские войска взяли трофеи и пленных, но упустили французского императора с гвардией, генералитетом и офицерскими кадрами. Всего на Березине Великая армия лишилась до 50 тыс. своих солдат. Французский император с гвардией был (17) 29 ноября уже на подходе к Зембину. Главную вину за то, что упустили Наполеона, Кутузов совершенно несправедливо возложил на Чичагова, которого сделали главным виновником неполного разгрома Наполеона. Сам же французский император в сопровождении небольшой свиты и конного эскорта 5 декабря 1812 года в Сморгони покинул остатки армии и отправился в Париж, куда прибыл 18 декабря. Он собирался сформировать новую армию и попытаться продолжить борьбу в Европе. Из 647 тыс. человек, участвовавших в русском походе, обратно через Неман перешли примерно 70 тыс. человек, в том числе 30 тыс. французов, поляков, итальянцев и выходцев из германских княжеств. В более или менее полном виде уцелели лишь действовавшие на флангах корпуса австрийцев, пруссаков и саксонцев. Из попавших в русский плен также мало кто пережил суровую зиму 1812/13 года.

Но русские потери тоже были значительны. Александр I в письме к австрийскому императору летом 1813 года писал: «Провидение пожелало, чтобы 300 тыс. человек пали жертвой во искупление беспримерного нашествия». Из 300 тыс. погибших более половины пришлось на небоевые потери. Из 120 тыс. человек, вышедших с ним из Тарутино, Кутузов привёл к Вильно только 27,5 тыс. человек.

Наверное, если бы в тот момент с Наполеоном сражались бы лучшие русские полководцы того времени – удалённые Кутузовым из армии Барклай де Толли и Беннигсен или смертельно раненный при Бородине Багратион, – то с императором Франции было бы покончено на Березине, где он бы погиб или попал в плен. Тогда война с Францией наверняка закончилась бы в несколько месяцев полной победой России, союзной с ней Англии и моментально перешедших бы на их сторону Пруссии и Австрии. Во Франции не нашлось бы нового лидера, готового продолжать безнадёжную борьбу. Но Бонапарту удалось ускользнуть, и агония его империи затянулась на два года.

Иллюстрации

Спасибо за чтение

Вернуться к книге