Вовочка познает мудрость.

Рассказ первый. Жил был Вовочка.

Жил был Вовочка. Он был родом из богатой семьи и не в чем не знал недостатка. Он был высокого мнения о себе. Считал, что он очень умный и самый красивый на всей земле. Было ему 23 года от роду. Стало ему скучно жить в своем имении и вот он пошел по земле знания и истину искать. Во многих странах он уже был и многие древние знания получил, но было это все ему не то, потому что он не получал от этого удовлетворения. Узнал он и научился играть во многие игры, о которых до этого и слыхом не слыхивал.

И вот однажды пришел он в страну со странным названием, всего из двух букв, НМ. Зайдя в ближайший трактир, тоже со странным названием, «Ковчег». Он первым делом спросил: «А если в стране мудрецы и аксакалы?». Трактирщик ему ответил: «Есть, там ЗаКаФе сидят и в нарды играют». Вовочка даже не поблагодарив выскочил из трактира и обежав его вокруг три раза, так никого и не нашёл. Вернулся он в трактир хмурый. Он не привык к такому отношению к себе. И буркнув трактирщику заказ. В ответ услышал то, чего совсем не ожидал.

—А мы алкоголь не продаем.— ответил ему трактирщик. —У вас что какой-то праздник или это только пришельцам так? — ещё сильнее нахмурился Вовочка.

—Да, нет — нехотя ответил трактирщик — мы вообще алкоголем не торгуем. И тут же добавил: «Во всей стране. Его никто не производит и не употребляет». —Как же вы бедные живёте! — у бедного Вовочки глаза, чуть не вылезли на лоб. —Да, отлично и живем. — ответил ему трактирщик — Хочешь холодного апельсинового сока налью? А если интересно как у нас так получается. То это тебе у ЗаКаФе надо спросить. —Так я трактир три раз обежал. — ответил Вовочка — Нет там никого. Один из посетителей, который сидел у окна и в блаженстве потягивал зеленый чай, чуть не поперхнулся им, только чтобы смех сдержать. Трактирщик рассказал Вовочке, как добраться туда, где жили ЗаКаФе и как найти это кафе. Вовочке на это понадобилось три недели. И вот наконец-то он на месте. Он нашел кафе, за которое ему рассказал трактирщик из «Ковчега». Обежал его опять три раза и никого не заметил. Увидев, как он настается вокруг, один из жителей спросил его: «За тобою, что ли оса гоняется? Ты чего бегаешь-то так быстро? Быстрее, чем авто на солнечных батареях модели АртУр-3?». Остановившись и отдышавшись, на это ушло минут пять, Вовочка ответил: «Тут три мудреца должны быть, а их нету. Вот и ищу, где они. Прохожий ему и сказал: «Драгоценный ты мой, так ты их не найдешь. Поиск мудрецов, как и игра в нарды, не требует спешки. Ты отдышись и неспешно вокруг кафе пройдись». Не поверил Вовочка словам прохожего. Но делать было нечего. И неспешно он пошел. И на первом же круге, мудрецов он и нашёл. За первым же углом, сидели они и в нарды играли. Он к ним подошел и сразу вопрос задал: «Как считаете есть ли истина на свете?».

Первым взял слово мудрец За: «Знаешь наш дорогой ты гость. Чтобы истину понять, надо бы гордость кой-кому бы по унять. Если гордость распирает, эгоизм она питает. Сидят тогда и днями, и ночами в зеркало глядя очами.

Приговаривая при том, что как прекрасен я во всем. Я красив, ну прямо ангел с неба, словно бы сошел. И меняться мне не надо в чем, идеальный просто я».

После первого ответа приуныл Вовочка немножко. Ведь попали прямо в точку.

Он ведь всю свою жизнь считал, что прекраснее его нету на земле-то никого.

Тут второй мудрец заговорил(Ка):«Чтобы истину понять. Надо бы тебе себя бы воспитать. Ведь не здрастьте, не пожалуйста, а мне надо и так всегда. Ведь богатство оно же, как вода. Положение и статус, вот смотрите вот он я. А вы все грязь и пыль у ног моих. А ведь завтра можешь сам-то стоять, средь них».

После слов, которые сказал ему все Ка, опустилась на грудь у Вовочки-то голова.

Заговорил мудрец тот, что Фе: «Чтобы истину освоить, надо доброту развить. Для того, чтобы добрым быть не обязательно сильным и богатым быть. Достаточно истину освоить и нелицемерно всех любить. Ведь Творец всех создавая, всем доверил богатствами земли управлять. И богатство равномерно распределять. Так, чтобы истину освоить, богатый бедному добавит, чтобы поровну у них стало. И добро, за просто так вот, не лежало. Вот смотри и думай гость ты наш, что предпринять, чтобы стал ты наш».

Приуныл совсем вот было Вовочка, ноги еле-еле по земле плетя. Шёл и думал, что ведь истину искал он зря. Вот расстаться со всем придется. И с богатством, и с друзьями, и с имением, а взамен-то ничего.

И решил он вернуться и узнать, а суть-то в чем... Но это уже совсем другая история.

Рассказ второй. Вовочка и зеркальце.

Вступление.

Через некоторое время Вовочка вернулся домой, чтобы набраться сил для новых путешествий в поиске мудрости и истины. На одном из базаров Востока, Вовочка прикупил себе ручное зеркальце тогда он ещё не знал, что это зеркальце непростое и доставит ему немало хлопот.

А начиналось для Вовочки всё, как в страшном сне. Он стоял и любовался собой в напольное зеркало, которое стояло рядом с комодом в его комнате. И вдруг... он услышал голос. Он даже не сразу сообразил откуда он доносится. И в начале решил, что это на улице шумят дети, так сильно. Но когда он закрыл окно, но через некоторое время снова услышал голос. Вовочка оглянулся по сторонам, но никого не было. И тогда он услышал подсказку: «Я здесь в правом верхнем ящике, под твоими платками». Вовочка быстро открыл ящик, но в указанном месте нашёл только ручное зеркальце, которое купил, когда ехал домой. И тогда он услышал вновь этот голос: «Что ты смотришь на меня, как... ». Зеркальце не успело закончить фразу, её закончил Вовочка. «Эээ, ты мне тут полегче. Я те дам, как бык на новые ворота». Зеркальце тихо хихикнуло. Ведь оно собиралось сказать совсем не это. «Я тебе посмеюсь. Сейчас, как тресну об стену и будет тебе не до смеха»— не унимался Вовочка. Зеркальце, как ни странно, восприняло эту угрозу очень спокойно.

И только тихо ответило: «И не узнаешь правды о себе».

«Что-о-о-о?»— только и смог вымолвить Вовочка. Он тут же, как молния, а может и быстрее, сбегал на кухню за влажной тряпкой. Аккуратно и нежно протер зеркальце и наконец задал главный вопрос.

—Я ль на свете всех сильнее, всех красивей и умнее?

—Я с эгоистами и нарциссами[1] не разговариваю— ответило зеркальце.

И как только наш герой ему не угрожал, что только не предпринимал. Зеркальце молчало. Вовочка безмерно расстроился. И решил, что зеркальце просто не решилось сказать ему правду. Что он действительно самый сильный, самый красивый и самый умный.

Но так было только до следующего утра. Стоило ему подойти к зеркалу, как он тут же услышал уже знакомый голос: «Что протирать, сегодня, меня не будешь? Правда тебе не интересна?». Вовочка, как завопит: «Ура!!! Заговорило!!!» Но сегодня Вовочка решил поступить иначе. Прежде, чем задать свой главный вопрос. Он решил сделать вступление. А потом ему пришла в голову гениальная мысль: разбить вопрос на три части, т.е. на три отдельных вопроса. Может тогда зеркальце скажет ему правду. Вовочка так и сделал.

—Я ль на свете всех сильнее?— спросил наш герой, любуясь своим отражением в зеркале. Но то, что он услышал в ответ расстроило его до глубины души, до слез.

—Ты ведь сильный спору нет. Но сильнее ведь тебя многие кто живет на планете Земля— был ответ зеркальца.

Вовочка рыдая крокодильими слезами, всхлипывая на каждом слове, сказал: «Ты обещало говорить правду». Зеркальце ему ответило: «Это и есть правда. А если хочешь узнать почему, то сходи в гости к За. Он тебе все расскажет и объяснит».

Вовочка понял, что делать нечего. Надо собираться в дорогу. Прежде чем выйти из дома и отправиться в путь, Вовочка включил навигатор в котором были собраны маршруты всех его путешествий, за последние лет 10-15. Но тут его ждало разочарование: маршрут и координаты, где живёт За не сохранились.

У Вовочки чуть было не опустились руки и он все не бросил. Но ему было до того интересно: это кто же такой сильный, что его считают сильней его. А ведь его похвалил сам Арнольд[2]. И Вовочка отправился в путь. Месяца через три блужданий он всё-таки вспомнил или нашёл, он и сам точно не знал, дорогу в ту страну, где жил За. И когда он пришел к За домой, кстати без приглашения и записи, тот не капельки не удивился и не разозлился. Что немало удивило, в свою очередь, уже самого гостя. «Неужели здесь такое в порядке вещей»— подумал про себя Вовочка.

За пригласил его под тенистый инжир за столик выпить чаю. Поприветствовав друг друга они завели разговор.

—Вот объясни мне, как так может быть, что кто-то сильней меня считает себя—начал Вовочка без предисловий.

—Что ты будешь делать, если тебя будут оскорблять и провоцировать на драку?—в ответ задал вопрос За.

—Наваляю так, чтобы до конца жизни помнили—не колеблясь не секунды ответил Вовочка.

—А как ты думаешь решит ли это проблему?—снова спросил За.

—Конечно!!!—снова не задумываясь, ни минуты, ответил Вовочка.

—Объясни, почему так думаешь?—снова услышал он вопрос.

И хотя в нём уже всё кипело и бурлило от нетерпения, в ожидании объяснений, Вовочка сжал кулаки под столом, но, помня уроки За, сделал глубокий, но совсем незаметный со стороны вдох. Наученный прошлой их встречей, он понимал, что придётся объяснять.

—Потому что получат так, что запомнят на всю жизнь. И в следующий раз, когда захотят меня провоцировать на драку. Вспомнят и передумают.— ответил Вовочка.

И тут мимо их столика пронесся то ли циклон, то ли ураган, то ли торнадо. Вовочка даже рассмотреть не успел, но он только увидел как от завихрений воздуха, его чашка хоть и медленно, но уверенно поползла к краю. Он ее только и успел, во время её поймать.

—Что это было? Какие-то торнадо у вас маленькие?— уже в свою очередь задал вопрос Вовочка.

—А это и не торнадо совсем— ответил За— Это Серж ноги тренирует. Он решил, что сможет обогнать «Феррари», на дистанции в 1 километр. Вот и тренирует ноги.

—Это же невозможно!!!— подпрыгнул Вовочка на своем стуле.

— А почему ты так думаешь? — спокойно спросил За.

— Ну, человек не может бежать быстрее машины! Это против законов физики!

— Совершенно верно, — кивнул За. — И в этом он очень похож на того, кто пытается решить проблему провокаций одной лишь грубой силой. Это так же бесполезно, энергозатратно и... против законов человеческих отношений.

—Так вот возвращаясь к теме нашего разговора—продолжил хозяин дома.—Это не решит проблему.

—Это ещё почему?—удивился Вовочка.

—Потому что ты всё время говоришь и думаешь о физической силе. Но за время нашего разговора не разу не задумался о внутренней силе.—ответил За.

—Это что, когда медитируют что ли. Так это не сила, а самообман—тут же выдал свою версию Вовочка.

—Совсем нет.—спокойно ответил ему За.—Внутренняя сила—это умение контролировать себя в сложных и провокационных ситуациях.

—И чем мне это поможет?—поинтересовался Вовочка.

—Когда тебя провоцируют на драку. Уметь контролировать свои эмоции. Это поможет тебе не поддаться на провокацию. Один раз у них не получится, второй, третий… и они оставят тебя в покое.—закончил За.

—Да неужели?—с большим сомнением в голосе, задал вопрос наш гость.

—Конечно.—ответил За.—Когда на тебя не реагируют, что ты делаешь?

—Ищу того, кто отреагирует.—ответил Вовочка.

—Вот, вот—ответил За—Теперь понял?

—Кажется да.—неуверенно сказал Вовочка. В голове у него пронеслись все те драки, после которых обидчики возвращались снова, уже не одни. Но мысль, что можно было просто их игнорировать, казалась такой... странной. Слишком простой. Или, наоборот, слишком сложной?" А следом появилась, совсем неудобная мысль:. выходит, все его "победы" в драках были такими же тщетными, как и бег Сержа? Он не решал проблему, а просто бежал, тратя силы. Ему не хотелось признаваться, что он ещё не все до конца понял. Ведь он ещё до сих пор считал, что он самый умный в мире.

—Раз понял.— медленно сказал За— значит, у тебя теперь есть выбор. В следующий раз, когда тебя будут задирать, ты сможешь решить: быть быстрым, как Серж, или спокойным, как этот столик.

Понимание — это только первый шаг, — мягко сказал он. — Самый сложный шаг — применение. Но теперь у тебя есть карта. Осталось научиться по ней ходить.»

На том они и расстались. И Вовочка отправился в обратный путь. Тогда он ещё и не догадывался, что это не последнее его путешествие связанное с зеркальцем.

На обратную дорогу ушло ещё три месяца. И вот наконец-то Вовочка добрался домой. Завалился на диван. Его мучила всего одна мысль: Почему внутренняя сила считается крепче и сильнее физической, т.е. внешней. В таких размышлениях прошла неделя. Которая его ни к каким выводам не привела. И он решил задать зеркальцу свой следующий вопрос. Не откладывая всё в долгий ящик, на следующее утро он это и сделал.

—Свет, мой зеркальце скажи, я ль на свете всех красивей?—спросил Вовочка, стараясь задобрить зеркальце.

—Ты красивый спору нет. Но на свете есть люди и красивее.—ответило зеркальце.

—Ты мне тут поговори. Кто-то обещал говорить правду и только правду.—взбунтовался Вовочка.

—Поговори мне тут.—передразнило его зеркальце—Полегче, а то вообще молчать буду.

—Ладно, ладно. Что ты там опять придумало.—спросил уже более спокойным тоном Вовочка.

—Я никогда и ничего не придумываю. Я всегда говорю только правду—ответило зеркальце.—А чтобы ты понял, как так может быть. Тебе надо встретиться с Фе. Он тебе всё и расскажет.

—Что-о-о-о?—протянул Вовочка, словно локомотив на станции при отправлении.—Стекляшка, ты что сразу сказать не могла, что к нему тоже надо.

—Как спросил, так и получил—ответило зеркальце.—А за стекляшку, помолчу пару недель. Всё равно ты уже знаешь, куда тебе надо.

И зеркальце замолчало. Какими словами Вовочка себя только не называл за свою несдержанность. Но зеркальце молчало. Стало понятно. Что оно будет молчать не просто ближайшие две недели. А пока он не вернется из этой поездки.

И Вовочка засобирался в дорогу. Первым делом он решил проверить свой любимый транспорт для путешествий. Открыл гараж и стал готовить транспорт к неблизкой поездке. Выкатив свой квадроцикл и проверяя его системы и состояние, Вовочка и сам не заметил, как его мысли убежали в прошлое, далекое-далекое прошлое. Он ещё учился в школе и занимался в мотосекции «Мотор» и даже был призером областного турнира «Лучший квадроцикл области». Вот и тогда он, точно также, сидел с тренером и изучал системы, двигатель, разного рода поломки и способы их устранения. Он для этого даже специально оставался после тренировок. Он настолько изучил своего любимого друга, что даже знал, какой из них лучше для передвижения по бездорожью: с зауженным передним мостом или с одинаковым, с двумя ведущими мостами или только с задним. Двигаясь в своих мыслях дальше, как по ступенькам лестницы, он дошел до самого горького воспоминания. В своих мечтах он был участником команды «Квадро» в разделе квадроциклов. И будет участвовать в знаменитой гонке Париж—Кейптаун. И он много чего сделал для достижения своей мечты. Мечта, так и осталась мечтой. И он настолько погрузился в свои мысли, что даже ощутил скрип песка у себя на зубах. Вывел его из этого состояния стук, который доносился откуда-то сверху. По металлическому навесу стучал начинающийся дождь. Наш герой закатил в гараж своего любимого четырехколесного друга и пошел в дом. Он, гуляя мыслями где-то в прошлом, подготовил его к путешествию, даже сам того не заметив. Такие знания, полученные ещё в детстве, давали ему возможность не обращаться к мастерам. Если друг начинал барахлить. Через день собрав необходимые вещи, Вовочка собрался в дорогу. Он даже не пытался ввести в навигатор путь. Он уже привык, что не получится и дорога в этом аппарате появится сама по себе, как только он достигнет определенной точки. Вовочка отправился в путь и вскоре, если три-три с половиной месяца пути считать быстро, добрался до места. Там он встретил прохожего по имени Ник и уточнил дорогу к дому, где проживает Фе. Через несколько часов пути он был уже у входа/въезда на территорию ранчо Фе. И вот он уже 15 минут стоял в раздумьях. Он думал, как бы так по убедительней объяснить своё вторжение. Ведь его никто не звал. И тут он услышал голос, неизвестно откуда появившегося Фе: «Ну и чего стоим? Чего ждём?». Вовочка повернулся в седле лицом к Фе и ответил: «Незваный гость, хуже татарина. Меня же никто не звал и не ждёт». «Это у вас там так. У нас все по другому»— коротко ответил Фе и пошел открывать ворота.

Вовочка загнал своего коня во двор. Фе в это время уже успел переодеться и помыться. Как он только так быстро успел, пролетела мысль у Вовочки.

—С чем пожаловал?—первым начал беседу Фе.

—Вопрос есть, который мне не даёт покоя— начал Вовочка—Как внутренняя красота может быть лучше, чем внешняя. Ведь её никому не видно?

—Как это не видно?— удивился Фе. —Давай порассуждаем логически—продолжил он.

—Как это видно!— взбунтовался Вовочка.

—Не перебивай, пожалуйста.— попросил его Фе.

—Вот смотри. Если у тебя есть такое качество, как смирение.— начал было Фе.

—Смирение. Удел слабаков.— тут же перебил его Вовочка. Фе переждал его выпад, сделав вид, что ничего не произошло.

—Так на чем мы остановились. Так вот у тебя есть такое качество, как смирение и про это никто не знает.—продолжил Фе— в таком случае его действительности не видно. Как ты считаешь, что необходимо, чтобы другие об этом узнали?

—А зачем свои слабости выставлять на всеобщий обзор?— задал встречный вопрос Вовочка. —Хорошо. Я отвечу на твой вопрос. А затем ты ответишь на мой. Договорились— продолжил беседу Фе. Его манера вести беседу, раздражала Вовочку всё больше и больше. У него не получалось вывести его из равновесия. Все его приемы просто не работали.

—Хорошо.— скрепя сердце, ответил Вовочка.

—Признать свои ограничения и не сесть в лужу, когда тебе дали какое-то задание. Которое, как ты, пусть и подсознательно, а может и нет понимаешь, что качественно выполнить не сможешь. Если сможешь вообще. Это красивый поступок или проявление слабости.—закончил свой пример Фе.

Вовочка заерзал на стуле с такой силой, что одновременно заскрипели и стул и его штаны. И было неизвестно, что протрётся быстрее.

—Это признание слабости перед другими. Как это может быть красивым поступком?— наконец ответил он.

—Хорошо. А в сравнении с тем, что ты возьмешься за это задание и сядешь в лужу— уточнил Фе.

Вовочка понял куда всё клонится и заерзал с такой силой, что оставалось только подождать, когда из под него дым пойдет.

—Красивый и сильный—еле-еле выдавил из себя наш герой.

—А теперь вернемся к вопросу: что нужно чтобы и другие узнали, что у тебя есть такое качество?— продолжил Фе, с невозмутимым видом, будто бы не замечая, что от Вовочки вот-вот пойдёт дым..

—Действие— промямлил Вовочка. До него начало доходить. Внешняя красота— это как яркая обложка, которую видно сразу. А внутренняя— это смысл книги. И чтобы его увидеть, надо начать читать. То есть— действовать.

—Правильный и очень точный ответ— сказал Фе— Так видно ли внутреннюю красоту?— закончил он.

—Да.— ещё тише, чем прежде ответил Вовочка.

Они дождались пироги, которые уже успела приготовить Арик и выпили с Вовочкой вкусного зелёного чая, заваренного по-деревенски.

Прощался Вовочка с ними уже, как со старыми знакомыми. Домой он гнал как угорелый. Он уже твёрдо решил, что третьего путешествия не будет. Не потому, что ему не нравится или не хочется. А потому что надо навести в голове порядок, потому что у него творился теперь такой бардак, какой не найдешь и на заброшенном складе. И да, он всё ещё считал себя умным мальчиком, даже слишком умным. А может даже самым…

Приехав домой. Он быстро обмылся, наскоро поел и заперся в своём кабинете, чтобы ему никто не мешал. Он сразу же взялся за дело. И начал размышлять о том, что узнал. Пытаясь навести порядок в голове.

«Сила... Ладно, физическая сила видна всем. А внутренняя — нет. Но! Дать в лоб может любой дурак, а вот не сломаться, когда трудно — это да... Так, 1:1. А! Сильный качок может быть полным тряпкой в жизни, а "слабый" — держать удар судьбы... Опа, 1:2! Выходит, внутренняя сила круче...»

Итог: Человек, который не сильный физически, может быть намного сильнее по жизни, чем тот, кто хвастается/хвалиться, порой даже безмерно, своей силой.

«Красота… Внешняя видна всем. А внутренняя— нет! Это главное достоинство внешней красоты! От этого никуда не деться. Но у таких людей, порой не так много друзей, да и сами они не всегда надежные друзья. Опа, 1:1! Ох!!! Стоит порой красивому человеку, только заговорить, как всё желание быть рядом и общаться с ним, пропадает. А те кто обладает внутренней красотой… эээ… как магниты. К ним просто тянет людей и с них просто так и хочется брать пример. Они часто даже будучи не рядом являются хорошими и надёжными друзьями. О!!! Опять 1:2! И опять в пользу внутренней красоты.

Итог: Внешняя красота, это хорошо. Но внутренняя это намного лучше, так как с такого человека хочется брать и пример. К нему просто тянет, так как он обладает качествами-магнитами.

Вот к таким выводам пришел по итогу своих последних путешествий наш герой. А ведь, я и правда умный. Может даже самый… и тут он услышал легкий смешок из комода, и замолчал. Он решил, чтобы не будет заканчивать фразу, которую начал.

[1]Нарциссизм—черта личности, которая проявляется в повышенном чувстве собственной важности, потребности в восхищении и недостатке эмпатии.

[2]Арнольд— имеется ввиду Арнольд Шварценеггер.

Рассказ третий. Вовочка и Карл Юрьевич.

Вовочку осенило, как молния. Внутренняя красота! Сила духа! Конечно! Все книги и наставления твердили об этом. И первый, самый простой шаг на этом пути — вежливость. Что может быть проще? Сказал волшебные слова — и ты уже на ступеньку выше в своем развитии. Дело пяти минут.

Вдохновленный, он вышел в коридор как на арену. Его миссия началась.

Горничная Аннушка несла тяжелую стопку белья. — Аннушка, пожалуйста, проходите, — с легким пренебрежительным кивком пропустил ее Вовочка, как будто даровал неслыханную милость.

Та замерла с широкими от ужаса глазами, прижала белье к груди и шарахнулась в сторону, пробормотав: «Виновата, барин!»

На следующее утро, когда лакей Пётр подал ему на завтрак какао, Вовочка, не глядя на него, бросил в пространство: «Спасибо».

Слово повисло в воздухе тяжелым, несвойственным ему грузом. Петр не нашелся что сказать, неловко поклонился и быстрее обычного ретировался из комнаты. Звучало это «спасибо» не как благодарность, а как команда: «Миссия выполнена. Свободен».

Вовочка не замечал смятения. Он чувствовал себя превосходно, как спортсмен после тренировки. Он «качал вежливость», и мышца, по его ощущениям, росла. Он раздавал свои «пожалуйста» и «спасибо» с высоты своего положения, как король, бросающий монетки толпе. Каждое произнесенное слово было не проявлением уважения, а еще одним кирпичиком в стене, отделявшей его, развивающегося, от них, слуг.

А слугам было некомфортно. Это была странная, тревожная игра, правила которой они не понимали. Привычный, хоть и жесткий, порядок вещей был нарушен. Ласковое слово, сказанное без ласки, обжигало сильнее, чем прямая грубость. Они чувствовали себя не благодаримыми, а униженными этой пародией на вежливость, этой холодной формальностью, за которой сквозило равнодушие юного эгоиста.

Вовочка же, довольный собой, ставил галочку в воображаемом дневнике саморазвития: «Урок вежливости усвоен. Внутренняя красота прибавилась». Он так и не понял, что настоящая вежливость рождается не из осанки, а из желания увидеть в другом человеке человека.

Такая тренировка дала первую трещину — в прямом и переносном смысле — буквально на следующий день.

Вовочка сидел в столовой, томясь в ожидании утреннего какао. Он уже мысленно репетировал, как кивнет и бросит слуге своё новое, отработанное «спасибо». Вдруг — оглушительный звон, заставил его вздрогнуть и обернуться.

И что же он увидел?

У дверей застыл в полном ступоре молодой парень, недавно нанятый в помощники. Лицо его вытянулось от ужаса, он стоял по стойке «смирно», словно перед генералом. А у его начищенных ботинок лежали осколки фарфора и растекалась по паркету коричневая лужа — остатки его, Вовочкиного, какао.

Всё, что Вовочка «натренировал» за вчерашний день, мгновенно испарилось. Вежливость оказалась бумажным тигром, которого сдуло первым же порывом настоящей, живой злости. Он швырнул на диван журнал и решительными шагами подошел к работнику.

— Тебя как звать-то, болван? — его голос, еще не сломанный, прозвучал пронзительно и высоко. — Чего стоишь, как истукан? Убирай, человек-руки-крюки, раз намусорил! Я пить вообще-то хочу!

Парень, не поднимая глаз, прошептал: — Павел... Не гневайтесь, барин...

— Не гневаться? — взревел Вовочка, чувствуя, как захлебывается праведным гневом. — Да ты нам тогда всю посуду в доме перебьёшь! Останешься без месячного оклада, вот и думай!

Он повернулся и ушел, оставив Павла один на один с осколками и стыдом. Вовочка не видел дрожащих рук и блестящих от слез глаз. Он видел лишь разбитую чашку и свою нарушенную волю. Урок «внутренней красоты» закончился, так и не начавшись по-настоящему. На его месте снова был просто Вовочка — избалованный эгоист, для которого слуги были не людьми, а всего лишь функцией. И эта функция вдруг дала сбой.

Идя по коридору, Вовочка вдруг с болезненной ясностью осознал: из него вылезло во всей красе его старое, гадкое я. Тот самый эгоист-нарцисс, которого он так презирал в книгах и втайне — в себе.

«Болван! Руки-крюки!» — эхом звучали его собственные слова в ушах. Он уже мысленно принялся себя ругать, и эта буря мыслей клокотала в нем, пока он шел по коридору, с каждым шагом чувствуя жгучий стыд.

Добравшись до своей комнаты, он с силой захлопнул дверь и щелкнул замком. Только теперь, в безопасности четырех стен, он разразился вслух:

— Дурак! Бестолковый, никчемный дурак! — он схватил со стола перочинный ножик и швырнул его в угол. — Данное себе слово! Самое простое слово! И не смог сдержать!

Его злило и раздражало не столько сломанное обещание, сколько собственное ничтожество. Он представлял себя рыцарем, взявшим обет благородства, а на деле оказался просто избалованным эгоистом, у которого благородство слетает с губ, как шелуха, при первой же неприятности. Он злился на Павла, на разбитую чашку, на весь мир, но больше всего — на себя. Потому что эта вспышка гнева была честной. И от этого она была еще противнее. Он дал себе слово — и не сдержал. Теперь ему предстояло выбрать: смириться с этим или начать все сначала. Но на этот раз — по-настоящему. А пока он плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Впервые его «внутренняя красота» столкнулась с реальностью его характера — и проиграла вчистую.

Вовочка пришёл к выводу, что нужно как-то загладить свой проступок. Он решает подарить один из своих костюмов Карлу Юрьевичу, старшему дворецкому, один из своих костюмов. Которых у него огромная коллекция. Он снимает один из них и уверенными шагами идёт в комнату дворецкого. Но вместо ожидаемой благодарности, получил лишь порцию холодной учтивости. От которой стало ещё хуже. «Да, что опять не так?». Карл Юрьевич видя его искренний интерес, сказал: «Богатство может купить прислугу, но не человека». И затем продолжил: «Да и работать можно не за деньги». «Это как?»— Вовочка чуть не поперхнулся собственным вопросом. Глаза его при этом были по пять копеек. «А вот как,— тихо ответил дворецкий— можно работать за идею, за семью, за обещание. А можно…— он обвел взглядом свою небольшую, но безупречно чистую комнату— и за уважение. Чтобы твой труд был кем-то ценим и кому-то нужен. Чтобы ты знал, что от тебя что-то зависит. Это дороже любого месячного оклада. И уж тем более,— его взгляд проскользил по костюму в руках Вовочки— дороже любого подарка, сделанного с высоты своего положения». Вовочка стоял и молчал. Впервые он смотрел не на Карла Юрьевича, а в него, пытаясь разглядеть того самого человека.

Эта ситуация с подарком и последующий разговор не давала ему покоя, несколько следующих дней прошли, как в тумане. Слова Карла Юрьевича «работать не за деньги», «за уважение», были для него хуже ночного кошмара. Они преследовали его и днём и ночью. Когда он ловил на себе спокойный взгляд дворецкого он тут же отводил глаза, чувствуя непонятный ему то ли стыд, то ли досаду. Он и сам ещё не мог определить. Карл Юрьевич был для него теперь не просто старший дворецкий, а живая загадка, книга написанная на непонятном для него языке, от которой исходила незыблемая внутренняя сила. И Вовочка понял, что он не сможет жить дальше, пока не прочтёт хотя бы одну её страницу.

В пятницу или субботу вечером Вовочка твёрдо настроился поговорить с Карлом Юрьевичем и разгадать эту загадку. И вот в субботу вечером, он подошёл к двери комнаты старшего дворецкого и тихо, но настойчиво постучал. Затем приоткрыл и спросил: «Карл Юрьевич, можно?». За долгие годы он назвал его по имени отчеству. Тот поднял глаза и увидев Вовочку, казалось ни капли не удивился. Вовочка, сделав несколько шагов в комнату, но не решаясь подойти ближе: «Карл Юрьевич, я... я не могу больше. Ваши слова... они как заноза. Я всегда думал, что всё понимаю. А оказалось — ничего. Я пытался быть вежливым — вышло фальшиво. Попытался исправиться — предложил костюм, как подачку. Я видел, как вы на это посмотрели. И после этого я поймал себя на мысли... что я не знаю, кто вы. Вообще. За все эти годы».

Карл Юрьевич(откладывая книгу):«Что же вы хотите узнать? Мой послужной список? Или что-то другое?». Вовочка: «Всё! Почему вы здесь? Почему вы... вот такой? Откуда эта... эта сила? Как вы это делаете?». И затем после небольшой паузы:« У вас всегда так... безупречно чисто. Даже в вашей комнате. Как будто вы не просто здесь живете, а... служите даже здесь. Для себя. Я не понимаю. Разве работа не заканчивается, когда ты уходишь с поста?». Карл Юрьевич(слегка улыбаясь, еле заметно, лишь краешком губ):«А вы себя помните? Не эгоиста-нарцисса, а себя? В тот момент, когда гневались? Что вы чувствовали, кроме злости?». И продолжил: «Порядок вокруг помогает поддерживать порядок внутри. Это не служба. Это уважение. К месту, где ты живешь. К самому себе».

Вовочка рассматривая уже в который раз комнату старшего дворецкого и его самого, вдруг обращает внимание на его выправку и манеру речи и у него возникает логичный вопрос: «Вы никогда не служили, и любовь к порядку тоже оттуда?»

После непродолжительной паузы Карл Юрьевич(кивая) ответил: «Да, я бывший военный. Обстоятельства сложились так…».[1] Вовочка, оглядывая комнату и пытаясь собрать свои мысли воедино: «Так вот откуда такое спокойствие и …». Он запнулся не закончив фразу, повисла пауза. «Но я так и не понимаю, как можно работать не за деньги»— задал ещё один вопрос наш герой. Карл Юрьевич молчал. Так долго, что Вовочка уже начал думать, что разговор окончен. За его спиной в окне зажглись первые огни, и их отражение потонуло в темных глазах дворецкого. Наконец, он тихо сказал… А вы никогда не делали что-то просто так, для удовольствия? Не для галочки, а потому что иначе нельзя? Вот Павел... ему было страшно. А вы что увидели? Разбитую чашку или испуганного человека? Вы ищете во мне загадку. А я — всего лишь человек, который выбрал свое место и научился уважать чужое. Начните с малого. Увидьте в Павле не "болвана", а человека, который, вероятно, боится до сих пор. Разгадка не во мне. Она в вас. В вашей способности увидеть другого. Всё остальное — лишь следствие». Вовочка ушел к себе не с полученным ответом на вопрос, который его мучил. А с ещё большим количеством вопросов и неясной целью, которую теперь надо было ещё и оформить в своем уме.

Вся следующая неделя, а может даже и дольше, прошла для Вовочки однообразно: встал, позавтракал и заперся в своём кабинете. Здесь он, в тишине и одиночестве, пытался понять, как ему применить тот инструмент о котором он узнал от Карле Юрьевича, чтобы в людях видеть не просто функцию, а именно человека.

Вовочка начинает с малого. Он благодарит Павла за его работу и старание, при этом смотрит не куда-то в пространство, а ему в глаза. Он старается увидеть результат его работы и благодарит за прекрасно сервированный стол к завтраку. «Павел, за аккуратно расставленную посуду, стол сегодня выглядит прекрасно. Спасибо за старания». Павел, привыкший к его холодной вежливости, на какое-то время, очень короткое, даже теряет дар речи, от неожиданности. А затем отвечает: «Стараюсь…». И в его голосе нет страха, теперь в нем чувствуется… теплота. Увидев, что это работает или точнее сказать, как можно правильно использовать этот инструмент, Вовочка начинает замечать и других. Он наслаждается едой, каждый день, понимая теперь сколько усилий стоит это их повару и говорит ему об этом. Его вежливость превращается из тренировки в искреннюю вежливость. Вовочка сам себе задает вопрос Карла Юрьевича: «Что я чувствую, когда делаю это?». И ловит себя на мысли, что чувствует он... радость. Не самодовольство от "прокачки", а простую человеческую радость от того, что сделал кому-то чуть приятнее день. Он понял, что "внутренняя красота" — это и есть эта способность к совместной радости.

[1]Карл Юрьевич— майор десантных войск. Вышел в отставку по семейным обстоятельствам. И в дальнейшем пришёл на работу в дом Вовочки.

Рассказ четвёртый. Вовочка учится доброте.

Вовочка и урок доброты.

Вовочка окрыленный успехом в отношении вежливости. Ведь у него получилось достичь цели и он смог проявить искреннюю вежливость. Пусть и не сразу. Теперь он решает также, как и вежливость «прокачать» такое качество, как доброта. Он снова изначально подходит технически, словно это какой-то прием, который можно достичь просто отточив технику. Он даже завел новую тетрадь: «Этап 1. Доброта». Он выходит в коридор, внимательно смотрит по сторонам в поисках того к кому можно применить этот инструмент. Но все были сосредоточены на своих обязанностях и их лица ничего не просили.

Однажды, проходя мимо двери в комнату прислуги, через закрытую дверь, он услышал оживленный, но в тоже время приглушённый разговор. Движимый своим привычным чувством любопытства, он замер, оглянувшись по сторонам, чтобы никто не видел этого. Шагов не было. Он прислушался. В голове у него крутилась, только одна мысль: «Уж не меня ли они там обсуждают?». «… не знаю что и делать и как быть…— это был голос Павла, становящийся всё тише и тише—сказали, что нужно срочно». Вовочка насторожился. Это было не про него. Что-то внутри него сжалось— не сочувствие ещё, а скорее азарт охотника, который наконец-то нашёл цель для «своего упражнения в доброте». Вот она возможность! Он стал прислушиваться ещё внимательнее, но тут внутри послышались шаги по направлению к двери. Сердце Вовочки нелепо громко стукнуло— не от страха разоблачения, а от досады, что его прервали на самом важном месте. Наш герой быстрыми и неслышными шагами, словно шёл по воздуху, скрылся за поворотом коридора. В голове у него, как назойливая муха, только и крутилось: «не знаю, что и делать…», «сказали нужно срочно…». Что случилось? Долги? Семья? Какие-то обстоятельства, которыми он связан по рукам и ногам?

Весь остаток дня Вовочка ходил под впечатлением. Он поймал себя на том, что за обедом рассматривает Павла— не как функцию подающую блюда, а как объект исследования. Тот действительно был бледен и избегал встречаться взглядом с другими. «Отлично,— подумал Вовочка с холодным удовлетворением ученика, нашедшего сложную задачу.—Есть проблема. Теперь нужно разработать алгоритм её решения. Шаг первый: выяснить суть проблемы. Шаг второй: предложить эффективное решение». Он пока ещё не осознал, что настоящая доброта начинается не с алгоритма, а умения чувствовать чужую панику или проблему, как свою собственную. Вовочка из-за того, что он не знает условие данной задачи, т.е. какая проблема у Павла. А в связи с этим не может построить алгоритм её решения, ходит сам не свой. Движимый новым чувством и ещё более сильным желанием использовать новый инструмент, у него сильный порыв помочь. Но всё упирается в глухую стену, он не знает, что делать и как помочь, т.к. до сих пор не знает сути проблемы Павла. Это замечает Карл Юрьевич и решает поговорить с нашим героем. После этого разговора для Вовочки все стало намного яснее. Родной сестре Павла нужна срочная операция. Но дать просто деньги, Вовочка понимает, что это опять будет– «подачка сверху». Он теперь думает над словами Карла Юрьевича: «Настоящий подарок–тот, в который вложена часть тебя. То, чего тебе будет не хватать». Вовочка решает продать один из своих костюмов от кутюр. А деньги передать Павлу анонимно, через Карла Юрьевича. Рассказав об этом старшему дворецкому. Тот помолчал и спросил его: «А что вы почувствуете, когда его не станет? Облегчение от выполненного долга или пустоту? Если пустоту — вы на верном пути. Это и есть та часть себя, которую вы отдаете». Вовочка не смог дать сразу ответ. Карл Юрьевич не смотря на его замешательство продолжил: «А что потом? Деньги передадите и забудете? Или будете интересоваться, как идет лечение? Поможете с врачом?». Вовочка и здесь не знал, что ответить. Ему теперь было над чем подумать. Следующие два дня прошли для него в глубоких мучениях-размышлениях, темой этих размышлений, был вопрос: «Как быть?». Вовочка сидел и пытался найти ответы на вопросы, которые, перед ним, поставил Карл Юрьевич.

«Что я почувствую, когда моего костюма не станет?»— задал Вовочка вопрос сам себе. И у него чуть ли не слеза навернулась, когда он представил, что этого костюма больше нет. Ведь это тот, самый в котором он любил ходить на мужские вечеринки, на которых они и дурачились, а порой ещё и набирались так, что за руль никому было нельзя. Приходилось вызывать такси.

Он тяжело вздохнул, но всё равно открыл шкаф-купе снял его с вешалки и стал паковать. Было жалко, однако, Вовочка для себя уже всё решил. Упаковав для продажи костюм Вовочка перешёл ко второй части размышлений. «Что будет дальше?»— задал он себе следующий вопрос. «Как помочь с врачом?»— добавил он ещё один. Вот где стена, пока, была глухой. Надо было хорошо подумать. На это ушло ещё несколько дней. Наконец-то Вовочка нашёл решение. Он на именном семейном бланке, написал очень хорошему врачу-хирургу письмо в другой город, чтобы его передать с Павлом. Он понимал, что без такого аргумента с ним, то есть с Павлом, там даже разговаривать не станут. «Так-с,— удовлетворенно протянул, наш герой,— один вопрос решили. Осталось найти ответ на второй». И он задумался, а действительно, что будет дальше. В размышлениях над этим вопросом незаметно подкрался вечер и Вовочка положив письмо в конверт и прихватив упакованный костюм пошёл к Карлу Юрьевичу. Он уже знал ответ на вопрос, что будет дальше. Встретившись со старшим дворецким, он попросил продать костюм и деньги, вместе с письмом, передать Павлу. Карл Юрьевич согласился выполнить данное поручение. Уходя Вовочка попросил держать его в курсе, как у Павла идут дела.

На следующее утро, после завтрака, Вовочка услышал призывный звон своего мобильника. Вытащив его, он увидел на экране «Димыч», Дмитрий, один из его лучших друзей. Товарищ по тем самым «мужским вечеринкам», где так лихо носился тот самый синий костюм, которого уже не было.

—Привет, Вован. Узнал буржуй.—услышал он в трубке голос Дмитрия.

—Привет, Димыч— стараясь ответить ему в тон, сказал Вовочка.

—Ты это на выходные дома будешь?—задал новый вопрос Дмитрий

—Ну, да. А что?—спросил в свою очередь Вовочка.

—Да, хотел к тебе с ночёвкой заехать. Я просто буду проездом, через твой город, вот и решил к тебе заехать ненадолго. Осчастливить своего старого друга. Главное, чтобы твоя ходячая «мебель» не мешала.

—Ну, давай. Почему нет.

—Тогда замётано—закончил разговор Дмитрий.

Вовочка ещё минут пять смотрел на телефон и думал, как теперь пройдут выходные. Словосочетание «ходячая мебель» не предвещало ничего хорошего. Как быть? Каким быть? Вот такие, экзистенциальные вопросы[1] закрутились в его голове. Он впервые с ужасом осознал, что доброта требует не только жертв, но и мужества. И проверка на это мужество, только что звонила ему по телефону.

Следующие несколько дней прошли для Вовочки в тягостных размышлениях. Тема была всё та же: Как он себя поведет, если Дмитрий начнёт вести себя неприлично дерзко с прислугой? Останется, как раньше, когда он только тихо бы позлорадствовал, что кому-то снова досталось или проявит своё новое «я»? Но это означало пойти против «своего круга». Какая о нем пойдет молва? А не станет ли он тогда изгоем? Ответов у него не было.

Всю пятницу Вовочка был, как на иголках, и чем ближе к вечеру, тем сильнее он нервничал. Наконец-то, приехал и Дмитрий.

—Привет, буржуй—заходя в дом и протянув Вовочке руку, весело произнёс Дмитрий. Но ответить Вовочка не успел.—А ваш живой инвентарь—всё так же наигранно весело продолжил Дмитрий—Чемоданы-то таскать некому?

Такое начало не предвещало ничего хорошего. В коридоре появился Павел и предложил помощь гостю.

—Давай уже быстрее— продолжал командовать Дмитрий, словно был у себя дома.—Что ты двигаешься, как черепаха.

Вовочка стоял молча, но внутри он почувствовал то, что совсем не ожидал. У него всё горело, словно ему туда вылили спирт и подожгли. Ему было стыдно за поведение своего друга. Он увидел, как у Павла дернулась бровь, хотя тот и старался и не подавать вида. И тут же вспомнил себя, стоящего и кричащего на него из-за чашки чая, помнящего себя и свой гнев, но не видящего реакции Павла. Теперь же смотря на это со стороны и сгорая от стыда за поведение своего друга, он неожиданно для себя обнаружил, что в тот момент он был и выглядел точно также, как Дмитрий сейчас. И ему стало невыносимо противно. Он тихо, но твердо произнес: «Дима, может хватит». Павел быстро взглянул на него, но в этом взгляде было столько благодарности, что можно было утонуть. Но впереди были ещё целых два дня, возможно, кошмарных дня.

Суббота не задалась с самого утра, уже за завтраком он снова взялся за своё. И снова под его раздачу попал Павел.

—Что ты там копаешься! У тебя, что руки-крюки—отвесил, в адрес Павла, Дмитрий. От последней фразы Вовочку, как огнём обожгло. «Руки-крюки» моментально пролетело в его голове. Павел же, раньше потупив взгляд и замерев на месте, как вкопанный, на этот раз лишь, чуть замедлил движения, но продолжая сервировать стол с тем же старательным, даже педантичным спокойствием. Он словно обрел внутреннюю броню.

—Ну у тебя и мебель, хоть и живая, но медлительная, помереть можно. Хуже каракатицы—выдал Дмитрий новую порцию, в адрес Павла.

—Дима, хватит.—уже более громче, чем это было вчера сказал Вовочка. Да с такой твердостью в голосе, что аж сам удивился.

—Буржуй, я что-то не понял—удивленно глядя на него протянул Дмитрий—Ты что к прислуге в адвокаты пошёл?

Вовочка, смешался всего лишь на мгновение, а Дмитрий уже был готов отпустить новую порцию яда, теперь уже и в адрес Павла и в адрес самого Вовочки. Но в дверях столовой появился старший дворецкий и Дмитрий встретился с ним взглядами и замолчал. Он сдавленно фыркнул, пожал плечами и с преувеличенным вниманием уставился в тарелку.

Так он и провел весь завтрак. До самого своего отъезда он не проронил в адрес прислуги не одного слова. После того, как он уехал Павел подошел к Вовочке и тихо, но с неописуемой благодарностью в голосе сказал: «Спасибо, Вам, Владимир, за всё. За всё, что вы сделали для меня и моей семьи». Вовочка понял, что Павел обо всём догадался.

Перед их особняком был красивый сад за которым ухаживал садовник. Сад был любимым фоном для фоток у влюбленных парочек. В один из дней, Вовочка стоял и смотрел в окно своей комнаты, как садовник копается и наводит в нём порядок. Вовочка возвращается к столу и его рука на мгновение замерла. «Опять?—мелькнула у него странная и до жути знакомая мысль—Опять план, алгоритмы, этапы?». Он отогнал её, словно отмахнулся от назойливой мухи. «Конечно, опять. А как иначе?». Достаёт тетрадь, ту самую на которой написано «Этап 1.Доброта», зачеркивает старое название и пишет новое «Этап 1.Садоводство». Открывает и пишет для себя порядок решения данной задачи.

1.Вспомнить, как зовут садовника. Записав этот первый пункт, он вдруг ощутил то ли стыд, то ли какое другое чувство, он и сам не понимал, что это было. Сколько лет: десять?, пятнадцать? А он просто «садовник» и всё. 2.Как проявить к нему доброту. 3.Сделать это ненавязчиво. 4.Получить благодарность.

И далее пишет примечание: За доброту положено благодарить.

Он с полчаса смотрел на список, а затем взялся его переписывать. Вот что у него получилось в итоге. 1.Объект проявления благоприятного расположения.(Вспомнить, как зовут садовника. Исправить в первую очередь).

2.Установить форму благоприятного расположения.(Как проявить к нему доброту? Не денежную. Ясно, что не материальную).

3.Форма благоприятного расположения, должна иметь деликатные черты.(Сделать это ненавязчиво).

4.Зафиксировать обратную связь.(Получить обратную связь. Или как минимум признание).

Ниже подведя черту, он своим красивым почерком вывел, можно сказать аксиому: «За доброту положено благодарить. Это закон социального обмена».

Не откладывая дело в долгий ящик, Вовочка взялся за выполнение первого и самого приоритетного, на данный момент, пункта: Узнать имя садовника. Он уже понял, что легче всего это будет сделать, через Карла Юрьевича. Но сразу же появилась загвоздка, как это сделать так, чтобы выглядело это ненавязчиво, как бы так за между прочим. Вовочка увидев, что старший дворецкий сейчас находится на пороге их особняка один, пулей слетает вниз. Отдышавшись и стараясь принять, как можно более беззаботный вид выходит на порог. Прислонившись к дверному косяку он начинает разговор издалека, чтобы звучало ненавязчиво. —Прекрасная погода. В саду сейчас, наверное, хорошо. Жаль, что я там только гуляю, а кто его красоту создаёт даже имени не знаю. Неловко как-то.

Карл Юрьевич отвечает не сразу. Он поворачивается в его сторону и смотрит на него. В его глазах не упрёк, а скорее интерес.

—Ефим Кузьмич. И вы правы, неловкость—хорошее начало. Она честнее, чем внезапный интерес. Вы хотите её исправить? Первая мысль, которая проскользнула в голове Вовочки: «Он что тетрадь прочитал?». Затем он кивает, понимая, что всё пошло хоть и не по плану но в нужную сторону. —Тогда вот вам инструмент, который не записать в тетрадь. Завтра утром, часов в семь, он будет подрезать розы у восточной беседки. Подойдите и скажите: «Ефим Кузьмич, у меня к вам вопрос. Почему роза у калитки в этом году цветет белым, а всегда была алой?». И приготовьтесь слушать. Возможно, долго. Он ответит, только если почувствует, что вопрос — не для галочки.

Вовочка понял, что тетрадь с её псевдонаучными выводами ему не помощник. Инструмент, о котором говорил Карл Юрьевич, должен был родиться внутри.

Он почти две недели наблюдал из своего окна. Он видел, как Ефим Кузьмич не просто работает, а разговаривает с садом. Тот поправлял ветку розы ладонью, а не секатором, чтобы не напугать шмеля. Он каждый день, ровно в полдень, на минуту останавливался у старой, почти засохшей яблони и трогал её кору, будто здоровался со старым другом. И по пятницам, как заметил Вовочка, он садился на одну и ту же скамейку не у роз, а у простой сирени, и сидел молча, глядя вдаль.

Наконец, Вовочка набрался смелости. Он вышел в сад не с вопросом о белой розе (та показалась ему теперь выученной, картонной), а с тем, что действительно его мучило.

— Ефим Кузьмич, — несмело начал он, останавливаясь в почтительном шаге. — Простите, что отвлекаю. Я давно хотел спросить... вот эта яблоня, у стены... она ведь старая. Почему вы её бережёте? Кажется, она уже не плодоносит.

Садовник медленно выпрямился. Он посмотрел на Вовочку, потом на яблоню. В его глазах не было удивления — лишь тихая, глубокая проверка. Выдержал паузу. — Доброго дня, — сказал он наконец, и голос его был суховат, но без неприязни. — Плодоносит. Раз в три года — три-четыре яблока, кислых. Не для стола. Для памяти. Её ваш дед, Пётр Ильич, посадил в год, когда родился ваш отец. Говорил: «Пусть растёт вместе с наследником». Вот она и растёт. Дерево — не мебель, его на слом за полчаса. А память — на века.

Вовочка замер. Он ждал лекции о топиариях, а получил удар в сердце. Перед ним была не клумба, а живая история его семьи, о которой он не знал. И хранителем её был этот молчаливый старик. — А... а сирень? — почти машинально спросил Вовочка, кивнув в сторону пятничной скамейки. — Она тоже... для памяти?

Ефим Кузьмич снова посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. «Наблюдал, значит», — словно сказал этот взгляд. — Сирень... — он снял перчатку, провел рукой по листьям. — Это уже моя память. Жена любила. Сажали вместе. Теперь ухаживаю один. По пятницам у нас был её выходной, вот и сижу...

Голос его не дрогнул, но в воздухе повисло что-то тяжелое и ясное. Вовочке вдруг страшно захотелось не получить «благодарность», а просто уйти, чтобы не мешать этой тихой беседе человека с его памятью. Но он стоял, понимая, что впервые в жизни увидел — не сад, а душу, которая его растила. И всё-таки он собрал все силы, ничего не говоря, ушёл в дом. Вернулся он минут через 15-20, неся в руках чашку с чаем. Он поставил блюдце, рядом садовником на лавочку, на него чашку и также молча ушёл. Чтобы не мешать больше человеку. Узнав об этом, Карл Юрьевич сказал ему: «Теперь вы понимаете, что значит видеть человека. Вы увидели не садовника, а Ефима Кузьмича».

[1]Экзистенциальные вопросы— это вопросы, связанные с самым фундаментальным существованием человека, его местом и смыслом в мире. Например, В чём смысл моей жизни? Как мне сделать правильный выбор, если нет гарантии? За что я несу ответственность в этом мире? Как справиться со страхом смерти? Могут ли другие люди по-настоящему понять меня?

Рассказ пятый. Вовочка и ненаписанный алгоритм.

Вовочка увидев результаты своей деятельности при работе над добротой: благодарность Павла и уважение Ефима Кузьмича. Возвращается к своей любимой тетради. Открывает новый чистый лист и пишет: Этап 2:Любовь. Ну тут же в уме начинает пересчитывать: «Если вежливость-это один, доброта-это два, то любовь-это три. Нет неправильно». Он зачеркивает написанное и пишет: Этап 3. Любовь. 1.Определить объект. 2.Изучить его интересы. 3.Создать «оптимальные условия» для возникновения чувства. 4.Зафиксировать взаимность. И начались поиски достойного объекта. Вовочка стал, не просто, посещать светские рауты. Но и обращать внимание на присутствующих девушек. Разбор кандидаток на подходящий объект шёл в таком порядке: статус, образование и только потом внешность. Выглядело это вот таким образом:

Кандидатка 1. Дочь банкира, Злата. Статус: безупречный. Образование: есть. Внешность: красивая. Слабость: смех очень громкий, больше похожий на ржанье. Вывод: бракованная. Кандидатка 2. Внучка академика МГИМО. Эмилия.

Статус: безупречный. Образование: есть. Внешность: Уступает кандидату 1, но ещё приемлемо.

Сильные стороны: Интеллект и сдержанность.

Слабые: При обсуждении поэзии цитировала не Бродского, а какого-то там немецкого постмодерниста. Вывод: рискованная пассия.

Вовочка, случайно, наткнулся своим ищущим взглядом на очередную кандидатку. Однако, сразу же возникла проблема: он не знал кто это. Он тихонько задал вопрос, стоящему рядом молодому человеку: «Подскажите, пожалуйста, это кто там один скучает у настенного зеркала?». Молодой человек осмотрев зал: «Если, вы о той молодой девушке с блокнотом в руках. Так это младшая сестра Эмилии. Начинающий художник, художник-реставратор». Вовочка поблагодарил за информацию, но его мозг вовсю уже работал:

Статус: Не ясен. Образование: есть. Внешность: симпатичная. Вывод: объект не подходит под критерии.

Сделал он заключение, но почему-то продолжил смотреть на неё и дальше. Она же не привлекая к себе много внимания продолжала что-то то ли писать, то ли рисовать в маленьком блокнотике, изредка поглядывая на лепнину потолка. На следующий день, следуя п.2(изучить интересы) своего плана, он попросил старшего дворецкого, чтобы его никто не беспокоил и закрылся в библиотеке. Затем он всё-таки обратился к Карлу Юрьевичу за помощью, чтобы тот ему показал, где находятся досье. Старший дворецкий снял необходимую папку с полки, передал её Вовочке и с бесстрастным лицом, не проронив ни единого слова вышел. Листая страницы и читая сухую информацию(«Увлекается верховой ездой», «Была замечена на благотворительных аукционах») он вдруг почувствовал… тоску. Информация есть, а понимания—нет. Он раздраженно отложил папку. И для себя сделал заключение: «Почему-то, что-то не работает. Нужно продолжать, как начал. Так не пойдёт». На следующий день всё стало ещё интересней.

—Владимир,—отец отложил газету.—Завтра к нам на пару месяцев пожить и поработать приедет Анна, внучка одного уважаемого человека. Будь любезен, встреть её. Вовочка ликовал, это был идеальный объект с точки зрения плана. Статус: безупречный; Образование: известно, что училась. Внешность: Скорее всего очень красивая. Сам для себя уже решил Вовочка. Когда она приехала Вовочка был немного разочарован. Это была младшая сестра Эмилии. Значит её зовут Анна. Она вошла во двор, за собой катила на специальной двухколесной тележке, мольберт, ящик с принадлежностями и на плече несла тубу с холстами или неизвестно там с чем. Но название всех этих вещей Вовочка узнал намного позже. Одета она была совсем просто. Она улыбнулась Вовочке и он почувствовал, как на него накатывает смущение. Он тут же задавил это чувство: «Ты чего? Не школьник уже?». Анна сразу же, в глубине сада, нашла Ефима Кузьмича и словно мысленно с ним поздоровалась. Вовочка попробовал открыть новую позицию: «Кандидатка… Анна, — начал он мысленно и запнулся. Статус? Сестра Эмилии — вторичен. Образование? Художник — несерьёзно. Внешность?…»И тут его взгляд встретился с её глазами. Они были не «красивыми», а… понятными. Как будто она уже всё видела и не ждала представления. Вовочка почувствовал прилив жара к ушам и дикое желание — не оценивать, а объясниться. «Я не такой, как вы думаете», — вдруг пронеслось в голове абсурдное предложение. Он сглотнул и задавил в себе эту чушь. После третьего или четвертого светского раута, где он как робот задавал девушкам одни и те же вопросы: «Что вы думаете о поэзии? Ваше мнение о современном искусстве?» Он вдруг почувствовал себя физически плохо. В ушах стоял гул, а перед глазами вежливые скучающие лица. Он молча уехал домой, никому не сказав ни слова. Лёжа в темноте, он пытался провести «разбор полётов». Но вместо таблиц перед внутренним взором упрямо вставало другое: не скучающее лицо Эмилии, а рука Анны, поправляющая прядь волос, пока она смотрела на лепнину. И эта картина вызывала не тоску, а странное, щемящее чувство, для которого в тетради не было ни названия, ни графы. Так как он не знал, куда это внести вывод был прост: «Побочный эффект от переутомления, — сухо констатировал он про себя. — Требуется отдых от темы». Утром ему передали записку от отца: «Владимир, Анна будет реставрировать портрет прадеда в зимнем саду. Прояви внимание, не обременяй её». Приказ? Нет. Это была настоятельная просьба отца, но это был такой знакомый и безопасный формат. Он вздохнул с облегчением. Теперь всё ясно: нужно просто «проявить внимание» в рамках вежливости. Это не отмена Плана, это… техническая пауза. Он даже взял тетрадь, чтобы записать: «Этап 3.1. Корректировка условий: переход на нейтральную территорию (зимний сад)». Но ручка не писала. Он достал из кармана пиджака свой блокнот, чтобы расписать ручку. Открыв его на чистой странице он пришел в ужас. В нижнем правом углу был небрежный набросок лепнины потолка, того самого потолка. Он, машинально, пока смотрел на неё… зарисовал.

Алгоритм дал сбой. Рождалось что-то новое. Ему ещё не понятное. И от этого ему стало не по себе, но и… тихо на душе. Как в саду у старой яблони. Зайдя в зимний сад, Вовочка увидел, что Анна сидит перед мольбертом. К нему спиной. Он решил тихонько за ней понаблюдать, а может полюбоваться. Он и сам точно не знал, что им двигало. Но длилось это недолго, он тут же услышал.

—Добрый день, Владимир.—приятным тихим голосом произнесла Анна. Она постоянно переносила свой взгляд с холста на палитру и обратно. Прежде, чем ответить Вовочка успел про себя подумать: «У неё что, глаза на затылке есть?».

—Добрый день, Анна!—ответил он.

—Глаз у меня на затылке нет—продолжила Анна, в её голосе ощущались доброжелательность и расположение к небольшой беседе. Вовочка принял это как хороший знак и подошёл ближе и задал, заранее заготовленный, вопрос:

—Анна, а как вы относитесь к современному искусству, в частности живописи?

Но всё пошло не так, как он себе представлял и разложил, что и в каком порядке он будет спрашивать. Её ответ сразу всё перевернул.—О всей живописи нельзя судить в общем, — сказала она, и в её голосе послышалось не поучение, а лёгкая досада человека, которого снова просят судить о лесе, не видя деревьев. Она на секунду оторвалась от холста, чтобы посмотреть на него. — Вот смотрите. — Она кивнула на палитру, где были выдавлены десятки оттенков зелёного, от почти чёрного до ядовито-салатового. — Это всё — «зелёный». Но если я покрашу этим лист, а этим — тень от вазы, они будут спорить, какой из них более красивый. А если смешаю вот эти два... они запоют. О чём тут можно судить «в общем»? Вовочка хотел возразить, но его взгляд вдруг зацепился не за её лицо, а за её руку. Запястье запачканное синей краской, смотрелось «не эстетично» и это ещё мягко говоря. Только смотреть, почему-то, было очень даже… интересно. Было очень тихо и пахло скипидаром. «Нет—молча подумал Вовочка—воняло». Он на какое-то время замолчал, его цепочка вопросов мгновенно рассыпалась. Внутренний голос обычно чёткий и что-либо произносящий чуть ли не в приказном порядке, в этот раз только бубнил: «Отступление. Нужно перегруппироваться. Задать уточняющий…». Он перебил сам себя.

—А… что вы сейчас делаете?— спросил вслух. Он был готов провалиться сквозь землю, это была глупость, которую мог отмочить подросток на улице. Но только не он. Анна на мгновение замерла, затем уголки её губ дрогнули. Это была не насмешка, а попытка понять и принять беседу, как есть.

—Сейчас?—она опять повернулась к портрету—Я разговариваю с ним и слушаю, что он отвечает, на что жалуется. А жалуется он на некачественные краски, которыми он был выполнен и неумелую попытку реставрации. Это очень скучная техническая работа. «Сказала, скучная. А по ней не скажешь. Не тени скуки.»— подумал Вовочка.—Словно Ефим Кузьмич в саду яблони обходит». Вовочка, аж сам удивился, чем закончились его размышления. Не зная, что сказать и как продолжить беседу, Вовочка посчитал самым лучшим уйти. «А то ещё чего отмочишь недостойного или глупого»—пронеслось у него в голове.

—Спасибо, что уделили время—сказал он, при этом сам не узнав свой тихий и робкий голос. Она в ответ ему улыбнулась и кивнула головой.

Он идя по коридору ощущал, что его сердце бьется, а всё нутро взволнованно так, словно он вчера вальс на балу с самой королевой танцевал. Он вернулся к себе в комнату, дал себе успокоиться и вечером постарался проанализировать и разобрать, как так получилось, что все развалилось не успев начаться. Надо было найти ошибку, чтобы в следующий раз её избежать. Он старается сосредоточиться и не может этого сделать. Ему кажется, что в комнате пахнет скипидаром. «Откуда ему тут быть?»— задаёт он сам себе мысленный вопрос. Но всё же идет и открывает окно. Он снова пытается собраться с мыслями, но всё что ему приходит на ум, это рука испачканная синей краской. «Да, что это за наваждение такое. Прямо загадка какая-то.»— первая ясная мысль, которая проносится в его голове. «Запах и видение не в один план не запишешь. О чём это я? Я не этим собирался заняться.»— следующая мысль пролетела в его голове. Он понимает, что происходит что-то странное. И приходит к выводу, что нужна пауза. Через день ему снова выпала возможность появиться в зимнем саду. Для этого появилась причина. К нему после завтрака подошел Карл Юрьевич и сказал: «Анна просила передать, что ей нужно больше света для работы». Вовочка незамедлительно отправился в зимний сад. Войдя он увидел, что она уже вся в работе. «Она, что и не ложилась»— подумал Вовочка. Все случилось также, как и в первый раз. Не успел он подумать, как она уже ему ответила.

—Я рано встаю. И позавтракать я тоже уже успела— начала Анна.

Вовочка был в шоке. «Да что это за такое. Она что мысли читать умеет»— подумал он. И тут же услышал ответ.

—Нет. Мысли я читать не умею. А вот извечные вопросы предвидеть могу— снова ответила Анна.

—Мне просто нужно больше света. Карл Юрьевич сказал, что вы сможете помочь.—продолжила она не отрываясь от работы.— Штору на восточном окне, её нужно отвести и закрепить на верхней бронзовой гирьке. Я просто не достану. Это было то, что нужно. Это спасло Вовочку от долгой и молчаливой паузы. Его внутренний голос моментально проанализировал всё и сделал вывод:1.Отвести штору;2.Закрепить на гирьке; Вывод: Получить больше света.

—Конечно,—тут же отозвался он, успев взять себя в руки, его голос прозвучал с прежней уверенностью. Он подошёл к шторе и потянул её, кольца предательски громко заскрипели по карнизу. Чем сильнее он открывал штору, тем всё шире и длиннее становился луч солнечного света, словно он живое существо, которое моментально разрасталось в размерах. Пока не добралось до угла холста и не легло на нем ровным, ярким светом.

—Вот так, теперь всё видно—сказала Анна и эта благодарность прозвучала для Вовочки лучше, чем тысяча «спасибо».

Уходить или нет? Но он уже сделал, то о чём просили. Спросить ещё что-то? Его пробил холодный пот. В один момент вернулся страх перед глупостью. Он сделал шаг по направлению к выходу. Но какая-то непреодолимая сила заставила его обернуться. Его взгляд упал сначала на палитру, за тем на ее руки. На палитре он увидел один маленький, но ярко-красный мазок. «Прямо, как яблоки в саду»— подумал он. И вышел.

Идя по коридору он твёрдо для себя решил, что ему просто необходимо разгадать эту непонятную пока загадку. Загадку, что с ним происходит и как так у неё получается, всё делать во время и к месту. Помня наставление отца: «не обременять», как ему казалось он нашел идеальный выход. Он нашёл в библиотеке книгу о верховой езде, да такую чтобы была потолще. И стал каждый день приходить в зимний сад, садится на диванчик и делать вид, что он внимательно читает книгу. А сам сосредоточенно за ней наблюдал. У них установилось, так сказать, молчаливое присутствие. Она работает, он вроде, как читает. Это были те самые идеальные условия, которые он тщетно пытался «спроектировать», но которые каким-то образом возникли сами собой и сложились из уважения, интереса и тишины. День за днём он проделывал данную операцию. В окружавшей его абсолютной тишине он начал слышать скрежет мастихина[1] по палитре, лёгкий вдох и даже лёгкое постукивание в такт внутреннему ритму. Незаметно для себя он из наблюдателя превратился в слушателя. В один из дней, произошло событие, которое перевело эту идиллию в несколько другую плоскость. Он, не нарочно, кашлянул. Просто сглотнул, а горло взяло и сжалось. Анна вздрогнула и капля краски с её кисти упала, но не на холст, а на расстеленную на полу защитную бумагу.

—Ой—тихо сказала Анна. И это было первое непрофессиональное слово которое он услышал. Вовочка весь сжался, внутри. Испортил. Баланс треснул. Не задумываясь он встал и подошел к ящику с принадлежностями и взял чистую тряпочку(к этому времени он уже знал, где и что лежит), не произнося ни слова протянул ей и вернулся на свой диван. Сердце было готово выпрыгнуть из него, если бы только нашло для этого пространство. Опять сорвана операция, которая так хорошо начиналась. Он так активно зашуршал страницами, что ещё чуть-чуть и они повылетали бы из книги, вслед за его сердцем. Через минуту, может через полторы, сквозь шуршание страниц он услышал её тихий и ровный голос: «Спасибо. И… извините. Я слишком сильно погрузилась». Он просто кивнул в ответ. Даже не зная видела она или нет. Но с этого момента тишина стала общей. На этом алгоритм «наблюдения» дал окончательную трещину. Технический подход всё время трещал по швам, а теперь рассыпался в пух и прах. «И что же приходило на замену? Каждый раз — что-то новое. Сначала набросок, потом свет, теперь вот эта странная смесь — вина и благодарность, сплетённые в один тугой узел где-то под рёбрами». Они теперь не просто, терпят присутствие друг друга, хотя и раньше, так сказать было нельзя. А, можно, сказать, наслаждаются присутствием друг друга. Анна, в один из дней обращается к нему: «Владимир, извините, оторву вас от чтения. Вы не поможете мне…». Вовочка, от такого неожиданного поворота событий вздрогнул, и даже не зная ещё в чём будет заключаться его помощь, тут же выдал ответ: «Да, конечно». И отложив книгу встал. —Мне нужен взгляд со стороны… Вот этот… который, как спелое яблоко, красный такой, не слишком ли яркий… —продолжила Анна. Вовочка подошёл и стал у неё за спиной. Он смотрел на картину и решал, что сказать, чтобы не задеть её чувств. —Я… —наступила небольшая пауза— так не думаю—наконец-то закончил он. —Просто это фоновый цвет, не фокусирует ли он на себе слишком много внимания?—задала уточняющий вопрос Анна. —Мне кажется, что он очень органично вписывается—заключил Вовочка.—Спасибо, вам большое Владимир,—поблагодарила его Анна—для меня это очень ценная информация. Из зимнего сада Вовочка не просто шёл, он бежал, а точнее летел. Будучи на седьмом небе от счастья. По крайней мере именно так он себя и ощущал. Но счастье длилось недолго. Вечером за ужином у них были гости, банкир и его жена. Родители Златы, той самой кандидатки №1.

— И долго ещё у вас будет занимать место и тратить ваше время эта—спросила жена банкира отца Вовочки. Она даже не назвала Анну по имени.

— Уже нет— ответил отец Вовочки—она уже закончила работу и послезавтра уезжает. «Что? Уже послезавтра?»—пролетела в голове Вовочки мысль. А за ней следующая: «Да, как она смеет, так относится и обезличивать Анну». Не доев свой ужин, Вовочка молча встал и покинул столовую. Все были в недоумении, что произошло. Больше всех был поражён отец Вовочки, сын никогда себя так не вёл, раньше. Он посмотрел в сторону гостей, а потом на пустое место сына, а после этого на стол и оставленный недоеденный ужин. Внутри у него всколыхнулась, но также быстро успокоилась, какая-то непонятная тревога. Вовочка еле доплелся до своей комнаты и заходя в неё от расстройства хлопнул так, что из своей комнаты выглянул Карл Юрьевич, чтобы понять, что это было и всё ли в порядке. Вовочка заперся в своей комнате. Через час в дверь тихо постучали. Не настойчиво, а как стучат, давая знать о своём присутствии, если нужно. Это был стук Карла Юрьевича. Вовочка не ответил. Но знал — дворецкий понял. Понял всё: и причину хлопка дверью, и рыдания, и то, что эта буря связана не с биржевыми курсами, а с той, что работает в зимнем саду. Его накрыл какой-то странный страх потери. Он сам себе не мог объяснить, что это за страх и что он боится потерять. Он рыдал полночи навзрыд. На следующий день его никто не видел. Он так и не вышел из своей комнаты. В день отъезда он также не вышел к завтраку. Его заметили в коридорах дома только ближе к обеду, да и то он двигался как приведение, стараясь не попадаться никому на глаза. Он видел, как Павел и садовник грузят ее вещи в машину, что не взгляд в окно, то удар в самое сердце. Его находит Карл Юрьевич, который лучше всех знает, все укромные места в доме. «Анна Васильевна, просила вам это передать, вместе с благодарностью за помощь»—вместе с этими словами он протянул его карманный блокнот и ушёл. На странице рядом с его неуклюжим наброском лепнины, теперь красуется небольшое красное яблочко. Это была не любовная записка, это была молчаливая благодарность за помощь, с напоминаем. В тот самый момент, когда набравшись сил, Вовочка выходит на крыльцо, чтобы проститься с ней хотя бы взглядом. С противоположной стороны в калитку заходит Дмитрий, заехавший «по делам». Проходя мимо машины, в которую уже практически погрузили вещи Анны, он отпускает замечание, в своей обычной манере: «Наконец-то, в доме будет порядок. Мастера по умению мазюкать съезжают». И тут произошло то, чего никто не ожидал. Вовочка, сорвался с крыльца, как собака, которой отстегнули поводок. Непроизвольно сжимая и разжимая кулаки, он подбегает вплотную к Дмитрию и говорит ему, таким голосом, которого от него никто никогда раньше не слышал: «Заткнись! Слышишь, заткнись! Её зовут Анна! И она не мазюкает, а пишет картины. Такие на которые мы потом в музей смотреть ходим! За деньги! Она художник! Уяснил! Она… она… ». Он замолкает, потому что должны быть слова, которых нет не в тетради, не в алгоритмах. Дмитрий стоит в шоке. А вместе с ним и все остальные. Никто не видел Вовочку таким. Из дома на шум выходит отец. Он ни на кого не обращая внимания подходит к Анне и говорит тихо, но так, чтобы слышали все: «Я не знаю, что со мной. Но когда я узнал, что вы уезжаете, для меня словно свет погас, как тогда в зимнем саду, когда я задернул штору обратно». Она поняла его без слов. Пауза длилась ровно минуту. Для Вовочки целую вечность. «Владимир… работа закончена. Мне нужно отвезти картину и дальше работать»—ее ответ, это и не «да» и не «нет». Вовочка стоит и смотрит, как уезжает машина. В груди у него больше не тугой узел страха, а тихая и щемящая ясность. Он не добился взаимности, но впервые в жизни он был искренен. И мир не рухнул. Он изменился. Навсегда. Вечером того же дня Вовочка встретился с Карлом Юрьевичем, зная, что на завтра ему ещё предстоит и беседа с отцом.

—Я не добился результата. Я так и не понял, как это работает— начал разговор Вовочка.

—Потому что любовь— это не проект с результатом. Это язык, на котором вы наконец-то начали говорить с миром. А самое главное с самим собой. Что вы почувствовали сегодня утром?— ответил ему Карл Юрьевич.

—Пустоту, страшную пустоту.— начал было Вовочка, но потом поправился— Нет, не пустоту. Боль. И… тишину. В которой, очень многое, стало слышно.

—Вот-вот. Так и должно быть.— сделал заключение Карл Юрьевич.

[1]Мастихин—это специальный предмет художника, который внешне похож на штапель или небольшой мастерок с гибким металлическим лезвием и ручкой.

Рассказ шестой. Вовочка и последнее путешествие.

Пролог.

Прошло некоторое время после отъезда Анны, прежде чем Вовочка полностью пришел в себя. Он не появляется на светских раутах, ему там стало скучно и неинтересно. Он ощущал, что ему нужно время, чтобы разобраться в самом себе. Он пытается сделать это с помощью любимой тетради, но рука писать не хочет. Она требует другого. Вместо записей в ней у него выходят замысловатые рисунки, которые его рука выводит сама собой. Вместо цифр и списков у него то и дело получаются замысловатые завитушки, постоянно складывающиеся в знакомые контуры. Однажды, зайдя в зимний сад, он отмечает, что луч света падает точно на то место, где стоял мольберт. Нет это была не депрессия, это была опустошённость после бури чувств, которая вырвалась из него при отъезде Анны. С одной стороны он ясно понимает, что «Этап 3» провален с точки зрения плана, с другой стороны он также ясно ощущает, что этот провал оставил в душе неизгладимый след. Разглядывая рисунок в блокноте в его памяти всплыли три знакомых силуэта и он поймал себя на мысли: «Всё, что они мне дали—тишина для ответов. А ответы теперь есть. Надо бы встретиться, чтобы я наконец-то услышал, что они скажут после».

Встреча.

Вовочка стал готовиться в дорогу. Через пару недель приготовлений, он был готов. На протяжении всего долгого пути он ощущал себя не как нетерпеливый ученик, а как спокойный и уверенный гонец, везущий важное сообщение. Ведь он везёт им свои ответы. Наконец, он добрался до страны, где проживали мудрецы. Он нашёл их под развесистым инжиром. Его тень покрывала и столик за которым они сидели, и всю полянку— то самое место, где он последний раз общался с За. Они сидели и пили чай, спорили о вкусе лесных ягод. Видимо, какие из них самые вкусные. Вовочка видел их теперь не как оракулов-мудрецов, а как старых, умудрённых жизнью друзей. Он было уже открыл рот, чтобы произнести своё ритуальное приветствие: «Я пришёл за истинной», но понял, что звучать это будет очень наивно, даже для него самого. И он негромко, но так чтобы услышали поприветствовал: «Я не помешаю?». Впервые в своей жизни он произнёс приветствие в форме вопроса. Они перестали спорить и За поднял голову: «Вай, кто к нам вернулся. Нет, конечно». Ответил он за всех. Фе тут же подвинул ему, неизвестно откуда появившийся, ещё один стул. Вовочка, с грустным видом подошёл ближе и сел. И выдержав небольшую паузу начал свой рассказ. «У меня ничего не получилось, я ничего не смог. Когда я попытался научиться вежливости, то вышло это коряво и лживо. Я говорил «благодарю», а в голове была только одна мысль «быстрей бы уже это всё закончилось». Меня хватило до первой же настоящей проверки и сразу из глубины вылезли черты старого меня»—он остановился. ЗаКаФе сидели и внимательно его слушали. Фе тихо поставил чашку на стол. Ка уже не улыбался. Это был уже не рассказ, а признание. «Я хотел исправить положение, —продолжил Вовочка— но вышло ещё хуже. Выглядело, как подачка с барского плеча. Было противно самому от себя. Но я долго не мог понять, как проявлять вежливость. И я попробовал снова, и на удивление получил от этого радость. Я так и не понял как это произошло».— здесь Вовочка снова остановился, чтобы перевести дыхание. «А что тебе приносило эту радость? С чего всё началось?»— задаёт ему вопросы Ка. Вовочка задумался, а потом ответил: «Я подумал о том, каких им усилий это стоит. Повару готовить, Павлу сервировать стол и заниматься уборкой, а Карлу Юрьевичу следить за всеми сразу, чтобы был порядок. И я начал радоваться вместе с ними». Вовочка набрался сил и перешел к самой главной части своего рассказа: «Я решил раз с вежливостью и добротой начало всё получаться, значит алгоритм работает и я перешёл к третьему этапу. К любви. И тут… всё рассыпалось». Сделав небольшую паузу он продолжил. «Я составил список… но почему-то смотрел не на тех кто в нём был. Я искал красоту, а запомнил запах скипидара и синюю краску на запястье. Я боялся сказать глупость, а сказал самую элементарную: «Что вы делаете?». Хотя прекрасно видел и знал, что она занимается реставрацией картины. Моя рука рисовала сама собой. Голос звучал тихо и робко. А сердце билось так, что было готово выпрыгнуть из груди, когда я просто отодвинул штору. А когда она уехала… у меня просто не было плана на эту боль. В моей тетради не было графы для этой пустоты. Я не добился взаимности. Но я понял, что её отсутствие—это была такая физическая боль, что не просто свет погас, а словно что-то вырвали из груди. И я кричал на Дмитрия не потому, что так было по плану, а потому что он оскорбил что-то настоящее. И это «настоящее» было самым важным из всех этапов». И Вовочка замолчал. Он опустил голову ожидая приговора. Тишину нарушал только шелест листьев инжира. Первым заговорил За: «Когда ты задёрнул штору и свет погас—что было причиной твоей боли? Неужели только отсутствие света?».

Вовочка, запинаясь: «Ну, во мне проснулся какой-то непонятный страх. Я боялся её потерять, а с ней ещё что-то приятное. Я до сих пор не знаю, как это правильно назвать». После этого его спросил Ка: «Ты сказал Дмитрию, что «она пишет картины». А с чем, как тебе сейчас кажется, могла быть связана та уверенность, с которой ты нашёл эти слова?». Вовочка :«Я даже и не знаю. Слова, каким-то образом полились из меня сами. Я просто уже знал, как правильно сказать, так и сказал». И тут Вовочка на минуту остановился, потому что понял, что следующие слова, которые он собирается сказать и правда связаны с искусством Ефима Кузьмича. Затем он продолжил: «Но при этом я вспомнил, как стоя у окна видел, как Ефим Кузьмич, наш садовник, превращает деревья, кусты и живую изгородь разделяющую наш сад на части, в прекрасные живые картины. Он своими ножницами, словно писал из них картины». И тогда Ка, задал ему уточняющий вопрос: «Почему ты так думаешь? Может он из них вырезал?». Вовочка даже не задумываясь дал ответ: «Когда вырезают из кустов и деревьев, то не остается после такой красоты». И вот здесь в разговор вступил Фе, который до этого сидел и молчал. «Что проявилось в тебе самом в тот миг, когда ты её защищал? Алгоритм этапа 3.1? Или что-то иное, для чего в твоей тетради нет графы?». Вовочка задумался, но ненадолго: «Когда это произошло, я понял, что иначе— нельзя. В тетради для этого нет графы. Да и во мне такой графы не было раньше. Она… появилась в тот самый миг». Наступает тишина и Вовочка думает, что его отвергли и он действительно все провалил и недостоин той мудрости, которой обладают мудрецы. Слышен только звук, наливаемого в чашку чая. Слово берет Ка, протягивая при этом свою чашу с налитым в неё чаем Вовочке: «Мы делились с тобой тишиной, в которой слышны ответы. Ты научился слышать. Теперь ты должен научиться жить в этой тишине, не выстраивая из неё стен. Иди. Больше мы тебе ничем не поможем, потому что уже и не нужно. Но сначала выпей с нами чаю».

Эпилог.

Вовочка возвращается домой, заходит в зимний сад и открывает ту самую книгу о верховой езде. Он читает её. После этого он идет к себе в комнату и достаёт свою тетрадь. Он открывает её на первой странице и рядом с графой «Доброта» рисует диванчик из зимнего сада, графой «Вежливость» маленькое красное яблоко. И закрывает тетрадь, больше нет «Вовочки, составляющего алгоритмы», есть просто Владимир. Жизнь началась.