Вотчина Дажьбога

Глава 1

Пер хищно подкрадывался к широкой спине в черной потертой коже. Ближе, ближе… Вот уже слышно, как поскрипывает потрёпанная куртка. Клацают старомодные клавиши, сосредоточенно сопит человек. Байкер бесшумно занес руку для удара, в глазах плясал злой огонь, черная шевелюра слегка приподнялась от возбуждения.

- Опять со своими ботами ковыряешься?! – дружеский шлепок, который иным и ключицу может сломать, выбил облачко пыли из усиленного металлической накладкой плеча.

Бода крякнул от такого «похлопывания» и процедил:

– Гром тебе в задницу, Пер! Вечно ты со своими тупыми шуточками. Иди вон Кабана позадирай, может, он тебе зубов поуменьшит.

Пер радостно заржал. На его вкус шутка явно удалась.

- А чего с клавой возишься-то? Надел бы нейроинтерфейс. Быстрее и проще же! – он с любопытством взглянул на небольшую клавиатуру, издающую приятные клацающие звуки.

- Не люблю я его, – не глядя отмахнулся Бода, – сосредотачиваться надо. О постороннем не думать, процесс держать.

На столе черные песчинки на глазах выстраивались в лесенки и башенки, прокидывали тоненькие, с волос толщиной, провода от пирамидок к «небоскребам».

- Опять со своими роботами ковыряешься? Использовал бы «церебро». Задал цели и корректируешь результат. Вечно ты во все норовишь ручонками залезть, - ухмыльнулся Пер, разглядывая как оживает миниатюрный город.

- Что у меня своих мозгов что ли нет? Этот «интеллект» вечно трехэтажную фигню накрутит, где можно простым и четким алгоритмом обойтись, – Бода с раздражением почесал бритый затылок. – И вообще, иди уже, куда шел! Мешаешь!

- Ладно, не кипятись, уже ушел, – в притворном жесте поднял руки собеседник.

В оружейном боксе у своего длинного и изящного байка сидел вечно мрачный долговязый Гот. На раскладном столике в математическом порядке лежали полированные детали мотоциклетной «снайперки». Пустой кронштейн сиротливо торчал из багажного кофра. Гот с мрачной и торжествующей ухмылкой электронным микрометром промерял выработку деталей. Планшет, лежащий поодаль, тут же выводил какие-то гистограммы и графики. Целая батарея с различными смазками и присадками выстроилась в шеренгу по левую руку.

- С утра пораньше драишь орудие убийства? Похвально, - махнул рукой в приветственном жесте Пер.

- Винтовка – лучший друг солдата,– мрачно отозвался тот, - хорошее у тебя утро. Час дня за бортом, – в неспешной манере речи долговязого всегда слышалась плохо закамуфлированная угроза.

- А где Буян? Помнится, вчера он мне проспорил помывку байка. Долг платежом красен.

- Как обычно, лежит пьяный в рембоксе, – презрительная ухмылка на секунду пересекла бледное вытянутое лицо. Не то, чтобы Гот был убежденным трезвенником, нет, пылающие шоты абсента он опрокидывал так же лихо, как и прочие. Но никто никогда не видел его в стельку пьяным. Впрочем, памятуя тяжелый и мрачный характер бойца, никто к нему особо и не лез.

- Опять?! Скотина! – сквозь зубы рыкнул лидер отряда.

Как и ожидалось, Буян лежал на коротком жестком диванчике, свесив не влезшие ноги с подлокотника. Одежда его была перемазана кровью и пылью. Осколки стекла застряли в толстой коже жилета. Разбитая губа опухла, а под глазом красовался роскошный бланш.

Пер со свистом втянул воздух. Костяшки пальцев на кулаках его побелели, а губы сжались в тонкую бесцветную линию.

- А ну просыпайся, скот! – он схватил несчастного за грудки и тряхнул его так, что звякнули подшитые изнутри броневые пластины жилета. – Опять нажрался у Фредди, еще поди и в клетке дрался?! Да тебе скоро стоматологи зубы вставлять перестанут, потому что тупо некуда будет!

- А?! Что?! – дико озирался Буян. – Ох, башка! -Жалобно затянул он, обхватив свой многострадальный череп, словно пытаясь удержать содержимое внутри.

Пер с яростью швырнул страдающее тело на диван:

- Если наведешь врагов, или кто-нибудь левый прознает про гараж – убью! Нет, хуже, разжалую в пешеходы! Вымой здесь все! И все байки тоже. Чтоб через три часа все сверкало, как у кота под хвостом!

С душераздирающим вздохом страдалец привел свое тело в относительно вертикальное положение: «Сделаю».

Предводитель «Секиры Перуна» уже хлопнул дверью в святая святых - «духовный бокс», как в шутку окрестили эту мастерскую члены отряда.

Стандартный гараж на четыре легковых автомобиля был заставлен под самый потолок различной электроникой. Гудели вентиляторы, мигали разноцветные лампочки из полутьмы, остро пахло озоном. В центре в столбе голубоватого света возвышалась мощная катушка и золотой, полированный в зеркало, электрод, покрытый вычурными рунами. Лиловый тлеющий разряд облизывал изгибы символов, запинался об их острые углы, растекался и впитывался без следа в ровном зеркале желтого металла.

Рядом с электродом, раскинув руки в величественном жесте, стоял Старец. Седая, как у старинного мага, борода топорщилась, огрызаясь голубыми искрами статики. Черные очки, водруженные на орлиный нос, отражали выпуклую поверхность электрода, похожую в эту минуту на колдовскую сферу. Кожаная косуха Старца была усеяна шипами и заклепками, точно у канувших в лету олдовых панков.

Он тянул одну ноту, медленно перемещая ладони над рунами. Разряд, как приклеенный, следовал за ними. Наконец, его голос упал вниз, но ненадолго, в ту же секунду он обрел небывалую мощь и силу, взметнувшись вверх и достигнув оглушительного крещендо. Разряд в ответ налился силой и превратился в голубую молнию, которая спрыгнула со своего жилища на усеянные шипами наручи Старца и начала бешено змеиться и прыгать с одной металлической детали на другую. Голос взметнулся еще выше, перейдя в крик, и ослепительно белая молния окутала все тело человека, размашистыми дугами выплясывая на пиках шипов и заклепках.

Внезапно свежий запах озона перебил резкий запах жженой проводки, что-то оглушительно хлопнуло, зашедшийся в эпилептическом танце разряд ударил Старца в грудь и погас. В ту же секунду зажегся яркий общий свет.

- Дупа. - констатировал старик, просунув палец в дырку на куртке посреди груди.

Пер и Старец стукнулись кулаками в старинном приветствии.

– Не идет сегодня? – кивнул Пер.

- Надо бы поправить схему, и ништяк. – заверил его Старец, важно сверкнув черными стеклами очков. На большом экране за его спиной тут же возникла его куртка со сложной схемой. Места шипов и заклепок заменяли какие-то радиотехнические символы, соединенные тончайшими дорожками, ни дать ни взять большой мегаполис. Пробой на схеме отображался большим красным пятном.

Старик достал складной костяной гребень, напоминающий опасную бритву, и, уставившись на схему, принялся расчесывать бороду, как нередко бывало в минуту раздумий.

- Катушка погорела. Где запасная? - бросил он за спину, внимательно изучая схему.

- Кандидату отдал, перематывать, у них в гараже нормально делают. Обещал еще ко вчерашнему дню закончить, – задумчиво поскреб рыжую курчавую бороду Пер.

- Ништяк. - глубокомысленно заключил дед. – Тогда звони ему.

Лидер отряда повел по скуле, вызывая на линзу список контактов, и набрал кандидата. Молния стихла, так что ничего не мешало связи.

- Хм. Не берет. - озабоченно отозвался он спустя минуту. – Попробую заехать к нему в сервис, может, там чего знают.

- Давай, давай, займись, - рассеянно отозвался Старец, во всю колдуя над схемой.

***

В сервисе, где работал кандидат, как всегда было шумно. Работали станки, визжала болгарка. Колотили свои жестянки железячники. Пахло окалиной, маслами и бензином. Веяло теплом от сварки и горячих двигателей.

- Хей, Сеня! – вскинул руку Пер. Низкое, ощущаемое костями, гудение холодной плазмы его байка сменилось едва слышным шелестом по крыльчатке турбины. Могучий двухколесный конь прилег на бетон, спустив воздух из пневмоподвески.

- Хайя, Пер! – ответил перемазанный Семен, скидывая одно ухо защитных наушников.

- Чем занят? – байкер стукнул подставленный для приветствия кулак в промасленных и черных от окалины перчатках.

- А, упырь один заказал «морду» себе переделать, хочет турбину на свое корыто воткнуть. Придурок. Только быстрее тачку угробит. Ну, а мне- то что? Деньги платит – я колочу. Хоть на самокат, а хоть и на задницу ему турбину присобачим!

- Ясно. А где Саня? Чет давно его не видать.

- Так ты что не знаешь? Недели три назад внезапно сорвался куда-то в горы. Сроду в походы не ходок был, и вдруг на тебе! На какую-то сложную гору полез. Не то в Сибири, не то на Дальнем Востоке. Прикинь, туда только вертолетом добраться можно. А Саня - то и высоты боится, что аж под себя ходит! – хлопнул руками по коленям Сеня и зашелся счастливым смехом.

- Ну-ну, дальше – поторопил его внезапно нахмурившийся Пер.

- Ну, пару дней назад звонил вроде. Кажись, вернулся, только в гараже его не видали,– пожал плечами мастер.

- Ну, а Бандит что?

- А что он? Сказал, что за отлучку будет еще десять процентов сверху с него удерживать. Хорошо хоть не уволил к чертям. Да только он все равно не вышел,– пожал плечами собеседник. Потом метнул вороватый взгляд на вошедшего в гараж плотного лысого человека в деловом костюме:

– Ты извини, Пер, работать пора.

Тот лишь взмахом отпустил его, и, не дожидаясь, пока вошедший пристанет к нему с разговорами, оседлал свой чоппер. Взвыла турбина, завизжала и задымила резина на широком заднем колесе, и байкер, оставив черный ровный круг на бетоне, покинул мастерскую.

***

Вот он. Третий этаж потрёпанной панельки.Довольно старая обшарпанная дверь. Да, у Бандита сильно не зажируешь. Можно было бы и почаще подкидывать халтурки Кандидату. Пер с силой нажал на звонок – сломано. Вздохнувши, аккуратно постучал.

И тут же рядом с его головой и животом появилось две дырки в дверном полотне, сопровождаемые приглушенными пистолетными хлопками. Байкер мгновенно отшатнулся за стену, про себя славя Перуна за внезапную удачу.

- Эй! Саня! Ты там совсем сдурел что ли?! Горным воздухом передышал?! Это я, Пер!

- Пер? Ну- ка, подойди к камере. Ты один? – тревожно откликнулись из-за двери.

- Ага. Чтоб ты меня свинцом нашпиговал, как гуся яблоками?!

- Не буду, если это ты!

- Черт с тобой, кандидат, но смотри мне, без фокусов! – байкер осторожно бочком выдвинулся из-за своего укрытия в поле зрения дверной камеры, готовый в любой момент юркнуть назад под защиту стены.

Спустя несколько секунд клацнули замки, и дверь приоткрылась:

– Заходи!

- Что, семь ветров тебя раздери, с тобой происходит?! – Глава «Секиры» окинул взглядом побледневшего, осунувшегося кандидата с глубокими черными кругами под глазами. – Только пистолет убери, хорошо?

- А, да, конечно, – взлохмаченный и вымотанный до крайности, Александр сунул ствол за ремень. - Извини, Пер, я в последнее время сам не свой.

- Да я заметил. Давай по порядку.

Кандидат усталым жестом пригласил гостя в кухню.

- Эта моя жена Лена.

Женщина встретила гостя недоверчивым утомленным взглядом покрасневших от бессонницы глаз.

– Лен, все впорядке, это Пер. Мой старинный приятель, – перед последним словом он несколько помедлил и со значением взглянул на байкера.

- Очень рад познакомиться!- припомнил вежливую формулу последний.

Девушка молча кивнула и занялась приготовлением чая.

- А это моя дочь Оленька, – грустно улыбнулся кандидат, потрепав русую голову девчушке лет шести с огромными голубыми глазами.

- Хай, сестренка! – Пер выставил кулак и подмигнул робко улыбающемуся ребенку. Та неловко отбила кулак своим, и байкер притворно схватился за руку и застонал. Застенчивая детская улыбка стала чуть больше и теплее.

Наконец гость плюхнулся на стул и принял горячую кружку с чаем.

- В общем, - начал свое повествование Кандидат, – не так давно у моей Оленьки нашли редкое генетическое заболевание. Не помню, как там его, но суть в том, что у нее медленно растворяются мышцы. – Он мельком взглянул на дочь и быстро закончил. – Можешь сам глянуть в сети на досуге, как оно заканчивается. И мы в общем были уже в отчаянии, но тут прилетела весточка, что есть на плато Путорана один не типичный пик. И там есть… Ну, в общем, камень, который может помочь. Сам понимаешь, когда надежды никакой – хватаешься за каждую соломинку. Словом, продал я свой байк и организовал экспедицию туда. Так что теперь я пешеход, так-то, – он виновато развел руками. – Пока добирались до пика, вроде ничего так было. Горы не сильно крутые. Ну, и ты знаешь у них верхушки плоские такие, потому их плато и называют. – Кандидат отхлебнул дрожащей рукой дешевый разведенной кофе, не заметив того, что он только из чайника. – Короче, когда мы нашли этот пик…

Пер слушал внимательно, не торопил и не перебивал, лишь вчитывался в лицо рассказчика.

- Словно гора не гора… Огромный. Крутой. Весь черный и крошится… Двоих мы только на подъеме потеряли. А когда залезли… Ты знаешь, там такой морозяка! Сразу вся электроника сдохла. Даже снять ничего не успел. Еще у одного бедолаги замерзли глаза. Он не взял очки. Прямо, как вода в кружке, жуть просто. В общем, ему бы так и так конец бы был… Я взял его одежду. Быть может, только это меня и спасло. Мороз такой, прям до костей продирает, сколько бы ты на себя одежды ни навертел. Наверно, и на северном полюсе не так холодно! И абсолютно нет ветра. На этой-то чертовой высоте! И там... – кандидат помедлил. Поднял взгляд на слушателя, словно проверяя, верит он или нет. – А там ровнехонько срезанная верхушка. Площадка такая небольшая, может, машины три- четыре влезет. И камень под ногами, чернильно - черный да такой гладкий, что себя увидеть можно! А по сторонам столбы опять же черные четырёхгранные. В другое бы время я бы, конечно, получше рассмотрел, но этот страшный мороз… А посередине… Алтарь не алтарь, не знаю. Куб каменный такой стоит. Полированный, аж как будто маслом облитый. И на нем лежал, нет, стоял прямо на острие этот кристалл. Точно фокусник его там поставил.

- Покажь хоть, – воспользовался паузой собеседник.

- Оленька, покажи дяде камень.

Девочка достала из-под майки небольшой с палец величиной чистейший кристалл горного хрусталя. Прозрачный, точно воздух, камень был огранен в каплю. Кандидат сделал нехитрый крепеж и подвесил его на шею дочери.

Байкер внимательно изучил кулон, не спеша, впрочем, к нему прикасаться, а Кандидат меж тем продолжил:

- Потом на спуске еще один сорвался. Обморозил руки, не смотря на варежки, и не смог страховку толком вбить. Главный наш- скалолаз со стажем, потом говорил: никогда не видел такой коварной горы и так много жертв за одну экспедицию. Короче. Заночевать решили у подножия этой скалы, на вершине плато. А то пока лазали, совершенно вымотались.

А ночью пришли они. Все в черном. Тощие такие. Тихо, молча, всех перерезали. А мне повезло: один из наших успел закричать. Я побежал да в расселину впотьмах упал и на куртке повис. Так до утра и провисел. В общем, пока до базы не добрался, я так и не спал. Все шел и шел… Потом уже, когда я у красноярцев, в мотоклубе остановился, опять пришел черный. На этот раз один. Он точно ждал там, Пер! Но его там быть просто не могло! Я отпер кладовку – сварочный выкатить, и чуть не словил ножа в брюхо! Повезло, ребята рядом были. Они там в Сибири долго не разговаривают. Этот тип сразу получил штук десять ножевых, без счета ударов дубинкой, тайзером и травматом в него стреляли, а он все прет, точно обколотый! Да быстрый, такой вертлявый! Кое- как его угомонили, обратно в каморку запинали да под замок! За стволом сбегали, отперли, а там никого! Никого, Пер! Из комнатки метр на два, в центре здания, ушел, Пер! Гудини хренов. – Кандидат сделал огромный глоток изрядно остывшего кофе и тряхнул головой. – И самое интересное: ни капли крови. То есть вообще! Точно и не было его! Стоит ли говорить, что я в тот же час собрал свои манатки и помчал дальше – домой. Вот по сути и вся история, – подвел итог Александр.

- И что камень? Помогает? – задумчиво запустил пятерню в огненно-рыжую бороду лидер отряда.

- Да пес его знает. Это не такое заболевание, чтоб прямо здесь и сейчас увидеть эффект. Вот поедем на прием через три месяца и поглядим. Пер, кто это был? Мне сказали: ты с ними как-то пересекался. Можно ли замять дело? Я отработаю, все сделаю!

- Не соврали. Пересекался, – задумчиво ответил мотоциклист. – Ты перешел дорогу очень серьезным парням. От них не откупишься, не отработаешь, не сбросишь с хвоста. Они придут. В опасности не только ты, но и все твои близкие, и все, кто знает эту историю. В скверную историю ты угодил, Санек.

При этих словах Лена закрыла лицо руками. Беззвучные рыдания затрясли ее тело. Кандидат поспешил обнять ее:

– Ничего-ничего. Пер нам поможет. С ним никто не сладит! К тому же они не знают, где мы живем. Не плачь, мы что-нибудь обязательно придумаем.

-Собирайся немедленно! Едем в гараж! Жену и дочь тоже бери! – решительно рубанул байкер.

***

- Ну, и где катушка? – Старец по локти залез в аппаратуру, пытаясь что-то там посадить на скрутку.

- До нее ли? – огрызнулся Пер. – Кандидат в долгах у «Слуг Чернобога»!

- Рассказывай! – старец (ИМЯ ИЛИ ВОЗРАСТ?) приосанился, расправил рукава прожжённой куртки и огладил бороду в знак внимания.

Пер в двух словах рассказал историю Александра. Пришла очередь старика разглядывать камень.

Старец медленно распрямился, очки сверкнули черной оптикой:

- Что это за камень, я не знаю. Но, очевидно, он очень важен «черным», иначе бы они не стали его устанавливать в своем святилище. Изучить бы его, но надо действовать быстро! «Слуги Чернобога» не из тех, кто любит медлить! – Старик решительно хлопнул кулаком по ладони. - Даже наш гараж не защита от них, рано или поздно черные придут сюда. Быть может, Михаил, что присоветует. Надо ехать!

- Да где же это чудище лесное искать- то?! У него и телефона- то нет! С полсотни деревень и хуторов. Заимок под сотню по всей стране, и еще только Темный знает, где еще! Сам Кирилл Игоревич не знает, где он шляется и чем занят! – взвился Пер. – Да проще иглу в стоге сена найти, чем Мишаню из чащи выманить!

- Он тонко чувствует Сваргу, езжай в ближайшую избушку, или что там у него, – чинно отвечал Старец. - Он будет там. И давай, хоть пол- отряда с собой бери, чтоб наверняка. А этих, – он кивнул на кандидата с семейством,- вторыми номерами пристрой. И я тоже поеду. Поездка вроде предстоит не жаркая, но мои навыки могут пригодиться.

- Ближайшую, - призадумался лидер отряда, - кажется, он тут недавно в городе документы выправлял на какой-то заброшенный поселок. Наведаемся туда.

Спустя минут десять низко гудящая колонна тяжелых боевых мотоциклов стальной змеей устремилась прочь из боксов.

Пер устроил ребенка на крутом баке для технических жидкостей между могучих рук. Сперва девочка пыталась спрятаться от ветра, треплющего волосы и вышибающего слезу, тогда Пер наклонился к ее уху и шепнул:

– Не прячься. Стрибог любит храбрых. Перетерпи.

Ребенок распрямился, следуя совету. Русая растрепавшаяся коса защекотала нос байкеру, и тот со смехом заправил ее за шиворот платьица. Оленька старалась не моргать. Усиливающийся теплый поток воздуха высекал влагу из глаз, но вскоре все прошло, и байкер, похлопав ее по плечу, показал большой палец.

Дед затянул песнь силы. Пер удивленно глянул в хвост колонны, где ехал Старец. Мощный хор голосов подхватил мотив, и он морским прибоем раскатился от последнего к головному байку. Казалось, невидимая волна ударила во все стороны, сбивая пыль с придорожных растений и поднимая в воздух случайных насекомых. Луженые глотки здоровых и сильных мужчин в унисон выводили странные, смутно знакомые слова, заставляющие трепетать что-то внутри.

Колонна все набирала ход, и ширилась и крепла песня. Даже «железные кони» своеобразно подпевали ей. Гудела басами плазма по сверхпрочным лопаткам турбины, щелкали барабаны автоматических гранатометов, поддерживая ритм. Прохожие оборачивались, заслышав наотмашь кулаком бьющий марш, сторонились и застывали соляными столбами, провожая взглядами полноводную реку грузных двухколесных монстров.

Далеко впереди показался едва ползущий поток городской автомагистрали, но колонна нагло вылезла прямо на середину дороги, заняв сразу две полосы, и только прибавила газу. Голоса из невероятных глубин взметнулись ввысь, преодолев пару октав. Пер поставил ребенка на ноги, положив ее руки на задранный руль:

– Не бойся! Сила с тобой!

Но она и не боялась. Слабые ножки налились мощью, бешено рвущий платье и колотящий невидимыми кулаками в грудь ветер больше был не в силах сопротивляться молодой ярости. Откуда-то из глубин пришло ощущение Силы, и Оленька неожиданно для себя, вскинув маленький кулачок, вскрикнула. И тут же услышала ответный мощный рев Пера, успевшего взобраться на бак и взметнуть блистающую секиру.

И этот выкрик пулей устремился вперед, незримо прошивая автомобили, грузовики, автобусы. И хоть большинство водителей вряд ли могли услышать его, но все же они торопливо сворачивали в сторону и застывали у обочины, точно пропуская скорую или пожарную машину. Незримая волна несокрушимой мощи невидимо катилась по улицам, и за ней, точно хвост за кометой, летели байкеры Перуна, гудя атомными двигателями и сверкая золотыми секирами.

Люди шарахались в сторону и замирали в почтительном восхищении, птицы срывались и улетали, а псы поджимали хвосты и прятались. Само воплощение небесного гнева неслось сейчас по улицам города.

Наконец серые бетонные коробки закончились, и сверкающая змея двухколесной техники вольготно растеклась по трассе, заставляя и встречных, и попутных жаться к обочине и почтительно пережидать извивающийся поток.

Буян затянул нечто лирическое. Его высокий чистый голос разносился далеко, легко рассекая низкое гудение двигателей и сбивчивый горячий шепот ветра. Конечно, весь отряд знал эту песню и готовился с громом вступить. Пер, захваченный переливчатым голосом, успел подумать:

- Как угадал чертяка песнь удачи, то, что сейчас нужно. Лишь бы Михаил почувствовал в своих чащобах!

Обычно отряд вспоминал ее перед заварушкой, бравируя бесшабашностью и призывая боевую удачу. Или после боя, славя Перуна и счастливый случай, что позволил одолеть противника и остаться живыми.

Пер вступил, оживляя лирический напев и обращаясь к своим побратимам, те не замедлили с ответом. Бесшабашная и удалая песня крепла и ширилась. Горячий ветер молотил тысячью кулаками в грудь. Запахи леса и горячего асфальта, минуя нос, били прямо в мозг. Затекшая спина сама собой распрямлялась, разводя плечи в горделивом развороте.

Оля вновь встала на ножки, глупо улыбаясь набегающему ветру. Пер похлопал ее по плечу и жестом указал за спину. Там половину высокого и пронзительно бирюзового неба закрыла чернильная туча, точно развевающийся черный плащ на плечах отряда. Спереди косыми жаркими лучами парило медовое солнце, а сзади несся холодный и мрачный грозовой фронт, свирепо погромыхивая пока еще невидимой молнией.

Девочка рассмеялась непонятно чему. Байкер удовлетворенно кивнул и вдруг подхватил хрупкое тельце одной рукой, снял с бака и, свесившись всем корпусом, опустил ее близко-близко к серой сухой летящей навстречу ленте асфальта. Но она не испугалась, а зачарованно и нежно коснулась размытой полосы дороги.

Могучий и большой, как паровоз, байк Кабана поравнялся с Пером. Огромный затянутый в броню мужчина смеялся и распевал во всю луженую глотку, и даже рокочущий ветер не мог перекрыть его трубный глас. Толстая, точно столб, рука Кабана протянулась и бережно приняла вес девчонки. Пер вырвался вперед, а Оленька поплыла низко над асфальтом, кочуя с руки на руку, пока благополучно не осела на баке у Старца в хвосте колонны. Ее растрепавшиеся русые волосы путались в беснующейся белой бороде, точно два осьминога, вступившие в яростную схватку.

Предводитель отряда вновь выбрался на бак, раскинув руки в стороны, позволяя горячему и влажному ветру трепать одежду и дергать буйную черную шевелюру. Песня подходила к кульминации, и Пер взял решающую ноту. Десяток мощных голосов подхватили, поддержали его. Внезапно все стихло. Лишь вой ветра в ушах да холодное гудение плазмы двигателей.

Внезапно посигналил Старец. Пер обернулся. Старик поднял большой палец вверх. Байкер улыбнулся в ответ и опустился на сидение.

Спустя час колонна съехала на едва заметный лесной проселок. Заработала умная подвеска, позволяя людям плыть, точно лебедь по воде, в то время как колеса отчаянно боролись с ямами да ухабами. Большая часть байков растянулась гуськом, однако пара легких мотоциклов под предводительством Буяна двинулись параллельным курсом, лавируя между стволов.

Пер не стал одергивать «нарушителя», такова уж природа Буяна, исследовать, лезть на рожон, постоянно испытывать свою удачу.

Еще час напряженной борьбы с извечной русской бедой, и впереди показалась небольшая деревенька, дворов десять, не больше. Ошкуренные бревна еще не успели потемнеть, и окна порой еще чернели провалами, но кирпичные трубы исправно курились белесым дымком.

Колонна выстроилась широким полумесяцем, низкий гул турбин перешел в едва ощутимую вибрацию, «стальные кони» легли на высокую траву, спустив воздух из пневомподвески.

Мотоциклисты с шумом покидали свои седла, потягивались, разминались. Тут же возникли разговорчики, смех, споры, - словом все то, что неизменно сопровождает дружную мужскую компанию.

Оленька, сидя верхом на отце, после недавних упражнений слабые ножки совсем отказывались держать, возбужденно размахивала руками и даже подпрыгивала, пересказывая кандидату свои приключения.

- Папа! Так здорово! Давай еще!

- Обязательно, милая. Обязательно, - устало приглаживал растрепанные русые волны отец.

- Пап! Когда дядя запел, я чувствовала себя такой сильной. Я могла бы всю дорогу на ногах простоять! И даже до магазина дойти! И когда над самой дорогой меня передавали, было совсем ни капельки не страшно! – девочка отстранилась от отца и внимательно заглянула ему в глаза. Липовый цвет солнца запутался в ее всклокоченных буйным ветром волосах, делая ее милой и смешной. Только глаза Оленьки не смеялись, они были максимально серьезны: – Может, отдадим этот камень, а дядя будет меня время от времени катать. Как думаешь, это поможет? – В ее голосе звучала мольба пополам с надеждой.

Лена молча обняла их и положила голову на плечо мужу. Бесконечные переживания вымотали ее до крайности, но, похоже, небольшой концерт «Секиры Перуна» немного успокоил ее. Лицо матери разгладилось и, казалось, даже озарилось тихим внутренним светом.

- Быть может, милая!– ласково пригладил русые волосы кандидат.

На центральной улочке показался высокий широкоплечий человек. Кряжистый, точно столетний дуб. Он шагал широко, слегка враскачку. Набежавший ветерок путал волны бурых волос и играл с черной кудрявой бородой. Просторная клетчатая рубаха навыпуск и как всегда закатанными рукавами не могла скрыть могучее сложение своего хозяина. Широкие потертые джинсы были украшены множеством всевозможных карманов: накладными, вшитыми, на пуговицах, молниях или завязках. На поясе красовался видавший виды разгрузочный ремень с инструментами.

- Эге! Пер! Какими судьбами?! – незнакомец еще издалека широко раскинул могучие руки, словно желая обнять весь отряд разом.

- Мишаня! Темная твоя душонка! Как сам?! – мужчины крепко обнялись, причем немалого роста байкер, буквально утонул в объятьях здоровяка, сдавленно скрипнула кожа жилета. И все, кто стоял рядом, готовы были поклясться, что броневые пластины, подшитые изнутри, с жалобным скрежетом погнулись.

- Кабан, Хок, Гот, Бода! Рад видеть! - громко хлопали ладони, скрипела потёртая кожа. – Хах, Буян! Опять разукрашенный. Надеюсь противник еще краше?

- Спрашиваешь!..

- Миша, дело есть! – Пер за плечо утянул друга в сторону.

- Еще бы… – иронично и весело блеснули маленькие темные, глубоко посаженные глазки, послав лучики морщин вразбег.

- Кажется, у меня «Слуги Чернобога» на хвосте.

Михаил разом утратил напускное веселье, мохнатые гусеницы бровей столкнулись, почти скрыв блестящие глазки: – Говори! - тон его приобрел резкий и деловитый характер.

Пер коротко пересказал историю кандидата.

С минуту Михаил напряженно размышлял, лицо его превратилось в маску древнего темного языческого бога, хитрого и свирепого:

- Скажи мне, почему я должен этим заняться? Наживать себе неприятеля в лице «Слуг Чернобога» дорого стоит.

Хитрые, глубоко посаженные черные глазки пронзительно сверкнули из-под кустистых бровей.

Пер ответил прямым, точно лезвие меча, взглядом:

– Потому что Саня - наш кандидат. Не сегодня, завтра он сядет на байк. И твой выбор в общем- то прост. Останешься в стороне, и тогда черные придут за ним. А я такого не спущу. Я буду драться, и либо я выжгу их всех, либо они прирежут меня. Или можешь попытаться мне помочь и избежать бойни. Говорят, «Дети Велеса» договорятся хоть с самим чертом, но как они будут договариваться с самой смертью, если не станет «Секиры»? На «Щит Дажьбога» я бы не рассчитывал, слишком правильные ребята. А «Сестрички» продадут с потрохами, – голос байкера был тверд, как лезвие ножа, а взгляд, подобно дрели, сверлил глаза Михаила.

- Кажись, пора малютку угостить таежным чаем, – яростно почесав затылок, наконец крякнул «сын Велеса».

– Эй! Саня, Лена! Давайте, знакомиться! А то, я видать, с годами совсем плохой стал, ко мне гости приехали, а я тут лясы точу! – он вальяжно вразвалочку подкатился к смущенному кандидату, крепко стиснул его ладонь и похлопал по спине, обняв левой рукой. И между делом тихонько так шепнул на ухо: «Слыхал я, твое членство в отряде дело почти решенное», - отстранившись, он хитро подмигнул просиявшему отцу семейства.

- Елена! Вы просто неотразимы, – уверенным жестом он взял ее руку и с неожиданной грацией приложился губами к кисти. – Эх! Увел бы Вас, да боюсь кровной мести со стороны Александра! – сам кандидат на две головы ниже и раза в два легче выглядел неважнецким кровником.

Михаил коротко хохотнул, заставив гостей присоединиться к своему веселью. Большой и внешне неуклюжий, точно медведь, «сын Велеса» обладал особой харизмой и умением мгновенно расположить к себе любого.

- Меня зовут Михаил. Для друзей просто Миша.

Он пытливо заглянул за спину кандидата. Большие испуганные голубые глаза уставились на него снизу-вверх.

- Так, а это еще кто? Пер мне сказал, что тут приехала самая храбрая мотоциклистка на свете! Ну- ка, иди сюда! – он легко взметнул невесомое тельце вверх и усадил ребенка к себе на шею. – Сейчас испытаем тебя! Рули! Там, в волосах, по бокам где-то руль был!

Михаил махнул рукой, чтоб следовали за ним и, закладывая крутые виражи, под восторженный визг девчонки двинулся к ближайшей избушке.

На самом пороге он спустил заливающуюся хохотом Оленьку и оглушительно свистнул, а затем проделал замысловатую серию не то щелчков, не то цикания, щурясь на ближайшие сосны.

В доме широкий и от того казавшийся медлительным Михаил превратился в форменный вихрь.

- Так прошу к столу! – большая и жесткая ладонь стукнула по свежеструганной просторной столешнице. «Сын Велеса» четко выверенными пинками расставил простые, но ладные табуреты вокруг стола. – Сейчас чайку заварим, с травами, самое то - взбодриться после поездки!

А руки между тем уже порхали над печкой, выставляя жестяной чайник, сортируя пучки сушеных трав, насыпая сушеный шиповник в горловину заварника:

– Пер, давай в ледник! – кудлатая голова кивнула в сторону люка на полу у стены. – Достань там копченостей каких по своему вкусу.

- Люблю к тебе приезжать, жаль тебя трудно поймать,– хохотнул тот в ответ.

- Потому и трудно, что все любят, - не остался в долгу «сын Велеса».

- Александр! В столе нож и столовые приборы. Хлеб в хлебнице на полке! – не уставал он отдавать приказания. – Вы такого хлеба не пробовали вовсе! С забольнью! – значительно поднял он палец.

- Елена, у стены ларь, там орешки, мед, еще что-то было. Прошу похозяйничайте там. Тут катастрофически не хватает женской руки.

- Так, а вы, сударыня, пожалуйте за стол, сюда к окну.

Девочка послушно уселась на жесткий табурет, и, сложив локти на стол, водрузила на них голову.

Вскоре чайник пропел высокое «Ля», оповестив об окончании своей работы, и пять пузатых пиал наполнились благоуханным горячим напитком. К этому времени копчености были нарезаны тонкими ломтиками, хлеб, мед, орехи и прочие дары леса заняли свои законные места на столе. Все расселись по местам и жадно набросились на еду. Хитрые глазки Михаила прыгали с одного гостя на другого, пока мощные челюсти уничтожали жесткий сырокопченый кусок мяса.

- А скажи-ка, мне тут птичка принесла, что папа тебе из дальней поездки привез красивый камешек? – обратился он к девочке.

Та нахмурилась, прижав камень к груди, но все же кивнула.

- Дай посмотреть, я верну, честно.

Михаил тряхнул головой и хитро подмигнул:

- А ты пока покормишь мою подружку.

Он кивнул на дальнюю стену. Оказывается, пока все были заняты едой, через открытое окно в дом забралась белка. Она сидела на деревянном подоконнике и водила носом, явно учуяв лакомство, но опасаясь приблизиться.

Девочка жалобно посмотрела на отца:

– Вообще- то папа запретил мне его кому- либо давать.

Александр на секунду замялся, взглянув в умоляющие очи своей дочери, перевел обеспокоенный взгляд на Пера. Тот утвердительно кивнул, и отец одобряюще улыбнулся дочери. Девочка поспешила стянуть камень с шеи.

- Только осторожно, без резких движений, а то спугнешь! – предупредил Михаил. Оля, быстро кивнув, поспешила набрать горсть орешков и побежала к окну.

Хозяин дома повертел камешек. С сомнением глянул на просвет. И устремился к дальнему столу, покрытому тканью.

– Вы располагайтесь пока, будьте как дома, а я немного поработаю.

Он откинул материю в сторону, явив взору целый набор научной аппаратуры. Тут были и несколько вариаций микроскопов, и походный термостат, заставленный чашками петри. Львиную долю занимал компактный масс-спектрограф. Надо всем этим добром господствовал широченный изогнутый монитор. Михаил тотчас углубился в работу, что – то сосредоточенно бубня:

- Эх, маловато приборов, конечно, мне бы в Ногинск…

- Ваш друг, Михаил, он поможет? – с надеждой тихонько спросила Лена, умоляюще глядя на Пера.

Байкер на секунду задумался, подыскивая слова:

– Я не знаю никого умнее. У него есть несколько докторских степеней, но это мелочи для него. Кроме того, он знаком, кажется, с половиной сильных мира сего. Он может достать что угодно и откуда угодно. Но и это не главное. Под его началом сотни небольших деревушек, затерянных в лесах и горах. Уж если кто умеет прятать, так это он. Спрячет, что сам черт не сыщет. И самое главное, если он за что-то берется, то доводит дело до конца. Я верю ему как себе, – уверенно заключил он.

Прошло несколько часов и уже начинало вечереть, когда хозяин дома все же отлип от своих приборов. Он с сожалением протянул назад Александру камень:

– Ничего не понятно. Спектрограф выдает какую-то чушь. Я даже понять не могу, из чего он. Микроорганизмы вблизи него перестают размножаться и вообще на вид как будто погибают, но стоит убрать его подальше, как все функции возвращаются как ни в чем, не бывало. Он поглощает заряды, но ничего не излучает. Его нельзя нагреть, заставить светиться или излучать в любом другом диапазоне. Штуковина весьма занятная и многообещающая, если бы не ее хозяева,– угрюмо заключил он.

Плечи Александра поникли, он опустил взгляд. Лена побледнела, лицо ее заострилось.

- Так выходит, вы не можете спрятать нас? – скорее сказала, чем спросила Елена.

- Спрятать? Нет. Вряд ли вообще существует такое место, где можно спрятаться от «Слуг Чернобога». Они узнают в любом случае. Договориться с ними порой, конечно, можно, но вряд ли в этом случае. А защитить…

Он впал в глубокую задумчивость, мохнатые брови, точно бараны, сталкивались и расходились над переносицей, щека нервно подергивалась, отгоняя особо назойливые неприятные мысли

- Вот что. Надо спросить у Яртура, – наконец заключил Михаил.

- Кого? Я думал, если ты не знаешь, то уже никто не знает, – удивился Пер.

- Ты с ним не знаком. Он из основателей отряда. Точнее, тогда еще не было никаких отрядов. Он стоял у истоков.

- Отлично, ну и где его искать?

- Искать- то его надо в заветной роще, только… - «сын Велеса» с сомнением запустил пятерню в бороду, яростно скребя массивный подбородок.

- Только что? – не отставал Пер.

- Видишь ли, он тоньше многих чувствует нашего покровителя. Настолько, что он стал волхвом нашего володыки и временами может быть непредсказуем. Даже я его не всегда понимаю,– Михаил отвел глаза и неопределенно покрутил рукой в воздухе. Получилось весьма загадочно и зловеще.

- Я, конечно, не хочу лезть на рожон, но что он сделает «Секире Перуна», я уж не знаю, конечно, какие у «Детей Велеса» с ним отношения.

- Сделает, коли захочет,- уклонился от ответа Михаил, чем заставил Пера изрядно призадуматься.

- Вот что, - перевел тему хозяин дома. – Время к вечеру. Завтра мы пойдем в рощу. Пешком! – подчеркнул он для Пера, тот скривился, как от зубной боли. – А пока надо предпринять некоторые меры. «Слуги» могут прийти сюда, хотя это и маловероятно, все же найти это место тому, кого тут не ждут, сложно. Я считаю, что пока они не рискнут проливать кровь в присутствии сынов Велеса и Перуна. Хотя, кто знает, насколько значима эта вещь для них. Вы заночуете здесь,– он кивнул родителям.- А ты, Пер, со своими людьми, по старинке, в шатрах.

- Не впервой! - хмыкнул байкер.

- Пойдем, Саня, для тебя есть кое - какая работенка! – Михаил одобрительно хлопнул по плечу кандидата и устремился прочь.

До позднего вечера Александр вырезал на стволах какие-то символы огромным резаком с хитрым лезвием. Михаил напряженно сопел, вымеряя что-то лазерным дальномером и поминутно критикуя работу своего подопечного. Кандидат молча терпел и старался резать ровнее, точнее, глубже. А когда побагровевшее от натуги и злости Солнце совсем запуталось среди черных ветвей сосен да осин, «сын Велеса» вовсе всучил ему баночки и отправил в туалет «собирать все биологические жидкости, какие только сможет выделить».

С наступлением сумерек вокруг дома вырос небольшой городок из роскошных остроконечных шатров. Байки стояли под полотняным навесом рядом с походными жилищами «Секиры Перуна», - ведь никому не нравится садиться в мокрое седло, хотя Михаил и сказал, что дождя не ожидается.

От каждого аппарата был прокинут кабель внутрь шатра. Почти бесконечный атомный источник энергии питал печки, походные фонари, чайники и прочую мелочь.

Пришли «Дети Велеса», принесли угощения и костровые чаши. Александр с завистью поглядывал на компании весело хохочущих байкеров, потягивающих местный самогон и крутящих шашлыки. На местных, поющих песни и весело отплясывающих какие-то замысловатые танцы. Байкеры тоже пытались что-то изобразить, чем изрядно всех смешили.

Но Михаил был неумолим, и кандидат продолжал смазывать содержимым баночек несчастные символы. Потом он еще таскал какие-то приборы и закапывал медные шины глубоко в землю, причем ушлый Михаил запитал их от байков Пера.

Уже взошла луна, когда обессиленный Александр вернулся домой и обнаружил жену и дочь мирно сопящих на палатях над печкой. Будить их он не стал, а просто пристроился рядом, благо, ложе было рассчитано, по –видимому, под богатырское сложение Михаила. Сам же хозяин дома осел в байкерских шатрах, травя истории, жуя сочащиеся и шипящие шашлыки и попивая хмельной мед.

***

Еще не занялся рассвет, и небо было темно- серым, как жизнь питерского грузчика, когда Михаил ввалился в дом и довольно бесцеремонно растолкал Александра, всучив ему довольно увесистый рюкзак. За ним, как сомнамбула, таскался Пер с красными от недосыпа глазами. Зато «сын Велеса» выглядел так, как будто не пьянствовал всю ночь, а храпел двенадцать часов кряду.

К тому моменту, когда косые лучи окрасили самые верхушки крыш, отряд был уже готов. Несколько улочек крохотной деревушки были пустынны, лишь легкий туманчик клубился в низинах. Ночные обитатели уже уснули, а дневные еще не покинули своих жилищ, так что на улице было нереально тихо. Лампочки над входом в восьмигранные шатры «Секиры Перуна» еще горели, заставив Пера тяжело вздохнуть и поежиться от легкого прохладного ветерка.

Михаил раздал простые брезентовые рюкзаки всем членам небольшого отряда. Кандидату в нагрузку достался дремлющий ребенок.

- Ну, что все готовы? – с воодушевлением поинтересовался «сын Велеса». Ответом ему были мрачные заспанные взгляды.

Внезапно ватную предрассветную тишину раскололо жалобное мяуканье. Мохнатые брови Михаила, казалось, взлетели до середины лба.

– Чудны твои темные пути! – пробормотал он себе под нос. – Ну-ка, подождем немного.

Он присел на корточки и позвал котенка. Спустя минуту из-под крыльца вылез молодой рыжий с черными подпалинами кот и поспешил к людям. Михаил внимательно и напряженно следил за животным.

– Откуда ты здесь? – вновь задумчиво пробормотал он. – Недели поселку нет еще.

Между тем, котенок добежал до людей и начал усиленно тереться о кожаные штаны байкера, громогласно требуя внимания и ласки. Пер попытался аккуратно оттолкнуть животное, но тот настырно терся о ноги, истошно вопя, чтоб его наконец взяли на руки.

- Возьми котеночка! – Михаил хитро посмотрел на байкера снизу-вверх.

- Ты совсем больной, Мишаня? Какого мне котеночка? – Пер чуть не потерял равновесие от такого заявления. – Я воин. Сегодня я жив, а завтра как знать? К тому же у меня даже и дома- то нет. Только гараж, - пожал плечами байкер. – Тут ему всяко будет лучше. Вольный воздух, мышки там, птички.

- Мы верим, что бродячие животные — это души наших предков, которые добровольно вернулись из лучшего мира, бросили своих родных и близких, чтоб защитить своих потомков от опасностей. И если они нашли тебя и выбрали, это большая удача. Фактически второй ангел хранитель.

Несколько секунд Пер переваривал высказывание Михаила, а потом зашелся гомерическим хохотом.

– Ну, ты дал! - натужно выдавил он, отирая проступившие слезы. - Хорош защитник! Надо только броник на него сделать.

- В нашем мире опасностей больше, чем ты можешь представить… – пожал могучими плечами Михаил, подхватив котенка, он поднялся на ноги. Теперь уже настала очередь байкера смотреть на него снизу-вверх. – Не все они ограничиваются пулями да гранатами. Вот представь, ты задержался покормить его, - он пригладил ершистую рыжую спинку, - и тебя не сбил на перекрестке пьяный водитель. Или встал покормить его ночью и учуял утечку газа. А может быть, он спасет тебя от тяжелой депрессии и суицида, потому что, что бы там ни случилось, о нем нужно заботиться. Наши предки, воплощение в живом существе, конечно, не могут говорить, у них нет рук, и разум их не так силен, как человеческий, но все же они связаны с тем миром и видят больше.

- Да какие предки?! О чем ты?! Я даже не видел никогда своих родителей. И ничего не знаю о них! – продолжал отпираться Пер.

- Зато они, видимо, хотят знать о тебе. Хотят защитить тебя с того света.

- А, гром с тобой, тебя не переспоришь! – раздраженно махнул рукой байкер, подхватил мурлыкающего кота и устремился к ближайшему шатру,– отдам пока Кабану, там разберемся.

Отряд уже час топал по темному лесу. Низко висящее над горизонтом солнце с трудом пробивалось сквозь душный зеленый полог. Отягощенный ребенком и рюкзаком, Саня уже начал запинаться. Михаил хмурился. Его явно не устраивал такой темп. Наконец он принял решение:

- Так. Пожалуй, пора сделать привал. Минуток на пять. Не распаковываемся.

Кандидат, тщетно стараясь подавить стон, опустился на землю. Лена тут же поспешила к нему.

- Ну ты как там? – хлопнул его по плечу Пер.

Кандидат что-то хотел ответить, но слова замерли в горле, превратившись в сдавленное карканье.

На поляну вышел здоровенный медведь. Бурая лоснящаяся шерсть, лаковые когти в ладонь длиной. Лобастая башка могла без труда на равных заглянуть в глаза человеку. Зверь был просто огромен. Патриарх леса властно и практически бесшумно вплыл на поляну.

Александр с женой молча закрыли собой прикрывшую от ужаса рот ладошкой Оленьку и приготовились к короткому, но ожесточенному бою.

- Ах, вот ты где, пройдоха! Опять брюхо набивал? – сдавил медвежью шею в самсоновских объятьях Михаил. – Ну, иди сюда, знакомиться будем! – он поманил зверя рукой к людям.

- Он ручной? – пролепетал пересохшим горлом кандидат.

Михаил лишь фыркнул:

– Он что похож на циркового медведя?! Нет, конечно! Это настоящий хозяин здешних лесов!

Он с гордостью потрепал животное по загривку. Тот важно вразвалочку протопал мимо «сына Велеса», с ленцой мельком обнюхал побледневшего кандидата, лизнул длинным липким языком руку Елены.

- Оленька! Иди-ка познакомься! – Михаил ловким жестом взметнул легкое тельце в воздух и усадил ребенка на медведя. – Смотри, какое я тебе такси добыл.

Зверь лишь лениво обнюхал ножку и полностью потерял интерес к седоку, казалось, он и вовсе о ней забыл.

Лена стояла ни жива, ни мертва. Руки ее подрагивали, будто она собиралась кинуться вперед, а взгляд не отрывался от хозяина тайги. Губы подрагивали, готовые огласить вековой лес безумным воплем ярости и отчаяния.

Михаил приобнял женщину за плечи, улыбнулся своей особенной хитрой ухмылкой:

– Я знаю, многое Вам кажется непонятным и пугающим. Но я прошу Вас довериться мне, как ваш муж доверяет Перу. Безоговорочно, безотчетно, больше, чем себе самому. Поверьте, я не допущу, чтоб моим друзьям был причинен вред.

Этот проникновенный взгляд маленьких темных глаз, укрытых густой волной бурых волос, этот бархатный низкий голос, казалось, могли убедить даже скалу подвинуться, но не сердце матери.

Девушка слегка оттаяла, по крайней мере она смогла на секундочку отвести взгляд от зверя.

Пер заглянул в серые испуганные глаза:

– Лена! Не бойся. Никогда звери Велеса не повредят друзьям. Я не один год знаком с Михаилом и всякого повидал. Мы с кандидатом пойдем рядом. Ок? Все будет хорошо. Иначе мы, наверно, дня три будем идти, а время дорого.

Наконец мать нашла в себе силы кивнуть. Она лишь немо и беспомощно глянула на мужчин и закинула за спину рюкзак.

- Кремень у тебя волчица, кандидат! – Пер хлопнул по плечу Александра.

Девочка между тем медленно отходила от столбняка. Сперва расслабились тощие ножки, не умеющие долго держать напряжение. Затем понемногу в жесткую пахучую шкуру заползли тонкие пальчики. Потом как-то потихоньку она вся разлеглась на широченной, как скамейка, спине медведя, свесив по сторонам ручки и ножки. Глупая мечтательная улыбка расползлась по детскому личику. Правда, она довольно быстро исчезла, стоило лишь зверю тронуться в путь. Удерживаться на широкой вихляющей спине оказалось не так просто, как девочка себе представляла.

Брели весь день. Лишь однажды, сделав короткую остановку, чтоб перекусить припасами из рюкзака, даже не стали разводить костер. Оленька почти всю свою порцию скормила мишке, заливаясь хохотом, когда он выковыривал сочные куски копченого мяса у нее из кулачка длинным липким языком. Александр такое поведение не одобрял, ведь вкуснее блюда он в жизни своей не едал, и за такое в городе надо было отвалить ползарплаты, и то пришлось бы побегать поискать! И скармливать такое зверю для него выглядело никак не меньше, чем кощунство. Однако он помалкивал. Как- никак этот зверь везет его ребёнка, да еще и превращает в общем- то опасный, полный лишений поход в волшебное приключение!

В лесу темнеет быстро, так что затягивать с разбивкой лагеря не стали. Михаил выбрал прекрасную небольшую полянку около довольно чахлого родника.

Пер решил заняться палаткой, кандидат возился с костром, срубив пару сухостоин для нодьи. Елена занялась котелком и немощным родничком. Она осторожно, чтоб не поднять муть со дна, расширила устье руками и откинула в сторону мокрый мох. Вода оказалась ледяной, так что руки довольно быстро стали красными, точно лапы гуся. Затем она стала наполнять котелок алюминиевой кружкой.

Михаил меж тем бесшумно растворился между стволов. Вид у него был озабоченный. На прощание он сделал знак медведю остаться в лагере. Впрочем, тот, по-видимому, не горел желанием составить человеку компанию. Он с видимым наслаждением завалился под могучим деревом, выставив светлое, почти рыжее брюхо заходящему солнцу.

Утомленная переходом, Оленька со вздохом завалилась на это мягкое лохматое ложе и принялась разминать затекшие ноги. Зверь не возражал. Он, кажется, вообще забыл о существовании ребенка. Медведь повозился башкой по земле, не то почесался, не то, доставляя беспокойство паразитам, прикрыл глаза, погрузился в дрему. Его совершенно не трогали занятия людей, их неспешная перекличка, запах костра и шум топора.

- Устала, дочка? – крикнул кандидат, мерно работая топором. Толстые ветки лихо отлетали в стороны.

- Да, пап.

- Зато покаталась на медведе, будет что подругам рассказать! Да и на байках таких уж точно никто из двоих друзей не катался! – он стащил обрубленные ветки в общую кучу и занялся стволами.

- Да уж, правда, вряд ли Дашка и Машка поверят, – Оленька откинулась на рыжем лохматом брюхе, закинула руки за голову и мечтательно прищурилась на низко висящее солнце.

- Ну, а что тебе понравилось больше? На мотоциклах кататься или на этом? – отец кивнул на мирно храпящую тушу зверя.

Девочка серьезно задумалась, глубоко уйдя себя:

– Ты знаешь, Пап. С этими байкерами так надежно. Ты чувствуешь, что никто-никто не сможет тебя обидеть. И когда они поют, я чувствую себя лучше, как будто кто-то вливает в меня силу. Но ведь я не могу бесконечно ехать. И нужно как-то дома жить, а у них лишь мотоциклы. А у дяди Миши здорово так. Белки, медведи… – Она мечтательно запустила пальцы глубоко в жесткую шерсть. - Такая еда вкусная, орешки, мед, квас сладкий, лучше даже, чем торты! И сам он такой смешной и вроде добрый. Все здорово, вот только он как будто и не такой вовсе.

- Это как? – озадаченно переспросил Александр.

- Ну, когда он не шутит, не смеется, лицо у него такое страшное. Как у твоего начальника, когда он злится. Даже страшнее от того, что твой начальник просто злой человек, а тут и непонятно вовсе какой он. И дома у дяди Миши хорошо, как у бабушки в деревне, только все же отчего-то мне домой хочется больше или к бабушке.

- Все так, – появившийся из ниоткуда, точно призрак, Михаил присел рядом на корточки. – Ты все правильно видишь. Кочевая жизнь дядек-байкеров не для каждого. И уж точно не для маленьких девочек. А «Дети Велеса» совсем не то, чем кажутся, и добрым лесовичком тут и не пахнет. Но ты не бойся, мы не дадим тебя в обиду. Вообще ничего не бойся, покуда мама и папа рядом. Завтра мы встретим одного человека. Он может испугать тебя. Это и вправду очень сильный и опасный тип. Но ты все же знай, ничего он тебе не сделает. Он не обижает маленьких девочек, – Михаил скривил упрятанные в бороде губы в загадочной полуулыбке, похлопал Оленьку по плечу и поспешил к застывшему столбом кандидату. – Так, что это ты сложил тут?.. - он раскритиковал костер в пух и прах и заставил несчастного Александра все переделывать, затем оттеснил от котелка Елену и сам занялся готовкой. Оказывается, пока он бродил по окрестностям, насобирал массу трав, корней и еще только Бог знает, чего.

Наконец все приготовления были окончены. Солнце спряталось за стволами деревьев, и наступили тревожные лесные сумерки. Длинные бревна, уложенные штабелем, едва тлели, распространяя слабое тепло на палатку, установленную напротив.

Кандидат срубил пару чурочек и настелил меж ними толстые ветки, соорудив что-то вроде низенькой скамеечки, куда и уселся со своим семейством. Пер предпочитал стоя подпирать ствол могучей сосны. Михаил же сел «по-турецки» прямо на землю, поодаль от костра, так что пламя едва выхватывало его силуэт из стремительно сгущающихся сумерек. Медведь и вовсе утопал куда-то в чащобу, видимо, даже слабые языки пламени казались для него чересчур яркими на фоне темных стволов.

Вскоре ложки дружным хором заклацали по донцам металлических мисок.

– Миша, мое почтение тебе как шеф-повару! – подал голос кандидат. – Как можно было из таких простых ингредиентов приготовить такое!.. – он восторженно приподнял полупустую миску с парящим варевом. - Ты бы был нарасхват в самых элитных столичных ресторанах. Целое состояние бы заработал!

Александр с сожалением заглянул в пустой котелок. Пер фыркнул в кулак при этих словах и поспешил откашляться.

- Спасибо, друже, высоко ценю твою похвалу! - склонился в шутовском поклоне «шеф-повар», - как только на пенсию выйду – в тот же день… Что ж. Время позднее. Вы люди вовсе не привычные к походам. Отправляйтесь в палатку на боковую. Вон и Оленька уже спит.

И, правда, утомившийся за день ребенок выронил миску и завалился на мать. Глаза ее закрылись, а голова безвольно свесилась.

- Укатали Сивку горки, – с нежностью проговорил отец, бережно поднимая сонную дочь. – А вы?

- А мы с Пером привычные. Так поспим. Мы и палатку- то специально для вас брали. Так бы мы и ночью продолжили идти. Но ничего, время еще есть. Отправляйтесь спать. Завтра ранняя побудка и тяжелый день.

Кандидат склонил голову: « Спасибо! Я этого никогда не забуду».

- Чего? Палатку? Так я вообще терпеть не могу в них спать! Невидно ни черта: ни леса, ни звезд. Зато сам себя на добрый километр выдаешь, – фыркнул Михаил, тряхнув буйными кудрями.

- Я вообще про все. Спасибо, что помогаешь нам!

За Михаила ответил Пер:

– Ты сильно не переживай, кандидат. Этот пассажир всегда найдет, как возместить свои убытки, так что особо не обольщайся.

Он вполголоса рассмеялся, чтоб не разбудить ребенка, и хлопнул могучее плечо товарища. «Сын Велеса» ответил одобрительным смешком. И махнул рукой Александру, мол, иди уже.

Прошло, наверно, с полчаса, и лес погрузился в густую, точно гороховый суп, тьму. Стволы едва проглядывали в тусклом свете костра. На небе подмигивали далекие равнодушные и холодные звезды. Пер давно уже занял место рядом со своим другом и молча глядел на ленивые язычки пламени, осторожно облизывающие ствол дерева, точно это была вкусная кость.

- Как думаешь, черные придут? – проронил Пер, и пальцы его пробежались по гладкому золотому лезвию секиры, притороченной к поясу.

Михаил с минуту сидел молча. Слабый теплый свет едва выхватывал его фигуру. Сейчас он был больше похож на грубо вытесанное из необъятного пня древнее идолище. Могучее властное и свирепое. Борода темным широким языком свесилась на выпуклую грудь, а буйные волны волос разлетелись по плечам, срастив голову и плечи в единый мощный торс.

Наконец, он решительно поднялся и стал по кругу обходить поляну, подолгу задерживаясь у каждого дерева. Наконец здоровяк остановил свой выбор на особенно толстой сосне. Он несколько раз обошел ее кругом, что-то не то бормоча, не то напевая себе под нос. Затем долго и сосредоточенно водил пальцем по грубой коре.

Пер поднялся со вздохом со своего места и с сожалением шагнул от ласкового тепел костра в ночную прохладу. Могучая спина его друга светлым пятном маячила на размытом черном фоне ствола. Внезапно Михаил рывком раскинул руки в стороны, точно маг, вызывающий духов. И в ту же секунду сотни полупрозрачных голубоватых плоскостей раскрылись перед ним, точно диковинный стеклянный цветок, источающий бледный, едва читающийся свет. Казалось, плоскости располагались хаотично, взаимно пересекаясь под самыми разными углами. И каждая страница этой странной книги или лепесток цветка был населен. Синие, голубые или белые точки, кляксы, замысловатые фигуры, сновали или степенно плыли по этим плоскостям, перескакивая с одной на другую, разворачиваясь или исчезая.

Михаил повел руками из стороны в сторону, едва касаясь острых лезвий плоскостей, и они послушно накренились влево, а затем, вправо, точно лучи света от фонаря, раскачивающегося по ту сторону решетки, или подобно тому, как свет фар проезжающего автомобиля скользит по ночной стене. Все это таинство длилось секунд десять, не больше. И исчезло так же внезапно, как и появилось.

«Сын Велеса» повернулся:

– Не думаю, что черные смогут найти сюда дорогу. Слишком близко священная роща. А коли и найдут, вряд ли рискнут сунуться. Яртур рядом.

- Это что такое было?! – выдохнул Пер.

- Это Двемеры. Двумерные существа. Да и то, не они сами, а визуализация, сделанная ими специально для нас. В свое время сам Велес подсказал нам, как запереть их в особых узорах. С тех пор мы насекаем кору особым образом, чтоб она правильно растрескивалась с годами и тем самым поселяем их там. Они основа нашего зеленого пути и не только. То, что на этом дереве есть такая колония, говорит о том, что волхв близко. Так что, друже, давай-ка баиньки. Ночь обещает быть спокойной, зато следующий день тяжелым.

Пер набрал было воздух – десятки вопросов жгли язык. Но Михаил уже растворился между деревьев.

- Чертов темный! Гром его разрази! – ругнулся байкер и пошел обустраиваться на ночлег.

Как и говорил велесовец, ночь прошла без происшествий. Еще затемно Михаил безжалостно разбудил кандидата и отправил шустрить по лагерю. К тому моменту, когда ленивое Солнце наконец сумело прострелить хитросплетение ветвей, остальная часть семейства Александра уже проснулась, а варево уже было готово.

Ели без особого аппетита, так как Михаил кухарить на этот раз отказался, уступив место у костра своему подручному.

- Узнаю кухню своего мужа, – улыбнулась Елена, а Оленька с наигранным отвращением, пережевывая густую похлебку, возвела очи горе.

Пер прибывал в задумчивости и, казалось, совсем не чувствовал вкуса еды. Он стоял, облокотившись на шершавое старое дерево, и механически отправлял ложку за ложкой в рот.

Михаил по привычке сидел по-турецки, откинувшись на дерево, и кривился в задумчивой ухмылке, лукаво стреляя глазами то в одного члена отряда, то в другого.

Наконец лидер «Секиры Перуна» обратил внимание на «сына Велеса».

- Скажи – ка, ведь ты неспроста вчера кухарить вызвался? – черные глаза байкера выглянули сквозь амбразуру век.

Михаил прежде бросил долгий испытующий взгляд на Пера, затем осклабился:

– Ты прав, друже. Как всегда, зришь в корень.

- Так и что же за зелье ты там намешал? – тон оставался шутливым, но во взоре начал разгораться нехороший огонек.

Кандидат тут же уловил перемену настроения и отставил миску в сторону, наведя прицел взгляда на Михаила.

- Попритуши огонек, Пер, ты все же в моем лесу, – в словах проскользнула едва закамуфлированная железная властность и первобытная сила, чтоб тут же уступить место обычной полушутливой - полусерьезной манере, - а что до похлебки, - он помедлил, как бы взвешивая, стоит ли посвящать собеседников в свои тайны. – То вы же хотите переговорить с Яртуром, или я что-то путаю? Ну, вот я и обеспечиваю вашу встречу. – Он прищурился так, что маленькие глубоко посаженные глазки почти утонули в складках век, склонил голову набок и продолжил: – На самом деле довольно обидно слышать такие речи от старинного друга. Я тут все дела свои задвинул, помогаю что есть мочи, дорожку черным перешел, а он мне такую козу строит.

Еще несколько томительных секунд Пер размышлял, грозно сверкая очами, но потом смягчился: «Прости, дружище, погорячился. – Он поднял руки в примирительном жесте. – Так, а сегодня что же не кашеварил тогда?»

- А сегодня и нужды нет, – отмахнулся Михаил. – Я чую, волхов близко. Вон и мишка не торопится, так что придется тебе, Санек, Олечку- то самому тащить.

- Ничего, я привычный, – отмахнулся враз повеселевший кандидат.

Покончив с легким завтраком, отряд споро свернул лагерь, тщательно уничтожив следы своего пребывания, и двинулся в путь.

На этот раз продвигались медленно, много петляли, подчас забираясь в самые непроходимые дебри и игнорируя удобные и ровные места. Михаил подолгу разглядывал что-то на коре деревьев, изучал торчащие то тут, то там грибы и лишайники, и подчёркнуто ничего не трогал.

- Так, ребятки-котятки, – озабоченно пробухтел «сын Велеса», в очередной раз нагнав отряд, - постарайтесь ничего не трогать. Особенно деревья. Скоро появятся особенные деревья. Вы сразу их узнаете. Их ни в коем случае трогать нельзя. Всем понятно? – черные глазки воинственно блеснули из-под косматой шевелюры.

Все поспешили заверить его, что все поняли и руки распускать не намерены.

- Теперь, второе. Когда встретим Яртура, говорить буду я. А вы молчите, если только вас не спросят. Впрочем, не думаю, что вам захочется поболтать с этим человеком, – кривая ироничная ухмылка мелькнула и тут же скрылась в бороде.

Спустя некоторое время, Пер приметил, что в глубоких трещинах бурой коры то тут, то там появился голубоватый отблеск. Скоро и остальные члены отряда обратили внимание на эту перемену, а сами редкие синеватые пятнышки слились в дорожки и странные узоры, повторяющие углубления коры.

Никто не задал очевидный вопрос. В воздухе повисла тягостная гнетущая атмосфера, как будто люди забрели на чужую территорию и древний, могучий и кровожадный хозяин, точно под лупой, изучал отчаянных храбрецов или глупцов, решая, что же делать с незадачливыми визитерами.

Вскоре густая синева перешла в сусальное золото, будто армия мастеров кисточками украсила каждую выемку на стволах. Даже сама местность удивительно преобразилась: смешанный, полный зелени лес уступил могучим, в несколько обхватов, стволам хвойных. Небо исчезло, надежно укрытое намертво сплетёнными разлапистыми ветвями хвойника, под пологом воцарился приятный полумрак. Подлесок почти исчез, а под ногами приятно пружинила хвоя. Лес обрел строгий, полный мрачного достоинства, порядок. Повсюду царили величественное золото и строгие коричнево-черные тона.

Внезапно средь стволов мелькнула человеческая фигура, и все тут же ощутили чужое присутствие. Темная, непонятная, природная мощь ударила, точно взрывная волна, сковав холодом внутренности и подняв дыбом подшерсток. Небольшой отряд остановился пораженный этим новым ощущением, лишь Михаил сделал еще несколько шагов вперед. Мрачный и немой гнет нарастал, как неумолимый прибой, подавляя, подчиняя, лишая воли. Только Пер все шире и горделивее разворачивал плечи, все крепче сжимал челюсти. Его глаза, расширившиеся, как у кота, увидевшего добычу, неотрывно следили за громадной неспешно приближающейся фигурой. В этот момент он, наконец, понял нерешительность Михаила и его недосказанную реплику о том, что Яртур сможет причинить вред отряду, если захочет, но воинская гордость не позволяла сдаться, подчиниться чужой всесокрушающей силе.

Наконец строгие коричнево-золотые колонны перестали скрывать гостя. Яртур вышел к отряду во всей своей первобытной красе. Он был просто огромен. Немалого роста Михаил уступал ему на целую голову. Под толстой дубленой кожей валунами бугрились мышцы, бесшумно перекатываясь в такт движениям. Из одежды на нем были только старые изорванные джинсовые шорты да медвежья шкура, накинутая на плечи. Грубые босые ступни бесшумно ступали по рыжему пружинистому ковру жухлой хвои. Густые черные волосы, ниспадавшие на плечи, смешивались с такой же черной шкурой, как будто эта варварская накидка была органической частью человека. Жесткая борода цвета воронова крыла лежала на броневых плитах грудных мышц.

Волхов молча оглядел своих гостей. Пронзительные карие глаза с золотыми прожилками, точно двемеры поселились в радужке его глаз, рентгеновским лучом просветили каждого из собравшихся, взвесили, измерили и определили цену. Ощущение затаенной мощи затопило лес. Почтительно смолкли звуки, утих ветер, немо замерли деревья, и даже люди боялись набрать полной грудью вдруг загустевший наэлектризованный воздух.

Вслед за Яртуром перед людьми появился бык столь же могучий и огромный, как и его спутник. Такой бы без труда смог поднять на рога даже такого гиганта, как медведь Михаила. Вполне заурядного роста, Пер и уж тем более Александр казались просто детьми на фоне этого лесного левиафана.

Угольно- черное животное с широченной рельефной грудью и золотым загривком обладало впечатляющими изогнутыми лаково черными рогами. Спутники никогда не видели подобных быков. Он не походил ни на грузного буйвола, ни на мохнатого изюбра. Его пропорции были математически верны, а гладкая шерсть лоснилась, точно смазанная маслом. Черные бусины глаз внимательно изучали путников.

Бык фыркнул и помотал головой. Яртур бросил на него косой взгляд и поворотился к «сыну Велеса».

- Тур! Чтоб я сдох! – завороженно прошептал Пер.

- Михаил!– низкий тягучий голос приковывал внимание, сжимал весь остальной мир до размера булавочной головки, сминал волю, точно буйвол чахлый кустик.– Перунов вой, вестник разрушения. Зачем вы пришли в священный лес и привели посторонних?

Он лениво перевел взгляд на примерзших к земле людей. Лена пошатнулась, но устояла, нагнув голову, точно бык перед атакой, Александр побледнел, точно получил серьезный удар под дых, а Оленька зажмурилась и вжалась в отца, намертво вцепившись его шею.

- Вы украли ноосферную матрицу у «Слуг Чернобога»!– в голосе волхова не было ни осуждения, ни негодования, просто голая констатация факта. И лицо его оставалось такой же каменной маской, кой оно было в первые секунды встречи. Ни удивления, ни радости - ничего, как будто не человек стоял среди деревьев, а бездушный робот. – «Чернобог» уже идет по вашему следу, и вы жаждите моего совета.

Михаил, наконец, подал голос: - Это так, Яртур! Этот человек взял камень, чтоб вылечить своего ребенка!

Он склонил голову, так что бурые волны волос заслонили лицо и старательно отводил взгляд от жестких нечеловеческих глаз волхва.

- Камень не поможет,– снова сухая констатация факта, вдребезги разбивающая родительские сердца.

- Зачем черным этот камень? – осторожно задал вопрос «сын Велеса».

-Матрица собирает всю информацию по планете: где выросли новые деревья, кто кого убил и съел, кто чем болен и когда умрет - все чувства и мысли всего живого. Матрица структурирует и хранит все эти события. Сейчас камень считал состояние этого ребенка и вновь и вновь проецирует его на нее же. Для этой девочки время остановилось. Да, болезнь не прогрессирует, но и не исчезла. Более того, пока матрица рядом, она никогда не вырастет, так и останется ребенком навечно.

Михаил внезапно хлопнул себя по лбу, точно его осенила идея или пришло понимание. Впрочем, он тут же стушевался и постарался вести себя потише.

- Я не могу помочь,– меж тем продолжал волхов,- камень придется вернуть. Красть его было безответственно и опасно. Михаил, очевидно, на время сбил «слуг» со следа. Но скоро они придут и возьмут свое…

Взгляд Яртура сверлил дыры в кандидате прямо сквозь прижавшуюся девочку.

- Можешь ли ты защитить этих людей или укрыть от преследования? – вперед выступил Пер. И хоть голос его и был хриплый и сдавленный, как у пилигрима в пустыне, но взгляд был тверд и прям.

- Могу, но не стану. Камень нужно вернуть! – густой и холодный голос был бесстрастен, точно вердикт Фемиды.

- Я не могу им позволить забрать камень! – гнул свое байкер.

Яртур направил на него свой тяжелый, немигающий взгляд, но Пер не отвел глаза, лишь желваки на челюсти побелели да крупные бисерины пота выступили на лбу.

– Я должен защитить этих людей!.. – упрямо гнул свое Перунов воин.

- Возьми отца в отряд. «Слуги Чернобога» не рискнут бросить вызов воям Перуна, – слова падали веско, точно тяжкие гири на чаши весов. Низкий голос разносился далеко в почтительной тишине: - Девочку укрой в вотчине «Дажьбогова щита», туда черным хода нет, а по матери пусть Михаил договориться со «слугами» сам.

Яртур повернулся и неспешно двинулся в чащу, недвусмысленно давая понять чужакам, что им следует поступить так же. Пер выдохнул с немалым облегчением, запустил руку под жилет, выудил плоскую флягу из нержавейки и сделал могучий глоток. Затем протянул ее кандидату.

Александр принял сосуд, глотнул и закашлялся, стараясь шуметь, как можно меньше. Из глаз его брызнули слезы, и он поспешил вернуть сосуд Перу.

- Уходим! – деловито поторопил всех «сын Велеса», едва спина волхова перестала мелькать средь деревьев. – Ну-ка, малышка, иди сюда.

Он водрузил Оленьку себе на шею и быстрым шагом двинулся в обратный путь. Спутники поспешили за ним. Пару часов отряд двигался в таком спором темпе, обливаясь потом и поминутно запинаясь о внезапно вылезшие корни. Пер забрал рюкзак у Лены, а кандидат подхватил ее под руку, помогая выдерживать бешеный темп. Шли, молча и сосредоточенно, всецело доверяя Михаилу, раз уж он спешит, значит, так действительно надо, и нужно поднажать.

Наконец, на очередной полянке их встретил знакомый медведь. «Сын Велеса» ссадил ребенка на широкую бурую спину и поумерил шаг. Все вздохнули с облегчением. Еще через пару часов Михаил разрешил десятиминутный привал.

- Ну, думаю, к вечеру успеем до дому, коли поднажмем, путь-то торный,– весело подытожил Михаил, плюхнувшись прямо на землю. Александр с женой молча сползли по дереву, закрывши глаза. Казалось, силы покинули их полностью, и дальше они не пойдут даже под угрозой немедленной смерти. Пер со вздохом уселся на выпирающий узловатый корень и с видимым наслаждением вытянул ноги. Мишка тоже лениво улегся на землю, подняв небольшой фонтан пожелтевшей хвои. Обессиленная, Оленька молча растянулась на широкой спине, покрытой жесткой пахучей шерстью.

- Пер, а что за вотчина? О чем это он? – подал голос кандидат. Он по-прежнему полулежал, откинувшись на дерево, не открывая глаз, но дыхание его уже выровнялось, и вернулась способность членораздельно говорить.

- Помнишь, может, к нам Брон заходил. В доспехах такой, с пылесосом вместо нормального автомата, – байкер ухмыльнулся своей же шутке.

- Как же, помню. Конкретный такой. Этот шутить не будет.

- Что правда то правда. С юмором у него туго, – хохотнул Пер. – Так вот, все это его высокотехнологичное барахло нужно содержать, чинить, заправлять. Все это стоит немалых денег, как ты понимаешь. И вот где-то на юге Урала у него есть небольшой надел. Особая экономическая зона, на чиновничьем если. Суть в том, что там не действуют общие законы, не допускаются посторонние компании, своя миграционная политика - словом, полная автономия, закрытая территория. Все это в обмен на закон, порядок в данной местности, ну и еще кое-какие ништячки «уважаемым» людям. Короче, урвали они в свое время неплохой кусок плодородной земли и выращивают там всякое. Плюс несколько роботизированных производственных линий у них там есть. Ну вот как раз для их нужд и немного на экспорт. Вот и вся вотчина.

- Да я смотрю, братка, у тебя совсем поверхностное представление о наделе Бронислава, – Михаил иронично глянул на Пера и занялся шнуровкой своих ботинок. – Земли там были бросовые. Там даже вроде раньше не то свалка была, не то могильник химотходов. Это потом, как «Щит Велеса» эти земли занял,спустя годы вырос один агрохолдинг.

- Ну, может и так, – не стал спорить Пер. – Понакупили модных семян да удобрениями все залили. Тут хоть на бетоне вырастет, не то, что на бывшей свалке, – он пренебрежительно махнул рукой.

-Нет, друже, самые обычные семена. «Щит Дажьбога» с готовностью продает семенной фонд всем соседям, да только у них урожаи процентов на сорок ниже, притом те не брезгуют никакой химией: и удобрения, и ускорители роста, и спецосвещение. Это у ближних, а дальние соседи и вовсе не покупают те семена, предпочитая завозные. Говорят, урожай у семян «Щита» весьма посредственный. А сами Дажьбоговы люди и вовсе удобрения не покупают, уж я навел справки. На этом фоне все соседи думают, что там какая- то особая земля или излучатель какой-то. Каких только слухов не ходит! – он хлопнул себя по коленке и хохотнул в голос, видимо, вспоминая самые нелепые из них,- такой ценник ломят за то, чтоб стать соседями «Дажьбоговых ферм» просто диву даешься иной раз.

- Так и в чем же дело? – подал голос кандидат, с трудом отделяя затылок от ствола, чтоб сфокусироваться на рассказчике.

- Милость Дажьбога!– наставительно поднял палец Михаил.

- Что? – не понял Александр.

- Я говорю, покровитель Бронислава – Дажьбог. Бог податель, бог целитель! Его милостию и его технологиями и обеспечивается такой урожай.

- Бред какой! - фыркнул кандидат. - У них что же, растения святым духом питаются?

- Ну, в общем- то да,– не стал юлить Михаил.

В ответ отец семейства только засмеялся. Даже крайняя усталость отошла на второй план перед такой новостью.

- Напрасно иронизируешь, кандидат! – оборвал его Пер. - Ты еще не видел, как мы призываем ярость небес себе на выручку. Не чувствовал мощи электричества в своих жилах. Зато ты видел, как служат звери Михаилу, чувствовал мощь волхва. Ну, чувствовал же?! Не отпирайся!

Александр пристыженно и покорно кивнул головой.

-Ты еще ничего не знаешь! – резко бросил лидер «секиры». -У всех нас: Михаила, Брона, меня, да даже у «черных», разрази их гром,- есть свои покровители, и они ведут нас, выстраивая свой порядок. Они реальны, и их воля вполне осязаема. Мы лишь инструменты в их руках. И если ты хочешь стать одним из нас, это необходимо принять.

- Ну все! Подъем! Разболтались, пора нам чалить, а то твои орлы, – «сын Велеса» кивнул байкеру, – поди весь самогон в поселке выпили.

- Ха, и не надейся урвать для себя даже капельку! – ответил на шпильку Пер.

В сумерках уже подошли к деревушке. Косолапый отказался следовать за путниками, так что ребенок перекочевал на руки к отцу. Зажглись первые окна, а вслед за ними и огоньки на островерхих шатрах байкеров.

- Наконец добрались! – испустил вздох облегчения Пер. – Отличная выдалась прогулка!..

- Хочешь повторить? – кольнул друга Михаил. Несмотря на самый тяжелый рюкзак, выглядел он вполне бодро, казалось, близость своих людей и родные стены придают ему сил.

- Ну, уж нет. Ну, к темному твои леса, и всех волхвов в придачу! – предводитель «Секиры Перуна» отмахнулся от своего друга.

Едва добравшись до дома, путники с блаженным стоном плюхнулись на жесткие табуреты и с наслаждением скинули обувь и рюкзаки.

Маленькие черные глазки Михаила лучились и посмеивались над несчастными «туристами», пока он растоплял печку и сервировал нехитрый лесной стол. Хорошее настроение и бодрость духа вновь вернулись к нему, и велесовец постоянно подшучивал над своими спутниками.

Наконец, когда вода в чугунке закипела, он бросил Перу:

– Звони Брону, завтра выдвинемся зеленым коридором к нему.

Байкер вновь вызвал список контактов на свою линзу.

Бронислав взял трубку практически сразу.

- Слушаю! – как всегда коротко и сухо лязгнул железный голос.

- Привет, Брон! Мы перешли дорожку «Слугам Чернобога», и теперь нам нужно укрыть человека. Есть только одно место, куда они не сунутся, это у тебя.

Пер излагал максимально кратко, памятуя, что Бронислав терпеть не может пустых разговоров, и сам говорит крайне скупо и редко.

- Это исключено. Вотчина священна, и людям, не принадлежащим Дажьбогу, дорога туда закрыта! – Бронислав рубил слова жестко и отрывисто, точно команды на поле боя.

- Да не гони, брат! Это же просто фермы. Туда куча народу ездит: водители всякие, наёмные специалисты и семь ветров знает кто еще!

Несмотря на усталость, Пер встал и начал нервно расхаживать по избе. Конечно, он и не ожидал, что глава «Щита» примет его с распростертыми объятьями, но безапелляционный и жесткий тон товарища по оружию начинал его немало раздражать.

- Все эти люди проходят скрупулезный отбор и находятся в вотчине крайне ограниченное время, нужное только для выполнения их задач. Вотчина не убежище! – Бронислав чеканил фразы безэмоционально, лаконично и емко.

Байкер набрал полную грудь воздуха и медленно с шумом выдохнул, стараясь прогнать раздражение. Собравшись с мыслями, он вложил всю проникновенность в голос, на какую только был способен:

– Брон, это ребенок. Маленькая девочка. Мы уже черт те что пережили вместе, пытаясь найти решение. Ты только представь, что за ней придут эти головорезы. Ночью. Убьют ее родителей, близких, а потом и ее. Уж поверь, без крайней нужды я бы не стал напрашиваться. И уж если ты, - Байкер как следует «тыкнул», стараясь сыграть на чувствах этого железного человека, - не хочешь ей помочь, то на кой ляд ты вообще такой нужен? Ради кого или чего все это, Брон?

С минуту на том конце напряженно молчали. Глава «Секиры Перуна» замер, боясь вдохнуть, глаза его замерли, пальцы сжались в кулаки, плечи едва заметно приподнялись, как будто он готовился к неожиданному и резкому удару. Его позу неосознанно повторил и кандидат, подавшись вперед с табурета. Елена в волнении встала со своего места, комкая подол футболки. В глазах ее расплескался океан тревоги, озаряемый редкими лучами надежды.

- Хорошо! Приезжай завтра, я сброшу координаты. Тебя встретит мой сын. Ничего не обещаю, посмотрим, что можно сделать… – не дожидаясь ответа, апологет Дажьбога дал отбой.

Пер с шумом выдохнул, точно воздушный шар разом выпустивший весь воздух.

- Слышь, кандидат! Полдела сделано! Брон, по крайней мере, согласен обсудить вопрос. А там уж мы с Мишаней как-нибудь его уломаем, да же Миш! – он даже позволил себе подмигнуть устало откинувшейся Елене.

- Проще гору уломать подвинуться!- проворчал «сын Велеса», колдуя над чугунком.

- Ты слышал? У него есть сын! – не унимался Пер.

- Что? Первый раз слышу! – от изумления маленькие, глубоко посаженные глазки Михаила вылезли из своих укрытий, а брови взлетели почти на середину лба, собрав тяжелые складки над собой.

- Вот те на! Чтоб ты чего-то не знал?! Второй раз уже! – усмехнулся байкер, но Михаил только пожал плечами.

Остаток вечера прошел без приключений. Откушали густым и сытным варевом от «шеф-повара». Михаил предупредил, что сегодняшний поход покажется детской прогулкой по сравнению с завтрашней пробежкой и посоветовал пораньше лечь спать. Впрочем, не было нужды дважды просить об этом гостей, едва покончили с сытным ужином, как они тут же начали клевать носом, и Михаил с Пером поспешили удалиться.

Все же «небольшая прогулка по лесу» не прошла даром, и потому Пер с Михаилом явились сильно за полдень. Александр с девушками уже успели пообедать, справедливо решив, что хозяин не будет против, если они немного похозяйничают в доме.

Михаил был непривычно серьезен, зато у Пера на плече горделиво топырил гребень рыжий котенок. Оленька тут же потянула к нему ручки, но котенок зашипел на нее и даже сделал угрожающий выпад лапой, но спустя минуту все же смягчился и пошел гулять по рукам.

- Как назвал? – кивнул на нового фаворита кандидат.

- Гром! – усмехнулся байкер. - Всю ночь по шатру забеги устраивал! Все, что мог, перевернул, бандит!

Пока пили чай, Михаил взялся за инструктаж.

- Сегодня мы пойдем зеленым коридором. Это такая специальная короткая тропа, с помощью которой мы покроем довольно большое расстояние. Пойдем пешком, – с нажимом произнес «сын Велеса», метнув косой взгляд на Пера. Тот скривился, точно съел недозрелое зеленое яблоко. – В середине пути придется крепко пробежаться. Так надо. А потому пойдем налегке. Все равно по ту сторону нас будет ждать сын Брона. Мишка нам сегодня не помощник, так что Оленьку понесешь ты! – он кивнул на кандидата. Тот лишь ответил согласным кивком. – И еще одно, когда все начнется, вы сразу это поймете: будет страшно, очень страшно. Всякое будет мерещиться. Главное - слушайте меня и в точности делайте, что я говорю. Не кричите, не стойте. Глядите в оба на меня и делайте, что я говорю!

- А может, все же на машине? – робко подала голос Елена.

Михаил печально и понимающе улыбнулся, разбежавшиеся и застенчиво спрятавшиеся в густой бороде морщинки на миг превратили его во все понимающего доброго дедушку:

– Нет, Лена, не получится. На машине туда пару дней ехать. Быть может, у нас такого времени и нет.

- На машине несколько суток, а пешком за полдня управимся, значит? – вновь усомнился Алексей.

- Увидишь, – хмыкнул «Велесов сын».

Лес встретил путников прохладной тенью, приглушенными будоражащими звуками. Была под его сенью какая-то загадка, недосказанность. Манящие тайны за дальними стволами и древний страх, исподволь подглядывающий из темных нор, притаившихся промеж узловатых корней, да глухих провалов, покинутых дуплищ.

Очень скоро комфортный темный лиственный лес, почти лишенный кустарника или бурелома, сменился непроходимыми дебрями. Поваленные сухостоины заставляли петлять, кустарники вставали сплошной стеной в рост человека. Папоротники раскинули развесистые листья,коварно укрывая старые норы и выпирающие корни. И чем темнее и непроходимее становился лес, тем быстрее шагал Михаил.

Наконец он перешел на легкий бег.

– Понеслось! - бросил он за спину. – Главное: теперь не отставайте!

Каким-то чудом последователь Велеса выбежал на небольшую тропу и ускорился. Тропа стала шире, удобнее. Зато свернуть с нее теперь не было никакой возможности. Слева и справа деревья стояли так плотно, что сложно было даже просунуть руку между стволов. Редкие провалы укрывали разлапистые заросли кустарника. Ветви над головой переплелись в настоящий узел, наглухо перекрывая небосвод. Тропа змеилась и прыгала по холмам и кочкам, точно взбесившаяся змея. Михаил проревел во весь голос: «Не отставайте!» – и припустил во всю прыть. В глазах его мелькнуло что-то звериное, первобытное, так что у спутников пробежал холодок вдоль хребта.

Сзади дохнуло холодом и тьмой. На миг почудилось, что кто-то безмерно старый, могучий и страшный глядит из-под ветвей, бесшумно бежит меж темных провалов шершавых стволов. Он размышляет, что же делать с глупыми, самонадеянными и такими слабыми путниками? Испугать до смерти? Гонять по тёмному лесу целую вечность, заставляя их петлять, кружить, путаться в своих же следах? Или же просто съесть, по одному, где-нибудь в укромной темной берлоге под поваленной сосной?

Что-то тяжелое и громадное глухо заворчало, с треском сминая кустарник по ту сторону коридора. Михаил ответил приглушенным ревом. Низким, рокочущим и раскатистым, демонстрирующим осознание своей силы, достоинство, но вместе с тем и призыв мирно разойтись. Было трудно поверить, что человеческое горло способно издавать такие звуки, треск и топот с той стороны поутихли.

Александр работал ногами что есть мочи. Пот катил градом, рубашка противно прилипла к телу, дыхание с хипом вырывалось из сухого рта, глаза видели лишь мелькающую тусклую спину Михаила в обрамлении подступающей темноты. Оленька мертвой хваткой вцепилась в отца и спрятала лицо в мокрой рубашке. Даже сквозь мутную пелену усталости кандидат чувствовал, как молотит ее маленькое сердечко.

Пер подхватил Елену за талию и почти волок ее. Лицо его закаменело. Черные брови грозно сошлись на переносице, волосы на загривке поднялись дыбом, рот перекосило в высокомерном и хищном оскале.

Отряд бежал минут десять, а может быть, целую вечность. Во всяком случае, Александр уже давно сдался бы и упал в шуршащий мягкий опад, будь что будет, если бы не тоненькие ручки из последних сил вцепившиеся в ворот, если бы не заходящийся стук чужого маленького сердца. Его ноги горели огнем, а легкие выжгли фосфорной смесью. В голове дюжина молотобойцев что есть мочи лупила по вискам. А глаза почти ослепли, оставив лишь небольшое тусклое чёрно-белое пятно для обзора.

Наконец бешеная гонка понемногу стихла, и Михаил перешел на шаг и обратил внимание на потрёпанный отряд.

- Ты, Пер, огни- то попритуши, – весело хлопнул по плечу байкера «Велесов сын». Действительно, вид у первого был такой, будто кругом кипел бой. Глаза метали молнии, черная шевелюра приподнялась, а рыжая борода агрессивно топорщилась во все стороны.

Пер не сразу пришел в себя, но постепенно нашел в себе силы усмехнуться:

– Разрази гром! Ненавижу эти твои штучки! Каждый раз как первый раз!

- И каждый раз ты зарекаешься, что никогда более… - подкинул шпильку Михаил.

- Саня, Лена, как? Живы? Как ребенок?

Кандидат что-то каркнул пересохшим ртом. Елена лишь махнула рукой, с трудом переставляя негнущиеся ноги.

- Ну, ничего, ничего, это пройдет. Ноги только с непривычки поболят немного. Зато на проезде сэкономили, – мрачно пошутил Михаил.

Путники окончательно перешли на шаг, восстанавливая дыхание, и только тут заметили, как изменился лес. Исчезли осины и даже набивших оскомину березок было не видать. Зато раскинулись дубы и клены. Непривычная сочная зелень резала глаз, а сам лес стал заметно темнее. Под ногами шуршали рыжие опавшие листья. Воздух казался теплее и насыщеннее.

- Где это мы? – наконец, отдышавшись, задала вопрос Елена.

- Где-то под Копейском, – беззаботно ответил Михаил. - Недалеко от Челябинска. Через пару километров должны выйти к заправке, где нас и подберут.

Александр только сдавленно закашлялся. За последние дни он уже устал удивляться и в сердцах на все махнул рукой, решив принимать все как должное.

Действительно, спустя полчаса они выбрались на дорогу. Еще минут через десять показалась обещанная заправка. Однако, подобравшись ближе, путники увидели небольшую группу фанатов сибирского гандбола, жесткой игры без правил, где сильные мужчины в тяжелом защитном снаряжении не столько гоняют мяч, сколько молотят друг друга подручными средствами. Спортивного вида парни, с бритыми головами, затянутые в черное и увешанные цепями, хоть сейчас в чермет сдавай, давно стали головной болью для правоохранительных органов и кошмаром для мирных граждан.

Пер тяжело вздохнул и проверил, хорошо ли выходит секира из поясного кольца. Кандидат сжал челюсти и похлопал по карману, проверяя на месте ли верный кастет. Михаил нахмурился и стал разминать плечи. Фанаты наконец обратили внимание на странную компанию. Они прервали свою оживленную беседу и заинтересованно уставились на путников. И этот интерес ничего хорошего не сулил.

От группы молодых людей отделился паренек лет пятнадцати не более. Широкие шорты, потрёпанные кеды, яркая не по размеру футболка навыпуск не могла скрыть пухловатой комплекции, но главное, на голове длинный колтун из крученых волос. Нечёсаные дреды свисали чуть ли не до пояса. В руке граненая бутылка с крепким алкоголем. Обычно такие не успевают даже «мама» сказать, прежде чем отправляются в реанимацию, если на горизонте появляются эти веселые бритые парни. Но сейчас, неоультрас почтительно расступились перед невысокой фигурой, пропуская его вперед. Каждый хотел хлопнуть паренька по плечу, что-то одобрительно крикнуть вдогонку. Юноша весело отшучивался и принимал крепкие рукопожатия.

От такой картины Пер, лучше Михаила знающий городские реалии, остановился, как вкопанный, так что встречающему пришлось оставить своих дружков за спиной и пройти добрых двадцать метров навстречу компании.

Поравнявшись с отрядом, паренек окинул их смеющимся взглядом светло-карих, почти желтых глаз и расплылся в дружелюбной улыбке:

– Я так понимаю, Пер, Михаил, – он указал на байкера и велесовца горлышком открытой бутылки, – и их спутники? Отец, то есть Бронислав, попросил вас встретить и сопроводить до дома. Меня зовут Ростислав. Для друзей просто Рост.

- Ты - сын Брона? – Пер ткнул пальцем в невысокую фигуру и недоверчиво сощурил глаз.

- А что, не похож? – в голос рассмеялся молодой человек, демонстрируя ровные белые зубы.

- А сам- то как думаешь? – все еще недоверчиво хмыкнул байкер.

- Прошу простить моего друга, - взял слово Михаил, бросив острый мимолётный взгляд за спину молодого человека на весело гогочущих молодчиков. – Манеры у него ни к черту. Я Михаил, это Пер. Тут ты угадал. А это Александр с супругой Еленой и их дочь Оленька.

Девочка посмотрела на паренька, робко улыбнулась. Ростислав вернул ей белозубую солнечную улыбку, и девочка оттаяла. Чувствовалось, что страхи последних дней, и усталость, и тревога немного отступили, истончились.

Хитрые глазки «сына Велеса» забегали, впитывая малейшие изменения эмоций, мимики и поз, острый и проворный мозг тут же заработал с утроенной силой. Широкая радушная улыбка раздвинула густую бороду, могучие руки взвились в стороны:

– Рад знакомству, Рост! Сын Брона – мой сын!

Ростислав попытался заключить кряжистого здоровяка в дружеские объятья, но у него не хватило длины рук, а сам он оказался на две головы ниже своего нового знакомого. Зато последний стиснул паренька так, что ребра затрещали.

Александр с семейством смотрели на эту сцену в немом недоумении. Зато Пер похоже кое- что ухватил. Он поочередно бросал испытующие взгляды на Михаила, колкие на веселую компанию фанатов и полные сомнения на Роста.

- Ну, что ж. Не будем медлить. Отец сказал дело срочное,– паренек отстранился от утесоподобного Михаила, стараясь незаметно растереть особо пострадавшее плечо. – Ребятки подогнали нам фургон, так что домчим с ветерком.

Пер с кандидатом переглянулись. Вид у обоих был такой, точно они получили пыльным мешком из-за угла по голове, чтоб у отбитых хулиганов было что-то свое, да они еще и поделились этим. Такого не могло быть никогда и нигде.

- Что ж, и я рад знакомству! – протянул руку Пер.

Сын Бронислава ответил на удивление крепким для своей комплекции рукопожатием:

– Наслышан о вас обоих, рад, что Дажьбог наконец подарил нам встречу!

Компания прошествовала мимо группы фанатов, волне дружелюбных. Молодые парни пожимали путникам руки уважительно и с достоинством приветствовали, интересовались, нужна ли какая помощь. Из гудящей толпы звучали выкрики: «Заезжай, Рост! Давай не пропадай! Наведывайся в клуб, устроим бузу! Клево затусили, давай не забывай нас!»

Фанаты расступились, и взору компании предстал небольшой черный минивен с аэрогравией языков пламени на капоте и крыльях. На удивление фургон был девственно чист и блистал гладкими боками. Все окна были затонированы на максимум, придавая зловещий образ этому городскому трудяге.

- Ого! – со значением поднял бровь кандидат.

- Да, парни расстарались. Даже номера корпоративные стащили, чтоб поменьше вопросов на дороге было. – Рост похлопал по полированному кузову:

– Прошу на борт!

Обстановка внутри оказалась спартанская. Все сидения и перегородки были убраны, зато кузов был армирован трубами, так что переворотов машина не боялась. Пол выровняли и постелили мягкое покрытие. По стенам прикручены откидные лавки и прикреплены канаты, чтоб крепить всякий хлам или же просто держаться на ухабах.

- Это рейдерский фургон. Так что извините за обстановку и возможные пятна крови, – развел руками Ростислав. – Времени было мало, а то бы организовали более достойную встречу.

- Ничего, мы не в накладе! – Пер с щелчком откинул лавку и первый плюхнулся на нее, с наслаждением вытянув гудящие ноги.

Вслед за ним и вся остальная команда расселась по местам; Рост, хлебнув из граненой темной бутылки, крякнул и передал ее провожающим парням: «Ну, бывайте!» Он прыгнул за руль и завел двигатель.

Форсированный движок взревел, фургон рванул по растрескавшемуся асфальту. Корпоративные номера надежно защищали от излишнего любопытства со стороны ретивых блюстителей дорожного порядка, а тонированные окна недвусмысленно намекали, что содержимое салона вовсе не должно никого интересовать.

- Значит, ты волхов Дажьбога? – внезапно спросил Михаил. На лице его застыла вежливая улыбка, хотя глаза были серьезные, внимательные.

- Волхов? Так это у «детей Велеса» называется? Нет, я бы не сказал. Слово «волхов» слишком обязывает, – Рост хмыкнул и мотнул головой в отрицательном жесте.

- Значит, ты глашатай новой веры? – Михаил метнул испытующий взгляд хитрых глазок из-под мохнатых бровей.

- Можно и так сказать. Хотя я не стал бы называть себя проповедником, скорее просто путешественник. Такие, как мы, путешествуем по свету, помогаем слабым и, конечно, знакомим людей с нашей верой. Но не навязываем свой образ жизни. Просто рассказываем о себе. Они сами должны пройти определенный путь, чтоб заслужить милость подателя! – он пожал плечами и блеснул белыми ровными зубами.

- И где же ты путешествовал? – подал голос Пер.

- Недавно вернулся из Северной Америки. Там я участвовал в конфликте между Великим Ацтланом против Вашингтонской колонии. Просто омерзительные существа! – он вывернул шею, чтоб увидеть собеседника и скорчил физиономию отвращения. – В колонии выращивают людей в специальных фабриках. С рождения делают их бесполыми, одинаковыми. Как насекомые! Никаких личных связей: ни друзей, ни семьи- только благополучие их чертового Совета! Они даже живут в сотах, как пчелы какие-то! Колония беззастенчиво грабит весь континент! Некоторые корпорации завели там свои штаб-квартиры. Конечно, удобно использовать этих биороботов как для производства, так и для своих грязных дел! А в благодарность компании поддерживают Колонию.

- А почему ты помогал Ацтлану? Тем более что он раза в два больше этой колонии, насколько я помню,– не унимался байкер.

- Они простые парни. Не так уж и отличающиеся от нас, – развел руками Рост. – Да, они страшно дезорганизованы. Все их производство порушено, и это заслуга Вашингтона. Но когда эти простые и душевные люди объединятся и наведут у себя порядок, они смогут сделать мир лучше. Лично мне просто не хочется, чтоб эти омерзительные люди- насекомые победили, вырезали всех взрослых, а детей обратили в бесполых существ с сомнительной моралью.

- А чем конкретно ты занимался? – задумчиво поинтересовался Михаил.

- Организовывал местную оборону, помогал наладить производство, решал всякие оргвопросы, выступал делегатом от различных полисов. Как я и говорил, народ там страшно разобщен и любит лелеять застарелые обиды. Естественно, Колония на этом страшно спекулирует. Моей задачей было находить общее и задвигать разное.

Михаил задумчиво покивал. Казалось, с начала диалога он погрузился в глубокую задумчивость, только маленькие глазки беспрестанно внимательно сверлили собеседника.

- Но ведь ты совсем ребенок, а там настоящая война. Как же тебя родители отпустили? – подала голос Елена, прижимая к себе Оленьку.

Ростислав задорно расхохотался и даже хлопнул ладонью по рулю.

– Отпустили! – утер он проступившую слезу. – У нас дети лет с семи - десяти живут отдельно от родителей, вот как начинают ухаживать за собой, так потихоньку и съезжают. А лет с двенадцати могут самостоятельно путешествовать по свету. Не то чтобы это обязательно, никто не неволит, можешь жить с родителями или вообще уйти в любую семью, где тебе больше нравится, и такое бывает. У нас любой дом открыт для каждого! Просто большинство детей съезжает и живет своим умом.

- Но ведь во внешнем мире полно опасностей! А вы там совсем одни! – Елена покачала головой, во взгляде ее читалась жалость к несчастным брошенным детям.

- Почему одни? – искренне удивился Ростислав. – С нами Симург!

Он достал их кармана небольшую сферу, которая тут же взмыла в воздух, пробарражировала по салону, не то сканируя гостей, не то демонстрируя себя, и вновь вернулась, в ладонь.

- Что это? – с сомнением спросила девушка.

- Это сфера Симурга. У каждого последователя Дажьбога есть такая. Она учит, дает ценные советы, помогает, когда тяжело или страшно. Она дает вполне конкретные советы, и если к ней прислушиваться, то неприятностей, как правило, не бывает. А если что-то идет не так, она позаботится, чтоб тебя вытащили. А еще она порой большая заноза в заднице! – громко заключил он, возвращая шарик в карман.

- Симург - это мощный искусственный интеллект, он выполняет много функций в вотчине Бронислава, – взял слово Михаил. – Он регулирует экономическую деятельность, благодаря его помощи, фермы Дажьбога получают такие крупные прибыли относительно своих размеров. А еще задает нравственные ориентиры для молодежи. К их услугам все философские идеи и труды человечества. Это великий воспитатель, который воспитывает несгибаемых стоиков и великих аскетов. – Михаил неопределенно усмехнулся и тут же добавил: – Да, Симург- лучший учитель! Он умеет преподнести знания, умеет выбрать лучший момент, понимает, что интересно его хозяину. С таким «альтер эго» не пропадешь. А еще это система связи со своими и проводник воли Дажьбога.

Он пытливо глянул на водителя, но Ростислав оставил последнее предложение без внимания.

- Я бы дорого дал, чтоб у меня была такая сфера,– задумчиво проговорил Михаил.

- А я бы еще дороже, чтоб ее у меня не было, – фыркнул Пер.

- Ну, ладно, она учит и воспитывает, вон в Джедзянской монархии тоже в основном роботы-сиделки детьми занимаются, – подал голос доселе молчавший кандидат. - А на что живут эти съехавшие дети, кто им деньги дает? Кто о них заботится? Они ведь могут понакупить, например, вредных сладостей и объесться, и заболеть. Им же всего по семь! Что их тоже сферы лечить будут? – кандидат бросил острый любопытный взгляд на водителя.

- Ну, во-первых, денег у нас нет. Совсем. Обо всем заботится Симург. Все нужное заказываешь ему, и тебе привозят все: от обеда до автомобиля. Бывает так же через него куда-то передаешь свои вещи. А что на счет излишеств, так он три шкуры спустит с тебя, прежде чем что-то закажет. Зачем тебе нужна эта вещь, так ли уж она тебе нужна? Так что излишества у нас не входу! – назидательно поднял палец Рост.– Мы исповедуем свободу от вещей. Это значит, если ты можешь отказаться от вещи, значит, ты должен от нее отказаться.

Кандидат только покачал головой, конечно, со своим уставом в чужой монастырь не лезут, но ему были в диковинку такие порядки, и он их откровенно не одобрял. Конечно, идея такого единения общества импонировала ему. Но остаться практически без собственности - это откровенно пугало.

Во всем остальном мире за любой ресурс была дикая конкуренция, и урвать любую вещь себе было благом, ведь в любой момент ее можно пустить в оборот и обменять на требующийся здесь и сейчас ресурс. Александр не понаслышке знал, что никто не позаботится ни о нем, ни его семье. Только в «Секире Перуна» он видел братство. Отряд был его путеводной звездой и целью. Ради него он готов был лишиться всего и даже жизни.

Разговор как-то ненавязчиво переключился на попутчиков, и каждый коротенько рассказал о себе. Михаил понаговорил с три короба баек из жизни, смешных и поучительных, но тем не менее, практически не обмолвившись о своей персоне ни словом.

Так и ехали до самого вечера, перекусив на ходу заботливо собранными фанатами армейскими сухпайками.

Заночевали в небольшом придорожном отельчике. Михаил настоял, чтоб кандидат с семейством спали вместе с ним и Пером. Пришлось брать большой дорогой номер. Так же он стащил туда все прожекторы, что нашлись в небольшом местном автосервисе и тщательно осветил каждый угол. Раскрыл все шкафы, запер все двери, поставил на ребро кровать, а для Александра и Елены бросил на пол матрас. Оленьку положили между Пером и «сыном Велеса»:

– Ничего-ничего, - утешал он, - это только на одну ночь. А там уж до Брона доберемся.

Так и спали с включенным светом и повязками на глазах. С утра, споро позавтракав, тронулись в путь.

Часа через три тряски по пыльной грунтовой дороге Рост заприметил высокую фигуру в камуфляже на обочине: «Ну, все, походу дальше идем пешком. Приехали».

- Но я ничего не вижу? – отозвался Александр, выглянув в окно. – Ни деревни, ни фермы - ничего. Только дорога.

- Придется немного потопать. Такие порядки, извиняй! – бросил Ростислав, распахивая дверцу.

Едва команда выгрузилась из фургона, как высокая фигура двинулась к ним навстречу и вскоре превратилась в атлетично сложенного мужчину лет тридцати пяти-сорока. На голове его красовался светлый ежик волос, льдисто-синие глаза смотрели внимательно и строго. Он был похож на древнерусского богатыря или князя из старинных книжек, разве что бороды не хватало.

Простой армейский камуфляжный костюм без знаков различия был идеально отглажен и застегнут на все пуговицы. Молодой человек шагал широко и уверенно, разве что слишком резко, точно недавно сбросил с плеч какой-то груз. Босые ноги выбивали облачка пыли из прогретой летним солнцем грунтовки.

Ростислав скинул кеды и побежал босиком навстречу путнику: « Отец!»

Бронислав заключил сына в крепкие объятья, затем отстранил, внимательно заглянул в чайные глаза:

– Симург докладывал, что ты воевал в северной Америке.

- Было дело, – не стал увиливать Ростислав.

- В боевых действиях участвовал? – в голосе не слышалось ни беспокойства, ни порицания, так отец мог расспрашивать своего сына о делах в школе.

- Бывало, – беззаботно ответил Рост.

- Ну, что ж, с почином тебя. Сегодня вознесем совместную требу вместе с отрядом. Привез ли ты каких-нибудь семян?

-Конечно!

Брон одобрительно хлопнул по плечу сына и, наконец, поднял взгляд на подошедшую компанию.

- Здравствуй, друже! – Михаил крепко пожал предложенную руку. – Податель с тобой,- чинно ответил «щитоносец Дажьбога»

- Хай, брада! – Пер крепко пожал руку друга в римском приветствии. – Это кандидат, его зовут Александр, а это его волчица Елена. Ну, и дочь, Оля,– байкер повел широким жестом, представляя остальных членов отряда.

- Рад знакомству! – прямой, как лезвие меча, взгляд по очереди кольнул каждого из представленных.

- Что случилось, почему вас преследуют «Слуги Чернобога»? – вновь повернулся он к Перу.

За него ответил кандидат: «Я украл у них это». Он продемонстрировал камень, не снимая его с шеи дочери.

- Зачем ты это сделал? – последовал новый безэмоциональный вопрос, точно робот, заполняющий графы досье. Стальной взгляд изучающе уперся в кандидата.

- Я не знал, что эта вещь принадлежит каким- то там «слугам» … А кабы и знал, все равно бы сделал, – подумав, махнул рукой Александр. – Мне сказали, что это поможет вылечить мою дочь. И теперь эти черти гонятся за нами. Мне сказали лишь ты можешь помочь.

Бронислав крепко задумался, поочередно оглядывая все семейство.

- Я знаю, о чем ты думаешь,– заговорил Ростислав. – Ты думаешь, что надо вернуть камень черным и отправить их восвояси, что так будет правильно, – Бронислав лишь едва заметно кивнул. – Но наш бог велит помогать. Он - Податель, а мы десница его.

Брон уставился на сына, с минуту происходил некий немой диалог взглядов, наконец, он заключил:

– Надо показать камень щитнику, а девочку - берегиням. Отдай камень, кандидат! – он протянул руку Александру.

Но тот отвернул девочку, сидящую у него на руках, и покрепче прижал ее к себе, недоверчиво исподлобья глядя на лидера «Щита».

- Саня, Брону можно верить, так же, как Мишане!– Пер положил руку на плечо другу. – В конце концов он наша последняя надежда. Мы не можем вечно бежать от черных. И если он говорит, что надо отдать камень, значит надо. Брон не подведет.

Нехотя, очень медленно, кандидат снял камень с шеи дочери и предал его новому знакомому.

Мужчина покатал кристалл на ладони, разглядывая его со всех сторон, и, сунув в карман, развернулся и зашагал по дороге.

- А нам- то разуваться нужно? – спросил Михаил у Роста, кивнув на удаляющуюся босую фигуру.

- Нет, эта земля священна лишь для нас. Для вас она такая же, как и сто километров назад.

- И то хлеб.. – проворчал Пер, устремляясь вдогонку.

Очень скоро показались распаханные поля, правда, возделанную землю в них признал только Михаил. С виду они напоминали заброшенную и заросшую ниву, однако наметанный глаз «сына Велеса» приметил практически одинаковый размер побегов, чего в дикой природе не бывает. Затем острый взгляд выхватил аккуратно вычищенные от кустарников лесополосы, странные, криволинейные, но математически точные. Наверняка, все эти поля и защитные полосы имели общий сложный план! Присмотревшись повнимательнее, Михаил ухватил краешек алгоритма насаждений растений, они не только дополняли друг друга с культурной точки зрения, это он понял очень быстро, но был и некий математический план их высадки. Но чтоб уловить его точнее, нужно было подойти поближе, а лучше пролететь над полем на небольшой высоте. Но как им удается засевать такие большие пространства с такой точностью разными культурами? Десятки вопросов роем жгли разум «сына Велеса», но сойти и обследовать посадки он не решился, не осмелился задавать вопросы. Развитая интуиция подсказывала ему, что не стоит лезть в дела «Щита». По крайней мере, пока.

Очередной поворот открыл путникам удивительную картину. На голом распаханном поле, раскинув руки, стояли прекрасные женщины. Дюжина светлокожих фигур, собранных в ровный круг, посреди черной свежевспаханной земли. Длинные соломенные волосы роскошными волнами ниспадали по плечам ниже талии. Точеные фигуры лоснились от пота, солнце жарило нещадно. Из одежды на них были только металлизированные набедренные повязки, а на поясе мигали разноцветными огоньками какие-то приборы. Золотая, бликующая на солнце ткань была покрыта сложным узором, сочетающим округлые завитки с резкими угловатыми линиями. Издали узор напоминал разом и славянские витиеватые буквицы, и арабскую вязь, витееватая плавность узора порой прерывалась крупными рваными символами. Но больше всего поражали татуировки, покрывающие плечи, спускающиеся по спине узким клином до самых ягодиц и спереди охватывающие грудь. Это был все тот же замысловатый узор, крупный и угловатый на плечах и изящно змеящийся под грудью. Казалось, вязь постоянно двигалась, и переливалась. Узор блистал благородным золотом в лучах солнца, словно девушки надели вычурный ажурный доспех.

В воздухе зависли дроны, изредка выпускающие из сопел струйки раскаленного газа, от чего их силуэты на секунду расплывались в восходящих потоках теплого воздуха. Каждый летательный аппарат имел два выступа, направленных в разные стороны, от чего он отдаленно напоминал летящего жука-оленя с распахнутыми могучими жвалами. Распределившись по краю вспаханного пространства, дроны своими выступами очерчивали контур большого круга.

Пер прищурился: воздух рядом с этими выступами как будто уплотнялся, точно едва различимая расходящаяся взрывная волна, остановленная стоп-кадром. Быть может, это струйки газа или мелкодисперсного аэрозоля? Эти выступы легко могли быть хитрыми распылителями. С такого расстояния не разберешь. Байкер окинул всю группу летающей техники любопытным взглядом. Получалось, они создавали нечто вроде гигантской воздушной линзы над всем полем, едва различимой по краям и совершенно невидимой в центре. Или это просто иллюзия?

Михаил охватил взором небесный балет, ждущий своего третьего звонка. На краю поля он заприметил аккуратно составленные стеки с небольшими дронами-гексаподами. Такие иногда встречаются в аграрных хозяйствах, выращивающих дорогие лекарственные растения или экспериментальные культуры, требующие особого ухода. Роботы без устали ползают на своих шести ногах, взрыхляя землю. Из своего миниатюрного контейнера они вносят удобрения или капельно доставляют воду, высаживают культуры, или, наоборот, пропалывают их. Так же они могут собирать вредителей или гонять небольшими шокерами птиц. Шторки на миниатюрных грузовых отсеках роботов были закрыты, но «сын Велеса» и так понял, что гексаподы готовятся к посадке. Вот и разгадка, как аколиты Дажьбога с математической точностью и на большом пространстве высаживают столько культур.

Оленька лишь мельком глянула на женские фигуры и технику: ее занимало другое. Переживания и лишения последних дней довольно сильно вымотали ребенка, так что даже путешествовать на руках отца было в тягость, оттого она все больше молчала, вспоминая теплые палати в домике Михила, рыжую подвижную белку и жесткий бурый мех медведя.

Но постепенно, едва ощущаемая боль и постоянный дискомфорт, ставшие уже привычными спутниками за последние годы, отступили, хотя противная слабость и усталость продолжали упорно сопротивляться.

Мало - помалу в ушах нарастал оглушительный шквал хора кузнечиков и соло лесных пичуг. Жаркое желтое солнце, казалось, греет не кожу, а сразу кости, прошивая бешеными фотонами тонкие покровы. Блаженное тепло медленно расплывалось по телу откуда-то из глубин тела. Острые запахи, почти такие же сильные, как в священной роще Яртура, томящим дурманом наполняли легкие.

В отличие от резких, тревожных и сырых ароматов леса здесь пахло сырой землей, свежескошенной травой. Бурая пыль под ногами тоже источала едва уловимый аромат. Пахло Домом, как в деревне у бабушки, только неизмеримо сильнее.

Оленька положила голову на плечо мерно раскачивающегося в такт ходьбе отца и закрыла глаза, чувствуя, как медленно растворяются тревоги и страхи: «Потом, все потом…»

Отряд уже поравнялся с девушками, вскинувшими в бездонную бирюзовую высь головы, когда те пришли в движение. Их фигуры зазмеились в медленном танце. Татуировки на плечах и спине налились цветом, точно зрелый плод, и, казалось, начали немного светиться. Округлые бедра синхронно раскачивались, а изящные руки колыхались, точно водоросли в медленной реке. Гибкие спины то скручивались, то выгибались, подставляя слепящему солнцу упругие груди.

Одновременно пришли в движение и дроны в вышине, едва слышно гудя моторами, они двинулись по кругу. Незримая линза стала заметнее. Миниатюрные летательные аппараты стартовали из нескошенной травы и с тонким гудением в воздух. Заправщики пристыковались к медленно барражирующим «рогочам», спеша напитать их свежим топливом, другие заняли свое место в небесном хороводе, сверкая красноватыми линзами в ярких лучах. Несколько летательных аппаратов зависли по сторонам, и Пер признал в них летучие лазерные указатели. «Секира Перуна» иногда использовала такие в своих вылазках для особо точного наведения снарядов.

Михаил нагнал вывернувшего шею Александра.

– Я бы так не пялился, – тихонько сказал последнему «сын Велеса»

- А? Что? – встряхнулся кандидат, точно выпадая из транса.

- Это берегини, жены «Щита Дажьбога»

Александр сразу же вспомнил рослых, почти квадратных из-за доспеха бойцов «Щита» и вдоль хребта тут же пробежал холодок.

- Они отвечают за процветание вотчины Бронислава. Урожаи, экономика- все это на них. А еще они носят под сердцем правильных детей.

- Это как? – нахмурился Александр, тема была для него болезненной.

Немного подумав, Михаил вздохнул, точно пожалел, что дал волю языку:

- Велес с Дажьбогом исповедуют в чем-то противоположные подходы. Каждый может стать сыном нашему богу, каждый, кто услышит его зов. Но каждый слышит его по-разному. К сожалению, никто не понимет его слов четко и ясно, разве что Яртур. И каждый толкует их по-своему.

- А люди Дажьбога преобразованы генетически особым образом, - тряхнув головой, отгоняя тяжелые мысли, «сын Велеса» продолжил: - Они вместе растут, вместе учатся, вместе живут и в этом залог силы бога-подателя. Тщательно следят за чистотой своей линии. «Сестры Мораны» рассказывали, что у людей Дажьбога ДНК на треть короче, чем у обычных людей, за счет того, что они повычистили все «мусорные», не работающие гены и дополнили свой генотип только необходимыми их покровителю «метками». «Сестры» очень внимательно следят за делами «Щита», им есть, чему у последних поучиться. – Михаил спрятал усмешку в густую бороду. - Я думаю, что благодаря этим меткам и особым технологиям Симурга, они могут слышать голос своего покровителя четко и недвусмысленно. Но это только гипотеза.

- Так они что, расисты, что ли? И кто такие эти «Сестры»? – Александр неприязненно покосился на широкую спину Брона.

- Нет, они не расисты, - точно от несмышленого ребенка отмахнулся Михаил. – Они евгенисты. Они выводят свою породу людей. На остальных им по большому счету плевать. А со служительницами Мораны ты еще познакомишься, коли Пер- таки возьмет тебя к себе. Одно могу сказать, держи с ними ухо востро!

- Нам нужно поспешить! – подал голос Брон, и отряд послушно прибавил шагу.

Наконец показались первые домики, весьма скромные по размерам, но неизменно свежеокрашенные и аккуратные, точно с открытки. За одинаковыми низенькими заборчиками были разбиты клумбы, не впечатляющие разнообразием и великолепием цветов, но одинаково ухоженные. Деревенскую пастораль разрушали только несколько ангаров да трехэтажная фабрика на заднем фоне.

- Как мило! – улыбнулась Елена, толкнув локтем в бок мужа. Тот согласно кивнул.

- Вот же скукота, – хмыкнул Пер. – Удавиться можно. Эй, Брон! Как вы только тут живете?!

- А мы и не живем. Мы очень редко бываем здесь, – лидер «Щита» обозрел округу и вдохнул полной грудью.

- Да, брат, и этим мы похожи. Постоянно в походе… – кивнул предводитель «секиры». – И как бы там ни было, дом есть дом. Будь это гараж или и вот такие хатки.

- Сын, отведи ребенка к себе, позаботься о нашей гостье. Я дам знать, когда вы понадобитесь.

Ростислав с готовностью кивнул, потом скептически окинул взглядом прикорнувшую на отце девочку:

– Вот что, полезай-ка ко мне на шею – прокатимся.

Едва дети скрылись за ближайшим поворотом, как Брон вновь произнес: « Нам туда, – он указал на длинный ангар на заднем фоне. – Щитник поможет определить, что за камень Алексей украл у «Слуг Чернобога» и можно ли изготовить ему замену».

Поредевший отряд тронулся в путь. Оказалось, не все домики были одинаковые. Встречались и побольше и даже двухэтажные особнячки. Бронислав пояснил, что в маленьких живут обособившиеся дети или люди, любящие уединение. В домах побольше – семьи побольше. Хотя никто не мешает построить дом себе по вкусу и размеру, однако большинство предпочитает типовые дома, спроектированные Симургом.

- Да, брат, с домашним уютом у вас туго, – хмыкнул, Пер.

- Это как посмотреть,– парировал Брон. – Уют он ведь здесь! – он красноречиво постучал пальцем по голове. Возразить на такое было нечего, и товарищи продолжили путь.

Пройдя несколько кварталов, друзья увидели небольшую поляну в обрамлении невысокой живой изгороди. Посредине, друг напротив друга, замерли два отряда юношей. Их каменная неподвижность, одинаково стриженные короткие светлые волосы и голубые глаза создавали впечатление, будто их только что достали из коробки и расставили тут на поляне к приходу гостей. Прямая, как натянутая струна, осанка, развитый рельеф мышц выдавал в них будущих воинов. Одеты они были просто: в короткие шорты. В руке каждый сжимал короткий меч с широким перекрестьем.

Между застывшими лицом к лицу рядами прохаживался мужчина, одетый в камуфляж, он, как и Брон, несмотря на жару, был застегнут на все пуговицы. Воин внимательно и строго осматривал своих питомцев, но те смотрели сквозь него куда-то вдаль. Наконец, удовлетворившись осмотром, он покинул строй и встал в стороне.

В воздух вспороли первые команды. Юноши синхронно, точно часовой механизм, приняли стойки, выставив перед собой клинки. Ритм команд нарастал, подгоняя бойцов, и знойную тишину заполнил звон и лязг клинков.

- Верх! Удар! Финт! Уклонение! – точно заводной рубил мужчина. Пронзительные небесные глаза молнией метались от фигуры к фигуре, ища изъяны в технике, признаки усталости или ошибки, но удивительный балет работал как часы.

- Подол! Уроборос! Подвод с разворотом! – наставник обходил широким полукругом лязгающий сталью вихрь, все ускоряя и ускоряя ритм. Он был настолько увлечен, что совсем не обратил внимания на приближающихся людей. Мечи уже набрали сумасшедшую скорость, превратившись в бледные всполохи, пытаясь поспевать за градом указаний.

- Лево, право, разворот, центр! – юноши внезапно изменили направление атаки, пытаясь поразить поочередно левого и правого соседа, потом отвечая на последний выпад противника, поднырнули под лезвие оппонента, намереваясь зайти в тыл, и с разворота обрушились на того, кто оказался в этот момент за их спиной!

Неожиданно один клинок взметнулся вверх, лезвие его было окрашено в красный. Громкий юношеский голос выкрикнул команду, и все бойцы мгновенно замерли в стойках. Две ровные шеренги напротив друг друга. Лоснящиеся от пота мышцы, казалось, парили. Широкие плиты грудных мышц вздымались в такт тяжелому дыханию. Только небесные глаза все так же безучастно глядели вдаль сквозь оппонентов.

Мужчина тут же подскочил к юноше, взметнувшему клинок. Его противник был ранен, ключица и грудная клетка были прорублены, по груди и животу струилась алая кровь, обильно смачивая короткие шорты. Дыхание его было поверхностным и частым, он стоял так же, как и все, в стойке, но чуть пошатываясь. Однако взгляд его был так же отрешен и направлен куда-то вдаль. Только пальцы на клинке совершенно побелели, да кожа туго обтянула костяшки пальцев. Желваки на челюсти играли так, что казалось, она сейчас лопнет.

Мужчина внимательно и молча смотрел в отрешенные глаза истекающего кровью юноши, пока тот обессиленный без звука не рухнул на колени. Наставник бросил короткую команду, и двое парней, подхватив несчастного, устремились мимо подошедших гостей.

- Куда его? – только и смог выразить общую мысль изумленный кандидат.

- К берегиням, они починят, – спокойно отвечал Брон. – Эти юноши выбрали путь «щита», они наша замена. Их стезя - дисциплина и выдержка. Занятия фехтованием - важная часть их тренировок. Очень скоро они покинут вотчину и встанут в строй рядом с нами.

- Сурово, – заключил Пер, как-то по-новому взглянув на своего боевого побратима.

- Поспешим, щитник ждет, – Брон окинул взглядом притихшую компанию и ускорил шаги.

Тем временем дети переступили порог одного из крохотных домиков.

***

– Ну, вот мы и дома! – Ростислав со вздохом облегчения стащил девочку с шеи и аккуратно поставил на пол.

Обстановка была спартанская. Небольшая, почти квадратная комната, сверху донизу залитая светом сквозь несколько ростовых окон, была выполнена в простом, можно сказать, деревенском стиле. Стены обшиты светлыми деревянными панелями. Пол из шлифованных досок, плотно подогнанных друг к другу. Центр комнаты был посвящен обширномуи массивному столу. Он производил монументальное впечатление. Толстая каменная столешница покоилась на прочном силовом каркасе, железные ручки ящиков блестели хромом из- под черного камня. Пара стульев сиротливо пристроилась с разных концов. В углу комнаты аккуратно заправленная кровать с несколькими полками над ней, где довольно хаотично расположилась пара поделок да с десяток книг. Но главным украшением был большой встроенный шкаф у дальней стены. Он имел пару закрытых створок с ростовыми зеркалами, добавлявшими света и пространства этому скромному помещению, и открытую секцию. На ней вольготно расположились самые разные предметы: африканские техно-маски, какие-то явно вырванные детали не то роботов, не то станков, бумажный букет в самодельной аляповатой вазе, экзотическое холодное оружие.

- Ванна с туалетом там, – небрежно махнул рукой Рост на едва заметную дверь справа. – Располагайся как дома. Ты, наверно, голодна, я заказал стандартный набор. Я не знаю, чем там тебя кормят родители, надеюсь, тебе понравится.

Он направился к стеллажу и, выудив небольшую плетеную шляпу-котелок, изукрашенную цветастыми лентами из потрёпанного рюкзака, водрузил ее на самую верхнюю полку.

Оленька прошлась по комнате, осматривая скудную обстановку.

- Что это? – она кивнула на стеллаж с загадочными предметами.

- Это я привожу всякие памятные сувениры из своих путешествий, – Ростислав с любовью покрутил в руках не очень аккуратно сделанные бумажные цветы. – Вот это маска техножрецов из Намибии. Очень забавный культ, если забыть, что они разбирают людей на части. А это кожаные очки алеутов, чтоб снег не слепил глаза. Это от повстанцев из Бангладеш. Словом, каждая вещь тут имеет свою историю.

- Ух ты! Расскажешь о своих поездках?!

- Конечно, - улыбнулся Рост. – Но строго после того, как мы перекусим! Если честно, жуть как проголодался!

Что-то загудело, и в открытую по случаю летней жары шлюзовую камеру влетел квадрокоптер с коробкой под брюхом.

-А вот и обед! – Ростислав достал самоподогревающиеся контейнеры, задал температуру и поставил на стол. Дрон пристроился тут же на краю столешницы.

- Наша столовая сегодня балует нас пюре с котлетами и небольшими пиццами, в придачу компот, – хозяин дома споро сервировал стол, Оленька утомленно присела за стол и с интересом наблюдала за быстрыми и хирургически точными движениями юноши.

-Пахнет вкусно! – она потянула носом, контейнеры почти закончили подогревать свое содержимое.

- Еще бы! Ведь мы сами все это выращиваем, собираем, обрабатываем и готовим. Вроде бы и простая непритязательная пища, но для нас она вдвойне вкусней! – Ростислав разложил приборы, достал запотевшую бутылочку компота и чинно разлил по стаканам. – Прошу к столу, сударыня!

Девочка жадно набросилась на еду, хотя нельзя было сказать, что она голодала в последние дни. Хозяин дома уплетал свой обед, посмеиваясь над гостьей.

- Слушай, я заметила, что у тебя не заперта дверь. Мы просто взяли и зашли. Не боишься, что что-нибудь утащат? – Оленька потянулась за холодным компотом.

- Что утащит? – рассмеялся Ростислав. – Тут и брать- то нечего. У нас никто не вешает замки на двери. Ты можешь зайти в любой дом и взять все, что хочется.

- А как же хозяин?! – удивленно вытаращила глаза девочка.

- Если тебе что-то нравится до такой степени, что ты готова войти в чужой дом и взять эту вещь, значит, тебе нужней, – пожал плечами юноша. – Но тебе придется выдержать серьезный диалог с Симургом. Это нелегко, он умеет убеждать. – Рост собрал опустевшую грязную посуду и сложил в короб коптера. Тот, мигнув бортовыми огнями, устремился в распахнутый шлюз в стене. – В конце концов любую вещь можно затребовать у Симурга, и, если она действительно нужна, он организует доставку. И я уж молчу о том, что хозяин тут же узнает, кто и почему взял его вещь. Как видишь, с воровством тут туго, не то, что в Монголии. – Юноша усмехнулся каким-то своим воспоминаниям.

- Ого! Ты бывал в Монголии?! Папа говорил, что никто не бывал там! - Оленька вытаращила глаза на Ростислава

- Идущему путем Дажьбога многие пути открыты, – подмигнул Ростислав. – Ты знаешь что? Давай-ка полежи,– он кивнул на кровать: – Сдается мне, впереди у тебя тот еще денек.

Оленька покорно проковыляла до кровати, растянулась на жестком ложе.

- Ты говорил, что дети у вас с семи лет живут отдельно. А не страшно? – девочка потянулась и с наслаждением, сгребла подушку под голову.

- А почему должно быть страшно? – удивился Ростислав. – Дажьбог хранит. Симург приглядывает. Родители всегда рядом, друзья тоже в любой момент на связи. Роботы и приготовят и уберут, по крайней мере, поначалу. Это даже весело! Многие очень ждут этого момента, рисуют, какая у них будет комната, пишут пригласительные билетики на новоселье. Бродят по округе, выбирают место…

- А что потом? – Оленька блаженно растянулась. Лучи солнца, падающие сквозь огромное окно, начали пригревать, а поглощенный обед вызвал приятную истому, и жесткий матрас уже не казался таким уж неудобным. По крайней мере, он не трясся, как больной, как тот фургон на ухабах.

- Потом? По-разному. Есть такие, как я. Кого зовет дорога. Лет в тринадцать – пятнадцать они уходят, чтоб завести друзей по всему свету. Помогать слабым, подсказывать глупым и рассказывать о Дажьбоге, – он улыбнулся своим мыслям, бросив быстрый взгляд на стеллаж с «сувенирами».

- Другие избирают путь «щита». Они становятся сильными воинами. Это очень тяжелый и горький труд, хоть и весьма почетный. Они защищают наш дом, нашу веру. И если честно, я не понимаю тех, кто избирает эту дорогу.

-Почему?

- Потому что это жесткая дисциплина и большие физические нагрузки. Это пот и кровь. Но не это главное. «Щит Дажьбога» почти никогда не возвращается домой. Такова его судьба. А дом он всегда зовет, сколь бы хорошо ни было на чужбине.

- Но разве нельзя вернуться? Ведь здесь так хорошо,– непонимающе мотнула головой Оленька.

- Почему нельзя? Если б было нельзя, край бы обезлюдел, – улыбнулся Ростислав. – И отец с отрядом, наверняка, вернутся домой, когда их служба окончится. Когда подрастет новая смена. А пока они лишь изредка и мимолетно бывают дома.

- Но неужели обязательно уезжать?

- Нет, не обязательно. Многие остаются здесь,-по-своему понял вопрос Ростислав.- Учатся, работают, живут. Работы много, и Симург позаботится, чтоб подобрать тебе дело по вкусу. Другие уезжают во внешний мир, хотя та их, конечно, не много.

- Здорово у вас!- заключила, зевая Оленька.

- Ты даже не представляешь, насколько, – улыбнулся юноша. – Впереди тяжелый день. Поспи, отдохни.

Но девочка уже не слушала его. Ласковое солнышко разморило ее, растворило тревоги, тепло отогнало настырную боль. И сладкая дрема ласково укрыла ее своим плащом.

***

Небольшой отряд, возглавляемый Броном, ступил в прохладную тень ангара.

- Не слабая у тебя тут фабрика! – присвистнул Пер.

Слева и справа работали роботизированные линии. Автоматические фрезеровщики вращали заготовки, лазерная сварка гудела высоким напряжением, манипуляторы передавали заготовки со станка на станок. Небольшие гексаподы ползали по оборудованию, непрестанно диагностируя и выискивая дефекты в работающих станках. Воздух полнился слабым гулом приводов, звуками разрезаемого металла, треском сварки. Несмотря на высокую плотность производственных процессов, дышалось легко и свободно, огромные кондиционеры обеспечивали нисходящий поток свежего прохладного воздуха.

Бронислав повел товарищей в обход основной линии, так что слева тянулись бесконечные станки и автоматы, а справа под стеклом красовались прототипы брони «Щита Дажьбога».

Первый стенд был посвящен силовой основе. Белые и черные полимерные волокна, забранные в сложные пучки, подобно мышцам, уложены вдоль несущих пластин. На втором к ним добавляются нервные тяжи датчиков и приборов. Тут же под массивными грудными выступами располагаются основные вычислительные мощности костюма. На третьем стенде появляются трубки обогрева и охлаждения, а по совместительству гидравлическая система для больших усилий. Дальше шла система жизнеобеспечения, медицинский стенд, энергетический стенд, блок совмещения с вооружением и многое другое. В заключение выставлялась наружная броня: несколько вариаций от легких, менее защищенных моделей к современным массивным глухим доспехам.

Пер и кандидат не успевали вертеть головой. Технологический процесс завораживал, но и содержимое стендов не отпускало внимание. Как на зло Брон шагал размашисто и ходко, не оставляя возможности полюбоваться ни тем, ни другим в красках. А вот Михаила и Елену, похоже, не очень-то заботили технические процессы.

- Волнуешься? – нагнал девушку Михаил.

- По правде сказать, да, – кивнула она, пряча глаза. – Если все, что Александр рассказал про черных, правда, то этот человек - наша последняя надежда, – Лена опустила глаза, изучая свои кеды.

- Это так. Это место единственное, куда не посмеют прийти «Слуги Чернобога», и тот факт, что мы здесь, уже обнадеживает. Брон из тех людей, с кем спорить бесполезно, и уж раз мы здесь, значит, он действительно старается нам помочь.

- Но, мне кажется, он против того, чтоб мы оставались здесь,– светлые кудри разочарованно качнулись.

- Тому есть очень веские причины. И честно сказать, логика подсказывает мне, что наши старания напрасны. Но пути богов неисповедимы для смертных. И Дажьбог - все же бог-податель. Быть может, щитник сможет сделать устройство, похожее на камень черных, ведь его все равно придется вернуть. Как сказал Яртур, девочка не сможет носить его вечно. Или берегини смогут помочь… Их сила велика, хотя и не очень ясна для меня.

Справа потянулись стенды с вооружением: разложенный на тысячи деталей «принтер войны», система подачи материалов, устройство лазерной печати порошковыми металлами, литографический Микрозавод. Целый магазин с готовыми полуфабрикатами, скрывающийся в ложном рожке: контейнеры с одноразовой оптикой для спецснарядов, с фотоэлементами, термодатчиками, электромагнитные сенсоры и контроллеры. Отдельно над всем этим царством возвышался заплечный ранец для материалов. Массивный короб содержал дюжину контейнеров с порошкованными металлами, полимерами, катализаторами, и одному Дажьбогу известно, каким еще добром. Система подачи материалов тоже была не из простых: она совмещала электромагнитный транспортер, весьма оригинальный механический насос для сыпучих материалов, насос высокого давления для жидких реагентов – все это было забрано в пуленепробиваемый гибкий гофрированный рукав.

- А кто этот «щитник»? - во взгляде Елены смешались в гремучий коктейль отчаяние, надежда, обреченность, и Михаил в очередной раз подивился выдержке и силе этой внешне миниатюрной девушки.

- Солярный кузнец. Мне мало известно о нем. Покровитель «Щита» тесно завязан с нашей звездой. Его технологии используют энергию света, характерную для нашего Солнца. Доспехи «Щита Дажьбога» оставались бы неподъемными консервными банками, без особо емких аккумуляторов, которые производят в вотчине Брона. Это технология, на десятилетия опережающая самые передовые Земные разработки. Но это жалкие шалости по сравнению с той броней, что кует кузнец. В ее основе лежат так называемые молекулярные качели. Грубо говоря, все молекулы выстроены в определенные конструкции, и любое механическое или электромагнитное воздействие на них приводит к колебанию всего молекулярного механизма. В результате очень сильно гасится кинетическая энергия, если речь идет о механическом воздействии, например. Как тебе известно, энергия никуда не исчезает и ниоткуда не берется, она лишь меняет форму. Вот она и рекуперируется в электрическую. Ну, это очень грубо, буквально на пальцах. – Михаил виновато почесал затылок. – Прости, проще пояснить не получается.

- Но почему ты думаешь, что он сможет сделать такой же камень? – настаивала девушка.

- Я не знаю, – пожал плечами Михаил,– более продвинутого в неземных технологиях человека, пожалуй, просто нет на Земле. Тем более, тут он в своей родной стихии – он обвел гудящие станки широким жестом. - Ну, а потом остается не менее сложная задача, замять вопрос со «Слугами Чернобога».

Наконец бесконечные ряды автоматов расступились, открывая обширную площадку прямо посреди ангара. Крыша в этой части имела раздвижной круглый люк, который сейчас был открыт. Прохладный сумрак производственных линий разрывал горячий, колеблющийся в восходящих токах воздуха, столб солнечного света. Под самой крышей было установлено весьма внушительных размеров оптическое оборудование: линзы, криволинейные зеркала дифракционные решетки. Медные трубы системы охлаждения, точно вены, охватывали обручи линз, и продолговатые корпуса лазеров собирались в общую магистраль, которая уходила куда-то во мрак цеха. Оборудование едва ощутимо гудело мощной энергией тока. Черная, точно вороново крыло, грива Пера приподнялась, и голубые искорки защелкали в его волосах.

В центре светового пятна над специальным столом, больше напоминающим алтарь, нежели производственную площадку, парил жидкий металл, точно кто-то выплеснул ведро ртути, а та так и не долетела до твердой поверхности. Металл медленно вращался и постепенно раскатывался из капли в изогнутый лист. Его края неспешно нарастали и изгибались вверх, а донная часть постепенно уплощалась и истончалась. В общих очертаниях уже угадывались плавные обводы кирасы «Щита Дажьбога». По ушам неприятно бил едва слышимый звук, его источником был тот самый стол-алтарь, именно в его напряженных акустических волнах и парил жидкий металл.

Перед алтарем спиной к подошедшим стоял мужчина. Могучая спина бугрилась мышцами. Пот стекал струйкой по глубокой впадине вдоль позвоночника. Видимо, по причине страшной жары рубашки на нем не было, что позволяло любоваться роскошной татуировкой на его плечах и спине. Узор очень походил на тот, что группа видела на берегинях: то же насыщенное золото, влажно бликующее в ярком столбе света. Краски рисунка постоянно меняли свой тон, что создавало иллюзию, будто узор течет и меняется, точно дым. Правда, в отличие от берегинь, рисунок почти не содержал плавных линий и изгибов, а был крупным, угловатым и с четкими ровными краями.

Мужчина негромко пел без слов, как бы баюкая жидкий металл. Голос его был глубоким и сильным, он точно виртуозный гитарист, легонько касался потаенных струн души, заставляя путников замедлять шаг и вслушиваться в чарующую непредсказуемую мелодию.

Пер поравнялся в Броном:

– Что он делает?

- Это щитник – наш кузнец, и он кует доспех, – голос Брона был все такой же ровный и безэмоциональный, и разве что Михаил сумел бы уловить в нем на самом донышке крупицу гордости. - Это внешний слой нашего доспеха. Он призван рассеивать энергию удара и собирать с нее электричество, нужное для питания бортовых систем.

- Интересная технология. Старцу бы понравилось, – Пер задумчиво уставился на кузнеца, стараясь запомнить все в малейших деталях. Однако лидер «Щита» не дал ему долго наслаждаться процессом.

- Щитник! - громогласно заявил он. Парящий кусок металл тут же жалко звякнул о столешницу, затвердев еще в полете. Вызывающий зубную боль и давящий на виски звук прекратился.

Кузнец сдернул защитные наушники на шею и, оборотившись, снял очелье нейроинтерфейса.

Пара ярко- голубых, как июльское небо, глаз уперлись в спутников. Строгое благородное лицо чуть смягчилось, увидев Бронислава. Мужчина провел по белоснежным волосам, поправляя сбитую наушниками прическу, огладил небольшую седую бороду и глубоким голосом произнес:

- Бронислав! Здрав будь! Наконец Податель сподобил! Рад видеть! – хлопнули ладони, предплечье кузнеца вздулось от крепкого рукопожатия. – Кто это с тобой?

- Это Михаил, из «Детей Велеса».

- Рад знакомству! Земля слухом полнится! – пара острых голубых клинков уперлась в маленькие хитрые глазки.

- Польщен, – веер озорных морщинок брызнул от уголков глаз, а борода расплылась в довольной улыбке.

- Это Пер, из «Секиры Перуна».

- Да, чувствую в тебе дух разрушения! Что ж, добро пожаловать! – Пер ощутил стальную хватку на своей ладони, даже не маленьких размеров Михаил вряд ли смог столь чудовищно, до треска костей, сдавить руку, но щитник сделал это легко и мимолетно, с дружеской улыбкой на лице. С первым прикосновением к кузнецу он ощутил солярную мощь Дажьбога. Точно жаркая взрывная волна ударила по всему телу, на миг глаза заволокла желтая слепящая пелена, кожу как будто обожгло сухим жаром, но в следующий миг все исчезло. Кузнец и байкер разжали ладони, и Пер уловил во взгляде, что и щитник испытал нечто подобное.

- Благодарю за гостеприимство.

- А это Александр, кандидат в «Секиру Перуна» и его супруга Елена.

Седовласый мужчина степенно поздоровался с гостями.

- Дело такое, - между тем продолжал чеканить Брон, – у дочери Александра прогрессирующий рабдомиолиз. У нее растворяются мышцы. Заболевание смертельное и неизлечимое, поэтому он выкрал камень из святилища «Чернобога» в надежде, что это поможет излечить заболевание, – Брон достал блистающий в ниспадающем свете кристалл и положил на сухую и жесткую ладонь кузнеца. – Михаил передает слова Яртура – волхва Велеса, что камень – ноосферная матрица – универсальный планетарный хранитель информации. С его слов, этот кристалл временно приостановил болезнь, но длительное его применение опасно.

- Естественно «Слуги» придут за своим, – кузнец задумчиво посмотрел кристалл на просвет, взвесил его в ладони.

- Только не сюда, – лязгнул Бронислав, – мы пришли узнать, сможешь ли ты сделать нечто подобное, что поможет дочери Александра.

Щитник молча повернулся к своему алтарю, убрал в сторону недоделанную болванку, надел нейроинтерфейс. Вновь ударил по ушам неприятный звук, и кристалл медленно приподнялся над плоской поверхностью. Нехитрый крепеж распался на части и осыпался на пол. Кристалл повис в своей чистой и прозрачной красоте острием вниз.

Кузнец вскинул руки, золотая татуировка вспыхнула на его плечах, отчетливо пахнуло паленым. Темный пол украсили тонкие световые линии, сначала они замостили пространство вокруг в шестиугольники, потом трансформировались в сложный фрактальный узор, начали вращаться, расплываться, пока совсем не исчезли. Внезапно все пространство, кроме светового колодца с человеком у «алтаря», погрузилось в чернильную тьму, такую, что хоть глаз выколи. Еще секунда - и все вернулось к исходной точке. Кристалл медленно парил и вращался в акустических волнах. Еще несколько минут кузнец изучал камень Чернобога, татуировка его налилась цветом и больше не переливалась, по спине снова ручьем тек пот, хотя собравшиеся больше не ощущали яростного жара светила. Начали работу лазеры. Распыляющая система подала тонкий аэрозоль, чтоб оператор видел красноватые лучи и не попал под их воздействие. Это была лишняя мера, пришедшая из устаревших правил безопасности, когда человек вручную позиционировал деталь.

Теперь человек и вовсе находился вне рабочей зоны, а все процессы, невидимые глазу, проецировались непосредственно в мозг с помощью нейроинтерфейса. Вскоре неприятный звук постепенно стих и кристалл опустился на подставленную руку.

- Интересно, - кузнец вновь повернулся к путникам, держа на ладони прозрачный кристалл. Он задумчиво огладил ровную белую бородку: – Камень структурирует все, к чему бы ни прикоснулся. Он изменил настройки лазеров, сбил калибровку акустических волн, пришлось непрерывно вручную задавать исходные параметры. И он поглощает и поглощает энергию! И совершенно не торопится ее отдавать. Я бы с радостью поизучал эту находку, но наш Покровитель велит вернуть ее хозяевам немедленно. Жаль, но я ничем не могу помочь.

Щитник вернул камень Брониславу, и тот спрятал его в карман.

Кандидат решительно шагнул вперед:

– Я слышал, что это единственное место, куда не сунутся эти, в черном. Позвольте нам остаться здесь, пока Оленька жива, если и так надежды нет... Раз уж нельзя носить этот чертов камень, я верну его черным! Пес с ними! Просто позвольте ей провести оставшиеся дни в покое, чтоб никто не угрожал ей. Я отработаю. У вас много техники, и пара рабочих рук вам точно не помешают. Пер подтвердит, я разбираюсь во всем этом! А потом, будь что будет. Если нужно, потом мы уйдем.

С минуту щитник смотрел с высоты своего роста на Александра. Впервые его жесткий прямой взгляд слегка смягчился. Затем он ответил:

– Нет.Это абсолютно исключено. Камень вернется к своим хозяевам. Здесь ставка больше, чем наши жизни. А вы вернетесь туда, откуда пришли. Что же касается ребенка, пусть берегини решают его судьбу.

Побледневший Александр отступил на шаг, а ослабевшую Елену подхватил Михаил. Решение было окончательно и обжалованию не подлежало, такая непоколебимая уверенность звучала в словах щитника. Кузнец отступил на шаг, а Бронислав четко, как на параде, повернулся к друзьям, недвусмысленно давая понять, что встреча завершена.

До выхода шли молча. И только, когда черные выгнутые своды сменила бескрайняя пронзительная синь, а неумолчный гул станков трели кузнечиков, Александр с трудом выдавил:

- И что теперь?

- Нам нужно встретиться с берегинями. Сегодня их работа уже началась и ее нельзя прерывать. Встретимся с ними завтра на рассвете. Александр с семьей может разместиться у Ростислава. Я распоряжусь о дополнительных спальных местах. А вы, – он взглянул на Пера и Михаила, - можете заночевать в дружинном доме. Идем, проводим кандидата.

Дома кандидата с супругой встретила радостная Оленька. Она сидела на крыльце и уплетала плавящееся на солнце мороженое. При виде устало идущих родителей она подскочила и вихрем устремилась им навстречу. Она с разбегу повисла на руках у отца.

– Папа! Тут так здорово! Представляешь, дети живут сами по себе и совсем не ходят в школу! Можно заказывать все, что душе угодно, и тебе все-все привезут! И вообще можно заниматься, чем захочешь! – Оленька тараторила без умолку, стараясь выдать на одном дыхании всю информацию, что она усвоила за день. - Давайте останемся здесь? Пап! Мам! Давайте останемся! Рост говорит, что можно заселяться в любой дом, а потом, если надо, построят новый дом, какой хочешь! Хоть большой, хоть маленький!

Лена набрала воздух, чтоб ответить. В глазах ее стояли слезы, но Александр, видя радостного ребенка, остановил ее.

– Завтра, все завтра!– шепнул он. – Встретимся сначала с берегинями.

В доме их встретил Ростислав:

– Ну, как удачно сходили?

- Нет! – сокрушенно покачал головой кандидат. – Щитник не может нам помочь.

Рост бросил быстрый взгляд на девочку, затем непринужденно улыбнулся:

– Это ничего, завтра потолкуете с берегинями. Они тетки мудрые, что-нибудь посоветуют.

- Спасибо! – усталая улыбка скользнула по бледному лицу Александра. Он похлопал по плечу хозяина дома и устало опустился на стул, испустив протяжный вздох.

- Ну вот что. Я оставлю вам свою сферу. С ее помощью можно связаться с Симургом и запросить все, что нужно. Ужин, пару стульев, что там вам еще нужно? Может, торт и немножечко вина? Мне кажется, вам не помешает. Ни в чем себе не отказывайте. Халява, сэр! – он изобразил руками пистолеты и подмигнул. – Вот так вызывается клавиатура. – Он положил сферу на стол и нажал неприметную кнопочку. Тут же на столе появилась лазерная проекция клавиш. – Это аварийный способ обращаться с Симургом, на случай, если церебральный не работает. Мелочи доставит дрон через шлюз, Оля покажет, если что. А вещи покрупнее привезет курьер. Все я испаряюсь. Хорошего вечера! – он отсалютовал в шутливом воинском приветствии и выскользнул за дверь.

***

Утром, в назначенный час к дому подкатил широченный, заляпанный черноземом джип-трудяга. Пер распахнул дверцу и жестом поманил кандидата. Александр со спящим ребенком на плече и Елена молча погрузились в просторный, но скромный салон. Могучий двигатель рыкнул, пассажиров слегка вдавило в спинки кресел, и отряд вновь тронулся в путь.

За рулем был Бронислав. Он поймал взгляд кандидата в зеркало заднего вида и едва заметно кивнул, приветствуя его. Михаил повернулся с переднего сидения и, взглянув на мирно сопящую Оленьку, молча, помахал пятерней в приветственном жесте. Александр с супругой так же бесшумно раскланялись. Оба сидели как на иголках. Сегодня решалась их судьба. И пусть шанс был ускользающе мал, он все же был. И обоим отчаянно хотелось оттянуть последний миг, когда берегини скажут свое последнее слово. Ведь что будет, если они скажут: нет? Это означает верную смерть, или от ножа людей в черном для всех, или медленная и мучительная для их ребенка. Но было и еще кое-что. Это сидело подспудно и пока не осознаваемо. До того ли?

Весь остаток вчерашнего дня семья бродила по окрестным нивам и насаждениям, наблюдая, как неустанно трудятся вездесущие гексаподы, как тренируются будущие воины Дажьбога, как трудятся местные жители. Они почувствовали, как нечто, разлитое в воздухе, с каждым вдохом входит в их кровь, точно незримым щитом отодвигая тревоги и страхи внешнего мира, делая его нереальным, иллюзорным. Они еще не понимали, но уже чувствовали, что у этого места есть цель и смысл и каждый житель здесь не случаен, точно винтик в сложной исполинской машине. И эта осмысленность властно требовала остаться, занять свое место, взамен обещая счастье движения к цели, и единство - что обещает стена каждому своему кирпичу.

После более получаса езды по мягкой грунтовой дороге машина затормозила на краю пашни.

Кандидат заприметил невдалеке группу женщин. Их высокие стройные фигуры в простых свободных платьях органично вписывались в утренний пейзаж. Легкий ветерок играл с золотыми тяжелыми волнами волос и шевелил легкие длиннополые платья. Девушки распаковывали кейсы с оборудованием. Знакомые «рогатые» дроны уже лежали группой на влажных комьях земли. Стеки с гексаподами стояли поодаль, рядом с насыпным бункером для семян. До путников доносились оживленные разговоры и смех.

Команда приблизилась к берегиням, и те сердечно поприветствовали гостей. Александр приметил, как похожи их лица, правильные черты, большие голубые глаза, высокий лоб. В этих нарядах они особенно походили на древнерусских княгинь. Он невольно залюбовался грацией их движений и живой мимикой.

- До чего похожи на Бронислава, те же светлые волосы и синь глаз. Та же горделивая осанка. Но совершенно противоположные по характеру: открытые,мягкие, – раздумывал кандидат. – А голос? В таком бы плавать. Такой распевный, мягкий… Да, эти парни из «Щита» точно не дураки! – кольнула его завистливая мысль.

- Симург предупредил о вашем визите. С рассветом наступит наше время, и с Дажьбожьей помощью мы посмотрим, можем ли мы помочь. А пока помогите лучше с техникой, – они быстро распределили всем обязанности, поручив каждому несложную работу. Пришлось разбудить Оленьку. Она, конечно, немного похныкала, вчерашний день ее сильно утомил, но очарованная берегинями, быстро пришла в приподнятое настроение и занялась предложенным делом.

К тому моменту, как красное, как вареный рак, светило вышло из-за горизонта, все уже лежало на своих местах.

- Теперь отойдите все до машины, а Оленьку оставьте. Нам с ней нужно немного поработать, – берегиня повернулась к ребенку, присела так, чтоб их глаза оказались на одном уровне. – Оля! Сейчас Дажьбог посмотрит тебя. Это не как в больнице, но немного необычно. Сними платье и ложись прямо на землю, мы будем рядом. Ничего не бойся! Больно не будет!

Ребенок серьезно кивнул. Последние дни научили ее принимать вещи такими, какие они есть, и не удивляться.

Едва путники покинули пашню, как летучая техника с натужным гудением взмыла в воздух. Знакомые дроны поддержки заняли свои места, а жрицы Дажьбога выстроились вокруг лежащей на земле в позе Иисуса девочки.

Легкие платья скользнули на землю, открывая спутникам идеальные тела берегинь. Золото татуировок налилось цветом и начало переливаться. Солнечный металл набедренных повязок пускал теплые зайчики на черные влажные комья земли. Миниатюрные датчики на поясах ожили и замигали разноцветными огнями.

Как и вчера, над пашней дроны начали свой хоровод. Теперь наметанный глаз мог прикинуть очертания гигантской воздушной линзы, образованной летающими «рогачами». По земле поползли красные линии лазерного прицела, пока не сошлись в крест на сердце лежащей девочки. Вслед за ним воздушный ансамбль поправил свое положение.

Оленька лежала на спине. Сырые мягкие комья неприятно холодили спину, зато сверху была пронзительная голубая синь с редкими, почти невесомыми облачками.

– Как красиво. И почему я так редко смотрю наверх? – расслаблено подумала она.

Берегини пропали из поля зрения, но ей было лень повернуть голову, чтоб посмотреть, где там они.

Вот показались коптеры. Сначала они неуклюже повозились, выстраиваясь для своего танца, наконец, они неспешно начали кружить.

Внезапно силы рывком покинули ее тело, точно вода, вытекшая сквозь решето. Она почувствовала, как последние капли ее способности двигаться, уходят в сырую прохладную землю. Девочка на миг испугалась, но вскоре и на это сил не осталось.

Оленька услышала напевы берегинь, они, точно сирены, пели ласково и успокаивающе, точно призывали кого-то, увещевали. Слова были смутно знакомы, иные едва угадывались за странным произношением и формой, но общий смысл все никак не складывался. Тогда она просто отдалась этой неспешной волнообразной мелодии.

Коптеры, покружив, расползлись в стороны, оставив лишь бездонное лазурное небо над головой.

Ласковое солнце постепенно прогревало маленькое тельце. Сырая мягкая земля уже не казалась такой холодной, лежать было удобно и приятно, точно на любимой кровати. Мелодия все плыла и плыла. Высокие чистые голоса заполнили все пространство в голове от уха до уха, вымыв все постороннее, а синее небо заполнило весь горизонт. И Оленька точно уже и не лежала вовсе, а как будто парила в небе, как облако, – невесомая, со всех сторон окруженная бесконечной бирюзой.

Мало- помалу солнечные лучи проникали сквозь кожу и мышцы, заполняя все ее существо мягкой светлой силой и умиротворением. Девочка закрыла глаза, рассматривая причудливые пятна, возникшие под веками. Кажется, она заснула, во всяком случае, она пропустила, когда берегини закончили петь и подошли родители с Пером и Михаилом.

Ребенку помогли встать и одеться. Оленьке показалось, что ее тело, точно бурдюк с водой, пухлое и неповоротливое. Но впервые за долгое время в нем чувствовались силы. Не на один натужный рывок, это были силы для долгой прогулки или активной игры. Да и противная боль отступила. Несмотря на это, огромный и кряжистый «сын Велеса», очень аккуратно посадил ее на плечо и отнес к машине.

Елена с мольбой, точно голодная бездомная собака, смотрела на берегинь. Ее руки безотчетно мяли подол просторной футболки. Было видно, что она силится что-то сказать, но слова никак не могут сорваться с дрожащих губ.

Александр обнял ее за плечи, но она похоже не почувствовала. Он жадным взором смотрел на девушек, уже успевших накинуть свои платья.

- Дажьбог явил чудо!- начала одна из берегинь. – Елена просияла, из глаз ее брызнули слезы, но девушка осадила ее взмахом руки. – Оленька будет здорова. Но только на этих землях. Как только она покинет земли Подателя, болезнь вернется. Конечно, в таком состоянии мы не можем ее отпустить. Девочка должна остаться. Но вот вы… - она не окончила фразу и отвела взгляд.

Сначала до матери не до конца дошел смысл фразы. Известие о том, что ее ребенок будет жить и жить нормальной, полноценной жизнью, затмило всё. Но потом кровь отхлынула от ее лица, руки сжались в кулаки так, что из-под ногтей потекла кровь.

- Нет! вы не отнимите ее у меня! – она бросилась на берегинь, Александр едва успел ее ухватить. – Нет! Ни за что! – билась в истерике бедная мать.

- Лена! Успокойся! – тряхнул ее супруг, аж зубы клацнули. Это на секунду помогло. - Выбор прост! Или мы заберем ее, и она умрет! Медленно, мучительно! Или будет жить, пусть и без нас!.. – по небритым щекам пролегли две мокрые дорожки, а зрачки сжались до размера булавочной головки, но ясность не покинула его ум.

Он увидел, как Брон уважительно слегка качнул головой. И этот незначительный жест придал ему сил и мужества.

- Послушай, видит Бог, как я люблю свою дочку. Но если мы хотим ей добра, то должны уйти. Жизнь – несправедливая штука. Но ей выпал счастливый билет. В этом месте о ней точно позаботятся. Никто ее не обидит, и не оставит голодать, не бросит в болезни. Ты ведь и сама это чувствуешь.

Елена послушно кивнула, уже немного совладев с собой. И хоть руки ее тряслись, как у эпилептика, а слезы беззвучно бежали ручьем, она уже не рвалась с кулаками отстаивать свою дочь.

-Неужели нельзя остаться хотя бы одному из нас? – произнесла она запинаясь. Трясущийся подбородок мешал выговаривать слова.

Берегиня печально покачала головой:

– Дажьбог явил милость, преобразовав этого ребенка. Но его милость не безгранична и, увы, пока не всемогуща.

- Но можно нам хоть приезжать сюда?

- Лишь изредка. Зато созваниваться можете без ограничений.

Внезапно путников отвлек нарастающий звук маршевой песни:

-…Когда вокруг меня сгущается туман, И темнота нависает, Эмоций позитивных мощный ураган Всю грязь с дороги сметает! – хор нарастал. Уже можно было услышать дробный топот множества ног:

-О – о – о, мне всё равно, классно! Э – э – эй, взгляд веселей, жизнь так прекрасна!

Мощный хор расколол небо. С десяток лужёных глоток воодушевленно орал во всю мощь юных здоровых легких:

-Догмы разрушаются, Полностью теряется Смысл ожидания чуда! Нужно просто действовать! И плевать на бедствия, Счастье не придёт ниоткуда!

Из - за поворота выбежал небольшой отряд, возглавляемый Ростиславом. Обычные юноши не самого спортивного сложения неровным, рваным строем, не соблюдая никакого ритма, бежали к путникам:

-На плаву останется, Кто не испугается Быстрой смены всех декораций! Кто во льдах бездарности, Тупости и жадности, Не прервёт своих навигаций!

Александр непонимающе уставился на жалкий строй бегунов. Пер вопросительно приподнял бровь. Но удивлялся он не утренним спортсменам, а Брониславу: его невозмутимое даже в самом горячем бою лицо выражало крайнюю степень недоумения. Он даже рот приоткрыл от изумления, точно силился что-то сказать, да забыл все слова.

- Когда вокруг меня сгущается туман И темнота нависает, Эмоций позитивных мощный ураган Всю грязь с дороги сметает! – в голос кричал охрипшим голосом Рост. Отряд уже достиг путников и остановился напротив остолбеневшей Елены.

Было кое-что в этих юношах, что отличало их от всех обитателей вотчины Брона. Никто из них не обладал внушительной статью «Щита Дажьбога», напротив, некоторые были даже в теле. И одежда была на них вольная, небрежная, в отличие от всегда аккуратных комбинезонов трудяг или идеально отутюженных и безукоризненно чистых одежд «Щита» и берегинь. Далеко не все из них могли похвастаться белым или медовым цветом волос, успевшим стать столь привычным для путников. И ни у кого из них не было голубых глаз: только карие или почти желтые. Этот нестранный, не калиброванный, отряд выглядел таким же пришельцем в этом месте, как и гости Брона.

-О – о – о! мне всё равно классно! Э – э – эй, взгляд веселей, жизнь так прекрасна!* – голос Ростислава стал ниже и более хриплым. Он воздел руки к небу. Его спутники выстроились за спиной клином и положили руку на плечо впереди стоявшего.

Елена набрала воздух, чтоб что-то сказать, но в это время сын Бронислава положил руки ей на плечи. Хор продолжал скандировать последние строки песни, все очи были устремлены в серые заплаканные глаза женщины. Ее очи раскрылись широко, радужка превратилась в тонкий диск, опоясывающий бездонный черный провал зрачка. Спина непроизвольно распрямилась.

Слова смолкли, Лена обвела ошеломленным взглядом все вокруг: поле, берегинь, Пера с Брониславом и Александром. Тихо смущенно улыбнулась и молча пошла к джипу.

Александр несколько секунд недоуменно крутил головой, переводя взгляд с небольшого отряда на удаляющуюся спину, потом опрометью бросился за женой.

- Великий подарок!– Брон положил руку на плечо сыну.

- Она заслужила. Пусть милость Подателя пребудет с ней! – задумчиво улыбнулся Рост, глядя им в след.

- Надеюсь, ты хорошо подумал. Она теперь уж не увидит мир прежним. Это может помешать ей в жизни.

- Отец, мы живем с этими видением годами во внешнем мире. Дажьбог с нами, Солнце за нас.

- Солнце за нас!– эхом отозвался воин Дажьбога.

***

На следующий день взрослые уехали, оставив девочку и Бронислава в вотчине. Она еще долго махала им вслед. Конечно, у матери и дочери глаза были на мокром месте, но слезы были не такие уж и горькие. К соли разлуки примешивался и мед радости- весь путь от дома до памятного поворота девочка проделала сама, и над ее плечом висела потертая, видавшая виды, сфера Ростислава.

***

Вечный скиталец и вестник Дажьбога оставил их в Копейске. Пер и Александр наотрез отказались добираться до деревеньки Михаила зеленым коридором, и путники потратили добрых три дня, чтоб добраться туда на перекладных.

Наконец, поредевший отряд добрался до поселка велесовцев. Байкеры встретили возвращение командира дружным одобрительным ревом. Гром выскочил из шатра, вздыбив гребень и задрав взъерошенный хвост. Он пулей промчался между белых шатров и бесцеремонно взобрался по штанам и жилету прямо на плечо хозяину. Оттуда он грозно обозрел округу, пару раз шикнул на хохочущих товарищей Пера и зарычал тонким голосом. Байкер со смехом пригладил рыжий гребень:

– Да, приятель, я тоже скучал. Так! Прошу всех минуту внимания! – Пер воздел руку. –Кабан, Гот, готовьте бормотуху!

Радостный гомон прокатился по толпе.

Гот торжественно достал пустотелую монокристаллическую лопатку от двигателя боевого чоппера «Секиры Перуна». Кабан по очереди подошел к каждому байку, слив из них в полость лопатки по капле масла, охлаждающего состава внешнего контура и тормозной жидкости. Не тронул он лишь байк Пера. Затем детина передал своеобразный кубок лидеру. Тот наполнил его до краев пойлом из своей фляжки, затем поднес сосуд к мощным обводам двигателя своего стального коня.

- Ха, ща жмыхнет! – радостно прокомментировал Кабан.

- Подержи кота, – Пер кивнул Готу.

Народ почтительно расступился, а глава «Секиры» надел толстую кожаную верхонку на руку.

- Ну, понеслось! – он открыл какой-то клапан на десятую долю секунды, и тут же раскаленный протуберанец плазмы хлестнул по траве, оставляя глубокую дымящуюся рытвину. Мгновенно клацнул магнитный клапан, и тысячеградусная плеть исчезла. В руке у Пера полыхал синим спиртовым пламенем адский коктейль.

- Держи за низ, край раскален, – посоветовал байкер, передавая винтообразную лопатку кандидату.

Он с наслаждением скинул на землю слегка дымящуюся верхонку и потряс кистью.

- Ну что, Саня? После всего того, что мы с тобой повидали, ты просто обязан вступить в наше братство! – байкеры разразились радостными воплями.

-Пей, если согласен, или вылей на землю - это кровь настоящего воина Перуна!

- Пей! Пей! Пей! – скандировала толпа!

- Давай, кандидат! – орал Кабан так, что закладывало уши.

Александр обвел пылающим напитком вопящую толпу и опрокинул полыхающее содержимое себе в рот, не прикоснувшись горячей лопаткой к губам. Лицо его тут же скривилось и побагровело. Тяжелый спазм скрутил его в бараний рог, он истово закашлялся. Жилы на ее шее вспухли к вящему веселью толпы.

Радостный рев вспугнул птиц на деревьях. Все хотели обнять новенького члена отряда, похлопать его по плечу. Со всех сторон неслось что-то одобрительное, дружеские хлопки сыпались на несчастного, точно частый град. Возбужденная толпа подхватила Александра и стала раскачивать и подбрасывать.

Добрых пять минут длилось это истязание. Наконец, Пер остановил буйство:

– Довольно! Вечером на базе отпразднуем, а пока нам с новым бойцом нужно обсудить кое - какие детали!

А в доме у Михаила уже было тепло. Стол ломился от незатейливых лесных лакомств: тут была и копченая лосятина, и ягоды, мед, какие-то затейливые салаты из обжаренных корней, молодых побегов крапивы и орешков, приправленные пахучим маслом, свежий хлеб из печи.

Хозяин дома расхаживал вокруг стола, потирая руки в предвкушении трапезы, ворот его рубашки был расстегнут – в доме было жарковато. Топить печь было еще не по сезону, но ради свежего хлеба и роскошного стола пришлось идти на жертвы.

Елена что-то сосредоточено нарезала на узорной доске, что-то мурлыкая себе под нос. Тревоги и треволнения немного поутихли, наконец наступила определенность. И в целом, она, конечно, была рада, хотя Оленьки не хватало. Всю эту сложную противоречивую смесь эмоций можно было легко прочесть на ее простом лице.

Компания расселась по местам. Михаил поднял стопку с настойкой из ос (Елене хозяин дома, конечно, не показал, что это за напиток). - Что ж! Наше маленькое приключение почти подошло к концу. Во всяком случае моя роль в нем, думается, окончена. Давайте выпьем за удачное завершение!

Звякнули каменные стопочки, и лесной эликсир, ударив в желудок, расслабляющим теплом распространился по венам.

- История не совсем закончена,– слегка нахмурился Александр,– камень…

- А что камень? – отозвался Пер, размазывая щучью икру по благоухающей горбушке. – Его теперь можно и вернуть. Ты теперь член отряда. Да, проступок за нами серьезный, и рано или поздно долг придется отдавать, но убить тебя черные уже не посмеют.

- Да что я? – раздосадовано махнул рукой Санек.

- Ты за благоверную не переживай,– мгновенно уловил настроение Михаил. – У нее теперь такой покровитель, не чета тебе. За тобой боевое братство, за ней сам Дажьбог!– он назидательно поднял палец вверх.

- Скажи мне, – вновь подал голос Пер, наполняя полированные черные стопочки, –ты ведь с самого начала знал, что дело упрется в «Щит», и использовал нас как предлог, чтоб попасть в вотчину? Ведь Брон ни за что просто так не пустил бы представителя темного бога в свои владения. А с нами – пролез! – он хитро блеснул черным глазом.

Хозяин дома затянулся ароматом прополиса и луговых цветов, источаемым крепким напитком, вернул байкеру хитрый с прищуром взгляд: «Скажем так, подозревал».

Пер только фыркнул.

- И как многое успел подметить? - полуутвердительно бросил Пер.

- Не без этого, – самодовольно осклабился «сын Велеса». - В чем-то наши пути со «Щитом» пересекаются, так что, может, что-то и приспособлю к делу.

Он пожал могучими плечами и опрокинул стопку, крякнув и украдкой утерев набежавшую слезу.

- Тебе волю дай, так ты всю планету в свое хозяйство приберешь! – проворчал Перунов воин, а Михаил только согласно хмыкнул. «Дай только время», – посулил он.

- Ах ты ж ушлый пассажир! – хмыкнул байкер.

Лена решительно поднялась со стула, мужчины удивленно уставились на нее.

- Я хочу Вас всех поблагодарить. И тебя, Миша, и Тебя, Пер. Так же я надеюсь, что вы передадите мои слова благодарности Брониславу, Ростиславу и берегиням. В общем, всем, кто заботился о нашем ребенке.

- Да ты чего, Лен, – внезапно замялся Пер, но Михаил опустил ему руку на плечо, мол тише, это важно. Он чинно кивнул: «Продолжай».

- С вашей помощью Оленьке не только подарили новую жизнь, но и обеспечили ее будущее. Я видела совсем другой мир, и я счастлива, что ее будущее связано с ним. А что до того, что ее сейчас нет рядом, то поболит да пройдет. В конце концов дети всегда покидают родительское гнездо. Я не знаю, чем Вас отблагодарить!.. – она развела руками, в глазах ее снова показались слезы. – У нас ничего нет, но вы всегда можете на нас рассчитывать.

Повисла неловкая пауза.

- Да ты так не переживай! – сгладил драматизм момента шутливым тоном Михаил. – Ты чудесно обогатила «Детей Велеса» новыми знаниями. И всего то потребовалось немного побегать по лесу. Так что перед нами у тебя точно долгов нету. Пер вот приобрел нового бойца, тоже большое дело. Думаю, он тоже не в накладе.

- Это точно! – поддакнул смущенный байкер.

Расчувствовавшаяся девушка по очереди заключила в объятья всех мужчин.

- Эх, волчица! – то ли в шутку, то ли всерьез вздохнул Пер, похлопав плечо обнявшей его женщины.

- Ну, все, хватит сантиментов! - хлопнул широченной и жесткой ладонью по столешнице Михаил. - Давайте отпразднуем, чем лес одарил!

Звякнули стопочки, заработали ложки, вилки и ножи. Оживленная беседа потекла полноводной рекой.

***

Бокс был пуст, лишь в середине в пятне света стояли Пер да Александр. Ни техники, ни оборудования, просто запертый бетонный куб.

Из тьмы в круг света бесшумно шагнула тощая фигура, затянутая в черную униформу. Бледное землистое лицо, туго обтянутое кожей, не выражало никаких эмоций. Затянутые черным глаза не выражали ничего, точно лакированные бусины в теле манекена.

- Ты пришел, черный,– констатировал Пер.

- Ты похитил нашу вещь. Теперь ты в долгах у нас, – голос был тихий надтреснутый, словно пришедший вечность не пил, и глотку его забили песок и пыль. Черный палец уперся в грудь Александра.

- Это теперь Перунов воин. Тронешь его, и я выжгу ваше гнездо и всех слуг до единого обращу в пепел, – Пер говорил спокойно, даже расслабленно, но все мгновенно почувствовали, как наэлектризовался воздух.

«Слуга Чернобога» чуть повернул голову, чтоб обозначить, что он теперь смотрит только на говорившего. Пауза затягивалась, и Александр уже был готов запустить руку в карман, за верным кастетом, но первым заговорил Пер.

- Но я должен признать, что брать камень было ошибкой. Нашей ошибкой! Саня, верни камень.

Сверкающий кристалл перекочевал из рук нового члена отряда в недра черного костюма пришельца.

- Как бы ни хотелось мне это говорить, но «Секира» в долгу перед вами. Я справедливый человек и плачу по долгам. Ты можешь рассчитывать на помощь моего отряда, если это не противоречит воинской чести. Но всего лишь раз, черный! На большее я пойти не могу.

- Да будет так, – резюмировал тихий шероховатый голос. – Не забывай о своем долге, Перунов вой.

Черная фигура растворилась во мраке. Александр зажег общий свет. Бокс был пуст.

- И все? Вот так просто? – не поверил новоиспечённый член отряда.

- Непросто, брат! – задумчиво заверил его Пер, взлохматив черную, как смоль, шевелюру, выпуская напряжение. – Эти темные в решающий момент подкинут нам такой орешек, что семь потов сойдет.

- Но, то дело будущего! – отмахнулся лидер «Секиры». – А сейчас Старец приготовил для тебя массу работы. Давай мухой в «духовный бокс» - будешь там просвящаться. ф

__________

*Текст песни «ураган» группа Distemper