Восстание против смерти

Глава 1

Белая комната. Все немного расплывается, либо со мной что-то не так, либо ужасно светит слегка потрескивающая длинная лампа. Вижу стол. Он белый, железный, рядом стоит стул, ничем не отличающийся от стола. Посередине комнаты стоит одноместная кровать. Её простыни уже так застираны, что никакое средство не вернет их к жизни.

Постой, что это там в уголке? В углу, спрятавшемся от света лампы, сидит девушка. У нее грязные, прилипшие, но все-таки растрепанные волосы, все руки в ссадинах и царапинах с застывшими потоками крови. Она одета в белый костюм из незамысловатой футболки и брюк, типа пижамы. Неожиданно девушка подняла голову и уставилась на меня. Как кинжалом меня пронзило её лицо.

Это была я. Да, как две капли воды. Знаешь, я будто смотрелась в зеркало. Знаешь, когда утром подхожу к нему — вижу точно то же, что и сейчас: опухшие, чуть красноватые, а самое важное — матовые и бесцветные глаза, утратившие свою искру, которой обладает каждый человек на земле, которая делает каждого лимитированной версией. Губы, пересохшие от постоянных облизываний и потрескавшиеся от постоянных закусываний, дрожали и пытались сказать «мне жаль» своей хозяйке. Вот что я увидела, что вспомнила, смотря на эту девушку.

Внезапно она кинулась прямо на меня, крича, что во всем виновата я, что хватит с нее боли, переломов и унижений. Ее голос, отчаянный, глубокий, охлажденный печалью, разгоряченный злостью, терзал меня еще сильнее, чем ее руки или зубы, разрывающие тело. «Я не хотела. Прости меня!», — умоляюще кричу я ей в ответ, а она отвечала только, что поздно и вот что меня ждет, вот что всех нас ждет, вот как она заплатит. На этом все.

Следующая сцена — я сижу на своей кровати, тяжело дыша и еще пытаясь глазами рассмотреть в углу комнаты жалкую фигуру — себя. Что за бред.

В общем, вот она я, снова пишу тебе спустя четыре месяца. Как бы коротко описать тебе мое состояние… Представь, что тебя связали и бросили на дно морское, конечно, ты захлебнешься минуты через две, но представь, что ты бессмертный, что ты каждый раз восстаешь и снова просыпаешься на дне, снова захлебываешься, и так снова и снова четыре месяца. Ну, надеюсь, ты понял, ведь я не горю желанием еще тебе расписывать страдания, топчущие меня в режиме реального времени.

Почему же я решила написать именно сейчас, именно после этого сна? Не знаю, но будто бы та девушка, как бы та версия меня пыталась мне сказать, что только я виновата в своем состоянии. Сначала я с этим не соглашалась, ведь во всем виновата Она. Она пробурила мне серную дыру в душе, забравшую все хорошее и радужное из моей жизни. Но потом я решила, что хватит. Хватит, я все еще подчиняюсь Ей, все еще подкрепляю Ее силы своей болью. (Звучит как банальная цитата из фильма, знаю, но мне помогает, так что не судите строго.)

Краткой, похоже, быть уже не получится, я решила перезапустить свою жизнь снова. Снова. Конечно, давайте ломаться и наступать на те же грабли. Снова. Теперь я поняла, что новым должно быть все, вплоть до губки, которой моешь посуду (да и посуды тоже). Этот план я осуществила довольно быстро, ведь, насколько помнишь, новая работа и квартира у меня уже были. Так что сегодня иду на работу в рубашке и брюках, в новом обличии и с улыбкой на лице, забыв все, что со мной случилось, забыв ее облик в самом дальнем шкафчике памяти.

Вечерняя запись:

Ну что, не скажу, что скажу, что все было хорошо сегодня. Я достаточно долго была в отчаянном настроении, все-таки внутри меня зияла дырка, которую я пока успешно залепила пластырями из общения, работы и сериалов. Никогда бы не подумала, что столько всего сняли, но это хорошо, лучше смотреть за чужой жизнью, чем за своей. В общем, надеюсь, что все так и будет, меня это вполне устраивает. Никакой больше тоски болотной, никакой больше жалости к себе, немытых тарелок и грязных волос. Я теперь счастлива, я поняла, что тащило меня на дно. Я понимаю, что, возможно, слишком поздно, и кусочка в моем сердечном пазле уже не хватает. Ну и что? Я готова двигаться дальше. Так что жди моих новых приключений (конечно, без них никак не обойдется).