Воскресшая тень

Глава 1

Закладка:

Анастасия Пименова

Воскресшая тень

Доусон

Четыре года назад.

Я выбегаю из здания школы и вижу несколько вертолетов, людей в медицинской форме и толпу учащихся. Среди всех них пытаюсь взглядом отыскать сестру и понимаю, что её нет. Не вижу. Дурное предчувствие оплетает сердце, когда я спускаюсь уже по ступенькам и останавливаю Майка.

– Что происходит?

Меня выпустили из карцера раньше Рована или Кайдена, не знаю с чем это связано, но так решил директор.

– Я слышал, что кто-то из учеников сорвался с обрыва… Туда отправились врачи с носилками, вертолет не приземлился бы, так что скоро узнаем…

– Кто? – чувствую желчь и нервно сглатываю.

– Не знаю, чувак, – я отпускаю плечо Майка и продолжаю идти в самую гущу событий, всё ещё не замечая Нору.

Я продолжаю останавливать других учащихся и спрашивать у них, кто это до тех пор, пока кто-то не отвечает, что этодевушка.

Замираю, чувствую, как всё больше надежда на то, что это не сестра тает…Пожалуйста, Нора, пусть ты будешь где-то ещё, но не в лесу.

Замечаю макушку Вэйл и понимаю, что бегу к ней.

– Вэйл, – она дергается от моих слов и смотрит на меня своими шоколадными глазами, – где Нора?

Я касаюсь её плеч, сжимая их.

– Не знаю… и мы были на занятии, она первой отправилась на бег, а после… мы разминулись и я не знаю, Доусон. Она будто исчезла, а после появились вертолеты… и урок закончился… Господи, что происходит? С Норой что-то случилось?

Я сглатываю и отпускаю её плечи, отступая на шаг и всё понимая. Вэйл продолжает задавать вопросы касаемо моей сестры, а я поворачиваю голову и вижу врачей, которые несут на носилках… тело Леоноры.

Не двигаюсь, слыша, как разговоры других людей становятся всё громче. Они гадают, кто это, потому что не могут отличить свисающую руку с носилок от других. А я могу. Потому что это моя сестра.

– Боже… – шепчет Вэйл, – это… это… Нора…

Я не понимаю как, но иду в сторону врачей и сестры. Ноги держат меня, когда мозг не соображает, кажется, моя походка напоминает сейчас пьяного человека.

Всё шатается перед глазами и даже на секунды темнеет, когда я вижу её тело. Она вся мокрая, кожа бледная, а губы синеватого оттенка. Кровь окрашивает одежду и кожу, особенно лицо… Повязка на голове замотана так, чтобы остановить кровотечение, но она несильно помогает. Одна из её рук неестественно выгнута, вероятно, сломана. Глаза, когда-то полные жизни, теперь кажутся безжизненными, как и вся она.

Каждый шаг отзывается болью в голове, словно молот колотит по черепу. Я иду до тех пор, пока путь мне не преграждает один из врачей.

– Нельзя подходить.

– Это… – не узнаю собственный безжизненный голос, – это моя сестра.

Когда я отвечаю, то даже не смотрю в его глаза, продолжая наблюдать за Норой. Он пропускает меня, и я хочу коснуться её, что и делаю, чувствуя насколько она ледяная…

– Ей холодно, – глупые слова вырываются изо рта прежде, чем успеваю их осознать.

– Нора!!! – слышу крик Вэйл и то, как она пытается прорваться, но её останавливают.

– Мы доставим её в больницу и окажем помощь. Если вы родственник, то летите с нами, – говорит один из врачей, когда мы идем по направлению к вертолетам.

В ту сторону движется и мистер Абрамс, и миссис Леклер, замечаю их краем глаза.

Лишь киваю, совсем слабо понимаю, что говорит мужчина.

Когда подходим к вертолету, то мистер Абрамс подходит к нам и его лицо стремительно бледнеет при виде сестры.

Он начинает расспрашивать и меня, и врача о том, что случилось.

Хотелось бы мне тоже узнать ответ на данный вопрос.

– … мы достали её из воды, но она пробыла там слишком долго. Пульс есть, но слабый… удары и травмы слишком сильные…

Я слабо касаюсь своими пальцами руки Норы и едва сжимаю её. Сам хочу, чтобы она ответила на моё прикосновение, но этого не происходит.

Сейчас она всё меньше похожа на живую. Дыхание Норы едва уловимо, и каждый вдох даётся ей с трудом, словно воздух стал тяжёлым, как свинец. Её пальцы, когда-то такие ловкие и нежные, теперь неподвижны, будто скованы невидимыми цепями. Она лежит, словно статуя, созданная для вечности, но лишённая жизни.

Всё внутри меня разрывается на части, когда я смотрю на сестру. Больно. Больно так, будто кто-то сжимает сердце в кулаке, не давая дышать.

Мы взлетаем, и я отворачиваюсь, смотря в окно и видя, что директор и другие, в том числе и Вэйл, остались внизу. Мистер Абрамс начинает кому-то звонить, вероятно, нашим родителям.

Меня просят отодвинуться от сестры, чтобы продолжить следить за её состоянием.

Её грудь вздымается слишком медленно, и с каждой секундой меня напрягает это всё сильнее. Больница находится в десяти минутах полета отсюда, но… возможно, у Норы этого времени нет.

Я не верю в Бога, но сейчас, смотря на бледную сестру, находящуюся на волоске от того, чтобы покинуть этот мир, я поверил и мысленно начал умолять. Просить, чтобы смерть оставила её, чтобы обошла стороной. Всё, что угодно, чтобы она жила.

Вдруг я вижу, что грудь Норы перестает подниматься и опускаться, а врачи тут же начинают суетиться, когда я лишь спрашиваю:

– Что… что с ней?

– Дыхания нет, – говорит один из них, когда подносит пальцы к носу, – что-то не так…

Мне не нравятся его слова. Женщина, сидящая рядом, начинает ножницами резать одежду на Норе и позже её переворачивают на бок, а я вижу сзади слишком много крови и синяк.

– У неё сильное кровотечение, – говорит женщина, – возможно, разрыв внутренних органов и повреждение тканей.

Она что-то пытается с ней сделать, но крови становится только больше.

– Дыхания всё ещё нет! – кричит сквозь шум вертолета мужчина.

Нору перевернули обратно и к её лицу прислонили кислородную маску, а врач тем временем нащупал её пульс, и я уловил то, что промелькнуло в его глазах. Страх.

– Пульса нет.

Я схватился за голову, когда мужчина начал делать ей непрямой массаж сердца.

– Сильнее! Почувствуй, как прогибаются ребра! – сказала женщина и подключила какой-то аппарат. – Уровень кислорода ниже пятнадцати!

Что это значит?!

Я продолжил лишь наблюдать, как он надавливает на ребра с краткими перерывами, стараясь заново запустить сердце сестры.

Не могу ничего сделать, лишь смотреть и видеть, как жизнь покидает её…

Закладка:

Они всё пытаются и пытаются завести её сердце обратно, но ничего не выходит.

Мне хочется рвать на себе волосы.

Я даже слышу треск, кажется, её ребра не выдерживают и ломаются.

Время длится слишком долго, словно пытка, и мы уже приземляемся, когда тело Норы перекладывают на каталку и везут в неизвестном направлении.

Врачи обсуждают что-то между собой, а я могу лишь следовать за ними, видя, как рука Норы так и свисает, а с неё на белую плитку капает кровь.

Они скрываются за дверьми, куда меня дальше не пускают, говоря, что сейчас будет проводиться операция и я буду только мешаться.

Остаюсь стоять в коридоре, где мимо меня проносятся люди.

Я не шевелюсь и могу смотреть лишь на ту дверь. Мыслями не здесь, а с Норой. Хочу понять, что произошло, но сейчас это волнует меня меньше, чем её состояние. Главное, чтобы она выжила. Да. Моя сестра борец, у неё обязательно получится. Я верю в неё. Она не умрет так легко.

Меня задевают плечом, и я сажусь на ближайший стул, смотря на руки, которые окрасились кровью Норы.

Теряюсь во времени и только прихожу в себя, когда слышу родной голос.

– Доусон! – я поднимаю взгляд на своих родителей, видя, как они движутся по коридорам в мою сторону.

Их одежда говорит о том, что они были на каком-то мероприятии и сразу же поехали сюда, как только узнали.

Я встаю, а мама кидается в мои объятия.

– Что случилось? Что с сестрой?

– Она на операции, – отвечаю тихо, замечая, как родители вздрагивают.

Они молчат и садятся в полной тишине на свободные стулья, и я рядом.

Мама сжимает мои пальцы до такой степени, что они становятся белыми.

Позже появляется мистер Абрамс и… Рован с Николасом.

Изнутри меня охватывает злоба, когда вижу первого. На кой чёрт он здесь? Я всё ещё виню себя за то, что не сразу увидел, что он сделал с моей сестрой. Что он посмел причинить физическую боль. Грин, сторонний человек, заметил, а я – родной брат… нет.

Мои родители подходят к мистеру Абрамсу, а я к парням.

– Что ты здесь забыл? – спрашиваю у Рована.

Ранее я считал его другом. Да, Рован человек непростой, со своими тараканами в голове, однако ранее я никогда не думал, что он способен причинить вред девушке. После произошедшего уже в этом не так уверен.

– Я узнал, что случилось. Что с ней?

– Тебе то какое дело, Рован. Ты не член семьи, и вы даже с ней не друзья…

– Что с ней? – перебивает и не дает договорить мне, а я только сейчас обращаю внимание на его глаза. В них слишком много тьмы. Эта тьма, как бездонная пропасть, поглощает свет, оставляя лишь холодное свечение страха. Он смотрит на меня, и в этом взгляде я чувствую, как пульсирует нечто тревожное и незримое.

Николас молча наблюдает за нами, и он слишком бледный, что совсем непохоже.

– Почему ты такой бледный? – игнорирую Рована и обращаюсь к Нику.

Последний бросает взгляд на Гарнета, будто спрашивая разрешение на то, чтобы ответить.

– Что, мать вашу, происходит?! Почему ты смотришь на него, Ник?

– Нора упала со скалы.

– Я знаю.

– Да, но не знаешь, почему именно… Я был там.

– Что?

– Что с ней, Доусон? – перебивает вновь Рован, и я хватаю его за плечи, ощущая потребность в том, чтобы хорошенько врезать ему. Сдерживаюсь. Ведь мы в больнице.

– Она на операции! И я также пока, как и вы, ничего не знаю. А теперь, Ник, ответь мне. Что там случилось?

– Это был несчастный случай, Доусон, – начинает он, – парни хотели запугать Рэйвен… ту девчонку Грина, а после появилась Нора и помешала. Рэйвен собиралась спрыгнуть, но Нора остановила её, а сама… оступилась и упала. Рэйвен сбежала, а мы с парнями сразу же спустились и вытащили её.

Я замер и опустил руки, пустым взглядом взглянув на пол.

Несчастный случай.

Сестра всегда искала приключения на свою задницу и в этот раз тоже нашла. Она всегда пыталась помочь тому, кто слабее… Чёрт, Нора. Хренов Грин и Рэйвен. Если бы он лучше присматривал за своей девчонкой, то этого всего могло не быть. Освальд с Уэсли не лучше, тоже нашли кого запугивать.

Я вновь опустился на стул, больше не смотря на них. Лишь позже почувствовал, как Рован сел рядом.

Всё ещё не понимаю, что он тут делает. Он вообще должен быть ещё в карцере. Взглянул на него, понимая, что на лице не отражается ни единой эмоции. Мне всегда было непонятно, что они с сестрой не поделили. Почему возненавидели друг друга? Рован никогда, кроме Норы не мстил девчонкам. Он видел в них только тех, кто может помочь с определенными физическими потребностями. Я сразу предупредил его насчет сестры, что, повзрослев, она не пополнит его ряды похождений, иначе я убью его, однако это и не потребовалось. У них была только ненависть до тех пор, пока не появился Кайден. Тогда Рован переключился на него, а парни на Рэйвен. Их бесило то, что кто-то из бедняков обрел шанс на бессмертие, но не Рована… нет… Он будто испугался, ведь заметил потенциал в Грине. Я видел, каким взглядом он смотрел на Грина. Так, будто способен на убийство в таком возрасте.

Я прикрыл глаза всего на секунду, как мне показалось, а когда открыл, то увидел врача, выходящего из тех самых дверей.

Мне не понравилось выражение его лица, которое выражает скорбь. Его губы плотно сжаты, а брови слегка нахмурены.

Я вскочил со стула и подошел, как и мои родители. Рован тоже остановился рядом, а Николас и мистер Абрамс немного поодаль.

– Что с нашей дочерью? – спросил отец, и в его голосе прозвучали властные нотки.

– Она жива, – тут же ответил врач, и из моей груди, как и у мамы, вырвался выдох облегчения, – однако… возникло множество проблем. Так как она упала с высоты, то в воде ударилась о камни, так как там было недостаточно глубоко. У неё был разрыв некоторых органов и внутренние кровотечения, – всё во мне напряглось, – также у неё была сильна повреждена голова и сломано несколько костей. Сердце Леоноры останавливалось три раза и три раза мы запускали его заново. В общей сложности, кислород не поступал ей в мозг в районе пятнадцати минут, а

Закладка:

– Что с ней?

Мне хочется врезать Ровану, его как будто заело.

– Леонора находится в медикаментозной коме, – я перестал дышать, слушая его следующие слова. – И пребывания в такой коме может иметь последствия для здоровья. Сейчас она даже дышать не может сама, поэтому ей в этом помогают аппараты. Будь она обычным человеком, то уже была бы мертва, – эта больница одна из немногих, где в курсе нашей особенности, – а так у неё есть шанс очнуться, но он слишком низок. Пребывание в коме способно привести к атрофии и слабости мышц, что может затруднить восстановление сил и подвижности после пробуждения, поэтому, возможно, если Леонора очнется, то не сможет более ходить…

Мама вздрогнула при этих словах, а я отступил на шаг, осознавая смысл слов, озвученных врачом.

– Также у некоторых людей в таком состоянии могут наблюдаться когнитивные нарушения, такие как потеря памяти, спутанность сознания или трудности с вниманием и концентрацией. Точнее будет известно, если Леонора очнется.

– Когда, – раздался голос Рована, и все взглянули на него.

– Простите?

– Не если, а когда.

Рован поднял взгляд и взглянул на доктора, отчего тот медленно кивнул и нахмурился только сильнее, после чего выдал вежливую улыбку и удалился.

– Тебе лучше убраться отсюда, Рован, – сказал ему, – и Нику тоже. Это не ваше дело. Оставьте нас с родителями наедине.

Николас кивнул и уже хотел тронуть Рована, когда тот покачал головой.

– Нет. Пока я не увижу её, то не уйду отсюда.

Меня разозлили его слова.

Я тыкнул ему в грудь и попросил следовать за мной, потому что не желаю разбираться с ним при родителях и других людях.

Когда мы зашли в пустую комнату, то я сразу перешел к сути:

– Слушай, я не желаю тебя видеть здесь. Не после того, что ты сделал с моей сестрой. И уверен, Нора была бы со мной солидарна. Уйди по-хорошему, Рован.

– Иначе что? Выставишь меня?

– Не заставляй меня этого делать.

– Я уже сказал, что уйду лишь тогда, когда увижу её.

Я всё-таки не сдержался и врезал ему, потому что внутри меня творится не пойми что. Мне захотелось выплеснуть всю боль и ярость хоть как-то.

Рован не сопротивлялся, он принял удар, лишь повернул голову, когда из его носа и рта потекла кровь.

– Нужно было сделать это ещё раньше. Если бы она только сразу мне сказала…

Я тяжело задышал и покачал головой, когда Рован не пошевелился.

Чёрт с ним.

Потерплю его физиономию ещё немного, а после он уйдет. Не желаю устраивать разборки при всех.

– Я уступлю, но только из-за уважения к сестре.

Я развернулся и вышел отсюда, поправив кофту и заметив, что Ник и мистер Абрамс уже ушли. Опустился на стул рядом с родителями и стал ждать, пока нам разрешат войти к Норе.

***

Два месяца спустя после событий в больнице.

Она так и не приходит в себя. Прошло уже больше двух месяцев, а Нора продолжает лежать на этой чертовой кровати с этой трубкой во рту, которая заставляет её дышать. Рядом с ней находится множество разных аппаратов, а в руки воткнуты иглы.

Цвет её лица восстановился, как и сломанная рука с ребрами. Но она всё ещё не здесь.

Я продолжаю её навещать раз в несколько дней. Приезжаю на машине, так как пешком до сюда не дойти. Родители также приезжают, как только у них выпадает возможность. Иногда я езжу с Вэйл сюда и смотрю на то, как каждый раз девушка проливает тонну слёз, умоляя Нору очнуться.

Естественно, никакой полиции не было, только следователи и то формально, потому что сам директор заявил, что это был несчастный случай. Он поверил словам Николаса и остальных – Освальда и Уэсли, а также… девчонки Грина – Рэйвен. Она подтвердила рассказ Николаса, когда меня ещё терзали некоторые сомнения. Но это и правда – хреновый несчастный случай, произошедший с моей сестрой.

К Норе приходим не только мы. Рован бывает тут не так часто, но каждый раз меня охватывает злость при виде его, как и при виде другого… Кайдена. Он тоже здесь.

Я знаю, что Грину ещё можно запретить вход, с Рованом же такой фокус не пройдет. Однако, я не делаю этого, потому что… вспоминаю Нору и то, как она смотрела на Кайдена. Меня злит это, но я разрешаю быть ему здесь, зная, что она этого хотела бы.

Вот и сейчас, зайдя в её палату, вижу следующую картину: Грин сидит в кресле с какой-то книгой в руках и читает её. Останавливается лишь, когда чувствует моё присутствие.

Он выдает короткий кивок, как и я ему. Мы не разговариваем, как и в прошлые разы.

Я ставлю свежие цветы в новую вазу, потому что в старых ещё стоят предыдущие. Да и вообще её палата всё больше становится похожа на оранжерею.

Кайден продолжает читать, а я сажусь в ещё одно кресло, находящееся по другую сторону от Норы и лишь смотрю на сестру, мысленно призывая её очнуться. Конечно, этого не происходит.

***

Ещё два с небольшим месяца спустя.

Вчера родители разговаривали с врачами, которые сообщили, что прогнозы насчет Леоноры неутешительные. Уже прошло больше четырех месяцев, а она так и не пришла в себя. Возможно, этого так и не произойдет. То, что она бессмертна… усложняет ситуацию. Её тело продолжит жить, когда мозг может умереть. Если даже она и придет в себя, то, вероятно, не сможет ходить. Я не представляю, что с ней будет. Нора ненавидела бессмертие и уверен, никогда бы не хотела остаться навсегда прикованной к кровати.

Точно нет.

Родители тоже понимают это, поэтому и размышляют о том, что предложили врачи. Отключить её от аппарата жизнеобеспечения, избавить её и нас от мучений. Вчера я злился из-за этого, крушил то, что попадалось под руку, а сегодня всерьез размышляю об этом. Как бы мне не хотелось и дальше верить, но надежда с каждым днем только покидает нас. Шансов становится только меньше.

Я люблю свою сестру и не желаю ей такого будущего. Как бы мне хотелось отмотать время назад и оказаться в тот момент вместе с ней на обрыве, да я даже готов был с ней поменяться местами. Лучше бы я здесь лежал, а не она.

Родители тоже не знают, что делать. Отец плохо спит, я переехал

Закладка:

Каждый раз, когда я прихожу к ней в палату, то испытываю лишь боль и сожаление.

Я не знаю, как мне поступить. Если сделаю это, то готов ли к тому, что мне придется жить с этим грузом в себе? То, что я подписал сестре смертный приговор.

***

Ещё несколько дней спустя.

Мы сделали это. Поставили свои чертовы подписи, чтобы Нору отключили от аппарата жизнеобеспечения. Стоит говорить, как хреново я чувствую себя?

Наша мама начала рыдать на плече у отца, когда врач лишь поджал губы.

Сегодня в семь вечера её сердце остановится и больше никогда не забьется.

Я смотрю на бумагу, которую доктор убирает к себе в ящик и дает нам время, чтобы прийти в себя и после выйти из его кабинета.

Ухожу первым, потому что более не способен здесь находиться. Воздух будто бы душит. Каждая минута затягивается в бесконечность, словно тёмная пелена окутывает разум, не позволяя вздохнуть полной грудью.

Уже на улице прошу у первого попавшегося человека сигарету и зажигалку. Ранее я лишь пробовал курить, но сейчас очень сильно нуждаюсь в этом.

Делаю затяжку и выдыхаю, начав кашлять, но это отрезвляет и приводит в некоторое чувство. Вновь теряюсь во времени, и это происходит всё чаще.

Телефон в кармане начинает разрываться от сообщений, поэтому я достаю его и смотрю на экран, видя, что это Рован.

«Что вы сделали?»

«Вы подписали согласие на отключение Леоноры от аппарата?»

«…»

«Перезвони мне.»

«Я не шучу, Доусон, и в твоих интересах перезвонить»

Я блокирую экран и ставлю телефон на беззвучный режим. Конечно, он узнал. Доктора, наверняка, отчитываются перед Гарнетами, ведь они являются спонсорами программы, в которой все мы участвуем. Однако… я не думал, что это произойдет так быстро. Но Рован ничего не сделает, не посмеет повлиять на наше с родителями решение.

Я не хотел, чтобы он или Кайден узнал. Последний по понятным причинам, а вот первый… наши когда-то дружеские отношения становятся всё более натянутыми.

Выкидываю окурок в мусорное ведро и ухожу в палату к Норе, чтобы провести с ней последние часы. Там уже сидят и родители. Отец тоже не курит, бросил много лет назад, но сегодня вернулся к старой привычке. Даже мама не попрекает меня, что я тоже притронулся к сигарете.

– А если мы совершаем ошибку, – слышу её тихий голос, – Нора нас не простила бы…

– Но она бы не хотела провести всю жизнь, прикованной к кровати, – заверяет отец, – зная её характер, то позже она сама бы просила нас о… том, чтобы её убили.

Палата вновь погружается в тишину, прерываемую лишь звуками аппаратов.

Я гипнотизирую сестру взглядом и надеюсь на какое-то чудо, чтобы она вдруг очнулась и заговорила с нами. Но этого не происходит.

Зарываюсь руками в волосы и их хочется рвать на себе.

Минуты сливаются в часы, и когда я вновь поднимаю взгляд, то стрелка часов показывает половину шестого вечера. Ещё каких-то полтора гребаных часа…

Дверь в палату резко открывается, и я вижу Рована с бешеным взглядом и врача, который залетает следом за ним.

– Что вы сделали? – он задает этот вопрос моим родителям и мне, когда я и отец одновременно поднимаемся со своих мест.

– Рован, это не твоя забота, – отвечаю ему. – Ты не имеешь…

Я вижу, как злая усмешка касается его губ.

– Ты уверен?

– Мистер Гарнет, лучше пройдемте в кабинет, – просит его доктор, но тот не реагирует, обращаясь к моему отцу.

– Когда она очнется, то возненавидит вас, вы же знаете, да? И тебя, Доусон, тоже.

– Рован, я понимаю, что ты также расстроен, но мы уже приняли решение, поэтому сбавь обороты и не забывайся, с кем разговариваешь.

– Вы тоже, мистер Эсмонд, – теперь я замечаю усмешку и на губах собственного отца. – Спешу напомнить, что именно мои родители спонсоры всей программы, на которую вы подписали своих детей, а это значит, что всё, что касается каждого из двести девяносто девяти детей проходит через них. Иничегоне делается без их согласия, в том числе и отключение одного из нас от аппарата жизнеобеспечения.

– Не вам решать судьбу дочери.

– Но и не вам, мистер Эсмонд, – Рован достал из кармана куртки лист бумаги с печатью и каким-то текстом, – это документ, который подтверждает ваше и согласие миссис Эсмонд, что вы также передаете права на Доусона и на Леонору людям, ответственным за программу, – я нахмурился, как и мой отец, – наверное, вы уже и забыли о его существовании. А вот эта бумага, – тут он достал другую, – несогласие на то, чтобы Леонору сегодня… убили.

– Да как ты смеешь…

Я кидаюсь в сторону Рована из-за его слов, но он уворачивается и отходит на шаг, кидая свой злобный взгляд на меня.

– Спокойнее, Доусон. Мы всё же в палате твоей сестры, – Рован подходит к отцу и отдает ему документы, чтобы внимательно их прочесть.

Судя по лицу, то всё правда. Родители Рована также имеют право голоса.

– Также там сказано, что с этого момента всё необходимое оборудование, лекарство и другие расходы до момента, пока Леонора не очнется, являются обязанностью Гарнетов.

– Ты думаешь, что мы не в состоянии обеспечить нашу дочь? – задает вопрос отец, ведь это, как удар под дых для него.

– Конечно, в состоянии. Однако, раз вы отказались уже от неё, то думаю, справедливо будет не напрягать вас в данном вопросе.

Рован забирает из рук отца все документы и передает их доктору, после чего кидает быстрый взгляд в сторону Норы и уходит.

Я вижу, как родители смотрят ему в след, а сам позже выхожу за ним и догоняю уже на улице, когда он собирается садиться в машину.

Личный водитель ждет его, когда я окликаю Рована.

– Что ты себе позволяешь? – вижу, что парень тоже курит. – Ты думаешь, для нас это было простым решением, Рован? Ты унизил моих родителей.

Я слышу его очередную усмешку и наблюдаю за тем, как он оборачивается, кидая окурок на землю и туша его ногой.

– Если бы мог, то сделал больше.

– Что это значит?

– То, что пока у меня нет той власти, которая позволила бы забрать у вас Леонору, ведь вы не достойны её.

– Что ты говоришь? – я нахмурился.

– Да и отец

Закладка:

Он сел в автомобиль, когда водитель закрыл за ним дверь, а я так и остался стоять на том же месте, обдумывая его слова.

Теперь я понимаю.Всё понимаю.

Настоящее.

В момент, когда я открываю глаза, то вспоминаю Мора, его окровавленные руки и то, что он вырубил меня.

Я полагала, что он убьет меня, но ошиблась, потому что всё ещё жива.

Пазл совпал в голове, пока пытаюсь понять, где нахожусь и восстановить зрение, так как перед глазами несколько мутно.

Тогда в тюрьме Брайан сказал мне, чтобы я обернулась. Не знаю как, но мужчина догадался и пытался меня спасти, а не убить. Он хотел спасти от Мора, который и убил его.

Мои руки и ноги привязаны к койке, на которой я лежу. Вокруг стоят множество аппаратов и… слишком много людей. Я не вижу никаких знакомых лиц, многие в медицинских халатах, но моё внимание привлекает мужчина в костюме, который замечает, что я очнулась. Он ровесник моих родителей.

Сколько прошло времени с момента, как меня доставили сюда? И где я вообще нахожусь?

– … мисс Эсмонд, вы слишком рано пришли в себя, – доносится до меня обрывок фразы мужчины, – это опущение, но так даже интереснее.

– Кто вы? – мне удается это прошептать, и я понимаю, что губы с трудом слушаются меня. Тело кажется слишком тяжелым даже, когда я просто лежу без движения.

– Моё имя Седрик, – не думала, что он и правда представится. Похитители не должны представляться, если не хотят в конечном счете убить свою жертву, да? Тогда дела у меня плохи.

– У нас не входило в планы вас похищать, мисс Эсмонд, однако вы оказались не в нужное время и не в нужном месте, поэтому Мору не осталось других вариантов, тем более… что в последнее время возникла небольшая оплошность и тот, кого мы планировали похитить, увы, умер.

Кого убил Мор? Я хочу задать этот вопрос, но у меня не хватает сил.

– Поэтому вы займете его почетное место и послужите всем нам.

Я услышала, как дверь открылась, поэтому опустила взгляд и заметила, как на похожей койке везут… Рэйвен. Попыталась дернуться, и Седрик обратил внимание на мои жалкие попытки.

– Да, вы не одна здесь, Леонора. Нам нужен был кто-то, как Рэйвен, того, кого не будут сразу искать, в отличие от вас. У кого нет родителей, поэтому Рэйвен идеально подошла на эту роль.

– Почему… почему вы хотите нас… убить? – произнесла так, будто не хватает воздуха.

– Убить? Леонора, вы ошибаетесь, – мужчина искренне удивился. – Да, когда вы были еще детьми, то такие, как я, ещё лелеяли мечты о том, чтобы убить вас. Уничтожить то, что в априори не должно существовать, но это было слишком давно… Уже позже мы поняли, что можно поступить иначе. Можно попробовать воссоздать то, что когда-то создал Брайан и так уничтожил. И это можно будет продавать. Представляете, сколько желающих будет если узнают, что бессмертие существует? Какой начнется хаос? – я прикрыла на секунды глаза, всё ещё не понимая этого мужчину. – Вы даже не понимаете, Леонора, как вам повезло. Вы не можете заболеть, не можете подхватить лихорадку и скоропостижно скончаться, – я уловила блеск в его глазах, а печаль в голосе, – вы не знаете, что такое болеть. А мой ребенок, вернее, один из них, прекрасно знал и чувствовал всю боль из-за болезни. Тогда у меня не было ни средств для того, чтобы ему помочь, ни возможности, а когда всё это появилось, то его уже не стало. Сейчас мой сын был бы немногим младше вас, но увы… Его здесь нет. А всё по тому, что он был обычным, бедным мальчиком и не заслуживал шанса на спасение. Даже на обычную медицинскую помощь! – тут его голос дрогнул, а лицо исказилось от злости. – Я ненавидел таких, как вы, богачей и всё, что с вами связано… Но по иронии судьбы, стал позже таким же, но лишь для того, чтобы исправить ошибки. Я искал разные способы, чтобы помочь семьям, кто попал в подобные ситуации, жертвовал деньги на благотворительность, посещал разные мероприятия, направленные на борьбу с раком и другими смертельными заболеваниями, но это была капля в море. Так продолжалось до тех пор, пока однажды я не узнал о Брайане, а позже и о вас. Признаться, я пытался добраться до Брайана, чтобы заставить его воссоздать сыворотку, введенную в вас, но всё было бесполезно. А вот добраться до одного из вас… Оказалось намного легче. Правда, что могли дать мне дети? Я хотел лишь мести, как и другие, кто меня поддерживал, но понял, что это не выход.

В руку Рэйвен ввели длинную иглу и начали вводить прозрачную неизвестную жидкость. Девушка без сознания.

– … даже если бы мне удалось убить всех вас, то это ничего не дало бы. Люди с выше всё равно бы всё замяли, обозначали ваши смерти, как несчастный случай, не более. Мне известно, что вы собираетесь сообщить о себе через четырнадцать лет, когда обнародуете и другие моменты, чтобы подготовить людей к этому времени. Но этого не случится. Уже совсем скоро Рэйвен сделает это…

– Что?

Я хмурюсь, не понимая.

– Да, Леонора, мы выбрали её. Ту, которую можно было бы контролировать. Да, до создания сыворотки бессмертия нам ещё далеко, но до создания того, что дало бы временный контроль… мы годимся. То, что ей вливают, на время её сознание затуманится, и Рэйвен будет весьма-весьма податливой. Все её слова будут транслироваться на весь мир, на разные языки… Мы приведем доказательства, которые успели собрать и вот тогда… тогда обычные люди свергнут вас. А мы сможем воссоздать сыворотку бессмертия.

Паника накрыла мое сознание, но я попыталась вернуться к спокойствию. Я не знаю, что это за человек, но понимаю лишь одно – у него есть средства и возможность это сделать.

– Сыворотка годится не для всех… организм должен подходить, – промолвила я, чтобы хоть как-то образумить его.

– Я знаю это, Леонора. И понимаю. Даже если у меня в конечном

Закладка:

– Что вы собираетесь делать со мной?

Седрик подошел к койке, где я лежу и коснулся своей ладони моих волос, проведя по ним. Я не смогла ни отстраниться, ни как-то отодвинуться.

– Мы возьмем у тебя немного образцов крови и проведем с ними некоторые изучения, а саму тебя погрузим в сон…оченьдолгий сон, вернее, это будет таким для тебя. Ты ничего не будешь чувствовать, слышать и как-то реагировать на обстановку вокруг, ты будешь находиться в капсуле. Твой организм, Леонора, будет в заморозке, ты не постареешь ни на один день, то есть все твои жизненные показатели сохранятся, – я сглотнула из-за его ответа и теперь точно запаниковала. – Ты будешь нашим запасным вариантом. Если через десятки лет так и не удастся ничего создать или изменить, то мы разбудим тебя и у нас будет запасной шанс.

– Шанс?

– Да. Я и так рассказал тебе слишком многое, потеряв время. Начинайте, – он отошел на шаг, освободив место врачам, которые начали забирать мою кровь в пробирки. – Не могу пошевелиться! – Повторюсь, Леонора, это должна была быть не ты.

– Кто? Кто это должен был быть?

– Теодор Лэнгстон.

Значит, это была кровь Тео… Он мертв. Мор убил его.

– Тебя могут искать. У тебя влиятельные родители, также Мор сказал, что Рован Гарнет постоянно наблюдал за тобой во время вашей поездки, – его интонация при упоминании Рована изменилась, – а Гарнеты пока являются большой помехой. Надеюсь, что позже от их семьи ничего не останется.

Видимо, у этого Седрика личные счеты с Гарнетами. Возможно, даже его сын умер в одной из больниц, принадлежавших Гарнетам.

– Они имеют отношение к смерти вашего сына? – не знаю, для чего я задала этот вопрос. Возможно, чтобы избежать неизбежного.

– Да! – он буквально выплюнул это слово, но тут же взял себя в руки.

Когда мою кровь забрали, то ввели подобную иглу, как у Рэйвен.

– Вам не сойдет так просто это с рук… – прошептала я. – Меня найдут.

– Сомневаюсь, Леонора. Когда ты уснешь, то тебя перевезут в такое место, о котором буду знать только я и ещё несколько человек. Если с нами что-то случится, то ты останешься там на вечность… ну, или до тех пор, пока не случится какое-то глобальное происшествие, что маловероятно.

Я стала наблюдать за тем, как жидкость по прозрачной трубке стала поступать в мой организм.

Не хочу. Я не хочу снова погружаться в какой-то сон, тем более нанесколько десятков лет!Помню ощущения после того, как вышла из комы. Тогда была лишь пустота и тишина, для меня тех семи месяцев не было… Я потеряла время и не хочу лишаться его снова.

– Сладких сновидений, Леонора, – я взглянула на Седрика, запоминая лицо мужчины. Его седину в черных волосах, идеально выбритое лицо, морщины вокруг глаз и губ, холодное выражение лица и бледные губы. Мутно-голубые глаза, словно он слеп.

Я запомнила и других, кто находится в этой комнате, в том числе и Рэйвен, находящуюся без сознания.

Меня обязательно найдут. Брат или родители… люди из правительства, хоть кто-то… да, нужно всего лишь подождать. Совсем немного.

Глава 2

Три года и пять месяцев назад до похищения.

Как-то я читала о том, что человек, находящийся в коме, способен слышать и реагировать мозгом на обстановку вокруг. На людей, на их голоса, на запахи… То есть он всё слышит, но просто не в состоянии им отвечать. Так это неправда.

Ничего подобного со мной не было. Была лишь темнота и пустота.

Я не почувствовала свое тело, когда открыла глаза. Просто сделала это так рефлекторно, словно легла поспать на час, а сейчас решила проснуться.

Яркий свет ослепил меня, поэтому я захотела поднять руку и потереть ей глаза, однако не смогла этого сделать, как и что-то сказать. Например, ругнуться получилось только про себя.

Попыталась проделать тоже самое со второй рукой, но ничего вновь не вышло.

Что за хрень?

Из меня вырвалось только мычание, и я услышала, как кто-то подскочил… Этим кем-то оказался Кайден, который встретился со мной глазами.

Я… нахмурилась настолько, насколько у меня получилось это сделать, потому что он изменился. Не так сильно, но за одну ночь человек не может вырасти и отрастить волосы. За месяцы – да, но не за ночь.

Стоп.

А почему я вообще вижу его у себя… Где я?

Мой взгляд начал метаться по обстановке в том месте, которое я определила, как больница. Больница…? Что я делаю в больнице?

– Леонора… – его голос тоже слегка изменился или мне кажется? – Я сейчас позову врача.

Он скрылся за дверью, когда в мыслях засел новый вопрос. Зачем звать врача? И что со мной? Почему я не чувствую тело и не могу говорить?

Я попыталась напрячь мозг, чтобы заставить себя вспомнить последние произошедшие события. Я была на занятии… и зачем-то свернула в лес, услышала звук… позже встретила компанию Рована и Рэйвен… А дальше… пустота. Как бы я не напрягалась, то мне не удалось вспомнить произошедшие события, когда я встала рядом с Рэйвен, выйдя из леса.

Чёрт. Неужели, я подралась с Освальдом, Уэсли и Николасом? И они ударили так сильно, что я оказалась в больнице. Тогда дела плохи.

Кайден вернулся в палату с двумя врачами – мужчиной и женщиной.

Женщина тут же подошла к приборам и начала что-то записывать к себе в документы, а доктор начал осматривать меня, в том числе и направляя свет от карманного фонарика мне в глаза, отчего я едва поморщилась.

– Вы меня слышите, Леонора? – я захотела ответить, но не смогла. – Если да, то моргните глазами один раз. – Сделала, как он и сказал. – Отлично. Леонора, мы тщательнее осмотрим вас и проверим чувствительность во всем теле, а после расскажем вам, что произошло, хорошо? – моргнула ещё раз. – Отлично.

Доктор снял с меня одеяло и начал сначала осматривать моё тело, а после надавливать на определенные участки, спрашивая, где и что я чувствую и чувствую ли вообще.

Когда он коснулся моих ног, то я совсем ничего не ощутила и это меня всерьез напугало. Но он поспешил успокоить, вероятно, замечая, какой у меня взгляд.

Кайден всё это время стоял рядом и наблюдал с таким выражением

Закладка:

Чёрт.

Я всё больше начинаю нервничать и когда доктор заканчивает, то я готова встать и сорваться, убежав из этого места. Правда, вероятно, у меня ничего не выйдет, пока я так и не начну чувствовать своё тело.

– Мисс Эсмонд, вероятно, вы не совсем понимаете, что происходит, – начал доктор, – но я вам всё объясню. Сегодня шестое ноября, мисс Эсмонд.

Я нахмурилась из-за его слов, ведь точно знаю, что он ошибается. Ведь сейчас должен быть апрель, но никак не ноябрь.

– Я пока ещё не знаю, что именно последнее вы помните, но с вами случился несчастный случай. Вы упали с обрыва, Леонора, и всё это время были здесь в медикаментозной коме. Семь месяцев, – мои глаза расширились, когда он сказал, сколько прошло. Кажется, кончики моих пальцев задрожали. И это заметил доктор, и Кайден. – Не волнуйтесь, Леонора. Понимаю, что информация очень неожиданная…

Он продолжил говорить, но я перестала улавливать суть информации, погружаясь всё больше в себя. Семь месяцев… я была в коме семь месяцев, которые совсем не ощущаются, будто прошла лишь ночь.

– … в ближайшие несколько дней вы снова сможете разговаривать, как и чувствовать своё тело, – продолжил врач, – поэтому сейчас вам нужно меньше нервничать и больше отдыхать. Вашим близким уже сообщили, что вы пришли в себя, поэтому уверен, они скоро уже будут здесь. Я удалюсь и если вдруг понадобится какая-то помощь, то можете нажать на эту кнопку.

Мужчина подошел и положил рядом с моей рукой кнопку, на которую у меня должно хватить сил нажать.

Я кивнула ему глазами, после чего доктор бросил быстрый взгляд в сторону Кая и ушел.

Посмотрела ему вслед, а после взглянула на парня, который не сводит с меня глаз.

– Привет, – сказал он и его губы растянулись в нежную улыбку.

Я тоже попыталась выдавить ответную улыбку, но ничего не получилось.

– Я рад, что ты очнулась, Нора, – продолжил Кайден, – это… настоящее чудо. Мы все переживали за тебя…

Мне удалось приподнять брови в знак вопроса.

– Кто «мы», да? – кивнула глазами. – Ну, твои родители, они часто приходили сюда и почти всегда натыкались на меня. Кажется, я их раздражаю, – он усмехнулся, как и я, но только мысленно, – твой брат бывает здесь ещё чаще, чем я. Его я тоже раздражаю, но он молчит. Мы всегда молчали, когда находились в твоей палате. Ещё Вэйл… знала бы ты, сколько она выплакала слёз. Признаться, я никогда не думал, что в человеческом теле содержится столько жидкости, – уголки моих губ слегка приподнялись в подобие улыбки. – Ещё Тео и Риз, они тоже были здесь… Николас и какие-то девчонки, имена которых я не знаю.

Когда Кайден назвал имя Николаса, то что-то в моем мозгу будто начало щелкать. Странное ощущение, ранее которого я не чувствовала. Николас. Да, я помню, как он выглядит и помню, что он тоже был на том обрыве… И всё. Пустота, сколько бы я не пыталась вспомнить.

– В общем, ты достаточно популярна в школе, – продолжил Кайден.

А Рэйвен? Что с ней? Почему-то я подумала о ней, но, конечно, не смогла задать вопрос вслух.

Популярна – это явно не про меня. Странно, что ко мне приходил кто-то кроме Вэйл.

Кайден опустился обратно в кресло и осторожно, будто я могу рассыпаться от одного только прикосновения, взял мои пальцы в свою руку. Его ладонь оказалась теплой, почти обжигающей, и в то же время невероятно нежной, словно он побоялся, что я исчезну, если сожмет чуть сильнее.

– Ты обязательно поправишься, Нора.

Кай медленно провел пальцем по моей ладони, и я замерла, даже задержала на секунды дыхание.

Он замолчал и опустил взгляд на наши сцепленные руки, тяжело вдохнув, будто его что-то тревожит. Мне очень хочется ответить ему, поговорить, но пока я не могу этого сделать.

Ещё мне хочется узнать, изменилась ли я внешне как-то за эти семь месяцев?

Мы находимся в тишине некоторое время, а после дверь в палату внезапно открывается и на пороге появляется мой брат, а следом за ним – родители.

Они замирают, глядя на меня и на наши руки с Кайденом. Если бы я могла, то отдернула руку. Парень держит ещё некоторое время, после сжимает, словно в знак поддержки и отпускает, говоря:

– Наверное, мне лучше оставить вас.

– Да, было бы неплохо, – тут же отзывается мама, и мне хочется закатить глаза на её реплику.

Как только Кайден выходит, то я смотрю на своих родных, которые изучают меня в ответ.

Доусон медленно идет и останавливается в шаге от кровати, где я лежу. Брат протягивает руку и едва касается головы рукой.

– Ты очнулась, Нора…

Следом он наклоняется и обнимает меня очень осторожно, качая головой, будто ему снится сон. Родители подходят и целуют меня в щеку и макушку головы, когда за ними заходит тот же доктор.

– Простите, что помешал, но я хотел бы взять анализы у мисс Эсмонд.

– Конечно, доктор Элхомс, – отзывается отец.

Родители и брат отходят, но не покидают палату, когда доктор подходит ко мне.

– Мисс Эсмонд пока не может говорить, и это совершенно нормально, речь вернется к ней в течение нескольких дней. Пока она может только слушать нас и подтверждать наши слова глазами, да, Леонора? – прикрыла и открыла глаза. – Пока все показатели стабильны, и это хороший знак.

Я увидела, как из глаз мамы потекли слёзы, а папа поджал трясущиеся губы. Даже у Доусона скатилась по щеке одинокая слезинка. Это искренне удивило меня…

Доктор Элхомс взял нужное количество крови и вышел, оставляя меня вновь наедине с родителями.

– Дорогая, – произнесла мама и вновь разрыдалась, отрицательно качая головой, когда папа начал успокаивать её.

Я поджала губы, представляя, что они чувствуют, хотя… это крайне сложно представить. Меня не было семь месяцев с ними, и они потеряли всякую надежду на то, что я очнусь. Однако, несмотря на всё это, продолжали верить.

Я благодарна им за это.

Все втроем вновь обняли меня, и я прикрыла глаза, наслаждаясь этим коротким мгновением. За последние пять минут мама проявила больше чувств, кажется, чем за всю мою жизнь. Это приятно.

Глава 3

Я действительно начала говорить спустя несколько дней, как и чувствовать своё тело. Всё, кроме ног. Я по-прежнему их

Закладка:

Встаю с кровати только благодаря помощи кого-то из медсестер, либо родных. Доусон отказывается покидать мою палату, наплевав на учебу. И я не понимаю, что с ним такое… Кажется, брат за это время изменился.

Я заново учусь держать ложку, чтобы принимать пищу, потому что тело всё ещё плохо подчиняется мне.

– Доусон, тебе нужно поспать, – сказала ему, видя, что он мучается в кресле.

– Мне и здесь отлично, Нора.

– Так отлично, что у тебя синяки уже под глазами видны.

Брат ухмыльнулся и зевнул, после чего накрылся пледом и прикрыл глаза.

Я улыбнулась и покачала головой, замечая в нем изменения не только в поведении, но и во внешности. Он стал выше и шире в плечах, как и Кайден, как и Риз, который заходил вчера ко мне вместе с Вэйл. Подруга действительно выплакала все слёзы здесь. В конце она добавила, что точно убедилась, что я ведьма, потому что выжила.

Несмотря на то, что я была в коме, то мой организм так же продолжал расти. В росте изменений особо не заметила, однако лицо слегка вытянулось, словно стало худее, а волосы длиннее. Кожа – побледнела из-за того, что я давно не находилась на солнце, а глаза словно стали тускнее.

Я взяла телефон в руки, которым здесь могу пользоваться без ограничений, в отличие от школы, и продолжила просматривать в интернете информацию, которую могла упустить за семь месяцев.

Ещё я не знаю, как буду возвращаться к школьной программе, ведь уже многое упустила, но думаю, что наверстаю, когда смогу ходить.

В телефоне я провела несколько часов и отвлеклась, когда брат начал похрапывать. Ранее такого за ним не замечала, поэтому усмехнулась и засняла на видео, чтобы позже скинуть ему. Уверена, он будет очень рад.

Позже отложила телефон в сторону и тоже прикрыла глаза, замечая, что солнце за окном начало понемногу садиться.

***

Проснулась, не понимая отчего именно. Словно что-то заставило это сделать, словно… атмосфера в палате резко изменилась, став более мрачной и гнетущей. Воздух, показалось, сгустился. Тени на стенах удлинились, будто пытаясь укрыть то, что лучше было бы оставить в темноте.

Я часто заморгала, замечая в кресле всё ещё мирно спящего Доусона, и продолжила скользить взглядом по обстановке.

Мой взгляд наткнулся на слишком темное пятно у дальней стены, и сердце от испуга забилось в груде только сильнее. Особенно в момент, когда эта тень двинулась прямо на меня.

Я попыталась рукой нащупать тревожную кнопку, но в считанные секунды эта тень нависла надо мной и перехватила мои пальцы.

Мои глаза расширились, словно ночной кошмар ожил передо мной. Я успела и забыть о существовании Рована, но парень вернулся… прямо ко мне в палату.

Чёрт… Да я его сразу и не узнала, лишь по холодным голубым глазам определила его. Кажется, он стал выше и крупнее, в чертах лица всё меньше видно чего-то детского и милого.

– Что ты делаешь? – я задала этот вопрос хриплым ото сна и дрожащим голосом.

– Ш-ш-ш, – вторую руку Рован положил мне на лицо, закрывая рот, отчего мои глаза только сильнее расширились, – мы же не хотим разбудить твоего брата, Леонора.

Я замерла, потому что Рован крайне редко называет меня по имени, а после попыталась укусить его за руку, чтобы он открыл мне рот.

– Что ты делаешь?! – прошептала я, когда мне удалось отстраниться. – Здесь. В моей палате?!

Рован склонил голову и внимательно изучил мое лицо, будто запоминая изменения.

Меня взбесило это и его молчание.

– Ответишь или так и будешь молчать? И отпусти меня уже, Гарнет.

Он не сделал ничего из того, что я ему сказала, чем вывел только сильнее. Боже, ну, что он вообще здесь забыл? Решил зайти и позлорадствовать, что я пока нахожусь прикованной к кровати?

Неожиданно рука Гарнета пришла в движение и двинулась вверх по направлению к моему лицу. Он аккуратно провел по лицу, случайно коснулся губы и остановился пальцами на скуле.

Я напряглась ещё сильнее, теперь не понимая, что это с ним и не мерещится ли мне всё это. Если сон, то очень плохой. Рован – последний человек, которого мне хотелось бы видеть в собственном сне.

– Что с тобой, Гарнет?

Такое ощущение, что частичная потеря памяти у него, а не у меня. Доктор Элхомс заверил, что это также нормально, что я не помню того момента, как упала с обрыва. Есть большая вероятность, что никогда и не вспомню… Так организм защищается от травмирующего события.

– Если ты не уйдешь отсюда, то я нажму на тревожную кнопку и тебя выведут.

Его губы растягиваются в ледяную усмешку, и сейчас он меня всё больше пугает. Я чувствую, как воздух вокруг нас сгущается, становится тяжелее, будто сама атмосфера подчиняется его воле.

Продолжаю смотреть и ждать от него хоть каких-то слов, чтобы понять и убедиться, что Рован ни мираж. Однако, этого не происходит. Не знаю, сколько времени он ещё находится в моей палате, но в итоге просто уходит, так ничего и не сказав.

Из моей груди вырывается облегченный выдох, за что я мысленно ругаю себя. С каких пор я боюсь Рована? И зачем он вообще явился среди ночи в мою палату? Чтобы запугать, но я не вижу в этом смысла… Кажется, что он душил меня ещё несколько дней назад, хотя для меня так оно и есть, в отличие от парня. Я рефлекторно схватилась за шею, будто там остались его следы и ещё раз шумно выдохнула.

Ладно. Нужно взять себя в руки и понять, что Рован меня должен сейчас волновать в последнюю очередь. Есть проблемы гораздо серьезнее, например, начать ходить и чувствовать собственные ноги.

Глава 4

Даже спустя месяц я не чувствую ног. Мне хочется рыдать, но я запрещаю себе это, мысленно призывая бороться.

Вот и сейчас, сидя в коляске, на улице, где идет снег, жду, когда медсестры, сопровождающие меня, отвернутся. Не могу сделать это, когда кто-то смотрит.

– Оставьте меня, – прошу я Кару и Джуд.

– Но мы не можем, Леонора. Ты же знаешь, – произнесла Джуд. Ранее я попросила их обращаться ко мне по имени, потому что

Закладка:

– Со мной ничего не случится за пять или десять минут. Если я даже и упаду, то тут вокруг снег. Пожалуйста, уйдите.

Они переглядываются между собой, но по итогу соглашаются, оставляя меня в саду больницы одной.

Я оглядываюсь, чтобы удостовериться, что действительно никого нет, и только после этого начинаю.

Сначала приподнимаюсь на руках, упираюсь ладонями на костыли, которые стоят рядом, и переношу на них весь свой вес. Из-за перчаток на руках не совсем удобно.

Ноги болтаются, и я пытаюсь поставить их на землю, чтобы перенести вес уже на них, но ничего… Я их так и не чувствую. Меня раздражает и злит данный факт всё сильнее.

Пытаюсь шевелить пальцами, но они будто застыли, отрезанные от моего сознания. В голове мелькает мысль: а вдруг это навсегда? Вдруг я больше никогда не смогу встать, не почувствую, как земля уходит из-под ног, как мышцы напрягаются, чтобы сделать шаг? Страх сжимает горло, но я продолжаю пытаться, будто от этого что-то зависит.

Мне хочется разрыдаться. Снова.

Время идёт, а ноги остаются чужими, холодными, будто их и нет вовсе.

В конце концов, мои руки начинают дрожать, потому что вес тела приходится в основном на них, и я падаю прямо на снег, опуская костыли.

Ругаюсь себе под нос и из глаз всё-таки скатываются первые горячие слёзы от собственного бессилия.

Я откидываю костыли и переворачиваюсь с живота на спину, тяжело дыша, будто пробежала марафон.

Смотрю на голубое небо, на котором сейчас нет ни единого облачка, а из моего рта вырывается пар.

Не хочу. Я не хочу всю жизнь провести в коляске, ведь тогда… всё будет потеряно, это сломает меня. Быть бессмертной и не иметь возможность ходить, хуже сценария не придумать.

Прикрываю глаза, чувствуя слёзы и то, как губы пересохли. Облизываю их и ощущаю тень, которая загородила солнце, поэтому приходится вновь открыть глаза.

Кайден.

Я приоткрываю рот и вновь закрываю его, начав часто моргать и приподнимаясь на локти. Слёзы вытираю перчаткой, надеясь, что парень их не заметил.

– Почему ты плачешь? – он садится на снег рядом, когда я мысленно ругаюсь.

– А ты как думаешь? Я… не могу заставить себя ходить, ноги не держат меня. Я их всё ещё не чувствую, и это так ужасно.

– Ты обязательно начнешь ходить, Нора, просто позже.

– А если нет…? – озвучиваю терзающий вопрос вслух. – Я вижу, как доктор и родители смотрят на меня. С сожалением. Я слышала, что мистер Элхомс говорил им, что… возможно, я так никогда и не верну чувствительность ног, Кай.

– Тебе нужно меньше подслушивать.

Я резко поворачиваюсь в его сторону, замечая, что он улыбается.

– Ты действительно сделал лишь такой вывод из всего, что я сказала?

– За то время, что я успел узнать тебя, то успел сделать определенные выводы, Нора. И самый главный из них, что ты боец и не сдашься до самого конца. Поэтому не верить в то, что ты не начнешь ходить – глупо, на мой взгляд. У тебя всё получится. Просто нужно время.

Он берет меня за руку, когда сердце в груди замирает из-за его слов, а на душе разливается тепло. Приятно, что он верит в меня.

– Мне страшно, – всё же решила с ним поделиться, – и никогда не было так страшно, как последний месяц. Не думала, что когда-то лишусь чего-то подобного…

Я сглатываю и разрываю зрительный контакт, чувствуя, как он сильнее сжимает мою руку.

Кайден садится на колени и в следующие секунды берет меня на руки.

– Что ты делаешь?

Я вновь смотрю прямо ему в глаза и замечаю, что он несет меня в противоположную сторону от коляски.

– Тебе не надоело находиться здесь? Уверен, что надоело. Поэтому предлагаю сбежать совсем ненадолго.

– Что…? – не понимаю шутит ли он или нет, когда оглядываюсь и понимаю, что мы всё ещё одни. Никого нет.

– Доверься мне, Нора.

Парень лучше обхватывает меня, когда я выдаю кивок и обхватываю его шею руками, чтобы как-то держаться.

Мы движемся в сторону леса, так как больница им окружена.

Я всё ещё не вижу никаких людей, лишь птицы в небе являются нашими единственными спутниками. Вокруг больницы нет никакого забора, поэтому мы беспрепятственно покидаем её территорию и движемся по лесной тропинке, чтобы вскоре выйти на почти пустую парковку, где стоит лишь несколько машин.

– Это всё больше смахивает на похищение, – говорю я и прикусываю нижнюю губу, думая о последствиях. Вероятно, за меня будут волноваться.

– А ты против быть похищенной?

Когда Кайден подходит к одной из машин и останавливается, то заглядывает в глаза, и я задерживаю дыхание, отрицательно качая головой.

– Нет… совсем нет.

Спешу отвернуться, ощущая, как щеки начинают стремительно краснеть.

Парень открывает дверь машины и сажает меня на сиденье, а после обходит и сам садиться на водительское.

– Это твоя машина? А что случилось с мотоциклом?

– Я арендовал её. Конечно, я люблю мотоцикл, но в такую погоду ездить на нем чистое самоубийство, – он завел автомобиль и медленно тронулся, когда я пристегнулась ремнем безопасности.

– Далеко ты меня везешь?

– Скоро поймешь.

Салон погружается в тишину, и я отворачиваюсь к окну, вдруг понимая, как мне этого не хватало. За то время, что я провела в стенах больницы, то почти каждый беспокоился обо мне, словно я хрустальная и в любой момент могла рассыпаться. Мне только недавно разрешили выходить на улицу, но и то в сопровождении медсестер, которые сильно удивятся, когда вернутся и не обнаружат меня. Возможно, стоило их предупредить…

Я покачала головой, понимая, что тогда бы меня точно никуда не отпустили, а так… это как глоток свежего воздуха.

Смотрю на пейзаж и деревья за окном, понимая, что мы едем по дороге, где практически нет машин.

Я знаю больницу, где меня держат, поэтому понимаю, что мы движемся в сторону школы.

– Ты же не везешь меня обратно в школу, да? Боюсь я не в форме, чтобы вернуться туда.

– Нет, – он улыбается.

Мои губы рефлекторно растягиваются в ответную улыбку, и я откидываю голову на сиденье, продолжая мысленно думать о возможных местах.

Город? Вряд ли. Что нам делать в городе? Я вдруг понимаю, что без коляски даже не смогу что-либо осмотреть. Настроение из-за этого значительно портится.

Поездка на машине длится дольше часа и когда мы проезжаем уже совсем знакомые очертания, то я хмурюсь, ведь понимаю, куда именно ведет эта дорога. К озеру. Туда, где со мной произошел несчастный

Закладка:

Я напрягаюсь и обращаюсь к нему:

– Кай… пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь и ты не везешь меня к озеру.

– Я буду рядом, Нора. Ничего не случится.

Начинаю мотать головой и тяжело дышать, поэтому ему приходится остановиться и посмотреть на меня.

– Эй, спокойно. Я же говорю, что волноваться не о чем. Там будем только мы. Тебе нужно посетить то место, после того, что ты пережила… Поверь. Не прятаться и не бояться его, а посетить.

В его глазах полно теплоты, которая заставляет меня выдать короткий кивок, хотя всё внутри сопротивляется этому.

Да. Я боюсь.

Мы продолжаем путь, и едем ещё около двадцати минут, когда останавливаемся в том месте, где когда-то я скинула машину Гарнета в озеро.

Кайден выходит и обходит автомобиль, чтобы достать и взять меня на руки, направившись уже так через лес, двигаясь прямиком к тому месту, откуда я упала.

Начинаю дрожать, но не от холода, а от чувств, охвативших и завладевших телом и разумом.

Воспоминания прорываются одно за другим, как я иду через лес, слыша некий звук, как я замечаю парней и Рэйвен, которую они хотели напугать, как выхожу из леса и становлюсь рядом с ней.. недалеко от обрыва. И всё. Дальше будто вырастает невидимая стена, которая не дает вспомнить то, что было дальше. Возможно, это даже и хорошо, что я не помню момент падения, иначе было бы страшнее.

– Я не уверена, Кай… не уверена, что смогу находиться там.

– Я буду рядом, – говорит тихо, когда я стараюсь успокоить дыхание.

Он несет меня на протяжении десяти минут, и я узнаю то самое место, будто была тут совсем недавно. Только снег говорит об обратном.

Кайден аккуратно опускает меня на упавший ствол дерева и сам садится рядом.

– Что ты помнишь, Нора?

– Помню, как пошла сюда, так как услышала что-то в лесу… позже увидела Рэйвен. Николас, Уэсли и Освальд тоже были здесь, они издевались, а я… думала, какие они глупцы. Затем я увидела в глазах Рэйвен смирение, будто она собиралась прыгнуть, – я заглянула в глаза Кайдена и увидела удивление в них. Видимо, для него это новая информация. – Поэтому и вышла, собираясь их прогнать. Я встала рядом с ней и… ничего. Дальше я очнулась уже в больнице и увидела тебя.

– Рэйвен говорила, что ты оступилась и упала назад, – сообщил он, – что она убежала, испугавшись, а парни стали звать на помощь и пытаться достать тебя из воды. Но ты пробыла под водой слишком долго, пока они спустились… это время.

Я нахмурилась из-за его слов, ведь точно помню, что там, где я стояла с Рэйвен, когда отошла вместе с ней открая обрыва,оступиться было бы проблематично.

– Что такое?

– Ничего, просто… – я поделилась с ним своими мыслями, – можешь взять меня на руки и подойти туда, куда я скажу?

– Конечно.

– Да, кажется, вот здесь, – сказала я, когда по моим воспоминаниям определила, где мы стояли с девушкой.

Мы обернулись с Кайденом и удостоверились, что позади достаточное количество земли. Мне пришлось бы сделать минимум пять или семь шагов назад, чтобыоступиться.

Что-то не так. Я где-то ошибаюсь. Моя голова, мои воспоминания подводят меня…

Я часто задышала, чувствуя, как начинает мутить, а сердце сильно заколотилось в груди.

– Эй, эй, эй, тише, – Кайден уловил панику и тут же отнес меня обратно, посадив на ствол дерева и присев на корточки напротив. – Тише, Нора, всё в порядке. Дыши и смотри на меня, – я сделала, как он и сказал, – вот так да, умница. Всё позади, Нора, слышишь? Теперь это осталось лишь плохим воспоминанием, не более. Слышишь?

Киваю и закусываю губу изнутри, вновь смотря за спину Кайдена на то самое место.

Плохое воспоминание. Да, но только последствия остались до сих пор.

Чувствую, как он касается своими холодными пальцами моей щеки и заставляет вновь взглянуть на него.

– Всё хорошо. Тебе не стоит больше бояться этого места. Всё позади, Нора.

Замечаю, как лицо Кайдена постепенно приближается к моему и задерживаю дыхание в момент, когда его губы соприкасаются с моими.

Поцелуй кажется очень невесомым и холодным, потому что наши лица замерзли.

Я закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в этот миг, где нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее, наполненное его присутствием.

Чувствую, как его дыхание смешивается с моим, создавая единый ритм, который уносит нас в бесконечность.

Поцелуй становится более смелым, и наши языки переплетаются между собой, и именно тогда я чувствую тепло, которое контрастирует с холодом. Его другая рука начинает скользить по моей спине, притягивая ближе, и я чувствую, как каждый нерв в моем теле отзывается на его прикосновения. Дыхание становится глубже, а сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь шум ветра.

Рука с лица постепенно перемещается мне на голову и его пальцы вплетаются в мои волосы, а его тело прижимается ко мне так близко, что между нами не остается ни капли пространства.

Я дрожу. И сама зарываюсь собственными пальцами в его волосы, полностью растворяясь в моменте.

Холод вокруг вдруг кажется далеким, почти нереальным, ведь внутри меня начинает разгораться огонь.

И когда он медленно отдаляется, оставляя лишь легкое тепло на моих губах, понимаю, что этот миг изменил что-то внутри меня. Открываю глаза, встречая его взгляд, и в нем вижу отражение своих чувств.

Вокруг тишина, прерываемая лишь нашим дыханием и стуком сердец.

Его губы растягиваются в глупую улыбку, как и мои. Сейчас я не испытываю стресс, панику или нечто похожее, сейчас… мне хорошо и спокойно. Удивительно, как один момент может вытеснить другой более плохой. Теперь мне не страшно.

– Спасибо, – лишь произношу я, надеясь, что он понимает, зачто именноего благодарю.

Кайден вместо слов обнимает меня, и носом я утыкаюсь в воротник его куртки, чувствуя запах свежести и тепло.

Мы находимся в таком положении продолжительное время и отстраняемся, когда уже совсем замерзаем.

– Замерзла? – выдаю кивок и Кайден поднимает меня на руки. – Тогда пойдем греться.

Когда уже оказываемся в салоне автомобиля, то он на максимум включает печку, и я снимаю перчатки, поднося ладони рук, чтобы скорее согреться.

Я поглядываю на Кайдена, на то, как он растягивает куртку, чтобы также быстрее согреться.

– Знаешь, сейчас, когда я увидела то место ещё раз, то вдруг поняла, что случайно упасть вряд ли бы получилось… Моё последние воспоминание обрывается на моменте, где мы стоим на приличном расстоянии от обрыва. Рэйвен точно

Закладка:

– Нет, – он покачал головой, – но когда она прибежала ко мне, я ещё находился в карцере. Рэйвен быстро рассказала, что произошло и в тот момент её голос дрожал. Да, я понимаю, что она испугалась, но, как бы странно это не звучало, то дрожь в её голосе отличалась от той, что бывает, когда она просто боится. Я знаю её с самого детства, поэтому сразу заметил ту странность.

– Но парни подтвердили рассказ, насколько мне известно. А Рэйвен с ними не ладит, но версии всех совпали.

– Кроме твоей.

– Кроме моей. Но я не помню, – подтвердила, когда Кайден повез меня обратно в больницу.

– Возможно, теперь, когда ты убедилась, что бояться нечего, то вспомнишь, Нора.

– Да, возможно.

Но что я вспомню? Что меня кто-то скинул? Сомневаюсь. Конечно, дети бывают жестоки, но не до такой степени.

Мне помогла эта поездка, она подарила спокойствие, про которое я и забыла с тех пор, как очнулась.

– Не хочу туда возвращаться, – прошептала, разрушая тишину.

– Я бы мог украсть тебя ещё на несколько часов или даже дней, но боюсь, что твои родители и брат этого не оценят, – парень усмехнулся, – особенно, когда узнают, в чьей компании ты находишься.

– И правда, – я уже представила их выражение лица, поэтому тоже улыбнулась.

– Будет чудо, если никто им ещё не сообщил, что ты исчезла.

– Надеюсь на это. Не хотелось бы выслушивать истерику мамы.

– Эй, – я взглянула на него, – она твоя мама и это нормально, что миссис Эсмонд волнуется.

Да, я согласна с ним, но такое крайне редко свойственно моей маме. Обычно, она просто истерит, выплескивая таким способом своё волнение.

Он помрачнел, и я поняла, что Кай думает о своих родителях. Я вдруг поняла, что совсем мало о нем знаю. Даже не знаю, откуда он.

– Из какого ты города?

– Далеко отсюда. Тысяча миль, но даже он никогда не был для меня родным, – ответил парень, – но именно там я и вырос, познакомился с Рэйвен. Мы росли в одном детдоме. А позже нас забрали в семью, после отказались и вновь забрали… и так повторялось пять раз. Если Рэйвен были довольны, то мной… именно из-за меня все и отказывались.

– Почему? Ты был… трудным ребенком?

Кайден вдруг засмеялся, и его смех заставил вздрогнуть меня.

– О, я был очень трудным ребенком, который постоянно влипал во всякого рода неприятности. Взрослые просто не выдерживали. Так продолжалось до тех пор, пока нас не забрали, рассказав, что мы с Рэйвен особенные и не привезли в школу. Раньше я думал, что она моя сестра, потому что нас могли забрать только вдвоем, никогда не позволяли разлучать, но когда я оказался здесь и узнал правду, то всё понял. Так за нами было бы легче присматривать, если бы мы были в одной семье.

– Рэйвен не твоя сестра?

– Нет, – он отрицательно покачал головой, – я даже делал ДНК тест, чтобы точно убедиться в этом.

– Тогда… кто она для тебя?

Не знаю, почему и для чего из меня вырвался этот вопрос. Я тут же пожалела, когда задала его. Кайден же повернулся и на секунды посмотрел на меня.

– Самый близкий человек.

Его ответ что-то заставил в моем сердце кольнуть. Я попыталась скорее отогнать это странное чувство и отвлечься мыслями.

– Так где именно ты научился управлять мотоциклом? Или крутым парням этот навык дается с рождения?

Атмосфера тут же стала более теплой, чем была секунды назад.

– Ты считаешь меня крутым? – его губы вновь озарила улыбка.

– Ты меня слышал.

– В одной приемной семье. У них был родной сын, который очень хорошо относился ко мне и Рэйвен, именно Айк и научил меня езде на мотоцикле.

– Айк… звучит, как Кай. Тоже из трех букв.

– Верно. Мы часто прикалывались с ним по этому поводу, – я уловила грусть в голосе. – Жаль, что я не знаю, как сложилась его дальнейшая судьба. Он был хорошим парнем.

Мы вновь замолчали. Кажется, Кайден погрузился в воспоминания, поэтому я не посмела нарушить этот момент.

Через некоторое время мы возвращаемся обратно в больницу, и я не вижу автомобиль своих родителей или брата на парковке, и это хороший знак. Правда, замечаю чистый и отполированный черный автомобиль с тонированными окнами, но не фокусирую свое внимание на нем. Помимо меня, в больнице есть и другие богатые пациенты, поэтому это точно не ко мне.

Кайден вновь берет меня на руки и несет также через лес, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Увы, коляски в том месте, где мы её оставили, там не оказывается, поэтому он так и движется со мной на руках по направлению ко входу.

Стоило нам оказаться внутри больницы, как увидела несколько человек в медицинской форме с обеспокоенными лицами. Странно… неужели, это из-за меня?

– Похоже, мы успели их испугать, – озвучил мою догадку Кайден.

Парень опустил меня в свободную коляску и повез уже по направлению в палату.

Когда мы завернули в другой коридор, то я увидела Кару, которая с округлившимися глазами посмотрела на меня, а после на Кайдена. Она практически подбежала к нам.

– Леонора! Где ты была? Куда исчезла? Мы переживали и сообщили доктору Элхомсу… И вскоре тут появился он. Он ищет вас, кошмар! Его взгляд!

– О ком ты говоришь, Кара?

Как только я задала этот вопрос, то увидела, как из-за угла появился Рован, который тут же наткнулся взглядом на нас с медсестрой.

Что он тут делает? Снова.

Рован выглядит взбешенным, и именно в таком состоянии он двинулся в нашу сторону, играя желваками на лице.

Я облизнула пересохшие губы и уже собралась ответить ему что-то резкое, когда Рован резко схватил Кайдена за куртку и оттащил к ближайшей стене.

Мои глаза округлились точно также, как и у Кары.

– Как ты посмел её забрать?! – различила я слова Гарнета, когда Кайден взглянул на него с легкой усмешкой.

– А что? Мне требуется для этого твоё разрешение?

Гарнет ударил его. Удар оказался резким, точным, словно выверенным годами тренировок. Кулак врезался в челюсть с такой силой, что голова Кайдена неестественно дернулась, а изо рта хлынула кровь, но он смог оттолкнуть от себя Рована, чтобы в следующую секунду ответить ему тем же. Они схлестнулись, когда Кара вздрогнула и закричала.

Я же просто замерла на длинные мгновения, а Ровану из-за того, что он крупнее, удалось повалить Кая на пол и продолжить избивать.

– Хватит! – закричала, придя в себя. Я бы рванула и кинулась сама с кулаками

Закладка:

– Это опасно, Леонора!

– Гарнет, остановись! Ты больной урод забьешь его до смерти!!! – я продолжила кричать, желая отвлечь его внимание. – Остановись!!! – я заметила в руках Кары блокнот и отобрала его, чтобы кинуть в Гарнета, но он не обратил никакого внимания. Где вообще охрана?! – Черт возьми, Рован, стой!

Как только обратилась к нему по имени, то он замер, посмотрев на Кайдена под собой, тяжело дыша.

– Ещё раз увижу тебя здесь, тогда ты окажешься на одной из больничных коек.

– По-моему, это мы уже с тобой проходили, – Кайден засмеялся и сплюнул в сторону кровь, когда я нахмурилась из-за его слов, а Гарнет встал с него.

Рован обернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

– Скажи спасибо, что доктор Элхомс сообщил о твоей пропаже сначала мне, а не твоим родителям. Вероятно, они были бы недовольны, Эсмонд.

– Какого чёрта, Гарнет?

И почему доктор сообщил именно ему?

Он сделал шаг вперед и присел на корточки, оказываясь даже немногим ниже меня.

Я поджала губы, жалея, что его лицо не так сильно пострадало.

– Эта больница, как и многие другие принадлежит моим родителям. Поэтому если я велю тебя запереть в палате, то так и поступят, Эсмонд. И никто, даже родители, не помогут тебе. Ещё раз подобное – и я сделаю это.

– Пошел ты.

Он улыбнулся. Этот ненормальный чокнутый, у которого не всё в порядке с головой, псих – улыбнулся!

После просто встал и ушел, и я тут же посмотрела на Кайдена.

– Тебе нужна помощь…

– Не в первой.

Он встал и покачал головой, а окружающие люди стали расходиться, в том числе и один из охранников, который стоял и ничего не делал.

Я поджала губы, ведь до меня дошел смысл слов, сказанных Гарнетом. По сути – он может здесь делать, что хочет, и никто ничего ему не посмеет сделать. Просто отлично. Нужно будет попросить родителей перевести меня в другую больницу, даже если она будет находиться на другом конце света.

Глава 5

Настоящее.

Темнота. Знакомая темнота и пустота, которая была лишь однажды. Когда я была в коме. Но сейчас я точно не в коме…

Мысли сменяются одна за другой, и я осознаю себя, когда вижу лишь тьму, окружающую меня. Она везде, ей нет конца и края. И я здесь совершенно одна.

Не могу говорить. Ничего не слышу. Лишь вижу тьму и могу идти по ней, будто по обычному холодному полу.

Странное место.

Воздух здесь плотный, словно наполнен невидимыми нитями, которые цепляются за кожу, за мысли.

Тьма не просто отсутствие света – она живая.

Я поднимаю руку и смотрю на неё, а после опускаю взгляд, понимая, что я полностью голая.

Оглядываюсь, чтобы разглядеть хоть что-то, но ничего… Как я вообще могу здесь видеть?

Не знаю, куда иду, но ноги сами несут меня вперед. Увеличиваю шаг и позже срываюсь на бег, не чувствуя собственное сердцебиение, будто его и нет вовсе.

Тьма сгущается, становится тяжелее, но я продолжаю идти. Потому что остановиться – значит раствориться. Не знаю, откуда, но точно уверена в последней мысли.

Тьма начинает пульсировать, словно огромное сердце, бьющееся в такт моим шагам. Каждый удар отдается в висках, сжимая сознание, как тисками. Я чувствую, как она проникает глубже, в самые потаенные уголки души,в меня.Я хочу закричать, даже открываю рот, но из меня не вырывается ни звука.

Неожиданно воспоминания всплывают, как призраки, обрывки лиц, голосов, мест, которые я не могу назвать. Они кружат вокруг, шепчут, смеются, плачут, но я не могу их коснуться. Протягиваю руку, но всё ускользает, превращаясь в очередной сгусток тьмы.

Я закрываю глаза, но это не помогает.

Как я здесь оказалась? Держусь за эту мысль и пытаюсь дальше её развить, чтобы найти выход. Вновь воспоминания и обрывки.

Кровь, Мор, пробуждение… Седрик и вновь темнота.

Как только я вспоминаю, то тьма рассеивается, даже лопается, словно вспышка, и яркий свет озаряет всё вокруг. Именно поэтому я открываю глаза, окончательно очнувшись.

Не могу сориентироваться, потому что свет перед глазами моргает, то отдаляется, то приближается, будто кто-то светит фонариком. Хочу сделать вдох, но во рту что-то мешается… Трубка.

Я начинаю задыхаться и шевелю руками, чтобы вытащить изо рта инородный предмет. Делаю рефлекторно шаг, чувствую, как наступаю вниз, будто выхожу откуда-то, всё ещё не ориентируюсь. Шум в ушах.

Падаю на пол и вытаскиваю из себя трубку, ощущая, как она выходит из горла, когда срабатывает рвотный рефлекс, но выходит лишь слюна. Тяжело дышу, и слух постепенно восстанавливается, как и нормализуется зрение.

Я слышу первые крики людей, и это приводит в чувство лучше, чем что-либо другое. Когда оглядываюсь, то вижу, что на меня… наставили самое настоящее дуло винтовки или чего-то похожего на винтовку.

– …! – я не могу разобрать речь мужчины азиатской внешности, так как она мне совершенно незнакома.

Он водит вверх и вниз оружием, продолжая на меня кричать.

– … не понимаю, – шепчу я и оглядываюсь, отползая назад, – я не понимаю…

На нем странная одежда, которая бросается в глаза. Черная кофта и джинсы с военными ботинками, а на шее мотается шарф, которым он до этого будто прикрывал лицо. На руках – перчатки, но пальцы они не скрывают. Ещё я заметила рацию, висящую на пояснице.

Как только я изучила взглядом его одежду, то перевала взгляд на остальных людей, среди которых увидела и женщину с повязками на лице, одетых в похожую одежду. Все с оружием. И спустя несколько секунд поняла, что что-то не так. Мне прохладно, словно я… голая. Опустив взгляд, увидела, что это действительно так.

Дернулась и поспешила прикрыться руками, не понимая, что происходит, но помня последние события.

– Я не понимаю!!! – закричала я, когда мужчина продолжил наставлять оружие. Он совсем не в себе?! Я же безоружна!

– …! – язык в корне отличается от моего родного.

– Не понимаю! – продолжила я, когда услышала звук напоминающий снятие с курка, поэтому замолчала и сглотнула, когда вдруг из угла появилась женщина и преградила ему дорогу, хватаясь рукой прямо за дуло пистолета.

Она начала с ним спорить, судя по интонации, а я шумно дышать и смотреть на всех, как загнанный зверь.

Что происходит?

Мужчина что-то громко отчеканил и ушел в сторону, плюясь на пол рядом со мной, а женщина повернулась и присела на корточки

Закладка:

– Кто ты такая? – спросила она практически без акцента на моем родном языке, когда я удивилась.

– А вы?

– Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Если хочешь жить, то советую ответить, иначе Ли сделает задуманное – убьет тебя.

Я сглотнула и покосилась на того самого Ли, который смотрит на меня так, будто и ждет момента, чтобы выстрелить в голову.

– Меня зовут Леонора.

– Леонора…

– Грин. Леонора Грин, – представилась я, назвав фамилию Кайдена, так как он первый пришел мне в голову. Не знаю, где я и кто эти люди, поэтому не уверена, насколько безопасно называться своим настоящим именем.

– Леонора Грин, – повторила она, будто что-то обдумывая, – расскажешь, почему тебя заперли в бункере правительства, где никого более не оказалось, в этой капсуле?

Вот сейчас я оглянулась и увидела, что действительно находилась в капсуле с прозрачным стеклом, от которой еще исходит нечто напоминающее пар, но это точно не он.

Вообще здесь нигде нет окон, всё металлическое и темное. Лишь множество неработающих компьютеров и выключенной техники, только горит белый свет, освещающий поржавевшие стены.

Она сказала "бункер правительства"? То есть этот Седрик связан с правительством?

– Я… я не знаю, – решила соврать, ведь не понимаю, что вообще происходит.

Тому Сердрику удалось совершить задуманное? Но тогда… кто эти люди и как они меня нашли? Если бы их наняли родители, то они точно знали, что я это действительноя,а не Леонора Грин.

– Не знаешь? Что ж… Тогда Ли пусть делает, что захочет.

– Что? Нет! Я правда не знаю, где нахожусь и что вообще происходит… Последнее, что помню – людей в медицинских халатах, которые держали меня не в этом месте, а в другом.

Неизвестная смерила меня еще раз внимательным и задумчивым взглядом, а после обратилась к кому-то и что-то сказала на незнакомом языке. Почти сразу мне принесли медицинский халат, про который я упоминала, и отдали, чтобы оделась в него.

Руки стали дрожать, как и ноги, пока я застегивала его на себе. Тело вообще плохо слушается, даже стоять удается с трудом.

Постепенно другие стали отходить и заниматься своими делами, проверяя ящики и скрываясь за другими дверьми, словно что-то ища в этом месте.

– Меня зовут Нэйга, – сказала свое имя та самая женщина, – и я не знаю, кто ты такая, но точно понимаю, что ты не так проста Леонора… Грин, – она выделила фамилию, будто издеваясь и не веря, – и мне нужна твоя правда. Пока я её не получу, то ничего хорошего не выйдет. Поэтому пошли.

– Куда?

– Буду допрашивать тебя.

Я внутренне напряглась, но мне не осталось ничего, кроме как последовать за ней в последнюю комнату с железными стульями и столом внутри.

Обуви мне не дали, поэтому пальцы уже успели замерзнуть, пока мы дошли.

– Садись.

Сев, прямо посмотрела на неё и на дверь позади, которая сейчас закрыта и заглушила все то, что происходит за пределами этой комнаты.

– Говори, Леонора. Правду и только правду. Кто ты? Человек?

– Что? – я нахмурилась, думая, что она шутит, но по серьезному лицу поняла, что нет. – Конечно. Конечно, я человек. Кем мне еще быть?

– Тогда почему тебя держали здесь? И где все?

– Я не знаю.

– Неправда.

Чёрт. Её ухмылка вышла такой, будто ей известно больше, чем мне. Но для чего тогда эти вопросы?

Женщине немногим больше за пятьдесят, у неё короткие черные волосы, едва достающие до плеч, смуглая кожа и несколько шрамов на лице и пальцах. Возможно, есть где-то ещё, но мне не видно.

Она достала пистолет и положила его прямо перед собой.

– Ещё одна ложь, и я выстрелю тебе в ладонь, дальше в плечо, после в ногу… и так до тех пор, пока не услышу правду.

Сердце в груди из-за паники и сказанных ей слов заколотилось и даже заболело, будто до этого и вовсе не билось.

Мысли спутались, смешиваясь с обрывками воспоминаний.

– Я училась в школе, – если даже расскажу правду, то не поверит, – для богатых детей. И кто-то решил похитить меня, наверное, чтобы получить денег… или что-то такое, и когда я пришла в себя, как и говорила, то была в неизвестном месте, но точно не здесь. Там был мужчина, который представился Седриком и… всё. Он и другие врачи усыпили меня, а после я очнулась и увидела вас.

Она поджала губы, словно обдумывая мои слова, а после… прострелила ладонь!!!

Я закричала, а мои глаза расширились от страха, ужаса и боли.

Кровь хлынула из раны, окрашивая пальцы в ярко-алый цвет. Я судорожно сжала ладонь, пытаясь остановить поток, но боль лишь усилилась, пронзая каждый нерв. Вокруг запахло порохом и металлом, а в ушах зазвенело от выстрела.

– … правда. Леонора, мне нужна правда.

– Ладно, хорошо! – я тяжело и быстро задышала, смотря на свою ладонь, а после и на Нэйгу. – Я училась в школе для богатых и… бессмертных детей, которые были частью одной большой программы правительства. На нас кто-то открыл охоту и прямо в школе я встретила телохранителя Мора… у него руки были в крови. Он вырубил и похитил меня, доставив какому-то Седрику, который знал про бессмертных и желал им и правительству отомстить, хотя, по всей видимости, сам являлся частью правительства… Я не знаю, что происходить, правда… и как здесь оказалась, – из моих глаз потекли слёзы от боли, – но Седрик упомянул, что собирается обнародовать информацию для всех остальных, он хотел посеять хаос или нечто такое, еще он накачал чем-то Рэйвен, она такая же, как и я… бессмертная. А меня сказал, что оставит напоследок, если что-то пойдет не так… для опытов… и не знаю. Прошу поверьте, мне!!! Клянусь, это правда…!

Знаю, что Нэйга не поверит. Только сумасшедший поверил бы.

– Как тебя зовут? – серьезным голосом спросила она.

– Леонора… Эсмонд. Леонора Эсмонд.

Повисла напряженная тишина, когда я изнутри до крови прикусила губу, желая отвлечься от огненной боли в ладони.

– Впечатляет, – медленно произнесла она, совершенно не обращая внимания на мою агонию из-за ранения, – это так похоже на правду… Гениально, я бы сказала, всё продумано до мелочей, за исключением одного, Леонора. Если бы ты действительно была одной из бессмертных, а именно той самой Леонорой Эсмонд, то тебе должно быть около тридцати сейчас, но никак не восемнадцать или… сколько тебе?

– Девятнадцать. Мне девятнадцать лет, и я правда Леонора Эсмонд. Вы можете найти информацию в интернете, вбив мое имя и фамилию, там должны быть какие-то фотографии или…

Она

Закладка:

В ушах вновь зашумело, когда я вспомнила слова того Седрика про то, что меня никто и никогда не найдет. Никогда.

Тридцать? И никогда?

– Какой… Какой сейчас год? – совсем хриплым голосом спросила я, дождавшись, пока у Нэйги пройдет приступ смеха.

– Следующее будет плечо, не забыла?

– Скажите, какой сейчас год?

– А ты, как думаешь? Удиви меня ещё больше.

Я сглотнула и взглянула в её ореховые глаза прежде, чем ответить, будто от этого зависит вся моя жизнь. Хотя, возможно, так оно и есть.

– Две тысяча пятьдесят второй. Осень две тысяча пятьдесят второго года.

Улыбка сползла с её лица, когда она попыталась отыскать во мне признаки лжи, увидеть хоть что-то, что позволило бы ей прострелить и моё плечо. Однако, Нэйга лишь едва нахмурилась, когда моё сердце загрохотало в груди.

– Так ты действительно Леонора Эсмонд? – вопрос задала шепотом. – Та, которую так и не нашли… до сих пор.

Что? Что… значат её слова?

– Какой сейчас год?

– Лето две тысяча шестидесятого года.

Здоровой рукой я вцепилась в край стола, чтобы не упасть из-за её слов. Шок осознания ударил по мне, как волна, смывая всё, что я знала до этого момента. Голова закружилась, в ушах зазвенело, а сердце будто остановилось, чтобы не пропустить ни единого звука.

Мысли спутались, пытаясь найти объяснение, оправдание, хоть что-то, что может изменить сказанное. Но слова, как гвозди, вбились в сознание, оставляя после себя лишь пустоту. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а мир вокруг теряет краски.

– Невозможно, – прошептала, ощущая дикую сухость во рту.

– Тоже самое говорили мы, когда восемь лет назад узнали про бессмертных.

Восемь лет…Восемь лет! Прошло восемь лет!

Я встала на негнущихся ногах и направилась с окровавленной рукой к выходу, пытаясь найти объяснение. Открыла дверь, которая оказалась даже незапертой и вышла, почти нос к носу сталкиваясь с одним из мужчин со скрытым лицом. Он взглянул мне за спину и отошел, а я пошла сама не зная куда… Найти правду. Понять.

Передо мной стали расступаться, когда я босиком по холодному полу двинулась к главной и самой большой двери, будто за ней содержатся ответы на все мои вопросы.

Я сорвалась на бег и открыла дверь, чтобы дальше начать подниматься по бесконечно долгим ступенькам и открыть еще одну дверь, ведущую наружу отсюда.

Яркий свет ослепил на доли секунды, а после в нос ударили свежие запахи леса и еще чего-то странного, напоминающего металл.

Не знаю, что я надеялась увидеть, но точно не лес.

Оглядываюсь и вижу лишь одни деревья, поляну, а дальше что-то напоминающее горы. Где я нахожусь?

Пытаюсь среди природы найти подтверждения словам Нэйги, но ничего необычного. Иду вперед и оглядываюсь вижу старую железную покрытую мхом дверь, ведущую в бункер, где меня и держали. Выглядит так, словно ей не пользовались несколько лет. Это пока единственное подтверждение, но даже от него становится не по себе.

Мурашки бегут по коже, когда я не слышу никаких звуков. Ни птиц, ни звуков машин… ничего. Лишь тихие шаги, потому что кто-то поднимается на поверхность.

Нэйга.

– Ты подумала, что мы разыгрываем тебя? Куда убежала?

– Не понимаю, – я качаю головой, – я ничего не понимаю. Кто вы такие? И как тогда нашли это место?

– Мы люди, в отличие от тебя и других, которые решили стать приближенными к вам.

– Но я тоже человек! – я почти прокричала это, чувствуя боль теперь и в ногах из-за того, что стою босиком на ветках.

– Нет, – она прошипела это слово. – Вы не люди. А теперь вернись обратно, и я расскажу тебе, что знаю.

Не хочу возвращаться обратно, мне нужно… Господи, я не знаю. Ни-че-го.

Я последовала за ней, вновь спустившись по ступенькам и вернувшись в этот бункер, всё ещё надеясь, что это либо сон, либо плод моего воображения.

Глава 6

Восемь лет назад Седрику, а именно Седрику Гансалесу, одному из премьер-министров (вот, почему его лицо смутно показалось мне знакомым в тот раз) удалось совершить задуманное.

Он накачал Рэйвен чем-то, что заставило девушку выступить перед сотней камер, которые транслировались в прямом эфире, и признаться в том, кто она такая и как стала такой. В том же эфире её порезали и неглубокий порез зажил на глазах всех за какой-то час, когда у обычного человека такое ранение заживало бы пару дней.

Мистер Гансалес привел еще множество доказательств, в том числе и то, что правительства стран скрывало. Лекарство от смертельных болезней, всех нас, двести девяносто девять человек… вернее, двести девяносто восемь, потому что Мор случайно убил Тео. В общем, на следующий день после того, как меня усыпили, то начался хаос. Люди не были готовы к такой правде. Все наши имена и фамилии, кто участвовал в программе – стали известны. Школу окружили через два дня не только журналисты и полиция, но и толпа людей.

Зависть, злость, гнев и другие чувства завладели людьми… Так, что кто-то даже выстрелил, совершив первое убийство. Первой случайной жертвой, как сказала Нэйга, стал Мик Гэйл, который пытался образумить толпу обезумевших людей. Я плохо была знакома с Миком, но он был одним из немногих, кто сильно не зазнавался по поводу своего бессмертия. Пуля пронзила его в самое сердце, и так умер первый бессмертный от руки простого смертного.

Смерть Тео поначалу скрывали, поэтому его не считали жертвой.

Именно после смерти Мика всё и началось. Полиция взяла всех выступающих возле школы под стражу по приказу свыше, чем воспользовался Седрик и настроил еще большее количество людей против нас.

Все поделились на два лагеря. В первый вошли бессмертные и те, кто подержал программу, а во второй – большинство. В некоторых странах на фоне этого начались восстания… Несмотря на свое влияние, финансовые возможности и разные другие критерии, первый лагерь начал проигрывать. Верхушка власти стала настолько неустойчивой, что и среди них произошла громкая череда убийств политических личностей.

Когда Нэйга перечислила имена погибших, то я лишь смогла сжать губы, ведь некоторых из них знала от родителей. С политикой мои родители были не очень тесно связаны, но всё равно она отражалась на нас и их круге общения, поэтому даже президента они знали лично, как и большинство

Закладка:

Президент был в курсе программы, он был тем, кто её поддерживал, как и другие лидеры стран.

Началось что-то похожее на войну, но более глобальных и жестоких масштабов. Восстания решили подавлять жестким путем – убийством, потому что только это помогло. А на бессмертных – открыли охоту, виня их во всех грехах. Так продолжалось почти год, границы стран стерлись.

Удалось убить более восьмидесяти бессмертных, которые прятались в отдаленных местах, но их всё равно находили.

Позже в ход пошел специально разработанный газ, который начали распылять на все жилые бедные до этого районы. Нэйга рассказала, что там происходило, и я мысленно содрогнулась. Люди не просто умирали, а перед смертью страшно мучились на протяжении нескольких дней, в особенности на последний. Болезнь прогрессировала слишком быстро, но не передавалась воздушно-капельным путем, чтобы не заразить кого-то лишнего. Страдали лишь те, кто там жил. Поэтому позже люди бежали из тех мест, которые раньше были для них домом. Они побросали вещи, документы, оставили животных и сбежали туда, где их уже ждали.

Другой слой населения – богачи выстроили вокруг городов заборы, которые защищали бы от нападения и служили пропускным пунктом. Те, кто не представлял опасности – их пропускали и даже предоставляли кров и еду. Всё контролировалось правительством, а спонсировалось высшим слоем населения. В течение еще одного года погибло множество людей из разных слоев населения, в том числе и президент нашей страны. Его застрелил один из протестующих. Глупая смерть, как назвали позже многие. На смену ему пришел новый человек, а именно Янис Уокер, и этот мужчина мне знаком. Лично я его не встречала, но мои родители пересекались с ним на разных мероприятиях. Мистер Уокер хороший друг отца Рована, по-моему, они даже дальние родственники. Именно с приходом Уокера многое изменилось.

Восстания были подавлены, и на это понадобилось не только множество денежных средств, но и человеческих жертв. Политика во многих странах изменилась, став более жесткой. Изменения коснулись всех сфер.

Городов стало намного меньше, и это не только в нашей стране. Каждому человеку предложили пройти регистрацию с помощью своей ДНК, и было это сделано, чтобы легче выслеживать и контролировать каждого. Кто отказывался – тот не мог рассчитывать ни на медицинскую помощь, ни на возможность работать, да и просто жить в городах. Наличные полностью исчезали, и теперь люди рассчитывались с помощью ДНК. Странно, да?

Чтобы доехать на такси, то достаточно было приложить свой отпечаток пальца. Глобальная программа автоматически считывала твои данные и списывала виртуальные средства за поездку с твоего личного счета, куда поступили деньги за разные достижения, а не только работу. Например, если ты сдашь преступника, который незаконно проник на территорию города, то можешь получить за это пятьсот виртуальных монет (я назвала их монетами, потому что так привычнее, а Нэйга сказала, что это лойна, именно такое название ввели).

Всю технику везде заменили на новую в течение следующих двух лет, в том числе и в больницах. У правительства уже давно были разработаны новейшие изобретения, но решили ими воспользоваться в момент разгара восстаний. И это помогло. Людям позволяли оказывать не только бесплатную по началу медицинскую помощь, но и давали определенным счастливчикам "надежду" то, что продлит их жизнь на лишних пять лет. Да, это не сыворотка бессмертия, которую кроме Брайана так и никто не повторил, но это шанс на более долгую и здоровую жизнь. Счастливчиков выбирали не рандомным путем, как думали многие. Среди них были "лидеры", например, кого народ слушал, кому верил и за кем шел.

Именно в этот период и был убит Седрик, и умер он по нелепой случайности, попав под автомобиль, когда спасался бегством, поняв, что сила и власть всё равно побеждают. С его смертью всё постепенно начало затихать. И спустя четыре года численность населения планеты сократилась в четыре раза, а бессмертных осталось сто сорок два человека. То есть большинство из нас – погибло.

Медицину позже сделали платной, как и всё остальное. Теперь, чтобы воспользоваться помощью, тебе нужно обратиться в больницу и прислонить палец с каплей крови к специальному планшету, который спишет также монеты со счета. Если ты не зарегистрирован, то не получишь ничего. Ни еду, ни помощь, ни кров.

Однако осталось еще множество людей, которые не только продолжают бороться и жить за пределами городов, где мы сейчас и находимся, но и лелеют надежды о другом лучшем мире без тоталитарного режима, потому что все страны приняли единую политику.

Когда Нэйга закончила свой рассказ, то я замерла, потому что мне трудно поверить в сказанное, будто всё это еще снится, и я открою глаза, оказавшись у себя в комнате в школе.

Не представляю, что прошло восемь лет и за это время мир так изменился… Да, я понимаю, что достаточно и месяца, чтобы прежнему миру пришел конец, вспоминая рассказы о прошлых войнах, но это кажется нереальным.

Время шло, погибли люди и… я даже не знаю, что с Доусоном и родителями. Оказались ли они в их числе? Что с Вэйл? И с остальными, кто выжил? Где они? Среди правительства? И сколько им лет? Все старше на восемь… когда мне по-прежнему девятнадцать? Мозг готов взорваться из-за новой информации.

– Кто вы? – повторила свой вопрос, когда поняла, что если не начну что-то спрашивать, то точно взорвусь.

– А ты, как думаешь?

– Если вы живете за пределами городов, то точно не поддерживаете… произошедшее.

– Догадливая. Верно. Мы против всей системы, в которую нас стараются загнать, зло исходит сверху, – она указала пальцем вверх, имея в виду тех, кто состоит во главе правительства.

– И вы ненавидите таких, как я, да? И меня тоже? Тогда почему ещё не убили и зачем всё это рассказываете?

Нэйга усмехнулась и сложила руки на груди, откидываясь на спинку стула.

– Я не буду отвечать за каждого человека в отряде, но я не ненавижу таких, как ты. Мне всё равно. Для меня вы лишь еще один опыт правительства, созданные специально для дальнейшего и долгого контроля над обычными людьми, не более. И тебя, соответственно, я тоже не ненавижу. И именно поэтому, Леонора Эсмонд, тебе повезло, что именно я нашла тебя в этом месте. – Нэйга вернулась в изначальную позу и положила руки на стол, начав стучать пальцами по металлу, будто по моим нервам. – По всей видимости, только Седрик знал, где ты и с момента его смерти – это место стало заброшенным,

Закладка:

– Откуда вы знаете Кайдена?

– Я, как и весь остальной мир, знает имя и фамилию каждого бессмертного. Как по-твоему они гонялись за вами, не зная, кто вы?

– Так вы знаете и тех, кого из бессмертных уже нет…? – она выдала кивок. – Мой брат… Доусон, он жив?

Задавая этот вопрос, я почувствовала, как внутри всё сжалось от ожидания.

Другой своей частью не верю, что задала такой вопрос, ведь для меня мы виделись с ним словно несколько дней назад, а не лет… Тогда у костра и когда Кейли чуть не спрыгнула со скалы.

– Жив, – я прикрыла глаза, испытывая такое облегчение, которое никогда в жизни не чувствовала. – Да, мы знаем информацию касаемо живого или мертвого бессмертного насчет всех. Но только ты, Леонора Эсмонд, оставалась для всех загадкой, когда в первые дни восстания насчет тебя был пробел. Позже тебя признали умершей, решив, что до тебя просто добрались немногим раньше, когда началось восстание.

Я медленно моргнула, понимая, что для близких и друзей… умерла.

– Но очевидно, совсем скоро они все удивятся, когда сто сорок два бессмертных превратятся в сто сорок три.

– Вы поможете мне?

Нэйга засмеялась из-за моего вопроса.

– Если я кому и помогу, то только себе и своим людям, милая. На тебя, как я и сказала, мне глубоко плевать. Я лишь собираюсь извлечь выгоду, что ты мне принесешь.

Меня не задели её слова, потому что я для неё и правда лишь средство для достижения цели.

– Ты вернешься к компании таких, как ты, – знала бы она, что я никогда не желала относиться к бессмертным и ненавидела это всей душой, – но тебе нужно будет кое-что сделать. Нам нужны возможности и средства, которых у нас нет. Ты же из богатых, поэтому заплатишь, как только тебя восстановят и ведут твою ДНК. Мы же проведем тебя в столицу, которая находится в пяти днях езды и ходьбы отсюда.

– То есть вам нужны только деньги?

– Для тебя это слишком легко звучит, но да, нам нужны деньги. Еда, кров, оружие, всё это само себя не купит… Но будет кое-что еще. То, что сможет сделать только бессмертный.

Нэйга замолчала, но я не стала задавать банальный вопрос, зная, что она сама и так скажет.

– Даже не спросишь? – промолчала. – А ты мне нравишься всё больше, Леонора. Рован Гарнет, наверняка, это имя тебе говорит что-то.

Она даже не представляетнасколько.

– Дело в том, что это единственный бессмертный, который должен будет умереть. На остальных, как и на тебя, нам плевать. Но он… ты должна будешь убить его.

Я не вздрогнула и никак не изменилась в лице, хотя внутри будто буря поднялась. Да, я была не в лучших отношениях с Рованом и желала ему смерти в свое время, но не всерьез. Никогда и никому я не желала настоящей смерти.

– Почему именно он?

– Узнаешь по пути. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим.

– С чего вы решили, что я соглашусь на это? Если позже вы отпустите меня, то как вы собираетесь дальше контролировать?

– У каждого везде есть свои уши и глаза, Леонора. Но не это важно. А то, что ты любишь, по всей видимости, своего драгоценного брата – Доусона. До этого я не верила в совпадения, но похоже они бывают. Твой брат состоит в отношениях с моей дочерью, и если ты подумала из моего рассказа, что всё закончилось. То нет. Пока мы не изменим систему, то не остановимся. Моя дочь, как и многие другие, сделает всё, что я ей скажу. У нас нет цели убивать вас, но мы сделаем это, если потребуется. И даже если ты предупредишь брата, расскажешь ему правду, то Агнес всё равно совершит задуманное даже ценой своей жизни. Запомни мои слова, Леонора.

– Вы подослали свою дочь к моему брату…?

– У меня две дочери, и твой брат оказался одним из счастливчиков.

– Кто тогда второй?

– Должен был быть Рован, однако этот человек не подпускает к себе незнакомых людей, даже очень красивых девушек. Добраться до него крайне тяжело, видимо, он понимает, что его хотят устранить. Поэтому Мири остается вне игры.

Нэйга вышла, оставляя меня одну на пять долгих минут, за которые я попыталась осознать реальность, и вернулась с комплектом одежды.

– Это должно подойти. Одевайся и выходи, и если задумаешь что-то сделать, то пожалеешь.

Я сняла с себя халат и осмотрела собственное тело, стараясь найти какие-то изменения за восемь лет проведенных в капсуле. Их нет. Будто я только вчера была в комнате с Седриком, а сегодня уже здесь.

Одевшись и обувшись, вышла из этой комнаты и оказалась среди незнакомых людей, которые продолжили говорить на неизвестном языке.

– На каком языке они говорят, если мы остались в той же стране? – спросила у Нэйги, когда она подошла ко мне.

– Кто сказал, что мы в той же стране? – ответила женщина вопросом на вопрос. – Стран стало меньше, как я и говорила, поэтому границы тоже стерлись между собой. Президент теперь один единственный, а главнокомандующих ровно столько, сколько и стран. Люди переселялись множество раз, поэтому языки и отличаются, но не думай, что они не понимают или не могут ответить тебе. Могут.

– То есть тот Ли понимал меня?

Она улыбнулась вместо ответа, и я поняла, что да, но всё равно наставлял оружие.

– Повяжи это на лицо, – она протянула один из шарфов, – оставь открытыми только глаза. В лесах летают дроны, поэтому если нас заснимут, то не хотелось бы, чтобы тебя кто-то узнал раньше времени, хоть это и маловероятно.

Я сделала, как она сказала, а после обратилась к своим людям на языке, который так и не назвала. Я поняла лишь, как Нэйга велела им собрать нужные припасы того, что они нашли и забрать с собой, потом там что-то было касаемо меня, так как многие взгляды устремились в мою сторону.

Мы покинули бункер, в котором я провела восемь последних лет.

Закладка:

Глава 7

Я попыталась узнать у Нэйги, где именно территориально мы находимся, но женщина описала всё в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Вероятно, чтобы я не сбежала.

Всего насчитала двадцать три человека, но через два часа пути через лес мы неожиданно разделились. Ли ушел с пятнадцатью людьми в противоположную сторону, а мы с Нэйгой двинулись к машинам, ожидающим на дороге… поправка – заброшенной дороге, через неё уже даже трава начала расти.

– Почему мы разделились? – спросила, когда оказалась в минивэне.

– Большое количество людей всегда привлекает внимание, а оно сейчас нам ни к чему.

– Правительство выслеживает вас и захватывает?

– Нет. Они наблюдают, но ничего не предпринимают, если не видят угрозы. Таких, как этот отряд еще множество. Следить за каждым довольно проблематично.

Возможно, Нэйга думала, что на этом мои вопросы закончатся, но они только начались.

– Вэйл Барнет и Кайден Грин, их имена вам знакомы? Что с ними? Они живы?

– В списке мертвых их не было, поэтому да, живы, – еще один облегченный выдох. – Но где они находятся – мне неизвестно. Раз мы не знаем, значит, они играют малую роль, в отличие от твоего брата и Рована.

– Почему вы хотите убить Рована?

– Не только я, Леонора. Его смерть ждут многие, – женщина свернула на другую дорогу, где уже чуть позже я увидела первые автомобили, но только внешне выглядевшие, как и этот. Потрепанный, с решетками на боковых окнах, острыми штырями на бамперах и полностью выкрашенный в черный цвет.

– Что он сделал?

– Гарнет является главнокомандующим, и он приближен к президенту. На самом деле, именно он принимает многие решения, а не Янис. Четыре года назад именно Гарнеты ввели новую систему управления, именно они изначально поддержали идею с распыляющим газом и все больницы отныне принадлежат их семье.

Почему-то я не удивлена.

Помнится, я совсем недавно говорила, что не буду жить в мире, где Рован будет занимать руководствующую позицию… Неужели, это правда произошло и такой, как Рован стал настолькомогущественным?Он же был не в себе, неуравновешенный, агрессивный, не испытывающий сочувствия… и я могу так продолжать очень долго. Как его вообще допустили к власти? Впрочем, мне и раньше не понятно было, как нас распределяли по тому же рейтингу.

– Вы хотите, чтобы я убила его, но с чего вы решили, что он вообще подпустит меня к себе?

– Вы бессмертные. Учились в одной школе, поэтому подпустит.

– Восемь лет прошло…

– Вот именно. Он, как и другие, будет заинтересован. Ты расскажешь чудесную историю спасения, как я помогла тебе и довезла в целости сохранности.

– Вы тоже пойдете туда?

– Конечно. И если ты хоть словом заикнешься, то словишь пулю. Я не отсиживаюсь в стороне. Мне неважно как, но у тебя будет месяц для этого. Не успеешь или не справишься, твой брат умрет.

– Я не убийца, – выдавила из себя эти слова, чувствуя отвращение.

Она засмеялась в очередной раз, как и другие в машине, и это только подтверждает, что они понимают.

– Каждый бессмертный убийца в той или иной степени. Вы стали ими еще детьми, когда до вас погибло множество подопытных, чтобы обезопасить вас.

– Но мы сами никого не убивали!

– Ты – нет. Но за других не ручайся. Например, по приказу Рована Гарнета было убито множество людей.

Я замолчала, потому что мне нечего сказать. Люди стали озлобленными.

Всё в итоге пошло не по плану. Люди возненавидели не только бессмертных, но и факт сокрытия множества информации, которая в свое время могла спасти жизни. Вся накопленная до этого злость прорвалась, и случилось то, что случилось.

Я же всё это пропустила.

Не представляю, что было с Доусоном и родителями. Они поверили в мою смерть? А Кайден? Он тоже раньше был в начале рейтинга, почему тогда насчет него Нэйги ничего неизвестно? Где он и что с ним? А моя подруга Вэйл? И Рэйвен? Что сделали с ней после того её выступления?

Меня замутило из-за мыслей и позже начались рвотные позывы, поэтому пришлось остановиться и дать время прийти в себя.

Оказавшись за пределами салона автомобиля, я вдохнула воздух и на небе увидела пролетающих дронов, зависающих над нами.

– Что они делают?

– Сканируют и пытаются распознать наши лица, но это им не удастся.

Если бы не шарф на лице то, что? Кто-то бы по ту сторона экрана смог узнать юную Леонору Эсмонд, не изменившуюся ни на грамм?

Вернувшись, мы поехали дальше.

В следующую остановку мне пришла мысль попытаться сбежать, как только пойму, где территориально нахожусь, потому что я не собираюсь делать то, что задумала Нэйга. Нужно как-то предупредить брата… и даже не представляю, как это будет выглядеть. Я позвоню ему и скажу по типу:

Привет, это Нора, твоя якобы умершая сестра, Доусон. Слушай, я знаю, что ты встречаешься с девчонкой, так она является дочкой женщины, которая нашла и вызволила меня из восьмилетнего заточения? И да, Агнес убьет тебя, как только получит приказ Нэйги.

Даже если мне и удастся раздобыть телефон, который я еще ни у кого не видела, что странно, и дозвониться, то он сбросит, подумав, что это розыгрыш или нечто хуже. Плохой план, плохая идея.

– Почему вы пользуетесь рациями? И я ни у кого не увидела телефонов.

– Ты и правда была восемь лет в той капсуле, – будто еще раз убедившись после моего вопроса, сказала Нэйга. – Мобильная связь есть только в столице и то не везде, а в центре. В остальных местах сигналы давно уже глушат, чтобы избежать дистанционных взрывов и это мешает летать дронам, осматривая территорию.

– Города и то, что находится за их пределами в корне отличается от того, что было раньше, – вдруг раздалось неподалеку с легким южным акцентом.

Мне не видно лицо, но по голосу это молодой человек. Я маску в машине сняла, в отличие от большинства.

– Меня зовут Ирай, – представился он, а я кивнула, потому что он и так знает моё имя.

– Ирай пойдет с нами в город, – сказала Нэйга, – вход туда свободный даже тем, кто не зарегистрирован, потому что так пересекают местность быстрее. Мы не сможем ничего купить, а соответственно задержаться тоже не сможем. Нужно преодолеть три города прежде, чем доберемся до столицы.

– А остальные?

– Неважно. Тебя это волновать, Леонора, не должно.

Меньше знаю – лучше для них.

Через некоторое время я увидела первые изменения за последние восемь лет.

Мы стали проезжать сквозь руины небольшого города, который

Закладка:

На каждой стороне дороги виднеются остатки былого: обгоревшие автомобили, ржавые детали, которые когда-то служили счастью местных жителей, оставшимися на потом лишь для того, чтобы напоминать о трагедии. Словно природа пыталась вернуть всё на свои места, между камнями пробивается трава, но эту попытку затмили темные силуэты, напоминающие о горечи и страданиях.

Предполагаю, что обломки были и на дороге, но их специально убрали в стороны, чтобы расчистить путь.

В груди всё сжалось от картины перед глазами. Я покачала головой, словно мне это мерещится.

– Что здесь было?

– Война, – ответил тихо Ирай.

Я поджала губы, не понимая, как всё дошло до этого. Похоже, в погоне за властью и правдой случается много плохих вещей.

– Почему мы едем именно в столицу? Я хочу сначала встретиться с братом, убедиться, что с ним действительно всё хорошо.

– Он находится там же, – сказала Нэйга, – если ты доберешься до Рована, то и до остальных не составит труда, кто тебя интересует, потому что нам известно местоположение только его и твоего брата.

***

Через несколько часов, когда уже стало темнеть, то мы стали подъезжать к первому городу.

– На въезде нас попросят снять шарфы, чтобы наши лица отсканировали и внесли в систему до тех пор, пока мы не покинем город. – Нэйга покосилась в мою сторону. – Это небольшая проблема, но не думаю, что тебя узнают, Леонора.

– А если узнают?

– Тогда ты попадешь в столицу значительно быстрее, но, вероятно, без нас. Мы в любом случае встретимся позже там. Просто будь готова.

Я выдала кивок, хотя, как к такому можно подготовиться?

Этот город окружен бетонным забором, где, как объяснил Ирай, только два выхода. Один – где мы заезжаем, другой – где будем выезжать.

На подъезде к городу собралась небольшая пробка, потому что мы не единственные, кто въезжает.

– Если попросят отсканировать твой отпечаток, то имеешь полное право отказаться, – продолжила Нэйга, – так ты ничего не сможешь купить, но это и не требуется. Ты не внесена в базу, но всё же рисковать не станем.

Через пятнадцать минут мы подъехали ко входу, и я увидела вооруженных людей. Неужели, теперь у каждого в мире есть оружие?

Они рукой показали нам, где останавливаться, а после один из них подошел и обратился к Нэйге:

– Глушите двигатель, выходите из машины и выстраивайтесь все в ряд, сняв ваши шарфы. Если есть оружие, то подготовьте документы.

Мужчина отошел, а Нэйга посмотрела на всех и кивнула.

Она вышла, и все следом за ней.

Я тут же услышала голоса людей, их крики, разговоры и звуки машин, означающих, что мы действительно подъехали к тому месту, где кипит жизнь.

Выстроились в один ряд, встав между Нэйгой и Ираем.

Пока один из вооруженных мужчин начал проверять минивэн и оружие в нем вместе с документами, то другой стал подходить к каждому по очереди и сканировать его лицо.

Итак. Какова вероятность того, что меня узнают? Для этого кто-то хоть раз должен был видеть моё лицо и знать, кто я такая. Шанс минимальный, но он есть. Даже если меня и узнают, то так быстрее… Но мне всё равно не удастся добраться до Доусона быстрее Нэйги.

Я сняла с себя шарф и посмотрела в глаза прямо мужчине, когда он, как мне показалось, чуть дольше задержался на мне взглядом, нежели на других.

Он молча навел на меня камеру, которая отсканировала лицо.

– Отпечаток, – протянул планшет, предлагая тоже самое, что и другим.

– Нет.

Я покачала головой и задержала дыхание, а он лишь кивнул и двинулся к Ираю.

Когда закончил, то сообщил:

– Заезжая в город, вы должны понимать, что случись что с одним из вас, то никто из странников не сможет получить нужную помощь. Так же вы не сможете купить еды и переночевать. Когда покинете город, то ваши лица удалят из системы до тех пор, пока не решите вернуться. Всё понятно?

Я выдала, как и остальные, кивок, вспоминая прошлое, где свободно посещала любой город без какой-либо процедуры идентификации.

Странно понимать, что мир успел так сильно измениться.

Не знаю, настоящие ли документы у них на оружие или поддельные, но никаких вопросов они не вызвали, поэтому нас пропустили, и мы въехали в город.

Я не была здесь прежде, но он не сильно отличается от моих воспоминаний касаемо других городов.

Всё такие же стеклянные высотки, множество людей и машин, светофоры на каждой улице и… шум.

Единственное, что бросилось в глаза – электронные планшеты возле каждого входа куда-либо.

– Что это? – спросила я, указывая на один такой планшет.

– Если ты захочешь попасть в ресторан, отель или туда, где придется платить, то должен будешь прислонить руку. Так поймут, кто ты. Для тех, у кого ДНК зарегистрирована, то загорится зеленым и вход будет разрешен. Для таких, как мы – красный, и нас просто не пустят туда. Есть еще бессмертные, то есть такие, как ты, у них должен высветится голубой цвет. Стоит говорить, что им вход разрешен везде? – Нэйга свернула на другую улицу. – Вход в больницу и полицию разрешен всем, поэтому там нет таких планшетов, но они есть внутри. Чтобы получить медицинскую помощь – нужно сразу заплатить, для этого следует уколоть палец и оставить частичку крови, по которой сразу же определится, кто ты. Красный, которые находятся не в системе, или зеленый, работающий и подчиняющийся на благо общества. Также и в полиции. Если красный оставит заявление о преступлении или нападении на него, то никто его даже рассматривать не будет, в отличие от зеленых.

– Вас назвали странниками. Почему? – задала очередной вопрос.

– Так зовут всех, кто отказывается проходить регистрацию и кого нет в общей базе.

– Но почему вы отказываетесь? Я не вижу пока в этом ничего плохого…

– Тебя будут контролировать. Подчиниться системе – значит сдаться, – отозвался вместо Нэйги Ирай.

Я промолчала.

Мы еще несколько раз сворачивали, пока не оказались в районе, где люди выглядят несколько иначе. Вместо чистой одежды – поношенная и местами рваная. Также тут полно и вооруженных людей, их форма напоминает полицейскую, но только вся черного цвета, и они ходят с электрическими палками. Как я поняла, что они электрические? То, что один из них включил её и направил в сторону одного из обычных людей.

– Что тут происходит? – вырвался из меня очередной вопрос, когда мы просто проехали мимо, пока те двое полицейских начали пускать заряды в бедного пожилого мужчину! – Зачем

Закладка:

Я взглянула на Нэйгу в надежде получить ответ, но женщина лишь посмотрела через зеркало заднего вида, переглянувшись с другими.

– Потому что могут, Леонора.

– Что значат "могут"? За что они его ударили?

– То, что он просто есть и то, что живет здесь. Он из бедных, практически отбросов общества, которые зарегистрированы в системе, но даже не могут позволить себе кров над головой, поэтому часто ночуют на улице. Он один из попрошаек, а их полиция не любит почти также сильно, как и нас.

– Попрошаек?

– Это те, кто просит еду и иногда даже лекарство, – ответила другая женщина, имя которой мне неизвестно, – так как денег больше нет, то только так они могут это получить. Но тебе этого не понять, ты ведь всегда была из богатеньких, да?

Я почувствовала неприязнь в её голосе.

– Мои родители часто жертвовали крупные суммы на благотворительность.

– Ты думаешь, это что-то меняет? – она усмехнулась. – Сколько на самом деле из пожертвований доходило до нуждающихся? Набралось хотя бы десять процентов от всей суммы?

– На что ты намекаешь? – спросила я, начав раздражаться. – Да, мои родители были богатыми, но и честными тоже.

– Конечно.

Я сжала кулаки, чувствуя, как закипаю изнутри.

– Попрошайничество, как и воровство карается законом, – отвлекла от дальнейшего спора Нэйга, – но полиция не считает нужным регистрировать их и сажать за решетку, поэтому наказывает иным путем. Физической болью.

– Это незаконно. Они вправе тогда обратиться в суд или… что-то похожее, – не знаю, что сейчас осталось. – Суд ведь остался?

– Да, но более такими мелкими делами они не занимаются. Только более крупными, например, если кто-то готовит восстание, продает оружие незаконным путем или взламывает систему, незаконно внося туда данные… Все эти дела заносятся в общую систему и назначается суд, который, кстати говоря, проводится в открытом, но защищенном месте. Именно туда мы и держим путь. – Я нахмурилась, а женщина пояснила. – Мелкие дела решаются в мелких городах, как этот. Более крупные – только в столице, где сам главнокомандующий выносит решение.

– Рован?

– Да. Он и судья, и бог, и хрен знает, кто ещё. Суд проводится раз в месяц, вход туда свободный и обычно желающих много. И мы будем одними из них, дальше нам нужно будет как-то добраться до Гарнета, чтобы он понял, кто ты. Надеюсь, вы общались в школе, иначе вряд ли он узнает тебя.

Общались… Там подойдет более другое слово.

Нэйга остановилась рядом с высоким зданием, но если другие выглядят ухоженно, то у этого видно множество разбитых окон и вообще… оно не внушает мне доверия, будто вот-вот рухнет.

– Выходим. Внутри нас уже ждут.

Я, как и другие, повязала ткань обратно на лицо и направилась прямиком за Нэйгой внутрь здания.

Там оказалось не просто мрачно, но и вся атмосфера показалась гнетущей. Даже воздух тут будто тяжелее, чем на улице.

Краска на стенах уже во многих местах отошла, а плитка на полах частично оказалась разрушенной. Освещение совсем слабое и если бы не большие окна, то даже днем здесь было бы плохо видно.

Я вижу множество дверей и понимаю, что за ними должны быть квартиры. Мы идем прямо к лестнице, проходя мимо лифта, который наверняка не работает.

Поднимаемся на шестой этаж, и Нэйга стучит в одну из дверей, на которой написано "606".

Вскоре нам открывает женщина, которая смотрит на всех и пропускает внутрь.

Нэйга снимает повязку с лица, так поступают и другие. Она начинает разговаривать с незнакомкой на том самом языке, что я не понимаю.

Внутри оказывается достаточно свободно, несмотря на то, что нас тут почти десять человек.

Как только я слышу свое имя, то вижу, что незнакомка смотрит на меня и хмурится, когда Нэйга продолжает что-то говорить.

– Ты голодна? – спрашивает у меня Ирай, и я выдаю кивок, вдруг понимая, что действительно хочу есть. – Тогда иди за мной.

Мы проходим на кухню, где в холодильнике оказывается несколько бутербродов.

– Ты уверен, что нам можно это есть? Та женщина будет не против?

– Нет. Она знала, что мы все придем, поэтому если бы захотела, то спрятала бы еду.

Не понимаю, шутит ли он так или нет, но молча принимаю еду и ем, когда к нам возвращается Нэйга.

– Сегодня заночуем здесь. Так будет безопаснее, чем ночевать на улице. Некоторые останутся здесь, а ты, – тут она кивком головы указывает на меня, – я, Ирай и Ренэ отправимся дальше. В последнем городе Ренэ оставит нас, и только мы втроем поедем в столицу.

Ирай уходит, оставляя нас вдвоем.

– Где мы?

– У подруги.

– Она теперь знает, кто я?

– Да. И она от этого не в восторге, потому что ненавидит всех бессмертных.

– Но почему? Что они ей сделали?

– Из-за таких, как ты, погиб её муж, когда начались первые восстания. Он был одним из немногих, кто не имел никакое отношение к восставшим и даже говорил, что вы всего лишь дети… но по глупому стечению обстоятельств, когда одного из бессмертного пытались достать люди, то Лео оказался не в нужное время, не в нужном месте. Его расстреляли, как и других.

– Мне жаль.

– Думаю, тебе плевать, потому что ты не понимаешь через что пришлось пройти людям, Леонора. Если бы ты жила в то время, то наверняка тебя, как и других, спрятали на какой-нибудь частный остров, где было бы всё, что ты захочешь.

Я не опровергаю её слова, ведь не знаю, что было бы. Даже если бы я была против, то моего мнения никто не спрашивал бы.

– Как вы нашли меня?

– Говорила же – случайно. Считай, тебе повезло, что именно я нашла тебя. Нам нужны были припасы, поэтому на карте, которую нам удалось украсть в своё время, был обозначен крест в том месте, где был бункер. Мы решили проверить, попасть внутрь не составило труда, а вот вызволить тебя из капсулы… опять же повезло, что в команде был человек, знающий другой язык, так как инструкция была на нем. Вероятно, тебя не находили до сих пор, потому что на всех электронных картах того места просто не было. Там был только лес и ничего кроме него. Не удивлюсь, что и печатных карт было совсем немного. – Она встала из-за стола. – Доедай и иди спать, впереди ещё долгий путь.

Она оставила меня одну, когда я откусила очередной кусок бутерброда.

Повезло… Повезло ли мне на самом деле, ведь я провела в той капсуле восемь лет? За это время прежней для меня жизни больше

Закладка:

Глава 8

Три года и три месяца до исчезновения.

Кара помогает мне держаться на костылях, когда я пытаюсь идти, опираясь на них.

Буквально неделю назад я начала ощущать ноги и не передать никакими словами, какое облегчение почувствовала в тот момент, но самое сложное ждало впереди. Научиться заново ходить.

Каждое движение дается с трудом, ноги словно не слушаются.

С каждым днем тренировки становятся все более интенсивными.

Я запоминаю каждую трясущуюся попытку поставить ногу на пол, каждое новое движение, которое на секунду приближает к привычной жизни.

Вэйл стоит в стороне и прикусывает нижнюю губу, когда Кара отходит в сторону, отпуская меня.

Я делаю нерешительный шаг, чувствуя сильную дрожь. После ещё маленький шаг и ещё, после падаю, не в силах более держаться. Так происходит последние несколько дней.

– Всё нормально, – говорит Кара, помогая, – главное, всё делать постепенно, Леонора. Всё получится.

– Слишком долго, – я покачала головой, тяжело дыша, когда девушка помогла вернуться в кресло. – Я хочу уже вернуться к своей старой жизни.

– Нужно время, Леонора, ты уже молодчина.

– Спасибо, Кара, дальше я сама, – Вэйл подошла к нам и кивнула ей, после чего улыбнулась мне. – Прогуляемся на улицу?

– Хорошо.

– Только не задерживайтесь, – донеслось нам в след, когда Вэйл уже повезла меня в сторону гардероба.

– Конечно!

Вэйл бегом рванула вместе со мной в сторону гардероба, представляя будто она ведет машину.

На нас стали оглядываться врачи и другие пациенты, когда мы промчались по коридорам.

– В сторону! – прокричала подруга, а мои губы растянулись в довольную улыбку.

Оказавшись возле гардероба, Вэйл взяла мою одежду и помогла одеться, после и сама накинула на себя куртку с шапкой.

Вскоре мы оказались на улице.

– Скоро ты вернешься в школу, – произнесла Вэйл сзади, – жду не дождусь этого момента. Без тебя там совсем скучно, Нора.

– Ты говоришь это специально, Вэйл.

– Нет, правда! Совсем скучно. Никто ничего не поджигает, не топит чужие машины, не дерзит, не…

– Эй! – я обернулась и стукнула её по руке, когда подруга засмеялась.

– Что ты меня бьешь? Это же правда. В школе без тебя тухло… Рован ведет себя спокойно, даже с Кайденом они не выясняют отношения, что странно. С твоим… отъездом сюда там словно всё замерло, стало совсем грустно.

Вэйл перестала смеяться, а в её голосе проскользнула грусть.

– Хочешь сказать, что это я была виновата во всем, что там случалось?

– Почему сразу виновата? Просто с тобой веселее, – в какой раз повторила она, и я выдала кивок.

Рован не пересекается с Кайденом в школе, но в прошлый раз избил его прямо в больнице. После того раза я просила родителей перевести меня в другую больницу, но оказалось, что самое лучшее и новейшее оборудование есть только здесь и в моих интересах быстрее вылечиться, чтобы покинуть это место. Спорить я с ними не стала, но ко следующему прихода Рована приготовилась.

Я попросила купить Вэйл электрошокер, которым с удовольствием воспользуюсь, если он ещё раз посмеет что-то сделать Кайдену. Естественно, Кай не послушал его и всё равно навещает меня по возможности, и почти каждый раз мы с ним целуемся, поэтому в последнее время на моих губах так и играет довольная улыбка.

– Ты так и не вспомнила, что случилось на том обрыве?

– Нет, воспоминания так и обрываются на том моменте. Память ускользает от меня и… не знаю, вспомню ли я вообще когда-нибудь. Не будем об этом, Вэйл. Лучше расскажи, как у тебя дела с Ризом?

Девушка села на одну из лавок, с которой рукой убрала снег.

– Мы встречаемся и… мы уже целовались. Но я не одна такая ведь, да? Как насчет тебя и горячего мистера Грина?

Мои щеки покраснели.

– Мы просто дружим…

– Теперь это так называется? Тогда мы с Ризом тоже просто дружим. После того, как ты попала в больницу, то на нем лица не было… Доусон не хотел поначалу пускать его даже в больницу, не то, что к тебе в палату, но после понял, что ты этого бы не хотела. И удивительно, что ты пришла в себя, когда он был рядом! Ни брат, ни родители, и ни я… знаешь ли, последнее обидно.

– Если бы я могла подгадать момент, Вэйл, то обязательно выбрала момент, когда ты была бы рядом.

– Впрочем, неважно, главное – что ты сейчас здесь, со мной. Живая. Теперь будем на занятиях всегда вместе, чтобы у тебя не было соблазна искать неприятности на свою задницу, договорились?

– Хорошо, Вэйл.

Позже с подругой мы даже сыграли в снежки, насколько это возможно в моем положении.

Пришлось вернуться обратно в больницу, потому что Кара начала волноваться, думая, что я могу заболеть. И её совсем не волнует, что я бессмертная и в принципе не могу заболеть. Она думает, мой организм всё ещё слабый настолько, что могу простыть и слечь обратно в постель.

На самом деле с каждым днем я чувствую себя всё лучше.

– Всё ещё не рада, что обладаешь бессмертием? – уже в коридоре задала вопрос Вэйл.

– Рада. Если бы не оно, то я была бы уже мертва. Именно так и сказали врачи.

– Возможно, ты поймешь, что не так уж и всё плохо, Нора. Если правильно распорядиться бессмертием, то можно принести много пользы этому миру.

– Ты говоришь, как мистер Барлоу.

– Возможно, – подруга выдала очередную улыбка, помогая мне раздеться.

Я замечаю Риза, который движется в нашу сторону с двумя букетами цветов.

– Смотри, кто здесь, – тихо обращаюсь к Вэйл, и девушка прослеживает за моим взглядом, а после на её губах появляется улыбка.

– Привет.

– Привет, – здоровается с ней парень и протягивает один из букетов, после чего целует в щеку и обращается ко мне. – Привет, Нора, а это тебе.

– Привет. Решил задобрить меня, Риз?

– А ты раскусила меня! Чтобы не беспокоилась насчет Вэйл. Я её не обижу.

– Если обидишь, то…

– Знаю, знаю, – он поднял руки ладонями вверх, когда я забрала букет, – мне не поздоровится.

– Спасибо, – я тоже едва заметно улыбнулась.

– Ну, ведьмочка, мы поедем. Кому-то ещё нужно учиться, но я вернусь уже через три дня. Обещаю!

Вэйл обняла, наклонившись, так, что кости хрустнули.

– Пиши мне. А я тебе. Буду рассказывать каждую новую сплетню.

– Договорились.

Я в очередной раз улыбнулась, смотря на них и на то, как Вэйл расцвела вместе с Ризом. Надеюсь, что у них всё будет хорошо. Я вижу, как она нуждается в этом парне, и сказала ему

Закладка:

Глава 9

Настоящее.

За четыре дня мы преодолели оставшиеся два города. И почти всё прошло гладко, за исключением того, что Ирай сцепился на улице с одним из полицейских. Последний ударил ребенка за то, что тот украл немного еды, а Ирай заступился.

По итогу, мы сбежали, как и тот паренек. На мой вопрос, не будут ли нас преследовать после такого, Нэйга отрицательно качнула головой, объясняя тем, что тогда им бы пришлось гоняться за каждым, а таких в нынешнем мире не мало.

И вот, мы въехали пятнадцать минут назад в столицу.

То, что я помнила об этом городе, который теперь стал столицей, в корне отличается от того, что вижу.

Поменялась не только архитектура, но и… буквально всё.

Автомобили за последние восемь лет потерпели изменения. Тот, на котором передвигаемся мы – из прошлого, то есть, каким помню я. А тут… они стали более обтекаемой формы, большинство – купе и седаны, а если встречаются внедорожники то, выглядят вообще фантастически.

Строения – множество высоток, которые скрываются за облаками. Их стеклянные фасады отражают солнечный свет, создавая зрительные и оптические иллюзии, а также гармонируя с природным окружением. Улицы под ними наполнены жизнью, шумом и движением, но на высоте мир кажется совсем другим – там царит тишина и спокойствие, которое притягивает людей, устремляющих взгляд к вершинам. Каждое строение пронзает небесную синь, словно взывает к звездам. Несмотря на количество построек, зелени тоже много, и именно последнее мне понравилось больше всего. Раньше в этом городе её почти не было, и я ненавидела города с малым количеством зелени. Даже дышать становилось труднее в таких местах. Красиво…

Раньше были подобные высотки, но не в таких масштабах.

Помимо этого, возле входа в некоторые здания я вижу самые настоящие человеческие голограммы, которые что-то рассказывают и даже указывают.

– Они выполняют множество функций, – поясняет Ирай, замечая замешательство на моем лице, – это искусственный интеллект. Например, возле станций метро они служат путеводителем, возле входа в отель – сразу ориентируют по всей информации и наличии свободных номеров.

– Ничего себе.

– Да, за последние три года мир технологий стал стремительно развиваться. Столица полностью изменилась, но до других городов только начинает доходить прогресс.

– Больше технологий – больше контроля, – тут же отозвалась Нэйга.

Мы заехали на подземную парковку, где оставили машину.

– Дальше пешком, – сказала она, – Леонора, держись рядом.

Как и обычно. Не знаю, что они думают, возможно, то, что я слиняю при первой возможности, но пока это не в моих интересах.

Я поправила повязку на лице и двинулась за ними.

До этого думала, что в столице должно быть мало подобных Нэйге и Ираю, то есть странников, но их оказалось даже больше, чем в других городах, где мы были до этого. Но лишь немногие с повязками на лицах, поэтому другие жители поглядывают за нами с интересом, словно хотят узнать, кто за ними прячется.

Одежда людей здесь тоже отличается, именно тех, кто живет и работает тут. Она вся более практичная, чем-то напоминающая классический стиль, только без лишних складок и узоров. Однотонная.

Я правда пытаюсь не пялиться, но глаза так и разбегаются в разные стороны.

Не думала, что мир может так измениться за восемь лет.

– Это ты ещё не видела, что находится там, – Ирай пальцем указал вверх. – За облаками.

– А что там?

– Я лишь слышал слухи, потому что там живут лишь одни богачи, а сейчас немногие могут позволить жизнь там, – я увеличила шаг, чтобы не отставать. – Самый настоящий рай. Чуть ли не целый город.

– Но это невозможно. Как его там можно было построить?

– Не знаю, – он пожимает плечами. – Если бы видел, то рассказал.

Мы оказались на одной из оживленной улиц, поэтому Нэйга взяла мою руку в свою, когда я стала отставать из-за большого скопления людей.

Вот и первые телефоны, которые стали почти прозрачными, видимо, мы где-то рядом с центром, раз они здесь есть.

Я стала сталкиваться взглядами со случайными людьми. В них просматриваются надежды, страхи и незавершенные мечты. Чужие глаза отражают мои собственные внутренние переживания.

Всё кажется слишком чужим… Мозг разрывается на части от полученной информации, ему сложно осознать всю действительность.

Мне вдруг стало не хватать воздуха, и я начала оглядываться, когда почувствовала, как рука Нэйги исчезла, как и сама женщина.

Шум голосов слился в единую какофонию, и мне показалось, что каждый звук давит на грудь. Я остановилась на мгновение, стараясь найти опору в этом хаосе. В толпе лица кажутся безликими, каждый погружен в свои мысли, в свои заботы.

Внезапно сердце забилось чаще, и я ощутила, как паника охватывает меня. Я стиснула пальцы, пытаясь успокоить себя, но оно только нарастает.

Чёрт. Что со мной?

Дрожащими пальцами коснулась повязки и захотела её снять, но тут ощутила теплое прикосновение к своей руке.

– Что с тобой? – спросил Ирай, когда я замотала головой. – Идем.

Он вывел меня из толпы, и мы оказались почти на пустой улице, где уже ждет Нэйга.

– Что с ней?

– Похоже на паническую атаку, – отозвался Ирай, когда женщина позволила снять повязку и вдохнуть воздух полной грудью.

–Успокойся. Тебе ничего не угрожает. Мы уже пришли. Снимать там повязку было не лучшей идей. Идем.

Я отдышалась и постаралась успокоить сердце, когда вместе с Ираем зашла за Нэйгой через железную дверь внутрь здания. Оно одно из тех, что не является высоткой и сохранилось с прошлого, то есть обычный бетон, а не стекло.

На третьем этаже мы прошли к очередной двери и оказались в совсем небольшой квартире с открытым балконом, ведущим к пожарной лестнице.

– Чья это квартира?

– Моя, – ответила Нэйга, – чувствуете себя, как дома.

– Как у тебя может быть квартира, если ты… странник?

– Считай, что досталась по наследству. Ирай помоги ей освоиться, а я в душ. Еды нет, поэтому придется поголодать.

Нэйга скрылась за дверью, ведущую в ванную, а Ирай провел меня в другую комнату, служащую спальней.

– Это чистая одежда, – он достал её из шкафа, – можешь переодеться, а старую положить в корзину для белья.

Он оставил меня одну, и я быстро сделала то, что сказали, тоже мечтая о душе, так как четыре дня пути сказываются. Выходить не поспешила, а подошла к зеркалу и взглянула в него.

Ничего. Никаких изменений за восемь лет. Ни лишней морщинки, ни изменения цвета кожи или глаз… ничего.

Закладка:

Так странно.

Доусону должно быть двадцать восемь сейчас, как и Вэйл. Кайдену и Ровану по тридцать.

Интересно, они сильно все изменились? Ладно, насчет Гарнета не так и интересно.

Мы же полностью перестанем меняться лишь после тридцати пяти, а сейчас всё так же взрослеем, как обычные люди.

Я узнаю брата? А Вэйл с Кайденом?

Покачала головой на собственные мысли, ведь конечно же узнаю их. По-другому и быть не может.

Когда вышла из комнаты, то увидела Ирая, сидящего на диване и изучающего какую-то книгу.

Села неподалеку от него. Сейчас на нем нет повязки, и я впервые получше к нему присмотрелась.

На вид он старше меня на несколько лет. Волосы – выгоревшие во многих местах, есть тату, которые скрываются за одеждой.

– Сколько тебе лет, Ирай?

– Двадцать три, – он отложил книгу и взглянул на меня.

– А мне девятнадцать, хотя я должна быть уже старше тебя и мне должно быть двадцать семь… Странно.

– Да, я испытываю похожее чувство, Леонора. Найти тебя там и узнать, что ты одна из бессмертных… Пропавшая восемь лет назад. Как ты выразилась – странно.

Парень улыбнулся, и черты его лица тут же расслабились.

– Ты добр ко мне, в отличие от других, не считая Нэйги. Ей наплевать. А ты? Почему? Разве ты не должен ненавидеть нас, как и другие?

– Не все в этом мире плохие, – он тяжело вдохнул, – как и не все плохие среди вас. Пока я не увидел в тебе ничего такого, за что стал бы ненавидеть. Ты не виновата, что тебя сделали такой.

Удивительно. Он думает иначе других странников.

– Тем более, ты наоборот желала помочь. Я видел, как ты кинулась к тому мальчишке, поэтому успел опередить. Не знаю, поняла ты ещё или нет, Леонора, но прежнего мира более нет.

– И что это значит?

– То, что ты стараешься помочь – похвально. Однако, это капля в море и ничего в данном случае не изменит. Тот полицейский найдет нового ребенка, чтобы вымести на нем злость. Даже если убить его, то ничего не поменяется. Их слишком много. Поэтому нужно начинать с самой верхушки, менять не только власть, но и законы.

– Именно поэтому вы желаете смерти Ровану?

Ирай не успел ответить, так как вышла Нэйга, сказав, что парень идет мыться следующим. После я.

Он кинул мне быструю и грустную улыбку, а после скрылся из вида.

Женщина вскипятила воду и заварила чай, отдав одну из кружек мне.

Я сделала обжигающий глоток и посмотрела на неё, сидящую напротив.

– Завтра выдвинемся утром, будем на месте за час, чтобы пробраться к началу, – стала пояснять она. – Посмотрим всю церемонию суда от начала и до конца, а после когда толпа начнет расходиться, то ты, Леонора, обратишься к охранникам, сказав, что у тебя есть информация по поводу бессмертных. Вероятно, тебе не поверят, но проверить обязаны будут. Всё, что касается бессмертных – всегда проверяется, даже если это бред. Когда тебя уведут в другую отдельную комнату, то и расскажешь о себе. Тебе нужно будет как-то завладеть вниманием Гарнета. Конечно, возможно, ему вообще будет всё равно на твоё возвращение, но ему обязательно доложат и… в общем, дальше всё будет зависеть только от тебя. Мне неважно, как ты убьешь его, но с завтрашнего дня у тебя будет ровно месяц. Помни об этом.

– Вы не рассчитываете на то, что я этого не сделаю и смогу при этом спасти брата?

– Риск есть всегда. Тем более, возможно, за этот месяц ты поймешь, почему мы желаем смерти Гарнету.

– А что будет с его смертью? Вы не думали? Кто придет на его место?

– Мы продумали практически все варианты исхода событий и даже среди бессмертных есть несколько стоящих кандидатур, на наш взгляд. Однако, это уже не должно волновать тебя, юная мисс Эсмонд.

Я не собираюсь убивать Рована. Но и жертвовать братом не буду. У меня получится обыграть эту женщину.

Глава 10

Утром мы выдвинулись всё также пешком.

– Где всё это время будете вы и как мне поддерживать с вами связь?

– Мы постараемся присматривать за тобой, – ответила Нэйга, – постараемся после проследить, куда тебя увезут, хотя, и так есть несколько предположений. Больница, чтобы убедиться, что ты – это ты, и в центр каких-нибудь исследований, а после… вероятно, в отель, пока кто-то из родственников не выйдет на связь.

Улицы, по которым мы идем сегодня, менее оживленные в отличие от вчерашней.

– По поводу, как тебе поддерживать с нами связь… Один из вариантов через мою дочь, с которой вы точно познакомитесь. Ещё один – телефон, правда для этого нам и тебе нужно будет их раздобыть. Чем мы сейчас и займемся.

– Что? – мои глаза округлились, когда мы резко остановились за одним из мусорных баков.

– Тебе точно выдадут телефон. Нам – нет. Поэтому мы украдем его сейчас, ты запомнишь номер и позже напишешь. Все сообщения отслеживаются и проходят проверку, поэтому напишешь что-то вроде… Хэй, тетя Нэйга, как дела у тебя и дяди Ирая? Поняла?

– Да, но как мы украдем телефон?

– Доверь это дело дяди Ираю.

Ирай закатил глаза, когда Нэйга усмехнулась.

– Видишь того толстяка? Он – цель.

Как только я проследила взглядом за женщиной, то Ирай ушел от нас и направился прямо к нему.

– Он богач и из-за кражи телефона точно не будет сообщать. Ему будет легче купить новый. Просто ждем и смотрим.

Я стала наблюдать, как Ирай развязал специально шнурок на ботинке и пошел прямо к мужчине за пятьдесят, который остановился, чтобы зажечь сигарету.

– Как вы вообще поняли, что у него есть телефон?

– Пока ты глазела по сторонам, то он уже два раза успел позвонить и положить телефон в легкодоступное место.

Ладно. Моя невнимательность – толькомоя.

Ирай уже приблизился к нему и сделал вид, что спотыкается, задевая при этом мужчину.

Тот ругнулся и оттолкнул от себя парня, а затем словно начал отряхиваться, будто он испачкался в грязи.

Ирай поднял руки ладонями вверх и указал на шнурок, после чего поспешил завязать его и скрыться из виду, направившись дальше.

– Идем.

– Куда? У него не получилось?

– Встретимся с ним дальше в конце улице. Ты правда не заметила, как он стащил телефон?

– Нет.

– Ирай профи в своем деле.

– А как только тот мужчина заметит пропажу, то телефон не смогут позже обнаружить, отследив?

– Можно его перекодировать.

Закладка:

Интересно. Ранее такого не было.

Мы перешли дорогу и стали ждать Ирая за поворотом, так как значительно его обогнали.

Я же заметила нескольких полицейских недалеко от нас, успев пересечься взглядом с одним из них. Сделала вид, что это получилось случайно, так как Нэйга говорила вести себя естественно. Это же считается естественным, да?

Один из них двинулся в нашу сторону. Вот чёрт!

– Эм… Нэйга, один из полицейских идет к нам. Это нормально?

– Да. Веди себя естественно.

Вот опять это слово!

Пока женщина посмотрела в сторону движущегося к нам человека, то я увидела, как из-за поворота выбегает Ирай. Почему он бежит?

Следом за ним – ещё двое полицейских.

Чёрт, чёрт, чёрт!!!

– Нэйга… кажется, у нас проблемы…

– Что ещё… Вот дрянь! Бежим!

Последнее слово она с Ираем прокричали в унисон, и мы рванули в неизвестном направлении.

Чем карается воровство? Не смертью же? Иначе я так никуда и не попаду.

Мы перебежали дорогу в очередной раз, слыша за собой крики полицейских.

Адреналин закипает, а в ушах гудит от напряжения. Стремительные шаги уводят нас дальше от источника угрозы, но ощущение опасности не покидает. Взгляд ищет укрытие среди узких переулков, где можно притормозить, перевести дух и спланировать следующий шаг, но я совершенно здесь не ориентируюсь, полагаясь лишь на Нэйгу и Ирая.

– Стоять!!! – услышала голос одного из полицейских прямо за нами.

Я свернула на другую улицу, следуя прямо за парнем и женщиной, но почти тут же они резко остановились.

– Что…

Осеклась, когда увидела, что там нас уже ждут. Двое других полицейских, которые одеты несколько иначе, чем те, что сзади. Шлемы на их головах служат дополнительной защитой, как и нарукавники.

Так… похоже дела у нас плохи.

– Что будем делать? – спросила я тихо.

– Держись за нами, – произнесла Нэйга, а после переглянулась с Ираем и кивнула ему.

Те двое двинулись на нас одновременно с Нэйгой и Ираем.

Они достали какие-то палки и нажали на кнопку, а я увидела электричество, проходящее прямо по ним.

Вот чёрт!

Нэйга увернулась от удара и начала двигаться с такой скоростью, что мои глаза не успевают за ней наблюдать.

Вот она вновь уворачивается, а в следующую секунду использует его свободную руку в качестве опоры и оказывается у него на шеи. Женщина ударяет его по шлему, а полицейский пытается скинуть её с себя.

Ирай наклоняется и скользит между ног другого полицейского, чтобы в следующую секунду оказаться у него за спиной. Парню удается выхватить электрическую палку и вырубить ей мужчину.

В это время нас догоняют те, что гнались изначально.

– А ну подняли свои руки! Не двигаться! – слышу и вижу, как пять человек наставили на нас оружие.

Я рефлекторно поднимаю руки, когда Нэйга вместе с полицейским оседают на землю. Мельком замечаю, как ей удается незаметно вытащить оружие из его кармана.

Она же не будет стрелять?

Как только задаю вопрос, то слышу выстрел и прикрываю уши руками, ища укрытие, когда пули проносятся совсем рядом. Они действительно в нас стреляют!

Если кража не такое серьезное преступление, то нападение на полицейского – очень серьезно.

Мне удалось спрятаться за какой-то будкой, не получив никакого ранения, а Ирай кинул в одного из полицейских ту электрическую палку, вырубая его.

Нэйга ранила двоих, поэтому остались ещё двое. Последний достал нож, так как пули закончились, и бросился в сторону Ирая.

У Нэйги тоже закончились патроны, как и у оставшегося полицейского, поэтому они схлестнулись в драке. Она уже выдохлась, поэтому её движения становятся более медленными, чем были до этого.

Вижу, как раненный полицейский пытается дотянуться до своего оружия, но никто, кроме меня этого больше не замечает.

Выхожу из своего укрытия и беру электрическую дубинку, идя прямо к мужчине.

Пару секунд на то, чтобы разобраться, как она работает и электрическим зарядом вырубаю того, кто почти дотянулся до пистолета.

Ну, вот. Теперь я тоже преступница.

Нэйга вырубает одного полицейского, а Ирай другого. Они оба тяжело дышат, пока я по-прежнему стою с той же палкой и смотрю на них.

Парень держится за бок и произносит:

– Нужно уходить, пока не прибыло подкрепление.

– Да, идем, – соглашается Нэйга, и мы срываемся на бег.

Я теряю окончательно ориентацию, где мы пробегаем и через какие улицы вообще движемся, потому что знакомых мест практически не осталось. Почти все оказались безлюдными, значит, мы обежали центральные улицы специально, чтобы не привлекать внимание.

Мы остановились только минут через десять, когда я уже не смогла нормально дышать.

Ирай облокотился о кирпичное здание, а после сполз по нему и убрал руку от глубокого пореза, который скрывал до этого. Нэйга ругнулась себе под нос и подбежала к нему.

– Почему ты не сказал? Тебе нужна помощь.

Она оценила его ранение и поджала губы, когда я увидела лишь много крови.

– Идите без меня, а я… что-нибудь придумаю, – он поморщился.

– Нет. Тебя схватит первый встретившийся полицейский… Гадство!

– Тогда идем в больницу, – предложила я, – ему нужна помощь.

– Как мы расплатимся? – спросила Нэйга. – Мы лишь странники.

– Медицинская помощь не положена разве при срочных и сильных ранениях?

– Положена, но там множество нюансов.

– Тогда идем, Нэйга.

– Вы можете не успеть из-за меня…

– А ты можешь истечь кровью, Ирай, – сказала ему, видя, что парню даже спорить тяжело.

Нэйга стала обдумывать что-то в своей голове, пока в итоге не согласилась.

– Хорошо. Попробуем. Если получится, то оставим после тебя там, а сами пойдем. Так успеем. – Женщина помогла ему подняться, когда я обхватила его с другой стороны.

– Тут далеко до больницы?

– Нет. Минут семь пешком, – отозвалась Нэйга.

Так как Ирай облокотился о нас, то я свободной рукой стала зажимать его рану, потому что повязка, которую ранее Нэйга повязала ему, несильно помогает.

– Потерпи, – попросила его, слыша, как парень тяжело задышал.

Люди, мимо которых мы стали проходить, начали оглядываться.

– Мы привлекли внимание.

– Вижу, – отозвалась женщина, – и ничего хорошего в этом нет. Главное, чтобы они не сообщили полицейским.

Я чувствую теплую кровь Ирая, которая уже течет и по моей правой руке. Парень всё сильнее облокачивается на нас, так как каждый шаг дается ему с большим трудом.

Мы сворачиваем на оживленную улицу, и я вижу, как люди отходят, чтобы взглянуть на нас и начать шептаться между собой. Никто не торопится помочь или сделать хоть что-то. Им просто любопытно, не более. Они видят нашу одежду и понимают, что мы

Закладка:

Вижу впереди больницу.

Мы поднимаемся по ступенькам и заходим через главный вход, идя к ресепшену.

Внутри множество людей в белых халатах и просто обычных посетителей. И если первые не обращают никакого внимания, то вторые наоборот смотрят.

– Нам нужна помощь, – говорит Нэйга, обращаясь к женщине за ресепшеном. – Его порезали и…

– Добро пожаловать в больницу Святого Патрика, – начинает говорить блондинка и улыбается белоснежными зубами, – чтобы получить необходимую медицинскую помощь, то приложите палец на планшет. Капля крови покажет, что вы можете себе позволить.

– Он ранен! И вот-вот потеряет сознание, – продолжает Нэйга, когда та женщина лишь продолжает вежливо улыбаться.

– Пока вас не отсканируют, то вы не сможете получить помощь. Он, – она взглянула на Ирая, – в сознании и порез не такой глубокий, поэтому не находится на грани жизни и смерти. Это не является экстренным случаем, поэтому приложите палец.

Ирай тянет окровавленную руку сразу к планшету, где даже не нужно прокалывать палец, ведь крови и так достаточно. Ровно две секунды – и появляется табличка с красной надписью: "Помощь только в экстренном случае".

– Извините, но вы либо не зарегистрированы в системе и не можете воспользоваться помощью, либо у вас недостаточно монет или кредитов для оказания помощи. Могу посоветовать пройти процедуру регистрации и тогда обратиться к нам повторно.

– Ты серьезно? – Нэйга чуть ли не выплевывает эти слова. – Он умрет, пока мы всё это сделаем!

– В таком случае, можете попробовать оплатить вы вместо него.

– Идем отсюда, Леонора, – шипит сквозь зубы Нэйга, – нам здесь не помогут.

Я могу лишь стоять и смотреть, как ни единой эмоции не проскальзывает на лице той женщины, когда Нэйга готова сжечь это место за несправедливость. Тут я с ней соглашусь. Это слишком несправедливо… и колоссально отличается от того, что было ранее. Большинство больниц было бесплатными и любой мог позволить себе необходимую медицинскую помощь.

Нэйга уже разворачивается вместе с Ираем, когда я отпускаю парня и смотрю на женщину, а после на планшет.

Всех бессмертных заносили в специальную базу ещё до того, как это начали делать с обычными людьми. То есть в свое время я тоже была зарегистрирована, но не знаю, как обстоят дела с теми, кто умер. Вероятно, их в базе как-то блокируют. А что со мной? Меня тоже занесли в эти списки или… или я ещё могу воспользоваться чем-то?

– Леонора? – позвала Нэйга, но я не обернулась, а посмотрела в глаза другой женщине, у которой чуть ли не сводит лицо от улыбки.

Лишь в глазах читается едва заметная надменность, потому что она понимает, что они странники и не могут себе ничего позволить.

Я подношу палец к планшету, чувствую следом легкий укол и ощущаю, как капли крови касаются прозрачного экрана, чтобы через несколько секунд загореться голубым цветом.

"Неограниченный доступ", – высвечивается на планшете, когда я убираю палец.

Вновь смотрю на женщину, когда её лицо с той самой улыбкой замирает, а глаза расширяются от постепенного осознания, кто я.

Улыбаюсь ей и оглядываюсь на Нэйгу с Ираем, которые тоже выглядят несколько удивленными из-за того, что меня не удалили. По всей видимости, они даже не догадывались о том, что моя ДНК уже была в базе.

– Полагаю, теперь вы сможете ему помочь? – обращаюсь к женщине, замечая, что она всё ещё прибывает в шоке, а в нашу сторону кидают всё больше заинтересованных взглядов. Когда люди успевают увидеть голубое свечение, то отовсюду слышится:

– … бессмертная?

– … это одна из бессмертных? В обычной больнице…?

Не знаю, что значит "обычная больница".

– … и она одета, как странник? Что происходит? Что бессмертная делает здесь?

– Ну? Вы поможете ему? – повторяю, потому что она молчит.

– Д-да, конечно, мисс…?

– Просто мисс.

Женщина рукой подзывает нескольких мужчин, одетых в медицинскую форму, и они помогают Ираю лечь на одну из каталок.

– Обеспечьте ему самое лучшее лечение, – говорю напоследок.

– Конечно. Конечно, мы всё сделаем, – сейчас вся надменность в её взгляде исчезла, остался только… страх и неверие.

Я выдаю кивок и киваю ещё раз, но уже Ираю, когда парня увозят.

– Идем, – говорю Нэйге, видя, что нас продолжают обсуждать.

– Зря ты это сделала, – тут же говорит женщина, как только мы выходим из больницы, – это может где-нибудь отобразится и про тебя доложат.

– Они и так скоро узнают, что я жива, поэтому всё равно, – мы надеваем повязки обратно на лицо, когда оглядываюсь и вижу, что за нами следом вышли некоторые люди, стараясь понять, куда я ушла.

Мы удачно скрываемся в толпе, поэтому они не преследуют нас.

– Как ты вообще оказалась в той базе, если это ввели после твоего исчезновения?

– База с ДНК изначально была создана только для бессмертных, поэтому я оказалась там ещё раньше, чем все остальные люди. Повезло, что ничего не изменилось после моего исчезновения.

– Повезло? – Нэйга покачала головой. – Не думаю. Как будто кто-то специально знал, что ты жива. Или просто в это сильно верил.

Всё, что связано с медициной – за это всегда были ответственны Гарнеты. И только они могли бы стереть всё и могли бы оставить.

Я вспоминаю признание Доусона, что он и родители собирались отключить от аппарата жизнеобеспечения, но не сделали по той причине, что Гарнеты подписали отказ. Вот и сейчас… Неужели, Рован знал, что я могла все эти восемь лет быть жива?

Из-за собственных мыслей поджимаю губы. Скоро это узнаю, ведь увижу его.

Моя рука и часть одежды в крови Ирая, поэтому некоторых людей такой вид отталкивает, они буквально оступаются и отходят на пару шагов. Мне же легче идти сквозь толпу людей.

Первым я вижу просто невероятно большое здание в форме сферы, без окон, но будто бы с открытой крышей, то есть её полное отсутствие. Второе – множество полицейских в таких же шлемах и форме, что встретились нам ранее.

– Как мы пройдем сквозь них? – задаю вопрос Нэйге.

Да, вход свободный, однако они уже должны быть в курсе про трое странников, которые напали и сбежали.

– Сними и выверни свою куртку, – говорит она мне, – так не будет видно крови. А руки спрячь в карманы. Так же поступим и с повязкой, пока её снимем, а после внутри уже наденем обратно.

Я киваю и делаю, как она сказала, видя, что большинство людей движутся к этой сфере. Все одеты по-разному, означает, что там собираются разные слои населения.

Вижу, как на белом пространстве сферы появляются голографические портреты незнакомых мне людей. Их не так много, возможно, десять или

Закладка:

– Что это? – спрашиваю у Нэйги, снимая повязку с лица.

– Люди, которых сегодня будут судить.

– Почему столько людей идут на суд?

Хоть и раньше были судебные процессы открытыми, как и сейчас, но все происходило не в таких масштабах.

– Всем интересно, потому что сейчас если кого-то приговаривают к смерти, то это происходит прямо там.

– Человека убивают при зрителях?

– Именно, Леонора. А людям всегда было любопытно, как умирает другой. Но ещё столько народа, потому что там будет один из бессмертных. Рован Гарнет, который и будет судьей.

– Почему именно он? У него мало других обязанностей?

Я никогда не интересовалась политикой и, честно признаться, всегда думала не о том на предмете, который у нас был в школе, но кое-что знаю. Например, что раньше не было такой должности, как "главнокомандующий". Был советник президента, но он не принимал никакого участия в суде.

– Только знаю, что он участвует далеко не во всех делах, то есть по большей степени ему все равно. Лишь изредка Гарнет участвует, как сегодня, когда дела касаются бессмертных.

– То есть кто-то из этих людей, – глазами указала на голограммы людей, – как-то причастен к бессмертным?

– Да.

Я замолчала, обдумывая её слова и все больше понимая, что моя реальность отличается от их. Всё ещё трудно осознать и принять это.

Мы всё ближе к дверям, которых здесь несколько, как и входов соответственно.

Нэйга почти вплотную встала за двумя крупными мужчинами, одетыми почти в похожую одежду, только более ярких оттенков.

Я тоже пристроилась за ними, чувствуя, как сердце сильнее стучит в груди. А если нас узнают и схватят? Тогда я попаду в тюрьму и буду там доказывать, что являюсь одной из бессмертных. Вероятно, мне не поверят, пока не проверят.

Мы медленно продвигаемся, и я выглядываю из-за их спин, видя, что полицейские внимательным взглядом осматривают каждого, но никого не останавливают.

Когда очередь доходит до нас, то мы с Нэйгой делаем вид, что восхищаемся архитектурой здания и не замечаем, как нас тоже сканируют.

Вскоре проходим внутрь, оказываясь в белоснежном большом коридоре с высокими потолками.

Вероятно, им и в головы не пришло, что странники сунутся туда, где больше всего охраны после случившегося и уж точно не пойдут в суд, поэтому ищут нас в других местах.

Мы проходим через этот коридор, чтобы оказаться непосредственно внутри сферы.

То, что это место огромное было понятно и снаружи, но внутри… всё иначе.

Я поднимаю голову и вижу небо высоко над нами, дальше вижу несколько этажей, а именно три, на которых уже собрались люди. Все стараются пройти вперед, чтобы лучше видеть происходящее.

– Вот-вот начнется, – говорит Нэйга.

Из-за ранения Ирая мы пришли практически в момент начала, а не за час, как планировали.

Женщина берет мою руку в свою, потому что тут происходит просто невероятное столпотворение! Нэйге удается протиснуться где-то в середину, когда отовсюду раздается громкий голос, который приветствует всех и объявляет о начале суда. Он зачитывает стандартные слова, только там теперь мелькает "смерть" и "казнь".

Я не особо вслушиваюсь, потому что люди ругаются, когда Нэйга расталкивает их.

– Эй! Все хотят в начало! Вы куда?!

Вижу ещё и множество охраны, которые рассредоточены по всему зданию с оружием в руках.

Спустя, кажется, вечность нам удается подойти к… прозрачному, едва мерцающему занавесу.

Я случайно наступаю на ногу одному из мужчин, и он хватает меня за плечо, смотря в мои глаза.

– Ты совсем охренела, несчастная девка?! – рычит он, когда я чуть ранее успела надеть повязку на лицо. – Ещё и странница! Хочешь, чтобы ты тоже оказалась по ту сторону? Так могу устроить.

Он прилично одет, однако из его рта вырываются неприличные ругательства, будто я не просто прошлась по его ноге, но и всему достоинству.

Нэйга тащит меня дальше, не дав ответить этому мужчине, который пытается направиться за мной, но он не такой мелкий и юркий, как я.

Врезаюсь в перила и становлюсь рядом с Нэйгой, видя действительно завесу.

– Что это такое?

– Защита, – отвечает она, – даже охрана не сможет сдержать такую толпу в случае чего. Через этот барьер могут пройти только те, у кого есть доступ и бессмертные. Остальные будут просто врезаться в барьер, словно в стену. Смотри.

Я проследила за взглядом Нэйги и только сейчас увидела целый ряд, расположенный между вторым и первым этажом, в специально отведенном месте, людей. Их немного, всего пять человек и два пока пустующих кресла. Четверо мужчин и одна женщина, которые одеты в строгие идеальные костюмы, сидящие по фигуре. Никто из них не бессмертный, даже спустя восемь лет я бы узнала знакомые лица. Так понимаю, что они тоже будут судить кого-то, потому что один из них, которому на вид чуть больше тридцати, продолжает вещать в наушник. И его голос раздается по всей сфере.

Люди облокачиваются на перила, будто стараясь приблизиться к барьеру, чтобы лучше их рассмотреть.

– Я не вижу Гарнета, – сообщаю Нэйге.

– Он будет позже, когда будут судить одного из преступников.

– Откуда тебе всё это известно, Нэйга?

– Я ни раз была здесь и продумала множество разных вариантов, – она понизила голос, – но к нему не подобраться. Вернее, пока. Теперь у нас есть ты.

– Я не убийца, – повторила также тихо для неё.

– Вероятно, твое мнение изменится. Уже меняется, пока ты видишь, как мир изменился благодаря стараниям бессмертных. В особенности, Гарнетов, которые и придумали подобные законы и сделали всё, чтобы загнать нас в рамки.

Замолкаю и пока не собираюсь думать о том, как мне выйти из этого положения, а решаю просмотреть за нынешним судебным процессом.

– Итак, сегодня у нас здесь присутствуют весьма интересные личности, – говорит незнакомец, и я вижу, как откуда-то снизу выводят тех, кто обвиняется в преступлениях, выстраивая их в один ряд, но на большом расстоянии друг от друга. У них на руках и ногах – цепи, которые сковывают движения. Их крепят этими цепями к крючкам, приделанных к земле.

– Кто это? – указываю взглядом на молодого мужчину, когда спрашиваю у Нэйги.

– Судья Дэвид Джонстон. Он стремительно продвинулся по карьерной лестнице благодаря Гарнету. Поэтому, вероятно, Джонстон выносит приговор некоторым, как велит Гарнет, если, конечно, такие люди есть. Повторюсь, Гарнета редко интересуют простые люди. Он нас презирает.

Я нахмурилась, вспоминая прошлого Рована. Не замечала за ним ненависть к кому-либо, кроме меня, в особенности к обычным людям. Скорее… там было полное безразличие.

– Мисс Патриция, – он взглядом взглянул

Закладка:

– Пошел ты, Джонстон! – прокричала она. – И вы все пошли!!! Вы шайка ублюдков, которые подчиняются…

Внезапно она затряслась, а я вздрогнула, когда толпа вокруг одобрительно завопила.

Увидела того самого Джонсона, который нажал что-то на планшете и мисс Патрицию перестало трясти.

– Как? Как он это сделал?

– Ток проходит через цепи на их руках и ногах, идет прямо из-под земли в центре, где они находятся, – пояснила Нэйга.

– Теперь, когда вы закончили свою речь, мисс Патриция, то могу продолжить я. – Женщина попыталась встать с земли и не с первого раза, но у неё получилось. – Разбирательства по поводу вас были несколько дней назад, где уже всё выяснили и доказали, поэтому я выношу лишь приговор. Вы приговариваетесь к двадцати пяти годам тюремного заключения без возможности пересмотра вашего дела в течение всего этого периода.

Как только мистер Джонстон выносит вердикт, то на всю сферу раздается звук, напоминающий выстрел.

Я вижу страх и неверие глазах мисс Патриции, а ещё невозможность осознать, что сейчас произошло.

Двадцать пять лет… двадцать пять лет! За поджег, нарушение каких-то правил и разбой! Даже не убийство! Если ей сейчас около двадцати, то она выйдет только, когда ей будет сорок пять лет. Это почти одна треть жизни людей. Для них это слишком много…

Раньше за подобные нарушения давали не более восьми лет, если я не ошибаюсь.

За мисс Патрицией приходят двое охранников, которые уводят девушку в неизвестном направлении.

Теперь их остается девять.

Так продолжается все последующие разы. Мистер Джонстон зачитывает преступления и то, что ранее уже всё рассмотрели, а после выносит приговор. За людьми приходят и уводят их.

Я же могу лишь сжимать кулаки, понимая, насколько это несправедливо. Мне хочется выйти и крикнуть ему, что он ошибается, что нельзя давать такие сроки за такие преступления! Пока я не услышала никого, кто обвинялся бы в убийстве.

– Нэйга, ты не знаешь среди этих людей есть кто-то, кто будет обвиняться в убийстве?

– Такие редко когда доживают до суда, Леонора.

– Что это значит?

– Что в случае, если убивают кого-то из служителей порядка, то преступника убивают там же или несколько позже без суда. Это всем известно. Если убивают обычного человека, то зависит от того, кого именно. Если влиятельный человек, то преступника так же ждет смерть до суда. Если малозначащий человек, то суд возможен, но приговоры… пожизненные.

Я открыла и тут же закрыла рот. Самосуд… Люди вершат самосуд и всё с дозволения правительства.

В центре остаются лишь трое и все мужчины.

Я замечаю, как позади тех судей, которые переговариваются редко между собой, ведь всё равно решение остается за мистером Джонстоном, появляется тень. Сначала она не движется, а после выходит на свет и занимает свободное место рядом с ним.

То, что это Рован понимаю сразу же, как только мои глаза видят его.

Он изменился. И вот сейчас, именно в этот момент, до меня вдруг действительно доходит, что прошло восемь лет… Ни день или ночь, а целых восемь лет.

Я видела его, кажется, только вчера, но от парня в моих воспоминаниях остался лишь образ, который не вяжется с реальностью.

Гарнет стал крупнее, мощнее, хотя я думала, что уже некуда. Черты его лица изменились не так сильно, как тело, только заострились, став более хищными.

Он стал другим, и, хотя его глазные зрачки, кажется, хранят все прежние воспоминания, жесткость его нового облика поражает. Энергетика с его приходом изменилась, став более… тяжелой, такой, что мне даже вдох тяжело сделать. Или это мне только кажется?

Я заметила, как люди вокруг начали обращать внимание на него, словно он стал центром притяжения. Они начали перешептываться между собой, когда Рован не обратил на толпу никакого внимания, как и на троих людей в центре. Он начал делать что-то в своем телефоне, набирая на экране текст или нечто такое.

Я же продолжила изучать его, слыша, как Джонстон продолжил разбираться с оставшимися.

Невероятно. Раньше от него веяло всегда безумием, а сейчас… сейчас стало в разы хуже. Да, на вид он спокойный, но кажется, что это лишь призрачная оболочка.

Его костюм сидит на нем идеально, явно сшитый на заказ, подчеркивает мышцы на руках и широкие плечи. Волосы той же длины, какой и помню, словно они не отросли ни на сантиметр.

Будто что-то ощутив Гарнет замер с телефоном в руках, а после резко взглянул на толпу людей, и я рефлекторно сделала шаг назад, скрываясь за женщиной.

Боже, я схожу с ума. Если у меня и остался инстинкт на его взгляд, потому что за столько лет он успел выработаться. То для него прошло восемь лет и сомневаюсь, что он понял, будто на него кто-то смотрит. Потому что на него смотрят все.

Гарнет облокотился локтями о стол и продолжил скользить взглядом по людям, чем сильнее их испугал, так как они начали перешептываться и также отступать, как и я.

– … ну и энергетика у этого бессмертного, – послышалось со стороны, – не зря про него ходят слухи…

– … да, жуткий…

– … так смотрит, словно новую жертву ищет…

Я не смогла сдержать усмешку, чем заслужила интерес в глазах Нэйги.

– Ты чего? Находишь всё это смешным?

– Нет. Лишь то, что говорят о Гарнете.

Кстати, Рован уже потерял всякий интерес к толпе и вернулся взглядом к телефону.

– Эй! – я вновь почувствовала, как на моё плечо легла увесистая ладонь. – Вот ты где, паршивка!

Из-за движений толпы меня нашел тот мужчина.

– Пошли-ка к охране, ответишь за всё.

– За то, что я случайно наступила на ногу?

– Да! – выплюнул он. – И не сомневайся, что закон будет на моей стороне. Ты знаешь, кто я?!

Я не смогла сдержать очередную усмешку, чем разозлила его сильнее.

Он дернул меня, когда я попыталась вырваться.

– Отпустил её, – произнесла Нэйга, вставая позади него, почти вплотную.

– С чего это я…

Мужчина осекся, а после опустил взгляд вниз. Я проследила за ним и увидела блеснувшее лезвие ножа.

– Отпустил.

Его глаза расширились от страха, а сам он выдал кивок и только после мужчина сделал то, что сказала Нэйга.

– Вам это так с рук не сойдет… это угроза жизни!!!

После

Закладка:

Я же потерла плечо, понимая, что он слишком сильно сдавил его. Теперь будет болеть.

Когда взглядом вернулась к центру, то увидела, что остался последний человек. Ему около тридцати пяти, не более.

Из-за спора с тем неизвестным всё пропустила.

Вот теперь Рован отложил телефон, начав смотреть безжизненным и тяжелым взглядом на… Линкольна Брауса.

– … у вас тоже целый список, – продолжил говорить судья Джонстон, – всё перечислять не буду. В основном, это мелкое хулиганство, за которое не грозил бы тюремный срок, только исправительные работы. За исключением одного большого "но". Месяц назад вы, мистер Браус, решили взломать систему управления и вам это успешно удалось. Вы внесли данные своей жены и ребенка в базу незаконным путем, поставив им практически неограниченный доступ ко всему, в том числе и получение медицинской помощи. На следующий день вашей жене была проведена срочная операция, на которую у вас не хватало средств. Ребенок также получил необходимую помощь из-за своей редкой болезни. Всё это было оплачено за счет одного из бессмертного, к родственникам кого вы добавили свою жену и ребенка. – Я не увидела в глазах Линкольна страх или другие эмоции. Ничего. – Это было смело, но глупо…

Мистер Джонстон качнул головой своим мыслям и кинул быстрый взгляд в сторону Рована.

– Признаете ли вы свою вину?

– Да, – ответил лишь единственное слово Линкольн, не став даже оправдываться.

– Так как вы затронули родственников бессмертных, то приговор будет строже, чем в других подобных случаях.

Мистер Джонстон замолчал, выжидая несколько секунд, когда Рован едва заметно кивнул. Так я поняла, что именно он принимает решение, а не Дэвид.

– Смерть.

Раздался выстрел после одного страшного слова, заставившего моё сердце дрогнуть в груди.

– Чёрт, – услышала ругань Нэйги и то, что женщина смотрит в неизвестном направлении.

Проследив за её взглядом увидела того неадекватного мужчину и трех полицейских, которым он рассказывает, что произошло и указывает пальцем в нашу сторону.

Раздается опять этот звук, напоминающий выстрел и означающий, что приговор Линкольна вступил в силу.

– Нужно затеряться в толпе, чтобы тебя они не забрали раньше времени и не послушали того придурка. Лучше обратиться к другим охранникам.

Я вижу, как они пробиваются к нам, а тот незнакомец ухмыляется. Смотрю в центр и замечаю, как к Линкольну идут охранники, чтобы забрать и позже убить его. После перевожу взгляд наверх, замечая, как Дэвид что-то тихо говорит Ровану, которому вообще всё равно на людей снизу.

Ну и ублюдок. Он помог отправить человека только что на верную смерть за то, что тот пытался спасти жену и ребенка. Это бесчеловечно.

– У меня есть идея получше, – бормочу, однако Нэйга слышит и видит, как я перелазаю через перила и нахожусь в метре от барьера.

– Ты что делаешь?! – она пытается схватить меня за руку, но я отступаю на шаг, чем привлекаю внимание других.

Они видят одежду странника и повязку на лице, поэтому возмущаются, что я просто так подхожу к барьеру.

– Привлекаю внимание Рована. Ты же этого добивалась?

– Ну, не так же! Тебя схватят и даже не будут ничего проверять, если он не узнает и ничего не сделает… Барьер же…

– Через который могут пройти бессмертные, – напоминаю я.

Нэйга не знает одного. Того, что, как бы мне не хотелось этого признавать, но Рованточнозапомнил меня. Ей неизвестно всё, что нас связывало и что мы не просто пересекались, когда учились в школе.

– Стойте!!! – кричу я, чем привлекаю ещё большее внимание.

Мой голос эхом раздается по всему пространству, и я вижу, как нас слышат даже те, чьё внимание мне сейчас нужно.

Отлично.

Они смотрят на человека, который посмел подойти близко к барьеру. В глазах четырех из шести человек читается презрение, лишь Дэвид заинтересовано выгибает бровь, а Рован… он замер, словно статуя. Это он ещё моё лицо не видел. Вот он удивится!

Я подношу ладонь к барьеру и… чувствую небольшое сопротивление, но оно рассеивается, когда полностью погружаю руку, а после захожу и сама, оказываясь снизу, неподалеку от Линкольна и двух охранников, которые тоже замерли.

– … что?

– … как у неё получилось пройти!

Слышу голоса за собой, когда иду дальше, в центр.

– Вам не кажется, что суды в нынешнее время проходят несколько несправедливо? – звучит мой голос столь же громко, что и раньше. Задаю этот вопрос, смотря наверх, на тех людей, что возомнили себя судьями.

– Кто это? – слышу раздраженный голос женщины, сидящей рядом с Рованом, который всё больше напоминает статую. Стараюсь на последнего не смотреть. – Выгоните её немедленно!

Вероятно, она думает, что я один из работников, который мог получить доступ к тому, чтобы сюда пройти.

– А кто вы, простите? Не запомнила ваше имя и фамилию.

– Паршивка, – раздается её же голос. – Выгоните!!!

Ко мне идут те охранники, которые должны были забрать Линкольна.

Я усмехаюсь и касаюсь повязки на лице, чтобы в следующую секунду снять её с себя.

Конечно, они не узнают меня. Как только Нэйга узнала – непонятно. Говорила, что видела все портреты бессмертных и всех запомнила, но видимо, только она обладает такой памятью.

Я отвожу взгляд от той женщины и вижу нахмурившееся брови мистера Дэвида Джонстона, в его глазах мелькает удивление и после он тут же смотрит на Рована, будто знает, что последний узнает меня.

Гарнет. Конечно, он узнает меня.

Он всё ещё притворяется статуей, когда я смотрю на него, но глаза… глаза слишком живые и они стремительно меняют оттенок со светло-голубых до темного, который прежде не видела у него. Взгляд тяжелый и непроницаемый, такой, что мне становится тяжело дышать, но я справляюсь с этим.

– Невероятно, Гарнет, как ты только оказался по ту сторону, а не эту? А вообще ты даже не в тюрьме… Как тебе удалось их всех обмануть и прикинуться нормальным, а не психопатом? – обращаюсь прямо к нему, когда меня за руки берут охранники.

– Как она смеет! – крик той женщины смешивается с возмущением в толпе, когда охранники выкручивают мне руки, будто в них оружие.

Я морщусь из-за вспышки боли.

– Отпустить, – слышу я и не сразу различаю в нем голос Гарнета, который изменился за прошедшее время.

Кажется, его голос потонул в толпе, поэтому охранники не услышали или банально не поняли, что он может отдать такой приказ.

– Отпустить!

Вот теперь его голос звучит везде, вероятно, воспользовался микрофоном.

Вот

Закладка:

Когда вновь смотрю наверх, то не вижу Гарнета. Лишь пустой стул.

Он что… просто ушел? Неужели, и правда не узнал?

Но это сомнение быстро рассеивается, когда я вижу, как он появляется оттуда, где выводили "преступников".

Он идет прямо в мою сторону.

Я не шевелюсь и почему-то чувствую так, словно загнала себя в ловушку.

Что у него в мыслях? Он хочет убедиться, что это действительно я? Но как?

Когда Гарнет останавливается в двух шагах от меня, то приходится поднять голову, чтобы взглянуть ему в глаза и не выдать своего страха.

Вблизи Рован кажется ещё более большим. От него исходит нечто дикое и жуткое, и я не могу точно объяснить, чтоэто.

Глазами он изучает каждую черту во мне, словно ищет изменения или такое, что подтвердит, будто я не Леонора.

Мне хочется сжаться и вернуться в толпу из-за этого его взгляда, но я стойко продолжаю стоять и даже вздергиваю подбородок.

– Как? – задает единственный вопрос, и от его голоса мурашки бегут по коже.

– Как что? Как прошло восемь лет, а я ни капли не изменилась? Или как я оказалась здесь? Или как я посмела с главнокомандующим так разговаривать? Как мне удалось воскреснуть из мертвых? – задала ему множество вопросов и скрестила руки на груди, чтобы защититься от его жуткого взгляда таким образом. Зря это сделала. Поняла по тому, что Рован тут же обратил внимание на мою одежду, кровь на ней и на руке.

Его взгляд тут же стал мрачнее, а энергетика такой, словно лезвием стали проводить по телу. Страшно.

Он протянул руку, будто желая дотронуться до меня, но этого не желаю я.

– Чего это ты? – ещё и отступила на шаг, не понимая, как расценивать вообще его самого. Пока ничего, кроме угрозы от него не ощущаю. – Слушай, Гарнет, я бы поболтала с тобой, хоть мне этого и не хочется, но не здесь. – Я обвела рукой количество свидетелей. – Поэтому предлагаю сменить обстановку.

Рован достал из кармана после моих слов свой телефон и нажал какие-то кнопки, которые сделали барьер белым, словно стены, и полностью звуконепроницаемым.

Даже рот приоткрыла от удивления. Ну, ничего себе… технологии сильно отличаются от прошлых.

– Хорошо, но здесь мы все равно не будем разговаривать.

– Идем, – говорит он и протягивает мне руку, а я лишь выгибаю бровь.

Конечно, понимаю, что для него прошло восемь лет, но это ничего не меняет.

– Показывай дорогу, – я продолжаю держать руки скрещенными на груди, а сама взглядом смотрю наверх, видя лишь удивление в глазах той женщины, что недавно назвала меня паршивкой. Прямо, как это делала миссис Леклер. – И да, я никуда не пойду, пока приговор Линкольна не отменят. Он этого не заслуживает. Он пытался спасти свою семью.

Гарнет смотрит на меня, и я узнаю битву взглядами, что была для меня совсем недавно. Но если раньше Рован сделал бы всё в точности наоборот, то сейчас он выдает кивок и велит двум охранникам отпустить Линкольна и написать в его личном деле помилование.

Так просто?

– Идем.

Теперь я следую за ним, но Рован замедляет шаг, чтобы пойти по итогу рядом, но на расстоянии, которое я по-прежнему стараюсь держать из-за тяжелой атмосферы, что сквозит между нами.

Внутри я изучаю коридоры, по которым мы идем в полной тишине. Нам встречаются слишком много охранников, которые стараются избегать смотреть на Рована, в отличие от меня.

Минут через десять мы выходим из этого здания и оказываемся на полностью изолированной улице. И то, что она изолирована, это действительно правда. Не вижу никаких людей.

Лишь несколько полностью черных машин.

– Мы могли бы поговорить и там, – пожала плечами я, – необязательно куда-то ехать.

– Нет.

Стискиваю зубы, когда водитель открывает дверь, а Рован рукой показывает на то, чтобы я села внутрь.

Мне хочется с ним начать спорить, но я подавляю в себе этот порыв. Всё-таки, ему хоть каплю должно быть интересно о том, что случилось со мной. И я стараюсь понять это, понять, что для него прошло восемь лет. Именно поэтому молча сажусь в автомобиль.

Рован обходит и садится с другой стороны, прямо рядом со мной, а водитель вперед.

Теперь, когда я оказалась в столь замкнутом и маленьком пространстве, то стало только тяжелее.

– Куда, мистер Гарнет?

– В больницу, – говорит Рован водителю.

– Зачем нам в больницу? Тебе так плохо от того, что ты меня увидел? Или хочешь провериться на то, что у тебя не начались галлюцинации? Так вот – я не галлюцинация.

В подтверждении своих слов я быстро и слегка стучу ему по руке своими пальцами и вижу, как он вообще становится таким, словно натянутая струна.

– Ты ранена, – произносит он сквозь зубы.

– А это… – я отмахиваюсь. – Это не моя кровь. Со мной всё в порядке. Поэтому можем не ехать в больницу.

– В мой офис, – говорит Рован водителю, и мы начинаем медленно трогаться с места.

Как только выезжаем с этой улицы на другую, более оживленную, то вижу множество репортеров и вспышки от их камер, которые направлены на все автомобили. Что они пытаются заснять? Или кого? Рована?

– Смотрю, ты стал популярным, – произношу я и кидаю в его сторону быстрый взгляд, замечая, как он продолжает пожирать меня глазами. – Эй, можешь не смотреть так? Понимаю, что для тебя прошло восемь лет, но… всё же мне немного не по себе.

– Для меня восемь лет? А для тебя? – задает он первый вопрос.

– Тоже восемь лет, но всё это время я провела в капсуле, поэтому фактически не помню этого. По ощущениям, будто только пару дней назад Кейли хотела спрыгнуть с того обрыва.

– Расскажи мне всё.

Я выгнула одну из бровей не совсем понимая, откуда у него столько интереса. И рассказывать всё я точно не собираюсь, лишь большую часть. Мне нужно связаться с Доусоном, а легче всего это сделать через Гарнета. Ещё нужно найти Вэйл и Кайдена.

– В тот вечер, когда Кейли чуть не спрыгнула, то мы ушли с Кайденом и разминулись уже в школе. На одном из этажей я встретила Мора с окровавленными руками, который и… похитил меня, – я заметила, как губа Рована дернулась, – позже я очнулась в неизвестном месте в окружении каких-то врачей и мужчины, представившемся Седриком.

Я продолжила рассказывать ему свою версию произошедшего, всё больше видя, как каждый мускул на его теле напрягается, словно мужчина

Закладка:

Когда дошла до момента, как меня случайно обнаружила группа людей, то сообщила, что они просто помогли мне, поняв, кто я такая. Было решено прийти в столицу, потому что до Гарнета оказалось добраться легче всех. Те люди не знали, где находится мой брат и остальные бессмертные, поэтому я и появилась здесь.

Закончила свой рассказ, когда мы подъехали к тем высоткам, которые скрываются за облаками.

Водитель открыл дверь, и я вышла из машины.

Рован ждет меня до тех пор, пока я не поравняюсь с ним. Только тогда он идет, и я рядом, поднимаясь по ступенькам.

Внутри оказывается очень светло из-за окон вместо стен.

Я оглядываюсь, замечая, что двое охранников, которые даже уступают в комплекции Ровану следуют за нами.

– Тебе обязательно нужна охрана? – спрашиваю у него. – Думаешь, кто-то захочет тебя убить?

– Мир изменился.

– Да, я слышала, – мы останавливаемся перед лифтом, ожидая, пока он приедет. – Как и слышала, что не без помощи твоей семьи.

Рован задумчиво смотрит на меня, и его взгляд так и возвращается к моей окровавленной руке, которую по итогу прячу в карман.

Он ничего не говорит в ответ, а мы заходим в лифт, который хоть и оказался большим, но из-за трех мужчин пространства стало значительно меньше.

Мы движемся вверх не меньше сорока секунд и мне даже слегка закладывает уши.

Выходим на этаже с такими же прозрачными окнами, и я вижу лишь облака. Ну, ничего себе! Мы и правда выше облаков.

Я теряю дар речи от пейзажа, понимая, что тут… словно забываешь о мире внизу. И правда, как говорила Нэйга и Ирай, совсем другое место здесь.

Наши шаги эхом отражаются в пространстве, и я следую за Рованом, который открывает двойные двери, и мы оказываемся в приемной.

Здесь есть большой диван, журнальный стол. Вижу ещё одни такие же двери, и неподалеку от них стоит стол, за которым сидит девушка. На вид ей чуть больше двадцати пяти лет. Она встает, как только видит Гарнета и поправляет складки на обтягивающей юбке. Три верхние пуговицы на её кофте оказались специально расстегнутыми и открывают вид больше, чем положено. Её губы тут же складываются в вежливую улыбку, и вся она выпрямляется, демонстрируя идеальную осанку. У неё похожий оттенок волос на мои, примерно той же длины.

– Вы вернулись несколько раньше, чем планировали, мистер Гарнет, – голос девушки звучит сексуально, словно она специально понизила его и сделала более хриплым.

Она не обращает никакого внимания на охранников или меня.

– Отмени всё что запланировано на сегодня, София, – велит ей Гарнет, проходя к дверям, ведущим в его кабинет, по всей видимости, – и пусть меня сегодня никто не беспокоит.

– Но, мистер Гарнет, у вас на сегодня запланирована важная…

Она осекается, когда он кидает в её сторону взгляд, и улыбка на её лице на секунды дрожит, но после девушка быстро берет себя в руки и кивает.

Рован открывает дверь и говорит мне:

– Проходи.

Я захожу внутрь и оказываюсь в просторном кабинете с такими же окнами во все стены, как и во всем здании.

Не тороплюсь садиться в одно из кресел напротив его стола, а обхожу его кабинет, осматривая внимательным взглядом каждую деталь.

Слышу лишь, как двери закрываются, и мы остаемся одни.

Пока не обращаю на него внимания, мне интересно, как тут всё устроено.

Порядок царит везде и мне даже кажется, что Рован страдает обсессивно-компульсивным расстройством. Есть немного книг, и на них ни пылинки. Документы хранятся в папках, которые лежат в открытом доступе. Но не думаю, что там хранится важная информация, тогда бы они были где-то припрятаны.

Я подхожу к его столу и переворачиваю песочные часы, усмехаясь.

– Как символично. У бессмертного хранятся песочные часы, словно его время так же ограничено, как и у других людей. Хотя… конечно, ограничено, если тебя кто-нибудь решит убить.

Например, я.Но пока я не собираюсь действовать, как велела Нэйга.

Наглею и сажусь за его кресло, чувствуя, как мои мышцы моментально расслабляются, а всё тело будто тонет в нем. Последние дни выдались достаточно напряженными.

Рован, как стоял у дверей, так и продолжает стоять.

Думала, что он скажет, чтобы я не смела садиться в его кресло или нечто подобное, однако ему всё равно.

– Я рассказала свою историю, а теперь хочу услышать твою. Что случилось за последние восемь лет?

Конечно, Нэйга поведала мне об этом, но я хочу услышать не только её мнение.

– Рован? – я пощелкала в воздухе пальцами, когда он никак не среагировал. Но стоило мне обратиться к нему по имени, как мужчина отмер и взглянул своим тяжелым взглядом на меня.

Он медленным шагом двинулся в мою сторону, и внутренне я вся напряглась, всё больше убеждаясь, что он стал другим.

Глава 11

Три года и полтора месяца до похищения.

Сегодня я возвращаюсь обратно в школу. Последние несколько дней провела не в больнице, а дома с родителями и братом. И мне даже на короткие мгновения показалось, что у нас нормальная семья.

Мы с Доусоном смеялись, как в прежние времена. Он каждый день и каждую возможность старался меня подбадривать.

Роберт остановил машину прямо на территории школы и посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

– Вы справитесь, Леонора, – сказал он, а я выдала слабую улыбку и кивок.

Конечно. У меня нет шанса не справиться.

– Помочь вам выйти?

– Нет, спасибо, Роберт.

Я глубоко вдохнула, видя через тонированные стекла, что на машину уже смотрят. Мы приехали после всех занятий, поэтому сейчас многие находятся на улице. Как вовремя.

Открыла дверь и вышла из машины, вешая на плечо сумку.

Ну, вот… на меня все смотрят. Конечно, этого следовало ожидать после десяти месяцев моего отсутствия.

Я начинаю медленно следовать к зданию школы, слыша, как позади Роберт разворачивается и уезжает.

По ступенькам вижу, как спускается Вэйл в сопровождении Риза, они движутся в мою сторону.

Из-за того, что моё тело ещё не полностью восстановилось, то теперь я совсем немного хромаю, но доктор обещал, что в ближайшее время это пройдет. А так чувствую себя, как и обычно.

Вэйл обнимает меня, и я нерешительно хлопаю её по спине, выдавая кивок Ризу.

– Наконец-то, – произносит девушка. – Идем, провожу тебя в комнату.

– Как ты? – задает вопрос Риз, когда я иду с ними.

– Непривычно. Кажется, будто я пропустила целую вечность, – признаюсь им.

– Ничего. Ты всё наверстаешь. И в учебе, и по последним

Закладка:

Вэйл взяла меня и Риза под руки, когда мы пошли уже по коридорам школы.

– Без тебя тут было скучно, Нора, поэтому, надеюсь, ты компенсируешь это.

– Как же?

– Ну, не знаю, возможно, что-нибудь сделаешь, – она подмигнула, намекая на поджог, а я улыбнулась и покачала головой.

Некоторые не меняются.

Через десять минут мы дошли до комнаты, где Риз оставил нас, а мы с Вэйл зашли внутрь.

– Ничего не изменилось, – произнесла я, замечая, что даже книга осталась там, где я оставляла её.

– Да. Насколько мне известно, то директор Абрамс настоял на этом.

– Почему?

– Не знаю, – девушка пожала плечами и села на кровать. – Возможно, твои родители сказали ему, что ты обязательно поправишься и вернешься.

– Да, возможно.

Я присела рядом с ней и провела ладонью по заправленной кровати.

– Знаешь, Вэйл, когда я пришла в себя и узнала о том, что произошло, то по-настоящему испугалась. Мне было так не по себе… Да, я ненавижу бессмертие, но, наверное, впервые была рада, что обладаю им и организм так быстро восстановился. Я поняла, что не хочу пока умирать. Точно не так и не в столь юном возрасте, – поделилась с подругой.

– Ты так и не вспомнила?

– Нет, – покачала головой. – Воспоминания обрываются на том моменте, где я стою рядом с Рэйвен.

– Она не приходила к тебе в больницу?

– Нет. Поэтому хочу выловить её здесь и поговорить, спросить, как там всё было.

– Но она же подтвердила версию дружков Рована, Нора, и всё рассказала следователям.

– Знаю, – я замялась, не зная, как объяснить ей внутреннее беспокойство, которое я чувствую каждый раз, когда думаю об этом. Возможно, это всё ПТСР. – Но всё же хочу с ней поговорить.

– А с дружками Рован?

– Тоже. По возможности.

Мы не закрыли за собой дверь, поэтому я увидела Кайдена, подошедшего и уже опирающегося о дверной косяк, который постучал.

В его руках шлем, вероятно, он тоже только приехал. Ранее его отпускали из школы, чтобы подписать какие-то бумаги насчет своих погибших родителей.

– Привет, – его губы изогнулись в улыбке, и я тоже не смогла сдержать свою.

– Привет.

– Ну, я пойду, – Вэйл встала с кровати, – вечером ещё зайду, Нора. Не пропадай.

– Хорошо.

Как только Вэйл вышла, то Кай прошел внутрь, но тоже не стал закрывать за собой дверь. Он взглядом осмотрел мою комнату.

– Ранее мне не доводилось бывать здесь.

– Ну, тут ничего не изменилось, – сказала я, когда парень отложил шлем от мотоцикла и наклонился ко мне, чтобы в следующую секунду поцеловать.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как сердце начинает биться с удвоенной силой.

Тело моментально напряглось, а после наоборот расслабилось, когда он запустил одну из рук мне в волосы.

Я ощутила, как мир вокруг растворяется, оставляя лишь тепло его тела рядом.

Нежные губы коснулись моих с легкостью, толкая меня в мир, где находимся только мы. Кайден не спешит, как будто знает, что этот миг – бесценный, и стоит насладиться им в полной мере.

Я наклоняюсь всем телом назад, ложась спиной на матрас, а Кайден следует за мной, опираясь ногой в кровать, чтобы оставить между нами небольшое расстояние.

Мои руки ложатся ему на грудь, и я чувствую стук его сердца.

Внутри всё дрожит от предвкушения. Граница времени стирается, когда его губы уже перемещаются мне на шею, а руки блуждают по телу, пробираются под кофту, и я ощущаю тепло, исходящее от них.

Мы вздрагиваем, когда из коридора доносится звук того как будто что-то упало и отстраняемся друг от друга.

Смотрю в его глаза и глупо улыбаюсь.

– Кажется, ранее ты говорил, что малолетки не в твоем вкусе, – не могу сдержать язвительную фразу, видя, что Кайден улыбается.

– С недавних пор я пересмотрел свои вкусы.

Кайден приподнимается, чтобы помочь мне встать и оглядывается, только сейчас замечая и понимая, что он не закрыл за собой дверь.

– Я хотел встретить тебя, но не успел.

– Ничего, я приехала на двадцать минут раньше тебя. Как твоя поездка?

Он сел рядом.

– Оказывается, родители, о которых я узнал совсем недавно, оставили мне небольшой дом на юге. Придется несколько повозиться с документами и понять, почему со мной не связывались ранее, но как я понял, то там возникла какая-то путаница с документами.

– Если нужна какая-то помощь с юристами, то могу…

– Не стоит, Нора, но спасибо, – осторожно сказал он, чтобы не обидеть меня.

Я и не обижусь, ведь понимаю характер Кайдена, который всё больше напоминает мой.

– Но ты можешь съездить в следующий раз со мной, посмотреть дом. Я сам его ещё не видел.

Как только Кайден предложил это, то я широко улыбнулась и выдала кивок.

– Правда, не думаю, что меня отпустят.

– Тебя это когда-то останавливало?

– Нет.

– Тогда договорились.

Кай встал и забрал шлем.

– Отдыхай, а я пойду сменю одежду и позже ещё к тебе зайду, – прежде, чем оставить меня одну Кай наклонился и поцеловал меня в макушку.

***

Уже вечером я спустилась в столовую, чтобы что-нибудь съесть.

Вэйл и Кайден заходили ко мне, как и обещали. Мы договорились с Кайденом съездить в тот дом на следующей недели, когда я немного разберусь с учебой, которую придется наверстывать из-за столь большого пропуска.

Я взяла еды и положила её себе на поднос, а после огляделась, выбирая место куда бы мне сесть.

Почти тут же я встретилась глазами с Кейли, которая скривилась при виде меня и отвернулась, чтобы после с улыбкой взглянуть на Рована и положить ему свою руку на плечо.

Вероятно, за моё отсутствие эти двое нашли общий язык.

Также я пересеклась взглядом с Гарнетом, которого последний раз видела в больнице. После того случая у меня теперь не только есть электрошокер, но и перцовый баллончик. Наверное, это странно и ненормально, но я желаю ими воспользоваться, проверив результат на Роване. Он меня бесит.

Когда я продолжила скользить взглядом по их компании, то вижу Николаса, Уэсли и Освальда.

Последний выглядит слишком бледным, когда смотрит на меня, словно призрака увидел. Уэсли тоже. Возможно, они чем-то заболели. Николас же напряжен, это чувствуется даже отсюда.

Брата среди них нет, поэтому это прекрасная возможность получше узнать о том, что было на обрыве.

Я направляюсь прямо к ним, понимая, что вызываю удивление не только у них, но и среди остальных.

Эффект неожиданности – это всегда хорошо.

Ставлю поднос на свободное место и сажусь за их стол.

– Ты совсем

Закладка:

Я выдаю Кейли улыбку, которая сбивает её с толку, и стараюсь сдержать смех.

– Как же? Ты моя лучшая подруга, – язвлю я, и девушка не понимает этого.

Она не знает, как реагировать.

Рован, на удивление, молчит и даже не пытается вышвырнуть меня из-за стола.

– Шутка, Кейли, – говорю я и теряю к ней всякий интерес, смотря уже на троицу, что была тогда. – На самом деле я хотела пообщаться с вами. Знаю, что вы уже всё рассказали следователям, но я хочу услышать версию произошедшего от вас.

– Какую версию? – спрашивает Николас.

– Ну, как так получилось, что я оступилась тогда и свалилась с обрыва, – спокойно поясняю и откусываю кусок бутерброда с рыбой.

– У тебя и правда амнезия? – задает вопрос Кейли, но я не удостаиваю её взглядом.

– Расскажете?

Выжидающе смотрю сначала на Николаса, а после на Уэсли и Освальда.

Есть ещё кое-что. Конечно, я бываю неуклюжей, но не настолько, чтобы не увидеть под собой обрыв. Это меня очень сильно напрягает. Возможно, я всего лишь ищу проблему там, где её попросту нет.

За столом воцаряется молчание, и я вижу, как Освальд бледнеет сильнее. Странно. Что это он?

– Ты оступилась, – прочищает горло Уэсли, кашляя, – и слетела с обрыва.

– Да, это понимаю. Но почему я оступилась? Вы хотели запугать Рэйвен, но вмешалась я. Мы должны были уйти после этого. Вот мне и интересно… Почему не ушли?

– Ты на что-то намекаешь? – задает вопрос Ник. – Думаешь, кто-то из нас тебя столкнул?

Не знаю. Я думала об этом, пока была в больнице, но не могу представить такое себе. Да, компания Рована много чего плохого делала, но чтобы попытаться кого-то убить… никогда.

– Нет. Просто хочу восстановить в голове всю хронологию событий.

– Возник небольшой спор у Освальда и Рэйвен, – начал пояснить Ник. – Ты попыталась вмешаться, вы начали двигаться во время этого спора и… позади тебя оказался обрыв. Всё. Мы тут же кинулись на помощь, Нора. Именно я достал тогда тебя из воды.

Да, мне это рассказывали. Что если бы минутой дольше, то мозг точно умер бы, как и я.

– Знаю.

Я смотрю на парня, который предельно собран.

– А что скажешь ты, Освальд? И почему ты такой бледный?

Как только обращаюсь к другому, то вижу, что и Рован переводит на него задумчивый взгляд.

Освальд нервно сглатывает и произносит:

– Ник всё уже рассказал. Мне… больше нечего сказать. И мне сегодня не здоровится. Спасибо, что побеспокоилась.

Не здоровится? Бессмертному?

Ладно. Я услышала версию их событий, теперь осталась только Рэйвен.

Встала из-за стола, забирая поднос с едой, чтобы пересесть за другой стол.

Как только сделала это, то услышала, как отодвинулся ещё один стул. Частично обернулась и заметила, как Гарнет направился за мной.

Он сел напротив, когда я опустилась за стол, где никого больше нет.

– К чему был этот допрос?

– Я не обязана перед тобой отчитываться за свои действия.

Стала его игнорировать, приступив к еде и надеясь, что так он быстро потеряет всякий интерес. Но Рован продолжил лишь наблюдать за тем, как я ем. Наверное, мысленно желает, чтобы я подавилась.

Когда доела, то кинула на него ещё один взгляд, давая понять, чтобы он не смел следовать за мной.

С момента, как я очнулась в больнице, то не так часто пересекалась с Рованом, но его действия всё больше кажутся мне странными, как и он сам.

Глава 12

Сегодня я прогуляю, как и Кай. Мы отправимся в дом, который завещали ему родители. На юг.

Всю прошедшую неделю я старалась выловить Рэйвен, однако как назло у нас с девушкой не только не совпал ни один предмет, но и даже в столовой не видела её. Такое ощущение, что она избегает меня. Да я даже с Каем её не видела, хоть и спрашивала у него про неё, не уточняя, зачем ищу Рэйвен.

У меня была мысль попросить взять её с собой в эту поездку, но дело в том, что у Кайдена мотоцикл, а на нем втроем не уедешь. У меня же всё ещё нет прав, а так можно было бы взять машину брата.

Займусь этим вопросом по возвращению обратно.

Мы специально выбрали для отъезда раннее утро, чтобы встретилось не так много людей.

В коридоре я увидела миссис Леклер, поэтому поспешила спрятаться, не желая ей объяснять, что делаю в шесть утра уже полностью собранной, когда до занятий ещё минимум два часа.

Я подождала, пока звук её шагов почти полностью исчезнет и только тогда вышла, спускаясь с сумкой по лестнице.

Оглянулась несколько раз, чтобы убедиться, что женщина меня не услышала и выбежала через двери, где внизу меня уже ждет Кай.

Он увидел меня, и я улыбнулась, потому что пришла идея в голову.

Перекинув сумку через плечо, то начала быстро спускаться по лестнице, не обращая внимание на боль, и прыгнула прямо в его объятия.

Кажется, он раскусил мою задумку раньше, чем я успела до него добежать.

Сама обхватила его руками и ногами, повиснув, а парень удержал меня за бедра, чтобы я не соскользнула.

– Привет, – тихо произнесла я, когда его лицо оказалось на одном уровне со мной.

– Ну, привет, – его губы тоже изогнулись в улыбку, а после он поцеловал меня так, что сердце, как и в прошлые разы, вновь забилось в груди.

Я засмеялась, когда он покружил меня и после опустил на землю.

– Идем?

– Да, – согласилась я и кинула быстрый взгляд на школу, вдруг замечая тень, промелькнувшую на втором этаже возле окна. Возможно, кто-то из учеников стал пораньше.

Я не придала этому никакое значение и направилась следом за Каем, который заранее уже выгнал мотоцикл и отогнал его ближе к выезду отсюда.

Застегнув куртку, так как сейчас уже наступила весна, надела и перчатки на всякий случай, понимая, что при езде пальцы могут закоченеть.

– У тебя есть второй шлем?

– Да. Недавно приобрел.

Мы надели шлемы, и я села позади него, прислоняясь всем телом к его и чувствуя исходящее тепло от парня.

Так как ехать не близко, то придется сделать даже пару остановок. К вечеру мы должны будем успеть вернуться до отбоя.

Мои пальцы рук переплелись между собой, когда мы выехали уже за пределы территории школы.

Пока прохладно, но весь снег сошел. Тем более, с каждым

Закладка:

Я стала смотреть за проносящимся пейзажем вокруг и позже прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом и радуясь, что вновь могу двигаться и ходить. Начинаешь ценить тогда, когда лишаешься чего-то.

Впечатления от мотоцикла совсем другие. Мы проносимся, словно ветер, ощущая каждую деталь окружающего мира. Неповторимый звук мотора сливается с ритмом сердца. Каждое нажатие на газ – это момент свободы, когда каждая забота остаётся позади.

Когда Кайден поворачивает, мы наклоняемся, и мотоцикл отзывается, как будто мы единое целое.

Ветер обрывает мысли, оставляя лишь чистое наслаждение моментом. На дорогах пейзажи стремительно меняются, и с каждой минутой зеленых деревьев становится больше, чем было изначально.

Кайден не гонит, а едет довольно аккуратно, плавно входя в каждый поворот.

Чуть позже, когда мы уже едем по достаточно пустынной и прямой трассе, то он отпускает одну из рук и кладет поверх моих пальцев, сжимающих его куртку, продолжает управлять одной рукой.

Мне немного страшно, но я доверяю ему.

Мы едем так непродолжительное время, чтобы позже заехать в один из небольших городов. Там делаем десятиминутную остановку и продолжаем путь.

Следующая остановка наступает только через несколько часов, но уже более длинная, так как мы обедаем в местном кафе. Я даже снимаю позже с себя куртку, так как становится жарко.

Из-за езды нога немного отекает и в уборной разминаю её.

Остальной путь занимает не более двух часов, и мы заезжаем в более тихий район, чем тот, который проезжали пятнадцать минут назад.

Моим глазам открывается вид на ухоженные газоны и небольшие одноэтажные домики в светлых тонах. Каждая деталь, будь то садовая фигурка или уютный дворик, придает этому месту особое очарование.

Мы едем и останавливаемся почти в конце улицы, когда Кай достает телефон и сверяет адрес с тем местом, где мы остановились.

– Похоже, что приехали, – кивком головы он указывает на дом напротив.

Снимаю шлем, когда позже он помогает мне слезть с мотоцикла.

Я вижу дом, похожий и на другие. Только он находится в более плачевном состоянии. Например, краска во многих местах потрескалась и даже растения начали прорастать через щели снаружи дома. Трава тоже выглядит выше, чем на других участках.

– Идем, – Кайден первым подходит к двери и рукой достает ключ, спрятанный на дверном косяке.

– А кто следил за домом всё это время? Столько лет ведь прошло.

– Соседи, насколько мне известно. А именно женщина, которая скончалась год назад.

Кайден вставил ключ в дверной замок и повернул его два раза, после чего открыл слегка скрипящую дверь.

Первым бросилось в глаза – пленка, скрывающая предметы мебели и пыль на ней. Вторым – частично разбитое окно с внутренней стороны двора.

Мы прошли внутрь, и я взглянула на Кайдена, который начал изучать взглядом обстановку. Не представляю, что он чувствует сейчас. Здесь жили его родители, которых он никогда не знал.

В воздухе витает тишина, прерываемая лишь невнятным шорохом старых стен, которые будто шепчут истории их жизни.

Кай медленно проходит по коридорам, словно пытаясь прикоснуться к своим корням. В этой пустоте есть что-то невыносимо тяжелое.

Я тоже делаю первые нерешительные шаги и захожу в одну из комнат, где ничего более нет. Лишь большое запылившееся окно. Дальше нахожу парня в другой комнате и тихо подхожу к нему сзади, когда он смотрит на мокрый пол здесь из-за дыры в крыше.

– Работы здесь предстоит много, – произносит он тихим голосом, разрезая тишину, – будет чем заняться на небольших каникулах.

– Здесь достаточно уютно и… так тихо. Умиротворенно. Тебе нравится?

– А тебе?

Меня удивляет его встречный вопрос, но я выдаю утвердительный кивок, после чего слышу от него ещё более странную фразу.

– Тогда и мне тоже.

– Так как у нас в запасе ещё есть время, то предлагаю найти что-нибудь полезное и немного прибраться. Как думаешь, у соседей можно будет одолжить инструмент, чтобы заделать сейчас эту дыру в крыше? Влага испортит весь пол, если уже не сделала этого.

– Схожу к ним и узнаю сейчас.

– Тогда я пока уберу всю пленку с мебели, – сказала я и положила куртку на подоконник.

Когда Кайден уходит, то я остаюсь одна и начинаю неспешно убираться, обнаруживая весьма красивый диван под одной из пленок.

Это странно, но здесь чувствую себя комфортнее, чем в собственном доме, где бывает множество людей.

Я складываю пленку пополам, так как она ещё возможно пригодится, а одной загораживаю окно, которое разбито, чтобы через него тоже не затекала вода. К моменту, как заканчиваю, то возвращается Кайден с инструментом и парой досок.

– Пришлось обойти три дома, – сообщает он и скрывается в той комнате.

Несколько позже я захожу к нему и вижу, как он заделывает дыру, оставаясь только в одной кофте, которая сейчас приподнялась и открывает мне вид на его тело.

Я замираю, когда изучаю его, а после отвожу взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– Мы проезжали небольшой магазин. Я могу дойти до него, купить что-нибудь перекусить, пока ты тут занимаешься.

– Хорошо, – кивает он, забивая один из больших гвоздей в доску.

Выхожу на улицу без куртки, начиная идти вдоль других домов. Мой шаг неспешный, боль в ноге при ходьбе усиливается и в некоторой степени жалею, что не взяла с собой обезболивающие.

Мне встречается совсем немного людей. Похоже, в этом месте все друг друга знают, потому что вижу, как на меня заинтересовано смотрят. Словно новое лицо здесь впервые за долгое время.

Вскоре дохожу до магазина, захожу во внутрь. Звук от колокольчика свидетельствует о том, что пришел новый посетитель.

На удивление – магазин оказался достаточно большим и тут несколько людей, не считая меня. Я прохожу вдоль полок в поисках любимой газировки, когда нахожу, то беру её и выбираю готовые сэндвичи. Не зная предпочтения Кайдена беру всех понемногу, после вновь возвращаюсь к напиткам и тоже беру несколько на выбор.

То, что кто-то останавливается рядом замечаю боковым зрением, поэтому сначала не обращаю никакого внимания, однако, когда отхожу, то тень передвигается синхронно со мной.

Останавливаюсь и смотрю на молодого парня, который старше меня на пару лет. На вид ему около восемнадцати, и он мне точно незнаком.

Как только мы пересекаемся взглядами, то он выдает вежливую улыбку.

– Привет.

– Э… привет? – получается вопрос.

– Ты новенькая в этом городе, да? Не видел тебя до этого.

– Я проездом здесь, – пожимаю плечами, когда незнакомец продолжает улыбаться.

– Меня зовут Майлз, а тебе как?

– Леонора.

– Проездом, говоришь? Жаль. Я уже успел

Закладка:

Я не знаю, как реагировать на эти слова, поэтому лишь рассеянно улыбаюсь.

Это впервые, когда со мной кто-то знакомится. Конечно, я не так часто покидаю территорию школы.

Слышу свист и голоса нескольких парней, которые появляются из-за поворота и подходят к Майлзу.

Всего их четверо, и все плюс минус мои ровесники.

– О, Майлз, вот ты где. А это у нас кто такая?

– Леонора, проездом здесь, – представляет меня Майлз, когда мне совсем этого не хочется.

– Ладно, было приятно познакомиться, но мне уже пора, – говорю им и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Мне удается сделать пару шагов, когда чувствую, как локтя касается грубая рука, поэтому оглядываясь, вижу того друга Майлза с жвачкой во рту.

– А ты не хочешь зависнуть с нами ненадолго? Будет весело.

– Нет, – сразу же отвечаю я и вырываю свою руку из его.

Это движение забавляет его, вижу по усмешке.

Двигаюсь по направлению кассы, когда дурное предчувствие преследует меня, и слышу шаги за спиной. После ещё одно грубое касание, на этот раз сильнее.

– А мы настаиваем, чтобы ты провела время с нами, – говорит он, – парни вы как? Согласны?

– Да, – почти в унисон отвечают все.

– Если ты меня сейчас же не отпустишь, то сильно пожалеешь об этом, – говорю ему сквозь зубы.

Это вызывает в нем приступ смеха.

– Смотрю, ты не из робких. Но какое совпадение, мы тоже!

Он дергает меня за руку, когда я кричу, но тут же другой затыкает мне рот.

Мои глаза мечутся в поисках того, кто мог бы мне помочь, но я лишь вижу пожилую продавщицу, которая выглядит растерянно, и такую же покупательницу. Что они могут сделать против группы молодых парней?

– Что происходит? – спрашивает женщина за прилавком, когда я пытаюсь вырваться и кусаю того, кто держит, за ладонь. – Я сейчас вызову полицию!

– Мой отец шериф! – отзывается Майлз. – Так что звоните, куда хотите.

Ещё лучше…

Я дергаюсь в момент, когда меня начинают тащить к выходу. Взгляд цепляется за старый внедорожник, припаркованный рядом. Наверняка, их.

Чёрт!

Всё внутри напрягается от страха, когда им удается вытащить меня из магазина.

Я понимаю, если им удастся затащить меня в машину, то ничего хорошего дальше не будет. Кричу, а после ладонь вновь накрывает мой рот.

Продукты уже давно выпали вместе с корзиной, оставшись в магазине.

Паника захлестывает, и я дергаюсь ещё несколько раз, когда это наконец-то помогает. Бью первому попавшемуся между ног, а второму по лицу, сжимая кулак и чувствуя сильную боль в костяшках.

– Чёрт!!! Она разбила мне нос, – вопит один из них.

Из-за всплеска адреналина кидаюсь в первую попавшуюся сторону, чтобы попытаться найти того, кто поможет. Как назло, на улице никого нет.

Удается пробежать немного, вновь чувствую хватку за плечо, а после тело разворачивают и бьют меня прямо в лицо.

Перед глазами на секунды темнеет и, кажется, я даже падаю на асфальт, чувствуя кровь во рту и на губах.

– Понравилось?! – спрашивает тот, кто ударил и дергает меня, чтобы я встала.

Не могу сориентироваться из-за охватившей боли, а после его хватка исчезает также неожиданно, как и появилась.

Я слышу глухие удары и пока всё ещё пытаюсь прийти в себя, вновь боковым зрением замечаю мелькающие силуэты людей и поворачиваю едва голову.

Кайден уложил уже двоих и сейчас дерется с оставшимися, выбивая из них всё дерьмо. Он пропускает несколько ударов, но всё равно разбирается с ними за пару минут. По итогу, все четверо лежат на асфальте и корчатся от боли.

Когда Кай подходит ко мне, то замечаю разбитую скулу на его лице и порванную кофту.

– Нора…

Его голос болезненно тихий, а глаза сканируют каждый миллиметр моей кожи.

– Нормально, – произношу я, когда он помогает мне встать.

– Пойдем в магазин. У них должна быть аптечка, – говорит он и поднимает меня на руки.

Я не сопротивляюсь.

Кай заносит в магазин, где осталась одна кассирша, и усаживает на единственный стул. Она быстро оценивает ситуацию и достает аптечку, которую отдает нам.

– Пока они не пришли сюда, то вам лучше уходить. Если это сын шерифа, то будет плохо, – говорит женщина, когда Кайден начинает обрабатывать мою губу.

Его глаза полны заботы и чего-то жестокого, что прежде я в нем не замечала. Кажется, он сдерживается, чтобы не вернуться и не врезать им ещё раз.

– Эй… – зову его я, – всё нормально, правда.

– Я больше не отпущу тебя одну.

– Глупое стечение обстоятельств, Кай.

Я едва касаюсь его напряженной руки своей и заставляю посмотреть себе в глаза. Выдаю слабую улыбку и кивок, повторяю, что всё нормально.

Парень совсем немного расслабляется, продолжая обрабатывать мои раны.

Я же достаю из кармана телефон, экран которого треснул, но сенсор не пострадал и набираю номер Роберта.

– Да, Леонора? – тут же раздается на том конце.

– Роберт, не мог бы ты оказать мне услугу? – спрашиваю у него. – Только так, чтобы родители не были в курсе. Пожалуйста.

Секундная пауза и утвердительный ответ.

Дальше я спрашиваю фамилию шерифа у этой женщины и объясняю Роберту, чего хочу. Внутри меня бурлит гнев в этот момент.

Сама вижу, что те парни приходят в себя и Майлз начинает кому-то звонить. Отцу, вероятно. Отлично.

Кайден заканчивает обрабатывать мою рану к моменту, когда возле магазина останавливается полицейская машина.

Не знаю, сломал ли Кай кому-то из них кости, но двое из четверых хромают, а тот, что является сыном шерифа… его лицо совсем не в лучшем состоянии. Он начинает размахивать руками и объяснять отцу, который кивает. Между бровями мужчины пролегает складка, а сам он смотрит на магазин.

– Лучше и правда поедем, Нора, – говорит Кай. – Здесь есть камеры?

– Есть, но ни одна из них не является рабочей, – объясняет женщина.

– Тогда пойдем. Я могу врезать и шерифу, но не думаю, что это сойдет нам с рук.

Кай осторожно касается пальцами моего плеча, и я чувствую, как он тоже весь напряжен.

– Нет, – говорю я, когда мужчина вместе со своим сынком заходят внутрь.

Напряжение охватывает тело первого, когда последний усмехается, сплевывая кровь. В его глазах горит злой блеск, словно он желает нам расплаты.

– Ну, вы и попали, – тут же произносит мужчина, даже не представившись.

Кай встает немного впереди меня, едва загораживая своим плечом, чтобы внимание шерифа переключилось на него.

– Поверьте, я добьюсь того, что вы понесете наказание по всей строгости закона, – он почти так же плюется словами, как и его сын.

– И

Закладка:

– Тут и так все понятно. Вы не местные. Тем более, пока я проезжал, то видел мотоцикл у дома Гринов, – Кайден напрягся при упоминании его фамилии, – а в нашем городе никто на таких не ездит. Купили дом и сразу решили, что вам всё можно? Так вот, – он сократил дистанцию до одного шага и тыкнул указательным пальцем Кайдену в грудь. Их глаза оказались практически на одном уровне. – В этом городея – закон.

Я не сдерживаю усмешки при этих словах, тем самым заставляя внимание всех троих сосредоточить на мне.

– В ближайшие пару минут вам позвонят, – сообщаю ему, – и скажут, что вы уходите воченьдолгую отставку. А на ваше место вскоре придет другой шериф, кто-то… более компетентный, который выяснит на самом деле, что здесь произошло и поверьте, вашему сыну будут предъявлены не только обвинения в нападении, но и попытке похищения. Также в суде адвокаты потребуют компенсацию за моральный вред. И в размере такой суммы, что все ваши накопленные сбережения в виде взяток и пенсии не смогут это компенсировать.

Я заметила неверие в их глазах, кроме Кайдена. После легкие улыбки и спустя секунды… смех.

Ожидаемая реакция.

Роберт иногда выполняет функцию не только водителя, но и хорошего друга семьи, которого крайне редко прошу о какой-нибудь услуге. В последней раз – это касалось миссис Гриш. Я хотела убедиться, что у неё все хорошо и просила Роберта помочь с этим вопросом.

Фамилия Эсмонд иногда играет на руку.

Мне не нужны деньги этих людей, но они должны запомнить урок. Жестоко? Возможно. Но неизвестно, сколько было подобных случаев до меня. Как раз последнее в ходе разбирательств и выяснится.

Конечно, как только родители узнают (а они обязательно узнают уже сегодня), то будут не очень довольны, но я смогу объяснить им всё. Самое сложное – объяснить прогул и что я забыла в этом городе.

Смех шерифа и Майлза прекращается, как только мобильный телефон шерифа звонит.

Он взглянул на меня, после на телефон и нахмурился, отвечая на звонок.

– Слушаю.

Весь разговор занял пару минут, за которые я увидела, как стремительно начинает бледнеть лицо мужчины с каждой секундой.

Он даже отошел от нас, а сын начал нервно покусывать губы.

Когда шериф закончил разговор, то сглотнул и замер на мгновения, обдумывая полученную информацию. После взглянул на Майлза и его дружков, которые остались снаружи и процедил сквозь зубы:

– Уезжаем отсюда.

– Что?

– Залазь в машину, я сказал! – прокричал отец, и теперь я позволила себе улыбнуться. – И своим придуркам друзьям скажи, чтобы уезжали отсюда.

Я видела неверие в глазах Майлза и страх, когда он посмотрел на меня, а после их всех и след простыл.

Женщина тоже взглянула на меня и Кайдена округлившимися глазами, а я попросила парня собрать упавшие продукты, которые уронила из-за тех парней.

– Это правда? Его уволят?

– Да, – ответила на вопрос парня.

Более он ничего не сказал, никак не упрекнул в том, что это слишком жестоко.

Кайден оплатил еду, и мы вышли из магазина, будто ничего не произошло.

Когда я вырывалась, то не совсем удачно врезалась в кого-то из тех парней ногой, поэтому моя хромата усилилась.

Кидаю на парня быстрый взгляд и замечаю следы крови на костяшках его пальцев. Молча касаюсь его своими пальцами и улыбаюсь. Глупо, да? После всего произошедшего улыбаться, но именно это и делаю.

Кайден смотрит в ответ и также кривовато улыбается, а после мы смеемся.

Смех выходит сдавленным и каким-то прерывистым, но мы не останавливаемся. Этот смех, словно запутанный клубок, распутывается в воздухе, наполняя каждое мгновение ощущением легкости.

Я чувствую себя живой… немного побитой, но живой. И мне сейчас так легко, как не было практически никогда в жизни.

Когда уже устаем, то продолжаем просто улыбаться и молча наслаждаться этим моментом, пока не вернулись обратно в школу.

– А как ты вообще там оказался?

– Считай это шестым чувством, – он пожимает плечами, когда мы уже сидим на диване и едим сэндвичи. – Ты когда ушла, то я словно… странно объяснить. Иногда такое бывает, когда думаешь много о плохом.

– Ты много думаешь о плохом, Кай?

– Достаточно, – отвечает он, а я подвигаюсь ближе и касаюсь виска легким прикосновением губ.

Здесь так тихо и спокойно.

Я просто прикрываю глаза, когда позже кладу голову на плечо Кая.

Мы сидим так некоторое время, не знаю точно сколько, но когда начинает темнеть, то приходится возвращаться обратно.

Мы едем на мотоцикле и делаем всего одну остановку.

Успеваем вернуться до отбоя, однако, оказавшись уже на территории школы, то вижу миссис Леклер и других учеников, которые просто прогуливаются перед сном. Если последние были ожидаемы, то вот женщина со сцепленными на груди руками – нет.

Точно ждет нас.

Я встаю с мотоцикла, когда Кайден паркует его и вижу, как в нашу сторону движется миссис Леклер. Закатываю глаза, ведь понимаю, что сейчас начнется.

Кайден подходит ко мне в тот момент, когда до нас доходит миссис Леклер.

Её ноздри сильно раздуваются, а губы подрагивают.

– Следуйте за мной! – бросает она и разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы проводить в кабинет мистера Абрамса.

А вот это не совсем ожидаемо. Я полагала, что она сначала накричит на нас и только после решит сопроводить к директору.

Пока мы идем за женщиной, то вижу, какие взгляды кидают в нашу с Кайденом сторону. Заинтересованные и удивленные.

Замечаю Рэйвен среди толпы и думаю, как вовремя. Она хочет подойти, вижу по беспокойному взгляду, но Кай отрицательно машет головой.

Понимаю, почему так смотрят. Моё разбитое лицо и раны на руках Кайдена…

Когда мы уже поднимаемся по ступенькам внутри здания, то я буквально слышу пыхтения миссис Леклер. Такое чувство, будто она вот-вот взорвется.

Я вновь упираюсь взглядом в ступеньки и спустя секунды чуть не вонзаюсь в неё, потому что женщина резко останавливается. Только благодаря Кайдену, который придержал меня за локоть и остановил, не сделала этого.

Поднимаю взгляд и немного отхожу в сторону, ближе к Каю, чтобы понять, почему миссис Леклер резко остановилась.

– Мистер Гарнет, вы долго будете стоять передо мной?! – голос женщины звучит так высоко, что я понимаю… она сегодня явно на взводе.

Гарнет обходит её стороной, но лишь для того, чтобы остановиться на ступеньке рядом и взглянуть на Кайдена и меня сверху вниз. И

Закладка:

Он внимательным взглядом проходится по моему лицу, в особенности там, где разбита губа, чтобы затем взглянуть на Кайдена.

Мне не нравится его взгляд. Так как за столько лет у меня выработался инстинкт, то понимаю, что Гарнет может вот-вот выкинуть нечто плохое.

Кажется, у Кайдена тоже начинается вырабатываться подобный инстинкт, так как парень за тот локоть, что ещё держит, заставляет спуститься на ступеньку ниже и зайти за него.

– Чтобы ты не задумал, Гарнет, советую прежде подумать.

– Да, – тут же отзывается миссис Леклер, – потому что в таком случае к директору, а позже и в карцер вы отправитесь все втроем. Поэтому идите, куда шли, Рован.

Впервые я рада, что это женщина сейчас с нами.

Я вижу тьму в глазах Рована и то, как она сильнее завладевает им. Сама чувствую, как рука Кайдена напрягается, будто он готовится моментально среагировать, сделай Гарнет лишнее движение.

Но ничего не происходит.

Рован отворачивается от нас и спускается вниз, как будто ничего не собирался делать. Атмосфера сразу же становится легче, а я лишь оглядываюсь ему вслед.

Нет. Это совсем непохоже на него.Рован никогда не отступает.

Я прикусываю щеку изнутри и уже позже собираюсь поделиться своими опасениями с Кайденом. Он меня поймет.

Глава 13

Настоящее.

Рован был немногословен. Я практически вытягивала всю информацию из него.

В тот вечер исчезла не только я, но и Рэйвен. Но если девушка сама объявилась через несколько дней, когда сделала то заявление, то со мной ничего не произошло.

Рэйвен потребовалась помощь, так как ей частично стерли память препаратом, обнаруженным позже у неё в крови. Именно и из-за этого препарата она стала чрезмерно восприимчива к тому, что её заставили делать. Она была… словно марионеткой в чужих руках. Её выбрали неслучайно, как выяснилось позже. Им нужен был человек, который практически не сопротивлялся бы и Рэйвен оказалась идеальным кандидатом.

Помимо этого, многие политические лидеры оказались на стороне Седрика, как последний и говорил. Было обнародовано множество информации. Все грязные секреты, которые раньше тщательно скрывались – вышли наружу и начался хаос, о котором вскользь рассказывала уже Нэйга.

Про Мора, кем именно он оказался, выяснили практически сразу после моего похищения и Рэйвен. А вот Седрик… он долго оставался в тени, практически до самой своей кончины. Как так получилось, я не знаю, потому что Рован при упоминании его имени многократно поджимал губы, словно он сам бы хотел лично открутить ему голову, но не успел.

Для всех я считалась погибшей, до сегодняшнего дня, потому что никому не удалось добраться до Седрика. Нэйга говорила, что его застрелили, но не упомянула, что перед этим он выпил какую-то таблетку, что убила бы его через несколько часов в любом случае. Когда он понял, что в ловушке, то решил уйти на своих условиях.

По всей видимости, люди, которые были в курсе меня… их просто не осталось. Вероятно, сам Седрик позаботился об этом. Для чего по итогу, нужна была ему я так до конца и не понятно. Хоть сам Седрик и обмолвился мне тогда, но всё так и останется тайной, ушедшей вместе с ним.

Я не стала спрашивать у него про изменения в мире, потому что и так многое видела собственными глазами.

Спросила про своих родителей и Доусона, на что получила ответ, что с ними всё хорошо и скоро я с ними увижусь.

А вот когда спросила про умерших бессмертных, то Рован вновь поджал губы и достал из стола три листа, протянув их мне.

– Что это?

– Взгляни и поймешь.

Я так и поступила, вчитываясь в знакомые имена и фамилии, где рядом с ними указана дата смерти.

Слишком большой список, в котором нашла и себя, где числится дата в виде того дня в школе.

– Ты хранишь список с умершими бессмертными у себя в столе? – знаю, что глупый вопрос, но это единственная реакция, на которую мой мозг сейчас способен. Все из них были мне хорошо знакомы, но не со всеми я общалась.

– Он находится в свободном доступе в системе, и пока мы ехали сюда, то я попросил Софию распечатать его, ведь знал, что ты спросишь это.

Я пробежалась по этому списку ещё раз и убедилась, что Кайдена и Вэйл в них нет.

Мне хочется задать ему вопросы, как всё пришло к этому, почему теперь стали такие жестокие законы. Понимаю, что это ответные действия, однако это неправильно. Ещё я хочу спросить у него про Вэйл и Кайдена, но лучше узнаю эту информацию от брата. Да, наверняка, каждый бессмертный в курсе насчет других бессмертных, но мы не обязаны знать друг о друге всё.

Я ещё некоторое время думаю о своем, когда кабинет Рована погружается в тишину. Смотрю на него и вижу другого Гарнета. Диссонанс в мыслях отвлекает и не дает сосредоточиться, потому что я не представляю, как быть дальше. Увижусь с братом, и что?

Немногим позже задаю вопросы Ровану, касаемо школы и их дальнейшей учебы, которая прерывалась несколько раз. А сама школа переносилась в разные точки мира, чтобы до бессмертных не добрались.

Я так и сижу в его кресле, откидывая голову на спинку и крутясь на нем из стороны в сторону.

Вдруг слышу чуть ли не крик и отборные ругательства. Голос за пределами кажется смутно знакомым. Пока я гадаю, кто это может быть, то Рован подходит к дверям и открывает их.

– … простите, мистер Гарнет, я пыталась… что вы… гостей, – слышу обрывки фраз Софии, а когда Рован слегка отходит в сторону, то вижу, кто так рьяно пытался попасть к нему в кабинет.

Ну, просто отлично.

Я вижу Кейли, которая, конечно, тоже изменилась за последние восемь лет.

У неё осталась такая же фигура, только поменялся стиль одежды. На ней юбка-карандаш, почти такая же, как и у Софии, только вместо рубашки – корсет, а сверху, накинутый на плечи, пиджак. В руках небольшая сумка, на ногах высокие шпильки, но она всё равно значительно ниже Гарнета.

Она обрезала свои волосы, отдав предпочтение каре, но цвет оставила прежним. Лицо слегка вытянулось, но более не изменилось. Макияж остался таким же легким, каким и был.

– … милый, я звонила, но ты не отвечал. И, господи, когда ты уже уволишь её? – слышу её изменившийся голос и вижу скривившееся выражение лица. – Она банально не может запомнить, что… пускать всегда.

Закладка:

Последняя победно ухмыляется и подходит к Ровану, который не сдвинулся и кладет ему руку на грудь, словно приветствуя, а после заходит в кабинет, быстро осматривая его.

Она проходит шагов пять и даже беглым взглядом пробегается по мне, словно я часть декора, а после останавливается и возвращается взглядом ко мне. Сумка из её рук выпадает. Дверь за ней закрывается, и Рован разворачивается.

Кейли смотрит так, словно я её галлюцинация или призрак, и… мне очень трудно не расхохотаться, ведь её лицо чуть ли не вытягивается в букву "о".

Она открывает рот и несколько раз моргает, а Рован проходит в центр кабинета.

– Рован, что здесь происходит? Кто это?! – её голос чуть ли не звенит от напряжения.

Я специально отвечаю вперед Гарнета.

– Не думала, что бессмертные могут страдать амнезией, конечно, если не было никакой травмы.

– Рован, кто у тебя в кабинете?! Почему она вылетая копия… Эсмонд? И почему она сидит у тебя в кресле? Что происходит?

Да, а характер её ничуть не изменился.

Я специально встаю и медленным шагом подхожу к ней, понимая, что выгляжу, как обормотка в сравнении с ней.

– Монк, ты хоть внешне и изменилась, но внутри осталась всё такой же. Удивительно.

– Рован!!!

Она кричит, когда я протягиваю к ней руку и тыкаю пальцем в плечо, чтобы она убедилась в реальности происходящего.

Она отскакивает так, как недавно сделал тот мужчина, у которого Ирай украл телефон. Как будто испачкалась в грязи.

– Мне нужен телефон, Гарнет, чтобы позвонить брату, – обращаюсь к нему, теряя всякий интерес к Кейли. – И далеко он отсюда живет? Возможно, сразу поеду к нему, только тебе придется ненадолго одолжить одну из машин. Топить не буду, обещаю. Больше мне ничего от тебя не нужно, поэтому можешь возвращаться к прежней жизни, – я неопределенно провожу рукой в воздухе.

– Нет.

Пришлось в упор взглянуть ему в глаза.

– Теперь оставь нас, Кейли. И больше не кричи за дверью, иначе я попрошу охрану выставить тебя.

Он едва взглянул на девушку, а после всё его внимание вновь сосредоточилось на мне.

Она хотела что-то произнести, но не решилась и просто молча вышла. А вот это уже странно. Если ранее Кейли начала бы истерить и настаивать, то сейчас лишь верно послушалась, хоть её и раздирает от любопытства. Странные у них отношения. По тем обрывкам, что слышала из приемной, то подумала, что они точно встречаются, а возможно, уже даже и скрепили себя узами брака, однако колец на их пальцах не увидела. Ладно, не мне их судить и их отношения наименьшее, что меня сейчас волнует.

– Сначала тебя осмотрят и убедятся, что всё хорошо, – говорит Рован, проходя к столу и что-то нажимая на компьютере. – Я свяжусь с твоими родными и сообщу им, что вы сможете увидеться в течение нескольких дней. Ты осталась в системе, поэтому потребуется восстановить только некоторые документы, не более.

– В течение нескольких дней? Почему не сразу? И с чего ты решил командовать, не понимаю. Меня не нужно осматривать. Сказала же – всё хорошо, кровь чужая.

– Ты провела последние восемь лет в капсуле, Леонора, – Рован отвлекся от экрана монитора и взглянул на меня, – и неизвестно, как именно тебя из неё вытащили. Резкое пробуждение без определенных условий отрицательно сказывается на организме. То, что ты не умерла, как только оказалась вне капсулы, уже чудо.

Возможно, совсем немного, но он всё-таки прав, хоть мне и не хочется этого признавать.

– Вот именно, Рован. Если бы было что-то не то, то я уже умерла бы. Прошло уже пять дней. Всё отлично.

Вижу по знакомому взгляду, как он начинает раздражаться и выходить из себя. Обычно, после такого ничего хорошего дальше не происходит.

Дверь в кабинет открывается, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, как сюда заходят трое мужчин, два из которых одеты наподобие Гарнета. Никто из них незнаком мне.

Рован обходит стол и останавливается напротив меня в одном шаге.

Снова смотрю на него и приподнимаю голову.

– Я не позволю вновь этому случиться.

– Чему? – не понимаю его, поэтому хмурюсь.

Рован выглядит так, словно теперь полностью контролирует себя. Если ранее он мог взорваться, то сейчас научился сдерживаться.

– Исчезнуть, – я так до конца и не успеваю осознать смысл сказанного им слова, потому что вижу быстрое движение его руки, а следом чувствую укол в шею.

– Что ты…

Отступаю и смотрю на него широко распахнутыми глазами, понимая, что Гарнет мне что-то вколол!

– Что ты мне вколол, нахрен такое?! – я иду назад, но вижу, что те двое в костюмах загородили выход. Лишь тот, что выглядит как медицинский работник стоит в стороне. – Что вы ему отдали?! Что это?

Сердце начинает колотиться в груди, когда вдруг понимаю, что оказалась в ловушке.

– Это быстродействующее снотворное, – спокойно отвечает Гарнет, – полностью безопасное. От него ты всего лишь уснешь, не стоит переживать.

– Ты говоришь мне не переживать?! – я подхожу к нему и ударяю в грудь со всей силы, на какую способна, но он даже с места не двигается. – Что ты собираешься делать, когда я усну? … Чёрт…

Качаю головой, стараясь сбросить с себя оцепенение, как будто я резко стала пьяна. Бью Гарнета ещё раз, когда он молчит.

– Почему… ты не отвечаешь?!

Когда хочу ударить ещё раз, то промазываю, понимая, что его силуэт шатается перед глазами.

Я падаю, но чувствую, как Гарнет успевает подхватить меня на руки, поэтому не чувствую удара о пол. Мне не хочется, чтобы он держал меня, но ничего не могу сделать, лишь ощущаю, как сильнее тянет в сон.

Глава 14

Странное ощущение, такое будто я бежала целый забег, сильно устала после, а сейчас… наконец-то отдохнула. Да, именно отдохнувшей себя и ощущаю.

Я приоткрываю глаза и не сразу понимаю, где именно нахожусь.

Высокие светлые потолки с лепниной, удобная кровать, намного удобнее той, которая была в школе. Когда взгляд опускается вниз, то понимаю, что накрыта одеялом. Заглянув, вижу, что на мне легкие шорты и майка для сна.

Приходится приподняться на локтях и оглядеть комнату лучше.

Я лежу на большой кровати, тут меня четыре таких поместятся и ещё место для половины останется.

Тумбы стоят по обоим сторонам, окон всего несколько и все большие, но не такие, как были… в кабинете Рована.

Я щурюсь, когда вспоминаю о последнем. Куда он меня запер?

Закладка:

Чувствую, как во мне поднимается волна гнева.

Подхожу к окнам и замираю, когда понимаю, что не узнаю очертания города. Да, это точно не то место, где мы были.

Я вижу большую территорию с охраной, рассредоточенной везде. Вижу фонтаны, сад, подъездную дорожку и несколько машин. Напоминает родительский дом, только с охраной.

Пытаюсь открыть окна, но на всех задвижках вижу небольшие замки. Замки? Серьезно, замки? Да он издевается!

Замечаю повязку на левой руке и отодвигаю её, видя совсем маленький и почти заживший след от иглы. В лучшем случае – у меня брали кровь. В худшем – Гарнет решил ещё ввести что-то в организм хуже снотворного.

Когда задвигаю повязку обратно, то взгляд теперь останавливается на пальце.На пальце, на котором теперь есть кольцо.

Я моргаю совсем недавно, как делала это Кейли, словно кольцо галлюцинация и сейчас просто исчезнет. Конечно, этого не происходит.

Долго смотрю на него и понимаю, что онообручальное.

Что за черт?!

Забываю про окна и пытаюсь снять с себя это кольцо, но оно будто только сильнее затягивается, что не дает от него избавится. Морщусь, игнорирую боль, однако оно не поддается!

Как раз в этот момент и открывается дверь, и я вижу Гарнета, только в брюках, рубашке и жилетке на этот раз.

Он заходит один, хотя я точно знаю, что в коридоре есть ещё люди. Вероятно, охрана.

Рован выглядит предельно расслабленным, когда я наоборот нахожусь на грани.

– Что это? – задаю вопрос и протягиваю руку с кольцом вперед.

Его руки находятся в карманах брюк, и он не торопится отвечать на мой вопрос. Внимательным взглядом проходится по мне, после по обстановке в комнате, вероятно, проверяя на наличия разрушений. Ещё просто не успела ничего сделать.

– Ты спала три дня. Все твои жизненные показатели в норме. И несмотря на то, что ты провела восемь лет в капсуле, то организма этого не коснулась. Тебе не только снаружи ещё девятнадцать, но и внутри, – мужчина прошел вперед всё такой же расслабленной походкой, – сегодня я созванивался с твоими родными. Первые несколько минут им было сложно поверить в твое внезапное возвращение, поэтому они ждут встречу. Ты увидишься с ними сегодня.

Это, конечно, всё отлично, но сейчас меня больше волнует кольцо на пальце.

– Здесь. Вы встретитесь здесь. Будет небольшой ужин, поэтому можешь не торопиться собираться на него.

– Ты серьезно мне говоришь про какой-то ужин, Гарнет?! – я сжимаю кулаки. – Я могу с родными увидеться и вне ужина.

– Нет.

– Ты не смеешь командовать! Кем ты себя возомнил? Если ты занимаешь должность главнокомандующего, то…

Я осеклась, когда Рован достал руки из кармана, и стала пялиться на точно такое же кольцо у него на пальце, как и у меня.

– Что… что это всё значит? – это произнесла шепотом, потому что голос сорвался.

– То, что теперь мы официально женаты.

Я перестала совладать с дыханием, не понимая его слов. Что за глупость…!

Кажется, что время остановилось, и мои мысли коснулись его холодного взгляда.

В каждом вдохе проскальзывает неведомый страх, терзая меня, как будто бы он знает, что сейчас я не в силах уловить его смысл.

– Невозможно, – покачала головой. – Чтобы официально вступить в брак нужно согласие обоих людей, и это я ещё молчу о том, что оба должны быть в ясном сознании.

– Да. Но когда ты главнокомандующий, то открываются и другие пути.

Меня раздражает его спокойствие. И я всё ещё не верю.

Рован словно этого и ждал, поэтому подошел и протянул свой телефон, разблокировав перед этим.

Я взяла его и прочитала всё, что написано в документе, который он открыл. В нем сказано, что день назад я стала миссис Леонорой Гарнет! Я прочитала это раз десять и сжала в руках телефон, желая, чтобы он разрушился вместе с тем документом.

– Немедленно отмени это! – я не выдерживаю и кидаю в него телефон, а после кидаюсь с кулаками. – Ты совсем стал больным, да?! Я не желаю быть твоей женой…

Не договорила, потому что Рован перехватил мои руки, после сжал их одной своей за спиной, заставляя прислониться к нему всем телом. А вторую свободную руку переместил мне на шею. Обхватил так, что я не почувствовала боли, однако при лишнем моем движении это изменилось бы.

Он наклонился так, что между нашими глазами осталось всего несколько сантиметров.

– Отпусти меня, – потребовала я.

– Нет.

– Ты…

Замолчала, ведь он наклонился ещё ниже так, что я ощутила дыхание на своих губах. Вот теперь по-настоящему испугалась, ведь он может сделать всё, что ему вздумается.

– Я думал все эти восемь лет, что ты мертва, хоть и хотел верить в обратное, – тихо сказал он, когда я часто задышала. – И вот ты вернулась, словно иллюзия. Поэтому теперь всё будет по-другому.

– При чем тут брак?

– Эта вынужденная мера, поэтому советую просто смириться и принять всё произошедшее.

Я усмехнулась. Вероятно, Гарнет забыл за прошедшее время, что я просто так не смирюсь и уж точно не с тем, что он сделал.

– Иначе что?

– У тебя нет выбора. Чем быстрее ты примешь это, тем легче будет.

Я поджала губы и попыталась вырваться, но сделала только хуже, потому что Рован отошел со мной к ближайшей стене и вжал в неё, поставив колено между моих ног.

– Никогда, – сказала я, – никогда этому не бывать! Я найду способ, как избавиться от тебя… Ты же ненормальный!

Он поцеловал меня, и все мысли разом вышибло из головы.

Это опять происходит! Уже во второй раз! По мне только первый был недавно, а тут…

Я попыталась хоть как-то вырваться и сжала зубы, чтобы не позволить углубить поцелуй, но, кажется, Рован этого ждал, поэтому подготовился.

Мужчина сжал горло так, что воздуха стало не хватать, поэтому приоткрыла рот, желая вдохнуть кислород, но тем самым впуская Рована.

Его хватка на шее едва ослабла. Я же продолжила биться, словно в конвульсиях, а его язык встретился с моим, и Гарнет углубил поцелуй. Сжала зубы, чувствуя, как прикусила ему язык до крови, но это его не остановило. Кажется, Рован обезумел.

Мужчина отпустил мою шею, но лишь для того, чтобы переместить руку мне на бедро и сжать его.

Руки его, словно яд, который пробирается под кожу.

Я слышу

Закладка:

– Ты права, – Рован отстраняется, и я смотрю на него ненавистным взглядом, желая, чтобы он воспламенился, – я ненормальный и всегда им был. Все всегда боялись, но не ты.

– И что это значит?

Он не ответил, лишь отпустил меня и отошел, вновь осматривая мой внешний вид. Мне же захотелось закрыться и вообще пойти лечь обратно под одеяло.

– В шкафу множество одежды твоего размера, выбери что-нибудь на вечер.

– Я так и буду сидеть в этой комнате запертой?

– Нет. Можешь ходить по дому и по территории. Но если надумаешь сбежать, то сразу знай, что у тебя не получится, Леонора. Здесь полно охраны, а на десяток километров вокруг не души. Машину угнать у тебя не получится без специальной метки. Она заглохнет, как только ты отъедешь на пятьсот метров. Однако, если всё же попытаешься бежать, то мне придется запереть тебя здесь до тех пор, пока ты не смиришься.

– Насколько я помню, то насильственное удержание карается законом.

– Ты моя жена.

– Это ничего не значит.

– Это значит многое, – Рован будто бы расслабился, как только вслух произнес слово "жена". Его тело стало менее напряженным.

– Я никогда это не приму.

– Я подожду. У нас в запасе много времени.

После этих слов Гарнет оставил меня в комнате одну, и мне захотелось разрушить здесь всё, вымести злобу.

Теперь его убийство выглядит не так и плохо в моих глазах.

Глава 15

У меня по-прежнему нет телефона, и нужно это как-то исправить, ведь я с Нэйгой не выходила на связь уже несколько дней. Даже если и удастся, то Рован не даст уехать отсюда. А сообщения все проверяются, поэтому лишнего отправлять нельзя.

Возможно, сегодня, когда увижусь с родными, то попрошу их о помощи.

Пока я оделась в обычную одежду, чтобы выйти и осмотреть то место, где меня держат.

Возле дверей в спальню и правда стоят двое охранников, которые выдали мне кивки, когда увидели.

Я направилась по широкому и длинному коридору сначала в одну сторону, но когда поняла, что там тупик, то развернулась и пошла в другую, попутно заглядывая за двери. Гарнет не говорил, что этого делать нельзя.

Когда спустилась вниз, то нашла кухню и поняла, что проголодалась.

В холодильнике оказалось множество разной и уже готовой еды, вероятно, у Гарнета есть личный повар. Сомневаюсь, что Рован хоть раз что-то сам готовил.

Я взяла салат и несколько нарезанных фруктов и налила стакан сока, после приступила к еде, смотря за окно.

Что мне делать?

Когда взгляд касается кольца на пальце, то чуть ли не тошнит. Мне сразу вспоминаются слова Кейли, которые она говорила у того обрыва. Что Гарнет помешался на мне. Почему-то всерьез я задумалась об этом только сейчас. Вспоминаю и Вэйл, когда подруга говорила, что Рован "сохнет" по мне.

Исходя из всего этого, то… Рован, вероятно, и правда что-то чувствует ко мне. Если раньше я думала, что это лишь ненависть, то сейчас убедилась в обратном.

Я не собираюсь задаваться вопросами, как так получилось, как и не собираюсь думать о том, что происходит в мыслях у Гарнета. Это мне никак не поможет. Важнее сейчас понять, как мне выбраться из всей ситуации, в которой я оказалась.

За размышлениями доела всё и убрала за собой посуду, после прошла к большому дивану и захотела разобраться, как включить телевизор, потому что ни пульта, ни кнопок на нем не нашла.

– Миссис Гарнет, во всем доме есть голосовой помощник, который отвечает не только за свет, но и за всю технику, – услышала голос мужчины и перевела взгляд с телевизора на него.

Из-за того, как он обратился ко мне, то я заскрежетала зубами.

– Зовите меня просто Леонорой, мистер…

– Мистер Глэдин, – тут же представился он и улыбнулся. – Я отвечаю за порядок в доме, Леонора. И вы можете обращаться ко мне по всем вопросам, пока мистера Гарнета нет на месте.

Он невысокого роста с залысиной на голове, а возрастом чуть за шестьдесят. Одет в строгий костюм.

– Гарнет уехал?

Если он и удивился от того, что я назвала так Рована, то виду не подал.

– Да, но к ужину обязательно вернется.

– Хорошо. Как включить телевизор?

– Аманда, включи телевизор, – произнес он, и телевизор автоматически включился. – Это Аманда – цифровой и виртуальный помощник.

Я кивнула.

– Мне нужен телефон, чтобы позвонить брату.

Заметила, как мистер Глэдин замялся при этой просьбе.

– Мистер Гарнет не давал никаких распоряжений по этому поводу, поэтому, боюсь, вам придется дождаться его и уже сказать ему.

– Понятно.

Я не стала спорить или настаивать на другом, ведь этот человек лишь исполняет волю другого.

Села на диван, а мужчина оставил меня одну, напоследок сказав, чтобы я его звала в случае, если что-то понадобится.

Вряд ли он поможет мне бежать.

Пролистала с помощью Аманды несколько каналов, чтобы хоть как-то быть в курсе новостей.

Я удивилась нескольким законам, которые должны были вот-вот вступить в силу. Узнала также о нескольких бессмертных, которые также занимают не последнее место в правительстве. Среди них оказался и Николас. Парень тоже изменился, превратившись в мужчину. Только теперь он живет далеко от столицы, как я поняла.

Закончив с новостями, то отправилась на поиски кабинета Гарнета. Заняло всё не более пятнадцати минут, и кабинет оказался незапертым. Спокойно зашла внутрь, так как меня никто не остановил.

Как непредусмотрительно с его стороны. Да, возможно, всю важную информацию он хранит у себя в том другом кабинете, а не дома, но всё же проверить стоит.

Ящики оказались закрыты, а компьютер запаролен. Конечно, было бы всё так просто! Я попыталась подобрать пароль, но так и не угадала.

После прошла к полкам, где стоят книги, в надежде, что хотя бы в них найдется полезная информация.

Пролистав только штук двадцать, заметила, что из одной выпала фотография, поэтому подняла её и замерла.

Эта же та самая фотография, которую я вытащила у него из машины прежде, чем утопить её. Всё это время она хранилась у меня в комнате школы. Вероятно, Гарнет забрал её, когда родители и брат забирали мои вещи.

Я ещё раз взглянула на фото, смотря на молодого Рована, его родителей и маленькую девочку, его сестру. Ей сейчас должно

Закладка:

Услышав, как приоткрылась сзади дверь, то развернулась и увидела подростка. Она тоже замерла, словно удивляясь, что в кабинете Гарнета кого-то обнаружила.

– Ты кто?

– А ты? – задала ей вопрос и оглядела с ног до головы, замечая сходства. Те же черные волосы, только длинные, и такие же яркие голубые глаза. Взглянула на фото в своих руках, после на девочку передо мной и поняла.

– Ты сестра Гарнета.

Она приподняла брови в знак удивления.

– Непривычно, что какая-то девчонка не лелеет и не падает в обморок, произнося фамилию брата, – она закрывает за собой дверь. – Да и вообще непривычно, что девчонка так… обращается к Ровану. А ещё странно, что ты тут. Обычно, своих пассий брат не приводит сюда.

– Ты живешь вместе с ним?

– Нет. Но недалеко отсюда, иногда приезжаю, – она прошла вперед и заметила в моих руках фотографию, поэтому подошла и остановилась рядом. – О, ты нашла наше семейное фото. Думала, брат его давно выкинул. Так, как тебя зовут, говоришь?

Она приподнимает одну из бровей, и у меня это вызывает легкую улыбку.

Она полная противоположность Ровану.

– Леонора, – представляюсь ей. – А тебя?

– Грейс.

Девочка продолжает смотреть, но только теперь хмурится, будто ей моё лицо знакомо. Так проходит около минуты, когда она приподнимает брови в знак вопроса, а после, ни слова не говоря, бежит к компьютеру, разблокирует его и что-то начинает печатать.

Отлично. Ей известен пароль от компьютера.

Я двигаюсь в её сторону, а она смотрит то на меня, то на экран монитора.

– Это же ты!

Останавливаюсь рядом с ней и смотрю на свое фото, где Грейс вбила мое имя и добавила к нему слово "бессмертная".

– Да, это я. Леонора Эсмонд, – как только называю свою настоящую фамилию, то морщусь, словно съела что-то кислое.

– Но как? Я точно знаю, что ты умерла одной из первых. Сначала Аманда, после Тео и ты.

– Смотрю, тебе многое известно.

– Да, я весьма любознательна. И почему ты выглядишь так, как и восемь лет назад? – в её глазах блестит неподдельный интерес.

– Я расскажу, но при одном условии, – выдаю очередную улыбку, – скажешь мне пароль от компьютера Рована?

– Хорошо.

– Даже не спросишь для чего?

– Если ты находишься в доме и тем более в кабинете брата, то Рован точно тебе доверяет. Поэтому не так интересно.

Она вскочила с места и обошла меня, после даже дотронулась, будто проверяя не голограмма ли я.

Рассказ для Грейс сократила в несколько раз, упуская некоторые моменты, но основную суть оставила.

Девочка слушала меня с широко раскрытыми глазами.

– То есть ты была всё это время вроде… заморожена?

– Можно сказать и так.

– Ничего себе…! Вот это классно! Ты же совсем не изменилась, в отличие от всех остальных. И как тебе?

– Как что?

– Ну, оказаться здесь, когда все стали другими?

– Странно, – призналась ей.

Грейс, как и обещала, сказала мне пароль от компьютера. Я тут же решила его проверить, не то, чтобы ей не поверила, просто мне уже не терпится кое-что узнать.

– Что ты хочешь найти?

– Ни что, а кого, – ответила ей, сев за стол, и вбила имя, фамилию своей подруги.

Вэйл Барнет.

Информации выдало не так много, но всё же она есть.

– Ты ищешь информацию о бессмертных? – спросила Грейс.

– Да. Это моя подруга, мне хотелось бы узнать, что с ней…

– Я могу помочь тебе.

В сети не нашлось ничего дельного, поэтому я взглянула на девочку.

– Как?

– Ну, надо уметь искать информацию. И тогда всё будет.

Я встала со стула, уступив ей место обратно и указала на экран компьютера.

– Давай, юный хакер, покажи мастер класс.

Девочка начала вбивать информацию, как я делала до этого, но после я перестала улавливать суть её действий, только начала хмуриться. А она хороша.

Спустя полчаса она вывела на экран адрес места жительства Вэйл и то, где примерно находится подруга.

– Это может узнать любой человек, получается?

– Не любой. У кого есть… определенный доступ. Использовали бы мы другой компьютер, то этого не узнали.

– То есть Вэйл сейчас недалеко от столицы. Отлично. А можешь проверить ещё одно имя, Грейс?

– Да, конечно.

Девочка приготовилась печатать, как только я скажу.

– Кайден Грин.

Она успела набрать первую букву имени, а после её пальцы дрогнули, замерев.

Мне не понравилась такая реакция.

– Что не так?

– Можно не искать эту информацию, Леонора, потому что я и так знаю, где находится этот человек.

– Откуда?

– Год назад Рован был сильно озабочен этим вопросом и… буквально был не в себе. Как-то случайно я увидела у него документы, касаемо Кайдена Грина. Мне было любопытно, что выводит так из себя брата. Вернее… кто.

– Рован сделал что-то Кайдену?

В груди возросло напряжение, когда я озвучила данный вопрос вслух. Грейс выдала кивок.

– Где сейчас Кайден?

– В тюрьме Холмсбруг.

Я постаралась никак не выдать напряжения, лишь нервно сглотнула.

Кайден в тюрьме?

– За что его посадили туда?

– Это мне неизвестно. К сожалению, взломать их систему не удалось, у них стоит тяжелое шифрование.

Чёрт. И как мне попасть к Кайдену? И другой вопрос… Как вызволить его оттуда?

– Ладно, Грейс… А Рэйвен Джинкс тебе о чем-то говорит?

– Конечно. С нее, не считая тебя и Тео, всё и началось.

– Тебе неизвестно, где она?

– Нет. После случившегося её спрятало само правительство, опасаясь того, что ей могли угрожать. Она была легкой мишенью. И где она теперь, без понятия. Я могу попробовать узнать, но это займет гораздо дольше времени, чем с Вэйл. Возможно, пару часов.

Интересно, у нас есть эти часы до прихода Рована? Озвучивать мысль не решилась. Всё-таки они брат и сестра.

Мистер Глэдин упомянул, что Рован вернется до ужина. Значит, время ещё должно быть в запасе.

– Я буду тебе очень благодарна, Грейс.

– Одной благодарностью здесь не обойдешься. Я сделаю это при условии, что ты возьмешь меня с собой.

– Куда?

– К Кайдену.

– С чего ты…

– Хоть мне и тринадцать, но я не настолько наивна, Леонора. И всё вижу. Ты не просто так всё это спрашиваешь. Наверняка, позже соберешься к нему, поэтому хочу с тобой в тюрьму к нему. Это то, что я не узнала и жутко бесит. Естественно, брат останется в неведении. По рукам?

Несмотря на внешнее сходство, я всё меньше сомневаюсь, что Рован и Грейс родные. Ну, не может быть у такого человека такая хорошая сестра.

– Договорились. Тогда Рован не должен знать и о том, что мы сегодня искали

Закладка:

– Всё автоматически сотрется.

Она размяла пальцы рук и приступила, а я отошла, чтобы не мешать.

Позже сходила на кухню и налила в два стакана сок, один из которых отдала Грейс.

Ещё спустя некоторое время девочка шумно выдохнула и размяла шею, однако выдала кивок.

Отлично.

Теперь у нас есть адрес местоположения Рэйвен. Стоит навестить её.

Глава 16

Три года, месяц и неделя до похищения.

Я правда пытаюсь слушать, что говорит мистер Фай, наш преподаватель по ораторскому мастерству, но то и дело поглядываю в окно.

Только сегодня Кая выпустили из карцера. Меня наказание обошло стороной за наш недавний прогул. Вероятно, связано с тем, что организм ещё не до конца после травмы восстановился, поэтому обошлись только выговором.

Я рассказала Вэйл о нашем приключении, как и Доусону сегодня за завтраком. Если первой по собственному желанию, то второму просто пришлось, ведь он увидел моё лицо не в самом лучшем состоянии и подумал, что меня кто-то побил. А именно Кайден. Пришлось объяснять ситуацию с не совсем удачным нападением и похищением.

Стоит говорить о том, что брат меня ещё долго отчитывал? Вероятно, если бы у нас с ним этот предмет совпадал, то и на занятии он продолжил в том же духе.

Когда занятие закончилось, то убрала вещи в сумку и вышла из класса.

Уже в коридоре встретила Тео, с которым поздоровалась. После того раза в библиотеке мы толком не разговаривали. Он навещал пару раз меня в больнице, но в школе мы практически не пересекались. Я помню, о чем его просила перед… тем, как всё случилось. Но сейчас немного повременю с этим, ведь именно из-за бессмертия осталась жива.

В том же коридоре встретила подруг Кейли и никак не среагировала на их косые взгляды. Они не пытаются выйти на конфликт после моего возвращения, что не может не радовать. Да и сама Кейли не особо стремится со мной заговаривать. Желательно, чтобы так продолжалось и дальше.

Я взяла в столовой сэндвич и вместе с ним вышла на улицу, сев на одну из лавок и открыв один из конспектов.

Учебы стало в разы больше, как я и предполагала. Сделано это всё для того, чтобы я смогла наверстать упущенный материал за последние месяцы и не отставать от других. Пока это не совсем удачно получается. Часто мне приходится оставаться после всех занятий на дополнительные.

Съев больше половины, то услышала удивленные возгласы и обратила внимание на быстро собирающуюся толпу в районе гаража, где хранятся автомобили.

Я оставила вещи на лавке вместе с сэндвичем и встала, желая увидеть, что там такое происходит. Но из-за людей не получилось.

Пришлось пойти в ту сторону. Увидела, как многие выбегают из школы и движутся туда же, чтобы понять, что там такое.

Иду, слыша возгласы совсем рядом.

– … позвали преподавателей?

– … они… помогут? Тут нужно… в пожарную службу…

Из-за большого количества людей пришлось пробираться сквозь них.

Я вижу что-то мерцающее между силуэтами людей, такое… словно это пламя огня.

Нехорошее предчувствие поселилось в груди ещё раньше, чем мне удалось дойти.

Когда обошла последнего человека, то остановилась, смотря на пламя.

Мотоцикл Кайдена. Именно он и горит, но не внутри вместе с остальными машинами. Его кто-то специально выгнал и поджог недалеко от гаража.

Люди боятся подходить ближе, ведь он в любой момент может взорваться.

Пламя охватывает хромированные детали, пожирая кожу сиденья и расплавляя резину колес. Дым поднимается вверх, смешиваясь с запахом гари и бензина, наполняя воздух тяжестью утраты.

Я делаю шаг вперед и останавливаюсь, когда понимаю, что ничего не успею сделать. Слишком опасно.

Именно в этот момент и замечаю, как с другой стороны появляется сам парень.

Он останавливается ближе всех. Его волосы растрепались, вероятно, он бежал сюда.

Кайден стоит в нескольких шагах, сжав кулаки, его лицо искажено яростью и болью. Этот мотоцикл был не просто железом – он был частью его жизни.

Кто-то бежит к нам, кажется, преподаватели и охрана с огнетушителями, которые удалось найти.

Я же обхожу стороной горящий мотоцикл и подхожу к Кайдену, едва касаюсь его плеча своими пальцами и тихо зову, но парень никак не реагирует, продолжая смотреть на языки пламени.

Мотоцикл начинают тушить, а всех нас отгонять в стороны, чтобы обезопасить.

Тот, кто сейчас тушит его, рискует собственной жизнью, ведь мотоцикл может в любой момент взорваться.

Тяну Кайдена за руку, но он будто скала, почти не двигается.

Мы продолжаем смотреть, как пламя становится меньше, и минут через пятнадцать полностью исчезает. Это быстро, но и слишком долго одновременно. Первое – потому что удалось с такой скоростью потушить мотоцикл, второе – восстановить его будет крайне трудно и затратно.

– Расходимся все, – слышу голос мистера Абрамса, который хлопает в ладоши и прогоняет разинувшие рты толпу. – Представление закончилось. Мистер Грин, а вас попрошу остаться, – это уже директор говорит значительно тише и подходит к нам.

Мужчина поджимает губы и качает головой, оглядываясь на мотоцикл.

– Это же ваш. Как так получилось?

– Не знаю, – голос Кайдена ниже обычного и тише, – я оставлял его в гараже. Всё было отлично.

– Мистер Абрамс, возможно было бы посмотреть камеры и понять по ним, что случилось? – спрашиваю я, зная, что ответ будет утвердительным.

Директор кивает и начинает говорить Кайдену слова сожаления, признаваясь, что ему самому нравился его мотоцикл.

Я же скольжу взглядом по людям, которых становится всё меньше и замечаю у одного из стволов старого дуба Гарнета, курящего сигарету прямо при свидетелях.

Как только мы встречаемся взглядами, то парень кидает окурок на траву и тушит его кончиком ботинка. Он делает это неспешно, будто наслаждаясь, и до меня доходит. Мысли сменяются одна за другой, когда я понимаю, что поджог мотоциклаего рукдело.

Дальше действую на инстинктах, словно это меня лишили самого дорогого, а не Кайдена. Быстрым шагом двигаюсь к нему, но Рован не шевелится, будто этого и ждет. Когда останавливаюсь, то замахиваюсь и даю ему громкую пощечину.

Рован мог бы остановить, но почему-то не делает этого.

– Зачем? – спрашиваю я. – Для чего? Что он тебе сделал? Если это такая месть за машину, – хоть уже и прошло прилично времени, – то тебе стоило, Гарнет, разбираться со мной, а не с Кайденом. Это низко и подло. Втягивать в разборки кого-то стороннего.

Я успеваю проговорить всё это, а после чувствую за собой тепло другого человека и вижу, как

Закладка:

– Это сделал ты, да, – Кай не спрашивает, а утверждает. Видимо, увидел, куда я практически убежала.

Его голос сейчас такой тяжелый, что атмосфера вокруг наполняется густым напряжением. Каждое слово словно оседает в воздухе, притягивая чужие взгляды.

Рован молчит, чем сильнее меня злит. Я хочу ударить его ещё раз, но на этот раз в грудь и даже порываюсь сделать это, однако Кайден останавливает меня, осторожно беря за локоть и притягивая спиной к своему торсу.

– Не нужно, Нора. Видимо, этого он и добивается.

Как только Кай говорит это, то взгляд Рована темнеет, и парень делает небольшой шаг навстречу, а после…

Всё происходит как-то быстро.

Кайден успевает оттолкнуть меня в сторону, а они с Рованом сталкиваются между собой, начиная драться.

Мистер Абрамс велит им остановиться, а я стою, лишь поджимаю губы, понимая, что это опять происходит.

Раньше я бы попробовала их разнять или остановить, но теперь понимаю, что это бесполезно. Поможет только грубая сила, которой я не обладаю.

Мистер Абрамс имеет в стенах учебного заведения над нами власть, и даже он… этот самый человек с властью ничего не сможет сделать. Директор не настолько глуп, чтобы также встревать между ними.

К ним бегут другие люди, кто сможет их остановить. Я же понимаю, что этих двоих вновь отправят в карцер. Если только… по камерам не будет видно, как Гарнет выгоняет и поджигает мотоцикл Кайдена. Тогда, возможно, последнего пощадят.

Пока я размышляю, то их успевают разъединить.

Оба молчат, не кидаются друг в друга ругательствами и чем-то подобным.

Мистер Абрамс велит увести их отсюда к нему в кабинет, а я собираюсь последовать за ними, однако директор качает головой и строго произносит:

– Нет, Леонора. Ты не идешь.

– Почему? – это удивляет меня.

– Я не желаю, чтобы они снова подрались и разгромили мой кабинет. Только этого не хватало.

– Но при чем здесь я, мистер Абрамс?

Директор усмехается и качает головой, будто это мне что-то объяснит.

– Просто не ходи следом.

– Проверьте камеры, мистер Абрамс. Уверена, что это Рован или кто-то из его дружков. Он поджог мотоцикл Кайдена в отместку за то, что я сделала тогда с его машиной.

Мужчина ничего не говорит и тоже уходит, а я хмурюсь, ведь понимаю, что не собиралась оставаться здесь. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон и разблокирую его.

Вэйл: Правда, что Рован сжег мотоцикл Кайдена???

Я: Да. Где ты?

Вэйл: Мы пропустили всё с Ризом, вот чёрт… Я вышла из комнаты и всё это услышала. Кошмар. Как он?

Я: …

Я начала печатать сообщение, после замерла, стёрла его. Вновь напечатала, только другое и снова стёрла. По итогу, заблокировала телефон и убрала его обратно, так и не ответив Вэйл.

Как Кайден? Я не знаю и не могу ответить за него. Конечно, не знаю всей истории, но мне кажется, что мотоциклом он очень дорожил. Гарнету прекрасно известно, что Кайден не может себе позволить покупать каждый день новый мотоцикл, так как у него нет на это денег… И чёрт, это подло с его стороны.

Когда я утопила его автомобиль, то точно знала, что это не сильно ударит по его кошельку, но знала, что ему будет больно… Должно было быть.

Я поплелась обратно в школу, кинув последний взгляд на то, как трава почернела вокруг обгоревшего транспорта.

Почему Кайден? Обычно наши разборки с Рованом не затрагивают других, а тут… что-то новенькое. Да, конечно, Рован с Каем и так недолюбливают друг друга, но до мотоцикла Гарнет ещё не добирался.

Да и в последний раз они сталкивались между собой только в больнице, а это было давно.

Неподалеку заприметила Рэйвен, которая выглядит всё такой же перепуганной, особенно в миг, когда видит меня. Девушка резко отводит взгляд в сторону и разворачивается.

Вот оно! Так происходит постоянно с момента возвращения из больницы.

Я бросаюсь за ней, ведь это подходящий момент. Вероятно, она тоже услышала насчет мотоцикла Кая и решила посмотреть, что тут происходит.

Она поднимается по ступенькам в школу, и я следом за ней, срываясь чуть позже на бег, ведь понимаю, что Рэйвен скрывается за ближайшим поворотом.

Уже внутри здания оступаюсь, чувствую, как в коленку будто что-то стреляет и шиплю от боли, прижимаясь к ближайшей стене.

Чёрт!

Оглядываюсь и понимаю, что упустила её. Это так глупо, знаю. Потерять кого-то в стенах школы. И мне это уже порядком надоедает.

Пожалуй, стоит узнать её расписание и подловить после одного из занятий, ведь те, что у нас совпадают (их ничтожно мало) – Рэйвен прогуливает.

Делаю шаг и вновь шиплю от боли. Не проходит.

– Всё нормально? – слышу нотки беспокойства в голосе Николаса.

– Да, – на автомате отвечаю я, немного удивленная, что он остановился и решил спросить это.

– Могу проводить, если нужно.

Ладно, теперь и это кажется подозрительным… Совсем непохоже на него. Если бы на его месте был Освальд, то я бы вообще подумала, что мне всё мерещится.

– Сейчас всё пройдет. Такое бывает. Спасибо.

Я жду, пока парень уйдет, так как его там уже стоит ждет Эсми, но Ник не уходит.

– Чего ты ждешь?

– Пока у тебя пройдет, и ты сможешь дойти, а не свалиться с ног.

Не знаю, сколько мы так стоим, но в холле остается мало людей.

Я выдыхаю и соглашаюсь на его помощь, понимая, что боль никуда не девается.

Николас помогает добраться до медицинского крыла, где позже меня осматривают и прописывают обезболивающее. Для бессмертных они должны быть более сильными, как и любой другой препарат. Только когда парень передает меня в руки врачей, то уходит.

Я благодарю его, даже не обращая внимание на то, что со мной делают, ведь мысли занимают этот странный поступок.

С момента, как началась наша вражда с Рованом, то никто из его компанииникогдане помогал мне.

Возможно, просто некоторые меняются, взрослея. Но не все.

Глава 17

– Спасибо, Тео, я твоя должница! – сказала парню и улыбнулась.

– Да не за что. Только непонятно, зачем тебе расписание Рэйвен? – его взгляд такой же озадаченный, какой и был, когда я озвучила свою просьбу. – Ты же не собираешься ничего ей делать? Я против любого вида издевательств над любым живым существом.

– За кого ты меня принимаешь?

Я покачала головой и проверила расписание Рэйвен. Отлично. Направлюсь сейчас к следующему классу, где у неё будет проходить искусство.

– Просто, порой ты бываешь… Как

Закладка:

– Говори, как есть, Тео.

– Как Рован, – стоит парню это произнести, и я останавливаюсь, отчего Тео приходится поступить также.

Он неловко чешет затылок.

– Как Гарнет? Ты сравнил меня с Гарнетом? Серьезно?

Так меня ещё не оскорбляли.

– Я имею в виду, что вы похожи… такие же вспыльчивые, упрямые, да и вообще лучше ни у тебя, ни у него на пути не вставать.

– Вау, Тео, у меня нет слов.

– Не обижайся, Нора, но вы и правда похожи. Это любой подтвердит.

Я лишь смогла глупо хлопать глазами.

Ладно. Это его мнение, и не мне судить Тео, поэтому… я кивнула и махнула ему рукой, уходя туда, куда и задумала.

Меня сравнили с Гарнетом… с человеком, которого я ненавижу больше всего.

Вчера мистер Абрамс не посадил ни Кайдена, ни Рована в карцер, решив закрыть на это глаза. Что касается запись с камер наблюдения, то в тот день были какие-то неполадки, поэтому их нет. Как глупо.

Думаю, даже сам мистер Абрамс понимает, что Гарнет причастен к этому, но ничего не может сделать.

Теперь обгоревший мотоцикл Кайдена стоит рядом с гаражом, ведь парень пока ещё не решил, что будет с ним делать. Восстановить его… нереально. Сегодня всё выглядит хуже, чем было вчера.

Я захожу в этот класс, где никого пока нет. Смотрю на часы, помня, что Рэйвен приходит на занятия заранее.

У меня на сегодня всё, и это единственный день в недели, где стоит столько мало предметов.

Людей постепенно прибавляется, и некоторые кидают в мою сторону взгляды, ведь ранее на их занятиях я не присутствовала. Группы формируются сейчас заранее, поэтому на всех предметах мы знаем друг друга не только в лицо, но и тесно работаем между собой.

Когда до начала остается минут десять, то в класс входит Рэйвен.

Её голова немного опущена, и девушка практически ни на кого не смотрит. Форма такое ощущение, что ей велика, немного болтается. Возможно, она специально заказала на размер больше.

Я встаю из-за своего места и понимаю, что ей это занятие тоже придется прогулять.

Беру за запястье Рэйвен, и только тогда девушка поднимает испуганный взгляд.

– Что… Нора, что ты делаешь?

– Надо поговорить.

Я не даю ей время на размышление, боясь, что она придумает, как скрыться от меня и в этот раз, поэтому веду за собой на выход отсюда и дальше по коридору.

Сама несколько раз заглядываю в классы в поисках пустого места, но пока такого не попадается.

Рэйвен не сопротивляется. И я даже думаю, что, возможно, всё надумала себе, но в последний раз выглядело так, будто она сбежала. Всё же лучше поговорить с ней.

Наконец-то нахожу место, где никого нет и завожу туда Рэйвен.

Прикрываю за нами дверь и поворачиваюсь к девушке, видя, что она сильно побледнела.

– Ты меня избегаешь, Рэйвен?

– Нет… с чего ты решила, Нора?

– То, что тебя не бывает на тех предметах, которые у нас с тобой совпадают, Рэйвен. Как только я вижу тебя случайно в школе, то ты почти сразу же меняешь направление. Ты не общаешься с Кайденом при мне. И ещё вчера… ты убегала от меня. Этого достаточно?

– Это не то, что ты думаешь, Нора, просто совпадения…

– Возможно. Но такое твоё поведение стало после того, как я вернулась из больницы. Что произошло? – следующее говорю тише, озвучивая свою догадку. – Я не помню до конца, что случилось на обрыве, только слышала твои показания и ребят, но… мне кажется, что не так всё просто. Да? Рэйвен, там произошло что-то ещё?

Я вижу, как её глаза мечутся в разные стороны, а жилка на шеи из-за повышения сердцебиения дергается. Понимаю, что попадаю в точку.

– Что там произошло, Рэйвен? Ты должна мне рассказать.

– Я уже говорила. Ничего нового не скажу больше, – она хочет обойти меня, но я не даю этого сделать.

– Рэйвен.

– Нора, правда… Просто оставь меня.

– Слушай, – преграждаю ей путь, – я чуть не умерла там и уж поверь, что имею полное право узнать правду. Не так ли?

Она смотрит прямо в глаза, и я замечаю сомнения, которые одолевают её. Слёзы застыли в глазах, будто девушку уже очень давно что-то гложет.

– Рэйвен, пожалуйста.

Взяла её ладонь в свою и сжала, понимая, что она колеблется.

– Я… – она сделала шумный вздох и выдохнула, – я… я… не знаю, Нора.

– Не знаешь? – нахмурилась, ведь не совсем поняла её ответ. – Что это значит?

Прежде, чем ответить, то Рэйвен оглядывается по сторонам.

– Тогда на обрыве… ты заступилась за меня, – кивнула, ведь помню эту часть, – Освальд… он хотел проучить меня, ты поняла это и… завязалась драка, Нора. Тебя схватил Уэсли, а Николас пытался вмешаться, но безуспешно, мне удалось вырваться и после ты велела мне бежать. Я и побежала. Хотела позвать на помощь, но… не успела.

Я замерла, обдумываю все её слова и вдруг ясно представляя это. Нет…Вспоминая.

То, как Освальд наступал, как я отбилась от Уэсли и как сделала шаг назад… Я вспомнила взгляд Ника, когда он понял на доли мгновений раньше, чем я произошедшее. Как я молча упала и за секунды столкнулась с водой.

Да, Рэйвен будто открыла дверь к моей памяти.

Я отпустила её руку и отступила на шаг, понимая, что это и правда был глупый несчастный случай, однако… именно Освальд перед этим начал душить меня, именно поэтому я и начала отступать, когда он вновь потянулся своей рукой ко мне.

– Нора? – Рэйвен привлекла внимание к себе.

– Почему?

– Что?

– Почему ты не рассказала всем правду? О том, что ничего не знала? Почему соврала?

– Как только я узнала о том, что ты упала, то подумала, что тебя скинул кто-то из них. И Николас… он почти сразу пришел ко мне, когда тебя забрали врачи. Он сказал, что я должна буду сказать следователям. А если не сделаю этого, то… он позаботится о том, что Освальд закончит начатое.

– Николас?

Именно Николас и пытался всё это остановить. Зачем ему угрожать Рэйвен?

– Да. Он уверил меня, что с тобой и правда произошел несчастный случай, но если бы я сказала правду, то к ним было бы больше вопросов. Прости меня, Нора. Пожалуйста, прости, – она замотала головой, а после обняла меня. Я замерла. – Я не могла видеть тебя тогда в больнице, думала, что они скинули тебя… Что ты чуть не умерла из-за них.

Рэйвен заплакала и начала бормотать, что ей очень жаль, что

Закладка:

Нужно поговорить с Николасом, а лучше даже с Освальдом… О, с последним теперь я с радостью пообщаюсь.

Не знаю, сколько мы так простояли, но я отмерла только, когда увидела Кайдена, выходящего из школы и движущегося в нашу сторону.

Сделала два шага назад и вырвалась из объятий девушки, когда хмурый парень подошел к нам и взглянул на Рэйвен в слезах, а после перевел тяжелый взгляд на меня.

– Что у вас случилось?

Я стиснула зубы и покачала головой, понимая, что Рэйвен никому ничего действительно не говорила. Если бы меня тогда и правда столкнули, то Рэйвен покрыла бы чужое преступление.

– Почему ты плачешь, Рэй? Что случилось? – парень взял её за плечи и развернул лицом к себе, заставляя взглянуть ему в глаза.

Её нижняя губа затряслась, и девушка прикусила её.

Я же на них внимательно посмотрела, и мне показалось, что Кай стоит слишком близко к ней. Что сжимает её плечи так, словно она самое ценное, что у него осталось.

Мне не понравились собственные мысли, как и не понравились чувства, которые я испытала. Это ревность?

В груди стало так неприятно, что я поморщилась.

– Нора, что случилось? Почему вы обе молчите?

– Я виновата, Кай… Я так виновата, – Рэйвен затряслась и разрыдалась только сильнее, а он притянул её к себе и начал успокаивать.

Задержала дыхание, не понимая, что происходит внутри и опустила глаза вниз. После вообще обошла их и направилась обратно в школу.

– Нора, ты куда? – донеслось в след, но Кайден не пошел за мной.

Он остался там с ней.

Да, это глупо. Мозг понимает это, но сердце не желает принимать.

В школу я вбежала, вдруг задумываясь, почему он тоже не на занятиях и как он нас нашел.

Чёрт.

Мне нужно меньше думать о Кайдене. Да и с чего я вообще взяла, что нас с ним что-то связывает? Да, мы целовались, да, обнимались, но он не предлагал стать его девушкой, не предлагал отношения… Такое ощущение, будто я всё надумала себе.

Замотала головой в разные стороны, пытаясь прогнать мысли.

Это глупо. Так глупо.

***

Позже, уже вечером я успокоилась и даже поговорила с Вэйл насчет всего. Того, что вспомнила и того, как отреагировала на Кайдена и Рэйвен.

– Ты просто ревнуешь, – сказала Вэйл, – это нормально. Да и он просто обнял её, стараясь успокоить. Ничего такого, Нора.

– Мне не понравилось это чувствовать.

– Значит, он тебе нравится сильнее, чем ты думаешь.

Вэйл загадочно улыбнулась.

– Возможно, ты даже влюбилась в него.

– Влюбилась? Нет. Точно нет.

– Почему?

Потому что если будет так больно, то я не хочу.

– Хотя можешь не отвечать, Нора. Вернее, я знаю, что ты не ответишь. Кайден только друг Рэйвен, поэтому тебе не о чем волноваться.

– А что насчет Николаса? – я решила перевести тему, понимая, что Вэйл права.

– Не знаю. Уверена, что твои воспоминания не являются ложными?

Ложные воспоминания – когда мозг пытается отчаянно что-то вспомнить, но не может, поэтому сам достраивает картину произошедшего, чаще всего используя вымышленное, а не реальное.

– Уверена.

– Тогда странно. Хотя… их могли бы подозревать в том, что они столкнули тебя. Все трое друзья и все трое заинтересованные лица, они бы могли покрывать друг друга, а Рэйвен… нет. Наверное, именно поэтому.

Вэйл подперла головой руку, размышляя, а я подтянула к себе ноги, сидя на полу.

– Да, это логично. Но мы же все здесь бессмертные и они в том числе, поэтому… думаю, даже если бы и случилось какое-то преступление, то не могли же их просто взять и посадить в тюрьму?

Да, на нас это правило не распространяется. По крайней мере, мистер Абрамс обмолвился об этом, что бессмертные превыше закона. А если бы один из бессмертных убил бы другого, то что тогда? Тоже никакого закона?

– Сложно сказать.

Как только Вэйл произнесла это, то в дверь постучались, поэтому я переглянулась с подругой.

– За тобой должен зайти Риз?

– Нет.

Я встала с пола и подошла к двери, которую тут же открыла.

– Привет, – Кайден выдавил слабую улыбку, а после взглянул мне за спину, увидев Вэйл. – И тебе привет, Вэйл. Занята?

– Уже ухожу, – тут же отозвалась подруга, не дав мне сказать и слово.

Я обернулась и увидела, как девушка живо встала с моей кровати и прошла мимо, выскользнув из комнаты и подмигнув мне напоследок. Предательница. Сдержала собственную усмешку.

– Уже нет. Заходи.

Как только Кайден оказался внутри, то места стало значительно меньше, будто пространство сузилось.

Я обхватила себя руками, и заметила его взгляд.

– Почему ты убежала, Нора? И о чем вы говорили с Рэй?

– Она не сказала?

– Нет.

– Тогда это неважно.

Кайден нахмурился и сделал шаг навстречу, протянув руку, собираясь дотронуться.

– Это выглядело, как нечто важное, Нора. У тебя был такой взгляд, словно ты узнала тайну века. – Почти.

– Я вспомнила, как упала тогда.

Вместо слов рука Кайдена так и зависла в воздухе, а брови поднялись в знак удивления.

– И?

– И это правда был несчастный случай.

Не знаю, почему я не сказала ему, но поделилась с Вэйл.

– Почему тогда Рэй плакала, а ты выглядела… странно?

– Потому что мы вспомнили и это оказалось тяжело для нас обеих.

Кажется, его такой ответ устроил, потому что Кай всё-таки коснулся моего лица и заправил прядь волос за ухо, а после сократил оставшееся расстояние и обнял, поцеловав в макушку и вдыхая запах моих волос.

– Прости.

– За что?

– Нужно было пойти за тобой. Знаю. За то время, что мы были с Рэйвен за пределами школы, жили в другом мире, то я привык быть с ней… Это странно объяснить, но у нас никого не было. Только мы. И я так привык к этому, что это уже вошло в привычку. Хоть теперь мы и выросли, и находимся уже давно не там, а здесь. Где ей почти ничего не угрожает.

Кайден заставил взглянуть на него, а после склонился, посмотрев на мои губы.

– Я виноват.

Взгляд его оказался полон сожаления и нежности.

Я качнула головой, а парень поцеловал меня, извиняясь на этот раз так.

Сердце забилось в разы быстрее, когда мне даже стало больно в груди. Но с каждым мгновением мысли и сомнения стали всё больше расплываться, остались только одни ощущения. Только он и я.

Его вторая рука опустилась сначала мне на спину, а после мягко скользнула вниз, словно исследуя незнакомую территорию. Я напряглась,

Закладка:

Обхватила его ногами, а Кайден помог удержаться, переместив вниз и вторую руку.

Жар его тела стал распалять, медленно проникая в каждую клетку.

Мы как-то оказываемся уже на моей кровати, и Кай притягивает меня к себе на колени. Его руки пробираются под ткань футболки, и я дрожу, когда чувствую, как они нежно исследуют моё тело.

Поступаю также, не хочу отставать и тоже касаюсь его, чувствую мышцы пресса и гладкую кожу.

Чувствую сквозь ткань джинсов его возбуждение и поэтому из меня вырывается тихий вздох.

Кайден едва отстраняется, когда мы разрываем наш долгий поцелуй. Смотрит так, будто спрашивает разрешение, но я ничего не говорю. Лишь помогаю снять ему кофту, сама раздеваю его до поясницы. Как и он меня.

Кайден аккуратно поддевает мой лифчик и снимает его, куда-то девая.

Он смотрит на мою грудь так, словно… словно перед ним величайшая картина, и это заставляет меня покраснеть.

– Почему ты так смотришь? – голос тихий и хриплый.

– Ты прекрасна.

Я не успеваю сообразить или обдумать слова, когда он целует мою грудь, то из моего рта вырывается звук. Стон. Он выходит совсем тихим, но стоит Каю провести языком по соску, как стону сильнее, а мои глаза закрываются.

Кайден вжимает меня в свое тело, целуя или покусывая грудь, то переходит к шее и губам.

Мне хочется растянуть этот момент.

Парень укладывает меня на кровать и оказывается сверху. Он продолжает изучать моё тело своим языком и губами, но на этот раз продвигается сверху вниз, а сам руками стягивает джинсы, оставляя только трусики.

Я дрожу, когда его губы касаются кожи внизу живота. Дотрагиваюсь до его волос и сжимаю их, когда Кай поднимает взгляд и смотрит прямо на меня, отодвигая ткань трусов и вводя внутрь один из пальцев.

Из моего рта вновь вырывается стон, а я выгибаюсь, пытаясь совладать с дыханием. Мои глаза закатываются, когда он начинает двигать пальцем внутри. Мне хочется кричать, но я сдерживаюсь.

– Нора… – кажется, что голос Кайдена мерещится, – Нора, посмотри на меня.

Я плохо соображаю, однако открываю глаза и смотрю прямо на него, а Кайден вводит второй палец, тем самым заставляя меня задержать дыхание.

Он приподнимается, чтобы вернуться губами к моим губам, но не вынимает пальцы, начиная ими делать то, что через время заставляет меня взорваться яркой вспышкой. Чувствую, как сжимаюсь вокруг его двух пальцев.

Я кричу, но Кай заглушает мой крик поцелуем.

Тело расслабляется, становясь мягким и податливым. Учащенно дышу и смотрю в его потемневшие глаза, всё ещё чувствуя то, как он сильно возбужден.

Я действую на инстинктах, моя рука находит молнию на его джинсах и расстегивает её, чтобы дальше также опустить трусы и коснуться горячий плоти.

Он стискивает зубы и прикрывает глаза, словно мысленно стараясь отвлечься, а я начинаю водить рукой вниз и вверх, ощущая, какой он напряженный, что чувствуется каждая венка.

– Чёрт…

Он ругается и мне даже кажется, что Кай собирается отстраниться, но спустя несколько секунд чувствую, как мне на живот попадает горячая влага.

Парень целует меня, тяжело дыша.

Глава 18

Настоящее.

Я записываю адрес Рэйвен на клочке бумаги, чтобы точно не забыть и прячу его к себе в карман. Отхожу от стола и вовремя, потому что дверь в кабинет резко открывается.

Грейс продолжает сидеть на стуле Рована, когда сам мужчина появляется в дверях.

Он заходит, смотря сначала на меня, а после на свою сестру. Затем возвращается взглядом ко мне.

Не могу понять, о чем он думает, ведь его лицо не отражает ни единой эмоции.

– Смотрю, вы уже успели познакомиться. У меня в кабинете.

– Да. Леонора поведала мне историю о том, как очнулась и прошло восемь лет. Так странно… Кстати, а как она в итоге оказалась здесь, брат? В твоем доме. Обычно, ты не приводишь посторонних.

– Леонора теперь часть семьи.

Я вижу, как брови Грейс приподнимаются в знак удивления, и она вдруг смотрит на кольцо у него на руке, после на моё.

– Ты женился? Вы… теперь муж и жена?

– Да.

– Нет, – отвечаю вместе с ним.

Грейс усмехается из-за наших разных ответов, но не уточняет, что это может значить.

– Ладно. Мне это не так интересно, как кое-что другое, – например, бессмертные, – поэтому увидимся с вами позже на ужине.

Она махнула рукой и встала, чтобы покинуть кабинет Гарнета, оставляя нас одних.

Я наблюдаю, как Рован спокойно подходит к столу и будто взглядом замечая, что тут изменилось, что именно мы делали.

Он слишком спокойный, и меня это злит.

Как он может быть спокойным, когда заставил выйти за него? Вернее, даже не сказал об этом ничего!

– Сними с меня это чертово кольцо или, клянусь, я отрублю себе палец.

– Нет.

– Нет? Гарнет, ты серьезно? Что с тобой происходит?

Это вроде бы он, но вроде и совершенно другой человек.

Рован останавливается и смотрит на меня.

– Ты.

Я дергаюсь из-за его ответа и смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Я? Что это значит?

Он молчит, и это выводит из себя только сильнее. Я правда пытаюсь не вести себя, как Гарнет, быть более сдержанной, но это сложно.

– Ответишь? Или так и будешь молчать?

Рован проходит к компьютеру, снимает с себя галстук, словно он его душит и кладет на стол.

– Тебе не понравится мой ответ, Леонора.

Когда он вновь поднимает на меня свой тяжелый взгляд, то атмосфера между нами накаливается. Что-то мрачное находится в нем, то, что заставляет меня внутри содрогнуться.

Наверное, впервые я не решаюсь продолжить нашу войну, потому что нового Рована почти не знаю, и это пугает только сильнее.

Я ничего не говорю, лишь выхожу отсюда и возвращаюсь в то место, где изначально и очнулась.

Не знаю, что делать. Мне нужен телефон, но не уверена, что Гарнет согласится выдать его мне. И я не знаю, как себя вести с ним.

Чёрт.

Мне нужно собраться и хоть что-то придумать, чтобы выбраться из ситуации, в какой оказалась.

Я легла на кровать и достала из заднего кармана адрес Рэйвен. Как мне покинуть этот дом?

Если только попробовать подыграть Ровану, но не факт, что он поверит. Сделать вид, что я смирилась. Это пока единственное решение, что приходит мне в голову.

Взглянув в окно, поняла, что уже начинает темнеть, а значит, я скоро увижусь с родными.

Я встала и открыла шкаф с одеждой, чтобы

Закладка:

Ладно… Если он хочет, чтобы я была послушной, то получит то, чего жаждет.

Я выбрала платье, которое обычно раньше надевали на званые ужины с глубоким вырезом на груди, но в остальном в меру закрытое. Отлично.

Соорудила на голове что-то вроде свободных локонов, подкрутив их и создав нужный объем у корней. Обувь выбрала самые обычные босоножки без каблука.

В таком виде и вышла, зная, что ещё никто не пришел.

Я продолжила изучать дом и его территорию, на улице пришлось накинуть на себя пиджак, который заранее взяла с собой, так как к вечеру становится прохладно. Прошла к гаражу, где хранится множество разных машин, и все они… слишком привлекают внимание. Зашла внутрь, выбирая, на какой из них отправится к Рэйвен позже.

Я не знаю, как сейчас изменились определенные места, в том числе и тот район, где живет девушка, но уверена, что даже самая не яркая машина здесь будет привлекать к себе всё внимание даже в центре столицы.

Гарнет всегда умел выбирать автомобили.

– Уже думаешь, какую из них угнать и утопить? – послышалось позади, и я обернулась, замечая, что мужчина стоит с закатанными рукавами рубашки в тени возле входа.

– Да, присматриваюсь. Какая из них тебе нравится больше всего? Пожалуй, ту и выберу.

Он поджег сигарету и закурил, когда я увидела лишь блеск в его глазах, хотя само лицо так и осталось скрыто тьмой.

– Ни одна из них.

– Правда что ли? Из всех этих прекрасных автомобилей тебе не нравится ни один? Тогда у тебя что-то со вкусом, Гарнет.

– Я не питаю страсти к машинам. Это всего лишь средство для передвижения, и всегда им было. Но мне нравится коллекционировать.

Он удивил.

Рован вышел из тени и выдохнул дым от сигареты, а глазами прошелся по моему внешнему виду, задерживаясь на открытых участках тела. Взгляд его тут же помрачнел.

Я сдержалась, чтобы не съязвить, ведь должна вести себя так, словно смирилась.

– Мне нужен телефон. Я хочу связаться с Вэйл и… вообще быть в курсе происходящего, хочу наверстать то, что упустила за последние восемь лет.

– Тебе выдадут его завтра, – я выдала кивок, а Рован медленно приблизился ко мне, докуривая сигарету и кидая её на пол.

– Не боишься, что может случиться пожар?

– Нет.

Только сейчас заметила, что на нем всё та же одежда. Он даже не переоделся, вероятно, занимаясь какими-то делами.

Он остановился в полушаге от меня.

– Почему ты не убегаешь?

– А должна?

Рован вновь ничего не ответил, когда я взглянула на него.

Он лишь наклонился и притянул меня к себе одной рукой, я же рефлекторно уперлась ему в грудь ладонями, желая увеличить дистанцию.

– Что ты делаешь?

– Постой так минуту.

Конечно, я бы попыталась вырваться, конечно, я бы сделала это, если бы не мой «план».

Подыграть.

Поэтому я всего лишь замерла, чувствуя, как Рован второй своей рукой прошелся пальцами по моей спине и остановился на голове.

Лицом он зарылся в мои волосы и… кажется, сделал глубокий вдох.

Всё его тело оказалось точно таким же напряженным, как и моё, только, вероятно, по разным причинам.

Минута показалась мне целой вечностью, когда он отстранился и вновь взглянул мне в глаза, словно ища ответ на то, почему я послушалась.

– Мистер Гарнет, – раздалось позади, и я вздрогнула, не ожидая, что мистер Глэдин может так незаметно подкрасться, – гости уже прибыли. Ваша сестра также спустилась, поэтому все ждут вас.

– Хорошо, сейчас придем.

Мистер Глэдин уходит, вновь оставляя нас с Рованом одних.

– Идем, – говорю ему, когда он не двигается, – я не буду закатывать истерику при своих родных, что ты держишь меня здесь насильно, потому что сейчас есть более важные проблемы. Я буду вести себя сдержанно, но это не по тому, что я смирилась со своим положением, Гарнет, а по тому, что всего лишь подыграю.

Если бы я резко стала смирной, то у него могли бы закрасться подозрения. Этими словами я их рассею. Тем более, если даже расскажу родителям и брату правду, то не уверена, что они смогут мне помочь. Сейчас вся власть находится в руках Гарнета, поэтому… вероятно, они не смогут пойти против него.

Я направилась обратно в сторону дома, чувствуя, что Рован пошел следом. Его шаги не слышны, однако я точно знаю, что он идет за мной, словно тень.

Когда подхожу, то замечаю два припаркованных автомобиля, поэтому догадываюсь, что один из них принадлежит родителям, а другой брату.

Я останавливаюсь перед дверью, не решаясь зайти, ведь вот-вот увижу их.

Последняя наша встреча с Доусоном… закончилась плохо. Я узнала, что он и родители отказались от меня, что хотели отключить от аппарата жизнеобеспечения и что именно Гарнеты им помешали. Я ещё не спрашивала у Рована, почему он это сделал, и не уверена, что всё-таки спрошу.

Для Доусона прошло восемь лет, но не для меня. Я всё ещё чувствую обиду, злость и разочарование, когда он уже всё забыл.

Рован останавливается рядом и касается ручки двери.

– Если ты не готова, то я могу всё отменить. Сделать так, чтобы они уехали.

– Нет. Это мои родители и брат. Они моя семья.

Я делаю шаг, чтобы открыть вторую дверь, так как их тут две, но Рован придерживает другой рукой меня за плечо, заставляя взглянуть на него.

– Теперь и я твоя семья.

Мне хочется заорать на него, высказать всё, что я думаю о такой «семье», но молчу, когда он сам открывает мне дверь и пропускает вперед, заходя следом.

В холе снимаю пиджак, вешая его на один из крючков, а сама прохожу дальше, понимая, где должны находиться родители. Если Рован не поправляет, значит, двигаюсь правильно.

Захожу в тот момент, когда Грейс заканчивает что-то рассказывать моему отцу.

Помимо моих родителей, брата и сестры Рована, более никого нет.

Как только они замечают меня, то воцаряется тишина.

Я замечаю всё. То, как постарели родители. У них появилось всё больше морщин, а волосы отца стали полностью седыми. Морщины на лбу матери рассказывают истории о пережитых трудностях, а свет в её глазах потускнел, хотя остаётся теплым.

Вижу, как ладони папы дрожат, когда он держит в руках вилку.

Доусон возмужал. Он и раньше был красивым парнем, но сейчас мой брат стал настоящим мужчиной. Он отрастил бороду, и это так непривычно. На нем и отце надеты костюмы, которые сидят четко по фигуре.

Они изучают меня в ответ и смотрят так, как и

Закладка:

Первым отмирает Доусон, который встает со стула и подходит ко мне. Брат сжимает меня в стальных объятиях, проводя рукой по волосам.

– Нора.

Я обнимаю его в ответ, ведь могу лишь представить, что он или родители чувствуют.

Вижу, как следом поднимается отец и мать, они также подходят к нам, и обнимают поочередно.

Мама качает головой, словно я иллюзия.

– Ты ни капли не изменилась, – говорит она, – это так… странно.

Я чувствую, как Рован сзади следит за каждым нашим движением, вижу, как Доусон кидает в его сторону быстрый взгляд.

– Рован рассказал вкратце, что случилось, но хотелось бы услышать твои слова, Нора, – произносит брат, – давай сядем.

Я киваю, а папа гладит рукой меня по спине в знак поддержки.

Когда мы садимся за стол, то я чувствую напряжение, исходящее от моего брата и Гарнета. Что-то не так. Не могу пока понять, в чем именно дело, но их взаимоотношения изменились.

Только Грейс кажется не замечает напряжения, приступая к еде. Её и родителей Рована здесь нет, вероятно, они не смогли приехать или не сочли нужным.

Я начала свой рассказ с того дня, когда Кейли чуть не упала, рассказала, как встретила Мора и про Седрика тоже. Рассказала то, что говорила и Ровану, придерживаясь определенной версии.

Я уже успела заметить кольцо на пальце брата, но пока никак не среагировала на это, решив отложить свои вопросы напоследок. Ему и другим неизвестно, что я знаю про него и дочь Нэйги. Это было бы странно.

Не знаю, известно ли теперь моим родным о моем новом статусе, но пока я принципиально держу руку с кольцом под столом.

– Где те люди, которые тебе помогли? – задает вопрос отец.

– Они помогли мне добраться до столицы, а именно до здания, где проходил суд. Там мы с ними и разошлись.

– Их нужно найти и поблагодарить. Оказать помощь, если она им нужна, – да, им нужна помощь, пап, но ты не представляешь какая.

– Не думаю, – отзывается Рован, чем привлекает к себе внимание.

– Почему? – задает ему вопрос отец.

– Я не думаю, что они случайно нашли Леонору. Наткнуться в лесу на бункер, который ещё нужно было и открыть, а после безопасно вскрыть капсулу, чтобы она не умерла… Должно слишком много раз повезти.

– Ты думаешь, что меня вытащили оттуда специально? – это уже спросила у него я, нахмурившись.

– Да. Поэтому мои люди разыскивают ту женщину, что была с тобой тогда на суде. Они отследили вас до больницы, где ты оплатила лечения некого Ирая.

Я не вздрогнула, даже постаралась не выдать напряжения, понимая, что за столь короткое время Рован узнал слишком многое. Чёрт. Да он даже про Ирая не должен был узнать.

– Вероятно, ты забыла упомянуть об этом, – он посмотрел мне в глаза, – или специально умолчала. Кто он такой, Леонора?

– Ты подозреваешь в чем-то мою сестру, Гарнет?! – Доусон едва отодвинулся на стуле, но звук эхом отразился в помещении.

– Нет. Я подозреваю тех людей, что её вытащили.

– Если бы они хотели что-то сделать, то зачем помогли мне? Да, я помогла Ираю, потому что один из полицейских плохо обошелся с ним. Ему потребовалась помощь, и я не сочла это настолько важным, чтобы рассказывать тебе, Рован, – сказала ему, когда он покрутил в пальцах бокал с чем-то крепким и выпил.

– Меня волнует всё, что связано с тобой. И я не позволю более кому-то забрать тебя.

– Те люди и не старались забрать меня. Они помогли, Рован, – я специально называю его по имени при других.

– Пока не буду уверен в этом точно, то они будут расцениваться не как, кто тебе помог.

– Думаешь, я вру?

– Думаю, что тебя могли обмануть, Леонора, а ты поверила. Те люди исчезли. Не считаешь это странным?

– Они были странниками, поэтому нет. Вероятно, они покинули столицу, так как им здесь не место. Что они могут позволить себе, когда в мире такие… ужасные законы. Как вообще всё дошло до такого?

Я взмахнула рукой, выражая тем самым всю глобальную ситуацию, а за столом воцарилась тишина.

Отец с мамой напряженно переглянулись, а Доусон кинул быстрый взгляд в сторону Гарнета. Лишь последний и Грейс никак не среагировали, спокойно поедая пищу. Интересно.

Мне так никто ничего и не отвечает.

Я тоже приступаю к пище, доставая из-под стола руку, чтобы позже оценить их реакцию и понять, знают ли они, что сделал Гарнет.

Наверное, проходит около десяти минут, когда Доусон первым замечает кольцо на моем пальце, поэтому тут же смотрит на Рована и видит тоже самое.

– Что это, мать твою, значит?!

Вот теперь он вскакивает со стула и подходит к Ровану, который даже не поднимает на него глаза, тщательно пережевывая еду.

– Сядь.

– Ответь мне, Рован.

– Леонора теперь моя жена. А теперь вернись на место.

– Что значит «Леонора твоя жена»? Когда? Если она вернулась несколько дней назад?

Я замечаю негодование в глазах родителей, однако они молчат, в отличие от Доусона.

– Если ты сейчас не сядешь, то я заставлю тебя это сделать.

– Попробуй, – рычит Доусон.

Рован откладывает столовые приборы в сторону и смотрит теперь на моего брата.

Я касаюсь его пальцев рук быстрее, чем он успевает что-либо сделать.

Не знаю, в ком этот жест вызывает больше удивления. Во мне, Гарнете или Доусоне.

– Я хочу поговорить с братом наедине.

Я сделала это лишь по той причине, что сейчас не место и не время для их разборок. Не думала, что Рован послушает меня, однако именно это мужчина и делает, выдавая кивок.

Встаю из-за стола и указываю взглядом Доусону в сторону выхода, слыша, как Грейс разговором отвлекает моих родителей.

Мы выходим из дома, оказываясь в полной вечерней тишине.

Сейчас тут совершенно спокойно, даже ветра нет. Воздух свежий. Здесь легко дышится, а ум успокаивается.

Мы с братом идем по саду, двигаясь в сторону, где находится лабиринт, который я сегодня случайно обнаружила. Пока оба молчим.

Чувствую, что он напряжен и недоволен.

Когда доходим, то садимся на одну из лавок.

– Я действительно теперь являюсь женой Гарнета, – начинаю говорить я, – для меня это стало точно такой же неожиданностью, как и для тебя. Он смог это сделать тайно, ему даже моё разрешение не понадобилось. Знал бы ты, как я его желаю побить за это! – поделилась с ним. – И он также не назвал мне четкой причины, почему так поступил. Сказал, что это «мера необходимости».

Закладка:

– Нет. Но я приняла это, – не скажу ему, что это не такая глобальная проблема на фоне того, что его могут вообще убить. – Тем более, Рован изменился… Вроде бы он всё такой же, но появилось в нем что-то такое, что пугает сильнее, чем было раньше. Он словно…

Я даже не могу выразить словами это.

– Стал одержимым, – закончил Доусон, а я приподняла брови. Не совсем это имела в виду. – Когда мы узнали тогда о твоем исчезновении, то он будто с катушек слетел. Рован накинулся на Кайдена, винил его в твоей пропаже, а после случилась та история с Рэйвен… Я не знаю, что тебе известно о прошлом, но ничего хорошего тогда не было. С каждым днем было только хуже. Рован будто вовсе человеком перестал быть, обезумел настолько, что чуть не убил обычного человека. Позже всех нас забрали родители, увезли по разным странам и перевели на домашнее обучение, позже школу перенесли. Но это спустя опять же время, – Доусон погрузился в собственные воспоминания, взяв мою руку в свою. – Мы все не видели друг друга около года, и вот по возвращению я не узнал Рована. Его словно подменили. Кажется, всё то, что было в нем плохое и что ранее сдерживалось, вырвалось наружу. Мы закончили учебу в ускоренном режиме из-за накаляющейся ситуации в мире, и каждого отправили в разные места. А Рован… он стал одержим Кайденом, который на тот момент потерял не только тебя, но и Рэйвен. Девчонку так и не вернули в школу, боясь, что с ней может что-то случится.

Брат замолчал, обдумывая прежние события, а я не посмела отвлечь его, понимая, что этого не знала. Рован, конечно, ни о чем таком не упоминал.

– Даже после школы он пытался контролировать местоположение Кайдена, думал, что тот приведет к тебе. Он даже считал, что Кайден связан с людьми, которые похитили тебя. Когда ты не объявилась даже год спустя, то мы решили, что тебя убили, – он тяжело вздохнул, произнеся это. – Я не верил в это. Но когда бессмертные начали гибнуть один за другим, то начал задумываться. Нас начало становиться всё меньше, а Гарнет тем временем пришел как-то к власти, ходили слухи, что он даже кого-то убил из-за этого. Он внедрил новое оружие против того, кто был на стороне Седрика и пытался уже добраться до него, когда понял, что твое исчезновение связано с ним. Я не знаю точно, что там было, но когда Ровану оставалось совсем немного, то Седрик погиб. Время шло, и ситуация начала частично улучшаться. Со смертью Седрика стало легче, но не для обычных людей. Рован будто возненавидел всех людей. От полной жестокости его удерживало лишь понимание того, что ещё немного и обратного пути не будет. Он никогда не был глуп, поэтому не начал то, что всех погубило бы.

– Я была в больнице. Знаю, что люди, которые не числятся в какой-то программе, не могут банально получить помощь, Доусон. Я видела, как полицейские могут жестоко и безнаказанно обращаться с теми, кто, по их мнению, виноват. Сама видела и слышала, как проходит суд иза чточеловека могут отправить на казнь. За то, что он пытался спасти свою семью! Это так Рован смог сдержать свою жестокость?

– Он не один всё это придумал.

– Да, он нашел тех, кто его поддержит и сможет создать такой мир. И остальные бессмертные позволили этому случиться?

– Остальным было всё равно, ведь на них открыли охоту.

– И тебе?

Доусон замялся при этом вопросе.

– И мне в какой-то степени. Я не отрицаю этого. Когда ты видишь, как погибают твои друзья, а сестра оказывается без вести пропавшей, то… ничего хорошего не будет.

– Кто погиб?

– Освальд и Уэсли, – я приоткрыла рот, ведь даже не думала об этом, и не видела их в том списке. Возможно, просто невнимательно смотрела.

– Как они умерли?

– Их автомобиль взорвали, когда они сели туда. Рован тоже должен был к ним присоединиться, но по случайности задержался с Ником и другими людьми.

Не знаю, что я чувствую. Так странно это осознавать, что их больше нет в живых, хотя для меня прошло совсем немного времени, когда я видела их в последний раз.

– А что насчет тебя, Доусон? Твое кольцо. Ты тоже… женился?

Брат улыбнулся, и мне совсем не понравилась эта улыбка. Такая теплая и нежная, и то, как он покрутил кольцо на пальце, словно эта одна из самых дорогих ему вещей.

Эта девушка закралась в его сердце и засела так глубоко, что если я ему расскажу правду и он поверит, то ему будет очень и очень больно. Я уже возненавидела её.

– Её зовут Агнес, и мы пока просто обручились, но церемонию официальную никакую не проводили. Агнес хочет немного подождать и тщательно подготовиться. Она прекрасна, Нора, – брат взглянул на меня с блеском в глазах, а я выдавила из себя улыбку, спешно отводя взгляд, – то, что ты вернулась – чудо. Ты познакомишься с ней, уверен, вы поладите, у вас много общего, – он даже не представляет насколько. Например, её мать. – Она тоже хотела сегодня присутствовать здесь, но Рован не разрешил, только родителям и мне. Он охраняет тебя, как цербер.

– Кто она? У неё есть родственники? И как вы с ней познакомились?

– Не думал, что тебя это так заинтересует.

– Почему же? Мой брат выбрал девушку, с которой хочет провести всю жизнь, поэтому мне интересно, что это за девушка.

– Агнес – сирота, – я стиснула между собой зубы, уже желая с ней встретиться. Не ту семью они выбрали, чтобы угрожать. – Она жила в приютах, ничего необычного. Мы познакомились у меня на работе, застряв в лифте на несколько часов. Дальше начали общаться, и позже я предложил ей отношения.

– И ты не переживаешь насчет того, что она… обычная, а ты бессмертный? Она состарится, а ты всё останешься таким же, Доусон.

– И это говоришь мне ты, Нора? Человек, который ненавидел бессмертие и всё, что с ним связано. Теперь я тебя лучше понимаю, когда встретил Агнес. – Я никак не среагировала. – Ученые разрабатывают то, что увеличит продолжительность жизни человека. Да, это не сыворотка бессмертия, но всё же… пока это хоть что-то. Такое ощущение, что ты не рада. Признаться, я ожидал несколько другой реакции.

– Я рада, – я обняла брата и отстранилась, – просто мне несколько сложно осознавать, что мой холостой брат, который особо никогда не вступал в серьезные

Закладка:

– Да, а мне сложно осознавать, что ты теперь Леонора Гарнет.

– Это временно, – слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать.

– Что это значит?

– Я придумаю, как избавиться от Рована.

– Не думаю, что он просто так тебя отпустит, Нора. Рован помешался на тебе, я тебе уже говорил, что с ним было после твоего исчезновения. Боюсь, если случится подобное ещё раз, то он потеряет себя.

– Ты думаешь, что он влюблен в меня, Доусон?

– Я думаю, что он одержим тобой.

Похожее я уже слышала, но отрицала. Всегда отрицала, отказываясь принимать тот факт, что Рован может ко мне чувствовать что-то, помимо ненависти. Вероятно, последнее чувствую только я.

– Несмотря на всю власть, Рован не сможет заставить меня полюбить его или нечто подобное. Чем быстрее он это поймет, тем будет проще. Я нахожусь в этом доме не по своей воле.

– Даже если я побью его, то он не отпустит тебя со мной или родителями.

– Знаю, Доусон, поэтому и не прошу ничего делать. У меня есть план.

– Какой? Задушить его во сне?

Я улыбнулась, отмечая, что тогда Нэйга была бы рада.

– Хорошая идея, но мне не хватит сил.

– Ты не расскажешь, да?

– Да.

– Просто знай, что ты можешь на меня рассчитывать, Нора, – брат притягивает к себе и обнимает, – я рад, что ты вернулась. Это ещё кажется иллюзией или сном. Родители думают так же. Они сильно переживали… и тоже не верили в твою смерть.

– Они постарели.

– Знаю. С каждым днем я всё больше это замечаю, сложно осознавать, что их когда-то не будет рядом.

Я молча соглашаюсь с ним, когда Доусон позже отстраняется и протягивает мне руку, приглашая взять его под локоть.

– Пройдемся?

Беру его под локоть, замечая везде охрану, которая рассредоточена по всей территории, но они держатся в стороне.

– Где ты живешь? У тебя тоже полно охраны, Доусон?

– У многих бессмертных есть охрана, но не в таком количестве, как у Рована. Он же ещё является главнокомандующим, поэтому ты даже не представляешь, сколько раз его пытались убить.

– Рован всегда был живучим, – я сказала это в шутку, но брат принял мою фразу всерьез.

– Да. Многие искали его слабое место, даже пытались достать Кейли. Её в свое время похищали, но это были безобидные фанатики, – я удивилась этой новости, – но они не получили той реакции, на которую рассчитывали. Конечно, Рован печется о каждом бессмертном, но когда фанатики выдвинули свои требования, сказав, что в противном случае изнасилуют Кейли, то он и пальцем не повел. Они не собирались её убивать, и это было главным критерием.

– Что было по итогу с Кейли?

– Ничего. Её просто отпустили.

– Я видела её в день своего возвращения. Она порывалась в кабинет к Гарнету.

– Да, она все ещё пытается с ним что-то построить. Но теперь она исчезнет.

– Из-за меня?

– Да. Рован не подпустит её к тебе, как и кого-либо другого. Я даже предполагаю, что он не будет никому сообщать о твоем официальном возвращении. Сделает все по бумагам, но какой-то официальный церемонии точно не будет.

– Почему?

– Тогда все узнают, что у него появилось то самое слабое место.

– А то, что мы с ним теперь в браке, такой информации не будет?

– Это не для широкой публики.

Мы с Доусоном направились обратно в сторону дома. И пока не дошли, то решилась озвучить ещё один вопрос.

– Ты сказал, что Рован печется о каждом бессмертном, и о Кайдена тоже?

Доусон едва сбился с шага.

– Боюсь, здесь всё сложнее. Я не знаю всего, Нора, но Кайдена это правило точно обошло стороной. Рован… – брат замолчал, тяжело вздохнув, и заставил меня взглянуть ему прямо в глаза, – засадил Кайдена в тюрьму.

Я постаралась выразить удивление, не показывая, что уже узнала это благодаря Грейс.

– Почему? Что он сделал?

– Ничего. По крайней мере, я ничего не нашел. Это случилось не так давно. Сначала я пытался образумить Рована, поговорить с ним, но у нас уже давно не такие отношения, как прежде. Видимо, Рован решил отыграться на Кайдене и сделал это, как только смог его достать.

– Как можно засадить в тюрьму бессмертного легальными способами?

– Никак.

Возвращаясь, мы более не говорим друг другу ни слова. Уверена, брат и так понял, о чем я думаю. Как помочь Кайдену.

Рован тут же поднимает на меня взгляд и следит до тех пор, пока я не сажусь рядом с ним.

Мы возвращаемся к еде и ведем непринужденную беседу. Родители стараются поддержать разговор, но я вижу, как отцу некомфортно здесь. Он поглядывает на Рована, и я замечаю опасение в его взгляде. Отец всегда здраво оценивал возможных конкурентов и никогда не вступал в союзы, которые могли бы привести к краху его компании. Как и старался держаться подальше от тех, кто был сильнее и влиятельнее его, чтобы ничего не потерять. Вот и сейчас, он не делает ничего такого, что может повлечь за собой непоправимые последствия. Пока ему приходится терпеть, потому что иначе он потеряет меня. Уверена, одно неверное действие со стороны моих родителей, и Гарнет запретит вообще видеться им со мной.

Да, пока у меня нет власти, но я не позволю этому случиться.

***

Примерно через час я обнимаюсь с родителями и братом, потому что они уходят.

Папа шепчет мне на ухо, что любит меня и что мы ещё встретимся. А мама целует в щеку, когда из её глаз текут слёзы. Это так непривычно. Второй раз, когда я вижу её плачущей. Первый был, когда пришла в себя после комы.

Доусон велит Ровану купить мне телефон, потому что последний запретил привозить ему средство связи. Он записывает на бумаге свой номер и сует её мне в руку.

Ещё мы с ним успели обсудить Вэйл, которой он также хотел рассказать о моем возвращении и которая уже примчалась бы пулей, если бы узнала, однако Гарнет пока запретил.

Когда они уходят, то я чувствую себя… одиноко. Не думала, что буду скучать по брату или родителям, но именно это и происходит.

Грейс желает нам доброй ночи и уходит, оставляя нас с Рованом одних, не считая охраны.

На сегодня мой лимит спокойного нахождения с Гарнетом оказывается исчерпан, поэтому я тоже молча возвращаюсь в комнату, закрывая за собой дверь. Но не на замок, так как в этом нет смысла. Если кто-то захочет, то он всё равно сможет зайти.

Я захожу в ванную и раздеваюсь,

Закладка:

Пока принимаю душ, то мысли мечутся между собой.

У меня осталось чуть больше трех недель, чтобы сделать, как сказала Нэйга, иначе она отдаст приказ убить Доусона.

Чёрт. У меня ещё нет никакого плана.

Я заперта неизвестно где с человеком, которого ненавижу. Вэйл не знает, что я вернулась. Кайден в тюрьме. Брат живет с возможной убийцей, а руки родителей связаны.

И кто такая на самом деле это Нэйга? Слова Рована о том, что они нашли меня не случайно, в этом есть смысл. Зачем Нэйге, одной из странниц, всё это? Да, ей не нравится Рован, его управление и систему, которую мужчина создал. И кого она собирается посадить на его место, если вспомнить её слова?

Слишком много вопросов, но ни одного нормального ответа, как и пути решения.

Выйдя из душа, ступила мокрыми босыми ногами на мягчайший ковер. Сама обмоталась полотенцем, волосы оставила распущенными, и в таком виде вышла из ванной комнаты.

Успела сделать пару шагов, когда уловила движение сбоку, поэтому остановилась, видя, что Рован сидит на одном из кресел с расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки. Мужчина смотрит прямо на меня, хотя до этого что-то печатал в телефоне, который сейчас отложил в сторону.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя.

– Зачем?

– Чтобы ты освободила ванную.

– Ты хочешь там помыться? В этом огромном доме что ли только одна ванная?

– Нет. Но только одна ванная в моей спальни.

– Это твоя спальня?

– Теперь уже не только моя, – поясняет он, а я сглатываю, когда понимаю, что это никакая не гостевая. Тогда почему в шкафу только одни женские вещи и не одной мужской?

Я не озвучиваю последний вопрос вслух, понимая, что это сейчас не так важно.

– Хорошо. Тогда я перейду в другую свободную спальню.

Я уже даже в подтверждении своих слов направляюсь к двери, но Рован встает с места и обходит, останавливаясь прямо передо мной.

– Нет. Ты будешь спать здесь. Со мной, – не могу не усмехнуться на эти слова.

– Если ты серьезно думаешь, что я буду спать с тобой в одной постели, то глубоко ошибаешься, Гарнет.

Он резко кладет свои руки мне на талию и прижимает к себе. Я пытаюсь его оттолкнуть, но это не приносит никакого успеха.

Одна из его рук перемещается мне на шею, и я напрягаюсь, ожидая, что он будет делать дальше.

– Интересно. Я не знаю, что такого в том, чтобы хватать тебя за горло, – Рован проводит большим пальцем по моей шее вверх и вниз, – но каждый раз ты превращаешься в огонь. Чем больше ты сопротивляешься мне, тем сильнее я желаю тебя. Ты ещё не поняла, да?

– У тебя помутнение рассудка, Гарнет, – он едва сильнее сжал шею, показывая, в чьих руках здесь власть.

– Мне больше нравится, когда ты зовешь меня по имени, Леонора, – он прижимается ко мне каждой частью тела, словно стараясь поглотить таким образом.

Рован наклоняет голову и даже немного сгибается, чтобы провести своим носом сначала по моей голове, затем и по шее, вдыхая мой запах.

– Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял, как ты будешь стонать подо мной, произносямоёимя.

Его слова пугают, но я прекращаю попытку отстраниться, понимая, что сейчас это бесполезно.

Он не в себе.

– Ты будешь спать только в моей постели. И толькосо мной.

Его губы с какой-то одержимой нежностью касаются моей мочки уха, когда он тихо говорит те слова.

Воздух наэлектризовался, и у меня стало покалывать кожу, а волосы на затылке встали дыбом.

Не смею пошевелиться.

– Я не буду тебя сегодня трогать. Тебе нужно привыкнуть, понимаю, – его голос, хрипловатый и низкий, звучит пугающе. – Но вечно ждать тоже не буду. Не провоцируй меня, Леонора.

Когда Рован отпускает и отходит назад, то я смотрю на него широко распахнутыми глазами, чувствуя бешеное сердцебиение.

Он уходит, скрываясь в ванной и оставляя меня в таком состоянии.

Первые пять минут я стараюсь прийти и взять себя в руки, чтобы успокоиться, убедить, что всё нормально.

Гарнет действительно одержим мной, как и говорил Доусон.

Дальше я двигаюсь к шкафу и беру самый закрытый комплект белья, состоящий из футболки и шорт, которые натягиваю на себя. Следом пулей ложусь в кровать на самый край, заворачиваясь в одеяло и умоляю свой организм, как можно быстрее заснуть, чтобы эта ночь прошла быстрее. Но этого, как назло не происходит.

Рован возвращается обратно, только уже в одних трусах. Как только я вижу его полуголым, то отворачиваюсь и прикрываю глаза. Да, я видела его и других парней неоднократно в плавках на плавание, но это было восемь лет назад! Его тело успело измениться.

Он говорит Аманде погасить свет, а после ложится рядом. Чувствую, как матрас под его весом проминается.

Рован не обнимает и не прижимается ко мне, просто так и лежит на одном месте.

Я слышу его дыхание, которое с каждым разом становится всё более спокойным и размеренным, а позже вдруг понимаю, что мужчина уснул. Поворачиваюсь к нему, чтобы убедиться в этом и понимаю, я права.

Он спит.

Провожу ладонью перед его лицом несколько раз, однако Гарнет никак не реагирует.

Как так быстро можно уснуть?

Долго смотрю на него, на расслабленное лицо, которое сейчас не выглядит так враждебно, как обычно.

Я могу убить его сейчас. Так просто во сне. Выполнить требование Нэйги, спасти брата и избавиться от того, какие проблемы он уже успел доставить мне. Не делаю этого не только по той причине, что не могу, но и по той, как бы сильно его ненавидела, никогда бы не сделала подобного. Я не убийца. И не мне судить, кто заслуживает смерти, кому жить, а кому умереть. И я не собираюсь становиться оружием в чужих руках.

Прикрываю глаза и сама не замечаю, как позже погружаюсь в сон.

Глава 19

Просыпаюсь от того, что первые лучи солнца касаются лица, заставляя поморщиться несколько раз прежде, чем окончательно открыть глаза и очнуться.

Когда понимаю, где нахожусь, то оглядываюсь, понимая, что Рована уже нет. Отлично.

Если я не вижу его с самого утра, значит, день должен быть хорошим.

Я встаю, иду умываться, переодеваюсь и выхожу, следуя прямиком на кухню. Лица охранников те же самые, и мысленно задаюсь вопросом, когда они спят и спят ли вообще. Не могут же они круглосуточно охранять это место?

Закладка:

Когда уже ем, то вижу мистера Глэдина, выходящего из-за угла и движущегося прямо в мою сторону.

– Доброе утро, Леонора, – здоровается он первым, – мистер Гарнет просил передать его извинения, что вы очнулись, когда его уже нет, – ну, это я как-нибудь переживу, – как и просил передать это. Ваш личный телефон, – мужчина кладет на стол телефон, – в нем уже забит номер вашего брата, родителей и мистера Гарнета. Остальное останется только настроить.

– Хорошо, спасибо.

– Если понадоблюсь, то в телефоне тоже есть мой номер. Можете звонить и писать по любому поводу, если не найдете меня на территории дома.

Выдаю кивок, беря в руки устройство и осматривая его.

Итак. Какова вероятность, что Рован сможет отслеживать меня через него?

Писать прямо сейчас Нэйги не буду. Даже если это будет тот текст, что она мне велела, то вероятность быть пойманной высока.

Я отправила забавный смайлик брату, на что тут же получила сообщение в виде большого пальца вверх. Родителям скинула утреннее фото, Рована переименовала, как "маньяк" и отослала средний палец. Мужчина тоже почти сразу прочитал сообщение, но ничего не ответил. Это тебе вместо доброго утра.

Я доела свой завтрак в тот момент, когда тут появилась и Грейс.

– У тебя появился телефон, – тут же сказала девочка и забрала его, чтобы позвонить себе. – Отлично.

Я думала, что после ужина Грейс уедет, но она всё ещё здесь.

– Грейс, а где ваши родители? Почему их вчера не было?

– О, они на другом конце мира, все в делах. Поэтому я живу то с братом, то с няней в отдельном доме, про который я упоминала, что он недалеко, то летаю к родителям, – она пожала плечами и налила себе сок. – Ну, что? Когда мы уже отправимся в тюрьму?

– Ш-ш-ш, – сказала ей и огляделась, а она закатила глаза.

– Ты думаешь, я настолько глупа? Глэдин уже в саду, а охрана нас отсюда при всем желании не услышит. Так что?

– Не думаю, что Рован согласится выпустить меня в ближайшее время. Даже если вдруг и да, то он пошлет со мной охрану.

– От них легко избавится. Я так проделывала множество раз.

– Как?

– Покажу уже сегодня. Думаю, я смогу уговорить брата, скажу, что нам нужно купить какие-нибудь женские штучки и всё в таком духе.

– Ты думаешь это сработает?

– Должно. Охраны будет много, но мы избавимся от неё. Будет не так много времени, примерно несколько часов. И твой телефон придется оставить в определенном месте, так как по его геолокации тебя можно будет легко отследить.

Я удивилась, сколько всего известно этой девчонке. Она мне напоминает Вэйл и меня.

– Так будем пробовать?

– Да. Только прежде, чем отправиться в тюрьму, нужно навестить Рэйвен. Судя по карте, до неё ближе, чем до той тюрьмы.

– Ладно, – она пожала плечами, – в любом случае, это развлечение. Я позвоню брату!

Грейс набрала его номер, и он ответил с третьего гудка.

– Рован! Привет, слушай у нас тут с Норой возникла идея, – она нахмурилась, – … что значит "нет"? Ты даже ничего не слышал… Постой! Хотя бы… Да, выслушай меня! – Грейс сильно топнула ногой и, кажется, её услышали с того конца.

Я приподняла брови в знак удивления, понимая, что с ним помимо меня ещё так говорит и сестра.

– … Нам нужно в салон красоты, брат. – Я сдержала улыбку и смех. – Как это…? Да, даже таким юным девушкам, как я нужно посещать салон… следить за волосами, а Норе и тем более… Ты видел, во что превратились её волосы за последние восемь лет…? – я рефлекторно тронула свои волосы, понимая, что они вроде бы в нормальном состоянии. – Конечно. Я буду с ней и ещё тьма охраны, тем более, тут рядом… Тебе не о чем волноваться. Я бы даже предложила отправиться с нами, – я покачала головой, а Грейс подмигнула, – но знаю, как ты занят… Это займет всего несколько часов. Зато после ты нас не узнаешь… в хорошем смысле, конечно.

Дальше Грейс замолчала на долгую минуту, а после её губы начали расплываться в медленную и коварную улыбку похожую на ту, когда Гарнет обычно что-то задумывал.

– … ты самый чудесный брат!

Она положила трубку и улыбнулась мне.

– Получилось?

– Конечно.

Я не сдержалась и обняла её, понимая, что никогда ещё прежде так не была рада покинуть чей-то дом. У Грейс большой потенциал.

Почти тут же раздался звонок уже на моем телефоне.

На экране высветилось "Маньяк".

– Ответь.

Я нажала кнопку вызова и поднесла телефон к уху, не произнося ни слова.

– Если я позвоню тебе и по каким-то причинам ты не ответишь или ответит Грейс, то охрана тут же найдет и увезет тебя обратно, Леонора, – это означает, что он сможет отслеживать мою локацию по телефону. – Не заставляй меня пожалеть о своем решении.

Я ничего так и не ответила, просто сбросила звонок, передав Грейс слова Рована.

– Ничего. Я и с этим разберусь. Брат всегда меня недооценивал, а теперь собирайся и поехали.

Повторять дважды мне не пришлось, поэтому я собралась за пятнадцать минут, выбрав максимально удобную одежду.

Грейс тоже успела одеться в джинсы и кофту, и когда мы вышли из дома, то нас уже ждали. Два черных тонированных внедорожника и охранники, которых я насчитала семь человек.

Мы сели назад с Грейс, с нами ещё двое мужчин вперед, а остальные пятеро разместились в машине сзади.

Мы поехали в полной тишине, видимо, Рован уже отдал им распоряжения. Наверное, Грейс уже не первый раз ездит в то место, так как дорогу никто не спрашивает.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы понять, где мы вообще находимся.

Только минут семь мы едем по территории дома Гарнетов и позже подъезжаем к автоматическим воротам, которые открываются, пропуская автомобили.

Ещё минут пятнадцать наши автомобили мчатся по пустой дороге, окруженной лишь деревьями. Я не вижу никаких соседних домов или хотя бы людей, значит, в тот раз он говорил правду. Здесь рядом никого нет.

Спустя ещё время мы проезжаем первый небольшой городок, а позже я уже узнаю подъезд к столице.

На въезде наши автомобили не останавливают и даже не проверяют, вероятно, люди точно знают, кому они принадлежат.

Мы не едем в центр, насколько я понимаю, а движемся вдоль окраины, чтобы спустя ещё некоторое время полностью остановиться напротив места, где висит вывеска салона.

– Сидите здесь, сначала мы всё проверим, – говорит один

Закладка:

Я наблюдаю за ними через окно, как некоторые из охраны скрываются внутри помещения, а двое остаются у входа. На них также с интересом поглядывают проходящие мимо люди, начиная о чем-то шептаться между собой.

– Что они проверяют?

– Чтобы там было безопасно. Стандартная процедура, – отвечает Грейс, – мой брат помешан на моей и теперь, по всей видимости, твоей безопасности. Боится, что даже в салоне красоты могут поджидать фанатики, которые решат что-нибудь с нами сделать. Когда мы туда зайдем, то всех новых посетительниц будут сканировать через специальную программу на планшете и если вдруг окажется, что они за что-то привлекались, то их не пустят туда.

– Но тогда это место может понести убытки…

– Рован хорошо им платит, поверь. Это место только и существует благодаря тому, что я сюда хожу. В основном на массаж, – она подмигнула мне на последних словах, кинув взгляд на водителя.

Вероятно, Грейс ходит сюда не только на массаж.

Мы ждем около десяти минут, и охранники возвращаются, открывая нам двери.

– Все чисто, можно заходить, – говорит всё тот же. – Мы будем ждать вас в машинах. Если что-то случится, то тут же уходите оттуда.

– Как и всегда, Кол, – отозвалась Грейс.

Оказавшись на улице, я заметила, как на нас стали с интересом поглядывать, но лица наши людям незнакомы. Видимо, Рован действительно заботится о сестре, если её никто не узнал.

Как только мы оказались внутри, то я увидела совсем немного посетительниц. К нам тут же подошла милая девушка, старше меня лет на пять.

– Грейс, добро пожаловать, – тут же поздоровалась она, – и…

– Леонора, – представилась я. – Подруга Грейс.

Специально умолчала о своей новой фамилии. Вряд ли бы она задала какие-то вопросы, но всё же.

– Проведешь нас, как и обычно, в отдельную комнату, Бэл? – задала ей вопрос Грейс, на что девушка вежливо улыбнулась.

Я направилась за ними, смотря на всё здесь.

В основном, все работницы – молодые. Самой старшей – даже на вид тридцати нет. Кто-то занимается укладкой волос, кто-то делает что-то с ногтями. В другом месте, а именно в коридоре я увидела тоже несколько женщин, которые вышли из небольшой комнатки. По всей видимости, тут ещё и спа.

Бэл повела нас в самый конец, где находится дверь с номером "200".

Мы оказались и правда в массажном кабинете с тихой приятной музыкой. Здесь есть предметы, названия которых я не знаю. Они с прозрачными экранами, какие-то новые технологии.

Как только дверь закрылась, то Грейс тут же обратилась к Бэл.

– Нам нужно уехать ненадолго, Бэл. И нужен будет твой телефон.

Взгляд девушки сразу же изменился, став сосредоточенным.

– И моя машина, так понимаю?

– Да. Леонора, ты же умеешь водить?

– Да, – то, что у меня нет прав, решила умолчать.

– Отлично. Теперь дай сюда телефон, – Грейс протянула руку, и я отдала его ей, а после девчонка забрала телефон у Бэл и начала что-то с ними делать, закончив через пять минут. – Теперь, когда тебе будут звонить, то автоматически звонок будет перенаправляться на номер Бэл. Так ты сможешь ответить. Наши телефоны мы оставим здесь, чтобы геолокация не выдала наше истинное местоположение.

Грейс достала из своей небольшой сумки второй телефон, который я ранее у неё не видела.

– Это…

– Да. Ещё один телефон, о котором никто не знает. Его было не так сложно достать в отличие от того, чтобы поставить брату следящее приложение, – она вывела что-то на экран и показала мне.

– Это местоположение Рована в настоящее время. Так мы узнаем, если он вдруг решит нас навестить.

– Твой брат может приехать? – тут же оживилась Бэл и поправила волосы.

– Возможно. Если вдруг он появится, то его нужно будет задержать до нашего прихода, Бэл.

– Конечно, – девушка мечтательно улыбнулась, а я задумалась о том, какими способами она собирается его задерживать.

– Монеты уже на твоем счету. Теперь ключи.

Она кивнула и отдала мне ключи от машины, после девушка отодвинула одно из массажных кресел и показала нам потайной выход под землей.

Там оказалась лестница.

– Сколько вас не будет?

– Несколько часов. Пошли, Леонора.

Стоит говорить, насколько я сейчас удивлена?

Телефон Бэл я положила в задний карман джинс, и мы с Грейс спустились вниз по лестнице, оказываясь в плохо освещенном подземном проходе.

– Как ты нашла это место?

– Случайно. Я ходила сюда изначально на массаж, а после начала тайно сбегать, потому что.. ну знаешь, бесит, когда тебя двадцать четыре на семь контролируют. Так и познакомилась с Бэл, которая начала меня прикрывать, – Грейс остановилась напротив другой лестницы и начала по ней подниматься. – Сначала она делала это бесплатно, рискуя не только работой, но и возможным дальнейшим наказанием. Поэтому позже я решила ей платить. Сейчас лишние монеты никому не помешают, в особенности людям, кто недавно перебрался в столицу. Она помогает мне, а я ей.

– А что насчет этого тайного прохода?

Грейс сдвинула крышку люка и осмотрелась, прежде чем вылезти. Я следом.

– Просто удачное расположение салона. Проход никто специально не строил. Вуаля, и мы на соседней улице!

Где никого не оказалось. Я задвинула обратно крышку люка и огляделась.

– Правда, машину Бэл буду брать впервые. Я не умею не только водить, но и в силу своего возраста меня бы быстро вычислили, если бы увидели за рулем.

Я нажала на ключи и увидела, как моргнула старенькая Honda.

Сев за руль, взглянула на Грейс, расположившуюся рядом.

– Какой там адрес?

Сообщила ей адрес, который она ввела в картах, а сама завела машину и тронулась с места.

Чтобы доехать до Рэйвен, то нам нужно покинуть столицу.

– Проблем на границе не должно быть?

– На выезде точно нет. А вот обратно на въезде будем молиться, чтобы меня не узнали.

– А то, что твоя фамилия и Рована одинаковая? Теперь и моя тоже, как быть с этим?

– Всего лишь однофамильцы. Тем более, всем известно, что у брата только одна сестра, а две девушки с фамилией Гарнетов не привлекут столько внимания. Если нас решат всё-таки проверить.

Я кивнула, чувствуя стук сердца и понимая, что испытываю волнение от предстоящей встречи. Но ещё больше я хочу найти Кайдена, увидеть, что с ним стало. Помочь ему.

***

На выезде правда не возникло никаких проблем, наши лица всего лишь быстро отсканировали и пропустили, не задавая никаких вопросов.

– Если ты увидишь, что Рован покинул место и направляется к нам, то Бэл правда его

Закладка:

– Да, такое уже было.

– И каким это она способом… задерживает его?

– Ты ревнуешь его что ли? – на губах Грейс появилась ухмылка.

– Нет! Просто интересно.

– Болтовнёй. Бэл может заболтать кого и когда угодно. Хороший навык. Она мне нравится, – Грейс тяжело вздохнула и отвернулась к окну, – из-за положения родителей и брата у меня никогда толком не было друзей, и я не училась в школе, только домашнее обучение, а Бэл… она была первой, кто просто так помогла.

Я взглянула на неё, отвлекаясь на секунды от дороги.

Передо мной тринадцатилетняя девочка, которая тоже мечтает об обычной жизни, но понимает, что никогда такого не будет. Она не сможет спокойно выйти и погулять, ведь всегда рядом те, кто её будет охранять.

В некоторой степени понимаю её, ведь сама мечтала быть обычной, а не бессмертной. Да, я училась в школе, в отличие от неё, и у меня была… Вэйл. Но в остальном мы находимся в похожих ситуациях.

– Кстати, расскажи мне, каким был мой брат в школе? Я пыталась допросить Николаса, но он толком ничего не захотел рассказывать.

– Николаса Милфорда?

– Да.

– Ты видела его?

– Конечно. Он частый гость в доме брата.

Николас… я рада, что с ним всё хорошо. Он всегда мне казался самым адекватным из компании Рована, но и у него были свои скелеты в шкафу.

– Ну, так?

– Твой брат был несдержанным. Он постоянно бесил меня, – начала я, – в детстве я очень сильно желала покинуть школу, тогда не знала всю правду о бессмертии, поэтому нарушала всевозможные правила, – улыбнулась собственным воспоминаниям, – и в некоторых моментах почему-то думали на твоего брата. Я подставляла Гарнета, сама того не желая, поэтому мы воспылали друг к другу обоюдной ненавистью. Твоего брата боялись…

– Дай угадаю, но не ты.

– Нет. Я тоже его боялась до дрожи в пальцах, однако не показывала никому свой страх. Потому что ещё тогда поняла, что слабым там не место. Дети бывают крайне жестоки, Грейс, – я свернула, оказываясь в потоке машин. – Мой брат хорошо общался с Рованом, они были почти лучшими друзьями, и меня это тоже бесило. Что Доусон предпочел его мне. Однажды, я разозлилась так сильно, что сбросила автомобиль Рована со скалы прямо в воду.

– Серьезно?! – она воскликнула и прикрыла рот ладонью.

– Да, – я улыбнулась ещё раз.

– И что сделал Рован?

– Добился увольнения одной из моих любимых преподавательниц.

– И всё?

– Считаешь, этого было недостаточно?

– Нет, просто… это не так сильно похоже на месть.

– Знаю, но тогда он более ничего не сделал, – я умолчала о том, что он чуть не задушил меня. Не знаю почему, мне не захотелось, чтобы Грейс разочаровывалась в нем. Она видит в нем брата, как и я в Доусоне. – Тем более, я была не одной, кто давал ему отпор. Был ещё Кайден… Именно неприязнь к Ровану и связала нас с ним.

– Ты любила его?

– Да, – спокойно ответила я.

– И любишь до сих пор?

На этот раз не ответила, потому что не понимаю. Мы практически прекратили общение с Кайденом год назад до моего исчезновения, но после вновь начали контактировать, ведь мистер Абрамс послал нас в ту тюрьму. Дальше наше небольшое расследование, поездка на мотоцикле, которая вернула меня воспоминаниями к тому, как было до всего этого.

Я запуталась. И не успела даже банально с ним поговорить, так как узнала про то, что Доусон и родители тогда хотели отключить меня. А после… я проснулась и прошло восемь лет.

Не представляю ничего из своих мыслей, кажется, что это всё сон.

– А что насчет Кейли? – Грейс перевела тему, отвлекая меня от собственных размышлений.

– А что насчет неё?

– Какой она была в школе? Такой же пиявкой?

– Вроде того, – засмеялась искренне, – тебе бы понравилась моя подруга Вэйл, Грейс. Ты обязана с ней познакомиться.

– С радостью.

На этот раз салон автомобиля погрузился в тишину, поэтому оставшиеся двадцать минут мы только смотрели на дорогу.

Проехав через очередной небольшой городок, направились по дороге, где совсем не оказалось машин, как и домов.

С двух сторон нас окружают бескрайние поля, сменяющиеся низкими холмами. Пейзаж кажется безмолвным и таинственным, будто время здесь остановилось.

Вдруг на горизонте показался одинокий дом, окруженный невысоким забором. Он стоит прямо на краю поля.

Не думала, что Рэйвен будет жить в такой глуши. И главное, чтобы она была дома. Возможно, мы проехали весь этот путь просто так.

Я припарковалась возле забора, после мы с Грейс вышли и перелезли через этот самый забор, направившись к крыльцу дома.

По пути я разблокировала телефон Бэл и отправила с него сообщение Нэйги, понимая, что другого варианта может не быть.

Ответа не последовало, поэтому пока на этом всё. Если так и будет тишина, то объясню, что основным телефоном пока нет возможности воспользоваться.

– Брат всё ещё на месте, – Грейс сверила локацию и убрала телефон.

Остановившись возле двери, я тут же в неё громко постучала, однако нам никто не открыл.

– А если её нет дома?

– Тогда мы просто так проехались, – пожав плечами, ответила и ещё раз постучалась, на этот раз громче. – Рэйвен! – крикнула, надеясь, что так девушка отзовется.

Всё ещё тишина.

Я продолжила стучать и звать её, когда Грейс покачала головой.

– Похоже, что никого нет, Леонора.

Когда я прекратила колотить в дверь и опустила руку, то услышала внутри дома какие-то звуки.

– Рэйвен?

– Кто там? – раздалось по ту сторону, но дверь не открыли.

Мы с Грейс переглянулись. Её голос за восемь лет незначительно изменился, и я её точно узнала, а она меня нет.

– Рэйвен, открой, это… Леонора Эсмонд.

Сначала там возникла тишина, а после к двери подлетели и внезапно открыли.

– Это очень плохая шут…

Она осеклась.

Рэйвен и раньше была меньше меня, поэтому сейчас ничего не изменилось. Я слегка опустила взгляд и увидела её, все те же черты лица, что и раньше, только она сильнее похудела, щеки впали, а волосы стали очень короткими.

Она тоже впилась в меня взглядом, и я увидела всё то, что видела в глазах других. Неверие.

– Леонора?

Я выдала кивок.

– Позволишь зайти? Это Грейс, сестра…

– Я знаю, кто это такая. Заходите.

Она пропустила нас вперед, бросив быстрый взгляд на Грейс и за наши спины, чтобы убедиться, что более никого нет.

Внутри оказалось весьма уютно. Самый обычный дом без каких-либо неизвестных гаджетов.

Мы присели на диван, а Рэйвен села на кресло напротив, продолжая изучать меня взглядом.

Она изменилась. Это

Закладка:

– Значит, он всё это время был прав, – промолвила она совсем тихо.

– Что ты имеешь в виду? Кто "он"?

– Кайден. Он всегда знал, что ты жива и постоянно искал тебя.

Я сглотнула, не представляя себе её слова.Постоянно искал… Как такое может быть?

– Не понимаю, Рэйвен. И мы здесь с Грейс, как раз для ответов… Вероятно, у тебя они тоже есть.

– Сейчас меня уже ничего не волнует, никак раньше пять лет назад, – ответила она, – и твое появление здесь весьма неожиданно, но не более. Но я отвечу на твои вопросы, Леонора.

– Что значит "Кайден постоянно искал меня"?

– То и значит. Он винил себя за то, что вы тогда разминулись в школе. По сути он был последним, кто видел тебя перед твоим исчезновением, – пояснила девушка, – а после исчезла и я. Правда, если я позже вернулась, то ты как сквозь землю провалилась.

– Я видела тебя тогда, – поделилась с ней, – пришла в себя, когда Седрик собирался что-то ввести тебе, чтобы контролировать.

При упоминании Седрика она поморщилась.

– Да, и у него всё прекрасно получилось. Благодаря мне начался хаос.

– Но это была не ты…

– Нет, Леонора, это была именно я. Седрик не просто так выбрал меня, ту, чью волю будет легко подчинить, что ему и удалось. Возвращаясь к Кайдену, то он возненавидел себя, как и Рован его, который только подливал масла в огонь. Хорошо, что нас позже всех разделили, но ни прошло ни одного дня, чтобы тебя не искали… Кайден связался с группой людей, и мы отдалились друг от друга. Когда меня поместили в больницу под постоянное наблюдение, – она говорит это всё с непроницаемым выражением лица, словно не желает погружаться в те воспоминания. – Он исчез, как это сделала и ты. Тогда Рован пришел ко мне, думая, что я все ещё как-то связана с Седриком. И что Кайден тоже связан с ними и якобы скрывает твое местоположение. Объяснять ему тогда было что-либо бесполезно, и я сильно волновалась за Кайдена. Позже ему как-то удалось добраться до Седрика, вернее, почти… в последний момент он не успел. Как и не успел Рован, – Рэйвен грустно усмехнулась. – Эти двое не понимали, что на одной стороне и постоянно вставляли друг другу палки в колеса, поэтому и не успели. И только они верили, что ты ещё можешь быть жива. А позже Рован решил избавиться от Кайдена, пытаясь его убить, но у того ничего не вышло.

– Что? – в унисон спросили мы с Грейс, на что Рэйвен спокойно кивнула.

– Да. Поэтому Гарнет запихнул Кайдена в ту тюрьму, где и находится сейчас. Но тебе это и так известно, да? Зачем ты пришла ко мне, Леонора?

– Я хотела услышать твою правду, Рэйвен.

– И как? Понравилось?

– Что с тобой случилось?

– Всё.

Одно слово, а сколько в нем невысказанной боли. Словно изнутри девушки вырвалось что-то важное, и теперь пустота заполнила все вокруг.

– Езжай к нему. Уверена, он будет рад тебя видеть, как это было и всегда, Леонора, – Рэйвен произнесла данные слова спокойно без какой-либо либо агрессии или чего-то плохого. – Надеюсь, у тебя получится его оттуда вытащить. Только теперь всё по-другому, если ты ещё не заметила. Прежнего мира больше нет и не будет, и Кайден… он тоже изменился. Все изменились, кроме тебя. Ты выглядишь, как и тогда.

– Да, мне всё ещё девятнадцать.

– Тогда ты, пожалуй, единственная, кто может не потерять последние восемь лет.

– Как раз я их и потеряла.

– Нет, – Рэйвен покачала головой и улыбнулась, – ты меня так и не поняла. Но поймешь позже.

Мой телефон завибрировал, поэтому я отвлеклась, взглянув на экран.

Неизвестный: Что происходит? Почему ты так долго выходила на связь? И куда вообще пропала?

Нэйга объявилась.

– Извините, мне нужно в… уборную.

– Прямо по коридору и вторая дверь слева, – сообщила Рэйвен.

Я скрылась в туалете, чтобы напечатать новый текст.

Я: Возникли трудности. И это не мой телефон, поэтому больше сюда лучше не писать. Я свяжусь позже, как только будет возможность.

Неизвестный: Не забывай, что на кону. Осталось три недели.

Я прочитала и тут же полностью удалила переписку, посмотрев на свое отражение.

Чёрт.

А если всё рассказать Ровану? Он сможет что-то сделать? Хотя, судя по тому, что я успела узнать, он отдаст приказ убить эту Агнес. Брат его тогда не простит, как и меня. Но останется жив.

Теперь телефон завибрировал в кармане, и я достала его, увидев последние три цифры входящего номера.

…565

Гарнет. Перед этим специально запомнила цифры, чтобы в случае звонка ответить ему, что сейчас и делаю.

– Да?

– Сложно поверить, что ты действительно всё это время находишься на одном месте, Леонора, – от его тихого и спокойного голоса мурашки поползли по затылку. – И как удобно. Охранников к вам запрещено пускать, но ничего. Я сам скоро приеду и буду убежден в своей догадке.

– Ты думаешь… что нас там нет?

– Не думаю, я уверен в этом, Леонора. И поверь, если это окажется правдой, то тебя будет ждать наказание.

– Что это ещё значит, Гарнет?!

– Увидишь.

Он сбросил звонок, а я чуть не задохнулась воздухом.

Умывшись, вышла из уборной и направилась прямо к Грейс.

– Думаю, нам пора. Твой брат звонил, сказал, что собирается заехать к нам.

Она тут же достала телефон и открыла его локацию, замечая, как маленькая зеленая точка начала движение.

– Чёрт…

– Рэйвен, спасибо за то, что всё рассказала, но нам с Грейс уже пора, – быстро поблагодарила её, и она стала провожать нас к выходу, выдав кивок.

Грейс махнула ей рукой и вышла, я тоже уже попрощалась и собралась выходить, но Рэйвен придержала меня.

– Когда увидишь Кайдена, то передай ему, что мне жаль.

– Жаль?

– Он поймет.

Я не стала задавать вопросы, потому что времени и так нет, но они возникли в моей голове. Выдала Рэйвен кивок и побежала в сторону машины.

Раньше она и Кайден были, как две половины. Не брат и сестра, но и не те, кто состояли в отношениях. Да, они любили друг друга, но та любовь отличалась. И я не знаю, что у них случилось за эти восемь лет.

Сев за руль, вдавила педаль газа в пол и выехала на дорогу.

– Рован доберется быстрее нас?

– Определенно.

– Бэл точно сможет его заболтать?

– Обычно, это работает.

Так быстро я ещё в

Закладка:

Однако, на подъезде к столице мы попали в небольшую пробку, когда Грейс увидела по карте, что Рован подъехал к салону.

– Чёрт, – она начала нервно кусать губу, а я сигналить, чем вызвала возмущение водителей спереди.

Когда мы наконец подъехали к контролю, то мужчина спросил:

– Куда так торопитесь?

– К друзьям. Мы долго с ними не виделись, – ложь легко соскользнула с языка.

– Да. Она их не видела целых восемь лет! – поддержала меня Грейс, на что мужчина нахмурился.

Он просканировал наши лица и пропустил, не задавая лишних вопросов, чему я порадовалась.

Вероятно, он счел нас немного безумными.

За оставшееся время я преодолела нужное расстояние и оставила машину Бэл там, где она изначально и стояла.

Мы спустились под землю и через минуту оказались внутри салона, все в той же комнате, где никого не оказалось.

– Раздевайся! – прошептала Грейс и кинула в меня один из халатов.

Мы с ней переоделись, как раз в тот момент, когда ручка двери начала дергаться. Одежду положили на диван, а сами сели на кресла и взяли в руки полные чашки с чаем.

– … но…

– Открывай.

Как только услышала голос Рована, то сделала спешно несколько глотков, а дверь открылась.

Его глаза блеснули, как только он взглянул на меня и свою сестру. Взгляд Рована внимательно прошелся по обстановке вокруг, по креслам, на которых мы сидим, и одно из которых я успела задвинуть, чтобы скрыть проход.

Бэл нервно сглотнула и, кажется, выдохнула.

– Собирайтесь. Вы и так уже здесь засиделись.

– Тогда выйди и дай нам одеться.

Глаз Рована дернулся, но он послушал сестру и вышел, оставляя нас одних.

Мы с Грейс переглянулись и покачали головой, понимая, что ещё немного и попались бы.

Через пять минут полностью оделись и положили ключи от машины Бэл в один из халатов, а её телефон оставили на столике.

Как только мы прошли в холл, то я увидела Гарнета с двумя охранниками возле входа. Мужчина стоит посреди этого места с руками, спрятанными в карманах брюк.

Я вижу, как на него смотрят женщины, словно он магнит, который притягивает всё их внимание. Вижу румянец у одной из них и то, как она выпрямляется, чтобы он обратил на неё хоть каплю внимания.

Но Гарнет смотрит на сестру, а после переводит свой тяжелый взгляд на меня и прослеживает до тех пор, пока я не останавливаюсь рядом с ним.

Он вытаскивает одну из рук из кармана и притягивает меня к своему телу, чтобы поцеловать в губы, однако я успеваю увернуться в последний момент, поэтому поцелуй приходится в уголок.

Вокруг нас воцаряется тишина, и я отхожу на шаг, смотря на других.

В их глазах читается удивление вперемешку с завистью.

Выхожу отсюда, понимая, что Рован выставил всё это напоказ. Специально? Я полагала, что он захочет скрывать меня, как и говорил брат.

Хочу сесть обратно в машину, как и поступила Грейс, но один из охранников преграждает мне путь.

– Извините, но мистер Гарнет сказал, что вы поедете с ним.

Отлично.

Я стискиваю зубы, но выдаю кивок, чувствуя за спиной появление Гарнета, когда двигаюсь к его машине.

Оказавшись в салоне, не вижу никого кроме водителя, но через несколько секунд рядом садится Рован и велит ехать.

– Сегодня тебе повезло.

– Если ты предполагаешь, что мы с Грейс сбегали, то почему тогда отпустил?

– Я полагал, что ты сразу же поедешь к нему.

Я не уточняю, кого он имеет в виду, ведь и так это знаю. Кайден.

– Спешу тебя расстроить, но мы всё это время были тут. И нам сделали просто охерительный массаж.

Когда мы встречаемся взглядами, то я вижу, что Рован ни капли мне не верит, но у него нет доказательств. Уверена, что он даже специально отправил своих людей к тюрьме, чтобы удостоверится, что мы появимся там, но этого не случилось.

– И не смей ко мне больше прикасаться на людях.

Эти слова злят его, чувствую по резко изменившейся атмосфере.

– Нет. Ты моя жена.

– Этот брак не настоящий, Гарнет, – я тоже злюсь, смотря на него, – как ты не понимаешь? Пока у меня нет никакой возможности всё это прекратить, но это обязательно изменится.

Рован действует быстрее, чем я успеваю как-то среагировать. Мне даже кажется, что он может ударить меня, однако этого не происходит.

Его рука перехватывает меня за шею и прижимает к коже сиденья, вжимая, а сам мужчина сокращает расстояние до считанных миллиметров.

– Не смей говорить так, – он почти шипит, когда говорит данные слова, – этот брак настоящий. И я не позволю тебе вновь уйти от меня.

– Я и не уходила! – кричу, кидая взгляд на водителя, который, судя по закрывшейся перегородке, даже не слышит нас. – Между нами всегда была только ненависть, Рован, только одна ненависть… Ты…

Его губы прижимаются к моим в слишком резком и напористом поцелуе.

Я вырываюсь, мычу и пытаюсь отодвинуть его от себя, но ему всё равно. Бью в грудь, а ногой пытаюсь ударить хоть куда-нибудь, правда, сидя ничего не получается.

Мотаю головой в разные стороны, потому что я не желаю этого поцелуя. Не желаю его.

Чувствую, как внутри меня разрастается страх от неизведанного. Слёзы накатываются на глаза, хоть и пытаюсь их сдержать.

Вторая рука Рована касается моей щеки, смахивая капли, и он наконец отстраняется, когда я смотрю на него ненавистным взглядом.

– Я никогда не ненавидел тебя, – говорит он. – Ты делала это за нас двоих.

Мне нечего сказать ему. Я хочу лишь одного, чтобы он снял с меня это кольцо.

Рован отстраняется, словно ничего не было и отворачивается к окну, а салон погружается в полную тишину.

Я не понимаю его и никогда не понимала. И не уверена, что захочу когда-нибудь понять.

Глава 20

Два года и десять месяцев до исчезновения.

Иду по коридору, видя перед собой знакомую фигуру, за которой и двигаюсь.

Мне хочется пнуть его. Хочется ударить, хотя на уроках этикета нам постоянно твердят, что насилие – это не выход. Однако, это работает не со всеми людьми. Иногда насилие – единственный выход.

Освальд смеется над тупой шуткой какой-то девчонки, которую, вероятно, хочет затащить в постель. Она будет дурой, если согласится с ним хотя бы на одно свидание. Мозг Освальда столь же мал, как и моллюска.

Да, я знаю, что со мной было. Хреновый несчастный

Закладка:

– У тебя сейчас такой взгляд, словно ты кого-нибудь убьешь, – произносит рядом Вэйл, и я моргаю несколько раз, отвлекаясь от Освальда. – Всё нормально?

– Да, – вру, ведь с того дня, как я всё вспомнила, то ничего не в порядке.

Мне непонятен мотив Николаса. Зачем он только запугал Рэйвен?

Мне противно смотреть на Освальда и Уэсли. Да, они не толкали меня, однако… если бы я тогда не появилась, то Рэйвен могла спрыгнуть. Это уже доведение до самоубийства. Уверена, что они смогли бы избежать последствий в таком случае.

А Рован? Ему тоже известно обо всем? Что Николас заставил Рэйвен солгать? И я находилась в больнице его родителей по той причине, что он следил бы за мной? За тем, чтобы я ничего не вспомнила и не опровергла слова, сказала бы, что один из его дружков хотел изнасиловать Рэйвен.

– Что с тобой такое в последнее время?

– Просто плохо сплю, – почти не вру, ведь это действительно так.

Я нормально высыпаюсь лишь, когда Кайден приходит ко мне. Это бывает редко, и один раз его чуть не обнаружила миссис Леклер, которая решила навестить избранных учениц перед отбоем, в список которых я, конечно, попала.

– Эй, Нора, если что-то тебя беспокоит, то ты можешь поделиться со мной, – Вэйл тянет меня за руку, заставляя взглянуть на неё, и я выдаю кивок вместе с улыбкой.

– Спасибо, Вэйл.

– А теперь мне пора на урок к мистеру Йо. Увидимся позже?

– Конечно.

Она обняла меня и зашла в один из классов.

Я же пошла дальше, уже потеряв из виду Освальда, но мы всё равно сейчас увидимся на занятии у тренера.

Внутри меня всё дрожит, когда я смотрю на их троицу. Мне хочется им и Гарнету сделать то, что они навсегда запомнят. Правда, пока ещё не придумала. Мысли есть, но они слишком… банальны. Тем более, Рован так и не понес никакого наказания за то, что сделал с мотоциклом Кая.

Я переодеваюсь в общей раздевалке, снимая с себя жилетку и то, что находится под ней, оставаясь только в одном лифчике, и слышу за спиной усмешку Кейли.

Едва поворачиваюсь к ней, замечая, что она и правда что-то сказала своим подругам про меня.

– Повтори. Я тоже хочу посмеяться, – обращаюсь к ней и поворачиваюсь всем телом, так и оставаясь по пояс раздетой.

– Ты и раньше была не красавицей, а сейчас со всеми этими шрамами вообще выглядишь уродкой.

Да, у меня появились шрамы после падения. Врачи не могли точно сказать, пройдут ли они со временем или так и останутся навсегда, но они меня не напрягают. Шрамы не такие большие, и их не такое огромное количество, чтобы из-за этого переживать. Со временем, если они никуда не денутся, возможно, их сведу. Пока не думала об этом.

– Да? Кажется, Рован думает наоборот. Спорим, что ему понравятся мои шрамы?

То, что Кейли помешана на нем – очевидно. И я сказала это специально, ведь нужно быть совсем дурой, чтобы поверить в правдивость моих слов. Гарнету понравятся на мне шрамы только в одном случае – если он сам их мне оставит.

Слова достигают цели, и Кейли взрывается. Её нижняя губа странно дергается, и девушка кидается на меня, словно заразилась бешенством.

Я отклоняюсь на автомате, не ожидая, что она перейдет к физической силе. В большинстве случаев, наши перепалки заканчиваются только словесной враждой.

Вижу боковым зрением, как девушки рядом расходятся, когда Кейли вновь бросается в мою сторону, на этот раз успевая схватить за волосы, больно дернув на себя.

Я бью также рефлекторно и наугад, вспоминая, как в детстве проделывала нечто подобное с Доусоном и Рованом. Попадаю ей в живот, а она только сильнее хватает меня за волосы и желает их вырвать с корнем. Чувствую, как руки её дрожат от ярости.

– Сука!!! – кричит Кейли, когда я бью ладонями ей по ушам, желая освободиться и дезориентировать, что работает.

Кейли мотает головой, а после вновь вопит:

– Все вон! А вы… держите её!

Понимаю, что она говорит это своим подругам, которые не шевелятся, будто не ожидают таких слов, но всё же тоже движутся в мою сторону. Другие выходят, вероятно, боясь последствий.

Ну, уж нет.

Я сжимаю зубы и кулаки, смотря на них.

– Только сделайте ещё лишний шаг, и вы сильно пожалеете об этом.

Не знаю, что их пугает: мой взгляд или слова, но девчонки останавливаются, отчего Кейли шипит сильнее и вновь бежит на меня.

Правда, она вдруг останавливается и переводит взгляд на открытый шкафчик с одеждой.

Она меняет траекторию и бежит туда. Девушка врезается в него со всей силы, когда я хмурюсь и не понимаю, зачем…

Кровь резко хлещет из её рта и носа, когда она оседает на пол и начинает вопить. Крик бьет по ушам, когда я всё ещё не понимаю. У неё такие же проблемы с головой, как и у Гарнета?

На шум прибегают люди, все, кто оказываются поблизости. В том числе и тренер.

– Что здесь происходит?! – мужчина быстрым взглядом оценивает обстановку, а после останавливается взглядом на Кейли.

– Она… – из её глаз текут слёзы, а из рта срываются рыдания, – она… накинулась на меня, тренер. Словно озверела и ударила меня дверью… шкафчика… – я хмурюсь, когда она все это говорит. – Ракель и Эсми… всё видели!

Что за бред она несет? Неужели думает, что ей поверят?

Тренер переводит взгляд на двух девушек и те выдают кивки.

– Да!

– Да, всё так и было!!!

Я усмехаюсь, когда взглядом прохожусь по толпе, а именно тех, кто был здесь, когда Кейли сама кинулась в мою сторону. Однако, все они отводят глаза в сторону.

Внутри меня нарастает напряжение.

– Почему вы молчите?! Она врет!

Вижу, как тренер хмурится и отводит взгляд в сторону, когда видит, что я без верхней одежды.

– Эсмонд, в кабинет директора. Только оденься.

– Но…

– К директору.

– Да она же врет, тренер!

Мужчина молчит, когда я вижу победный взгляд Кейли, который она скрывает ото всех.

Вижу, как на меня смотрят и другие. Так, словно я и правда это заслужила. Неужели, я их всех так раздражаю?

Замечаю компанию Гарнета и морщусь, видя довольное лицо Освальда.

– Улыбайся, пока можешь, – я делаю крохотный шаг по направлению к

Закладка:

Его лицо тут же бледнеет, но парень быстро берет себя в руки.

– Иначе что? Тоже кинешься полуголой на меня? Так, может, я и не против! – он хохочет, словно сказал нечто смешное. Некоторые поддерживают его юмор, когда я вижу, как перед Рованом, который пропустил начало, расступается толпа.

Я ничего не отвечаю Освальду, лишь беру свою блузку и следую к выходу за тренером.

Прежде, чем одеться и выйти, останавливаюсь в трех шагах от Гарнета, который смотрит на Кейли с кровью на лице. Его взгляд ничего не выражает, но это до тех пор, пока он не переводит его на меня. Глаза Рована темнеют.

Он изучает моё лицо, а после и тело, потому что я ещё не оделась. Задерживается на небольших шрамах, словно и правда жалеет, что не приложил к этому руку.

– Нравится, что видишь? – спрашиваю у него и усмехаюсь.

Не дожидаюсь какой-либо его реакции, а одеваюсь и покидаю раздевалку, следую в кабинет мистера Абрамса.

***

Я не планировала попадать в ближайшее время в карцер. Тем более за то, чего не совершала.

Должна признать, со стороны Кейли было рискованно оболгать меня и как-то уговорить других поддержать её. Также отмечу, что это было умно. Так подставить меня, разбив самой себе нос и губу. Не считая Гарнета, Кейли больше всего печется о своей внешности, поэтому она пожертвовала ей, хоть и на время. У неё и шрама через неделю не останется.

Теперь в свой длинный список добавилось ещё и месть девушке.

Сижу на холодном бетоне и смотрю на стену перед собой.

Давно здесь не была, даже успела забыть, как тут пахнет сыростью, словно мы находимся поблизости реки.

Прикрываю глаза.

Как выберусь отсюда, то найду Николаса. С ними со всеми у меня вряд ли получится разобраться, а вот если по одиночке… то да.

У меня есть уже несколько идей, касаемо каждого.

Окно в карцер открывается, и я вижу знакомые карие глаза, когда Кайден смотрит на меня.

– Что ты тут делаешь?

– Могу задать подобный вопрос. Тебя нельзя оставить одну даже на одно занятие, да? Сразу же ищешь неприятности.

– Это они находят меня, – спокойно пожимаю плечами. – Тем более, в данном случае.

– Что случилось? Ты подралась с Кейли?

– Она врезалась лицом в шкафчик и решила всё свалить на меня, будто это я её. Теперь мне и правда хочется сделать это, – кажется, мои губы растягиваются в коварную улыбку. – Как тебя пустили сюда?

– Не пускали.

– За это тебя тоже могут запереть по соседству, Кай.

– Ну и пусть. То, что они поверили ей, а не тебе…

– Знаю.

Так как окно совсем небольшое, даже всё лицо не видно, только глаза и лоб, то Кай едва просовывает свою руку, которую я обхватываю своими пальцами. Мы держимся за руки так, словно я и правда нахожусь в каком-то заточении, а не выйду отсюда уже на следующий день.

– После того разговора с Рэйвен ты стала более замкнутой. Что случилось, Нора?

– Ни…

– Если не хочешь говорить, то лучше просто промолчи. Только не ври.

Я приоткрыла рот и закрыла его обратно, не зная, как быть. Что ему сказать и говорить ли вообще. Вероятно, Кайден поймет меня, но в том-то и дело, что это касается только меня и той троицы.

Продолжила молчать, глядя в его глаза. Взгляд парня потускнел, словно он разочаровался в том, что я не стала с ним делиться тем, что меня беспокоит. Но руку мою не отпустил до тех пор, пока мы не услышали шум недалеко отсюда.

– Тебе пора уходить, Кай, – сказала ему.

– Я встречу тебя завтра, как только тебя выпустят, Нора.

– Хорошо.

Когда Кай ушел, то я вновь села на холодный бетон и облокотилась затылком о стену.

Нужно будет вновь поговорить с Рэйвен. Мне потребуется её помощь, чтобы заманить Освальда, где его будет ждать сюрприз.

Мои губы растянулись в улыбку, когда я представила, что его ждет. После – с ним не захочет встречаться ни одна девушка.

***

На следующий день меня действительно встретил Кай, как и обещал.

Мы вышли с ним из места, где находится карцер вместе, и я увидела в конце коридора Рована с Кейли, которые остановились прямо напротив.

Несмотря на регенерацию, лицо Кейли всё такое же, как и вчера.

Она обхватила своими тонкими пальцами одну из рук Гарнета, который стоит мрачнее тучи. Что? Не рад, что меня так быстро выпустили?

Чувствую, как Кайден обнимает меня за талию, притягивая к себе.

Смотрю на его профиль, стиснутые зубы и прямой нос. Его взгляд направлен на Рована и Кейли, как и мой секунды назад. Это один из немногих моментов, когда Кайден обнимает меня на людях. Обычно, он не любит выставлять наши отношения напоказ.

Чувствую напряжение, исходящие от него и то, как его пальцы на талии сильнее сжимаются, но не доставляют мне никакой боли. Наоборот – мне приятны его прикосновения.

– Всё нормально? – теперь моя очередь задавать ему подобный вопрос.

– Да. Хочу лишь донести до Гарнета то, чего он никак не поймет.

– Что ты имеешь в виду?

– Чтобы он даже более не смел смотреть на тебя.

– Ну, тут спешу тебя разочаровать. Он желает меня, как минимум побить, судя по вчерашнему.

Стоит мне сказать эти слова, как Кайден едва замедляется и смотрит уже на меня.

– Что ты имеешь ввиду? Что было вчера?

– Тогда в раздевалке он так смотрел на мои шрамы, словно… желал оставить мне новые, – спокойно отвечаю и пожимаю плечами.

Ему не нравятся мои слова, вижу по непроницаемому выражению лица.

– Я так не думаю.

– Что?

Кайден не отвечает, лишь вновь смотрит на тех двоих, когда мы уже проходим мимо.

– Только попробуй ещё раз приблизиться к Норе, – бросает он фразу Гарнету, которая работает для последнего, как спусковой крючок.

Он делает лишь шаг в сторону, когда перед ним неожиданно возникает Николас и качает головой.

Кайден бросил похожую фразу, что и Гарнет сказал ему когда-то в больнице.

Ничего не происходит, мы спокойно уходим дальше, и я осмеливаюсь оглянуться, видя, как Николас что-то пытается вразумить Ровану.

Сейчас они раздражают меня оба, хотя к Николасу я относилась лучше, пока не узнала, что он запугал Рэйвен. Это доказывает, что он ничем не отличается от них.

Кайден проводил меня в комнату, чтобы я сменила одежду на свежую. Хотя в карцере и убираются, однако пыли там всё равно предостаточно.

Прежде, чем оставить меня одну,

Закладка:

Я потерялась в этом мгновении, когда мир вокруг исчез, оставив лишь его и меня. Поцелуй оказался нежным, но полным страсти, как будто он захотел передать мне что-то важное, что словами невозможно выразить.

Глава 21

Я закончила очередной разговор с отцом по пути к комнате Рэйвен. После того, как меня выписали из больницы, то родители звонят раз в неделю, чтобы спросить у меня, как я. Подобного они ранее не делали, поэтому мне даже как-то непривычно. Вероятно, они сильно испугались тогда и волнуются до сих пор.

Остановившись напротив двери девушки, постучалась и стала ждать, пока Рэйвен откроет. Телефон убрала в карман.

– Леонора?

– Привет, Рэйвен. Могу зайти?

– Конечно, – она пропустила меня вперед, и я огляделась, понимая, что её комната почти ничем не отличается от моей. Так и должно быть. – Что-то случилось?

– Мне нужна твоя помощь, Рэйвен, – сразу же перешла к сути.

– В чем? – девушка напряглась.

– Я хочу, чтобы у Освальда пропало всякое желание получать что-то силой. То, что он тогда чуть не сделал с тобой… ужасно, ты и сама это понимаешь.

– Да, но что ты хочешь от меня, Леонора?

– Ты ему нравишься, вернее, он давно, судя по всему, хочет затащить тебя в постель. И вряд ли оставит попытки. Если бы Кайден узнал, то…

– Нет. Я не хочу, чтобы он знал и хоть как-то в этом участвовал, ему и так тяжело в последнее время.

– Мне нужно только от тебя одно. Чтобы ты заманила Освальда туда, куда я скажу.

– Что ты собираешься сделать ему?

– Ничего такого. Всего лишь заставлю испытать каплю страха.

Рэйвен задумалась над моими словами, вероятно, взвешивая все плюсы и минусы.

– Кайден говорил держаться мне от них подальше. Не думаю, что он будет в восторге от всего этого если узнает. Тебя это тоже касается, Нора. Он будет переживать.

– Всё будет хорошо, Рэйвен.

Она выдала нерешительный кивок, а я кивнула и сообщила, что напишу ей позже. После покинула её комнату, отправившись прямо к двери, где находится комната Николаса.

В мужском крыле на меня с интересом стали поглядывать, однако, я не обратила на остальных никакого внимания.

Подойдя к его двери, громко постучалась. Спустя минуту мне никто так и не открыл. Но я точно знаю, что он должен быть там. Ещё слишком рано для занятий, тем более Николас часто опаздывает. Откуда я всё это знаю? Привычки возможных врагов нужно хорошо знать.

Постучалась ещё раз. Возможно, за последние месяцы он вдруг изменился, нормализовав режим, хотя я сомневаюсь.

Дверь открылась, и в проеме появился заспанный с растрепанными волосами полуголый Ник. Он поморгал и для убедительности потер глаза, вероятно, чтобы удостовериться, что я ему не мерещусь.

– Нам нужно поговорить.

– Не думаю, что это хорошая идея. Лучше тебе вообще уйти.

– Хорошо, но если я уйду, то отправлюсь прямо к мистеру Абрамсу, расскажу, что я вспомнила все события на обрыве.

Его лицо тут же изменилось, став слишком напряженным, как и он сам.

– Заходи, – пропустив меня, Николас зашел следом, но дверь так и не закрыл.

Я же заметила в его кровати девушку, которая старше меня на год, если не ошибаюсь.

Её губы сложились в букву "о" при виде меня, и она захотела уже задать Нику вопрос, но тот её опередил.

– Собирайся и уходи, – парень взял с пола её вещи и кинул на кровать. – Живее.

Никогда не смогу понять, как девушки могут так позволять с собой обращаться.

Она даже слова не сказала, лишь кивнула и начала быстро одеваться, когда я отвернулась.

– Напишешь мне ещё? – услышала её вопрос возле выхода, на что Николас ничего не ответил, закрыв за ней дверь.

– Мне вот интересно. Что сделает Рован, если узнает, что там случилось? – как только задаю первый вопрос, то понимаю, что попадаю в самую точку, хотя опять же почти бью в слепую. – Те твои слова. Я вспомнила. Что значит "меня нельзя трогать"? Когда Уэсли и Освальд схватили меня. И почему ты запугал Рэйвен? Зачем ей понадобилось врать, ведь там был несчастный случай. Я оступилась, а вам бы в любом случае ничего не было.

Николас стал мрачнее тучи, когда я договорила.

– Ещё давно Рован ясно дал всем понять, что тебя трогать нельзя, – он произнес это нехотя, а я нахмурилась. – Не замечала, что никто из парней к тебе никогда не приближался?

Замечала. Но я всегда думала, что это по той причине, что меня боятся или считают ненормальной.

– А если кто и осмеливался, то Рован объяснял им ещё раз, только уже по-другому.

Я вспомнила две ситуации. В первой два года назад мальчик по имени Люк позвал меня погулять в сад после всех занятий, но так и не пришел. На следующий день я увидела его в школе с синяком под глазом, захотела тогда поговорить с ним, а он сказал, чтобы я больше к нему никогда не подходила. Тогда я не придала этому значения, хоть мне и было неприятно. Вторая ситуация была не совсем похожей. Йен, только уже года полтора назад, насмехался надо мной из-за чего-то такого, что уже и не помню. Тогда он тоже на следующий день появился на занятиях с разбитой губой, больше даже несмотря в мою сторону.

– То есть только ему позволялось и позволяется издеваться надо мной? – задала вопрос больше для себя.

Николас накинул футболку и надел спортивные брюки.

– Я не знаю. Никогда не лез ему в голову и не разбирался, что у него творится, но четко понял одно, что тебя трогать нельзя. Только Грин этого до сих пор не понимает.

– При чем тут Кайден?

Николас достал из-под матраса сигареты и закурил одну.

– Серьезно? Я думал, ты умнее.

– Тоже самое могу сказать и на твой счет.

Мне никогда было непонятно, почему Николас или Доусон связались с таким человеком, как Рован.

– Сейчас это не так важно. Возвращаясь к Рэйвен, то ты заставил солгать её для того, чтобы Рован не узнал, что Освальд и Уэсли схватили меня? – Николас выдал кивок и выдохнул дым. – Чтобы в противном случае им сделал Гарнет?

– Ничего хорошего. Может, скинул этих двоих с того обрыва и меня заодно тоже.

Я подумала, что это его своеобразная шутка, но по серьезному выражению лица

Закладка:

– Почему ты не остановил тогда Освальда? Зачем помог заманить Рэйвен?

– Ты всегда задаешь так много вопросов?

– Почти.

– Она важна для Грина. Я полагал, что это поможет, что мы её просто напугаем и она побежит жаловаться ему. Но всё зашло несколько дальше. – Николас сделал очередную затяжку и после выдохнул дым. – Тебя там быть не должно.

Я выдала кивок, будто это что-то объясняет. Не могу сказать, что понимаю его, скорее, больше запутываюсь.

Кем меня считает Рован? Своей собственностью? Пусть он так лучше думает о Кейли.

Я собралась уходить, но парень остановил меня словами:

– Что ты будешь делать? Расскажешь ему всё, да?

– Нет.

Я действительно не собираюсь рассказывать Гарнету правду. Во-первых, не его дело. Во-вторых, не хочу, чтобы он испортил план по отношению к Освальду. Насчет Уэсли ещё ничего не придумала. Мне его хочется просто ударить.

Когда я вышла из комнаты, то пошла в сторону выхода из мужского крыла, придумывая, как лучше всё провернуть.

Я собираюсь заснять Освальда, установить скрытые камеры и посмотреть, как далеко он сможет зайти в погоне за Рэйвен.

Глава 22

Настоящее.

В кабинет Гарнета зашла без стука, увидев его, говорящем с кем-то по громкой связи.

Я полагала, что он велит выйти мне или сам под руку выведет, но нет. Он лишь дослушал того человека, который обмолвился о каких-то "обычных" и завершил разговор.

– Ты что-то хотела?

– Да. Я хочу поехать к брату.

– Нет.

– Ты не понимаешь, Гарнет, – приблизилась к столу, который остался единственным препятствием между нами, – я не спрашиваю, а утверждаю. Если ты запретишь мне, то я попытаюсь бежать.

– Тогда ты добьешься лишь того, что окажешься запертой в комнате.

– Не смей, – обошла стол и тыкнула пальцем ему в грудь, – не смей обращаться со мной так, словно я твоя собственность. Если я по документам и числюсь твоей женой, то это не значит, что я принадлежу тебе.

Я правда хотела подыграть ему, сделать вид, что смирилась, но это займет слишком много времени, которого у меня нет. Да и не могу, это… сложно.

Рован перехватил мою руку и в очередной раз притянул к себе, только теперь я не стала сопротивляться, понимая, что это бесполезно.

– Ты принадлежишь мне и всегда принадлежала, Леонора. Чем быстрее ты это уже поймешь, тем будет проще.

– Хорошо, – сказала я, а он удивленно приподнял брови, явно не ожидая подобных слов, – мне нужно время, Рован. И я не могу постоянно находиться в этом доме. Я хочу ещё раз увидеться с братом, поговорить с ним. Отпусти меня, я вернусь и не буду пытаться сбегать.

Почти все мои слова – правда. Если у меня не получается подыграть, то нужно найти компромисс, который и предлагаю Гарнету.

– Зачем тебе с ним видеться?

– Это личное.

Я хочу увидеть Агнес, возможно, поговорить с ней. Возможно, у неё есть какие-то чувства к Доусону, убедить, чтобы она не совершала ошибку.

Рован задумался над моими словами, всё ещё продолжая держать меня за руку.

Знаю, что шанс того, что он согласится слишком мал, но попробовать стоит.

– Отпущу при нескольких условиях. Первое – с тобой поедет охрана, – я выдала кивок. Ладно, это логично и не так страшно. – Второе – как ты и сама сказала, не будешь пытаться сбежать, – ещё один мой кивок. – И третье – ты поцелуешь меня. Так, будто сама этого хочешь.

– Что?

– Согласна?

Я взглянула ему в глаза, понимая, что у меня остается на раздумья совсем немного времени.

Выдала кивок, не смогла произнести положительный ответ вслух.

Это не так и сложно. Всего лишь поцелуй.

Чтобы быстрее это сделать, то приподнялась на носочки, прикрыла глаза и прикоснулась своими губами к его сначала нерешительно, желая сохранить хоть какую-то дистанцию.

Если бы я отстранилась сейчас, то знаю, что было бы дальше. Рована не устроил бы такой "поцелуй". Поэтому вторую руку переместила ему на шею, чтобы ухватиться за него, а после слегка приоткрыла губы, как и он, чувствуя, как наши языки встречаются.

Я чувствую его тепло, его дыхание, как вторая рука Рована ложится мне на талию, желая вжать в свое тело.

Так как я не желаю этого поцелуя, то мысленно приказываю себе представить, что это тоже своего рода борьба. Да.

Наши языки сплетаются между собой, и я кусаю его за губу, желая, чтобы он отстранился первым, сдался, и тогда я выполнила бы часть своей сделки.

Плавно перемещаю руку с шеи и на голову, ощущая жесткие волосы.

Рован приподнимает и сажает меня на стол, а сам встает между моими раздвинутыми ногами, наклоняясь и не разрывая этот поцелуй.

Рукой провожу по его прессу, чувствуя, как сильно он напряжен.

Дыхание заканчивается, и я вырываю вторую свою руку из его, чтобы сжать ей ткань его пиджака и заставить отстраниться. Проходят ещё долгие секунды, когда это происходит.

Я тяжело дышу, открываю глаза и встречаюсь с его голубыми глазами. Не отстраняюсь сама, и это впервые.

– Я выполнила твое условие, а теперь выполни своё.

Гарнет не торопится отходить, он смотрит на меня, будто ищет ответы.

– Хорошо.

То, как он легко соглашается, в очередной раз удивляет.

Теперь Гарнет отходит, а я спрыгиваю со стола.

– Я предупрежу Доусона о твоем приезде. К вечеру ты должна будешь вернуться обратно.

– Я могу ему написать и сама.

– Через час будешь выезжать. Я не поеду с тобой, как ты уже догадалась.

– Как жаль, – произнесла, видя, как потемнел его взгляд. Ладно, пока Гарнет в нормальном настроении, постараюсь его лишний раз не провоцировать. – Пойду тогда собираться.

Вышла из его кабинета со странным чувством в груди, даже прижала ладонь, чтобы удостовериться в собственном сердцебиение и нахмуриться.

***

Рован отправил со мной ещё две машины с охранниками, будто на меня кто-то решит напасть. На пропавшую без вести Леонору Эсмонд.

Я смотрю на пейзаж за окном, запоминая дорогу и в этом случае.

Доусон живет с той Агнес в двух часах езды от дома Рована. Дом моих родителей находится ещё дальше, который они перенесли. Вернее, от прошлого нашего места жительства ничего не осталось, только пепел, ведь его сожгли люди.

Всю дорогу думаю о Доусоне и Кайдене. Если к первому я знаю, как ещё добраться, то насчет второго ничего неизвестно. Мне нужно как-то отвлечь Доусона, чтобы мы с ним остались наедине и обсудили Агнес. Если не получится с

Закладка:

Через время мы въезжаем на частную территорию, которая едва меньше территории Рована.

Я вылезаю из машины раньше, чем один из охранников успевает открыть мне дверь.

Вижу брата на ступеньках, который вышел меня встречать. Даже дома на нем официальная одежда, возможно, он только откуда-то вернулся.

Он спускается, а я наоборот поднимаюсь, и где-то посередине мы с ним обнимаемся.

Смотрю ему за спину и вижу, как из дома выходит девушка, которая на несколько лет старше меня. Она красивая. Длинные темные волосы, ухоженная, с загорелой кожей. Так и не скажешь, что является дочерью женщины, которая планирует государственный переворот (это он и есть, если она хочет убить Рована).

Мы смотрим друг другу в глаза, и я не вижу в ней ту милую девушку, которой она является для брата.

– Как добралась? – Доусон проводит рукой по спине, когда мы отстраняемся друг от друга.

– Хорошо.

– Что-то случилось, Нора?

– Нет. Я не могу просто так увидеть брата?

– Удивлен, что Рован согласился на эту затею, но я рад. Проходи, – он рукой пригласил зайти в дом, но сначала подняться по ступенькам. – Леонора, это Агнес, моя невеста, я про неё тебе рассказывал. Агнес, это моя сестра, ты тоже про неё слышала.

Агнес протягивает мне руку и улыбается так искренне, словно и правда рада видеть.

Я не тороплюсь пожимать ей руку, чем вызываю в девушке едва заметную трещину на лице, губы её уже дрожат от напряжения, и вот только в этот момент я выдаю такую же вежливую улыбку и пожимаю ей руку.

– Наслышана о тебе, Агнес.

– Надеюсь, только хорошее.

– О, не сомневайся.

Я первой разрываю рукопожатие и смотрю на Доусона, который не обратил на наше странное поведение внимание.

Мы заходим в дом, и я смотрю этой Агнес в спину.

Интересно, почему Нэйга не поручила ей убить Рована? Потому что он посторонних к себе не подпускает? Ведь её в прошлый раз даже на ужине не было. Значит, Рован не доверяет.

– Милый дом, Доусон. Не думала, что ты являешься поклонником… всего белого.

– Мне нравится любой интерьер. Это Агнес внесла сюда свой большой вклад. Получилось весьма хорошо.

Брат с таким обожанием посмотрел на свою невесту, что мне в груди стало больно от этого.

– Предлагаю перекусить. Стол как раз только что накрыли. Ты голодна, сестра?

– Да.

Стол и правда оказался уже накрыт. Доусон сел посередине, а мы с Агнес оказались сидящими друг напротив друга.

Мне предложили вино, и я согласилась на один бокал, поэтому сделала маленький глоток, чувствуя его терпкий вкус.

– Агнес, расскажешь о себе? Интересно послушать, как так получилось… заполучить сердце моего брата?

– Ничего необычного, – она пожала плечами и взглянула на Доусона с теплом, словно он для неё и правда что-то значит, – обычная история, произошедшая на работе.

– Да? Но что-то в тебе всё же есть, раз мойбессмертныйбрат влюбился в смертную.

– Нора.

– Да, Доусон? Это не оскорбление, не подумайте. Просто интерес, не более.

– Любовь. Только такой ответ могу тебе сказать, – произносит Агнес, – и да, я понимаю, что это не на вечно, как и Доусон. Но мы ценим каждое мгновение, проведенное вместе. Если ты когда-нибудь любила, то поймешь.

Я жую небольшой кусок мяса, думая о Кайдене. Там была другая ситуация. Кайден такой же бессмертный, как и я.

– А что насчет тебя, Леонора? Доусон рассказывал о тебе, как его единственная сестра исчезла. Ты даже не представляешь, как он и родители переживали, – её губы поджимаются в знак сожаления. – Знаешь, это самое настоящее чудо, что тебя случайно обнаружили какие-то люди. Считай, они спасли тебя.

– Трудно назвать спасением то, что меня вытащили из капсулы, куда запрятали подобные тем, кто вытащил. Странники, которые не чтят нынешние законы, – я проговорила это специально, чтобы посмотреть на то, как Агнес сдержала в себе то, что думает о моем высказывание. Девушка лишь качнула головой и положила себе в рот очередную порцию мяса.

– Давайте не будем вспоминать прошлое. Главное, сейчас всё хорошо, и одни из близких для меня людей находятся сейчас здесь, – произнес Доусон и сделал глоток сока, отдав предпочтение ему, а не алкоголю.

– Я заметила на твоем пальце кольцо. Доусон рассказал, что теперь ты Гарнет. Так быстро! – она взмахнула рукой и улыбнулась во все свои зубы. – Не думала, что нынешний главнокомандующий был тайно в кого-то влюблен.

Брат усмехнулся при этих словах, чем привлек наше внимание.

– Агнес, видела бы ты их в школе. Сложно было сказать, что эти двое когда-то что-то чувствовали друг к другу, кроме ненависти, но… всё изменилось после несчастного случая с Леонорой, – я сжала вилку, вспоминая. – Тогда Рован был сам не свой.

Когда он и его родители подписали отказ, в отличие от моих родных.

– Видимо, ненависть может перерасти и в любовь.

– Да, так же, как и обратно. От любви до ненависти один шаг? – я отсалютовала ей бокалом с вином и осушила его до дна.

Агнес поняла мой тонкий намек и собралась что-то ответить, однако у Доусона зазвонил телефон.

– Я отойду ненадолго, – сообщил он и встал из-за стола, а после и вышел, оставляя нас с девушкой вдвоем.

– Если тебе и правда важен Доусон, то остановись, Агнес, – сразу же сказала ей, на что девушка и бровью не повела. – Он не такой человек, который сможет простить предательство.

– На кону стоит слишком многое, и чувствам здесь не место. Он хороший, правда, поэтому мне бы не хотелось причинять ему боль, однако, – она сжала нож в руке, – я сделаю это, если ты не выполнишь свою часть сделки.

– Убить Гарнета? Я всё ещё не вижу в этом смысла. Думаешь, хоть что-то изменится?

– Всё. Если бы моя мать знала, что Рован Гарнет что-то испытывает к тебе, то, вероятно, всё сложилось бы намного легче.

– Как? Она бы взяла меня в плен или что-то такое? Спешу расстроить, этот брак лишь прикрытие. Не более. Гарнету плевать на меня.

– Я так не думаю, – она покачала головой, – он даже меня, невесту его друга, не пустил к вам в дом. И всегда не пускал. А ты… ты похоже являешься его слабостью. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мы закончим. Доусон не узнает правду в таком случае и останется жив.

Я ничего не сказала, никак не выдала себя, лишь отрезала ещё один небольшой кусок стейка и отправила к себе в рот.

– Нэйга будет ждать,

Закладка:

– Я поняла. Передай ей, что я не смогу выйти на связь в ближайшее время. Гарнет следит за каждым моим шагом.

Она выдала кивок, и в этот момент к нам вернулся Доусон, который извинился и спросил, не скучаем ли мы тут.

Следующий час мы делали вид, что лучше узнавали друг друга с Агнес. Я наблюдала за девушкой и удивлялась, как она так хорошо играет, лжет. Кажется, каждое её действие заранее спланировано.

Когда начало темнеть, то я сообщила, что мне пора.

Доусон встал из-за стола, чтобы проводить меня, а Агнес так и осталась сидеть до тех пор, пока мы не удалились на достаточное расстояние. Она тоже встала.

За всё время Агнес ни разу не оставляла меня с братом наедине, вероятно, опасаясь, что я могу ему что-то рассказать.

Он бы не поверил моим словам, и она это знает. Но всё же опасается.Не поверил бы без доказательств.

– Зачем ты на самом деле приехала, Нора?

– Что?

– Брось, ты моя сестра. Вряд ли ты так сильно хотела меня увидеть. Есть что-то ещё. Гарнет сделал тебе больно?

– Нет, – я бросила быстрый взгляд Доусону за спину, видя Агнес, которой всё прекрасно слышно. – Я хотела попросить тебя в следующий раз помочь добраться мне до Кайдена, Доусон.

– Нора…

– У меня не получится сделать это в одиночку, меня отпускают только с охраной, а Кай… Я должна его увидеть.

Брат тяжело вздохнул и посмотрел на моих охранников, поэтому кивнул.

– Хорошо, я что-нибудь постараюсь придумать.

– Спасибо, – выдала улыбку и обняла его. – И я правда была рада тебя видеть.

– А я тебя. Я напишу. Пожалуйста, пока не принимай никаких действий.

– Так и быть.

Он поцеловал меня в макушку, а я махнула рукой Агнес, после чего села в тонированную машину и стала ждать, когда мы отъедем отсюда.

Облегченно выдохнула и прикрыла глаза, после достала спрятанный во внутреннем кармане кофты телефон и выключила диктофон. После воспроизвела запись и прослушала всё.

Не думала, что Агнес будет говорить в открытую. Вероятно, она и Нэйга так уверены в том, что я выполню их приказ, что даже не рассматривали иные варианты.

Нет. Смерть Рована не решит все проблемы человечества.

***

Подъехав к дому Гарнета, я сжала телефон в руке и не сразу вышла из автомобиля, всё ещё сомневаясь.

Из двух зол выбрать меньшее? А как понять, какое из них является наименьшим?

С помощью этой записи я смогу не только попытаться помочь брату, но и Кайдену. Если не сделать это, то мои руки будут связаны.

Я вышла из машины и направилась прямо в дом, а именно в кабинет Рована, где никого по итогу не оказалось.

Мистер Глэдин сообщил, что Гарнет вернется через час. Он уехал отвозить сестру в аэропорт, так как сегодня Грейс должна улетать к родителям.

За то время, что ждала Рована, то успела переодеться и перекусить, прослушивая запись и ставя её на повтор, сжимая в руке телефон.

Не позволю Агнес навредить Доусону.

Как бы я ненавидела Рована, но его я хотя бы знаю, в отличие от тех людей и могу хотя бы немного доверять. Никогда бы не подумала, что даже просто подумаю о доверии к Гарнету. Вэйл бы надо мной посмеялась.

Я вновь разблокировала экран телефона и посмотрела на номер, который ранее Грейс удалось достать. Это номер моей подруги. Перед этим я сама проверила всю информацию о ней и её жизни, поняла, что она вновь сошлась с Ризандом. Они даже поженились, улетев на пару месяцев на какой-то остров, чтобы отпраздновать медовый месяц, который несколько затянулся.

Глядя на их фото, я улыбалась и понимала, сколько всего упустила.

Мне хочется ей позвонить, но ещё больше увидеть, однако пока такой возможности нет. Уверена, Вэйл примчится сюда, как только узнает, но пока происходит вся эта ситуация со странниками, мне не хочется тревожить её. Не хочется, чтобы у Нэйги был лишний повод понять, что Вэйл тоже дорога мне. Повезло, что женщина и её люди не добрались до родителей.

Я услышала, как подъезжает автомобиль, поэтому подошла к окну, чтобы убедиться в своей догадке.

Рован вернулся.

Пока не передумала, то вышла из комнаты и спустилась вниз, смотря на то, как он заходит в дом.

Мы встретились взглядами, и, кажется, в его глазах уловила удивление. Наверное, не думал, что я буду его встречать.

– Ты слишком послушна в последнее время.

– Сильно не радуйся этому.

– Даже не думал, – вижу, как одна из его губ приподнимается в полуулыбку.

– Нужно поговорить, Рован.

Я не дожидаюсь его, а молча разворачиваюсь и иду прямо к нему в кабинет.

Оглядываюсь, когда слышу, как дверь тихо закрывается, а он сам снимает с себя пиджак и кладет на одно из кресел.

Он не спрашивает, о чем именно я хотела поговорить, ждет, пока сама заговорю, что и делаю. Только сначала подхожу к нему, оставляя дистанцию в два шага.

– Обещай мне, что я не пожалею.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто обещай, Гарнет, – говорю сквозь стиснутые зубы.

Мужчина смотрит, изучая моё лицо, будто ищет подвох, вероятно, старая привычка.

– Хорошо. Я обещаю, что ты не пожалеешь, хоть даже и не знаю, что будет дальше.

Как только он произносит это, то я достаю свой телефон и разблокирую экран, останавливаясь на той записи, что сделала ранее. Отдаю ему.

– Что здесь?

– Послушай. И помни, что ты обещал.

Рован хмурится, однако воспроизводит запись, и мы слышим всё с момента, как Доусон уходит, чтобы ответить на звонок. Перед этим специально её обрезала, так как записывала вообще всё с момента, как подъехала к дому Доусона.

С каждой секундой лицо Гарнета начало больше мрачнеть.

– Нэйга та, кто случайно нашел тебя, – сделал правильный вывод Рован, – Агнес является её дочерью. Догадываюсь, кем они являются. Я разберусь с ней, – Рован потянулся к своему телефону, но я опередила его и схватила за кисть.

– Нет. Доусон влюблен в неё, и это его разрушит, Рован.

– Он мальчик большой, как-нибудь переживет. Ты даже не представляешь, кто они, и не зря я думал, что тебя нашли не просто так. Всё сходится.

– О чем ты?

Я отпустила его и отошла на шаг, а Рован продолжил.

– Тебя нашли не просто так, по всей видимости, Леонора. У Седрика была жена и семья, которую он очень хорошо прятал в свое время и до которой было проблематично добраться. Уж поверь, я пытался, –

Закладка:

– Из-за бессмертия.

– Да, – Рован кивнул. – Нэйга является женой Седрика, поэтому она достала тебя оттуда не случайно. Ей изначально было известно твое местонахождение, и оставила она тебя на крайний случай. Чтобы… убить меня, – его губы дрогнули в усмешке, – вероятно, она читала записи мистера Абрамса о твоем поведении в школе, о том, как ты меня ненавидела. Она нашла идеального бессмертного, у которого получилось бы подобраться ко мне и у которого родной брат встречается с его дочерью. Дополнительная мера давления. Если бы ты рассказала с самого начала всю правду…

– То что? Ты бы отдал приказ касаемо Доусона. Он не может пострадать, Рован. Он мой брат.

– Доусон не пострадает.

– Нет. С ним… нужно спокойно поговорить, наедине. У меня не получилось, да и маловероятно, что он поверил бы мне без доказательств. Любовь ослепляет.

– И что ты хочешь? Чтобы я назначил ему встречу и всё рассказал?

– Что-то вроде этого, – согласилась с ним. – Но это ещё не всё, – мужчина приподнял одну из бровей, а взгляд его потяжелел при моем следующем слове. – Кайден…

– Нет.

– Ты даже не дослушал, Гарнет.

– Ты хочешь, чтобы я его выпустил. Мой ответ – нет.

– Я помогу тебе добраться до Нэйги и остальных.

– И тут тоже нет. Ты в это не сунешься, Леонора.

– Я уже во всем этом замешана, Рован.

– Нет, – я заскрежетала зубами из-за этого слова, чувствуя, как раздражаюсь, – тебя вообще следует увезти на время.

– Я не вещь, чтобы в случае чего ты избавлялся от неё.

– Не избавляюсь, а пытаюсь сберечь, – он положил руки в карман и подошел к окну, отворачиваясь от меня. – Я давно гоняюсь за ними. Если быть точным, то с момента твоего исчезновения. Сначала Седрик хотел избавиться от всех нас, бессмертных, но его жена оказалась умнее. Она поняла, что нас можно использовать, и одного – Лоуренса, похитили полтора года назад. Стоит рассказывать, что с ним делали? Какие опыты проводили? – он не обернулся, задавая данные вопросы. – Мои люди нашли его слишком поздно, он был почти мертв.Почти.Пришлось убить его, чтобы Лоуренс не мучился. Всё, – Рован обернулся, – абсолютно всё, что сейчас происходит в мире, сделано для того, чтобы обезопасить нас, чтобы никто более даже и подумать не смог сделать подобное. Это начал не кто-то из бессмертных, а начал обычный человек.

– А Кайден? – не удержалась я. – Если верить твоим словам, то ты заботишься о всех бессмертных. Тогда, что с ним? Почему он в тюрьме?

– Не говори о нем со мной.

– Нет, Рован. Я не понимаю. Кайден…

Рован резко приблизился ко мне, когда я даже глазом не успела моргнуть и наклонился, когда я приподняла голову, чтобы взглянуть на него.

– Он был последним, кто видел тебя. Грин мог предотвратить твое похищение, мог…

– Не смей его винить.

– Ты всегда его защищаешь.

– Не…

Не договорила, ведь Рован положил руки мне на талию и заставил отойти к стене, вжимая в неё до легкой боли.

– Грин слишком много раз оказывался в нужных местах раньше меня, слишком много раз ему "везло".

– На что ты намекаешь? Что он как-то связан с теми людьми?

– Именно.

– Нет. Кайден бы никогда…

– Ты не знаешь его, Леонора. Знала раньше, но не сейчас. Каждый из нас изменился, и он в том числе. Больше нет того парня, которого ты когда-то любила.

– Чтобы убедиться в этом, мне нужно увидеть его. Он не может находиться в тюрьме. Кайден никак не виноват в моем исчезновении, – произнесла быстро и попыталась как-то вырваться, но, конечно, это всё оказалось бесполезно.

– Нет.

– Ты обещал, что я не пожалею, Гарнет, – буквально прорычала, стараясь донести до него суть. – К тому же я случайно узнала, что Кайден и ты гонялись за Седриком, только вставляли друг другу палки в колеса, когда нужно было объединиться. Это можно сделать сейчас и покончить с теми людьми навсегда. И не смей говорить нет, – я тыкнула ему в грудь, ощущая, как тяжело мужчина дышит. – Пожалуйста.

Последнее слово прошептала, вкладывая в него всю надежду и отчаяние.

Я решила довериться человеку, которому в прежней жизни никогда бы не доверилась. Почти враг, не друг, но и не незнакомец. Тот, с кем я знакома с юных лет, с кем нас связывала взаимная ненависть.

Рован отпустил меня и отошел, чтобы закурить.

Прошло около пяти минут, когда он сказал:

– Завтра назначу встречу с твоим братом. Он должен узнать, и чем раньше это произойдет, тем будет лучше. – Рован сделал долгую затяжку и выдохнул дым. – Грин выйдет завтра.

Мысленно облегченно выдохнула, но вида не подала, понимая, что почти получилось.

– Что ты собираешься сказать Доусону?

– Правду. Пусть послушает, что говорит его невеста.

Даже если брат и останется с разбитым сердцем, то он будет жив. Это малая жертва.

Так как мне нечего ему больше сказать, то я собралась на выход, однако Рован остановил меня словами уже возле двери.

– Ты правильно сделала.

Надеюсь на это. Надеюсь, что не пожалею и всё закончится хорошо.

Глава 23

Я прикусила нижнюю губу, зная, что Доусон должен прийти с минуты на минуту.

Рован специально назначил встречу не дома, а у себя в офисе, в столице, чтобы вызвать меньше подозрений со стороны Агнес. Обычная деловая встреча.

Пока Гарнет спокойно сидит в кресле и пролистывает на планшете какую-то информацию, то я нервно хожу из стороны в сторону.

И вот стоит двери начать открываться, как я замираю и жду до тех пор, пока понимая, что это не мой брат.

Мужчина в строгом черном костюме и такой же рубашке мне хорошо знаком. Мы сталкиваемся с ним взглядами, и он выгибает одну из бровей, а после смотрит мне за спину, на Рована.

Николас проходит вперед и закрывает дверь, продолжая рассматривать меня так, словно я экспонат в музее.

– Удивительно. Ты и правда не изменилась.

– Ты знаешь о

Закладка:

– Конечно. Узнал ещё в день, когда Рован обратился, чтобы я восстановил твои данные во всех системах.

– Заходи, Ник. Доусон скоро будет, – говорит Рован, и Николас в расслабленной манере проходит и садится на диван, сам смотрит на меня. – Не пялься на неё.

Ник усмехается и поднимает руки вверх, но отворачивается.

– Мне просто интересно. Так… и зачем я здесь?

– Дождемся Доусона.

Брата мы ждем недолго, около десяти минут, и когда он заходит, то тут же останавливается, подозрительно смотря сначала на Гарнета, после на меня и Николаса.

– Что это всё значит? Когда я видел в последний раз Николаса, то умер Седрик. И что здесь делает моя сестра?

Ник пожимает плечами, а Рован рукой указывает ему, чтобы он сел, что брат и делает, когда я продолжаю стоять в стороне.

Я смотрю на них троих, вспоминая, как они выглядели раньше и понимая, что в их бывшей компании двоих в живых уже нет. Все они изменились, и это чувствуется.

Рован ничего не говорит, просто включает запись разговора, которая звучит сразу во всем его кабинете. Видимо, он перекопировал её себе на компьютер.

Сначала лицо Доусона выражает озадаченность, когда он слышит мой, свой и голос Агнес. После он понимает, когда именно была сделана эта запись, с нашей вчерашней встречи.

Как только Доусон уходит, и я прошу Агнес одуматься, то брат хмурится, ведь ничего не понимает. Всё меняется после слов насчет убийства Гарнета.

– Что это?

– Ты и так понимаешь, что это такое, – отвечает ему Рован. – Свидетельство того, что твоя невеста связана с обычными.

– Невозможно.

Его ответ – категоричный, а взгляд прямой и жестокий. В нем не оказалось и намека на компромисс, лишь холодная, отточенная сталь решения.

Запись тем временем продолжилась и дошла до момента, где разговор затрагивает Нэйгу.

Доусон смотрит теперь на меня, словно я могу объяснить ему, сказать всю правду, что это глупая ошибка.

– Агнес является дочкой Нэйги, пропавшей жены Седрика.

– Нет, – брат покачал головой, а в его глазах я увидела сомнение и боль от постепенного осознания происходящего.

– На секунду отложи свои чувства в сторону и просто подумай. Вспомни, в какой именно момент ты с ней познакомился и при каких обстоятельствах.

– При самых обычных!

– Уверен?

Тишина, воцарившаяся после слова Гарнета, оказалась давящей и всепоглощающей, словно воздух в комнате разом стал тяжелее.

Доусон о чем-то задумался и бросил в мою сторону очередной взгляд, а после вновь вернулся к Ровану.

– Агнес убьет тебя, если Леонора не убьет меня.

Николас усмехнулся и почесал переносицу.

– Она… она не могла… я проверял её, – уже менее уверенно заявил Доусон, – и вам двоим об этом прекрасно известно. Она была чиста.

– Видимо, что-то упустили. Сейчас это уже не имеет значения. Нам нужно добраться до Нэйги. И легче всего это будет сделать через её дочь.

– Я не позволю навредить Агнес.

Рован усмехнулся.

– Мне всё равно на неё. Делай, что хочешь с ней. Мне нужна её мать, и чтобы Леонора была далеко в этот момент.

– Нет. Я никуда не уеду.

– Может быть, ты образумишь свою сестру, Доусон?

– Она уже не ребенок и сама разберется.

Я победно улыбнулась и мысленно поблагодарила брата, видя, что его лицо выражает лишь одни плохие эмоции из-за правды.

Рован поджал губы, но не ответил ему, давая время, чтобы всё осознать и принять.

– Что требуется от меня? – спросил Ник, когда все мы замолчали.

– Мне нужно, чтобы ты подготовил все документы касаемо освобождения Грина, – как только Рован это произнес, то брови Николаса поползли вверх.

– Кайдена Грина?

– Ты знаешь ещё какого-то Грина?

– Ладно. Сделаю. Только позволь узнать по какой причине ты вдруг решил освободить его?

Рован не ответил ему, взглянув на свои часы, когда за дверью раздался голос Софии и её стук.

Как только девушка приоткрыла дверь после разрешения Гарнета, то округлила глаза при виде четверых бессмертных.

– Простите, что отвлекаю, мистер Гарнет, но внизу в холле вновь находится мисс Монк. Она так и не оставляет попыток… увидеться с вами.

– Хорошо, София. Можешь идти.

Девушка кивнула и вышла, а Рован шумно вдохнул, когда с дивана встал Николас.

– Я разберусь с ней, Рован, а по поводу документов… они будут готовы в течение пары часов.

Николас после этих слов вышел, а я села рядом с Доусоном и взяла его руку в свою, чтобы брат взглянул на меня.

– Мне жаль, что всё так получилось, Доусон. Агнес…

– Врала мне.

Я не умею говорить слова поддержки или что-то в этом духе, поэтому лишь обняла его, прикрывая глаза, чувствуя, как Доусон обнял в ответ.

***

Мы подъехали к тюрьме уже ближе к ночи, всего на одной машине, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Я вышла и вдохнула прохладный воздух, замечая высокий, огороженной колючей проволокой, забор. Его серый бетон тянется бесконечно вдаль, теряясь где-то на горизонте.

Звук захлопнутой за спиной двери эхом прокатился по окружающему пространству, словно подчеркивая мою отрезанность от внешнего мира.

Рован вышел следом и остановился рядом, как и один из охранников, что поехал с нами, заменяя обычного водителя.

– Жди нас здесь, – сказал ему Рован, чтобы дальше двинуться вперед.

Я пошла за ним, отставая на полшага, изучая мрачную обстановку.

То, что тюрьма стала более современной – понятно с первого раза.

Камеры, электронные замки на входе, куда мы зашли лишь благодаря тому, что Гарнет отсканировал свой глаз. После мы оказались в белом и очень светлом коридоре, где находятся лишь пару охранников. Они даже не взглянули в нашу сторону, словно Рован здесь часто бывает.

Пройдя через этот коридор, оказались в месте, похожем на приемную, где нас встретил мужчина в форме, который тут же вытянул руку для рукопожатия с Гарнетом, а со мной просто поздоровался.

– Мы ещё не успели ему сообщить, так как всё узнали пятнадцать минут назад, мистер Гарнет.

– Ничего.

Рукой неизвестный мужчина показал нам следовать за ним.

Новая мебель, отремонтированные душевые – все это создает впечатление, что находишься скорее в санатории, чем в месте лишения свободы. Но за внешней благопристойностью скрывается все та же жестокая реальность. Режим остается строгим, правила – нерушимыми. Свобода, пусть и иллюзорная, остается недоступной. Стены, даже свежевыкрашенные, по-прежнему давят своей массивностью и отчуждением.

После последнего раза посещения тюрьмы остались неприятные впечатления, поэтому я обхватила себя руками, что не укрылось от Гарнета.

– Ты могла остаться в машине.

– Могла, но не стала.

На лифте

Закладка:

Двери все металлические, не очень широкие, с небольшим открывающимся окном, чтобы смогли передавать еду, не открывая камеру.

– Уже было время отбоя, поэтому все спят. Мистер Грин, вероятно, тоже.

– Придется его разбудить, – отвечает Рован.

Мы идем почти в самый конец и останавливаемся напротив одной из камер, к замку которой мужчина подносит специальную карту, чтобы дверь издала щелчок.

Когда Рован сделал шаг вперед, то я схватила его за руку, заставляя посмотреть на себя и остановиться.

– Позволь мне, Рован.

Не думала, что он согласится, но Гарнет выдал кивок, сказав мужчине, что дальше мы сами, а он может уходить.

Не знаю, кем он тут является, но мужчина не сказал ни слова, лишь выдал кивок и очередную вежливую улыбку.

Я осторожно приоткрыла дверь и зашла настолько бесшумно, что стук сердца показался самым громким звуком в камере.

Здесь царит полумрак, лишь свет от уличного фонаря пробивается сквозь небольшое окно с решетками, расположенным на самом верху.

Сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Знаю, что он здесь, в этой камере. Я набрала в грудь воздуха и несмело взглянула в сторону, где находится кровать.

Кайден даже не услышал, как мы подошли. Он лежит, отвернутый к стене, и мне не видно его лицо. Вижу лишь, как едва вздымается его грудь.

Когда подхожу и останавливаюсь в трех шагах, то нерешительно тяну к нему руку, но в последний момент останавливаюсь.

Решаю просто произнести его имя, но голос мой тонет в тишине, словно камень, брошенный в глубокий колодец.

– Кайден, – повторяю еще раз, и тогда он вздрагивает, словно ему приснился плохой сон.

Он не торопится оборачиваться, а я продолжаю молчать, ожидая, когда Кай обернется.

Проходит, кажется, вечность.

Кайден переворачивается на спину и смотрит сквозь подсвеченный свет на меня.

Я вижу его изменения и не вижу ничего от того парня, которого помню.

Его лицо тоже изменилось, как и у остальных, только теперь он отрастил бороду, а между бровей залегла небольшая складка. Взгляд, до этого полной жизни, стал более мрачным и жестоким. В нём больше не отражаются искры любопытства, лишь холодный расчёт и отчаянная необходимость.

Я ожидала от Кайдена какой угодно реакции, только не такой: мужчина поморщился и прикрыл глаза, чтобы потереть их.

– Убирайся.

Единственное сказанное им слово заставило меня нахмуриться. Не думала, что он так сильно будет не рад меня видеть.

– Вообще-то я пришла за тобой, – отозвалась, взяв себя в руки. – И без тебя не уйду, так что вставай и собирайся.

Кайден убрал руку от глаз и вновь посмотрел на меня безжизненным взглядом.

– Я бы с радостью, но у меня не получится себя удушить, а всё остальное они убрали.

– О чем ты?

– Ты же хочешь, чтобы я ушел с тобой. Забыла? Уже пробовал и не получилось.

Я замерла при этих его словах, понимая вдруг их смысл. Если Кайден думал, что я мертва… По итогу, он поверил в это.

Делаю шаг навстречу и тяну к нему руку, желая коснуться, однако вновь замираю, как и Кайден.

Мы смотрим друг на друга, и лишь тогда он принимает положение сидя, хмурясь.

– Ты снова не исчезаешь.

– Я и не исчезну, Кай. Я настоящая… на этот раз настоящая, – он усмехается на мои слова, и в этот момент всё-таки едва ощутимо дотрагиваюсь до его плеча. Это кажется ударом тока или даже целым разрядом молнии. Меня прошибает дрожь, и я отдергиваю руку, словно прикоснулась к раскаленному углю.

Его взгляд, до этого рассеянный и какой-то далекий, мгновенно фокусируется на мне. В нем вспыхивает что-то новое, что-то, чего я раньше не видела. Удивление, возможно, или даже… надежда?

Кайден молчит, не отводя взгляда. Время останавливается.

Он смотрит так пристально, что я первой разрываю зрительный контакт и смотрю на то место, где коснулась его.

– Леонора?

Его голос тихий и хриплый одновременно.

Выдаю кивок, когда он встает с кровати и смотрит на меня сверху вниз, отчего приходится задрать голову.

Кайден изучает каждую черту моего лица, словно ищет отличия от своих прежних галлюцинаций.

Он резко притягивает меня к себе и обнимает так, что я утыкаюсь ему в грудь.

Его запах, такой знакомый и успокаивающий, мгновенно затопляет меня, растворяя остатки тревог, что терзали совсем недавно. Сердце стучит где-то у горла, отзываясь на его близость бешеной дробью.

Не решаюсь поднять голову, боясь нарушить этот момент.

Его руки крепко обнимают меня, словно боясь отпустить, словно я могу исчезнуть, раствориться в воздухе. Ощущаю тепло его тела сквозь тонкую ткань одежды и закрываю глаза, стараясь запомнить каждое ощущение: твердость его груди и силу его объятий.

Медленно, осторожно, я приподнимаю голову и смотрю на него снизу вверх. В глазах плещется что-то такое, от чего по телу пробегает дрожь.

– Я скучал, – шепчет Кай, прижимаясь к моему лбу легким поцелуем губ.

Я глупо улыбаюсь, когда вдруг слышу:

– Убери руки от моей жены.

Дергаюсь и отхожу на шаг, словно получила только что пощечину, смотря на Рована, открывшего дверь в камеру.

Его мрачный и тяжелый взгляд направлен на Кайдена, который тоже теперь смотрит на него.

– Жены, Гарнет?

– Ты многое пропустил, Грин, – Рован показывает руку с кольцом, а после указывает на меня. Взгляд Кайдена касается моего безымянного пальца, который мне всё больше хочется отрубить себе. Прежняя возникшая легкость исчезает из него.

Кайден пока не задает мне никаких вопросов.

– Давай собирайся. У тебя есть пара минут, дальше мы уходим. Мы с Леонорой будем ждать за дверью. Хоть вещей у тебя и нет, но, может быть, тебе захочется попрощаться с этим местом.

Рован смотрит уже на меня и указывает, чтобы я уходила, пропуская вперед. Мне хочется запихнуть его вежливость, куда подальше.

Всё-таки выхожу и стою жду неподалеку от Гарнета, ожидая, пока выйдет Кай. Чувствую всё это время тяжелый взгляд Рована.

Кайден выходит через несколько минут, теперь смотря на нас при нормальном освещении. Его глаза так и находят сначала мои, а после кольцо, которое я кручу из-за нервов на пальце.

Мы покидаем тюрьму в гнетущей тишине, как и было когда-то.

В машине садимся так, что Кайден оказывается сидящим напротив нас.

Теперь тяжелых взглядов стало два. Мне хочется вжаться в сиденье авто из-за этого.

Кайден так пристально смотрит на меня, словно и правда думает, что если он на секунду отвлечётся, то я исчезну.

В его взгляде читается смесь тревоги и

Закладка:

Что-то во мне замирает под этим пристальным вниманием, какая-то маленькая, испуганная часть меня чувствует себя в безопасности только тогда, когда Кайден смотрит на меня.

Глава 24

Два года, девять месяцев и три недели до исчезновения.

– Давай повторим, – предложила Рэйвен, на что она выдала кивок. – Я заранее расположила несколько скрытых камер в месте встречи, а тебе лишь требуется пригласить Освальда поговорить наедине и увести в то место. Дальше разговорить и…

– Дождаться момента, пока не появишься ты, останавливая запись.

– Верно.

– Он точно ничего не сделает?

– Нет. Тем более, теперь у тебя есть электрошокер. Вещь дорогая, но нужная в нашем нынешнем мире.

Видно по глазам, что Рэйвен не нравится вся эта задумка. Но я продумала всё достаточно хорошо, поэтому каких-то нюансов возникнуть не должно.

– Хорошо, Нора.

– Тогда буду ждать на месте встречи через полчаса.

Рэйвен выдала ещё один кивок, и мы разошлись.

Я сразу же направилась в кабинет, где никого из преподавателей не бывает. Скорее, это место служит им складом для всего материала. Проверила все три мини-камеры, их трансляцию и запись, после залезла в пустой и большой шкаф, сев на попу и облокотившись на одну из стенок шкафа.

Через назначенное время так никто и не появился, потому я то и дело начала смотреть на часы, понимая, что они задерживаются. Еще через пять минут ситуация не изменилась. Вот тогда я начала испытывать волнение. Вдруг, что-то пошло не по плану? Возможно, этот Освальд решил затащить её в другой кабинет. Тогда мне стоит выйти отсюда и поискать их.

Прямо в шкафу потянулась, разминая затекшие мышцы и давая Рэйвен дополнительное время.

Ещё раз взглянула на часы, понимая, что уже прошло более пятнадцати минут.

Слишком долго. Мысленно ругнулась.

И вот я слышу, как дверь открывается, после торопливые шаги и последовавшую за ними тишину.

Неожиданно, дверцы шкафа открываются, и я хмурюсь на человека, который оказался передо мной.

– Что…

– Значит, это правда, – говорит Кайден, смотря на меня сверху вниз.

Он взял меня за руку и поднял, когда я попыталась вырваться, не понимая, что он тут делает.

– Что правда?

– Что ты всё вспомнила. Рэйвен мне рассказала. И про Освальда в том числе. Что ты задумала, Нора? И её надоумила.

– Значит, она рассказала тебе, – повторила его слова, испытывая злость.

– Правильно сделала, – Кайден скрестил руки на груди, когда я закрыла шкаф, не оборачиваясь. – Что бы ты делала дальше? Освальд крупнее вас и сильнее, а если бы что-то пошло не так?

– Я всё просчитала. Вернее, всё, за исключением того, что Рэйвен побежит жаловаться тебе.

– Она не жаловалась.

– Хватит! – едва повысила голос. – Ты постоянно защищаешь её, Кай, как будто она не в состоянии сама о себе позаботиться.

– Я защищаю не только её, но и тебя.

Усмехаюсь и качаю головой.

– А с чего ты решил, что мне нужна твоя защита? – эти слова задевают его, вижу по изменившемуся лицу.

– Почему ты не рассказала мне, что всё вспомнила, Нора?

– А что бы это изменило, Кай? Что? Это и правда был несчастный случай. Не более. Только правда заключается в том, что если бы Рэйвен не испугалась бы, сказала бы правду, то Освальду и остальным сделали хоть что-то, за то, что они хотели сделать с твоей дорогой Рэйвен. – Указательным пальцем тычу ему в грудь, когда ощущаю, как все чувства рвутся наружу. – А она даже сейчас… испугалась. Вечно трусливая Рэйвен.

Кайден хватает меня за плечи и сжимает так, что заставляет всё внутри напрячься.

– Что на тебя нашло, Нора? Конечно, они запугали её, но я разберусь с этим позже. Освальд ответит за то, что собирался тогда сделать. Но ты не обязана со всем разбираться в одиночку. У тебя есть я.

Качаю головой, улыбаясь ему.

– Нет, Кайден. Ты есть у Рэйвен, ты вечно носишься с ней, как с ребенком. А я… я разбираюсь сама.

Не знаю, что это. Ревность или нечто другое? Не понять.

В груди жжет, словно кто-то сжал кулак. Иррациональный страх потерять, уступить место в его сердце кому-то другому душит.

– Кто я для тебя, Кай?

– Ты девушка, которую я люблю.

– А кто для тебя Рэйвен? Ты тоже её любишь?

– Рэйвен… – он замолкает, ведь сам похоже, не знает точного ответа. – Да, я тоже люблю её, но по-другому. Я бы никогда не посмел тронуть её в том смысле, в каком ты подумала, Нора. Я бы не посмел её так осквернить, сделать с ней…

Я дергаюсь, вырываюсь, словно он ударил меня, а Кай продолжает говорить, не обращая внимание на то, что произнес ранее.

Когда парень сталкивается со мной взглядом, то до него доходит, какие именно слова он сказал.

Кай тянет руки, желая дотронуться, но я отступаю на два шага и качаю головой.

– Это не то…

– Не нужно. Не оправдывайся, Кайден. Ты сказал, что думаешь, – перебиваю его и достаю из кармана ключи, сжимая их в кулаке. – Осквернить. Значит, вот, что ты сделал со мной, но не смог бы со своей дорогой Рэйвен.

– Ты не…

– Хватит! – не выдержала и крикнула на него, понимая, что сорвалась. – Я больше не хочу тебя слышать, да и видеть тоже не хочу. Думаю, нам лучше прекратить эти отношения.

Кайден хочет подойти, но я обхожу его и продолжаю качать головой, глядя ему в глаза.

– Нора, остановись.

– Нет, Кайден. Пока в твоей жизни есть Рэйвен, то там не место мне. Жаль, что я поняла это только сейчас.

Он замирает, и каждый дюйм его тела напрягается.

Я подхожу к нему и вкладываю ему в одну из рук ключи, произнося:

– И с наступающим тебя днем рождения. Это был мой подарок тебе. Если не хочешь, можешь избавиться от него. Его всё равно нельзя будет сдать обратно, – говорю быстро и ухожу, не желая больше его видеть.

Всё внутри бьется, каждая молекула противится тому, чтобы я вот так вот сбежала, но именно это и делаю.

Через пару дней у него праздник, на который я решила подарить мотоцикл, так как старый испортил Рован. Я взяла деньги из трастового фонда, заказала ещё месяц назад, а доставили только сегодня ночью, о чем я заранее договорилась с мистером Абрамсом.

Слёзы начинают катиться одна за другой, когда я иду по коридору, думая о его словах и о Рэйвен. Мне хочется задушить её собственными руками, но это ничего не решит. Мне хочется врезать Кайдену, возможно,

Закладка:

Почему-то все хорошее, что происходит в моей жизни, заканчивается слишком быстро. Будто яркая вспышка, озарившая на миг серые будни, она тут же гаснет, оставляя лишь тусклые воспоминания и привкус сожаления.

Я замечаю людей в коридорах, которые при виде меня со слезами на глазах начинают шептаться. Конечно, за всё время, что я провела в этом месте – никто не видел, как я плачу.

Уже за следующим поворотом вижу удивленную Рэйвен, которая приоткрывает рот, словно хочет спросить меня о чем-то. Я прохожу мимо неё так быстро, что чуть ли не сношу с ног. Если бы хоть на немного замедлилась, то что-нибудь сделала ей.

Когда оказываюсь у себя в комнате, то запираю дверь и оседаю на пол, срываясь на рыдания.

***

На следующий день выхожу, как ни в чем не бывало. Лицо выглядит слегка опухшим после слез, но в целом всё отлично.

Вэйл встречает меня в коридоре и сразу понимает, что что-то не так. Она задает множества вопросов, но не на один из них не получает ответа, поэтому подруга просто находится рядом.

В столовой я ем пищу и не особо чувствую её вкус, вся она кажется пресной.

– Вот черт, – произносит Вэйл, чем привлекает моё внимание.

Я смотрю на подругу, а после прослеживаю за её взглядом, замечая Освальда и Уэсли с настолько побитыми и заплывшими лицами, что удивительно, как их только не отправили в мед блок.

– Что с ними случилось?

Я молчу, только сжимаю вилку, отворачиваясь, ведь не сложно догадаться, кто с ними такое сделал и из-за кого. Кайден отомстил за Рэйвен. Ну, конечно, по-другому и быть не может.

Вэйл замечает изменения во мне, но опять же не задает лишних вопросов, просто осматривает столовую в поисках того, о ком я думаю.

Вероятно, он заперт в карцере. На другое мистер Абрамс не способен. Только к карцеру уже многие и так привыкли.

Я вновь возвращаюсь взглядом к тем двоим, смотря на то, как они садятся за столик и морщатся. Скорее всего, у них повреждены не только лица.

Когда мы с Освальдом случайно сталкиваемся взглядами, то он первым разрывает зрительный контакт. Интересно, что парень думает? Что это Рэйвен всё рассказала Кайдену? Или последний обмолвился обо мне? Хотя, меня уже не должно это волновать.

Мой план – не удался, а лучше ничего придумать уже не получится.

Глава 25

Настоящее.

Когда машина остановилась, то никто из нас не поспешил выходить.

Кайдену, кажется, вообще всё равно, куда его привезли, он так и продолжает смотреть на меня, чем выводит из себя Рована.

– Клянусь, если ты не перестанешь на неё смотреть, то я упеку тебя обратно за решетку.

Кайден усмехается и теперь переводит взгляд на Рована.

– Тогда лучше сразу убей меня, Гарнет.

– С большим удовольствием, Грин.

– Прошло восемь лет, а вы не изменились, – говорю им, – кажется, у нас сейчас есть более важные проблемы.

Теперь они оба смотрят на меня. И если Гарнет понимает, о чем речь, то Кай – нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Поговорим у него в кабинете, – кивком головы указываю на Рована, и спустя минуту мы уже находимся внутри здания.

Я немного отстаю, следую за Кайденом и Рованом и замечаю, насколько сильно внешне они изменились за это время.

Кайден одет в потрепанную одежду с небольшим рюкзаком за спиной, который ему отдали вместе с некоторыми документами ещё в тюрьме. Несмотря на одежду в габаритах он остался таким же, совсем немного уступает Гарнету.

Рован же одет в идеально чистую без единой складки одежду. Лицо его также выбрито, в отличие от Кая.

В школе все были обязаны носить единую форму, чтобы не отличаться, но сейчас, конечно, такого правила нет, как и школы. Поэтому контраст на лицо. Несмотря на то, что Кайден тоже бессмертный, по нему это крайне сложно понять. Скорее, он похож на одного из странников.

В лифте мы молчим, но я чувствую напряжение между этими двумя. Кажется, воздух стал гуще, его можно резать ножом.

София при виде Рована, как и обычно, встает со своего места, улыбаясь и выпрямляясь, но её улыбка тут же меркнет, когда она замечает Кайдена. О… по её взгляду точно понятно, что ей известен этот человек.

Кай словно не замечает её, проходит в кабинет вслед за Гарнетом, который велит Софии не беспокоить нас.

– Хорошо устроился, Гарнет, – произносит Кайден, осматривая его кабинет и после садясь на диван.

Я остаюсь стоять, как и Гарнет, который обходит стол и вешает на спинку кресла свой пиджак.

– Точно получше тебя, Грин.

– Ну, за это я должен благодарить тебя.

Рован холодно усмехается, а Кай вновь смотрит на меня.

– У меня слишком много вопросов, Нора, но пока ни один из них не дал бы мне четкого представления о том, что с тобой стало.

– Всё это время я была в заморозке, – начала рассказывать ему, начиная с момента в школе и Мора.

***

Я постаралась сократить рассказ, упуская маловажные моменты и доходя до того, как совсем недавно Доусон узнал о Агнес.

– Судя по твоему лицу, то тебе знакомы их имена, – замечает спустя время Рован и говорит это Каю.

– Знакомы. Только я не понимаю, на что ты вновь намекаешь. Я не был предателем и никогда бы не позволил навредить Леоноре, – вижу, как он выходит из себя, сжимая кулаки.

– Тогда откуда они тебе известны?

– Я был в числе странников, когда вышел на след Седрика, он оказывал на них огромное влияние. Ходили слухи о том, что его жена живет далеко от него ради её же безопасности. Я хотел добраться до неё, чтобы после добраться до него, но получилось по-другому. И мы оба знаем, как.

Рован смотрит на Кайдена так, словно хочет поймать на лжи.

– Значит, ты всё это время была в капсуле, – говорит Кай, долгим взглядом изучая моё лицо.

Мне сложно смотреть на него, ведь я помню все последние события, которые для меня были недавно.

– Если бы я тогда пошел с тобой…

– Не вини себя. Твоей вины там нет. Насчет Мора… было очень неожиданно, – говорю ему. – Брайан хотел спасти, а не убить меня, как мы изначально подумали. Всё то, что было – глупое стечение обстоятельств, которое привело к тому, что мы имеем сейчас.

Кай выдает кивок, но это выходит больше рефлекторно, чем он соглашается со мной.

– Какой план? Как ты хочешь

Закладка:

– Она нужна живой на первое время, – отзывается Рован, и я впервые наблюдаю за тем, как они спокойно разговаривают. – Завтра устрою прием, на который приглашу и Доусона с Агнес. Вероятно, Агнес не единственная, кто подобрался слишком близко. Мы выясним это.

– Как? – спрашиваю я.

Рован криво улыбается.

– Нэйга наверняка позаботится допустить только тех, у кого идеальная история жизни. Ни единого изъяна, ведь на такие мероприятия приходит далеко никто попало. Уверен, что крысы до сих пор остались и занимают далеко не последние должности.

– Мне всё равно непонятно. Это тоже самое, что тыкать пальцем в небо, – отозвался Кайден.

– Это уже работа Николаса. Тем более, твое возвращение весьма всполошит их. Доусон расскажет Агнес, а она уже своей матери.

Я взглянула на Кайдена, который никак не изменился в лице.

– Хорошо. Что дальше?

– Агнес, как я и говорил, приведет к Нэйге.

– Мы можем поступить несколько по-другому, – предложила я, привлекая их внимание, – у меня есть номер Нэйги. Да, его, вероятно, не отследить, но… я могу написать ей о завтрашнем мероприятии и сказать, что попытаюсь убить тебя там. Думаю, в таком случае, она захочет присутствовать там. Найдет способ, как проникнуть. Это же можно устроить?

– Не думаю, что она рискнет, – ответил Кай, – всё это время она была осторожна. И может выйти только после того, как ты сделаешь задуманное.

– А если имитировать твою смерть? – задала вопрос Гарнету.

– Не выйдет. Не хочу привлекать лишние внимание, и чтобы они думали, что выиграли.

– Тогда самый первый вариант.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Николас уже в другом костюме.

Он замер при виде нас и присвистнул, после чего прошел дальше.

– Почти, как в старые добрые. Только непривычно вас видеть не дерущимися. – Николас отдал флэшку Ровану. – Здесь всё необходимое.

– Завтра в шесть будь у меня. Будет праздник.

– В честь вашей свадьбы? – Ник указал на меня и Рована, а я закатила глаза. – А то даже не пригласили, некрасиво вообще-то.

Я уловила взгляд Кайдена, как сжались его губы при упоминании свадьбы.

– Нет. Намечается нечто другое.

Он кивнул, отсалютовал нам рукой, после чего вышел.

– Ты можешь быть свободен, – сказал Рован Кайдену и достал из ящика телефон, который положил на стол. – Возьми. Я пришлю адрес, куда тебе завтра приезжать. И приведи себя в порядок.

Кайден усмехнулся, но взял телефон, после взглянул на меня.

Я вижу все вопросы в его глазах, которые он хочет задать мне, но почему-то не делает этого при Гарнете. Как только мужчина убирает телефон в карман джинс, то выходит из кабинета, я поднимаюсь следом.

– Не ходи за ним.

– Если ты насильно женил меня на себе, то это не дает тебе никакого права командовать, Гарнет, – бросаю я и выбегаю из кабинета, чтобы догнать Кая.

Мне удается сделать это возле лифта.

Он оглядывается чуть раньше, чем я дохожу и останавливаюсь рядом, ожидая, пока приедет лифт.

– Нора.

– Кай.

Между нами возникает неловкое молчание. Воздух сгустился, стал вязким и тяжелым. Слова, только что свободно порхавшие между нами, внезапно застряли в горле.

Тишина давит, заставляя сердце биться быстрее.

– Как так вышло? Ты упустила этот момент.

Без уточнений понимаю, о чем именно он спрашивает.

– Рован сделал всё без моего согласия, если ты об этом. Засыпала без кольца, а проснулась с ним, – не стала вдаваться в подробности. – Он утверждает, что это сделано для моей защиты.

– Отчасти он прав. Но если о тебе узнают, а это уже случилось, то ты станешь целью номер один. Он подставил тебя, – Кайден оглядывается, словно хочет вернуться и врезать Ровану. – Гарнет удерживает тебя насильно?

– Когда всё закончится и Доусон будет в безопасности, я уйду, – правда, ещё не придумала, как сделать это, но если потребуется, то сожгу дом Рована для этого.

Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь, после Кай нажимает на кнопку под номером один.

– Я искал тебя, – произносит Кайден, когда мы движемся вниз, и я поднимаю на него взгляд.

– Знаю, Кайден… Рэйвен рассказала, – при упоминании девушки он едва заметно вздрагивает. – И просила передать, что ей жаль.

Взгляд его ничего не выражает, а я не задаю лишних вопросов, потому что это не моё дело.

Пространство вновь окутывает своей тишиной.

– Ты права, – звучит его голос спустя, кажется, вечность, – ты права, Нора. Я всегда выбирал Рэйвен, считал её неспособной постоять за себя и боялся её потерять, привязавшись за столько лет, – мне неприятно слышать эти слова, но не подаю виду. Он не отводит взгляд, и я вижу в его глазах отблеск вины, но ещё и что-то вроде облегчения. Будто признание – это тот груз, который он носил слишком долго. – Да, в детстве ей ещё требовалась моя помощь, но не потом, как она сама мне позже ясно дала понять. Зациклившись на её безопасности, я понял, что потерял ещё одного дорогого мне человека, который всегда помогал и старался быть рядом. – Кайден нажал кнопку "стоп", и лифт остановился. – В первый раз это случилось, когда ты упала с обрыва и чудом осталась жива. Чертов Гарнет позаботился об этом, и я ненавидел его и себя, ненавидел, что это всегда был он. Он зациклился на тебе, подобно мне на безопасности Рэйвен. Но я был ему и благодарен, в чем никогда не признавался. За то, что ты выжила благодаря его тому действию, – в его взгляде отразилась боль, которая заставила сжаться моё сердце. – Позже я решил, что тебе будет лучше с ним, что вы рано или поздно сойдетесь. Что тебе действительно лучше выбрать его, а дальше… тогда в тюрьме тебя чуть не убили, Нора. Это было во второй раз, когда я чуть не потерял тебя и решил, что третьего раза быть не должно. Однако, это случилось, и меня не было на тот момент рядом. Ты исчезла, умерла, как думали многие. И вот спустя восемь лет ты возвращаешься, приходишь ко мне в тюрьму, ни капли не изменившись с кольцом на пальце, словно этих восьми лет и не было. Я думаю, что это… Что это, если не ещё один шанс всё исправить?

Кайден подносит руку к моему лицу и касается щеки, проводя по ней большим пальцем. Кожа покалывает там, где он прикасается, посылая слабые разряды по всему телу. Его взгляд становится пристальным, словно он пытается прочесть мои мысли, увидеть то, что скрыто глубоко внутри.

Закладка:

Я задерживаю дыхание, боясь нарушить эту хрупкую, почти осязаемую связь между нами. Время словно останавливается, и я чувствую лишь его тепло, его близость. Хочется прижаться к нему, уткнуться в его плечо и забыть обо всем на свете.

Кай не увеличивает и не сокращает между нами дистанцию, как и я. Мы просто замираем.

Я не знаю, что ему сказать и одновременно с этим мне нужно слишком многое ему объяснить. Например, что я бы не выбрала Рована, повторить, что он не виноват в случившемся ранее. Но я продолжаю сохранять тишину, как и Кай.

Чувствую, как учащается пульс, и дыхание становится поверхностным.

Первой разрываю зрительный контакт и нажимаю вновь на кнопку, чтобы запустить лифт. Не могу больше находиться здесь. Не хватает воздуха.

Как только двери лифта открываются, то я делаю несколько шагов вперед, как и мужчина за мной. Однако, здесь наши с ним пути расходятся.

Замечаю поблизости Кола, который смотрит на меня, но не подходит. Всё в нём говорит, что покидать это здание без разрешения Гарнета мне нельзя. Бесит.

Оглядываюсь на Кайдена и спрашиваю:

– Так понимаю, что завтра будет дресс-код. У тебя есть костюм?

– Что-нибудь найду.

Я улыбаюсь, не представляю, как человек, который только что вышел из тюрьмы будет искать смокинг. Хотя он не обычный человек, а бессмертный. Должны быть какие-то привилегии, если Рован всё ему не заблокировал.

– До завтра, Нора.

– До завтра, Кай.

Он выходит из этого здания, а я смотрю ему вслед, всё ещё не веря, что мы увиделись.

– Миссис Гарнет, мистер Гарнет просит, чтобы вы вернулись обратно в кабинет, – говорит, подошедший Кол.

– Обращайся ко мне просто по имени.

Я морщусь, когда кто-то произносит эту фамилию.

Возвращаюсь в кабинет за несколько минут, замечая недовольное личико Софии, которой подмигиваю.

Рован стоит, убрав руки в карманы брюк, и смотрит в панорамное окно.

– Пообщалась?

– Не твоё дело. Ты что-то хотел? Если нет, то я хочу вернуться.

– Я не хочу, чтобы ты была там завтра.

– Я буду там. И целью номер один являюсь не я, а ты, Гарнет, забыл? Раньше ты бесил и раздражал только меня, но за восемь лет, смотрю, ты расширил список.

Рован оборачивается, а я стою, скрещиваю руки на груди.

– Я могу запрятать его обратно в тюрьму, как всё закончится.

– А я могу сжечь твой дом, к примеру. Или… всё-таки убить тебя.

– Ты не убийца, Леонора.

– А ты, Рован?

Этот вопрос вырывается из меня прежде, чем я успеваю осознать смысл слов.

Его пронзительный взгляд голубых взгляд сталкивается с моим. Гарнет не торопится отвечать, когда я думаю о всём том, что он сделал, какие законы отдал и скольких людей отправил на казнь. Думаю, почему Нэйга так ненавидит её. Не могу сказать, что понимаю женщину, потому что моя ненависть к Ровану отличается. Это идет с самого детства, я росла с ним.

– Не тронь его, Рован, – говорю дальше, сглатывая.

– Ты всё ещё продолжаешь защищать его.

– Да.

Он медленно обходит стол и также неспешно подходит, когда я чувствую себя загнанной в ловушку.

– Хочешь, открою тайну? – качаю головой, но Рован всё равно продолжает, едва склоняясь, чтобы сократить между нашими лицами расстояние. – Мне всегда было плевать на Грина. Но ровно до тех пор, пока я впервые не увидел, как он смотрит на тебя.Он смотрел на тебя. Сначала я правда старался с ним поговорить, но после понял, что это бесполезно.

– Мы тогда были детьми.

– Даже дети могут совершать плохое и глупое.

– Это ты сейчас так пытаешься оправдать все свои поступки по отношению ко мне и Кайдену?

– Нет. То, что я делал ранее ничего не исправит, но то, что я сделаю, это может изменить будущее.

Рован отстранился, когда я нахмурилась из-за его слов, не совсем понимая их смысл.

– Не отходи от меня завтра ни на шаг.

– Это приказ?

– Просьба. Я хочу, чтобы ты держалась рядом, чтобы в случае чего ты была в безопасности.

– Кажется, твой дом и так сплошная крепость.

– Просто держись рядом, Леонора.

В этот раз я не стала с ним спорить, замечая изменившуюся интонацию в голосе, будто Рован переживает и… боится.

Глава 26

Я выбрала черное элегантное, но в тоже время и простое платье на бретельках. Удобную обувь на невысоком каблуке.

Вчера были разосланы множество приглашений, а дом Гарнета спешно начали проверять и подготавливать к мероприятию. Кажется, охрана теперь повсюду, за исключением уборных.

Сегодня здесь побывает множество людей, и почти никто из них ранее не был в доме Рована, хотя попасть хотели многие. Чем что-то недоступнее, тем оно более желанно.

Я знаю, что всё должно пройти нормально. Люди Рована просто схватят Агнес и тех, кого ещё подозревают, сделают это максимально тихо, но я отчего-то всё равно волнуюсь.

Рован заходит за мной, когда я сама уже хочу выйти из комнаты. На нем, как и на большинстве мужчин, которые будут здесь позже, смокинг.

– Чудесно выглядишь, – говорит он, а сам протягивает мне нечто небольшое, – возьми. Это наушник. На всякий случай.

Не спорю, вещь полезная.

– Я могу говорить в него?

– Да. Он связан с моим. Я буду слышать всё то, что ты говоришь, как и ты меня.

– Хорошо.

Я собираюсь его обойти, чтобы выйти, но Рован обхватывает мой локоть рукой и останавливает.

– Рядом, Леонора. И ничего не придумывай.

– Не надо вести со мной так, словно я твоя собака, Рован.

Выдергиваю руку и всё-таки выхожу из комнаты, чувствую, как он следует за мной по пятам.

Он догоняет меня перед тем, как я собираюсь спуститься с лестницы, и говорит взять его под руку, так как мы муж и жена.

– Не думала, что ты собираешься это афишировать.

– Им и так это уже известно, поэтому тогда стоит поддержать слухи.

– Какие? Что ты меня держишь почти насильно?

– Что мы очень счастливы.

Усмехаюсь его ответу, но под руку беру, чувствуя приятную на ощупь ткань.

Когда мы спускаемся, то я вижу, как начинают появляться первые люди.

Никто из них мне незнаком. Однако, я им знакома, по крайней мере, они точно наслышаны о пропавшей бессмертной.

Каждый встречный удивляется и даже не пытается скрыть этого самого удивления, а некоторые и задают вопросы, как так получилось, что я ни грамма не изменилась. Рован помогает отвечать и

Закладка:

Я же понимаю, как отвыкла от таких подобных мероприятий.

По ощущениям, всё это длится вечность, когда я наконец вижу Доусона в сопровождении Агнес в подобном черном платье.

Обнимаю брата, пересекаясь взглядом с девушкой.

Доусон нормально держится, хотя я ожидала, что он будет подавлен и это будет видно.

– Мистер Гарнет, наконец-то с вами познакомились, – произносит Агнес и вежливо улыбается.

Рован жмет её руку и отвечает вежливой фразой на её, когда пальцы брата касаются талии Агнес, отчего девушка краснеет.

– Мы осмотримся, – произносит Доусон, – но позже к вам ещё присоединимся, когда вы встретите всех гостей.

Я вижу, как брат напрягается, поэтому посылаю ему рассеянную улыбку и слабый кивок, вкладывая в эти жесты обещание, что всё будет хорошо.

Как только они отходят, то я прослеживаю за ними взглядом, смотря на спину Агнес. Именно поэтому не замечаю следующего приближения.

– Почему я обо всем узнаю самая последняя? – возмущается знакомый голос, и я улыбаюсь, зная, кому он точно принадлежит. – И каково черта ты мне не позвонила? – когда я поворачиваюсь к Вэйл, то подруга ругается ещё раз и тщательно осматривает моё лицо. – Удивительно! Ни грамма не поменялась, ни морщинки… вот это да. Что за камера такая была?

Похоже, Вэйл кто-то сказал о моем возвращении, но не уточнил всех деталей.

Мы бросаемся друг другу в объятия после её слов, и я чувствую, как она качает головой.

– Господи, ты даже не представляешь, как я… Не описать никакими словами, будто это сон. Ты реальна… Чёрт! Ты обязана мне всё рассказать!

– Я тоже рада тебя видеть, Вэйл, – улыбаюсь ей, когда мы просто смотрит друг на друга, отстраняясь. – Обязательно, только позже.

– Позже? Насколько именно позже? Вновь уйдешь и исчезнешь на восемь лет? Ты хоть смс напиши тогда перед этим.

Она приподнимает одну из бровей, а после и вторую, когда замечает кольцо на пальце, смотрит на Рована и видит такое же.

Я же смотрю на Ризанда рядом с ней, который выдает мне кивок. Они повзрослели. И, вероятно, снова сошлись.

– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!

– Долгая история, – отвечаю, понимая, что она имеет в виду кольца.

– Хорошо. Я буду ждать, перед этим только попкорном запасусь.

Я смотрю ей за спину и вижу, как заходит Кайден.

Черный смокинг идеально сидит на нем, словно сшит на заказ. Шелковый лацкан ловит отблески хрустальных люстр, подчеркивая безупречную линию плеч. Под воротом белоснежной рубашки виднеется уголок бабочки, завязанной с небрежной элегантностью. Он проходит, показывая свое электронное приглашение и приковывает внимание к себе.

Не знаю, что знают о нем люди и известно ли им было то, что один из бессмертных находился в тюрьме, но они реагируют на его появление, как и на моё.

Он останавливается у столика с шампанским, берет бокал и, прикрыв глаза, делает глоток. Вокруг него затихают разговоры, все взгляды обращены к нему.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Кайден точно смотрит на меня и уже движется в нашу сторону.

– … вот чёрт. Риз, похоже, мы слишком долго находились в медовом месяце, раз пропустили столько событий, – замечает Вэйл, когда прослеживает за моим взглядом и натыкается на Кайдена.

Стоит последнему подойти к нам, как я чувствую руку Рована, как она сильнее сжимается на моем локте.

Кайден сбрил бороду и сразу помолодел на несколько лет.

Мы смотрим друг на друга, словно никого вокруг нет, только шум напоминает об обратном.

– Что за мероприятие такое? – спрашивает Вэйл. – В честь возвращения Норы?

– Ты не знаешь?

– Не знаю "что"? – задает следующий вопрос подруга и смотрит на меня. Я же теперь перевожу взгляд на Рована.

– Ты не говорил им?

– Нет.

– Может быть, вы уже скажете?

– Потом, – отвечает ей Гарнет, – а пока просто наслаждайтесь вечером.

Вэйл это злит, да и Риз не в восторге от того, что происходит неизвестно что. Однако, они выдают кивки, а Вэйл многозначительно смотрит на меня. Так понимаю, что мне придется ей многое объяснить и рассказать.

Вэйл и Риз уходят, оставляя нас троих наедине.

Больше никто не приходит, поэтому мы проходим в центр.

– Каков дальнейший план? Доусон заманит Агнес в укромное место, где её схватят?

– Что-то вроде того, – отвечает Рован Кайдену.

– Что насчет остальных? Кто ещё остался на примете?

– Не так много человек. Я напишу тебе, когда Агнес будет одна. Подойдешь. Возможно, лучше поговорить с ней тебе, Грин.

– Почему именно Кайдену? – спрашиваю у него.

– Доусон не сможет допросить свою невестку, я могу не сдержаться и пристрелить её, а Кайдену ранее удавалось находить язык со странниками. Верно?

– Да.

Ладно, я многое не знаю, поэтому не стану уточнять.

Рован протягивает мне руку, ладонью вверх, когда звучит музыка.

– Ты помнишь, чем закончился наш последний танец? – уточняю у него. – Я оттоптала тебе все ноги. Желаешь повторить?

– Да. И он не был последним.

– Верно. Последним будет этот.

Я чувствую взгляд Кайдена, но не смотрю на него, принимая приглашение Рована.

– Ты продолжаешь сопротивляться, – тихо произносит он, притягивая к себе вплотную, только оставляя расстояние между нашими лицами.

– Я и не прекращу, Гарнет, – мы начинаем медленно двигаться под музыку. – Когда всё закончится, я потребую развода, ты не сможешь держать меня насильно подле себя, – повторяю ему в какой раз.

– Побежишь после сразу к нему в объятия?

– Неважно, куда я побегу. Пойми уже наконец, что нельзя заставить кого-то полюбить себя силой. Такое бывает только в глупых книжках или тех, кто заболевает стокгольмским синдромом. Спешу расстроить тебя, что это не в нашем случае.

Темп нарастает, и движения становятся все более резкими и быстрыми. Так я отхожу от него на два шага, а он вновь притягивает к себе и наклоняется со мной, придерживая за талию.

– Если бы ты дала мне шанс, Леонора, то я показал бы, что ты способна полюбить меня.

Его голос тих и тягуч, а я замечаю всё больше различий в сравнении с прошлым Рованом. Тот Рован был взрывным, резким, с искрами ярости в глазах. Этот же словно выточен из камня, каждое слово выверено, каждая эмоция приглушена.

Я не могу ничего ему сказать, не хочу вновь спорить, ведь только это мы и делаем. Поэтому лишь молчу, отдаваясь танцу и ни разу не ошибаясь в движениях. Будто прощаюсь с ним таким образом. Кажется, и Рован это понимает, потому что тоже молчит.

Я видела в нем бурю, видела ярость, ненависть, как мне казалось, различала каждую эмоцию, но не то, что можно было

Закладка:

Рован смотрел на меня взглядом, полным странной интенсивности, словно пытался прожечь насквозь, разгадать какую-то тайну, скрытую глубоко внутри. Но я чувствовала лишь давление, никакого тепла. Его прикосновения были резкими, требовательными, скорее утверждением власти, чем выражением нежности.

А что видел он? Я никогда не задам ему такой вопрос, потому что не захочу знать ответ.

Рован сокращает между нашими лицами дистанцию, и мы смотрим друг другу в глаза. Мгновение затягивается, а сердце замирает, когда замечаю собственное отражение в его расширенных зрачках.

Стоит этой музыке закончится, как я первой разрываю зрительный контакт и отстраняюсь.

– Пойду выпью что-нибудь, – говорю ему и не дожидаюсь, пока он что-то скажет.

Я подхожу к одному из столиков с напитками и беру бокал с шампанским, сама блуждаю взглядом по людям и останавливаюсь на Кайдене, который разговаривает с одной из женщин.

Он вновь чувствует мой взгляд на нем и точно отыскивает в толпе. Мужчина что-то быстро говорит женщине и движется через пару секунд в мою сторону.

– Должен ли я тебе напомнить, что фактически ты ещё не достигла возраста, чтобы пить алкоголь? – спрашивает, улыбаясь, и я тоже не могу сдержать улыбку.

– Нет. Теоретически мне двадцать семь, хоть я и хорошо сохранилась. Должно заметить, теперь ты тоже выглядишь моложе, – я указала себе на лицо, обвела пальцами подбородок, – без этой растительности.

Он смеется, и этот смех вызывает по всему моему телу мурашки.

В ухе тут же раздается голос Рована, и я вспоминаю, что он слышит нас, как и я его.

Отвлекаюсь, смотря на то, с кем он говорит, но тоже поглядывает на меня.

– Что-то не так?

– Нет, просто… Рован в моем ухе, – я показываю себе на ухо, – сбивает со смысла. Наушник у него и у меня. На всякий случай, как он объяснил.

– Позволишь? – Кайден осторожно протягивает руку к моему уху, и я выдаю кивок.

Он касается мочки, проводит пальцами по ней, а после находит наушник, на который несколько раз нажимает, и на том конце возникает тишина.

– Теперь ты не будешь слышать его.

– А он?

– Будет. Не будет только в том случае, если его полностью снять, но лучше оставь. – Выдаю кивок, а Кай протягивает руку. – Потанцуешь со мной, Нора?

Ничего не отвечаю, только в знак согласия протягиваю руку, и мы остаемся с краю, медленно двигаясь в такт музыки.

Его руки такие теплые, когда одну из них чувствую у себя на талии, а другой он сжимает мою ладонь.

Кайден ведет меня. Он чувствует каждое мое движение, предугадывает шаг. В музыке, кажется, растворились все остальные звуки, остались только мы и ритм, пульсирующий у нас в венах.

Его глаза смотрят прямо в мои, в них – отражение нашего танца, нашей связи.

В горле пересыхает, когда его взгляд медленно опускается мне на губы. Но дальше он не делает ничего, не сокращает дистанцию, не целует меня. Вероятно, из-за того, где именно мы находимся.

– Пока на тебе это кольцо, то я не имею право тронуть тебя, – тихо произносит он, когда мои глаза также опускаются, только на его губы.

– Что? – не сразу понимаю смысл слов.

– Кольцо, Нора. Пока оно на тебе, то ты принадлежишь ему.

Мне хочется поморщиться от этого слова "принадлежишь", но я понимаю его и выдаю кивок.

– Знал бы ты, что его не так просто снять. Вернее, оно вообще не снимается.

– Значит, это особое кольцо. Его может снять только тот, кто и надел.

– Рован.

– Да.

При упоминании о нем, я отыскиваю его, замечая, что он наблюдает за нами, и в его глазах видна только темнота. Гарнет же слышит меня.

Отвлекаюсь, вновь смотря на Кая.

– Что случилось между тобой и Рэйвен? – спрашиваю, хотя помню, что обещала себе не лезть в это.

– Рэйвен приложила руку к тому, чтобы я оказался за решеткой.

– Что?! – мой удивленный возглас привлекает внимание, поэтому дальше говорю тише. – Но как такое возможно? Она же… Никогда бы так не подумала, что Рэйвен могла так поступить, в особенности с тобой.

– Я тоже. Но я сильно помешался на тебе, как она выразилась позже, потому что верил, что ты можешь быть жива и не переставал искать. Она сообщила Гарнету, где меня искать, – Кайден говорит это без каких-либо эмоций, – думала, что так сделает лучше, если меня на время запрут где-нибудь и приведут мысли в порядок. Однако, насчет того, где именно меня закроют, Рэйвен не знала. Тогда позже в тюрьме я и начал видеть тебя, вернее, твой образ. Думал, что сошел с ума, вероятно, так и было… до тех пор, пока ты недавно не пришла сама.

Никогда бы не подумала, что Рэйвен способна на предательство по отношению к Кайдену. Возможно, она просто боялась за него и таким образом решила обезопасить.

Музыка заканчивается, и мы отходим с Кайденом в сторону, чтобы выпить, но уже безалкогольные напитки.

В момент, когда я делаю глоток и вновь смотрю в зал, то моё внимание тут же приковывает знакомая макушка одного из официантов.

Я ставлю бокал на стол и слежу за ним, хмурясь и желая увидеть лицо.

– Что с тобой, Нора?

– Тот человек кажется мне знакомым, – отвечаю Кайдену, и он прослеживает за моим взглядом.

Я делаю несколько шагов в сторону, желая увидеть лицо официанта, но он ускользает от меня, поэтому приходится сделать ещё несколько шагов.

В поле моей видимости появляется брат и Агнес. Он движется прямо к ним, и всё внутри сжимается, когда они берут с его подноса бокалы с напитками.

И вот, наконец, я вижу его лицо. Ирай. Это Ирай.

Он скрывается в толпе, когда я хочу закричать, видя, как Доусон подносит к губам стакан, но меня резко прижимают к себе.

– Успокойся, Гарнет слышал нас, поэтому Доусон в безопасности, – Кайден говорит это мне в тот миг, когда брата останавливает Кол и вежливо улыбается.

Агнес заметно напрягается, но выпивает свой напиток, а после смотрит уже на меня, на Кайдена и вздрагивает.

Я вижу, что она понимает, знает, что мы всё знаем, и делает несколько шагов назад, но упирается спиной в другого охранника, который берет её под локоть и выводит из толпы.

Брат и Рован следует за ними, и я с Кайденом тоже иду

Закладка:

– Его зовут Ирай, – говорю я Кайдену и Ровану, который слышит меня, – он был в тот момент, когда Нэйга нашла меня. Что он здесь делал? Мог ли он по приказу Нэйги попробовать отправить Доусона? Но ещё слишком рано, – размышляю я.

– Ты сможешь его опознать?

– Да, – отвечаю Кайдену. – Только я больше его не вижу.

Мы покидаем этот зал и оказываемся в пустом коридоре, где нас ждет Кол и говорит следовать за ним.

Через семь минут, спустившись на лифте, мы оказываемся под землей, и заходим в одну из комнат, где уже сидит на стуле Агнес, а рядом с ней стоит Рован и брат.

Девушка усмехается при виде меня.

– Ирай хотел отравить Доусона? – тут же спрашиваю её. Хотя это совсем нелогично. Яд для бессмертного не смертелен.

– Не понимаю, о чем ты.

– Всё ты прекрасно понимаешь, Агнес. Нэйга где-то здесь, да? Почему так рано? У меня ещё есть время, и она не должна была трогать брата, как и ты.

– Ты плохо знаешь мою мать.

– Почему? – раздается надломленный голос Доусона.

– Ничего личного, милый, – отвечает она и пожимает плечами. – Ты хороший парень, но не более. Это всего лишь задание.

– Какое? Влюбить меня в себя?

– Одно из.

Доусон стискивает зубы, и я вижу всю его боль, отразившуюся в глазах.

Слова поддержки здесь бессильны. Любое утешение прозвучит фальшиво.

– Что планирует твоя мать и где она? – спрашивает Рован, привлекая внимание Агнес к себе.

– Если ты думаешь, что я что-то скажу, то ошибаешься, – она произносит это, выплевывая слово за слово. – И никакие пытки не заставят меня признаться.

Уголок губ Рована едва дергается, и он медленно сокращает дистанцию, чтобы после присесть на корточки, заглядывая в её глазах.

– Это мы еще посмотрим. Обычно, я не причиняю физическую боль женщинам, но иногда могу сделать и исключение.

Агнес смеется, а после смотрит на меня.

– Они идиоты, как и ты. Действительно не поняли мои слова, да?

Я хмурюсь из-за её последнего вопроса, когда Рован просит всех нас выйти и оставить с ней наедине.

Нет. Что-то не так.

Никто из нас не уходит. Доусон по понятным причинам, ведь не может позволить причинить боль Агнес, хоть она и предала его.

– Что-то не так, – произношу я, чем привлекаю их внимание.

В моих мыслях мелькает Ирай, как Агнес взглянула на него и выдала кивок. Доусон… Что если не брат был его целью? Его бы обычный яд всё равно не смог убить. Да, он бы заболел, плохо чувствовал себя после, но выжил по итогу.

Мои глаза расширяются из-за догадки, а Агнес улыбается, когда из её рта начинает вытекать струйка крови.

Доусон тут же хватает девушку и спрашивает:

– Что с тобой?! Что ты сделала?!

Агнес вместо ответа кашляет, когда я выбегаю отсюда и несусь в сторону зала, слыша за собой шаги.

Сердце бешено стучит в груди, а мысли мечутся между собой. Как Ирай проник сюда? И если яд был в обоих бокалах, то кого ещё он "обслуживал"? Кому подносил напитки?

Я врываюсь в зал, и мой взгляд мечется между людьми, а Кайден останавливается рядом.

– Что не так?

– Алкоголь… Что если он что-то подлил в какие-то бутылки?

Я вспоминаю, как пила сама и нервно сглатываю.

Мне то ничего не будет. Организм восстановится, в отличие от обычных людей…

И зачем ей понадобилось отравлять собственную дочь? Потому что Нэйга обо всем догадалась.

Я вижу улыбающихся людей и Вэйл среди них, а в следующее мгновение лицо Вэйл искажается. Подруга морщится и хватается за живот.

– Надо увести её, – говорю Кайдену, и мы идем в её сторону.

Человек неподалеку от нас начинает также кашлять, а после выплевывать кровь.

Я смотрю на мужчину, понимаю, что он не один из нас.

Люди начинают переживать, а когда и второй мужчина кашляет кровью, то поднимается паника. Она захлестывает всех разом, и охрана пытается успокоить всех, но это не очень-то и работает.

Кайден поднимает Вэйл на руки, когда я пытаюсь понять, где Риз, но вижу, что мужчина лежит возле одного из столиков уже без сознания.

Прости, Риз, но за тобой мы придем позже.

Люди падают на пол, корчась перед смертью, а я следую за Кайденом, чувствуя, как толпа окружает.

Меня сносит кто-то с ног, и я падаю на пол, теряю из вида Кайдена и чувствую, как выпадает наушник из уха. Начинается самая настоящая давка.

Вокруг кричат, толкаются, кто-то отчаянно пытается выбраться, кто-то, как и я, беспомощно барахтается на полу. Воздух спертый, пахнет потом и испугом. Я пытаюсь подняться, но на меня наступают, не замечая или не желая замечать. Страх парализует, сердце бешено колотится в груди.

Инстинктивно закрываю голову руками, съеживаюсь. Нужно выбираться отсюда, иначе меня просто затопчут. Нащупываю выпавший наушник и сжимаю его в кулаке.

Собираю все силы и, улучив момент, когда толпа немного ослабевает, отталкиваюсь от пола и поднимаюсь на ноги. Ноги дрожат, голова кружится, но нужно бежать. Пытаюсь отыскать Кая, но силуэтов людей слишком много.

Сначала я двигаюсь вместе с толпой, а дальше, когда её становится чуть меньше, то вырываюсь и бросаюсь к первой двери, пытаясь вспомнить, что за ней находится. Точно не выход, так как все рвутся в другую сторону.

Вставляю наушник в ухо, нажимая на него, чтобы связаться с Рованом, но ничего не слышу. Вероятно, его повредили.

– Рован, ты слышишь меня? Я… двигаюсь в сторону столовой, – произношу я, не уверенная в том, что наушник работает. – Мы с Кайденом разделились.

Я выхожу через коридор в другой совсем пустой коридор, который ведет в столовую, где дальше есть только лестница, ведущая на этаж выше.

Оглядываюсь, чтобы понять одна ли я здесь ещё или нет. После подхожу к одному из окон и вижу, как люди спешно выбегают из дома. Охранники не справляются с натиском, но когда я смотрю вдаль, то вижу ещё людей Гарнета. Вероятно, он велел оцепить территорию, чтобы никого не выпускать.

Иду дальше и думаю о том, чтобы открыть окно и вылезти через него наружу, но мне надо найти Рована или других, а на улице их точно быть не должно.

Я прохожу дальше и уже через второй этаж вновь спускаюсь на первый, примерно ориентируюсь уже здесь.

Вновь пустой коридор, только уже дальше будет лифт, который мне и нужен.

Успеваю сделать несколько шагов, когда вдруг чувствую дуло пистолета, прислоненное к своей голове.

– Медленно повернись.

Так и делаю, видя перед

Закладка:

Эффект дежавю накрывает меня. Коридор, пистолет и человек, который ничего хорошего мне не желает.

– Остановись, пока не поздно, Ирай. Все знают, что ты здесь.

– Да? А им известно, что я не один?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты идешь со мной, Леонора.

Дулом пистолета он указывает мне следовать вперед, а сам берет под руку, приставляя пушку к боку.

Я пытаюсь понять, куда именно мы идем, словно он точно знает, куда ему надо. Вероятно, Ирай хорошо успел изучить этот дом.

– Нэйга говорила, что вы не можете добраться до Рована, – произношу, желая, чтобы последний всё услышал и молясь, чтобы наушник работал, – но, судя по всему, дом ты его уже изучил.

– Если мы не могли пробраться сюда, то не значит, что не готовились. Агнес уже давно достала планировку, просто ждали подходящего момента, – мы сворачиваем, чтобы спуститься по очередной лестнице, которая ведет к одному из выходов, где я вижу нескольких охранников, пропускающих людей.

– Хоть одно лишние движение и пристрелю не только тебя, но и их.

Киваю, когда Ирай заставляет опустить меня голову, а другой рукой обхватывает за плечо, прижимая к себе, словно успокаивает.

Мы проходим мимо охранников, когда я не успеваю ничего придумать.

Так идем недолго, постепенно отделяясь от толпы и уходя куда-то в сторону.

Ирай убирает руку с плеча, оглядываясь по сторонам и двигаясь в сторону лабиринта.

Я вспоминаю, что через него можно выйти, только пройти очень тяжело. Грейс что-то такое говорила.

– Зачем мы идем в лабиринт? И для чего тебе я?

– Сама увидишь.

Здесь рядом никого нет, и я понимаю, что если зайду туда, то уже могу не выйти. Поэтому решаюсь на отчаянный шаг: наступаю ему резко на ногу и бросаюсь в сторону. Правда, это не дает мне той форы, на какую рассчитывала, поэтому Ирай почти тут же перехватывает меня и толкает на землю.

– Ещё раз и словишь пулю, Леонора.

Он поднимает меня с земли и толкает в лабиринт, когда я морщусь из-за боли в коленке.

Мы идем в неизвестном направлении, но Ирай постоянно поглядывает на свой телефон, сверяясь с открытой картой.

Стены из живой изгороди в виде растений давят, становясь все выше и неприступнее. Кажется, они впитывают свет и шепчутся между собой на непонятном языке. Запах сырой земли и плесени проникает в легкие, вызывая кашель.

Лицо парня напряжено, а взгляд бегает по карте с маниакальной сосредоточенностью.

Если я сейчас закричу, то кто-то должен будет услышать, правда, мне это несильно поможет.

Мы сворачиваем множество раз, когда наконец-то стены расступаются, и мы оказываемся в самом сердце лабиринта, где находится небольшой фонтан, лавка и… женщина, сидящая, но встающая при виде нас. Нэйга.

Она улыбается.

– Долго ты.

– Возникли, трудности, но всё сделано.

– Вернее, почти всё, да? Остался последний штрих. Заманить сюда Гарнета.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что он пойдет сюда, – говорю ей. – Тем более, один.

– Пойдет, ведь тогда ты умрешь. Он же слышит нас через твой этот наушник.

– Как…

– Как я узнала? Это было так очевидно и легко, что несложно догадаться, – Нэйга достает из кармана пистолет и направляет его на меня. – Когда Агнес рассказала о твоем новом положении, то я поняла, что нашла его слабое место. Идеально. Ну, почти. Правда, я делала ставку больше на твою ненависть, но всё же ожидала, что ты расскажешь ему всё…

– Ты убила собственную дочь! – крикнула ей, пока умалчивая о том, что наушник не работает.

– Агнес знала, на что шла. Позже, даже после смерти Гарнета, её могли допрашивать, а я не могу так рисковать.

– Ты ненормальная. Убить стольких людей… Что они сделали? Это не похоже на борьбу за свободу, – проговорила я, смотря на то, как женщина медленно склонила голову, – это похоже на месть.

Её губы дергаются и превращаются в мрачную улыбку.

– Ты права. Это месть. За Седрика, за то, что его убили. И за нашего сына.

Пожертвовать одним ребенком, чтобы отомстить за другого. Только ненормальный может так поступить.

– Но его убил ни Рован, это была случайность…

– Да, в этом плане ему повезло, что он не попал в руки к Гарнету, но умер Седрик именно из-за него, того, что его преследовали. И Гарнет ответит за это.

Она подходит, сокращая дистанцию, и подносит дуло пистолета к моему животу, когда я замираю, переставая даже дышать.

– Что-то он долго.

– Он не придет, – говорю ей, – наушник не работает.

– Ты врешь.

– Можешь убедиться в этом сама, – произношу я и улыбаюсь, когда вижу злость в её глазах.

Нэйга действительно свихнулась, ей плевать на людей и их жизни, она зациклились только на своей месте к Гарнету. Не более.

Нэйга оглядывается, прислушиваясь к окружающей нас тишине.

– Ты ведь понимаешь, что он не даст выбраться тебе живой?

– Возможно. Но я заберу тебя с собой. Если бы я с самого начала знала, сколько ты для него значишь… – Нэйга проводит кончиком пистолета по моему животу, двигаясь вверх и останавливаясь в районе сердца, – то всё бы произошло гораздо… гораздо быстрее.

Ирай первым улавливает движение сбоку и направляет своё оружие в сторону Кайдена.

Мы встречаемся взглядами с ним, и я думаю лишь о том, как он нашел нас. Он поднимает руки, показывая, что полностью без оружия.

– Это не Гарнет, – говорит Ирай.

– Нет, это Кайден Грин, что сидел в тюрьме, – отзывается Нэйга, тоже смотря на него, – и кто тоже преследовал моего мужа. До тебя я планировала добраться позже, но благодаря Леоноре всё оказывается гораздо проще.

– Не бойся, – говорит Кайден мне, не обращая внимание на их слова.

С другой стороны в этот момент выходит Рован с руками, которые прячет в карманах брюк.

Нэйга щурится, будто не верит своим глазам, а после подносит пистолет уже к моему виску, что заставляет глаза Гарнета потемнеть.

– По всей видимости, наушник работал.

– Тебе не выбраться отсюда. Весь лабиринт окружен моими людьми, – спокойно произносит он для неё и едва склоняет голову набок.

Ирай продолжает держать Кайдена на прицеле.

– Тебе и ей тоже, – отвечает ему Нэйга. – Ты даже не представляешь, как я жаждала тебе причинить боль, какую причинил ты, когда открыл охоту на моего мужа.

– А убийство дочери тебя не смущает? Её убил не я, а ты сама.

– Агнес знала, на что шла. Мы умерли ещё тогда, когда лишились Седрика и Зака, – говорит она ему,

Закладка:

Надеюсь, что у него или Кайдена есть план. Он бы сейчас пригодился.

– Жаль, у меня не получилось добраться до твоей милой сестрички.

Всё в Роване напрягается, когда Нэйга упоминает Грейс. После мужчина делает два шага по направлению в нашу сторону, что заставляет женщину вместе со мной отступить.

– Опусти оружие.

– С чего бы мне это делать?

– Ты в любом случае умрешь, – обещает он ей. – Только будешь ли ты мучиться перед смертью зависит уже от тебя.

– Мне плевать, Гарнет, – сказала Нэйга, и я увидела слегка растерянный взгляд Ирая. – Я знала, на что иду и что живой не выберусь!

– Ты ведь этого не хочешь, да, Ирай? – задаю парню вопрос, видя в его глазах сомнения. – Это не борьба…

– Молчи, – Нэйга обхватывает меня за шею, прижимая к себе, всё ещё не убирая пистолет от виска.

Рован вытаскивает руки из кармана, и вся расслабленность исчезает из его вида.

Я переглядываюсь с Кайденом, видя, как он тоже замечает колебания в Ирае. Последний из-за этого отвлекается и не замечает, как Кай медленно продвигается в его сторону.

Мысленно вспоминаю парочку приемов, какие показывал ещё тренер в школе.

Гарнет смотрит на меня, и я понимаю, что он мысленно велит мне ничего не предпринимать, так как слишком рискованно.

Но когда я его слушалась?

Момент, когда хватка Нэйги совсем немного ослабевает, и я делаю резкий и сильный рывок в сторону, тут же слыша звук выстрела, который звучит прямо возле моей головы, оглушая. Дальше рефлекторно бью ей в живот локтем и падаю на землю, переворачиваясь, чтобы как-то сориентироваться, ведь слышу только писк в ушах.

Пытаюсь сфокусировать зрение, но все плывет. Нужно встать, нужно увидеть, что происходит. Адреналин хлещет.

Когда перед глазами проясняется, то я вижу Рована, который ударом ноги выбивает из руки Нэйги пистолет.

Ирай схлестывается с Кайденом, а я начинаю отползать назад, чтобы не мешаться им. Чувствую холодную землю под собой.

Ирай и Нэйга хорошие бойцы, это я узнала ещё в прошлый раз. Кайден бьет, попадая несколько раз в Ирая, но и сам получает урон. А женщина благодаря своей ловкости уворачивается, отклоняясь от ударов Рована.

Мой взгляд касается пистолета на земле, и в следующую секунду уже ползу к нему.

Беру пистолет в руки и тут же слышу выстрелы, но это точно стреляла не я.

Вижу, как Рован четким ударом вырубает Нэйгу, а Кайден с Ираем дерутся между собой за пистолет, и я не понимаю, кто из них кого ранил.

Стреляю в ногу Ирая, и попадаю только со второго раза, чувствуя дрожь в руках.

Парень кричит, падает на землю, когда из его ноги хлещет кровь.

Резко возникает тишина, прерываемая только всхлипами Ирая, когда слух вновь возвращается.

Рован оглядывается, смотря на меня с пистолетом в руках и подходит, чтобы забрать его и помочь мне подняться. Он накрывает мои руки своими, привлекая к себе внимание.

– Всё закончилось. Всё хорошо.

Он быстрым взглядом осматривает меня с головы до ног, убеждаясь, что всё нормально, когда я киваю тому, чему сама не знаю.

Смотрю на женщину в отключке, а после на Кайдена, который поворачивается к нам в этот момент, и мои глаза округляются от шока.

Я обхожу Рована и несусь к Кайдену, видя кровавое пятно на его белой рубашке.

– Ты ранен… нет…

– Всё нормально, – произносит он сдавленно, – жить буду.

– Ничего не нормально. Тебе нужна помощь.

Кайден оступается и падает на одно из колен, когда я пытаюсь поднять его, но он невозможно тяжелый.

Рован подходит и останавливается с другой стороны, помогая Каю встать обратно. Он закидывает себе на плечо одну из рук, когда к нам прибегают люди.

– Уведите их, – велит он, указываю на Ирая и Нэйгу, а сам помогает нам выйти из лабиринта.

Лицо Кайдена покрывается испариной, но мужчина продолжает говорить со мной, когда я задаю ему сотню вопросов, не желая, чтобы он отключился.

Кажется, мы идем вечность через этот лабиринт, и выходя, вижу скорую, которая уже прибыла на месте и уже меньшее количество людей.

К нам подбегают люди в медицинской форме, которые забирают Кайдена и кладут на носилки.

Я иду за ними, вернее, успеваю сделать пару шагов, когда чувствую, как Рован останавливает меня, держа за руку.

– Я не могу остаться, – говорю ему, – ты знаешь. Я должна поехать.

– Нет, не должна.

– Рован, – просто называю его имя, более ничего не говоря, и мы смотрим друг другу в глаза долгие секунды.

Не могу описать, что вижу в них. Всё и ничего одновременно. Целая вселенная, сжатая до зрачка, и пустота, поглощающая свет.Всё, что было между нами, и всё, чего так и не случилось.

Рован касается моих пальцев, сжимая их на короткие мгновения, а после снимает кольцо и отпускает, сжимая челюсть и выдает кивок.

Я бегу в сторону, куда унесли Кайдена. Сажусь внутрь машины, и мы уезжаем.

***

Пуля не задела ничего важного, поэтому Кайдену уже извлекли её и оказали помощь.

В этой же больнице оказалась и Вэйл с Ризом, которых привезли раньше, чем всех остальных.

Пока была операция у Кайдена, то я успела зайти к подруге и рассказать ей всё в подробностях.

Вэйл, как и Ризу тоже ничего не угрожает. Их организмы восстановятся за несколько дней, хоть будет весьма неприятно первое время. Тошнота и рвота, как объяснили врачи.

Пока я сидела в коридоре, то узнала, что погибло девятнадцать человек. Яд был быстродействующим и достаточно сильным, поэтому к тому моменту, как подоспела помощь, то все они были уже мертвы.

Я написала брату, спрашивая всё ли с ним в порядке, на что получила короткий ответ:

Да. А ты?

Я: Тоже.

Облокотилась затылком головы о стену и прикрыла глаза, вспоминая его взгляд, направленный на Агнес. Он любил её, даже после того, как узнал о предательстве.

Ему будет тяжело, но со временем эта боль утихнет, станет меньше.

Нэйга и правда гналась лишь за местью, а не за какой-то свободой. Она вела за собой людей, жертвовала их жизнями, ставя личные мотивы выше всего. Что теперь с ней будет? Вероятно, Рован отправит её на казнь. А что с Ираем? Ведь это именно он отравил стольких людей, хоть и по приказу Нэйги. Он казался мне хорошим парнем, но ничего хорошего его дальше не ждет.

– Мисс? – ко мне обращается одна из медсестер, и я открываю глаза. – Он пришел в себя, поэтому можете

Закладка:

– Хорошо, спасибо.

Я встаю и подхожу к палате, чтобы на вдохе открыть дверь и оказаться внутри.

Вижу Кайдена, лежащего на больничной койке. Его кожа непривычно бледного оттенка, как и губы, когда он улыбается при виде меня.

Подхожу и останавливаюсь рядом, улыбаясь.

– Сколько прошло?

– Несколько часов. Ты отключился ненадолго. Как чувствуешь себя?

– Так, словно получил пулю.

Улыбаюсь, когда он приподнимается на локтях и облокачивается спиной о подушки.

– Сколько погибло?

– Девятнадцать человек и ни одного бессмертного.

Между нами возникает неловкая тишина, длящаяся несколько минут.

Он изучает меня взглядом, моё грязное и порванное в нескольких местах платье, ведь я так и не переоделась.

– Я…

– Нам…

Мы начинаем говорить с ним одновременно, но после также оба замолкаем.

Уступаю ему.

– Я был с Гарнетом, когда он слышал твои слова о лабиринте. Мы решили с ним разделиться, чтобы выйти на тебя, но всё немного пошло не по плану. Впрочем, сейчас это уже неважно, – Кайден касается своей рукой моей и замечает, что на ней больше нет кольца. – Главное, что ты жива.

– Снова, – произношу я. – Когда-то мне перестанет так везти.

– Нет. Теперь я не допущу этого, потому хочу быть рядом, Нора. Заботиться о тебе и оберегать. Конечно, если ты позволишь… Дашь второй шанс.

– Никакого второго шанса, Кайден, – как только я произношу эти слова, то в его глазах отражается боль, поэтому спешу добавить. – Ведь у нас так и не было нормального первого… Поэтому это первый шанс. Не второй, а первый.

Мои губы растягиваются в улыбку, когда я наклоняюсь к нему и прикасаюсь своими губами к его.

Легкое, почти невесомое прикосновение. В нем – обещание, нежность и робкий вопрос. Его губы отвечают сразу, безоговорочно. Поцелуй углубляется, становится более требовательным, но все еще ласковым. Я чувствую, как его руки обнимают меня крепче, притягивая ближе. Вкус его губ опьяняет, заставляет сердце биться быстрее. Хочется, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы он никогда не отпускал меня. Чтобы мы так и остались в этом объятии, в этом поцелуе, в этом маленьком мире, созданном только для нас двоих.

Я не знаю, что нас ждет дальше, даже не знаю, чего ожидать от завтрашнего дня, ведь этот новый мир так и остается для меня незнаком, но теперь… теперь когда Кайден рядом, то я готова ко всему.

Шесть месяцев спустя

Докуриваю очередную сигарету, выдыхая дым. Он неохотно рассеивается в промозглом воздухе, словно сопротивляясь неизбежному исчезновению. Смотрю на мерцающие огни города внизу, на бесконечную вереницу машин, уносящихся вдаль.

Отхожу от окна, которое перед этим закрываю, и разблокирую компьютер, чтобы проверить кое-что.

Когда заканчиваю, то смотрю на часы, понимая, что до отъезда еще около двадцати минут.

В этот момент в дверь моего кабинета стучат, и я уже знаю, кто ожидает по ту сторону.

Неспешным шагом иду и открываю её, видя Ника.

– Готов?

Киваю, и мы вместе покидаем это здание.

Николас садится за руль, а я на пассажирское.

– Сначала заедем кое-куда, – говорю ему.

– Адрес?

– Аэропорт.

В знак удивления он только приподнимает брови, но ничего более не спрашивает, заводя машину и отъезжая.

Я смотрю в окно, погружаясь в воспоминания.

Последние полгода выдались весьма… тяжелыми. Ирай держался три недели, отказываясь выдавать какую-либо информацию по обычным. А это долгий срок, считая, что его допрашивал я и Ник. Признаться, этот парень удивил меня своей выдержкой.

Нэйгу казнили спустя неделю после произошедшего, потому что она бы точно ничего не сказала.

Ранее я полагал, что со смертью Седрика всё закончится, но ошибался. Теперь я понимаю. Всё не может закончиться за один или два дня, на то, чтобы восстановить систему уйдут годы. И странники могут быть проблемой, но могут быть и решением той самой проблемы. Месяц назад президент издал новый закон, который теперь позволяет получать всем странникам необходимую помощь без регистрации в системе. Только их лица в случае оказания той самой помощи будут вноситься в глобальную сеть, чтобы избежать таким образом возможных дальнейших неприятностей. Отныне закон ужесточили и для хранителей порядка, всех полицейских. В случае доказательства применения грубой силы по отношению к странникам и простым гражданам, их ждет полная дисквалификация из полицейского состава и большой штраф. В ближайшем будущем изменения коснуться и сферы медицины, и экономики.

Что будет с обычными? Хороший вопрос. Ведь их оказалось больше, чем все мы думали. Казнить всех… слишком много внимания. Тюрьма? Вероятно. Но я склоняюсь к тому, что также использую их. Они хотят изменений, хотят власти, и я предоставлю им это. Только буду контролировать каждый их шаг. А оступятся – отправятся за решетку.

– Приехали, – объявил Николас спустя время. – Что мы тут делаем?

– Ждем.

Я достал телефон и открыл специальное приложение, которое показывает геолокацию. Сверился с ним и стал ждать.

Зеленая мигающая точка продолжает двигаться и вот-вот уже будет на месте.

Я гадаю, на какой машине она приедет. Вероятно, такси.

Поэтому смотрю по сторонам и на экран телефона, понимая, что вот оно. Да, это такси.

Первым выходит Грин, который тут же идет и открывает дверь Леоноре, а водитель в это время помогает достать вещи из багажника. Их совсем немного. Один чемодан и рюкзак.

Полагаете, я действительно отпустил тогда Леонору?

Усмехаюсь и качаю головой, продолжая наблюдать за ней, словно она единственный луч света в этом мире. Не могу отвести взгляд.

Я никогда не отпущу её.

В тот день, когда она вернулась… тогда на суде, мне казалось, что я не в себе. Она появилась, как одно из воспоминаний. Такая же смелая и упрямая с яркими зелеными глазами, которые напоминают два изумруда.

Я не смог бороться с собой, противиться тому, что хочу похитить и спрятать её ото всех. Да, я сделал это. Знал, на что иду и каковы будут последствия. Знал, чтоона никогда так просто не смирится.Но всё равно сделал всё это.

С того самого дня, когда я снял с неё кольцо, то за ней постоянно приглядывают (предпочитаю, именно так это и называть). Мои люди умеют быть незаметными. Я слежу за ней, контролирую, чтобы ей ничто не угрожало и даже сейчас, когда она собирается улетать с Грином… я рядом. И буду рядом всегда. Даже когда она будет на другом конце света.

Пусть думает, что я отпустил её тогда. Пусть верит в это, как и Грин.

Да, я мог бы избавиться от Кайдена. Ещё давно или

Закладка:

Николас понимает, по какой причине мы заехали сюда, как только прослеживает за моим взглядом и ругается себе под нос, однако более ничего не говорит.

Я же продолжаю смотреть на неё. На то, как она прижимается к Грину, после целует его и улыбается, отстраняясь.

Внутри всё бушует, гнев растекается по венам, но я всего лишь стискиваю руки в кулаки, продолжая сидеть в тонированной машине.

Улыбка с лица Леоноры тут же пропадает, и она беспокойно оглядывается, когда уголок моих губ дергается вверх. Хорошая девочка.

Она сама не понимает, что ищет, но чувствует мой взгляд. Смотрит на сотни похожих машин, когда Грин начинает ей что-то говорить. Девушка выдает задумчивой кивок, хмурится, чтобы по итогу улыбнуться ему и отвернуться, направившись ко входу в аэропорт.

Один из моих людей уже находится в этом аэропорту, ждет их рейс, чтобы отправиться в полет и докладывать мне обо всем.

Я же продолжаю смотреть Леоноре в спину до тех пор, пока она не скрывается из виду.

Моя одержимость никуда не делась и не денется. Я просто научился контролировать её и… ждать. Да, ждать я умею прекрасно. Годы выработали во мне это умение. Мои мысли, прежде бурные и неуправляемые, теперь текут ровно и спокойно.

Я – ее тень, ее безмолвный спутник, всегда рядом, но всегда невидимый.

Однажды, Грин уже совершил ошибку, поэтому следует дождаться, когда он сделает это во второй и последний раз. Именно тогда и появлюсь я, тот, кто всегда был рядом, кто знает ее лучше, чем она сама. И тогда, я уверен, Леонора поймет, что другого выбора у нее нет.

Утерянное воспоминание

Два года и восемь месяцев до исчезновения.

– Нора, думаю, тебе уже хватит, – Рука Вэйл ложится мне на одно из плеч, когда я вливаю в свой организм очередную порцию какого-то алкоголя, уже не понимая, что именно пью.

Это впервые. Нет, не то, что я впервые в жизни пробую алкоголь, а то, что пью его в таком количестве. Мне шестнадцать, и, наверное, каждый подросток должен пройти через нечто похожее… Сейчас я так думаю, мне легче от этого.

Ранее я рассказала Вэйл о случившемся с Кайденом. Глупо. Вот, какой мы обе с ней сделали вывод. Наши отношения начинались, развивались, но… всё закончилось слишком быстро. Да, возможно, я погорячилась в тот раз, когда сказала ему, что всё кончено, ведь его слова… они задели, но, возможно, Кайден и правда сказал не подумав. Не знаю. Но чего ещё можно ожидать от шестнадцатилетнего подростка, кроме импульсивности?

Кайден старше. Он должен был что-то сделать… И я не сваливаю всё на него, в данном случае виноваты оба. Я просто запуталась.

На следующий день после того нашего с ним разговора Кайден пытался со мной поговорить, но я избегала его, а после просто не захотела слушать.

Когда Кайден остановил меня в коридоре, то я попыталась вырваться, и это увидел Доусон. Стоит говорить, что последовало за этим? Они подрались. И обоих отправили в карцер. Свидетелем произошедшего стала и моя подруга, которой в последствии всё рассказала. Она сообщила, что этим вечером нас ждут посиделки вдвоем. Только не уточнила, что ей удастся каким-то образом раздобыть алкоголь и протащить его ко мне в комнату. Если нас застукает миссис Леклер, то простым выговором точно не обойдемся. Вероятно, нас заставят убираться где-то в школе весь следующий месяц в качества наказания. Но это малая жертва, поэтому мы рискнули и начали пить.

Пьяной у меня развязался язык, и я сообщила Вэйл абсолютно всё, что ранее меня тревожило. Компания Рована, из-за которой Рэйвен соврала, Кейли и моя так пока и не случившееся месть, странное поведение Гарнета в последнее время и, конечно, Кайден. Я болтала до тех пор, пока язык не стал слегка заплетаться, а мысли метаться между собой.

– Нора, – очередной стакан с выпивкой Вэйл отобрала и заставила посмотреть на неё, обхватив мою голову своими руками. – Завтра тебе будет очень и очень плохо.

Я глупо улыбнулась и покачала головой, чувствуя, как горят щеки.

– Нет… плохо мне было полтора часа назад, хуже… н-не будет.

– Завтра ты заберешь свои слова обратно. Уж поверь. Думаю, на сегодня тебе точно хватит, – Вэйл встала, но я остановила её, вцепившись пальцами рук в её щиколотку ноги.

– Не уходи…

– Я только отнесу бутылку, чтобы миссис Леклер не нашла её, когда будет проверять комнату, Нора. Я мигом. Туда и обратно, ты опомниться не успеешь.

– Останешься сегодня ночевать со мной?

– Конечно. Только сначала придется пойти в свою комнату, а после вернуться, когда миссис Леклер закончит осмотр. Договорились?

Я выдала кивок и тяжело вздохнула, а Вэйл села на корточки.

– Эй, всё будет нормально. Думаю, ваши отношения ещё наладятся. Просто… всем нужен шанс.

– Как думаешь, они целовались когда-нибудь?

– Что?

– Ц-целовались? Кайден и Рэйвен? – спросила и заглянула в глаза подруги, которые начали метаться по комнате, и я вдруг осознала.

Мои собственные глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления. Это было лишь глупое предположение!

– Что??? Вэйл, ты видела, как они целовались?! – кажется, я даже на мгновения протрезвела.

Вэйл свела брови к переносице и выдала короткий кивок.

– К-когда? Когда это было?

Всё внутри замерло от ожидания её ответа. Кажется, даже воздух вокруг меня сгустился, затаив дыхание.

Я невольно сжала кулаки, стараясь хоть как-то унять дрожь, пробирающую меня до самых костей.

– Да. Но… это было полтора года назад. Вы еще тогда не встречались, даже общаться толком не начали, – специально выделила Вэйл. – Было поздно, и я случайно забрела не туда и увидела разговаривающих Рэйвен и Кайдена. Они стояли слишком близко друг к другу, ну, а я не решилась выходить и прерывать их… Не знаю для чего только решила подглядеть, – она покачала головой, когда я изнутри закусила губу, – Рэйвен приподнялась и поцеловала Кайдена тогда. Это было просто соприкосновение губ, не более. Кайден не оттолкнул её, но и не притянул… Кажется, он был удивлен также, как и я тогда. После Рэйвен отстранилась, он ей что-то сказал и ушел. Я видела лишь, как по её щекам покатились слёзы.

Я нахмурилась сильнее, чувствуя, как ногти с болью впиваются в кожу рук.

Внутри начал бушевать ураган, но

Закладка:

Это больно. Смысл слов пронзил в сердце и затуманенным разумом эхом отозвался в каждой клетке тела. Казалось, сама реальность вокруг померкла, краски потускнели, оставив лишь серый, давящий фон. Дышать стало тяжело, словно в грудь навалился камень, лишая возможности вдохнуть полной грудью.

– Нора, это было давно. Ты же понимаешь это, да?

Выдала кивок, ведь глупо ревновать то, что было до меня. Однако, сердце от этого не успокаивается.

Сразу же вспоминается, как Кай сказал, что Рэйвен для него самый близкий человек. Как он остался с ней, не пошел за мной. Как поверил ей и даже не спросил у неё, почему она соврала следователям. Всё плохое в мыслях вытеснило хорошее, и захотелось вновь разрыдаться, но в этот раз я сдержалась.

– Я скоро приду, Нора. Будь здесь.

Вэйл провела рукой мне по спине в знак поддержки и пошла относить бутылку туда, откуда взяла. Правда, она уже почти пустая. Видимо, нальет туда воды, чтобы это скрыть.

Оставшись одна, разозлилась и на себя, и на Кайдена.

Мне нужно с ним поговорить. Да. Я хочу знать, почему он не упоминал про поцелуй с Рэйвен? Да, я и не спрашивала, но… не знаю.

Покачала головой в разные стороны, смотря на часы и вспоминая, как давно ушла Вэйл. Кажется, прошла целая вечность.

Я встала, держась за кровать и ожидая, пока пройдет головокружение.

Выдохнула и поморщилась, так как комната слишком кружится перед глазами. Чёрт… Похоже, я и правда немного перебрала.

Стоит ли дождаться Вэйл?

Ещё раз взглянула на часы и подумала о том, что подруга могла нарваться на миссис Леклер. Тогда, вероятно, её и нет смысла ждать.

Пойду к Кайдену. Правда, не знаю, как смогу пробраться в тот карцер… Нужно сделать это максимально незаметно.

Кивнув собственным мыслям, смогла добраться до двери и приоткрыть её, чтобы выглянуть и убедиться, что в коридоре никого нет. Уже поздно, но пока времени отбоя не было.

Выйдя, прикрыла осторожно дверь и вдоль стены направилась к лестнице, пару раз останавливаясь, чтобы перетерпеть головокружение.

Чёрт.

Вероятно, не стоило покидать комнату в таком состоянии. Но раз я уже пошла, то дойду до конца. То есть до Кайдена.

С каждым пройденным шагом чувствую, как только сильнее раздражаюсь. Хочется кричать, выплеснуть накопившееся недовольство, но я сдерживаюсь.

Как увижу его, то скажу всё, что думаю о нем и Рэйвен.

Рэйвен… Ей повезло, что она не попадалась мне на глаза. Она меня раздражает даже сильнее, чем Кайден. Притворяется наивной милой и беспомощной, а сама… чёртова Рэйвен. И чёртов Кайден! И Гарнет туда же!

Я спустилась с лестницы, оказавшись на первом этаже, где встретила какого-то парня, но он не обратил внимания на, едва стоящую на ногах, меня.

Дальше направилась по очередному пустому коридору, вспоминая, как добраться до карцера. Из-за алкоголя организм отказался выполнять базовые функции – например, думать и вспоминать.

Из-за плохой погоды за окном начались проблемы с электричеством, как в школе часто бывает, поэтому свет вечером отключился и окружающее пространство погрузилось во тьму.

Я несколько раз свернула и остановилась, когда поняла… что заблудилась.

Как можно заблудиться в месте, где я практически выросла? Оказывается, можно.

Скользя ладонью по стене, попыталась пойти обратно и выйти в более освещенное место, чем то, где оказалась, мысленно проклиная Кайдена и виня его в том, что попала в такую ситуацию.

Если мне удастся до него дойти и открыть тот карцер, то ударю его. У меня буквально руки чешутся сделать это.

Я рыкнула, остановившись уже во второй раз, и пнула ногой ближайшую стену, вымещая на ней накопившуюся злость.

Плохая идея! Поняла, когда кончики пальцев отозвались болью, и я зашипела, ругаясь себе под нос и прыгая на одной ноге. В следующую секунду резко развернулась и собралась облокотиться о стену, которой в том месте не оказалось. Чуть не упала, но вовремя оказалась поймана кем-то.

Перед глазами всё так же темно, поэтому пришлось напрячь всё своё нетрезвое зрение и поднять голову, чтобы увидеть Рована.

Я скривилась, когда мы столкнулись взглядами и пробормотала вслух:

– Только его здесь не х-хватало. Вечер не может быть хуже.

Захотела его обойти, но не смогла, плохо ориентируясь в темноте.

– Что с тобой? – раздался его голос, когда я сдвинулась на два или три шага.

– Всё о-отлично, Г-гарнет. А теперь уйди… ты мешаешь мне пройти…

Взмахнула рукой, будто он сразу исчезнет, но увы, этого не случилось.

Я сделала несколько шагов в сторону ещё раз, но меня повело, поэтому чуть не упала, когда он схватил за плечи, держа таким образом.

– Ты пьяна.

– Да ты что?! – Рован ощутимо сжал их, чтобы я вновь взглянула ему в глаза, что и сделала. – Пойдешь, р-расскажешь? Чтобы меня наказали, да?

Меня позабавило его непонятное выражение лица, словно он не знает, что делать. Возможно, так и есть. Ведь это впервые, когда Гарнет видит меня в подобном состоянии.

– Сколько ты выпила и чего?

Усмехнулась и покачала головой, а парень начал трясти меня за плечи, словно стараясь привести в чувство.

– Эй! Прекрати…! И вообще, т-тебе то какое дело, Г-Гарнет? – попыталась вырваться и отстраниться. Не вышло.

Ладонями рук уперлась ему в грудь, желая увеличить дистанцию и вдруг так и замерла, чувствуя под его футболкой горячую кожу. Странно. Он такой горячий… Заболел, что ли?

Глаза переместила ему на грудь и увидела вырез на той самой футболке, где виднеется кожа и капельки пота. Когда продолжила скользить взглядом, то обнаружила спортивные штаны. Вероятно, он был в спортзале… Значит, я всё-таки свернула не туда.

Стук его сердца под пальцами отразился где-то дрожью глубоко во мне, что заставило сосредоточиться на каких-то мелочах. Например, на шершавых ладонях рук, которые продолжают сжимать меня за плечи.

Не совсем понимая, что и зачем делаю, плавным движением руки спустилась от груди вниз, к животу, где почувствовала напряженные мышцы. Да и вообще, Гарнет весь замер, словно я яд, который медленно начал убивать его.

Мой взгляд вернулся к его лицу, а именно голубым глазам, которые даже в темноте светятся слишком ярко. После опустился к напряженным губам. Взгляд сфокусировался только на них.

Я почувствовала, как он делает едва заметное движение, чуть склоняя голову. Его дыхание стало ощущаться ближе, обжигая кожу. Между нами повисла тонкая нить напряжения, готовая вот-вот лопнуть.

– Не советую так смотреть, Леонора.

И вновь – глаза в глаза.

Я затаила дыхание, не совсем понимая смысл сказанных

Закладка:

– Иначе что?

Рован отпустил меня на несколько секунд и в следующее мгновение толкнул в грудь так, чтобы я уперлась спиной в стену. Одна из рук легла мне на талию, а второй парень схватил за шею, наклоняясь и сокращая дистанцию до считанных сантиметров.

– Пожалеешь.

Единственное слово, которое он сказал отразилось и в его взгляде, который ничего хорошего не обещает.

Наши лица почти соприкоснулись, я ощутила его дыхание и сама сделала шаг навстречу, сокращая ту дистанцию, что оставалась.

Словно вспышка ослепила меня на короткие мгновения.

Его губы оказались такими же горячими, как и его тело. Поцелуй обрушился на меня, как лавина, сметая все мысли и чувства.

Рован надавил слегка на горло, чтобы я приоткрыла рот и впустила его язык, что и сделала, не понимая, что творится. Он будто захотел выжечь меня изнутри, оставить свой след, чтобы я никогда не забыла этот момент. Ответила, не в силах противиться. Вторая рука Гарнета крепче обхватили мою талию, притягивая ближе, и я почувствовала жар его кожи сквозь тонкую ткань одежды.

Мир сузился до этой точки – соприкосновения наших губ. Вокруг перестало существовать что-либо, кроме пульсирующего желания и ощущения электричества, пробегающего по всему телу.

Парень переместил руку с горла мне на бедро, сжав его, когда из меня вырвался стон прямо ему в губы. Резким движением руки он раздвинул мне ноги и поставил между ними свою коленку.

Я стала касаться его тела, а именно плеч и шеи, чтобы позже провести пальцами по коротким волосам.

Дыхание участилось, в голове настал хаос, а в сердце – огненный вихрь.

Он первым отстранился от моих губ, но лишь для того, чтобы поцеловать следом шею, прикусив чувствительную кожу. Прикрыла глаза, откидывая голову, чувствуя дрожь в собственном теле.

Следующий мой стон эхом отразился в окружающем пространстве, а Рован приподнял край кофты, чтобы поцеловать уже в живот, опустившись передо мной.

Сжала его волосы, чувствуя, как влажные поцелуи скользят всё ниже, вызывая дрожь в каждом нерве. Его горячее дыхание обжигает каждый дюйм кожи. Тугой узел сжался внизу живота, когда он добрался до моих штанов, отодвигая их в сторону.

Он встал, когда я открыла глаза, руку при этом не убрал. Пальцами сначала отодвинул резинку штанов, чтобы опустить пальцы вниз, после отодвинул край трусиков и коснулся моих складок, заставляя меня сделать рваный выдох и схватиться за его плечи, как за спасательный круг.

Одно его единственное движение, и Рован проводит по складкам, чтобы дальше вытащить руку и облизнуть один из пальцев, слизывая моё возбуждение. Всё это он делает, неотрывно глядя мне в глаза. Следом его губы находят мои, и он целует, забирая очередной стон.

Я могу только отдаться этому чувству, этому всепоглощающему огню, что разгорелся между нами.

Рован приподнимает меня, когда я обхватываю его ногами, а руками так и продолжаю держаться за плечи.

Его обе ладони ложатся на ягодицы, когда наши языки переплетаются между собой.

Теряю всякий ориентир в пространстве, по-прежнему чувствуя головокружение…

– Ох, чёрт! – слышу голос Вэйл, что заставляет меня отвлечься, как и Рована, который едва отстраняется и поворачивает голову в сторону, где стоит подруга.

Затуманенным взглядом смотрю на неё, видя её расширившиеся глаза из-за того, что она стоит в том месте, где пробивается свет от луны.

Она смотрит то на меня, то на Рована, не зная верить ли собственным глазам.

– О, Вэйл… – бормочу я, – я думала, тебя поймала м-миссис Леклер…

Мои слова приковывают внимание и Рована, и Вэйл, которая всё ещё часто моргает и приоткрывает рот, словно не знает, что сказать.

Я кладу голову на плечо Гарнета. Это вызывает ещё большее удивление у Вэйл.

– Э-э-э… Нора…

– М-м-м?

Прикрываю глаза, восстанавливая дыхание.

– Ты…

– Не надо, – голос Рована раздается слишком резко. Он кажется тяжелым, словно свинец. – Я отнесу её в комнату.

Гарнет опускает на доли секунд меня, но лишь для того, чтобы дальше поднять на руки, получше обхватив. Так и движется вместе со мной, когда я вновь приоткрываю глаза.

– Стоит ли мне…

– Не стоит, – вновь обрывает её, когда мы останавливаемся рядом. Рован смотрит на Вэйл, которая выглядит странно. – И не рассказывай ей завтра ничего, Вэйл.

– Серьезно? Думаешь, я стану врать, Рован?

– Если надо, то сама вспомнит. Позже.

Я продолжаю смотреть на подругу, не понимая смысл всех этих слов, вернее, не хочу их понимать. Она молчит, но выдает кивок, смотря на меня с большим беспокойством, словно я вляпалась во что-то плохое.

Я слишком пьяна. Слишком устала. И слишком хочу спать, чтобы о чем-то думать.

Прижимаюсь щекой к груди Рована, когда он несет меня куда-то… Если до этого время казалось слишком долгим, то сейчас наоборот. Моргая лишь раз, оказываюсь в знакомой обстановке собственной спальни.

Рован кладет меня на кровать, затем снимает обувь, но оставляя одежду.

Я лишь продолжила смотреть в его глаза, пытаясь прочесть в них ответ на вопрос, который еще не успела и не смогла задать. Что это было? Что это значит?

Его ладонь легла мне на лицо, а большой палец ощутимо провел по нижней губе, заставляя задержать дыхание.

– Завтра ты об этом и не вспомнишь. А я никогда не забуду.

Рован наклонился и прикоснулся к уголку моих губ легким, но долгим поцелуем. Накрыл меня одеялом и вышел.

Так…что это было?Прикрыла глаза и покачала головой, понимая, что подумаю об этом завтра.

Да.

Завтра.