Вольный наследник. Том 6

Глава 1

— В общем так, ребятки, заносим всё обратно, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно, хотя внутри уже закипало раздражение на всю эту мышиную возню.

А те лишь таращили на меня глаза, словно я только что заговорил на древнем наречии, которое они слышали лишь в пьяных байках бывалых купцов. Никакого движения и понимания. Только тупое, коровье недоумение на разгорячённых летним зноем мордах.

— Но позвольте, мы действуем по прямому приказу графа Владимирова! — выдавил из себя их сотник, хотя было его всего-то человек тридцать. — Его сиятельство приказали конфисковать имущество в счёт погашения долга. У нас есть бумага, подписанная собственноручно...

— А мне пофиг, — перебил я, лениво поигрывая пальцами. И для убедительности, на всякий случай, чтобы исключить любые кривотолки, зажёг в руке огненный шар. — Вы заносите, и вы живые и здоровые. Не заносите — будет жарко. В прямом смысле.

Энтузиазма в глазах их предводителя заметно прибавилось, хотя, казалось бы, куда уж больше — ещё секунду назад он смотрел на меня с высокомерным презрением, а теперь в его взгляде читалась глубочайшая философская задумчивость утопающего, которому вдруг предложили не то соломинку, не то топор.

Он лихорадочно соображал, что делать, переводил взгляд с моего пылающего кулака на своих бойцов, и те, в свою очередь, начинали смотреть куда-то в сторону, словно вдруг заинтересовались архитектурой окрестных курятников.

Хотя их и было-то всего человек около тридцати, если считать на глаз, не больше. Но забавно другое: почему его сотником величали, когда он командовал жалкой горсткой, назывался бы уж тридцатником.

Да и Лёхины пацаны стояли рядом, молчаливой стеной, сложив руки на груди, и угрюмо, тяжело смотрели на этих незадачливых грузчиков.

— Вы не понимаете, — заикаясь, проговорил сотник, и его голос дрогнул на высокой ноте. — Наш граф отомстит! У него дружина из полутора сотен человек, и он не прощает неповиновения. Он может поднять тревогу, и тогда...

— Ты сейчас пешком отсюда пойдёшь в одних портках, — перебил я его, чуть наклонив голову и сузив глаза.

Тот долго, с ненавистью и отчаянием смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на бойцов Лёхи.

И видимо, что-то в его внутреннем калькуляторе щёлкнуло, выдавая неутешительный результат: соотношение сил было явно не в его пользу. Рисковать своей шкурой ради сомнительной выгоды графа ему расхотелось мгновенно.

— Уходим, — бросил он своим, пытаясь сохранить остатки командирского достоинства, и сделал шаг назад, словно надеясь, что его примеру последуют остальные.

— Не, — возразил я, не повышая голоса, но с такой интонацией, что он замер на месте, как вкопанный. — Не уходите. Заносите.

Сотник лишь с раздражением, посмотрел на меня, но промолчал. А мне его раздражение было до одного места, как говорят в простонародье. До глубокого такого, до самого что ни на есть.

— Госпожа Ксения! — раздался вдруг крик со стороны поместья, такой отчаянный и высокий, словно кто-то увидел привидение или застал соседа за кражей яблок. — Госпожа Ксения, вы ли это?!

К нам со всех ног, прихрамывая, спешил какой-то дедушка. Взъерошенный, с седой бородой клинышком, в потёртом, но чистом сюртуке, явно не местный крестьянин — выправка и говор выдавали управляющего с большим стажем.

— Это Аркадий, наш управляющий, — быстро ответила Ксюха, делая шаг навстречу, и в её голосе проскользнула неподдельная радость человека, который видит родное лицо после долгой разлуки. — Он ведёт все дела в поместье ещё с тех пор, как мой отец был жив. Я ему доверяю как самому себе.

— Как я рад вас видеть! — воскликнул Аркадий, подбегая и едва не падая на колени, но Ксюха его ловко поддержала под локоть. — Живы, здоровы! А я уж думал, письмо моё пропало, сгинуло в бескрайних просторах, что вас уже не найти...

Собственно, этот дяденька нам и написал. Вернее, написал он Ксюхе. И письмо это, как я потом узнал, очень долго бродило, пытаясь её найти. Однако всё же дошло, и, как выяснилось, не зря.

В письме он, сбивчиво и торопливо, сообщал, что этот самый граф Владимиров, который, к слову, был самым нищим и захудалым из всех соседей — его земли тощие, доходы мизерные, дружина полуголодная, — вдруг, ни с того ни с сего, вспомнил, что Шимохины ему что-то там должны.

И теперь он, вдохновлённый внезапной памятью, припёрся в поместье с этим своим тридцатником и выкатил ультиматум: либо они немедленно возвращают долг, прямо сейчас, либо отдают ему все оставшиеся земли.

У Ксении, как я уже знал, было аж четверо соседей.

После того, как они растащили земли Шимохиных после гибели родителей Ксюхи, успокоились, как сытые морозные шакалы, и не подавали признаков жизни.

Владимиров же, поскольку был самым слабым из них, по-видимому, опоздал к пиршеству. Либо он в тот момент проторговал хлебалом, либо просто побоялся связываться с более сильными хищниками, которые первыми набросились на добычу. Непонятно, да и сути это не меняет.

И, как назло, именно в тот момент, когда Ксюха находилась в отъезде, а в поместье остались лишь старый Аркадий да горстка слуг, не способных дать отпор даже его оборванцам.

Когда Ксения получила это письмо, прочитала его, а потом, не говоря ни слова, передала мне. Я пробежал глазами по строкам, где старик взывал о помощи, и понял: отмахиваться не получится. Как бы мне ни хотелось переться в эту дыру, тратить время на какие-то разборки с местным графом, но пришлось.

Потому что если она потеряет контроль над этими последними, клочками земли, которые у неё ещё остались, титул графини с неё слетит моментально. Как сухая листва с осеннего дерева. Так что будет очень стрёмно. И мы рванули сюда, не мешкая.

Мы собрались в рабочем кабинете поместья, где пахло старым деревом, воском и пылью архивов. Я сел в хозяйское кресло, Ксюха нервно расхаживала у окна, Лёха прислонился к дверному косяку, а Аркадий стоял перед нами, как провинившийся ученик перед строгим учителем.

— Рассказывай, — сказал я Аркадию, делая жест рукой. — Всё, с самого начала.

Он глубоко вздохнул, собрался с мыслями, и начал свой долгий рассказ. В общем, судя по его сбивчивому,

— А это не та ли Белкина, которая была с тобой? — перебил я Ксюху, вспомнив недавнюю историю. — Клавдия Сергеевна, кажется?

— Да, именно она, — помрачнев, кивнула Ксюха.

Клавдия Сергеевна Белкина, невеста покойного Леонтия Горностаева. Которая пыталась мне отомстить за его смерть, хотя погиб он от руки Виктора Соболева. Ну, дела...

— Белкин и Федотов, — продолжил старик, — были компаньонами отца Ксении, и у них были общие дела. А когда родители погибли, эти двое, словно по команде, пришли с долговыми расписками, которые я впервые видел. Мол, не будет проблем, не будет и ссудного процента. Ксюша, которой некуда было деваться, у неё было и так горе выше головы, почти ничего не понимала, она была растеряна и запугана... Она согласилась, подписала все бумаги, которые они подсунули.

— А потом? — спросил я.

— А потом заявился Орехов, — вздохнул Аркадий, и его глаза потускнели от воспоминаний. — Просто приехал с целой свитой, с магическим отрядом, и потребовал земли на том основании, что «так сложились обстоятельства». Ксюша, отчаявшись, попросила помощи у Белкина с Федотовым, но те не стали связываться, потому что Орехов был в фаворе у самого монарха, и спорить с ним — себе дороже. Они просто закрыли глаза и умыли руки.

— А что, Владимиров тогда вообще был в стороне? — уточнил я.

— Он был слаб, — покачал головой Аркадий. — У него не было ни денег, ни сильной дружины, ни поддержки при дворе. Он просто... наблюдал. А теперь, видимо, решил, что настал его час.

— И вот теперь, когда всё успокоилось, припёрся этот самый Владимиров, — подвёл я итог. — А что вообще они из себя представляют? Нет, не как личности — мне плевать на их титулы. Каковы его силы? Реально, а не по бумажкам. Сколько человек, сколько магов, какое оружие?

— Ну, у Владимирова, — начал было Аркадий, перебирая в голове данные, — дружина из полутора сотен человек. Мужики как мужики, обучены кое-как, но есть ветераны, которые воевали.

— А у остальных? У Белкина, Федотова, Орехова?

— В среднем по двести у каждого, — ответил управляющий, нервно теребя пуговицу на сюртуке. — У кого-то больше, у кого-то меньше, но главное не это. У них есть маги.

Я задумался, прогоняя в голове все возможные варианты. Против полутора сотен мы бы, конечно, устояли — у нас Лёха со своей сотней, да и я с магией кое-что могу, но это означало бы открытую войну с соседями, которая никому не нужна.

Да и сомневаюсь я, что нам просто так дадут это сделать. Всё-таки принц я там, а здесь я нет, никто.

— Тогда делаем так, — предложил я, немного подумав и мысленно выстраивая план. — Сегодня отдыхаем, набираемся сил. Завтра с утра пораньше мы едем к Владимирову. А ты, Лёха, отправь по человеку десять к каждому из остальных соседей. Пусть поработают, послушают, поспрашивают, соберут инфу.

— Принял, — коротко и деловито ответил Лёха, чуть прищурившись, и я знал, что он сделает всё в лучшем виде. Не впервой.

На следующее утро, чуть свет, мы выехали в поместье Владимирова. Солнце только поднималось над верхушками деревьев, роса ещё блестела на траве, и воздух был прозрачен и свеж.

Гнида лишь раз тяжело вздохнула, как бы спрашивая: «Когда же это всё закончится?»

— Потерпи, старина, — сказал я тихо, словно она могла меня понять. — Буквально чуть-чуть осталось.

Она только фыркнула на это, встряхнула гривой и как бы задала следующий вопрос, в котором слышалась лёгкая насмешка: «Ты сам-то в это веришь?»

Подъехав к поместью Владимирова, нас встретили не очень радушно. На воротах, хмурые и сонные, стояли как раз те самые мужики, которым накануне пришлось поработать грузчиками в две смены по нулевому тарифу.

Сначала выносить всё барахло, а потом под моим чутким руководством заносить обратно. Они меня узнали.

К Владимирову я пошёл один. Мужчина лет сорока, довольно ухоженный, нормального телосложения, с холёной бородкой и проницательными глазами, встретил меня в своём кабинете. Он сидел за массивным дубовым столом, пил чай и делал вид, что ждал меня с самого утра.

— Мне кажется, вам не совсем красиво грабить сиротку, — начал я разговор, после коротких приветствий и формальных рукопожатий, стараясь, чтобы мой голос звучал вежливо, но с металлическими нотками.

— К сожалению, у меня нет выбора, — развёл он руками и в глазах его мелькнула тень усталости. — Сейчас мне нужны деньги. Я не по своей прихоти это делаю, уверяю вас. Обстоятельства вынуждают меня идти на крайние меры. Она должна вернуть долг.

— И откуда он взялся? — прищурился я, переходя к сути.

— Он есть, — твёрдо ответил он и полез в ящик стола. — Потому что я давал ссуду её родителям. Давно, ещё до их гибели.

— А документы у вас есть? — спросил я, стараясь не показывать своего удивления.

— Конечно, — сказал он и извлёк из ящика, запертого на ключ, пухлую папку с гербовыми печатями. — Вот, полюбуйтесь.

Я начал изучать документы. Пролистал договор займа на семь тысяч золотых, с подписями и печатями, проверил банковский чек и расписку в получении денег. Всё выглядело настоящим.

Странно, очень странно.

— Ааа, — протянул Владимиров, заметив мой недоумённый взгляд, и в его голосе проскользнула нотка понимания. — Вы, видимо, подумали, что я просто пришёл забрать её земли, не имея на то никаких прав?

— Вообще-то да, — честно признался я, удивлённо продолжая изучать бумаги. — Признаться, именно так я и думал.

— Вы ошиблись, — сухо заметил граф. — Этот долг реален. Может, я и не могу похвастаться богатством, но я честный человек, и я не собираюсь вымогать то, что мне не принадлежит. Но и отказываться от законных денег я тоже не намерен.

— Прошу простить, — сказал я, откладывая папку и внимательно глядя ему в глаза. — Вы можете дать нам неделю времени? Мне нужно разобраться во всём этом.

— Если только неделю, — подумав, кивнул он, и в его голосе послышалась искренняя заинтересованность. — Больше я не

— А вы не в курсе, по поводу остальной земли? — спросил я на всякий случай, уже вставая из кресла.

— Честно говоря, я не знаю, что вам сказать, — задумчиво протянул Владимиров, откидываясь на спинку стула. — Я был в очень хороших, даже дружеских отношениях с отцом Ксении, но про финансовые дела мы говорили мало. Это было не принято. Но насколько мне известно, с Ореховым у него дел не было.

— Спасибо, — сказал я, собираясь уходить. — До скорой встречи.

Всё это было очень интересно и неожиданно. Я-то уже мысленно был готов к жёсткому разговору, плавно переходящему в открытую драку.

А оказалось... показалось.

В итоге, выйдя за ворота, я начал размышлять, что делать дальше. Информации много, но она разрозненная. Ближайший город был Зеленодол, аккурат в этом городе, как выяснилось, располагался банк, который выдавал документы по этому договору, и, что важнее, там была земельная контора, где хранились все бумажки на местную недвижку.

Туда-то мы и отправились на следующий день.

В банке нас встретил управляющий. Он долго и с подозрением рассматривал наши документы, сверял печати, перелистывал какие-то толстые книги, но в итоге подтвердил, что договор Владимирова подлинный, деньги действительно были взяты, и переведены на счёт Шимохиных.

— Жаль, что счета пустые, — негромко буркнул я, когда мы уже собирались уходить.

— А я не знаю, — вдруг тихо и растерянно ответила Ксюха, и я чуть не споткнулся на ровном месте, обернувшись к ней. Она смотрела на меня с таким видом, будто я спросил её о чём-то само собой разумеющемся.

— Что значит «не знаю»? — переспросил я, недоверчиво прищурившись. — Ты что, вообще не в курсе

— А мы можем проверить, есть ли что-то на счетах? — спросил я, резко разворачиваясь к банкиру, который уже протягивал руку к дверной ручке, намереваясь нас проводить.

Управляющий банка покосился на Ксюху с явным сомнением: мол, стоит ли посвящать посторонних в дела клиента? Но она, поняв мой взгляд, уверенно кивнула.

— Да, если вас не затруднит, — подтвердила она, подходя к столу.

Банкир засуетился, позвал помощников, и через полчаса мы уже сидели в отдельном кабинете, просматривая толстенную кипу бумаг. И оказалось, что счета, к нашему удивлению, отнюдь не пустые. На одном из них лежало около девяти тысяч золотом.

— Получается, они не успели их потратить? — спросил я, переводя взгляд с бумаг на Ксюху.

— Не знаю, — пожала она плечами, но в глазах уже загорелась искорка надежды

— А ещё счета есть? — пришла мне в голову дельная мысль, и я подал знак банкиру, который уже собрался уходить.

Он снова, с лёгким раздражением, покосился на Ксюху, и та опять подтвердила, что мы готовы ждать. Банкир вздохнул, но ушёл, и его не было почти час.

Как оказалось, эта бедная сиротка, которая, по словам всех соседей, была разорена в пух и прах, оказалась совершенно не бедной. Потому что были обнаружены ещё четыре счёта, на которых в общей сумме было ещё около ста тысяч золотых. Я присвистнул, глядя на итоговые цифры.

Мы запросили всю информацию за последние два года: движения, поступления, списания, открытия и закрытия. Прождать пришлось ещё около двух часов — тут-то, знаете ли, не было принтера, чтобы кнопку нажал и вуаля, всё готово.

Тут всё делалось ручками,

Наконец, нам вручили объёмистую пачку бумаг, и я, не разбираясь прямо здесь, аккуратно сложил их в сумку, чтобы изучить на месте.

А потом мы заехали в земельную контору — небольшое серое здание с вывеской, где пахло плесенью и архивной пылью. Там, порывшись в древних реестрах, чиновник, к моему глубокому удивлению, подтвердил, что документально Ксюха всё ещё является хозяйкой этих земель. Ни одна сделка по не была проведена должным образом, и по закону земли всё ещё принадлежали ей.

Белкин, Федотов и Орехов так и не удосужились переоформить их на себя — то ли поленились, то ли посчитали, что и так сойдёт.

— Что за хрень? — вырвалось у меня. Ситуация до боли напоминала историю с Валькой, когда её тоже списали в утиль, думая, что она ничего не сделает.

Видимо, здесь та же схема: все решили, что Ксюха — просто наивная курица, которая не сможет постоять за себя и не имеет ни связей, ни денег, чтобы решить вопрос.

Так-то они технически правы: что может сделать разорившаяся барышня, которая потеряла всё? В общем-то, ничего.

Но они не учли одного. Меня!

— Нужен стряпчий, — сказал я, потирая руки, одновременно с Хомяком и Жабой.

— У нас есть знакомый отца, — сказала Ксюха, оживившись. — Мы можем обратиться к нему, он старый друг семьи и никогда не подводил.

— Нет, — отрезал я. — Старый друг — это, конечно, хорошо. Но нужен как раз прожжённый, но незнакомый.

— Тогда вам подойдёт Никифоров, — заметил, помедлив, Аркадий, который до этого скромно стоял в углу. — Он работает в этом городе уже лет тридцать.

— Попробуем, — сказал я, решительно направляясь к выходу.

И я пошёл к нему один, оставив Ксюху и остальных ждать в таверне. Мне нужно было перестраховаться, потому что всё, что происходило вокруг, вызывало у меня кучу сомнений и подозрений. Так что я решил провести небольшую проверку.

Мой план был прост. Я начал разыгрывать перед этим Никифоровым роль бедного родственника из вольных баронств, которые находятся на задворках империи. Якобы папенька выделил мне небольшую сумму денег, накопленную за долгие годы, и я мечтаю купить землю в теократии, чтобы обосноваться. Однако я боюсь, что меня надуют местные дельцы.

Буквально через десять минут разговора я понял, что начал залезать в такие дебри, о которых он даже не подозревал.

Я задавал каверзные вопросы: что будет, если земля находится в залоге? Если она была продана несколько раз? Если владелец умер, а наследники не вступили в права?

В общем, этих «если» было множество, и Никифоров, сначала с легким снисхождением, потом с уважением, начал отвечать, раскрывая передо мной всё многообразие юридических тонкостей.

Он

Короче, тема получалась такая: пока земля не переоформлена, официальным владельцем считается прежний хозяин. Однако если он эту землю кому-то продал, оформил документы, а потом, по ошибке или из корысти, перепродал её ещё раз, то это уже мошенничество. За это тюрьма, казнь или рудники.

Но есть нюанс.

Глава 2

Мы ехали в поместье к Ксюха. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, пыль от копыт поднималась столбом, и солнце палило немилосердно, словно сама природа решила добавить масла в этот и без того запутанный костёр.

Вопросов в моей голове было больше, чем ответов, и каждый новый километр только подбрасывал новые загадки, которые никак не желали складываться в стройную картину. Ксюха молчала, глядя в окно кареты, и я видел, как её плечи напряжены, а пальцы нервно теребят складки на платье. Она переживала, и я её прекрасно понимал.

Орехов, получается, отжал земли просто потому, что мог, — как медведь, который ломится в чужую берлогу, не спрашивая разрешения. А Белкин и Федотов оказались поумнее и вовремя подсуетились, пока Ксюха была в трауре и не могла здраво мыслить.

Но вот вопрос: действительно ли были эти долговые расписки или просто решили, что и так прокатит? Вопрос хороший, и ответ на него мог бы многое прояснить, но пока у меня были только догадки.

Или долг всё-таки реально был, как у Владимирова?

Но Владимиров хотя бы показал бумаги, а эти…

Ладно, подождём пару дней. Сейчас Лёха инфу соберёт, его ребята уже разбежались по городу, как тараканы, и прочёсывают все закоулки, и тогда посмотрим. А то если начинать делать резкие телодвижения, можно и спугнуть раньше времени. Начнут суетиться и потом поздно будет дёргаться. Я слишком много раз попадал в такие переплёты, чтобы не усвоить простую истину: поспешность — сестра поражения, а выдержка — мать победы.

Следующие пару дней я занимался своим любимым ничего не деланием, если не считать бесконечных чаепитий с Аркадием и сонных прогулок по окрестностям.

Единственное, что действительно стоило сделать, — съездил к Владимирову и закрыл перед ним долг. Ксюха подписала чек, даже не дрогнув, хотя я видел, как ей тяжело расставаться с такими деньгами, а я отвёз его лично, чтобы убедиться, что никаких хвостов не останется.

Владимиров был весьма рад подобному исходу — он аж прослезился, когда я вручил ему бумагу. Ему явно не доставляло радости забирать у Ксюхи последнее, но у него тоже были какие-то тёрки с Ореховым, и эти деньги спасали его от разорения. Или хотя бы давали время.

Я не стал больше задавать ему вопросов по поводу этой ситуации. Кто знает, на чей он стороне? В этих играх доверять можно только себе и проверенным людям, а Владимиров, при всей его честности, всё же оставался чужим.

А потом, когда я уже начал подумывать, не махнуть ли на всё рукой и не уехать ли прогуляться самому, пришёл Лёха с докладом. Он был хмур, как грозовая туча, и в глазах его читалась та самая сосредоточенность, которая появлялась у него только перед серьёзным разговором. Он сел напротив меня, откинулся на спинку стула и начал:

— Пока узнать удалось немного, — сказал он, почесав затылок. — Однако точно выяснили, что у Белкина и Федотова не было никаких официальных дел с Шимохиными. Ни договоров, ни расписок, ни банковских переводов — пусто. А вот с Владимировым они действительно дружили.

— Что думаешь? — спросил я Лёху, хотя уже сам начинал догадываться, куда клонит ветер.

— Мне кажется, липа, — ответил он, и в голосе его прозвучала стальная уверенность.

— С чего такой вывод? — прищурился я, заинтересовавшись.

— Один из наших чисто случайно оказался свидетелем разговора в одном из кабаков на окраине Зеленодола. Мужик, помощник писаря управляющего Федотова, набрался сивухи и начал хвастаться, что их хозяин — великий делец. И якобы утверждал, что земли Шимохиных достались Федотову на халяву, просто потому что он вовремя подсуетился, пока родня не очухалась.

— Здорово! — сказал я и сам задумался, переваривая эту информацию. Если это правда, то Федотов. Но пьяная болтовня, это не факты.

— По Белкиным тоже всё мутно, — продолжил Лёха. — Точной информации нет, однако народ шепчется, что там тоже не всё так гладко. Якобы Белкин был в хороших отношениях с отцом Ксюхи, но после его смерти резко переменился и начал давить на девчонку. В городе ходят слухи, что он сам подделал расписки, но проверить это пока не удалось.

— Давай уже поконкретней, — поторопил я, чувствуя, как внутри закипает азарт охотника, напавшего на след.

— Говорят, якобы какой-то долг был, но оттяпал Белкин себе неплохо у Шимохиных — чуть ли не втридорога, — сказал Лёха, понизив голос.

— По Орехову что? — спросил я, хотя уже догадывался, что там всё просто до безобразия.

— Просто пришёл и забрал, — пожал плечами Лёха. — Потому что мог. По праву сильного. У него своя дружина, связи при дворе, он никого не боится. Ему даже не пришлось ничего подделывать — он просто явился с отрядом и сказал: «Это теперь моё».

— Понял тебя, — продолжал я задумчиво, потирая подбородок. Получается, что не всё там так гладко, как хотелось бы. Не люблю я все эти игрища! Терпеть не могу, когда люди используют своё положение, чтобы давить на слабых, особенно на девчонок, которые остались без защиты. Но действовать надо с умом, а не с кулаками.

— Пока сидим в общем тихо, — решил я. — Не дёргаемся. Надо подумать, как бы всё это так обыграть.

Можно, конечно, прийти и просто забрать земли силой — я бы мог, если бы разозлился по-настоящему. Только вот я здесь не дома, и за такую движуху с меня быстро спросят. Сам-то я вывернусь, а вот Ксюха далеко не факт. Она не маг великой силы, и ручного дракона у неё нет, чтобы всех припугнуть. Да и к тому же она тогда на подписалась на те бумажки. Сейчас уже не скажешь «ой, я ошиблась, верните всё обратно».

Я замолчал, обдумывая все за и против, как вдруг заметил, что Лёха мнётся на месте, словно у него в штаны насыпали колючек. Он переминался с ноги на ногу, отводил взгляд и

— Эээ… Есть ещё небольшое дело, — сказал он, как бы замявшись, и я сразу понял: сейчас он вывалит на меня что-то, от чего у меня волосы встанут дыбом.

— Говори, — сказал я, а сам подумал: понятно, что он не уходил, значит, новости серьёзные.

— В общем, встретил я старую знакомую, — начал он, мучительно подбирая слова. — Ей нужна помощь.

— Кто такая? — спросил я, уже чувствуя подвох.

— Ну, понимаете, она как бы… Там… — продолжал мяться Лёха, и я готов был его придушить на месте за эту нерешительность.

— И?

— В общем, у неё… Как бы так сказать… — он снова замолк, и я уже занёс руку для затрещины.

— Да говори уже! — рявкнул я, так что он подскочил на стуле.

— Главарь банды она! — бомбанул Лёха и уставился на меня, как будто не веря, что он это вообще сказал, и я, наверное, тоже не поверил, если бы не видел его перекошенное лицо.

— Криминал? — с удивлением спросил я, переваривая информацию.

— Ну не то чтобы… — попытался он смягчить формулировку, но я его перебил:

— Да ну. А что они делают? Ходят и старым бабушкам помогают через дорогу переводить? Или, может, котят из колодцев спасают?

— В общем, в Зеленодоле они следят за порядком, — выдохнул Лёха. — Не совсем банда, скорее, неофициальная стража. Они крышуют мелких торговцев, берут дань с трактиров, но при этом не дают в городе разгуляться отморозкам и ворам. Местные к ним относятся по-разному, но боятся и уважают.

— Прям борцы за добро и справедливость, — усмехнулся я. — И что хочет эта твоя знакомая?

— Она готова нам помогать в ответ на услугу, — сказал Лёха, и я заметил, как он облегчённо выдохнул, будто снял с плеч тяжёлый груз.

— Слушай, ты давай уже брось эту привычку разговаривать загадками. Что я из тебя всё вытягиваю, как под пытками? Говори прямо, что ей нужно.

— Ей нужна помощь в получении баронского титула, и голова Орехова, — выпалил он. — Можно через брак. Она уже давно пытается это сделать, но у неё нет связей.

— А она что может предложить нам взамен? — спросил я, уже прикидывая варианты.

— Она местная, знает много людей. У неё много должников, в том числе тех, кто работает в поместьях наших графов или как-то связан с ними. Слуги, писцы, охранники — все у неё на крючке. Так что она может стать нашими глазами и ушами, причём бесценными.

— Глаза и уши? — переспросил я. — Неплохо. Что ещё?

— Возможно, какое-то устранение неугодных, — осторожно сказал Лёха. — Но они на этом не специализируются, но сами понимаете, нужных людей знать и в нужный момент надавить на них — это они умеют.

— Типа гильдии убийц? — спросил я, и мне даже показалось, что Лёха вздрогнул от такого прямого вопроса.

— Нет, конечно, — быстро ответил он, замотав головой. — Они не убивают, если только в крайнем случае. Просто могут пригрозить, выбить информацию, запугать. Этого обычно хватает.

— Ладно, — решил я. — Зови её, будем разговаривать.

Через пару часов в моём кабинете появилась Елена Александровна Соловьёва — симпатичная девушка лет двадцати, с русыми волосами и ясными глазами, которые, однако, смотрели на меня с холодной настороженностью.

Симпатичная-то симпатичная, только вот взгляд слишком цепкий, оценивающий, как у волка, который принюхивается к добыче. Она мило мне улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, но я не испытывал никаких иллюзий.

Чтобы стать главой разбойничьей шайки в таком городе, как Зеленодол, нужно быть жёстким, расчётливым и не бояться марать руки. Так что я не обманывался её симпатичным личиком и доброй улыбкой — под ними скрывался стальной стержень, который гнул чужие судьбы.

— Принц империи Грейн Александр, — представился я, и её брови взлетели вверх, как два удивлённых голубя. Получается, Лёха не сказал ей, кто я? Вот это сюрприз.

— Эээ… Ваше высочество? — пролепетала она, и я заметил, как её пальцы на мгновение сжались в кулак, а потом расслабились.

— Именно, — подтвердил я, наслаждаясь её растерянностью.

— А как… А что… Это неожиданно, — путаясь в словах, выдала она, и впервые в её голосе послышалась неуверенность. Похоже, она ожидала увидеть какого-нибудь проходимца, а не представителя императорской крови.

— Я в курсе вашей проблемы, — спокойно начал я, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. — И готов её решить. Но пока что только в части получения титула. Всё остальное — потом, как договоримся.

— А Орехов? — спросила она, быстро взяв себя в руки. — С ним что? Он ведь главная угроза для вашей Ксении, и если вы хотите вернуть земли, вам придётся иметь с ним дело.

— С этим пока непонятно, — честно признался я. — Нужно разбираться. Если он наш враг, то тогда вы поможете нам, или мы поможем вам — не суть. Главное, что цель будет достигнута.

— И когда я смогу получить титул? — спросила она, и в её голосе прозвучала плохо скрытая надежда.

— Примерно месяц, — ответил я, прикидывая сроки.

— Хорошо, — кивнула она, и в её взгляде мелькнул огонёк. — А что с меня?

— С вами будет контактировать мой человек, — я указал на Лёху, который стоял в углу. — С ним вы уже знакомы. Он будет давать вам задания, а вы — выполнять.

— Простите, но дело в том, что не будет ли потом каких-то неурядиц? — спросила она, и я уловил в её голосе сомнение. Она явно боялась, что я просто использую её и брошу.

— Нет, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза.

— Понимаете, я готова поверить вам, но… — она замялась, подбирая слова.

— Но вы мне не верите, — закончил за неё я, и она чуть прикусила губу.

— Если бы вы были местным и вас бы знали как человека слова, то несомненно, — сказала она осторожно, не сводя с меня глаз. — Мне нужны гарантии. Не просто обещания, а что-то реальное.

— К сожалению, их не будет, — развёл я руками. — Вы можете рискнуть и поверить мне на слово.

— Но… — начала она, но я перебил её, чувствуя, что пора закручивать гайки.

— Елена, поймите, — сказал я, чуть повысив голос. — Я могу сейчас наобещать вам что угодно, нарисовать любые гарантии, а потом не выполнить и мне ничего за это не будет.

Она лишь поморщилась, но промолчала, понимая, что я говорю правду.

— Но это не мой, скажем так, стиль, — продолжил я. — Я не люблю обманывать тех, кто согласился работать со мной. И как вы себе это представляете? Заключим договор о том, что вы убьёте пару человек по моему приказу, а я взамен дарую вам титул баронессы? А если я не выполню свою часть, потом вы в суд пойдёте? Кому вы пожалуетесь?

Она задумалась. Её взгляд потух, улыбка исчезла. Передо мной просто сидела уставшая девушка, которая уже столько раз наступала на одни и те же грабли, что потеряла счёт. Вероятнее всего, она уже сталкивалась с такими же обещаниями, которые потом забывались, как утренний сон, и теперь она боялась снова обжечься.

— Хорошо, я согласна, — тяжело вздохнула она, и в этом вздохе слышалась такая обречённость, что мне стало даже немного жаль её. — Но я буду следить за вами, ваше высочество. И если вы меня обманете… я найду способ отомстить.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Тогда более не задерживаю вас. Лёха, проводи гостью.

Она ушла, плотно закрыв за собой дверь, а ко мне зашёл Лёха, который, как я понял, стоял за дверью и подслушивал.

— Договорились? — спросил он, садясь напротив.

— Вроде бы да, — ответил я, потягиваясь. — Проблем с ней не будет? Она не кинет нас в самый ответственный момент?

— Не должно, — заверил он. — Она дорожит своей репутацией, и если дала слово, то держит. Но я всё равно пригляжу.

— Будем надеяться, — вздохнул я. — Но ты всё равно приглядывай. Я ей доверяю ровно настолько, насколько могу её контролировать.

— Сделаем, — кивнул Лёха.

— Новости есть? — спросил я, хотя уже знал, что ничего нового не появилось.

— Пока всё по-старому, — развёл он руками.

Мы сидели в кабинете уже вчетвером: я, Лёха, Ксюха и её управляющий Аркадий. За окном темнело, на столе горела свеча, и в её дрожащем свете лица выглядели напряжёнными.

— Вопрос с Владимировым решён, — сказал я, подводя итог. — Денег ему отдали, все претензии сняты.

— Какие замечательные новости! — радостно воскликнул Аркадий, потирая руки. — Теперь хоть, с одной стороны, спокойно.

Честно говоря, мужик был очень рад. Я заметил, что к своей хозяйке он относился по-отечески, и любая победа на этом фронте была для него как бальзам на душу.

— А что по остальным? — спросила Ксения, и в её глазах зажглась надежда. — Может быть, там тоже удастся решить дело деньгами? Ведь тех денег, что мы нашли на счетах, хватит, чтобы выкупить остальные земли. Мы просто заплатим им то, что они просят, и всё.

— Там не всё так просто, — покачал я головой. — С Владимировым было честно, а с остальными — нет.

— Но ведь они забрали деньги за долги, — возразила Ксюха. — Значит, просто вернём деньги, и они отдадут земли. В чём проблема?

— Это вопрос очень спорный, — сказал я, стараясь подобрать слова помягче, но так, чтобы она поняла всю серьёзность. — Есть высокая вероятность, что никаких долгов там не было. Совсем. Федотову вы скорее всего ничего не были должны, просто он вовремя подсуетился. Что же касается Белкиных, возможно, там и был какой-то небольшой долг, но не такой, чтобы отдавать половину имения.

— Не может быть, — растерянно сказала Ксения, и её голос дрогнул. — Моя подруга Клавдия не могла бы так со мной поступить. Мы же вместе выросли, она всегда была такой доброй…

— Ну, она могла быть не в курсе происходящего, — не стал я расстраивать её окончательно, хотя сам в это не верил. — Тут всё может быть.

Все молчали, переваривая услышанное. Тишина в кабинете стала тягучей, как патока, и только свеча потрескивала, нарушая эту гнетущую атмосферу.

— Но самый большой вопрос — с Ореховым, — продолжил я, когда пауза затянулась. — С ним ничего не понятно. То ли он забрал земли просто по праву силы, то ли долг действительно какой-то был.

— Что делать? — спросила Ксения, и в её голосе звучала такая отчаянная мольба, что я почувствовал себя обязанным найти решение.

Я призадумался, потирая переносицу. Итак, что мы имеем. Если мы сейчас, например, поедем в гости к этим всем по очереди с вежливыми переговорами и попытаемся вернуть земли мирным путём, есть вероятность, что они просто испугаются и оформят всё как положено, чтобы не связываться. И потом будет поздно дёргаться.

Если же мы решим эти проблемы силовым методом — нападём на поместья, отобьём земли, — то здесь нас просто задавят числом. Потому что они обратятся куда следует, и сюда пришлют каких-нибудь гвардейцев, которые начнут задавать неудобные вопросы.

И всё закончится непонятно чем. Для Ксюхи точно плачевно. А мне нельзя пока особо тут светиться, у меня и так репутация сорвиголовы, и лишний скандал ни к чему.

Я устало развалился в кресле, чувствуя, как голова идёт кругом. В голове мыслей не было — только пустота и тягучая усталость. Мой взгляд просто блуждал по комнате, скользя по старым гобеленам, потёртому ковру и книжным шкафам, и почему-то остановился на портрете отца Ксюхи, висевшем над камином. Мужчина с умными, проницательными глазами смотрел на меня с холста, и в его взгляде мне почудилась какая-то тайна.

И тут вдруг всё сложилось.

Как будто озарение пришло.

Ну конечно! Это ведь самый беспроигрышный вариант, хотя и не самый простой.

Глава 3

Елена сидела в своём кабинете и не совсем понимала происходящее. Тусклый свет масляной лампы выхватывал из полумрака знакомые до боли предметы: потёртое кожаное кресло, стопки донесений на столе, кинжал в ножнах, висящий на спинке стула.

Вокруг стояла привычная тишина, которую нарушал лишь мерный стук дождевых капель за окном, но внутри у неё бушевал настоящий ураган. После того как она вернулась со встречи с этим странным принцем,

Она перебирала в памяти каждое слово, каждый жест, каждую интонацию, пытаясь уловить подвох, но его не было. Этот парень смотрел на неё так, будто знал о ней всё, даже то, что она прятала глубже всех секретов.

Она тогда же, как только добралась до своего убежища, не мешкая ни минуты, собственноручно начеркала письмо и отправила его в столицу теократии. Писала коротко, по-деловому, но с трудом сдерживала дрожь в пальцах — слишком важной была новость.

Сообщила о том, что её многолетняя задача по внедрению в правящие слои сдвинулась с мёртвой точки. Также подробно обрисовала личность Александра, его манеру речи, его спокойную уверенность, которая граничила с наглостью, но почему-то не вызывала отторжения.

Хотя ей и было искренне непонятно, что он здесь делает, в этой дыре, вдали от роскошного Грэйна. Зачем ему ввязываться в разборки с провинциальными графами? Зачем ему помогать какой-то Ксении? Ответов не было, и это бесило её больше всего.

На следующее утро, едва она продрала глаза и налила себе остывший чай, курьер принёс ответное письмо. Она развернула конверт, уже заранее скривившись, наверняка опять какие-нибудь дурацкие указания, которые никак не вязались с реальностью, подумала она, пробегая глазами первые строки.

Однако всё оказалось куда интересней, чем она могла предположить. Глава столичного отделения гильдии, сухой и педантичный мужчина, который никогда не тратил лишних слов, буквально требовал от неё любого содействия принцу Александру. Без вопросов, без возражений и, что самое важное, без афиширования.

— Это что за ерунда? — спросила она вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, и перечитала письмо ещё раз, словно надеясь найти скрытый смысл между строк.

Но там было только одно: «Выполнять беспрекословно». Она откинулась на спинку стула, уставившись в потолок, и попыталась осмыслить произошедшее. С каких это пор глава гильдии так печётся о каком-то принце? Неужели у них там общие дела, о которых она не знает? Или этот Александр настолько важен, что даже рука тени гильдии готовы плясать под его дудку?

А к вечеру того же дня в её кабинете, без предупреждения и стука, материализовался столичный заместитель главы гильдии. Высокий, сутулый мужчина с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Он прибыл лично, чтобы уже на словах, глядя ей прямо в глаза, подтвердить написанное. Голос у него был тихий, но каждый слог весил как камень, и она невольно выпрямилась в кресле.

— А как же оплата? — с удивлением спросила она, не в силах поверить в такое расточительство. Гильдия никогда не работала за просто так, это было её железным правилом.

— Плевать на неё, — отрезал замглавы, и в его голосе прозвучала такая стальная уверенность, что Елена невольно сглотнула. — Ты оказываешь ему любую помощь. Любую, слышишь? Без ограничений. Если ему понадобится твоя голова на блюде — ты её отрежешь и подашь с яблочным соусом. Это приказ.

— Но как же… — снова сглотнула она, чувствуя, как её детская мечта о титуле баронессы начинает трещать по швам. Ведь то задание по внедрению, которое она так кропотливо выстраивала годами, теперь висело на волоске. — А моя цель? Титул? Мы же договаривались…

— Хоть костьми ляг, но сделай всё, что ему нужно, — перебил её замглавы, и в его взгляде мелькнула тень нетерпения. — Титул не убежит. А вот если ты подведёшь этого парня, мы с тобой потом очень долго будем разбираться. Ты меня поняла?

Елена кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. На этом разговор был закончен. Замглавы развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь чувство полной опустошённости.

Она осталась одна в своём кабинете, задумчиво смотря в одну точку на стене, где висел выцветший гобелен с изображением охоты на оленя. Пальцы сами собой сжались в кулак, ногти впились в ладони, но боли она не чувствовала.

Стать баронессой было её детской мечтой, тем маяком, который светил ей сквозь всю грязь и кровь. После того как её родители погибли по чистой случайности, в какой-то бессмысленной драке между дружинами двух соседних баронов, она поклялась себе, что станет сильной. Сильной настолько, чтобы никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не мог растоптать её жизнь, как растоптали жизнь её матери и отца — просто потому, что они оказались не в том месте и не в то время.

И несмотря на то что она была человеком, который отнимал жизни, который сам не раз смотрел в глаза смерти и видел в них своё отражение, справедливость была ей далеко не чужда.

Она не убивала ради забавы, не калечила ради удовольствия. Все её жертвы были либо врагами, либо теми, кто заслужил свою участь по законам того тёмного мира, в котором она теперь вращалась. Но внутри неё всегда жила та маленькая девочка, которая мечтала о красивой жизни, о замке с башнями, о слугах и уважении. И она не собиралась хоронить эту мечту.

Стать сильной. Со временем она поняла, что сила измеряется многими вещами. Не только умением оборвать чью-то жизнь одним точным движением клинка или выстрелом из арбалета.

Деньги — вот что даёт тебе власть над умами и кошельками. Власть — над судьбами и решениями. Люди, которые идут за тобой, которые готовы выполнить любой приказ.

Это тоже своеобразные показатели силы. И она очень хотела их получить, все до единого. Титул же, как она давно усвоила, открывал любые двери. С ним ты уже не просто главарь банды, а благородная особа, которую принимают при дворе, с которой ищут дружбы и партнёрства.

И она решила во что бы то ни стало получить титул баронессы. Чего бы это ей ни стоило. Но время шло, а возможностей всё не было. К тому же это было одно из заданий гильдии, внедриться в высшее общество, стать своим, чтобы потом можно было использовать положение в интересах организации. Через брак, покупка или наследование. Подошёл бы любой вариант.

Но год за годом она натыкалась на стену: аристократы не хотели принимать выскочку без роду и племени.

И вот она, долгожданная возможность! Всё, казалось, складывалось как нельзя лучше.

А тут — на тебе! Помогать всеми силами, бесплатно, без вопросов, забыв о своих амбициях. Ей было обидно. До слёз и до дрожи в коленях. Ведь

— Ладно, посмотрим, — пробормотала она, заставляя себя дышать ровнее. — Посмотрим, что будет дальше.

Где-то в глубине души она, конечно, надеялась, что всё будет хорошо. Что этот принц не окажется обычным болтуном, каких она встречала десятки. Что он действительно сдержит слово, когда придёт время.

Она обязательно сделает всё, чтобы добиться желаемого — даже если для этого придётся переступить через себя, через свои принципы и через всю свою гордость.

И тут ей почему-то вспомнилось, как она попала в гильдию. Это было давно, целую вечность назад, хотя на самом деле прошло всего лет шесть-семь. Холодный, сырой подвал, от которого разило плесенью и смертью.

Молодые девочки и девушки, запертые в клетках, как скот, сбились в кучу, чтобы согреться. И она была с ними — грязная, голодная, перепуганная, но внутри неё уже тогда горел огонь непокорства. Её поймали на рынке, когда она пыталась украсть буханку хлеба, потому что выхода не было. Потом был подвал, клетка, и бесконечное ожидание.

Она сидела в ней примерно неделю. Кормили отвратительно — какая-то баланда с червями, раз в день, не больше. Иногда приходили какие-то люди в дорогих плащах и с ухоженными руками, и некоторых девушек уводили.

Что с ними происходило дальше, никто не знал. Хотя слухи ходили, что их продают в рабство для утех аристократов и богачей в столицу. Их-то городок был маленький, глухой, и ловили, как она поняла, только беспризорников — тех, о ком никто не хлопотал, и чьё исчезновение оставалось незамеченным.

Но однажды, когда надежда уже почти угасла, появились люди в тёмных одеждах и масках. Они двигались бесшумно, как тени, и за считанные минуты перерезали всех охранников, даже не вспотев. Освободили всех и повели на выход.

Была ночь, холодная и ветреная, и звёзды казались особенно яркими. Она шла по коридорам и видела кучу трупов — бывших тюремщиков, которые ещё утром ухмылялись и пинали клетки. Эти люди всех убили?

Да.

— А можно... — услышала она свой собственный голос, который звучал как-то чужо, надломлено. — И мне к вам? — спросила она человека, который стоял перед выходом, закутанный в длинный плащ с капюшоном. Тот лишь коротко кивнул, даже не обернувшись. Так она попала в гильдию убийц города Зеленодола, и этот момент стал точкой невозврата.

У каждого человека были различные причины встать на путь убийцы. Деньги, месть, связи. В большинстве — первое. Второй и третий — по столько-поскольку, лишь для избранных.

И лишь она жаждала силы — той самой, которая не даст тебя уничтожить, когда придёт время. Однако она быстро пришла к тому, что ей нужен титул. Без него ты всегда останешься лишь исполнителем, чьей-то марионеткой, которую можно отбросить, как сломанную куклу. Только вот всё было далеко не так просто. Её надежда на получение титула таяла на глазах, как утренний туман под лучами солнца, с каждым днём, с каждой неудачной попыткой.

Да, иногда до неё доходила информация, что кто-то, например, смог купить титул у какого-то разорившегося барона или получить его за заслуги перед короной.

И она начинала копать в эту сторону, выуживала связи, искала посредников, но каждый раз натыкалась на глухую стену: либо цена была запредельной, либо продавец оказывался мошенником, либо просто нужные люди исчезали, едва она приближалась к цели. Однако, чем дальше она копала, тем быстрее затухала надежда получить желаемое.

Брак? Очень интересная мысль. Она даже пару раз предпринимала попытки, наряжалась, ездила на балы, пыталась очаровать какого-нибудь обедневшего дворянина. Но кто возьмёт в жёны женщину без рода, без состояния, да ещё с такой подозрительной биографией?

Да кому она нужна? Сыновья императоров не женились на бывших беспризорницах, а мелкие помещики сразу чуяли в ней опасную хищницу и предпочитали держаться подальше.

И тут вдруг этот принц. Он появился из ниоткуда, предложил ей то, о чём она мечтала годами, и улыбнулся так, будто это было сущей безделицей. Она понимала, что он, возможно, тоже её использует, но это был шанс. И она не собиралась его упускать.

— Ну уж нет, — прошептала она в пустоту кабинета, сжимая кулаки. — Я своего не упущу! Я пройду по головам, но стану баронессой. Я слишком долго ждала, чтобы теперь отступать.

Ей удалось уснуть лишь когда начало светать, первые серые лучи пробились сквозь шторы и легли на её усталое лицо. Но сон был тревожным, полным кошмаров и бесконечных коридоров, из которых не было выхода.

Только вот её быстро разбудил резкий стук в дверь — это был её заместитель, рослый детина по прозвищу Кабан, который обычно не беспокоил её по пустякам.

— Тебе нужно ехать в поместье графини, — сообщил он, даже не извинившись за вторжение в столь ранний час.

— Что ей нужно? — спросила она спросонья, чувствуя, как голова раскалывается от бессонной ночи.

— Не знаю. Пришло письмо о встрече. Гонец сказал, что срочно. И просили тебя приехать одной.

Как бы ей ни хотелось завалиться обратно в постель и проспать ещё пару часов, но работать надо. Она заставила себя подняться, умыться ледяной водой, переодеться и выехать в поместье, уже по дороге прокручивая в голове возможные сценарии.

***

— Да вы с ума сошли! — чуть ли не хором сказала Ксюха с Аркадием, когда я вкратце обрисовал им свой план.

Их лица вытянулись, глаза полезли на лоб, а у старого управляющего даже задрожали руки, словно он увидел призрака. Лёха, стоящий в углу, пытался видимо не заржать, потому что его лицо неестественно дёргалось, а губы кривились в странной гримасе, больше похожей на предсмертные судороги, чем на улыбку. Он явно считал ситуацию забавной, и я его понимал.

Но вообще-то всё лежало на поверхности, если хорошенько подумать. Ксюха отписала свои земли в качестве погашения долга. Так ей подсунули бумаги, и она, ещё не отошедшая от гибели родителей, машинально поставила подпись. Однако при этом она юридически оставалась их хозяйкой, потому что переоформление не было проведено через земельную палату.

Только вот эти графы — Белкин, Федотов и Орехов — могли в

Нет, Ксюха, конечно, могла продать эти земли мне, например, или ещё кому-нибудь, а тот бы уже их оформил и считался законным владельцем.

Но тут вступали в силу два жирных «но», которые делали этот путь практически неприемлемым.

Во-первых, Ксению бы признали мошенницей. Ведь она уже их как бы продала. И вероятнее всего, её ждала бы казнь, тюрьма или ссылка в самые дальние уголки империи, где даже волки боялись появляться.

Во-вторых, этот «кто-то» ещё должен был чисто физически завладеть этой землёй, то есть прийти, выгнать оттуда людей графа и удержать территорию. А это уже война. А так жирно нарисоваться я здесь не мог. Потом не сотрёшь.

Потому что законы-то здесь работали. Если ты не можешь защитить свои земли — тут уж извини, твоя проблема. В этом мире право собственности подтверждалось не столько бумажками, сколько мечами и стрелами. Собственно, поэтому они и не торопились с оформлением. Договор она подписала, оформить можно в любой момент, а силёнок прийти и сказать «пошли прочь с моей земли» просто не хватит. Они прекрасно это понимали.

Но был один нюанс, который я выудил у того самого стряпчего Никифорова во время нашей хитроумной беседы.

Если вдруг находится родственник, который тоже претендует на наследство, то тогда это уже другой разговор. Ведь, по сути, один человек не может распоряжаться имуществом другого, если тот не является прямым наследником или если есть иные претенденты.

А в этой ситуации как раз, так и получается: Ксюха считалась единственной наследницей, но если бы вдруг объявился кто-то ещё, пусть даже незаконнорождённый, но с доказательствами родства, то все сделки по отчуждению земель становились недействительными. И тот, кто купил или получил земли, должен был подавать в суд на продавца, а не на нового наследника.

Если удастся подобное доказать, то все претензии будут к продавцу, то есть к Ксюхе. Только вот это уже не мошенничество, а просто ошибка. И в этом случае те, кто купил землю, должны подать в суд и взыскать деньги с продавца. Те деньги, которые они заплатили. Но если они не заплатили ни копейки, а мы подозревали, что именно так и было, то их претензии рассыпаются в пух и прах. А земли остаются за наследником.

Всё это я придумал, когда мой взгляд задержался на портрете отца Ксении — том самом, что висел над камином в её кабинете. Я присмотрелся к чертам лица, к линии скул, к разрезу глаз, и вдруг меня осенило. Честно говоря, Ксюха-то пошла в маму — мягкая, светловолосая, с округлыми чертами, не похожая на сурового мужчину с портрета. А вот у этой Елены, которую нам привел Лёха, было небольшое, но заметное сходство с отцом Ксении. Что было нам только на руку.

— То есть вы предлагаете признать вот эту вот… девушку моей сестрой? — переспросила Ксюха, и в её голосе послышалось недоверие, смешанное с ужасом.

— Именно, — кивнул я, не отводя взгляда.

— Но… — начала она, но я перебил её, не давая времени на раздумья.

— Да, потом, когда вернёшь все земли, она выйдет из рода и станет какой-нибудь баронессой. Дашь ей клочок земли — какой-нибудь заброшенный хутор или лесной надел, — и всё. Она получит то, что хочет, ты — свои земли, а наши враги останутся с носом. Все счастливы.

— Какой ужас! — всплеснул руками Аркадий, и его лицо побледнело, как у покойника.

— К тому же она явно будет тебе полезна, — продолжил я, не обращая внимания на его панику. — У неё есть связи, информация, она не боится решать вопросы жёсткими методами. Она станет твоей теневой рукой, которая сделает то, на что ты сама не решишься.

— А потом эти методы не будут применены ко мне? — с сомнением спросила Ксения, и в её глазах мелькнула тень страха. Она явно боялась, что Елена, получив власть, попытается сместить её или шантажировать.

— Вряд ли, — заверил я, стараясь говорить убедительно. — Я думаю, всё закончится гораздо быстрее, чем ты ожидаешь, и я смогу проследить за всем процессом. К тому же, как только земли вернутся к тебе, Елена потеряет всякий интерес к твоей персоне. Ей нужен титул, а не твоё кресло.

— Ох… — тяжело вздохнула она, и я увидел, как её плечи поникли. Она явно не была в восторге от моего плана, но других вариантов у неё просто не было, и она это понимала.

— Другого варианта у нас, так понимаю, нет, — уточнил Аркадий, и в его голосе звучала обречённость человека, который давно привык, что жизнь подбрасывает ему только горькие плоды.

— Боюсь, что нет, — пожал я плечами. — Это наиболее приемлемый и наименее кровавый способ. По крайней мере, пока.

Елена приехала где-то к обеду.

Сначала я решил поговорить с ней один. С глазу на глаз, так сказать. Елена стояла посреди комнаты, сложив руки на груди, и смотрела на меня с тем самым холодным, оценивающим взглядом, который я успел запомнить с первой встречи.

— Слушай, — начал я без предисловий, усаживаясь в кресло и жестом предлагая ей сесть напротив. — С титулом баронессы возникли небольшие трудности, но ты его обязательно получишь. Я даю тебе слово, и поверь, я не привык бросать слова на ветер.

По её глазам было видно, что ей это всё не очень нравится. Она сжала губы, чуть прищурилась, и я понял, что она уже мысленно строит самые пессимистичные сценарии. Но она молчала, давая мне возможность продолжить.

— Так что пока что тебе придётся стать графиней Шимохиной, — продолжил я, глядя ей прямо в глаза.

— А?

Глава 4

— Кем я стану? — вкрадчиво, почти шепотом, спросила она после недолгого молчания, и в её голосе послышалась такая смесь любопытства и тревоги, что я на мгновение задумался, не перегнул ли я палку со своим планом. Елена сидела напротив меня, сложив руки на коленях, и смотрела так пристально, будто пыталась заглянуть в самые потаённые уголки моей души, чтобы понять, не обманываю ли я её.

— Графиней Шимохиной, — спокойно ответил я, стараясь,

— А что нужно делать? — спросила она, чуть прищурившись, и я заметил, как её пальцы слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение.

— Ты представишься незаконнорожденной дочерью покойного отца Ксении, — пояснил я, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. — И оспоришь наследство. Всё просто: приходишь, предъявляешь фамильный перстень, рассказываешь трогательную историю, и мы запускаем процесс. Ты станешь наследницей, а значит, все сделки по продаже земель без твоего согласия теряют силу.

— Что-то я ничего не понимаю, — призналась она, и в её голосе проскользнула нотка раздражения. — И можно уже на «ты»? А то мы тут как на официальном приёме, а дело-то, по сути, тёмное.

— Можно, — кивнул я, усмехнувшись. — Тебе и не нужно понимать всё. Это нужно нам, чтобы вернуть земли Ксюхе. Твоя роль — сыграть сестру, и сыграть убедительно. И жить ты теперь будешь здесь, в поместье, чтобы никто не заподозрил, что ты действуешь отдельно.

— Но у меня там есть неоконченные дела, — возразила она, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. — Люди, которых я не могу просто так бросить, обязательства, которые надо закрыть. У меня не просто банда, это сложная структура, и если я исчезну на долгий срок, всё пойдёт прахом.

— Значит, твои люди приедут сюда, — отрезал я, не оставляя места для споров. — И решайте все вопросы здесь, по месту.

— Но… — начала она, но я перебил её, чувствуя, что это может затянутся.

— Если вдруг какая-то заваруха, здесь мы сможем тебя прикрыть, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — У нас есть бойцы, есть магическая поддержка, есть связи. А там, в городе, ты одна.

— Я вообще-то могу за себя постоять, — возразила она, и в её голосе послышалась гордая нотка. — Ты, кажется, забыл, кто я и чем занимаюсь. Я не какая-то беспомощная барышня, которая падает в обморок при виде крови.

— Не буду спорить, — согласился я, разводя руками. — Но что ты, например, сделаешь, если за тобой придёт пятёрка боевых магов с амулетами? Или отряд наёмников? Устроишь резню посреди города?

Ленка задумалась. Она отвела взгляд, посмотрела в окно, где ветер шевелил ветви старых лип, и я видел, как её челюсти сжались от напряжения.

— Ну… — протянула она неопределённо, и я понял, что её гордость борется с разумом.

— Слушай, давай без геройства, — сказал я мягче, стараясь снять напряжение. — Ты помогаешь нам, в итоге получаешь статус баронессы и делай что хочешь. Хочешь — продолжай командовать своей бандой, хочешь — купи замок и живи как леди. Но пока мне бы хотелось, чтобы ты делала так, как я тебе говорю. Это в наших общих интересах.

— Хорошо, — покладисто сказала она, и в этом слове послышалась усталая покорность. Она явно смирилась с тем, что придётся подчиниться, хотя внутренне ещё кипела от возмущения.

Ну а дальше всё закрутилось, как в старом добром водевиле, только с убийствами и интригами вместо весёлых куплетов.

Мы придумали слезливую историю о великой и трагической любви графа Шимохина к простой крестьянке. Юной, прекрасной и беззащитной. Но, увы, им не суждено быть вместе.

Эта история, конечно, вряд ли бы выдержала какую-либо серьёзную критику со стороны опытных юристов или чиновников, но я сомневался, что кто-то будет вообще в этом копаться. Соседи наши — люди занятые, им не до выяснения родословных, у них своих проблем хватает.

В загашниках у Ксюхи, в старом сундуке, был найден какой-то старенький фамильный перстень графа — массивный, с гербом рода Шимохиных, потускневший от времени, но всё ещё внушительный.

Этот перстень и был оставлен якобы когда-то новорожденной девочке Елене, как символ признания отцовства. Как ни странно, в законах теократии этот жест, вручение фамильного перстня с гербом, как раз и считался официальным признанием ребёнка отцом, даже без брака. Надо было только подтвердить, что перстень действительно принадлежал графу, а не был украден или подделан.

И вот, согласно нашему сценарию, однажды девочка Елена, выросшая в нищете и лишениях, вспомнила про этот перстень, который хранила как зеницу ока, и пришла к дочери графа Шимохина, Ксении. Ксения, тронутая до глубины души, перстень опознала, он действительно был отцовским. Точнее опознал старый слуга.

Потом она посмотрела на портрет отца, висевший в гостиной, и увидела общие черты с Еленой. И поскольку Ксении, как доброй и отзывчивой девушке, было жаль сестру, которая росла в каких-то трущобах, питаясь объедками и не зная, что такое настоящий дом, она с радостью согласилась ей помочь. Ведь теперь она не одна. С сестрой ей будет проще поднимать род и восстанавливать былое величие.

— Ну и гониво, — прокомментировала Ленка, когда мы проговорили весь сценарий, и я заметил, как уголки её губ дрогнули в усмешке.

— Ой, спалимся, — протянул Аркадий, нервно теребя край сюртука, и его лицо приобрело цвет свежевыбеленного холста. Старый управляющий явно был не в восторге от моего плана и мысленно уже прощался с жизнью.

— Спокойно! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, хотя по глазам было видно, что они мне не поверили. — Всё будет хорошо. Никто не станет копаться в этой истории, если мы будем действовать напористо и уверенно.

Ну а дальше мы поехали в мэрию Зеленодола, где и произошло это торжественное, можно сказать, историческое событие — счастливое восстановление семьи. Чиновники в мэрии сначала переглядывались, потом чесали затылки, но поскольку никто не был против, а Ксюха любезно подтвердила всё, что мы говорили, мэр спокойно подписал все бумажки.

Ну, не сказать чтобы прямо спокойно. Он всё равно задал кучу вопросов. Но по его виду было видно, что он не хочет в это вникать. Ему явно не хотелось связываться с возможным скандалом, а наша уверенность, подкреплённая моим титулом и присутствием Лёхиных бойцов, сделала своё дело.

В канцелярию монарха в столице нужно было поставить пару подписей и печатей, чтобы окончательно узаконить статус Елены как наследницы. Этим Елена занялась сама, заявив, что у неё есть там знакомые, которые смогут

Всё это у нас заняло ровно три дня — три дня беготни, нервотрёпки, бесконечных нотариальных заверений и печатей, которые пахли сургучом и старым пергаментом. И теперь пора было действовать, не откладывая в долгий ящик.

Елена, как и договаривались, явилась в земельную контору под видом скромной и немного растерянной наследницы. Она наивно поинтересовалась у чиновников, какая часть земель теперь принадлежит ей, как законной дочери графа Шимохина. На что ей, с некоторым недоумением, но вежливо, пообещали предоставить подробную выписку, где что и как, и пригласили зайти через пару дней.

Моя ставка была на то, что у Орехова, Белкина и Федотова сидят свои люди, которые непременно сообщат своим хозяевам, что у земель появился ещё один хозяин.

Что, в общем-то, и произошло. Первым, к нам приехал Федотов — мужик хваткий, не терпящий промедлений. Для пущей наглядности и демонстрации силы он взял с собой аж целую сотню дружинников, закованных в кольчуги и при оружии.

Только вот его дружинники по сравнению с отрядом Лёхи, который мы, конечно же, заранее выстроил на плацу, были похожи на стадо оборванцев, которых наскоро собрали с бору по сосенке. Ну ладно! Не были они похожи на оборванцев — у них были добротные доспехи и приличные мечи, но всё равно по сравнению с Лёхиными орлами, вымуштрованными и смотревшимися как единый кулак, они выглядели бледновато. Лёхины бойцы стояли ровными рядами, с каменными лицами и расслабленными, но готовыми к бою руками, и Федотов явно это заметил.

Федотов, который, видимо, никак не ожидал здесь увидеть такой отряд, немного растерялся. Я видел это по его лицу, когда наблюдал за ним в окно. Он явно приготовился давить на беззащитную девчонку, а вместо этого наткнулся на хорошо укреплённое поместье.

— Госпожа графиня, не соизволите ли… — начал он свой наезд, когда его проводили к нам в кабинет.

— Это кто? — перебил я его, и на всякий случай ещё показал пальцем на Федотова, от чего тот заткнулся на полуслове, словно подавился собственным языком. Он явно не привык, чтобы его перебивали, но я не собирался церемониться.

— Это граф Федотов, наш сосед, — сказала Ксения, выходя следом за мной, и посмотрела на Елену. — Он владеет землями к северу от нас.

— О! Соседям мы всегда рады, — начал я играть радушного хозяина, широко улыбаясь и раскинув руки в приветственном жесте. — Проходите, граф, чувствуйте себя как дома. Чай, кофе, может, что покрепче? Елена смотрела на всё это представление с большим интересом, и я видел, как в её глазах заплясали смешинки — она явно наслаждалась моей игрой.

— Принц империи Грейн, Александр, — представился я, чуть склонив голову. — Очень приятно познакомиться с таким влиятельным соседом. Надеюсь, наша дружба будет долгой и плодотворной.

— Очень приятно, — ответил Федотов, явно пребывая в недоумении от такого приёма. — Прошу простить, но у меня дело к Ксении. Дело сугубо деловое, я бы даже сказал, срочное.

— Ксения теперь моя невеста, — спокойно заявил я, положив руку на плечо Ксюхи, от чего та слегка вздрогнула. — Так что все вопросы можете решать со мной. Если вы хотите, вы, конечно, можете поговорить с ней в моём присутствии, но я бы предпочёл вести переговоры сам.

— Эээ… — протянул Федотов, и я заметил, как на его лице появилось выражение полной растерянности. Он явно не ожидал такого поворота. — Дело в том, что произошло небольшое недоразумение. Очень неприятное недоразумение, которое может иметь серьёзные последствия для всех нас.

— Какой же? — спросил его я с наигранным любопытством, поднимая брови.

— Ксения отдала нам земли в счёт погашения долга, — начал он, запинаясь. — Мы уже начали вкладываться в эти земли, строить новое хозяйство, а теперь выясняется, что у неё есть сестра. Это всё очень сложно и запутанно.

— Ах да! — сказал я, всплеснув руками с такой театральностью, что даже Лёха в углу едва сдержал смешок. — Вы представляете, мы буквально на днях узнали об этом. Бедная сиротка, она жила в каких-то трущобах, питалась объедками, одевалась в лохмотья, представляете? Но у Ксюши доброе сердце, она признала её без всяких судов. У неё было старое фамильное кольцо отца, с гербом Шимохиных. Я так рад, что семья наконец воссоединилась! Это же настоящий праздник!

Ксюха с Ленкой даже посмотрели на меня в удивлении от той пурги, которую я нёс. Ксюха открыла рот, хотела что-то сказать, но я незаметно наступил ей на ногу, и она промолчала. Елена же смотрела на меня с уважением.

— Это, несомненно, здорово, что семья наконец в сборе, — выдавил Федотов, и я заметил, как его глаз начал дёргаться. — Но как быть с моим долгом?

— Ну это не проблема, — прикинулся я валенком, разводя руками с самым простодушным видом. — Поскольку Ксения моя невеста, я готов компенсировать долг. Мы люди цивилизованные, и я уверен, что мы сможем договориться полюбовно.

— Понимаете ли, дело в том, что мы рассчитывали на эти земли и уже начали в них вкладываться, — повторил Федотов, и в его голосе послышалась жалобная нотка. — У нас уже есть затраты, подряды, работники. Это не просто слова, это реальные деньги.

— Какая досада, — сказал я, качая головой с видом сочувствующего родственника. — Мы всё компенсируем, не переживайте. О какой сумме идёт речь? Назовите цифру, и мы решим вопрос.

— Сто тысяч золотом, — выпалил Федотов, и я чуть не поперхнулся от такой наглости. Он явно завысил цену в несколько раз, надеясь, что я испугаюсь и отступлю.

— Ах, это же сущие гроши! — констатировал я с таким видом, будто речь шла о карманных расходах на булочки. — Я думал, вы скажете что-то серьёзное.

И все трое — Ксюха, Елена и Аркадий — посмотрели на меня как на идиота. У них у всех одновременно вытянулись лица. В их взглядах читалось явное: «Ты совсем рехнулся? Это же целое состояние!»

А хомяк с жабой, которых я мысленно поселил в своей голове, просто предложили удавить Федотова по-тихому, вместе с сотней его дружинников, а

— И когда я смогу получить свои деньги? — неуверенно спросил Федотов, а в его глазах загорелся огонёк надежды.

— Вексель вас устроит? — уточнил я, делая задумчивый вид. — Мне нужно будет перевести деньги из столицы, это займёт пару недель, но мы можем оформить вексель.

— Да, вексель тоже подойдёт, — быстро согласился Федотов, и я заметил, как он облегчённо выдохнул.

— Отлично! — радостно воскликнул я, хлопнув в ладоши. — Единственное, что мне от вас нужно — это хотя бы примерный расчёт, что вы там сделали, какие затраты понесли. Ну и, соответственно, подтверждение долга.

— Какого долга? — переспросил Федотов, и его лицо снова стало настороженным.

— Того долга, за который Ксения отписала вам земли, — сказал я лениво, как будто мне уже наскучил этот разговор, и я хотел поскорее его закончить. — Ну, договор займа, расписку, что-то такое. Мне нужно видеть бумаги, чтобы понять, кому и сколько я должен платить.

— Но позвольте, у нас был договор на словах с её отцом… — начал Федотов, и я заметил, как он замялся, подбирая слова. — Мы всегда вели дела устно, в нашем кругу это было принято. Честное слово дворянина стоит больше любой бумажки.

— Дорогая, что ты можешь сказать об этом? — обратился я к Ксюхе, и та чуть не подпрыгнула от неожиданного обращения. — Ты помнишь какой-то долг отцу перед Федотовым?

— Честно говоря, я не в курсе, — сказала Ксюха, и я мысленно похвалил её за выдержку. — Папа никогда не обсуждал со мной свои финансовые дела. Я подписала бумаги, которые мне принесли, поверив на слово, но сейчас, когда появилась сестра, ситуация изменилась.

— Ксения! Вы же подписали документы! — возмущённо сказал Федотов, и в его голосе послышались нотки паники. — Как вы можете сейчас отрицать очевидное? Это же ваша подпись!

— Я была не в курсе дел отца, — спокойно повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Я была в трауре, я была растеряна, я поверила вам на слово. Но сейчас ситуация изменилась: у меня появилась сестра, и я не могу распоряжаться тем, что может принадлежать и ей, не разобравшись до конца.

— Нам нужно как-то решать этот вопрос… — сказал Федотов, и я видел, как он лихорадочно соображает, что предпринять.

— И мы его обязательно решим, — перебил я его, не давая ему времени на маневры. — Только вам нужно предоставить договор займа, который был у вас с отцом Ксении, вместе с вашими затратами на обустройство этих земель. Я сверю цифры, и тогда мы решим, как и что компенсировать. Всё по-честному, по-соседски.

— Хорошо, тогда я возьму документы и приеду снова, — сказал Федотов, и я почувствовал, как он сдаёт позиции. Он явно понял, что без бумаг ему не обойтись, а бумаг у него, скорее всего, не было.

— Ждём! — сказал я с самой радушной улыбкой. — Мы всегда рады соседям, особенно таким почтенным, как вы.

Федотов развернулся и ушёл, даже не попрощавшись, и я видел, как его спина выражает всё: от злобы до растерянности.

— Это было очень познавательно, — сказала Елена, подходя ко мне, когда все ушли. — Я даже не ожидала, что ты так легко его сделаешь. Он ушёл, как побитая собака.

— Вы земли поделили? — спросил я этих горе-сестёр, переводя взгляд с одной на другую. — Надеюсь, вы уже решили, кому что отходит?

— Пока нет, мы думаем, — ответила Ксюха, и я вздохнул.

— Нефиг думать! — сказал я раздражённо. — Бегом делите земли и везите бумажки в земельную палату, пока все не передумали. Оформите всё официально, чтобы никто не мог оспорить. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру у вас были чёткие границы и печати на всех документах.

— Хорошо, — ответили они хором, и я махнул рукой, отпуская их.

В земельную палату поехали на следующий день, чуть свет, и буквально сразу же там всё сделали. Судя по взглядам людей, которые сидели в коридорах в очереди, они были немного в ахере от такой скорости оформления. Обычно эта бюрократическая машина перемалывала документы неделями, но в нашем случае всё произошло за считанные часы.

— Видал? — шепнул один другому, но я прекрасно услышал его голос из-за тонкой перегородки. — Видать, какие-то важные птицы прилетели. Вон как их быстро обслуживают.

— Ага, — завистливо согласился другой с одним. — Мы тут неделями ходим, таскаем справки, а этим вишь как — раз и готово.

Видимо, наш случай был особенным, и кто-то подсуетился заранее. Я задал этот вопрос Лёхе, когда мы вышли из здания, а тот молча кивнул на Елену, которая шла чуть позади с самодовольным видом. Типа это всё она ускоряла.

Умеет, однако!

Теперь этим ребяткам было поздно дёргаться. Единственное, что им оставалось, только судиться. Собственно, на это и был мой расчёт.

Я прекрасно знал, как сработает суд в подобных случаях: то, что землю они не оформили по всем правилам, это их собственный косяк, и никто не заставит меня или Ксюху компенсировать им какие-либо издержки, даже если они уже начали вкладываться в эти земли. Нафига в них вкладываться, если они документально тебе ещё не принадлежат?

То, что часть земли перешла в собственность другого человека — Елены, — это тоже не наша вина. Кто знал, что у покойного графа была внебрачная дочь? Никто. И если бы эти ребята не прохлаждались с оформлением, а побеспокоились о своих бумажках сразу, такой ситуации бы не случилось.

А поскольку сейчас земли у них получить не получится, значит, суд решит, что Ксюха должна вернуть деньги, которые был должен её отец — если, конечно, такой долг вообще существовал.

Пожалуйста, предоставьте договор займа, расписки и прочее, чтобы определить сумму. Нет бумажек? Значит, вам никто ничего не должен. Всё просто, как дважды два.

Но я, честно говоря, сомневался, что до суда вообще дойдёт. Я предполагал, что сейчас они начнут суетиться, пытаться нам угрожать. Возможно, даже попытаются как-то нам навредить.

По-моему, единственный, кто ловил кайф в этой ситуации, был Валерка. Он постоянно просил у меня деньги на

Когда мы наконец подъезжали к поместью, я заметил на территории много народу. Какие-то всадники, слуги, суета у ворот. Я нахмурился и окликнул нашего стражника, который стоял на воротах с озабоченным лицом.

— Это кто? — спросил я, указывая на толпу, которая явно ждала нашего возвращения.

— Граф Белкин прибыл на разговор.

Глава 5

Я смотрел на Белкина и улыбался. Самая широкая, самая радушная улыбка, какую я только мог изобразить, но внутри уже всё кипело от раздражения.

Этот тип был явно не из тех, кого можно взять на понт или обвести вокруг пальца сладкими речами. Он сидел напротив меня в том же самом кабинете, где пару дней назад мы принимали Федотова, и смотрел на меня с такой наглой уверенностью, будто уже всё решил за нас. В его глазах читалось чёткое понимание: он здесь хозяин, а я — лишь досадная помеха на его пути к лакомому куску.

— А я плевать хотел на все ваши проблемы! — заявил он в очередной раз, всего лишь переставляя слова местами, но от этого суть не менялась. Он бубнил одну и ту же мантру уже минут десять, переливая пустое в порожнее, и я начинал понимать, что этот разговор будет бесконечно долгим и бесполезным.

Только на этот раз Белкин взял с собой не сотню дружинников, а всего пару телохранителей, которых оставил у входа, и это было красноречивее любых слов. Он не боялся. Или делал вид, что не боится.

Я начал играть радушного хозяина, но с Белкиным это не прокатило с первой же минуты. Он перебил меня на полуслове и сразу же начал качать права, требовать, угрожать, давить авторитетом.

Я понял, что с ним эта тема не прокатит, и если Федотов был пронырливым лисом, который пытался договориться полюбовно, то Белкин оказался волком — прямым, жёстким и не терпящим возражений.

Вероятнее всего, если их целью было пощипать сиротку, пока она не пришла в себя, они действовали, наверняка совместно. И скорее всего, Федотов, как только уехал от нас, тут же навострил лыжи к Белкину и выложил ему всё, что произошло на прошлой встрече. Слово в слово, с деталями и моими улыбочками.

Ну, я хотя бы попытался, когда понял, что притворяться больше нет смысла.

— И что дальше? — спросил я, переходя к делу.

— Вы сейчас же… — начал он, но я перебил его, не дав договорить.

— Нет.

— Что «нет»? — опешил он, явно не привыкший к такому тону.

— Ничего мы сейчас делать не будем, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Ни вы, ни мы.

— Слушайте, вы что, хотите нас обмануть?

— А вы? — спросил я спокойно, не сводя с него взгляда.

— Я не собираюсь бегать по судам! — рявкнул он, и его голос отразился от стен, заставив свечи на столе заколебаться. — Это унизительно! Я граф, а не какой-то торговец!

— Боитесь, что суд вам затолкает в одно место ваш липовый договор? — начал я огрызаться, понимая, что дальнейший разговор бесполезен, и судя по его выражению лица, я попал в точку. Его левый глаз дёрнулся.

— Вот значит как! — прошипел он, делая шаг в мою сторону, и я почувствовал запах дорогого одеколона и давней злобы. — Вы же понимаете, что вам здесь не Грейн, принц?

— А вы же понимаете, что я не беспомощная сиротка? — переспросил его я, медленно поднимаясь из кресла, чтобы мы смотрели друг другу в глаза на равных.

— Значит, мы не договоримся, — Белкин встал и уже собирался уходить, на ходу застёгивая свой расшитый золотом камзол.

— Вероятно, нет, — ответил я ему в спину. — Но учтите, в следующий раз я не буду с вами столь любезен.

После того как он отвалил, я собрал всех на срочное обсуждение. В кабинете снова собрались Ксюха, Елена, Аркадий и Лёха. Все лица были напряжены, а в воздухе витал запах надвигающейся бури.

— Что же делать? — начала паниковать Ксюха вместе с управляющим.

— Значит так. Мне нужно собрать информацию. Всё, что есть на этих двух деятелей. С кем в союзе, с кем в ссоре, какие у них есть имущество, слабые места, долги, тайны. Мне нужно знать всё, вплоть до того, какую кашу они едят по утрам.

— А это зачем? — спрашивала Елена, и её взгляд был озадачен.

— Я думаю, что они начнут с устрашения, — ответил я, обводя всех тяжёлым взглядом. — Они попытаются продавить нас грубой силой, тем более что численное превосходство пока на их стороне. Им надо показать, что с нами шутки плохи, иначе они будут лезть всё глубже и глубже.

— С устрашения? — переспросила Ксюха, и её глаза расширились от ужаса. Она явно представила себе горящие деревни и бегущих людей.

— Именно, — кивнул я. — Какие самые ближайшие деревни к их землям? Где они могут ударить в первую очередь, чтобы посеять панику?

— По сути, только одна, — сказала Ксения, и я заметил, как она сглотнула. — Заболотная. Маленькая деревушка, двадцать домов, вся живёт сельским хозяйством. И она находится ровно между нашими и их новыми землями.

— Ага, — задумался я, потирая подбородок. — Давай-ка, Лёха, бери с собой сто человек и попробуйте поохранять её. Если кто сунется — особо не церемоньтесь.

— Сделаем, — коротко ответил Лёха.

— Человек пятьдесят оставь на охрану поместья, — продолжил я. — Остальные пусть занимаются информацией: шпионят, слушают, вынюхивают. Мне нужны все их слабые места, чтобы при случае нажать на них. И, Лёха, если увидишь что-то подозрительное, не жди, действуй. Но без шума, если можно.

На этом мы разошлись. Все разбежались по своим делам, и в кабинете остался только я, сидящий в полной тишине и прокручивающий в голове дальнейшие планы. Оставался ещё Орехов, но он пока молчал, и это настораживало больше всего. Он был самым сильным из всех, и если он решит вмешаться, нам придётся туго. Но

Удар они нанесли ночью. Ну, точнее, попытались нанести. К этой деревеньке, в которой было-то, по сути, двадцать домов с десяток старых сараев, припёрлись аж целых пятьдесят дружинников.

Лёха заблаговременно вывел всех крестьян в лес, к ближайшему оврагу, где те отсиделись до утра, а сам засел с сотней своих бойцов в засаде. Что именно эти головорезы хотели сделать — то ли просто пограбить, то ли сжечь дотла деревню, — никто не знает.

Когда эти пятьдесят бойцов вломились в пустые дома и начали в недоумении лазить по комнатам, не понимая, куда подевались все жители, Лёха начал действовать. Его бойцы, как тени, бесшумно окружили деревню с трёх сторон, и через минуту в ночной тишине раздались первые свисты стрел.

Дружинники Белкина и Федотова, не ожидавшие такого отпора, попытались было организовать оборону, но было поздно. Их вырезали подчистую. С нашей стороны потерь не было.

Правда, человек десять получили ранения, но, к счастью, я заранее запасся различными зельями и мазями, так что встанут они на ноги очень быстро, буквально за пару дней.

Мне, кстати, даже пришлось ехать в деревню, чтобы избавляться от тел. Всё-таки такую толпу, в огороде или в лесу не прикопаешь за час. Пришлось сжечь их с помощью магии, естественно, сняв всё самое ценное.

Я отошёл подальше от деревни, в глухой овраг, и создал огненный столб такой силы, что пламя взметнулось на десять метров вверх, превращая тела в пепел за считанные секунды.

Жабы с хомяком, как всегда, потеряли свои загребущие лапки — потому что лошади, оружие, доспехи в ассортименте естественно достались нам. А это, между прочим, не только трофей, но и ценные товары. На одних только лошадях можно было выручить приличную сумму, не говоря уже о добротных клинках и кольчугах, которые потом можно перепродать или вооружить своих людей.

Утром в эту деревню припёрлись человек пять дружинников Белкина. Они начали интересоваться у местных, не приезжал ли кто из лихого люда, не видели ли они каких-то чужаков.

Местные, наученные Лёхой, лишь пожали плечами и заявляли что-то типа: «Мы не в курсе, ребят». Те, немного почесав репу, постояли и свалили восвояси, так ничего и не поняв.

Я специально тела не стал оставлять — ни костей, ни тряпок, ничего. А то мало ли, вдруг кто-то найдёт и поднимет шум. Неизвестность их немного притормозит, заставит гадать, что же случилось с их бойцами.

Правда, эти ребята — все такие забавные. Вот эти пятьдесят архаровцев, которые пошли на дело, даже не потрудились скинуть свои шмотки с гербами, как полагается в таких делах. Просто шевроны чем-то замазюкали углём или грязью, и всё. По-моему, с соображалкой у них было так себе, не иначе как рекрутов набирали по принципу «лишь бы было тело».

И вот здесь был вопрос: что делать дальше? Я снова собрал совет, и мы сидели в кабинете, перебирая возможные варианты.

Вариант первый — устроить им тотальное обнуление. То есть мы берём всё, до чего сможем дотянуться, и сжигаем, крушим, портим.

Например, в Зеленодоле было пару домов, которые принадлежали этой парочке — торговые лавки, склады, пару мельниц на реке. Даже ферма со скотом, принадлежавшая Федотову, стояла на отшибе.

Но тут к бабке не ходи, если мы начнём жечь их собственность, они наверняка подумают на нас. И тогда начнётся заваруха, которой я пытался избежать, по крайней мере до поры до времени. А в идеале вообще не начинать её, потому что мы здесь чужие, и любое лыко будет в нашу сторону.

Был ещё один вариантик, который мне подсказала Ленка. Как выяснилось, Федотов с Белкиным постоянно бодались с графом Поспеловым, это был их сосед, с другой стороны, такой же своенравный и амбициозный аристократ, который вечно им переходил дорогу.

И если нам удастся устроить всё так, чтобы они подумали на Поспелова, это будет просто отличный вариант. Тогда эти трое вцепятся друг другу в глотки, а мы останемся в стороне и будем наблюдать, как они сами себя ослабляют.

За это всё взялась Ленка. Были то ли у неё какие-то должники среди людей Поспелова, то ли кто-то по месту. Я особо не вникал в детали, она сама сказала, что знает, как провернуть такие штуки. Но на всякий случай я и Лёху отправил с ней, чтобы подстраховать. Вернулись они на следующий день к обеду и вроде как всё прошло удачно.

***

Елена пила чай в гостевой комнате, растянувшись в мягком кресле у камина. Она периодически поглядывала на Валерку, который уже отсел от неё подальше и устроился на подоконнике с огромной чашкой. Лена пыталась расспросить его о чём-нибудь — о том, откуда он, зачем путешествует с принцем, чем обычно занимается, — но парень был неразговорчив и лишь пил чай, неторопливо жуя какие-то местные лакомства.

— Господин, мы испекли пирог с той ягодой, которая вам так понравилась в прошлый раз, — сказала служанка, забирая пустую посуду и поспешно меняя её на свежий поднос с дымящимся угощением.

— Конечно, несите, — сказал этот парень, и его глаза загорелись таким счастьем, будто ему преподнесли корону. Он тут же отломил кусок пирога, обжигаясь, но с явным удовольствием откусил и довольно прикрыл глаза.

«Вот ведь сладкоежка, — подумала она, крутя в руках свою чашку с мятным чаем. — Может быть, он какой-нибудь маг или хороший боец, раз Александр держит его при себе?» Но тут же скептически окинула его взглядом: детская улыбка, руки, которые явно не знали мозолей, и вечно вымазанная вареньем губа. Что-то сомнительно. Вряд ли такой парень способен на что-то серьёзное.

Но это сейчас не важный момент. Самое важное, что у неё наконец-то получилось с титулом. Точнее, не так. У неё начало получаться. В отличие от всех прошлых раз, когда она пыталась достичь этой цели, она была далека и не ясна, как туман в горах. А сейчас она официально — аж целая графиня! Правда, временная, но это уже что-то.

Нет, конечно, всё может пойти наперекосяк абсолютно в любой момент. Но она приложит все усилия, чтобы этого не случилось.

Как она поняла из разговора с Александром, в дальнейшем её как бы выгонят из семьи с титулом баронессы, и он даже сказал,

Барон на бумаге и барон с землёй — это две большие разницы. С землёй ты уже не просто титулованная безделушка, а полноценный феодал, который может кормить себя и свою дружину, принимать решения и чувствовать себя хозяином своей судьбы. Это была мечта, которая казалась недосягаемой ещё месяц назад, а теперь стала почти реальностью.

Её мысли прервала какая-то возня. Шаги, лязг металла, приглушённые голоса. Она посмотрела направо и чуть не поперхнулась чаем. В комнате было пять вооружённых человек в чёрных плащах, с короткими арбалетами в руках и злыми лицами, и девушка-служанка, которая тряслась от страха в углу, закрывая лицо подносом.

— Вот ведь, — подумала она, и в голове пронеслась горькая мысль: — А всё так хорошо начиналось...

У неё не было никаких иллюзий, что она сможет с ними справиться. Да, она была хорошим бойцом, прошла через десятки стычек, но без оружия и в этом дурацком платье с корсетом, которое сковывало движения, она много не навоюет. Один из бойцов начал поднимать арбалет, наводя его прямо ей в грудь, и в этот момент время словно замедлилось.

Слева что-то мелькнуло — и голова арбалетчика отлетела в сторону, а в стену, с глухим ударом, воткнулся тяжёлый круглый поднос. Она повернула голову, чтобы посмотреть, кто его кинул. Неужели этот парень, сладкоежка, который только что сжирал пирог? Однако на месте Валерки не было — только упавший стул и дымящаяся чашка на полу.

Лена опять повернула голову к нападавшим. Мимо неё пролетел ещё один из них, и она проводила его взглядом — тот впечатался в стенку, где и остался, с неестественно вывернутыми руками и ногой. Вторая нога, вроде бы, была как положено, но судя по хрусту, который раздался при ударе, её тоже ждала нелёгкая судьба.

Её взгляд метнулся к столу — она инстинктивно потянулась к столовому ножу, но тут буквально рядом с рукой упала чья-то голова.

— Ну нифига себе! — подумала она, и её сердце забилось быстрее от чистого адреналина. Всё это действо занимало буквально какие-то секунды, но казалось, что прошла вечность.

Она наконец повернулась, чтобы посмотреть, что вообще происходит, и её взгляд упёрся в мёртвое тело, которое было проткнуто мечом и висело на стене, чуть-чуть не доставая ногами до пола. Чей-то меч торчал из его груди, пригвоздив к доскам, и из раны стекала тонкая струйка крови, собираясь в лужицу на дубовом полу.

Фраза, однажды брошенная Александром, что Валерка порвёт любого за плюшки, заиграла новыми красками в памяти Елены. Она вспомнила, как он тогда улыбнулся и сказал: «Только не трогай его сладости — и он твой друг навеки». Теперь она понимала, что это было предупреждение, а не шутка.

А та служанка сидела на полу, в углу, и мутным взглядом смотрела на трупы, видимо, силясь прийти в себя. Её губы дрожали, и она беззвучно шевелила ими, будто пыталась что-то сказать, но голос пропал. Валерки и пятого бойца нигде не было видно.

— Валера, не смей! — раздался крик Александра из коридора, и я услышал топот множества ног. В комнату начали забегать бойцы с обнажёнными мечами, их лица были напряжены и готовы к бою.

— Н-да, — сказал принц Александр, зайдя в комнату и обводя взглядом это побоище. Он остановился у двери, скрестил руки на груди и присвистнул, разглядывая тела, разбросанные по комнате, как куклы. — Тут подорожник уже не поможет. Опять хоронить.

— У меня только один вопрос, — спросила Лена, и её голос звучал тихо, но твёрдо. — Это кто вообще такой?

— Он просто путешествует и ищет самую вкусную плюшку в мире, — ответил Александр, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, хотя глаза были серьёзными. Даже не моргнув глазом.

— Что за брехня? — спросила она, показывая рукой на результаты его действий — отрубленные головы, расплющенные тела, меч в стене. — Это...

— И вовсе не брехня, — раздался спокойный голос слева от неё. Каких сил ей стоило сдержаться и не заорать от неожиданности, описать сложно.

Она лишь медленно повернула голову и увидела там Валерку, который спокойно сидел на том же самом месте, где и был, допивал чай с куском пирога. На его рубашке не было ни капли крови, дыхание было ровным, словно он только что проснулся от сладкого сна. Она покосилась на служанку — ту уже уводили бойцы, поддерживая под руки. Уроненный поднос остался на месте, валяясь на полу среди осколков, а вот части пирога на тарелке не хватало. Уже успел ломануть себе кусочек.

— А как это так получается... — начала она, но не договорила, потому что в кабинет ворвался запыхавшийся Лёха.

— Федотов поехал в сторону графства Поспелова, — выпалил он, едва переведя дух. — Забрал почти всю дружину.

Александр тут же вскочил, глаза его загорелись азартом. Он схватил свой плащ, висевший на спинке стула, и уверенно, без тени сомнения, кинул остальным:

— Погнали, поработаем!

Глава 6

В замок Федотова мы приехали глубокой ночью, когда луна пряталась за тяжёлыми тучами, а ветер завывал в ветвях старых дубов, словно предвещая беду.

Пока этот самоуверенный граф стартанул на разборки с соседом, оставив свою цитадель на попечение стражников, можно было немного покуролесить на его территории, не опасаясь встречи с самим хозяином.

Лёха с парнями, как всегда, остались в лесу на подстраховке. Если что, они должны были прикрыть мой отход, подняв шум с противоположной стороны.

Я пока точно не знал, что именно собираюсь делать. Идея была смутная, как утренний туман: проникнуть, оглядеться, найти документы или хотя бы посеять хаос в тылу врага. Короче, по ходу дела разберёмся. Это было моим любимым девизом, который не раз выручал в самых безнадёжных ситуациях.

Я спешился, передал поводья одному из бойцов и, как всегда, применив кучу заклинаний и амулетов, от маскировки до отвода глаз, бесшумно проник на территорию его замка. Каменные стены были старыми, но крепкими, и я легко нашёл лазейку в виде полуразрушенного водосточного жёлоба, по которому взобрался на стену, словно ночная кошка.

У меня вот, кстати, интересный вопрос, который почему-то не возник раньше: Шимохины вроде тоже графы, не хуже этих. А что у них родового замка нет? Я

Или они были слишком бедны, или их предки не любили строить укрепления, предпочитая жить в мире с соседями. Надо бы задать этот вопрос Аркадию, а то как-то несерьёзно получается. Графы без замка, как рыцари без мечей. Но сейчас было не до исторических изысканий.

Я блуждал какое-то время по тёмным коридорам, освещаемым лишь редкими факелами, пока не наткнулся на какую-то комнату для слуг. Точнее, для одного слуги — она была крошечной, всего лишь с одной койкой, на которой лежала тощая подушка и сбитое одеяло.

В углу стоял сундук, и я, открыв его, обнаружил несколько комплектов сменной одежды — простой, серой, больше похожей на форму, чем на личные вещи. В принципе, народу сейчас мало, в большинстве своём все уже спят, и я не думал, что кто-то обратит внимание на новое лицо, особенно если оно будет в правильной униформе. Переоделся быстро, сунул свою одежду в мешок и вышел в коридор, стараясь двигаться уверенно, как будто, так и надо.

И пошёл дальше бродить, не стесняясь заглядывать в двери и прислушиваться к звукам. Но не успел я сделать и десятка шагов, как из бокового прохода вынырнул стражник — усатый, сонный мужик с алебардой в руках, которая явно была для него скорее опорой, чем оружием.

— Ты куда это? — спросил он, хмуро глядя на меня и прищуриваясь, словно пытался разглядеть мою физиономию в тусклом свете.

— Управляющий прибраться послал, в кабинете графа, — ответил я первое, что пришло в голову, стараясь говорить с лёгкой ленцой, чтобы не вызвать подозрений. — Говорит, там какой-то бардак, надо навести порядок.

— Так вроде уже прибирались, — возразил он, и в его голосе послышалось сомнение.

— Понятия не имею, — пожал я плечами с самым простодушным видом. — Мне сказали — я пошёл.

— А… — протянул он, потеряв ко мне интерес и зевнув во весь рот. — Ну, давай, давай. Только поторапливайся.

— А кабинет-то где? — спросил я его, делая вид, что заблудился.

— Ты что, не знаешь? — удивился он, но, видимо, решил, что новичок есть новичок. — Вон та дверь, — он махнул рукой в конец коридора, где красовалась массивная дубовая дверь с резным гербом.

Я поблагодарил его и зашёл в кабинет. Вроде как чисто, аккуратно — всё стояло на своих местах, пахло маслом для мебели и сухими чернилами. На столе лежала стопка бумаг, перья в чернильнице, пара подсвечников.

На всякий случай я взял из горшка с каким-то раскидистым фикусом земли и небрежно накидал её на полу, создавая видимость неряшливости, которую надо убрать. Сам же стал обследовать помещение: проверил ящики, пошарил за картинами, осмотрел каждый угол. Бумаг на столе было не очень много — в основном какие-то хозяйственные отчёты и списки. Я начал просматривать их, но ничего интересного не нашёл.

Только вот этот стражник, который стоял в коридоре и, судя по всему, решил проследить за мной, меня немного смущал. Он то и дело прохаживался мимо двери, и я слышал его тяжёлые шаги.

Я решил сымитировать бурную деятельность, чтобы отвязаться от него. Вышел в коридор с озабоченным видом, вытирая руки о ветошь, которую нашёл за пазухой.

— Убрался? — спросил тот, глядя на меня с подозрением.

— Да где там! — ответил я, разводя руками. — Свинарник развели. Кто-то явно недавно ходил в грязных сапогах, всё перетоптал. Придётся заново мыть.

— Да не может быть! — воскликнул он, явно обидевшись за чистоту в хозяйском кабинете. — Пойдём-ка глянем, что ты там навыдумывал.

Мы зашли в кабинет, и он увидел разбросанную мной землю, которая теперь украшала пол живописными кучками. У него аж глаза на лоб полезли.

— Ох ты ж! — обалдел он, тряся кулаком. — Бегом всё отмывай!

— Понятное дело, — ответил я ему с самым покорным видом, опустив голову. — Сейчас пойду возьму всё, что надо.

— Не надо никуда ходить, — возразил он, схватив меня за рукав. — Пошли, тут всё есть, в подсобке.

Он отвел меня в какую-то комнату, похожую на чулан — тесную, пыльную, с полками, заставленными банками и бутылками. Там стояли вёдра, тазики, стопка тряпок и большая кадка с водой — видимо, для экстренной уборки.

— Вот! — показал он мне это всё, как будто здесь была не подсобка, а сокровищница, набитая золотом. — Набирай воды, бери тряпку и — вперёд! И чтобы я больше не видел этого бардака!

— Другое дело, — сказал я, закатывая рукава. — Так я быстренько управлюсь, не переживайте.

Он ушёл, а я остался один с инвентарём. И зачем мне вот этот калым по клинингу? Я, принц империи, который привык к дворцовым покоям, сейчас изображаю уборщика в замке врага. Ну что ж, теперь придётся играть до конца.

В общем, сначала я взял метёлку и аккуратненько начал заметать грязь. Точнее, делать вид, что заметаю, потому что мои мысли были заняты совсем другим. Я присматривался к каждой щели, каждой детали обстановки, и случайно заметил за одним из книжных шкафов едва заметную дверь, скрытую в стене.

Шкаф просто отодвигался в сторону по каким-то салазкам, словно его специально сконструировали для маскировки входа. Я быстренько занырнул в соседний кабинет, оставив шкаф чуть приоткрытым.

А вот тут всё было гораздо интереснее: на столе лежали бумажки, какие-то расписки, старые договоры, шкатулка с драгоценностями, а в углу стоял сундук, набитый серебряными монетами.

Я прекрасно понимал, что этот охранник может в любую минуту заглянуть и посмотреть, чем я занимаюсь, поэтому был наготове и постоянно сканировал пространство на предмет его приближения. Этот паразит ещё ходил туда-сюда по коридору.

Поэтому периодически приходилось выходить из комнаты, задвигать шкаф обратно и изображать, что я усердно мою пол, чтобы не спалиться. А то вдруг зайдёт, а я тут с бумагами, как мышь в кладовке.

Ну что сказать. Документы я трогать не стал. Однако я не удержался и забрал с собой договор на передачу земли Ксюхе, который лежал на самом верху стопки.

А договор-то, и правда, был липовый. Точнее, он был не липовый в смысле подделки. Подписи, судя по всему, были поставлены рукой Ксюхи.

Но проблема заключалась в том, что составлен он был кривовато. То есть землю

— Грязно, ребятки, играете! — прошептал я.

Я, естественно, забрал оригинал на всякий случай и даже проверил, нет ли где-то копии. Перерыл всю комнату — нигде. У Ксюхи-то её экземпляра не было, она говорила, что подписала бумаги в одной папке, а потом ей ничего не выдали. И здесь подстраховались.

Дальше я на всякий случай собрал все расписки и долговые обязательства, которые нашёл, вдруг пригодятся. Векселя, естественно, тоже прихватил, хотя часть из них были именными, и забрать по ним деньги я не смогу. Но это хотя бы ослабит Федотова финансово: он не сможет предъявить их своим должникам. Без денег много не навоюешь.

Всё это я делал с оглядкой, периодически возвращаясь в основной кабинет, чтобы успокоить подозрения этого неугомонного стражника. Он уже пару раз заглядывал, проверяя, не сбежал ли я, и каждый раз заставал меня с мокрой тряпкой в руках, изображающего бурную деятельность. В итоге я собрал все ценные бумаги в какой-то мешок, присыпал этой землёй сверху, чтобы скрыть содержимое, и стал перетаскивать свой инвентарь обратно в кладовку, стараясь не шуметь.

— Закончил? — спросил стражник, когда я вышел, вытирая не существующий пот со лба и вздыхая с облегчением.

— Да, — ответил я, придав голосу усталость. — Умаялся, но вроде прилично.

— А это что? — Он указал на мешок, который я держал в руке, и его глаза сузились.

— Мусор, — пожал я плечами, — сгрёб всю грязь в кучу, чтобы выбросить.

— Отлично, — сказал он и, не дав мне опомниться, схватил мешок и высыпал в него прямо из ведра каких-то помоек, оставшихся после уборки. — Теперь на помойку, и иди спать. Завтра у тебя тоже будет много работы.

Вот ведь мурло!

Когда я уже благополучно свалил из замка, перелез через стену и скрылся в лесу, где меня ждал Лёха с бойцами, в кабинете сработала моя закладка. Через окно полыхнул огонь. Пусть они теперь разбираются: сгорели все эти бумажки или их кто-то упёр. Конечно, Федотов обязательно поймёт, что пожар далеко не случайность. Только толку с этого понимания. Хотя...

***

Десятник дружины Федотова, Владимир, сидел в трактире «У старого пня» со своим зятем Серёгой и неторопливо подтягивал добрый эль, который пенился в глиняных кружках. В зале было шумно, пахло жареным мясом и солодом, и оба мужика чувствовали себя почти героями после сегодняшнего происшествия.

— Хорошо! — воскликнул его зять Серёга, хлопнув кружкой по столу так, что эль расплескался по столешнице. — Живём!

— Не говори, — согласился с ним Владимир, довольно щурясь.

Он вспомнил, как поначалу был против того, чтобы его дочь выходила за Сергея. Ему больше хотелось, чтобы Ольга вышла за одного из купцов, который приударял за ней. Солидного, богатого и при деньгах.

Однако Ольга, как назло, повелась на удалой вид Серёги, на его весёлый нрав и лихую улыбку. Всё-таки дружинник — это вам не лавочник, у него и романтика, и приключения.

— Ну и ладно, хотя бы не алкаш, деньги в дом приносит, — подумал Володя, вспоминая, как однажды к Ольге припёрся её хахаль в дупель и пытался свататься.

Владимир тогда чуть не вышиб ему зубы, но Ольга и сама его прогнала. Однако после пары удачных дел, которые они провернули с Серёгой, Владимир всё-таки смирился и дал добро на свадьбу.

И, как оказалось, не прогадал!

Сегодня они, как всегда, были на маршруте в ночном патруле со своим десятком. Володька уже давно забрал Серёгу к себе в десяток, потому что тот оказался толковым бойцом и сообразительным парнем. В пути им попались трое путников, с нашивками Белкина. Судя по гербам, явно из его дружины. Они поболтали о пустяках, спросили, всё ли у них спокойно, и тут Серёга, как бы между прочим, обронил:

— А Михалыч-то работает?

Владимир прекрасно знал эти его каверзные вопросы — они были типа проверки, потому что Михалыч был старым сотником Белкина, который ушёл на покой. Но в каждой банде есть свои тайные знаки. Он поначалу ругал зятя за такие штуки, но однажды они попались на такую уловку: ряженые бандиты, которые неправильно ответили на вопрос, и десяток получил неплохую премию, когда доставил их к сотнику. С тех пор Володя уже не так строго относился к этим выкрутасам.

— Да работает, что ему станет, — ответил один из путников, даже не моргнув глазом.

Владимир тут же насторожился.

— Хватай их! — заорал Серёга, выхватывая меч, и десяток мгновенно окружил троих, но среди них оказался маг, который, недолго думая, использовал какую-то ослепительную вспышку. Яркий свет ударил по глазам, и весь десяток минуту не мог перемогаться.

Вся жизнь Володьке промелькнула перед глазами. Он уже представлял, как они будут корчиться, сгорая заживо, или превращаться в ледяные статуи. Однако ничего не произошло. Когда зрение вернулось, этой троицы след простыл — только пыль на дороге и смятая трава на обочине.

— Догонять-то будем? — спросил Серёга, протирая глаза и сплёвывая.

— Тебе что, жить надоело? — огрызнулся Владимир. — Не видал, что ли, как он нас магией приложил? Хорошо хоть убивать не стал.

— Петрович, там это... сумка какая-то, — обратился один из бойцов к десятнику, указывая на обочину. — Видать, обронили, когда убегали.

Они подобрали её и аккуратно заглянули внутрь. Там оказались какие-то бумажки. Целая пачка.

— Это ещё что? — спросил Серёга, с любопытством заглядывая.

— Векселя, походу, — сказал Владимир, который пару раз видел такие штуки у сотника.

— Их можно обменять на деньги, — вякнул кто-то из молодых, но десятник цыкнул на него:

— Можно, только долго ты не проживёшь. Слишком уж большие деньги, за ними сразу придут. Я вот что думаю, мужики, — предложил Владимир, почёсывая затылок. — Надо вести это всё к сотнику, и пусть он сам разбирается. Мы своё дело сделали. Дальше не наша забота.

Когда они приехали в усадьбу Федотова, то увидели, что в поместье был пожар. Сотник уже ходил и орал на всех будучи весь на нервах, потому что сгорел кабинет графа, в котором наверняка хранились важные бумаги

— Это что, получается, диверсия? — спросил сотник, глядя на бумажки в сумке и хмуря брови.

— Уж не знаю, — развёл руками Владимир. — Но ребята эти были в одеждах дружинников Белкина и имели его нашивки.

— Вот твари! — взревел сотник, сжимая кулаки. — Всем усилить бдительность! Ждём возвращения графа и докладываем ему. А пока послать к нему гонца с этой новостью!

Он оглядел десяток и хлопнул Владимира по плечу.

— Молодцы, мужики, отработали на славу, — похвалил он их, и Володька приободрился — похвала от сотника дорогого стоила. — Вот вам премия, — он отсчитал двадцать золотых и протянул десятнику. — Разделите между собой.

Целых двадцать золотых! Десятник не ожидал такой щедрости — обычно премии были скромнее. Он тут же распределил: десять забрал себе, три отдал зятю, а остальные раздал мужикам поровну. И вот теперь они сидели в этой таверне, попивали хороший эль и чувствовали себя если не героями, то уж точно удачливыми людьми.

— Красота! — подытожил Серёга, поднимая кружку. — За удачу!

***

Вернувшись в поместье и отмывшись от грязи, я встретился с Еленой в гостиной. Она сидела в кресле, попивая чай с мёдом, и смотрела на меня с явным любопытством.

— Ну, как всё прошло? — спросила она, ставя чашку на стол. — Ты выглядишь уставшим, но довольным.

— Вроде бы неплохо, — ответил я, растягиваясь в кресле напротив. — Возможно, даже получилось стравить Белкина с Федотовым. По крайней мере, я посеял достаточно сомнений.

— Это как это? — она наклонила голову, явно заинтригованная. — Ты поджёг кабинет и надеешься, что они подерутся?

— Да так, использовал один старый приёмчик, — усмехнулся я, не вдаваясь в детали.

— Что-то всё это сомнительно, — скептически сказала Елена, покачивая головой.

— Всё очень даже может быть, — согласился я, — но ведь будет неплохо, если они хотя бы поссорятся. По одному с ними бодаться будет гораздо легче, чем против союза двоих.

— Кстати! — чуть не забыла, сказала она, собираясь уходить. — Есть новости по Орехову.

Глава 7

— Отлично сказал, — я откинулся на спинку кресла. — Я рассказывай.

И он начал рассказывать.

— Орехов был приближённым к монарху, — неторопливо заговорил Лёха, сцепив пальцы в замок и глядя куда-то в сторону, словно считывал информацию с невидимой бумажки. — И в коей-то мере являлся наставником одного из принцев. А именно принца Евгения. Не думаю, что мне нужно объяснять, насколько это серьёзная позиция. Быть тем, кто вкладывает в голову наследника престола базовые понятия о том, как устроен мир и где в нём место каждого, — это не просто должность. Это ключ к будущему. И Орехов этим ключом пользовался умело.

Лёха сделал паузу, будто перепроверяя факты в своей голове, и продолжил:

— Мне удалось внедрить пару человек в его замок. И рассказали они мне очень интересные вещи.

— Перед тем как Орехов уехал из столицы, — продолжал Лёха, понизив голос почти до шепота, — он рвал и метал. Потому что для их фракции всё складывалось очень печально. Не просто плохо, а катастрофически. Шансы таяли на глазах, как утренний туман под солнцем. И он это прекрасно понимал. В его положении любой бы потерял самообладание. Но Орехов — мужик с характером, и даже в такой ситуации он не опускал рук. Однако настрой у него был такой, что, по словам моих людей, он в кабинете пару раз так приложил кулаком по столу, что чернильница подпрыгнула.

— Почему так вышло? — перебил я, подаваясь вперёд. — Что такого случилось с Евгением, что даже Орехов начал сдавать позиции?

— А вот тут самое интересное, — усмехнулся Лёха. — Евгений был хоть и умным парнем, да ещё к тому же магом, но был затворником. Это, как иметь самый острый меч в королевстве, но держать его в ножнах и никому не показывать. Толку-то? Он редко появлялся при дворе, избегал балов и приёмов. В общем, вёл себя так, будто его основная задача — сидеть в своей башне и листать гримуары. И такие вещи, не способствуют одобрению у других аристократов. Им нужен живой, харизматичный лидер, который будет с ними пить, есть, охотиться и, если надо, воевать плечом к плечу. А Евгений, маг-затворник.

Я хмыкнул, вспомнив наши с Ленкой недавние разговоры о том, как местная знать относится к нестандартным фигурам.

— Он, правда, периодически приезжал в гости к Орехову, — добавил Лёха. — И все, кто с ним сталкивался, отзывались о нём как о нормальном, добром парне. По крайней мере, насколько это вообще возможно в аристократической среде. Но этого мало. Того, что он «нормальный», для высшего света недостаточно. Да и маг он неплохой, кое-что умеет. Но кто об этом знает? Только кучка приближённых. В остальном же он для всех серая мышь.

— А Дмитрий? — спросил я, уже догадываясь, что ответ будет контрастным.

— Дмитрий, — Лёха усмехнулся и покачал головой, — полная противоположность. Это было ясно из разговоров, которые пересказывала прислуга замка Орехова. Самый что ни на есть взаправдашний принц на белом коне впереди войска. Как говорят, у него и невеста хорошая, дочь какого-то влиятельного герцога, и девушки по нему сохнут, и весь он такой разтакой. Идёт по коридору — все головы поворачивают. Скажет слово — все внимают. В общем, звезда, а не наследник. И естественно, всем понятно, кто основной претендент на трон.

— И что, Орехов просто смотрел на это и ничего не делал? — уточнила Ленка, которая до этого молча слушала, прищурив глаза.

— Делал, конечно, — ответил Лёха. — Но что он мог сделать? Из-за этого вот всего, все те, кто был нейтрален и раздумывал, куда податься, присоединились к Владиславу. Некоторые, кто раньше были в фракции Евгения, переметнулись. И призрачные шансы на победу в будущем противостоянии растаяли как сливочное масло на раскалённой сковороде. Вот Орехов и бесился.

— Значит, говоришь, он адекватный? — переспросил я у Лёхи, чтобы убедиться, что мы правильно поняли друг друга.

— Вроде как да, — ответил тот, пожав плечами. — По крайней мере, со слов его окружения. Никто не жаловался на самодурство

— А ты что скажешь? — спросил я уже Ленку, повернувшись к ней.

— Дела он ведёт жёстко, но справедливо, — ответила она спокойно, но в голосе сквозила стальная нотка. — По крайней мере, так говорят те, кто с ним сталкивался в делах. Но если ты подписал договор — исполняй. Не исполнил — пеняй на себя. С ним можно договариваться.

— А тогда, — я прищурился и посмотрел на неё в упор, — на кой чёрт он захватил земли Шимохиных? Это же не его стиль, если я правильно понимаю? Он, по твоим словам, человек договора, а тут просто пришёл и отобрал чужое. Где справедливость?

Ленка задумалась на пару секунд, нахмурив брови. Она явно перебирала в голове все варианты, пытаясь найти логическое объяснение.

— Не знаю, — ответила она наконец, и голос её звучал озадаченно. — Вообще-то это не совсем его стиль работы. Но вдруг что-то изменилось? Или может быть, у него были на то веские причины?

— Отправьте к нему письмо, — принял я решение, вставая с кресла и прохаживаясь по комнате. — Запросите встречу.

— Сделаем, — коротко сказал Лёха.

После этого мы стали наблюдать. Наша тактика была простой, как и всё гениальное: дать врагам возможность перегрызться между собой, а самим сидеть на диване и смотреть на это как на кукольный спектакль.

Спустя пару дней начали поступать первые новости. Федотов, который наконец-то вернулся после разборок с графом Поспеловым, кинулся выяснять отношения с Белкину. К слову сказать, с Поспеловым у него ничего не вышло, тот-то реально был не в курсе происходящего. Немного пободавшись и побряцав оружием они разошлись, на какое-то время.

К Белкину он отправился чуть ли не на ночь глядя. И устроил там грандиозный скандал — с криками и угрозами.

Неясность, сейчас, была пока что только с Ореховым. Он вернулся в свой замок, письмо наше получил, но упорно молчал.

В следующих фокусах всей этой истории были уже за нами. Мы не сидели сложа руки. После того как Федотов вернулся от Белкина, у того начались пожары в деревнях. И, само собой, их устраивали не какие-то там разбойники с большой дороги, а наши ряженые люди.

Поэтому буквально через день Белкин, вне себя от ярости, дёрнул всех своих дружинников и отправился к Федотову с взаимным визитом. И там у них произошла небольшая потасовка. Они положили половину дружинников с каждой стороны. Полегло около сотни человек. Оба графа вернулись в свои замки злые как черти, но уже без сил для немедленной ответки. На какое-то время они затихли.

Ксюха особо не вникала в эту политику. Она, как истинная дочь своего отца, предпочитала смотреть на всё с точки зрения выгоды и убытка, а не с точки зрения интриг. А вот Елена — та, чем дальше, тем больше охреневала от происходящего. Она привыкла к своим методам воздействия: запугали, подкупили или припугнули. Для неё это был максимум.

А тут схлестнулись по-серьёзному два графа, Поспелов был на низком старте, готовый в любой момент влезть в эту мясорубку, и всё это буквально лёжа на диване наблюдая со стороны, как чужими руками решается моя проблема.

Вообще что-то как-то тут к многоходовкам не привыкли. «Пойти и дать в бубен супостату», это была основная стратегия местных.

Просто встретились, помахали мечами, и кто выжил, тот и прав. А тут хлобысь! И начинается драка между врагами. А ты на всё это смотришь как на кукольный спектакль в театре. Необычно, однако.

Вот Ленка и ходила в обалдении от происходящего.

А чтобы этим ребятам совсем было не скучно, мы ещё немножечко пошалили в одной из деревень Поспелова. Нет, жестить не стали. Так, немного ограбили — вынесли из амбаров зерно, забрали пару десятков голов скота, шкатулку с серебром у старосты. И всё. Да сожгли один заброшенный дом, в котором никто не жил — просто для красоты и для запаха гари. Естественно, всё это делалось в форме дружинников Федотова. Чтобы накалить, так сказать, обстановку.

Но тут вдруг пришло долгожданное приглашение к Орехову.

— Всё-таки замок Орехова поинтереснее будет, — подумал я, когда мы уже подъезжали.

Гнида лишь стриганула ушами, как бы спрашивая: «Это что ещё за сарай?» Она явно была не в восторге от долгой дороги и хотела обратно в свою уютную конюшню, где её кормили овсом и чесали за ухом.

— Не переживай, старина, — сказал я ей, похлопав по холке. — Скоро вернёшься в своё стойло.

Она промолчала, но по тому, как она фыркнула и мотнула головой, я понял — она мне не поверила.

Замок у Орехова был серьёзный, ни чета Федотову. Там и стены выше, и рвы глубже, и гарнизон чувствовался — не просто десяток ленивых стражников. Вдобавок ко всему Лёха утверждал, что у Белкина замок ничуть не больше, чем у Федотова, так что Орехов явно выделялся на их фоне.

Когда мы приехали, меня проводили в личные апартаменты хозяина. Передо мной сидел коренастый мужик лет пятидесяти с проседью в рыжей бороде и серьёзным, даже суровым видом. Глаза у него были цепкие, как у ястреба, и когда он смотрел на тебя, казалось, что он видит тебя насквозь. После недолгих приветствий и знакомства, от которого он немного удивился, узнав, кто я такой на самом деле.

— Меня интересуют земли Шимохиных, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Чтобы не было никаких недопониманий, — ответил он спокойно, даже слишком спокойно. — Отец Ксении был мне должен. Он умер, долг повис, и его нужно было как-то закрывать. Так что я взял то, что принадлежало мне по праву.

— Очень здорово, — кивнул я, стараясь говорить максимально вежливо. — Мы готовы закрыть его. Однако для начала хотелось бы узнать сумму и, желательно, глянуть какой-то документ об этом долге.

Он встал из-за стола — это был массивный дубовый стол, заставленный свитками и книгами, — подошёл к высокому шкафу, резному, явно работы хорошего мастера, и достал толстую папку, перевязанную кожаным ремешком. Затем вернулся и с лёгким стуком положил её передо мной. На стол легла бумажка. А точнее

— Вы позволите? — спросил я, протягивая руку к документу.

— Пожалуйста, — он пододвинул договор ко мне поближе, жестом показывая, что я могу изучать его сколько угодно.

Я взял бумагу в руки, пробежал глазами по строкам. И в общем, ситуация оказалась такая. Отец Ксении подрядился достать таблетки усиления и зелья для раскачки магического источника.

И где он собрался это брать? У меня, что ли, хотел купить?

Все утверждали, что аналогов тому, что я делаю, нет. А тут получается, либо есть какой-то другой поставщик, о котором я не знаю, либо он хотел обратиться ко мне, но по какой-то причине не дошёл до финала. В любом случае, это пазл, который у меня пока не складывается.

Я посмотрел на сумму, прописанную в договоре. И тут же в моей голове что-то щёлкнуло. По-моему, в тех выписках из банка, которые мы взяли у Ксении, что-то подобное мелькало. Точно мелькало! Я ещё тогда удивился, глядя на не совсем ровную цифру.

— Как мы можем решить этот вопрос? — спросил я, откладывая договор в сторону.

— Верните деньги, и всё, — устало сказал он, потирая переносицу.

— То есть, зелье и таблетки вам больше не нужны? — уточнил я на всякий случай, хотя уже знал ответ.

— А вы можете их достать? — вдруг с удивлением спросил он, и в его глазах промелькнула искра интереса.

— Возможно, — медленно произнёс я, делая паузу, чтобы он прочувствовал значимость моих слов. — Только вот зачем они вам? Поймите, я интересуюсь не из праздного любопытства. Мне зададут этот вопрос обязательно. И мне придётся на него ответить. Я должен понимать, кому и зачем я их передаю, если мы договоримся.

— Это нужно принцу Евгению, — ответил он после короткой паузы, будто взвешивая, стоит ли говорить правду. — Хотя... — он задумался, глядя куда-то в сторону, — вряд ли это что-то изменит. Но если у вас получится, это будет неплохо. Однако имейте в виду: они нужны не позднее чем через две недели. Если до этого срока ничего не поступит, нужно будет вернуть деньги.

— Договорились, — сказал я и протянул ему руку. Он пожал её крепко, по-мужски, без лишней игры.

Мы ещё немного поговорили. Я на всякий случай задал ему вопрос по поводу Белкина и Федотова: мол, не собирается ли он как-то заступаться за них, если они будут просить помощи. Но он заверил меня, что не собирается влезать в их разборки.

— Они мне не союзники, — сказал он холодно.

Когда я ехал обратно, я задумался. По сути, проблемы сейчас только Федотов и Белкин. Орехов вроде как адекватный. С ним можно договориться, как мы и сделали. А вот с другими двумя придётся поработать серьёзнее.

Пора вплотную заняться Белкиным и Федотовым. Для начала я хотел заняться Федотовым, но потом передумал. Хоть он и был сейчас ослаблен после разборок, но удар по нему в первую очередь насторожил бы Белкина. Тот сразу бы понял, что его очередь, и начал бы готовиться. А мне этого не нужно. Мне нужно, чтобы они оба были в состоянии хаоса. Так что мы решили начать с Белкина.

Лёха с сотней бойцов, Я и Гнида. Стандартный отряд нашего рейда или пати — я не знаю, как это правильно называть в здешних реалиях. Но суть была та же: быстрый манёвр, внезапность, давление. В общем, со стороны Белкина деревня и рудник.

Сначала мы заявились в деревню, и сообщили, что все, кто здесь находится, могут валить с этой земли.

На что мне ответили — причём ответил староста, мужик с окладистой бородой и натруженными руками, — что никуда они валить не собираются. Потому что изначально они здесь жили и работали на графа Шимохина, и им было хорошо. Они плевать хотели, кому платить налоги и кто им будет платить деньги за труд. Главное, чтобы платили и чтобы не трогали. Так что свалили только дружинники Белкина.

Потом мы сразу отправились на рудник. На руднике добывали серебро, и это был лакомый кусок. И там Белкин встретил нас лично — с отрядом человек в тридцать, все в хороших доспехах, с арбалетами. Мы с ним ненадолго закусились.

Он качал права и хотел, чтобы я и мои люди свалили. Я делал то же самое. То есть, качал права и хотел, чтобы он и его люди свалили.

В общем, он мне — доводы, я ему — факты. К тому же он прекрасно видел, что в данный момент у меня просто больше народу. Моя сотня против его тридцати — это не бой, это избиение. Так что он решил свалить.

И ещё на прощание я крикнул ему в спину:

— Мне бы всё-таки хотелось увидеть документы по поводу долга! Надеюсь, вы их приготовите к нашему следующему визиту!

— Обязательно увидите, не переживайте! — сквозь зубы процедил он, даже не обернувшись.

Здесь произошло примерно то же самое, что и в предыдущей деревне, которую мы посещали до этого. Рабочие на руднике тоже работали с графом Шимохиным, получали зарплату, были довольны. Так что они все остались на местах, даже не думая уходить.

Небольшой городок, который был на якобы землях Федотова, мы тоже забрали без проблем. Там вообще не было серьёзного гарнизона — всего пара десятков стражников, которые, увидев нас, просто развернулись и ушли.

Так что всё вернулось обратно в родные ручки графини Шимохиной, а точнее, теперь уже графинь.

Но только спустя пару дней проблема пришла откуда не ждали. Как гром среди ясного неба. Припёрся какой-то проверяющий. Да не один, а целой комиссией с отрядом гвардейцев монарха.

Получается они на меня настучали!

Неожиданный ход.

— И как вы это объясните? — спросил у меня Владимир Николаевич Звягинцев.

— А нужно? — спросил я с лёгкой улыбкой.

— Обязательно, — ответил он сухо, даже не моргнув.

— Понятия не имею, — ответил я с видом ангелочка, у которого разве что нимб над головой не светится.

Мы разговаривали уже минут тридцать, не меньше. Он задавал вопросы как бы намекая, что мы тут с помощью мошеннической схемы отжали у двух бедных и несчастных графов нажитое непосильным трудом.

— Может, мы не

— Давайте попробуем, — ответил я с улыбкой, хотя внутри у меня всё кипело. Мне было не особо понятно, на чьей он стороне. Он не выглядел враждебным, но и дружелюбным тоже не был. Просто исполнял свою работу, и делал это профессионально.

— Вы выгнали дружинников графа с их земли, — сказал он, глядя на меня в упор.

— Земля чья? — спросил я его, изобразив искреннее недоумение.

— Графа Белкина и Федотова, — ответил он, чуть склонив голову набок.

— Да неужели? — поднял я бровь, стараясь выглядеть максимально удивлённо. — А вот земельная палата говорит, что земля принадлежит Ксении Шимохиной.

— Так она же её продала, — возразил он, взяв документ и пробегая по нему глазами.

— Точнее, отдала её как бы за долги, — поправил его я, ставя акцент на «как бы».

— Как бы? — уточнил он, подняв взгляд от бумаги.

— Как бы, — согласился я, кивнув.

— То есть, долга не было? — переспросил он.

— Это мне, к сожалению, непонятно, — развёл я руками. — Однако у Ксении появилась сестра, про которую никто не знал.

— Очень удобно, не находите? — хмыкнул Владимир Николаевич, скрестив руки на груди.

— В конкретно данной ситуации это нам сыграло на руку, — кивнул я, ничуть не смутившись. — Но мы не обманываем никого. Мы просто хотим восстановить справедливость.

— Вы должны вернуть им деньги или земли, — сказал он твёрдо, как будто выносил приговор.

— Землю, к сожалению, вернуть не можем, — тяжко вздохнул я, изображая глубокую печаль. — А деньги — пожалуйста. Пусть только обоснуют сумму и вопрос решится.

— Они же назвали вам сумму, — напомнил он, постучав пальцем по столу.

— Да, я тоже могу много что назвать с потолка взяв, — возразил я. — Обоснование где? Возьмите, к примеру, графа Владимирова. С ним мы этот вопрос решили быстро и без проблем. У него были все бумаги, которые он нам и предъявил. Никаких сомнений, всё чётко. Мы встретились, он показал договор, я сверил с выписками, и мы разошлись довольные. Всё честно и прозрачно.

— То есть, с ним долг закрыт? — уточнил Владимир Николаевич, чуть прищурившись.

— Именно, — кивнул я головой. — С графом Ореховым вопрос решается. Мы уже встретились, он показал свои бумаги, я их изучил. Всё законно. Его родители Ксении подрядились поставить ему товар, но, к сожалению, погибли. Теперь либо мы доделаем это до конца, либо вернём ему деньги. И он спокойно, без скандалов, разложил нам по полочкам, откуда взялся долг.

— То есть, вы хотите сказать...

Глава 8

— Ситуация вся очень странная, — посмотрел я ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно, хотя внутри всё кипело от недоумения и лёгкой тревоги. — Орехов и Владимиров предоставили все бумажки, и вопрос с ними был решён, ну или практически решён. Встретились, показали договоры, я сверил с выписками, и мы разошлись довольные. А что мешало так сделать Белкину и Федотову? Почему они вместо того, чтобы просто прийти с документами, предпочли развязать эту мышиную возню?

— Ваши предположения? — спросил Владимир Николаевич, чуть приподняв бровь. Он сидел напротив меня, сложив руки на столе, и смотрел так, будто пытался прочитать мои мысли по малейшим движениям лица.

— Мои предположения? — медленно произнёс я. — Я думаю, что вся эта покупка земли очень дурно пахнет. Очень.

— Как интересно, — протянул Владимир Николаевич, и в его тоне послышалась лёгкая усмешка. — Намекаете на то, что они мошенники? Что они просто воспользовались смертью графа и решили урвать кусок земли, который никто не будет защищать?

— Я не знаю всех фактов, — спокойно сказал я, хотя внутри у меня всё клокотало от желания высказаться прямо. — Но что-то мне подсказывает, что граф Шимохин им ничего не был должен. Посудите сами. В принципе, я не вижу никакой проблемы в том, чтобы показать нужные документы, и тогда деньги им будут возвращены. Но они упёрлись.

— Я понял вашу позицию, — сказал он. — Разберёмся.

На этом наш разговор закончился. Посмотрим, что из этого выйдет.

***

Сашка сидел в своей комнате, небольшой каморке с низким потолком и единственным узким окном, выходящим на внутренний двор крепости, и думал о прошедших днях. После того как он познакомился с молодым магом Сергеем, казалось, прошло уже много времени.

Буквально три дня, как они добрались до этой каменной твердыни, которая стояла на самой границе с королевством Дорскейл, и устроились на службу.

Правда, крепость эта была расположена не прямо на линии фронта, а чуть в глубине империи Астерия, в предгорьях. По большому счёту, она охраняла не столько границу с соседним королевством, сколько перевал через горный хребет, ведущий в мёртвые земли.

Поначалу Сашка радовался, что ему удалось устроиться сюда. В других крепостях, которые он объезжал в поисках места, либо вообще не было свободных вакансий, либо работа была настолько опасной, что от неё отказывались даже бывалые ветераны. Постоянные стычки с соседями там были нормой. Открытой войны, конечно, не объявляли, но не вернуться из очередного патруля шанс был очень высок.

Здесь же, как ему показалось вначале, будет спокойнее, просто сидеть на стене и смотреть вдаль. Однако его радость быстро сошла на нет, как только он узнал, что через этот перевал частенько прут различные твари с мёртвых земель. Именно поэтому тут и держали усиленный гарнизон, и именно поэтому места для службы освобождались с завидной регулярностью. В основном, за счёт смертей солдат, которые не успевали вовремя заметить опасность.

Ему даже пришлось пройти небольшой экзамен. Сашка сдал его без особого труда, хотя он думал, что его не возьмут. Но на удивление его навыки смотрелись неплохо даже на фоне бывалых. Сотник остался удовлетворён увиденным и, хлопнув его по плечу, сказал, что из него выйдет толк.

Сергей, в общем-то, тоже сдавал этот экзамен, но для него он был больше формальностью, так как он, хоть и не особо сильный маг, так, середняк по местным меркам, но всё же обладал даром, который

Сергей вообще был странным парнем. Все его повадки — выправка, манера говорить, привычка поправлять манжеты и слегка брезгливое выражение лица, когда он сталкивался с чем-то низменным, выдавали в нём аристократа. Это было видно за версту, даже если бы он нарядится в рубище.

Однако он пытался это скрывать: избегал упоминаний о своём происхождении, никогда не рассказывал о семье, а когда кто-то слишком прямо спрашивал, переводил разговор на другую тему. Для чего он это делал? Хороший вопрос.

Сашка подозревал, что за этим стояла какая-то драма. То ли бегство от неудачного брака, то ли ссора с влиятельным родственником, то ли что-то похуже. Но лезть в душу он не собирался, у каждого свои тайны.

И ещё Серёга знал секрет Сашки. Это произошло чисто случайно, но момент был такой яркий, что забыть его было невозможно. Периодически по вечерам, когда они еще путешествовали, Серёга, отрабатывая заклинания. Как-то раз он, разгорячившись, пульнул огненный шар прямо в Сашку — видимо что-то не рассчитал траекторию. Но Сашка сработал на чистых рефлексах — инстинкты, закалённые в боях, сработали быстрее мысли. Он просто выбросил руку в сторону летящего шара, и тот растворился, не долетев до него, будто его и не было, оставив лишь слабое марево горячего воздуха.

— А как это... — обалдело выдохнул Сергей, опуская руки и глядя на Сашку так, будто тот был каким-то невиданным чудом природы. Его глаза расширились, на лбу выступила испарина — он явно не ожидал такого поворота.

— Неважно, — ответил Сашка, стараясь говорить как можно более безразлично, хотя внутри у него всё сжалось от страха, что тайна раскрыта. — Будь аккуратнее в следующий раз. Я могу и не успеть среагировать.

Сергей, естественно, насел на него с расспросами. Он быстро понял, что прямыми вопросами ничего не добьётся, и перешёл к тактике уговоров. Типа, это же так интересно, так полезно, давай хотя бы тренироваться вместе. Сашка пытался отмахиваться, но в итоге понял, что скрываться бессмысленно — назад уже не вернуть, и согласился. А поскольку всё это уже произошло, и тайна перестала быть тайной для одного человека, он решил извлечь из ситуации максимум пользы.

Выгода была для обоих. Сашка тренировал противодействие магам — учился чувствовать момент атаки, уклоняться и, самое главное, пользоваться своим поглощением в боевых условиях. А Сергей отрабатывал работу по движущимся мишеням, что раньше ему было недоступно. Где можно потренироваться на живых бойцах в обычных условиях? Теперь же они могли устроить настоящий спарринг, и каждый раз, когда Сергей запускал заклинание, Сашка либо уклонялся, либо гасил его, а потом они менялись ролями.

По итогу Сашку сделали десятником, а Сергея причислили к его десятку как штатного мага.

И вот тут началось самое интересное.

Десяток ему достался уже слаженный. Это были ветераны, которые служили здесь не один год и знали каждый камень в округе. И это, с одной стороны, было хорошо: они умели воевать, не паниковали и знали своё дело. Но, с другой стороны, это создавало небольшую проблему: никто не торопился бегом исполнять приказы новоиспечённого десятника, который для них был всего лишь «зелёным щеглом». Они поглядывали на него с лёгким пренебрежением и явно ждали, когда он провалится на первом же серьёзном задании.

Однако Сашка быстро понял, что возникла проблема. Для начала он просто поговорил с ними — без криков, без угроз и командного тона. Он рассказал им, где служил раньше, какие земли и битвы видел, с какими тварями сталкивался и что вообще успел пережить за свои не такие уж и долгие годы. Бойцы призадумались. Они-то думали, что перед ними очередной чей-то сыночек, попавший сюда по блату, чтобы отсидеться в безопасном месте, пока папа-вельможа хлопочет о повышении. Но это оказалось не так.

Сашка говорил просто, без прикрас, и в каждом его слове чувствовалась настоящая жизнь, настоящая кровь и пот. Относиться к нему стали гораздо лучше, и отношения в десятке можно было считать налаженными. Они уже не косились на него исподлобья, а даже начали советоваться по мелочам, что было добрым знаком.

Естественно, про некоторые моменты он умолчал. Очень уж они звучат неправдоподобно.

Но тут его размышления прервали. В дверь влетел раскрасневшийся Серёга, с развевающимися полами плаща и горящими от возбуждения глазами.

— Выдвигаемся! Быстро! — протараторил он, едва переведя дух.

— Что случилось-то? — спросил Сашка, вскакивая со скамьи и машинально хватая висевший на гвозде меч.

— Говорят, там какие-то твари прорвались через перевал! — Серёга даже не остановился, чтобы объяснить всё толком, он уже разворачивался и бежал к выходу.

После быстрых сборов, его десяток погнал в сторону мёртвых земель. Причём отправили только их. Остальные должны были подтянуться позже, потому что все были в разъездах.

Суть была в том, что практически на границах с мёртвыми землями находился серебряный рудник, который приносил немалую прибыль, и на него очень часто выходили различные зверюги. Поскольку рудник кормил местного графа и давал деньги на содержание гарнизона, закрывать его из-за опасности никто не хотел. Вместо этого бросали на убой солдат, как дешёвое мясо для вечно голодных тварей.

Сашка всегда удивлялся тому, как ради денег аристократы готовы пойти на всё, и как им плевать на жизнь простого человека.

Уже на подходе, они увидели картину, которая заставила даже бывалых ветеранов похолодеть. Около стены, которая ограждала рудник, крутились три здоровенные зверюги. Они терзали тела тех, кто не успел спрятаться за воротами. Кругом валялась куча трупов — человек восемь, не меньше.

— Кранты нам, — сказал один из бойцов его десятка, молодой парень с прыщавым лицом, голос которого дрогнул. — Это же морозные шакалы! С ними даже полный десяток не справится!

— Что предлагаешь? — спросил Сашка, пытаясь оценить ситуацию.

— Лучше всего дождаться помощи, — ответил тот же боец, нервно сглотнув. — Мы с ними не сладим. Они всё равно через стену не переберутся, а мы можем занять позицию на том холме и просто подождать, пока подойдут остальные.

Но у этих тварей было своё мнение на этот счёт. Они уже учуяли свежее мясо — хищники, они есть хищники. Морозные шакалы резко повернули головы в сторону отряда, и, будто по команде, рванули в их сторону с такой скоростью, что земля затряслась.

— Валить надо! — крикнул второй боец, разворачивая коня.

—

— Я вот что предлагаю, — сказал Сашка, мгновенно принимая решение, потому что времени на долгие размышления не было. — Ждём их здесь. Когда они будут подходить на расстояние около сотни шагов, семеро резко скачут вправо, к тому оврагу. А мы втроём с Серёгой и ещё одним бойцом встретим того, что пойдёт прямо на нас.

— Да мы все сдохнем! — заорал кто-то, и в голосе слышалась настоящая паника.

— Не должны, — возразил Сашка, хотя в душе сам не был уверен. — По крайней мере, не все. А так, если останемся стоять толпой, шансов совсем нет. Они положат нас всех, магии Сергея на них не хватит.

В итоге, пока шакалы неслись к ним, Сашка успел распределить людей. Он сам встал спереди с длинным копьём, которое взял у одного из бойцов. Чуть сзади него застыл Серёга, и один боец. Остальные семеро остались на лошадях, готовые к рывку.

— Пошли! — крикнул Сашка, и семеро всадников рванули в сторону галопом, поднимая клубы пыли.

Шакалы тут же среагировали. Двое из них, завидев убегающую группу, резко сместили траекторию и бросились за ними, оставив только одного, самого крупного, который продолжал бежать прямо на Сашку. Сашка смотрел на приближающуюся тварь, сжимая копьё так, что побелели костяшки. Он не знал, выживет ли он в этой схватке. Он просто надеялся, что его план сработает.

В ту же секунду в него полетела ледяная волна — шакал выпустил её из пасти, даже не замедляя бега. Но умение Сашки, которое он тренировал с Серёгой, сработало мгновенно: волна просто рассеялась в воздухе в трёх шагах от него, оставив лишь резкий холод, от которого у него перехватило дыхание. Резко похолодало, и на ресницах осела изморозь.

А потом шакал бросился. Он прыгнул, раскрыв пасть, нацеливаясь прямо на Сашку, но тот не дрогнул. Он выставил копьё вперёд, уперев древко в землю, и направил остриё точно в пасть зверю. Раздался оглушительный треск разрываемых мышц и хруст костей, смешанный с булькающим рыком, который оборвался. Копьё вошло в тварь по самое древко, пробив насквозь, и зверюга затихла, пару раз судорожно трепыхнувшись, а затем обмякла, навалившись всей своей массой на Сашку, так что тот едва успел отскочить в сторону, чтобы не быть раздавленным.

В это же время Серёга, пока Сашка насаживал тварь на копьё, как сочный кусочек мяса на шампур, который стоял чуть позади, увидел, что два других шакала проносятся мимо них в стороне.

Он прицелился и ударил разрывным шаром по одной из тварей сделав небольшую поправку на ход ноги. Он вложился почти полностью в это заклинание. Не зря же они столько тренировались вместе с Сашкой, отрабатывая такие моменты. Сашка даже заметил, как Серёгу качнуло, и он едва устоял на ногах, бледный как полотно.

Но результат был ошеломляющим: во все стороны полетели ошмётки твари, а её напарник, залитый кровью и осколками, резко затормозил, потеряв ориентацию.

Если бы шакалы атаковали в лоб, они бы, скорее всего, увернулись от шара. Но они бежали на полной скорости, не ожидая подвоха сбоку, и вся энергия удара пришлась точно в цель. Эффект был убойным.

Последний морозный шакал, оставшийся в живых, развернулся и рванул обратно в сторону мёртвых земель, ломая кусты и камни.

— Не дадим ему уйти! — крикнул Сашка.

— Да ты рехнулся, — ответил ему один из бойцов, который выглядел так, будто уже пару раз попрощался с жизнью и теперь просто хотел дожить до вечера.

Но Сашка уже не слушал. Он вскочил на свою лошадь, подхватил поводья, и остальные, подчиняясь его напору, тоже запрыгнули в сёдла и рванули за убегающим зверем. Он посмотрел назад. Те семеро тоже возвращались.

Сашка был уверен, что у него получится.

Когда морозный шакал был близко, он почувствовал, как его способность, начала работать сама собой.

И тут до него дошло! Эта зверюга ведь магическая! Она вся пропитана магией, которую он умеет поглощать. А это значит, что он может как-то повлиять на неё.

Они догоняли её, но как её остановить? Копьё больше не было — осталось в первой туше. В голову пришла одна безумная идея. Он повернулся к Серёге, который скакал рядом и тяжело дышал.

— Можешь ударить воздушным тараном? — закричал Сашка, перекрывая свист ветра и топот копыт.

— Разок смогу, — крикнул Серёга в ответ, с трудом поднимая руку, — но он будет несильным!

— Бей мне в спину, когда я подпрыгну! — скомандовал Сашка и уже начал вылезать из седла.

— Чего? — Серёга, видимо, малость обалдел от такого предложения.

— Готов? — спросил Сашка, вставая сначала на седло, а потом и вовсе выпрямляясь во весь рост, балансируя на скачущей лошади.

— Ты идиот!!! — заорал он, когда Сашка прыгнул.

И воздушный таран, сотканный из плотного потока воздуха, ударил Сашку прямо в спину, придавая ему мощное ускорение. От толчка его швырнуло вперёд, прямо на спину морозного шакала.

На долю секунды Сашка потерял ориентацию, мир перевернулся, небо смешалось с землёй, но потом он ощутил жёсткое приземление и боль от удара о костяные пластины на загривке зверя. Он кое-как зацепился пальцами за костяные пластины. И лишь чудом удержался.

Зверюга его, естественно, почувствовала. Она зарычала от удивления и ярости, начала скакать из стороны в сторону, пытаясь сбросить наездника, мотая головой так, что клыки клацали прямо у Сашкиного плеча. Но Сашка держался изо всех сил, вцепившись в пластины, и одновременно начал высасывать из неё силу.

Он чувствовал, как она перетекает в него, согревая и наполняя, но при этом тварь слабела с каждой секундой. Силы начали покидать её: шакал сильно замедлился, его движения стали тягучими, он еле переставлял лапы.

Но Сашка не решился его отпускать. Он лишь усилил напор, впитывая в себя последние крохи магии, пока зверь не начал заваливаться набок, теряя равновесие. Когда тушка коснулась земли, Сашка еле успел спрыгнуть, откатившись в сторону, чтобы не быть придавленным.

— Ну ты даёшь, — выдохнул Серёга, подъезжая и глядя на обессиленного шакала с круглыми от изумления глазами. Его лицо было бледным, но на губах играла слабая улыбка.

Сашке было не до разговоров. Всё тело болело, силы покинули его так же быстро, как они покинули шакала, и он едва стоял на

И как назло, всё это произошло можно сказать практически напротив ворот рудника. Естественно, это похождение увидело куча народа.

— Нам нужны эти ингредиенты, — выпалил Серёга, спрыгивая с коня и подходя к туше.

— Да кто нам их отдаст-то? — устало спросил Сашка, опираясь на меч. — Сотник их конфискует, скажет, что это общая добыча.

— Может, попробуем как-нибудь договориться с сотником? — предложил Серёга, но в голосе его слышалась неуверенность.

— Ага, размечтался! — хмыкнул Сашка, но в душе он уже прикидывал, как можно было бы обойти формальности.

Он ошибся. О том, что его план сработает, он узнал, когда к ним подоспел второй десяток из крепости — те самые бойцы, которые должны были прийти на помощь, но опоздали буквально на пять минут. Они галопом вылетели из-за поворота с оружием наготове, но, увидев три мёртвые туши и живых, но измотанных товарищей, остановились как вкопанные. Весь народ был в шоке от того, что потерь не было. Обычно в такой драке оставалась куча трупов, а тут — ни одного, только пара царапин и вывихнутая рука у одного из всадников.

— Вам помощь в разделке трофеев нужна? — спросил маг из другого десятка, парень с рыжими усами, который уже спрыгнул с коня и подошёл к ближайшей туше.

— А нам-то зачем? — с искренним удивлением ответил Сашка. — Их же всё равно заберут в казну крепости.

— С чего это? — маг удивлённо приподнял бровь.

— Ты чё, командир? — усмехнулся маг, боец. — Правила не знаешь? Треть отдаёте сотнику, это его доля за использование ресурсов крепости. Кто больше вклад внёс, того и доля больше. Вы с Сергеем вдвоём всех трёх положили, вот и получается, что всё ваше.

Сашка задумался, глядя на груду мёртвых тварей. Всё это наверняка прилично стоило. Но без остальных бойцов, которые отвлекли двоих шакалов, они бы не справились.

— Я предлагаю так поступить, — сказал он, собираясь с мыслями и обращаясь ко всем собравшимся. — Одну тварь — целиком сотнику, его доля. Наши две — мы их оцениваем, и половину стоимости отдаём десятку поровну, а половину — нам с Серёгой. Но имейте в виду: Серёге нужны ингредиенты для алхимии, так что он имеет первостепенный выбор. Если что-то ему пригодится, он берёт первым, а остальное уже идёт в продажу.

— Добро, — кивнул один из бойцов, здоровенный мужик по имени Васька, который, как оказалось, умел мастерски разделывать туши. — Я возьмусь за разделку, а мужики помогут. Заодно транспорт организуем — у рудокопов есть пара телег, они нам их одолжат.

Сотник, который явно не ожидал возвращения двух десятков в полном составе, да ещё с такой богатой добычей, был безумно счастлив. Он вышел к ним навстречу, посчитал туши, потрогал шкуры и радостно потирал руки, прикидывая, сколько выручки это принесёт гарнизону. А комендант крепости, пообещал премиальные, если добыча будет продана с умом.

По итогу, через пару дней, когда все получили приличные суммы, Сашка, глядя на увесистый кошель, который ему вручил сотник, даже присвистнул — таких денег у него не было с тех самых пор, как он покинул родные земли.

Однако он сразу же заставил всех бойцов, включая Серёгу, купить амулеты защиты. Он аргументировал это просто: «Мы выжили чудом, и в следующий раз чуда может не быть. Амулеты повышают шансы». Бойцы, естественно, пообещали, но потом, когда узнали их стоимость, начали кусать локти и ворчать. Но куда деваться? Обещание было дано, и слово в этом десятке значило много. Пришлось раскошеливаться.

Серёга, в отличие от остальных, накупил себе алхимической посуды и редких реактивов. Он забаррикадировался в своей каморке и что-то там варил, изредка оглашая коридоры взрывами и шипением. Сашка же, потратив часть денег на необходимое, заказал себе парочку книг, и самое главное, кинжал из жвала той самой твари, которую убил дракон принца Александра.

Он вспомнил тот момент, когда уезжал с поля боя: ему попался обломок жвала, лежащий в траве, и он, повинуясь какому-то внутреннему чутью, прихватил его с собой. Кроме того, он нашёл несколько чешуек — чёрных, с тёмным отливом, — которые в пылу боя потерял Валера, и тоже забрал их. Правда, ему не приходило в голову, что можно из них сделать. Их было всего три, и они были размером с пол ладошки — мелкий, казалось бы, трофей. Но Сашка аккуратно завернул их в тряпицу и положил в мешок, надеясь, что когда-нибудь они пригодятся.

— Сань. — внезапно прервал его мысли сотник

— Да?

— Тебя хочет видеть комендант.

— Что-то случилось? — спросил Сашка

— Нет, нужна помощь. Ему. Лично.

Глава 9

— Шевелений нет с их стороны? — спросил я у Лёхи, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза.

— Тишина, — ответил тот, разведя руками.

— Что у них в целом происходит? — задал я уточняющий вопрос, открывая глаза.

— С Поспеловым они всё выяснили, — ответила за Лёху Ленка, и тот согласно кивнул, подтверждая её слова. — Больше он к ним претензий не имеет.

— А между собой у них как обстоят дела? — спросил я, чувствуя, что ответ может быть неожиданным. Я ожидал, что они будут грызть друг друга до последнего, но опыт подсказывал, что враги часто объединяются перед лицом общей угрозы.

— Белкин смог убедить Федотова, что всё это подстава, — ответил Лёха, и в его голосе послышалась лёгкая досада. — И похоже, нашли общий язык.

— Быстро они помирились, — удивился я, покачивая головой. — Думал, они побольше будут бодаться. Всё-таки полсотни дружинников с каждой стороны полегло — такие вещи просто так не прощают. Но видимо, ненависть ко мне оказалась сильнее, чем их взаимные обиды. А в отношении нас какие-то планы известны? Они уже что-то замышляют или просто зализывают раны?

— Во всей этой заварухе они понесли серьёзные потери, — сказала Ленка, и в её голосе послышалась спокойная уверенность. — Поэтому пока что им не до нас. Их ресурсы на исходе, дружины поредели, казна опустела.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул я, чувствуя, что пауза у нас есть, и её

— Какой ещё части? — спросила Елена, насторожившись. Она слегка подалась вперёд, и в её глазах мелькнуло любопытство.

— Нужно написать им письма, — сказал я, втав и прохаживаясь по комнате. — В самой жёсткой форме, без намёков и без соплей. Пусть они либо предъявят мне бумаги, подтверждающие долг покойного графа, либо компенсируют нам сто тысяч золотых, за моральный ущерб.

— Сто тысяч? — Елена присвистнула, и её брови поползли вверх. — Это же целое состояние! Ты уверен, что стоит сейчас их злить? Они и так как осы в улье, а вы хотите подкинуть им ещё одну головешку.

— Обязательно, — ответил я, останавливаясь напротив неё. — С этими ребятами вопрос придётся решать в любом случае. Я не думаю, что они успокоятся и смирятся с потерей. Так что лучше надавить сейчас, когда они слабы и растеряны.

— Но у них сейчас своих проблем хватает, — возразила Ленка, скрестив руки на груди. — Зачем лишний раз провоцировать? Может, дать им время остыть?

— Сейчас — да, — сказал я не спеша, делая паузу, чтобы слова звучали весомее. — А потом они вспомнят, какой сладкий кусок был вырван у них из зубов, и начнут суетиться. И тогда мы будем иметь дело с двумя объединёнными графами, которые к тому же, скорее всего, обзаведутся новыми союзниками. Если они не согласятся на наши условия — значит, придётся сходить к ним в гости.

— А если согласятся? — спросила Елена, прищурившись. Она явно пыталась просчитать все варианты, и это была правильная тактика.

— Потеря такой суммы денег, — я усмехнулся и развёл руками, — думаю, создаст у них кучу других забот. Они будут думать не о том, как вернуть земли, а о том, как накормить себя и дружину. Это надолго отвлечёт их от нас.

— Ну нифига себе, — удивилась Елена, и её голос прозвучал с ноткой восхищения. — Сто тысяч — это даже не просто удар, это нокаут. Они смогут столько собрать?

— Мне плевать, смогут они или нет, — ответил я, пожимая плечами. — Это не моя проблема. Главное — выбить их из колеи и заставить тратить время на бесполезные метания.

— А завтра едем к Орехову, — сказал я Лёхе, переводя тему. Тот в ответ лишь кивнул.

Мы выехали с утра, когда солнце только показалось из-за горизонта, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Дорога была знакомой, и через три часа неторопливой езды мы уже стояли у ворот замка Орехова. Гнида, почуяв близость конюшни, даже уши навострила, но я знал, что это всего лишь притворство — она всегда делала вид, что устала, как только мы подъезжали к месту.

— Вот, — сказал я, пододвигая к нему через стол пузатый флакон с зельем и две аккуратные таблетки усиления, упакованные в вощёную бумагу. Я специально выбрал для них самую красивую упаковку, чтобы Орехов понял: товар серьёзный.

Он взял флакон в руки, повертел, понюхал, с сомнением посмотрел на меня.

— А если не сработают? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. Он явно хотел получить результат, но боялся разочарования.

— Тогда верну вам деньги, — ответил я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Сделаем возврат без лишних вопросов, как и договаривались. Но я не сомневаюсь в качестве.

— Вот так просто, поверив мне на слово? — удивился он, откладывая флакон в сторону.

— Я не думаю, что вы станете меня обманывать, — ответил я, стараясь придать голосу убедительность. — К тому же я всё-таки маг — пусть и не практикующий в полную силу, но определить, сработали они или нет, смогу. У меня есть кое-какие способы проверки. Инструкцию по применению вы знаете?

— Конечно, — кивнул он, и на его губах промелькнула лёгкая усмешка. — Всё это надо смешать и выпить. Чтобы получить максимальное усиление, нужно принять обе таблетки одновременно, запив их зельем. Так мне объяснили ещё до того, как я заключил договор с отцом Ксении.

— Эээ... — обалдел я, и у меня перехватило дыхание. — А зачем покойнику усиляться?

— Покойнику? — чуть не взревел он, подавшись вперёд и сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его глаза вспыхнули гневом, и на мгновение мне показалось, что он сейчас перепрыгнет через стол.

— Такой способ употребления, — ответил я, стараясь говорить как можно более спокойно и размеренно, хотя внутри у меня всё кипело, — годится только в том случае, если человек хочет сдохнуть в ужасных муках, а не усилиться. Смешивать оба компонента и запивать магией — это верный способ отправиться к праотцам.

— Но ведь... — начал он, но я перебил его, уже не сдерживая раздражения.

— Смотрите, — я пододвинул к себе флакон и развернул таблетки. — Это зелье предназначено для раскачки магического источника. Таблетки, для усиления тела. Применять их две сразу, огромный риск. А вы хотите это всё ещё магией запить?

— Какой у него ранг? — спросил я, чтобы понять, насколько серьёзно всё это могло закончиться.

— Да я не знаю, — признался Орехов, и в его голосе прозвучала растерянность. — Принц Евгений никогда не выставлял свой ранг напоказ. Я знаю, что он практиковал, но какой уровень — не уверен.

— Здорово, — обалдело сказал я и потёр переносицу.

Пришлось продиктовать ему правильную инструкцию — я диктовал, он писал, старательно выводя каждую букву, чтобы не ошибиться. Хорошо хоть у меня был один подопытный в виде Амалии. А то я бы сейчас написал по памяти, и потом получилось бы некрасиво, а я бы остался крайним.

— А что вообще в целом происходит? — спросил я, решив сменить тему и разрядить обстановку.

— Как вы оцениваете поведение нашей страны? — ответил он мне вопросом на вопрос, и в его взгляде мелькнула хитринка.

— Ну, честно говоря, не очень, — признался я, откинувшись на спинку стула. — Постоянно лезете в дела соседей, раздуваете конфликты, пытаетесь расширить влияние за счёт чужих территорий. Так долго продолжаться не может.

— И боюсь, если к власти придёт Дмитрий, — продолжил Орехов, и его голос стал серьёзным, почти мрачным, — то всё это продолжится и приведёт

— Ну так он же не слепой, — возразил я. — Он видит, что положение складывается не в пользу теократии. Рано или поздно он поймёт, что агрессия — это дорога в никуда.

— Он видит лишь то, что ему даёт увидеть его так называемая свита, — Орехов поморщился при этих словах, будто выпил прокисшее молоко. — Они убеждают его, что империи Грэйн просто повезло.

— Типа колосса на глиняных ногах? — переспросил я, не скрывая иронии. — Стоит чуть-чуть надавить и он рухнет?

— Именно так, — согласился он, хотя в его глазах мелькнула тень сомнения. — Однако ваша империя сейчас сильна как никогда. И если до этого дойдёт, вы нас просто размажете. Если этих балбесов не жалко, пусть сгинут. А вот обычных людей уже не вернуть. Они не виноваты в том, что у власти стоят такие люди.

— Да, это проблема, — сказал я, чувствуя, что мы нашли общий язык. — Что думаете делать?

— Честно говоря, я бы не хотел разглашать все тайны вам, зная, кто вы есть, — ответил он, и в его голосе послышалась осторожность.

— Честно говоря, мне они не особо-то и нужны, — пожал я плечами. — Империя Грэйн, как бы это странно ни звучало, хочет жить со всеми в мире. У нас нет цели завоевать мир и посадить всех на цепь.

— А все захваченные страны, которые находятся под вашим прямым управлением, об этом знают? — спросил он с нескрываемым скепсисом, прищурившись.

— Я понимаю, вы можете мне не верить, — ответил я, стараясь говорить максимально искренне. — Но мы меньше всего хотели этой войны. Результат вы видели сами — мы не уничтожали города, не вырезали население, не вводили жестокие законы. Мы просто навели порядок и дали людям жить, как они жили.

— То есть нам не избежать столкновения? — спросил он, и в его голосе прозвучала обречённость.

— Если вы будете продолжать вести себя так же, как сейчас — то нет, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — А вот если вы просто будете жить, развиваться, торговать и заниматься другими полезными вещами, не мешая жить другим, то в вашу сторону никто даже не посмотрит.

— Звучит не очень убедительно после стольких военных кампаний, причём удачных, — усмехнулся он, но в его усмешке не было злости — скорее горькая ирония.

— А вы вот поставьте себя на наше место и подумайте, — сказал я, подавшись вперёд. — Точнее, вам даже ставить себя не надо. Теократия сейчас находится в таком же положении, как и наша империя перед тем, как мы схлестнулись с Винландом.

— Тот, кто жаждет войны, обязательно получит желаемое, — задумчиво сказал Орехов, и его взгляд стал далёким, будто он видел что-то за горизонтом.

— Да, — ответил я, — только вот война может прийти к дому того, кто её так хотел, и тогда будет поздно плакать.

— Когда принц Евгений приедет, могу ли я попросить вас посодействовать с усилением? — спросил он, явно решив перевести разговор в практическое русло.

— Да, — улыбнулся я. — Буду рад с ним познакомиться. Возможно, я смогу чем-то помочь.

На этом мы расстались. Я сел в седло, и мы отправились обратно, оставив замок Орехова позади.

Пока я ехал, я размышлял. Гнида притворялась, что я стал ужасно тяжёлым, хотя я прекрасно знал, что после тех таблеточек, которыми я усилил, она могла скакать без остановки целые сутки.

Однако она упорно делала вид, что ей тяжело меня везти, то и дело вздыхая и опуская голову. Хитрое животное, ничего не скажешь — она знала, что я неравнодушен к таким спектаклям, и всегда получала дополнительную порцию овса в качестве утешения.

— Ещё чуть-чуть осталось, — сказал я ей, похлопав по холке.

Вот бы сейчас все вопросы с теократией решить как-нибудь по-тихому, и можно будет заняться домиком в деревне. Я так устал мотаться туда-сюда, что даже не передать. Каждое путешествие отнимает силы, и я всё чаще ловлю себя на мысли, что хочу просто посидеть на веранде с кружкой чая и смотреть на закат.

Что-то мне надоело уже это бесконечное мелькание замков, дорог и переговоров.

Деньги текли хорошим потоком. Я как-то получил письмо, в котором Дмитрий Дятлов написал ту сумму, которую они перечислили на мой счёт за последнее время. Так жаба с хомяком чуть инфаркт не получили, когда увидели такие нули.

Они даже дали мне разрешение на строительство трёхэтажного домика в деревне, причём им было неважно, если даже сначала участок обнести высокой крепостной стеной, построить внутри замок, а уже где-нибудь на его крыше возвести особняк с небольшим прудиком и садом.

Конечно, все эти деньги, скорее всего, сейчас уйдут на строительство дороги, и даже возможно, их не хватит. Но я что-нибудь придумаю.

Однако, когда это всё закончится и дорога будет готова, деньги потекут рекой — торговля, пошлины, аренда земли.

Нет, я прекрасно понимал, что какие-то неувязки, неурядицы и косяки в любом случае будут. От этого никуда не деться — это жизнь, а не сказка. И иногда мне придётся куда-то бежать, скакать, а может быть, и даже лететь, если конечно же тот дракон, который готов сделать что угодно за сладкую булочку, останется со мной, а не переметнётся к тому, кто предложит ему пирожок послаще.

Ещё эта проблема со свадьбой.

Понятно, что сейчас договорённость есть, и мои так сказать липовые невесты исполнят свою часть договора — они будут играть роль, пока это нужно.

Только вот что делать, когда придёт время настоящей свадьбы?

А?

Жениться на них? Ну не знаю. Я вообще старался об этом не думать.

То, что они согласятся, я не сомневался. И они понимают, что такой союз даст им защиту и влияние. Но вот насколько комфортно будет с ними мне и им со мной — вот в чём вопрос.

Да и здесь было бы неплохо разрешить всё тихо и мирно, а не рисковать своей тушкой проливая реки крови.

А ещё я сравнивал этих двух принцев.

С одной стороны Евгений, вроде как, более выгоден. Он, маловероятно, что

С другой стороны Дмитрий, который, вроде как, жёсткий парень может и в морду дать в случае чего и скорее всего, как с правителя с него будет больше толка чем с его брата. Но тут возникает другой вопрос. А он-то куда смотрит? Империя Грэйн захватила кучу земель и тут он такой красивый и на коне с мечом наголо поставит всех на место?

Дилемма такая себе. А сам монарх?

Проблемы, проблемы.

Так, понемногу погружаясь в свои мысли и копание в поисках ответов, мы приехали к поместью Ксюхи. То, что у нас гости, я увидел сразу — по необычному оживлению во дворе и по количеству лошадей, привязанных у конюшни. Но вели себя они вроде бы прилично — никто не буянил, не орал, не размахивал оружием. Лёха быстренько отправил пару бойцов вперёд, чтобы они узнали, что происходит.

Как оказалось, у нас в поместье были Белкин и Федотов. Они приехали с утра, и мы разминулись с ними буквально на какой-то час, однако, узнав, что меня нет, решили подождать. Лучше бы я чуть задержался у Орехова, чтобы не видеть их наглые рожи, но судьба распорядилась иначе.

Я быстро привёл себя в порядок после дороги — умылся, сменил пропылённый плащ на свежий — и пошёл в кабинет, где они меня и ожидали. Белкин восседал в кресле с видом оскорблённого достоинства, а Федотов стоял у окна, барабаня пальцами по подоконнику. Оба были мрачны, но старались держать лица.

— Доброго дня, господа, — вежливо поздоровался я с ними, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и доброжелательно, хотя внутри всё кипело.

— Доброго дня, — ответил Белкин, чуть наклонив голову. — Мы хотели бы обсудить ваши требования. Не находите, что они чуть-чуть завышены? Сто тысяч золотых — это сумма, которой не хватит даже на выкуп целого герцогства.

— Вовсе нет, — ответил я спокойно, садясь за стол и складывая руки перед собой. — Я с вас требую ровно столько же, сколько вы требовали с меня за те земли, которые пытались забрать.

— А на каком основании вообще это требование? — вмешался Федотов, поворачиваясь ко мне. — Оно безосновательно.

— Слушайте, — сказал я, поднимаясь и делая шаг к ним. — Давайте поговорим начистоту, чтобы поставить точку в наших дальнейших разговорах. И чтобы больше никогда не возвращаться к этому вопросу.

Глава 10

— Давайте попробуем, — сказал Белкин.

Он сидел напротив меня, развалившись в кресле, но я видел, как его пальцы нервно барабанят по подлокотнику. Федотов, притихший, как мышь под веником, стоял у окна и делал вид, что рассматривает пейзаж, хотя за окном была лишь серая стена дождя.

— Я вижу эту ситуацию так, — начал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от раздражения на всю эту мышиную возню. — У Ксении погибают родители. Приезжаете вы, подсовываете ей какие-то бумажки, якобы за долги, она их подписывает, даже не глядя, потому что ей не до того, и всё здорово. Земли получаются как бы ваши. Но уж не знаю, по каким соображениям, но вы их почему-то не стали оформлять в земельной палате.

— Дело в том… — начал Федотов, но Белкин тормознул его резким жестом, и тот заткнулся, только скрипнув зубами.

— Спасибо, — кивнул я Белкину, принимая его игру в молчаливого хозяина. — Так вот, как я думаю, оформлять их вы не стали, потому что торопиться вам особо некуда. Ксения — сирота, без связей, друзей и денег, она вряд ли могла что-то сделать. Или, возможно, вы напряглись из-за того, что начал действовать Орехов — он же, как я слышал, просто пришёл и забрал часть земель, не спрашивая ни у кого разрешения. И вы решили не светиться, чтобы не нарваться. Я не знаю, но факт остаётся фактом: земли до сих пор числится за Ксенией.

— Мы их купили, — влез Федотов, и в его голосе послышалась обидчивая нотка человека, который привык, что ему верят на слово. — А когда мы их оформим — это уже наше дело. Мы не обязаны отчитываться за это.

Белкин посмотрел на него с укором — таким тяжёлым взглядом, что Федотов снова умолк, словно проглотил язык. Было видно, что старший из этой парочки явно недоволен тем, что его подельник лезет со своими комментариями.

— Не суть, — продолжил я, делая вид, что не заметил их переглядок. — Но тут появляюсь я. А вслед за мной у Ксении появляется сестра, которую она и не подозревала, — и эта сестра тоже начинает суетиться с наследством. И вы начинаете нервничать. Приезжаете сюда, начинаете качать права, требовать деньги. А на мою просьбу показать хоть какие-нибудь расписки, договора займа вы говорите, что у вас ничего нет, потому что «всё было на словах». Но при этом требуете аж целых сто тысяч золотых. Что, согласитесь, наводит на очень странные мысли.

— И какие же? — спросил Белкин, прищурившись.

— Что всё это фуфло, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Деньги за воздух. Я не вижу никакого долга, кроме того, что вы сами себе придумали.

— Да ты… Да мы… — начал заводиться Федотов, его лицо покраснело, а кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— Это очень сильное заявление, — перебил его Белкин, и в его голосе прозвучала холодная сталь.

— Вовсе нет, — всё так же спокойно сказал я, наслаждаясь их растерянностью. — Оно основано на тех выводах, которые я сделал, исходя из простой логики. Какой-то мифический долг, который никаким образом не оформлен, — но вы его отдайте, пожалуйста. Серьёзно? Вы сами-то в это верите?

— У нас нет других доказательств, кроме нашего слова, — буркнул Федотов, и его голос звучал обиженно, как у ребёнка, у которого отобрали игрушку.

— А в первую нашу встречу вы собирались вернуться с бумажками, — поднял я бровь, давая ему понять, что помню каждое его слово. — А теперь, оказывается, что их нет? Как так вышло? Вы их потеряли или просто забыли, что обещали?

— Но это же не значит, что долга нет! — воскликнул

— Все эти факты как раз именно это и значат, — отрезал я, повышая голос ровно настолько, чтобы они поняли: я не шучу. — Был бы у вас реальный долг, вы могли бы прийти на переговоры и спокойно всё объяснить и обосновать. Я человек адекватный, и пошёл бы навстречу людям, которые помогли в трудную минуту родителям моей невесты.

— Хорошо, — сказал Белкин, и я увидел, как он сдаёт позиции, как внутри него идёт борьба между гордостью и здравым смыслом. — Доказать мы это не можем. Но вам не кажется, что сто тысяч — это перебор?

— Нет, — ответил я, и моя улыбка стала шире. — Нисколько. Вы же сами запросили эти деньги. Раз долга нет, значит, вы просили их за воздух. Поэтому я имею полное право обратиться к вам с точно таким же требованием. Вы должны сто тысяч золотом, каждый, за моральный ущерб и за попытку кинуть мою невесту. Устраивает?

— Да ты… — тут уже не выдержал Белкин, вскочил с кресла, и его лицо перекосило от злости. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?!

— Ну и чё? — перебил я его, тоже поднимаясь, чтобы мы смотрели друг на друга на равных. — Будешь угрожать мне? Человеку, который захватил полрегиона? Мне плевать на ваши титулы и амбиции. Я здесь, чтобы восстановить справедливость, а не играть с вами в бирюльки.

Белкин сидел с открытым ртом, а Федотов просто молчал, переводя взгляд с одного на другого. В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь треском свечей и моим ровным дыханием. Я дал им переварить услышанное.

— В общем так, господа, — сказал я, когда пауза затянулась. — Эти переговоры — последние. Дальше я начну действовать по-другому, и только от вас зависит, как сложатся наши взаимоотношения в будущем. Я могу быть добрым соседом, а могу стать вашим личным кошмаром.

— Хорошо, — наконец выдавил Белкин, и я услышал, как в его голосе прорезалась усталость. — Доказать мы ничего не можем, поэтому… отдаём вам деньги. Сто тысяч золотом? — спросил он, и я лишь кивнул, не сводя с него глаз.

— Умное решение.

— Ну, вы же понимаете, что у нас таких денег просто нет, — вмешался Федотов, и я заметил, как он заёрзал на стуле. — Это не та сумма, которую можно собрать очень легко. Нам нужно время.

— Господа, я всё понимаю и готов отсрочить вам долг без процентов, — сказал я, делая щедрый жест рукой. — Но есть одно условие: мы с вами пройдёмся по всем банкам Зеленодола, и вы покажете мне свои счета. И если окажется, что где-то у вас в кубышке лежит или лежала нужная сумма, я буду очень недоволен.

— Мы можем подумать? — спросил Белкин, и в его глазах мелькнула тень надежды — он явно хотел выиграть время, чтобы придумать новый план.

— Да, непременно, — ответил я с подчёркнутой вежливостью. — Ответ жду завтра, до обеда. И ещё, господа, я бы хотел, скажем так, предупредить вас. Если вдруг кому-то в голову придёт идея совершить какую-нибудь глупость я приеду к вашим замкам лично и наглядно покажу всё, чему я научился, захватывая наш регион.

Они ушли, а я наконец-то выдохнул и пошёл отдыхать. Точнее, сначала переоделся в сухое, перекусил горячим мясным пирогом, запил его травяным чаем, и только потом позволил себе рухнуть в постель, чувствуя, как усталость разливается по телу тягучей патокой. На завтра дел вроде не было, поэтому я планировал проспать до полудня и отоспаться за все бессонные ночи.

Утром меня разбудило не солнце, а Лёха, который стоял над кроватью с лицом, похожим на грозовую тучу. Да и утром не пахло — за окном стояла темень.

— Елену похитили, — выпалил он, и сон с меня слетел мгновенно, как по мановению волшебной палочки. Я рывком сел на кровати, сердце забилось быстрее, а в голове пронеслась целая вереница мрачных мыслей.

— Есть подробности? — спросил я, хватая рубашку и натягивая её на плечи, не обращая внимания на пуговицы.

— В общем, она должна была приехать к своим в город, — начал Лёха, и я услышал, как его голос дрожит от сдерживаемой злости. — Выдвинулась чуть позже нас, когда мы поехали к Орехову. Но до города не доехала. Поскольку у неё было какое-то срочное дело, её люди послали гонца к нам. Он увидел следы боя на дороге и решил проверить. Там были трупы — люди Елены и четверо наших. Её тела среди них нет.

Он выпалил всё это на одном дыхании, и его взгляд был готовым рвать и метать. Я видел, как его руки сжимаются в кулаки, как он едва сдерживается, чтобы не выругаться.

— Поднимай всех, — сказал я, натягивая сапоги и проверяя, на месте ли мой кинжал. — Выдвигаемся через полчаса. Человек пятьдесят оставить здесь — на охрану поместья.

— Может, всех взять, а вашу невесту куда-нибудь спрятать? — предложил он.

— Нет, — отрезал я. — Ксюха остаётся здесь, под защитой оставшихся. И найди мне Валерку.

Пока я одевался, в голову лезли всякие разные мысли, одна мрачнее другой. Вот и первые серьёзные пострадавшие из моих людей. Четверо Лёхиных бойцов, проверенных в боях, погибли и Елена, которая только начала привыкать к своей новой роли графини.

Я думаю, что Белкин далеко не дурак — он прекрасно понимал, что если избавиться от неё, то можно просто пойти и оформить землю на себя, пока Ксюха осталась одна. Но дело было даже не в этом. Он со своими аферами начал резать моих людей, и это переходило все границы. И ошибка тут была моя — не стоило их так прижимать, не стоило оставлять Елену без присмотра. И это бесило меня до зубовного скрежета.

Поэтому я и не люблю власть. Очень часто она становится могильником для нормальных человеческих отношений. Только вот чем сильнее и независимее ты становишься, тем больше желающих прогнуть тебя под себя, тем больше врагов, которые ждут твоей ошибки. И подобная ситуация ещё неоднократно повторится — я это знал. Нужно быть готовым к этому физически и

Спустя полчаса мы выдвинулись в сторону земель Белкина и Федотова. Дождь всё лил, превращая дорогу в сплошное месиво, но мы неслись на полной скорости, не разбирая пути. В какой стороне чей замок — спросил я у Лёхи, и он ткнул пальцем сначала в одну сторону, потом в другую.

— Там — замок Белкина, а там — Федотова, — показал он, и я кивнул, мысленно прикидывая маршрут.

Кольца, которые я подарил Ксюхе, Елене и даже Валерке, были своего рода амулетами. Радиус действия у них был небольшой — несколько километров, но по крайней мере я мог определить, находится ли кольцо в пределах досягаемости. Это был мой тайный козырь, о котором не знал даже Лёха.

Сначала мы поехали к Федотову, но амулет молчал. Увидев такую толпу, стража на воротах, видимо, сообщила Федотову, и он вышел нам навстречу, бледный и взъерошенный. Он явно не спал всю ночь, судя по мешкам под глазами, и вид у него был такой, будто его застали врасплох.

Странно. Неужели это не они? Если бы он был в курсе похищения, он бы наверняка заперся в замке и не высовывался.

— Вы же дали нам время до обеда на подумать, — сказал он, и в его голосе послышалась испуганная нотка. — А ещё даже не рассвело.

— Елену похитили, — сказал я спокойно, но так, что он вздрогнул. — Вам что-нибудь известно об этом?

— Я ничего не делал, — испуганно промямлил он, и его руки начали мелко трястись. — Я не знаю, кто это, и не имею к этому отношения!

— Хорошо, — сказал я, и Лёха удивлённо посмотрел на меня, не понимая, почему я так легко поверил. Он-то не знал, что я могу определить, где находится Елена, и что в замке Федотова её нет.

— Прошу прощения за беспокойство, — добавил я, разворачивая лошадь. — Мы уезжаем.

— Но ведь… — начал Лёха.

— Её там нет.

Чем ближе мы подъезжали к замку Белкина, тем сильнее палец, на котором я носил парное кольцо, начинало дёргаться небольшими электрическими разрядами. Чем ближе — тем чаще были разряды, и я уже не сомневался: она там.

— Готовимся, — сказал я, перехватывая поводья и чувствуя, как адреналин закипает в крови. — Сейчас будем штурмовать.

Лёха уже не удивился — он, видимо, понял, что у меня есть какая-то магическая уловка.

Я ударил разрывным шаром по воротам.

Их вынесло.

Пока мы двигались туда, я держал купол щита что неплохо просаживало мой источник.

Мы залетели во двор крепости.

В нас летело со всех сторон.

Щит держал.

Лёхины бойцы огрызались из арбалетов хорошо выкашиваю противника.

— Щит снимаю! — закричал я, когда мы достигли центра двора.

Кто-то побежал на стены, кто-то в помещения.

— Там казарма! — крикнул Лёха, указывая на массивное каменное здание с узкими окнами.

Туда ушли три шара сразу.

Раздались хлопки.

Если кто выжил, то сгорит вместе с казармой.

Из окон повалил дым.

Я огляделся. Бой начал стихать.

На стенах уже были наши бойцы, зачистившие позиции. Кругом лежали трупы, перемешанные с обломками и оружием. Мы подошли к донжону — главной башне, где обычно прятались хозяева.

— Какого чёрта вам надо? — раздался голос Белкина из-за двери, окованной железом. Он явно был в панике, но пытался казаться смелым.

— Ты убил моих людей, — крикнул я, сжимая кулак, в котором уже формировался новый разрывной шар. — И похитил Елену! Открывай, или я сравняю эту башню с землёй!

— Катись обратно в Грэйн! — огрызнулся он, и я услышал, как он закричал что-то ещё, но дальше я уже не слушал.

— Начинаем, — сказал я Лёхе, и он кивнул, отдавая команду бойцам окружить донжон.

Судя по амулету, Елены рядом не было — она находилась где-то в другом месте, скорее всего, в подземелье или в другом крыле замка.

Я применил воздушный Таран. Дверь разлетелась.

Однако внутри стояли двое магов и прикрывали щитами третьего и Белкина.

Тот начал что-то колдовать.

Я стартанул надрывая мышцы.

В такой тесноте сражаться с тремя магами для меня бесполезно. Их сил я не знаю.

Те явно не ожидали такой прыти.

Оббегаю их по стене.

И протыкаю третьего.

Белкин шарахается от меня под щиты первых двух.

Те начинают оборачиваться.

Я бью по ним разрывным шаром.

Потом вторым.

С одного из них щит слетает.

Пытается спрятаться под щитом напарника, но мой кинжал быстрее.

Броском всаживаю его в сердце.

Белкин что-то орёт.

Последний маг создаёт стену огня, которая несётся в мою сторону.

Я рыбкой выпрыгиваю из коридора в зал и откатываюсь с пути огненной стены.

В меня начинают лететь болты с балконов на втором этаже.

Начинаю бить по ним разрывными шарами.

Во все стороны летят щепки и огонь.

Пока есть время кидаю пару разрывных шаров в коридор.

Оттуда прилетает волна холода.

Осматриваюсь. Больше никто не мешает.

Заныриваю в коридор.

В меня летит ледяная стрела. уворачиваюсь.

В ответ опять два разрывных шара.

Огибаю мага. Пытаюсь достать клинком.

Цк. Щит от физического урона. Клинок отлетает.

В глазах мага страх. Опять что-то готовит.

Пора копить силу.

Маг пускает волну огня.

Я каким-то чудом уворачиваюсь от неё.

Мой щит слетает, одежда начинает дымиться. Температура высокая.

Я всаживаю в него мощный разрывной шар.

Меня выносит взрывной волной из коридора. В руку и тело втыкаются осколки.

Смотрю внутрь, а там лишь развороченный коридор и угли. Меня вынесло во двор взрывной волной

— Вроде всё, — говорю я, выплёвывая кровь с

Бойцы начинают потихонечку забегать в донжон и продвигаться, проверяя каждый угол. Пока я вытаскивал осколки из своей драгоценной тушки и принимал целебные зелья, привели Елену.

Она была жива, хотя на её лице красовались синяки и ссадины, а одежда была порвана и испачкана грязью. Но глаза горели холодным огнём.

— Неплохо выглядишь, — сказал я ей, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой от боли.

— Где эта тварь? — спросила она слабым, но твёрдым голосом, в котором звучала сталь. — Я его похороню лично. Своими руками.

— Да вон, в коридоре, — сказал я, кивая в сторону донжона.

Она обернулась, а потом непонимающе посмотрела на меня, будто ждала, что я пошутил.

— Да его по кускам разметало, — пояснил Лёха, сплюнув.

— Ты когда хоронить будешь, выбирай тщательно, а то он там с тремя магами вперемешку, — добавил я, и тогда на лице Елены появилась широкая, почти звериная улыбка, которая растянула её рассечённую губу.

Вот ведь кровожадная барышня в сёстры Ксюхе досталась — но сейчас я был на её стороне.

Пока мы тут шныряли, Елена общалась со своими бойцами, которые поехали с нами — их было всего четверо, но они держались молодцом. Она что-то рассказывала им, и те периодически все вместе поглядывали на меня, видимо, делились впечатлениями о том, как я устроил здесь ад.

Я же распорядился согнать всех, кто сдался или был без оружия, во двор и заставить их загружать в телеги всё ценное, что можно было вывезти из замка. Доспехи, оружие, утварь, даже пара сундуков с серебром — всё шло в счёт будущих трофеев.

Я лично осмотрел кабинет Белкина и нашёл там векселя на сто двадцать тысяч золотых и различные расписки. Их было ещё тысяч на двадцать, не меньше.

И вот стоило огород городить? Ведь были же деньги, мог спокойно откупиться и закрыть вопрос. Пожадничал? Или просто решил, что я не стану лезть в его дела? Теперь не узнаешь.

Тут же, в углу кабинета, я заметил её — Клавдию, дочь Белкина, ту самую, что была невестой погибшего Горностаева. Она стояла, прижимаясь к стене, с лицом, перекошенным от ненависти.

— Ты... — прошипела она.

— Я, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

— Ты отобрал у меня жениха, — закричала она, и в её голосе слышались слёзы и ярость. — Теперь отца! Ты не человек, ты чудовище!

Она хотела сказать что-то ещё, но Лёхины бойцы уже взяли её под руки и увели — мягко, но настойчиво. Я смотрел ей вслед и думал о том, как тяжело, когда мир рушится в один день. Но я не испытывал к ней жалости — она была врагом, и враги должны платить за свои ошибки.

Несмотря на то что мы управились быстро, с боем, вернулись мы только к вечеру. Всё-таки добра забрали немало — целый обоз загруженный, плюс пленники и трофейное оружие. Когда мы подъехали к поместью, Ксения уже стояла на крыльце, бледная и встревоженная, и в её глазах светилась надежда, когда она увидела меня целым.

— Тебя там гонец дожидается, — сказала она, и я вздохнул.

— Да что ж такое-то, — проворчал я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

Ведь вряд ли кто-то послал гонца, чтобы спросить, как у меня дела. Наверняка очередной геморрой, который не даст мне спокойно поесть и отдохнуть. Гнида лишь фыркнула на это, как бы говоря: «Иди работай, лодырь».

— От кого хоть? — спросил я Ксению, уже догадываясь, что ответ будет невесёлым.

— От Орехова.

Глава 11

Амалия шла по коридору, лихорадочно размышляя о том, как ей удастся совместить два совершенно разных, но одинаково важных события, которые свалились на её голову.

Экзамен на следующую ступень в гильдии был, конечно, неожиданностью, но она внутренне предполагала, что когда-нибудь ей придётся его проходить, рано или поздно, и она была к этому готова, хотя и без особого энтузиазма.

А вот приглашение на бал от королевы-матери монархии Домис стало для неё полной неожиданностью, таким ударом под дых, от которого перехватило дыхание. Она остановилась посреди пустынного коридора, прижав ладонь к груди, и попыталась осмыслить, зачем королевской особе понадобилось приглашать именно её.

И между сдачей экзамена, где наверняка придётся прилагать все усилия, рискуя жизнью и здоровьем, и походом на бал, где ей придётся, как выражается Александр, «торговать лицом» — улыбаться, кланяться, вести светские беседы с незнакомыми людьми, — она бы без колебаний выбрала первое.

Потому что в бою она чувствовала себя увереннее, чем в бальном зале, где каждый взгляд мог оказаться ударом в спину, а каждая улыбка — прикрытием для коварства. Но, как всегда, выбора ей не дали, и она прекрасно это понимала: придётся участвовать в обоих мероприятиях, как бы сильно ей этого ни хотелось избежать хотя бы одного из них. Придётся сначала выложиться на экзамене, а потом, с остатками сил, блистать на балу, изображая из себя светскую львицу, какой она никогда не была.

Когда Амалия приехала в родовое поместье, семья встретила её тепло — с объятиями, поцелуями и той привычной суетой, которая всегда царила в их доме. Мать тут же принялась суетиться с угощениями, отец отложил свои бумаги, а братья, как обычно, не упустили случая подколоть младшую сестру. Аристарх, старший, окинул её оценивающим взглядом и присвистнул, заметив экипаж и отряд сопровождения, который выделил ей Александр.

— Да ты совсем важная стала, — сказал Аристарх, хитро прищурившись, и его голос сочился лёгкой насмешкой.

— Почему это? — удивилась она, не понимая, на что он намекает.

— С тобой целый отряд сопровождения, — согласился с ним Роман, средний брат, который тоже выглянул из-за плеча Аристарха и одобрительно хмыкнул. — Раньше ты и с одним-то слугой редко ездила, а тут целая кавалькада.

— Александр заставил, — ответила она, пожимая плечами с таким видом, будто это была самая незначительная мелочь на свете. — Говорит, герцогине не пристало путешествовать налегке, надо поддерживать статус.

— Какой у тебя заботливый работодатель, — сказала её мама, покачивая головой, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка, но скорее добрая, чем язвительная.

— Говорит, что его невеста не должна... — начала Амалия, но не успела договорить, как

— Чего?! — спросил её отец, а Арина, младшая сестра, даже замерла с недонесённой ложкой до рта, так и не успев отправить в рот кусок пирога.

— А вы чего не знаете?! — обалдела Амалия, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Ты что, замуж за принца Александра выходишь? — спросила её мама, и в её голосе послышалось столько изумления, что Амалия чуть не рассмеялась.

— Да там липовая помолвка, — в недоумении ответила она, разводя руками. — Я думала, вам сказали, кто-то из гильдии. Это же чисто формальность, для дела.

— А как... Как... Почему так вышло?! — растерялся граф Рысев, и его голос дрогнул. Он явно переваривал новость с трудом, и Амалия поняла, что ей придётся всё объяснять с самого начала.

— Так было надо, — ответила она, и рассказала всю историю — от случайного знакомства с Александром до того, как она стала его фиктивной невестой ради политических игр. Она говорила быстро, стараясь не упускать деталей, и видела, как лица родителей меняются от удивления к пониманию, а потом снова к изумлению.

— То есть ты мало того, что теперь герцогиня, так ещё и получается принцесса, — спросила её мама, и в её голосе зазвучала смесь гордости и тревоги.

— Получается так, — пожала плечами Амалия, чувствуя, что её голос звучит немного неуверенно, но она старалась держаться молодцом.

— Крутя-як! — протянула Аринка, и в её голосе послышалось восхищение, смешанное с завистью.

— Я уточню завтра в гильдии, почему мне не сказали, — задумчиво сказал отец, потирая подбородок. — Очень уж у меня всё это интересно: почему такая важная новость прошла мимо меня. И как это вообще повлияет на наши дела.

Она навестила Фунтика, которого оставила здесь. Он радостно махал хвостом, как пропеллер, и ластился к хозяйке, тыкаясь мокрым носом в её ладонь. Только вот размер у него был уже как у нормального бычка — крупного, мощного, с лоснящейся шерстью и умными глазами, в которых читалась преданность.

Его по-прежнему, так сказать, подзаряжали от камней силы, которые привозил Александр, и он рос не по дням, а по часам, становясь всё более грозным и величественным. Амалия потрепала его за ухом, и он довольно заурчал, прижимаясь к её ногам, словно маленький щенок, хотя уже весил под центнер.

Ну а потом она уехала к друзьям. Там она пару дней весело провела время, отвлекаясь от тревог и забот, смеясь над шутками, вспоминая прошлые приключения и просто наслаждаясь обществом близких людей. Поскольку мало кто знал о её новом статусе, она, посоветовавшись с отцом, решила не распространяться о том, что она невеста принца — по крайней мере, какое-то время, пока ситуация не прояснится и не станет понятно, как долго продлится эта фиктивная помолвка.

И вот сейчас она поехала в магическую гильдию, чтобы проверить свой источник — это была небольшая обязанность, которая Амалии не нравилась, но приходилось делать раз в несколько месяцев, чтобы отслеживать динамику роста магических сил. Аринка, как обычно, увязалась за ней хвостиком, не желая упускать возможность побывать в столице и посмотреть на магов, о которых так много слышала.

В этот раз она не встретила никаких знакомых — ни старых наставников, ни бывших однокурсников, только новые лица, снующие по коридорам с озабоченным видом. Лишь сдала тест, где ранг магистра ей ещё раз подтвердили и сказали, что она неплохо продвинулась по сравнению с прошлым разом.

— До архимага вам осталось ещё немного, — сказал тот же проверяющий.

— Спасибо, я очень старалась, — ответила ему Амалия, стараясь скрыть охватившее её изумление.

Она была немножко в шоке от таких новостей, потому что то зелье, которое она выпила в Мёртвых землях для раскачки источника, подняло её до ранга магистра. В прошлый раз при проверке выяснилось, что она примерно на полпути к архимагу, и она думала, что это будет долгий и трудный путь, занимающий годы.

Но дело в том, что быть на полпути к архимагу и стать практически архимагом — это две большие разницы, как между мелкой лужицей и глубоким озером. Эти две точки разделяла бездонная пропасть, которую многие маги не преодолевали за всю жизнь.

И теперь она не совсем понимала, как ей удалось эту пропасть проскочить — то ли зелье сработало так мощно, то ли её организм по-особенному отреагировал на сочетание магии и стресса, но факт оставался фактом.

Аринке она пока ничего не говорила — нужно для начала сказать отцу, а то эта егоза растреплет всем, кому надо и не надо, и тогда держать это в секрете вряд ли получится.

Вернувшись домой, она уже собиралась снова к друзьям, однако в дверь постучали, и слуга сообщил, что приехал человек из гильдии с срочным посланием. Пришлось отложить все планы и собираться в столицу. Они поехали в столичное отделение гильдии, где их ждал Рука Тени. Амалия взяла с собой таблетки и зелья, которые вытребовала у принца Александра за помощь в Вольных баронствах.

— Госпожа Амалия, — обратился к ней Рука Тени, и его голос звучал ровно и спокойно, как у человека, который привык держать всё под контролем. — Меня зовут Владлен. Мы вам очень благодарны за ту работу, которую вы проделали в Вольных баронствах. Благодаря вам нам удалось расширить своё влияние и провести множество нужных исследований. И, насколько мне известно, если всё пойдёт хорошо, вы ещё сможете обеспечить нас деньгами. Ваш вклад в общее дело очень высок, и Тень выражает вам огромную признательность.

— Спасибо, — скромно сказала Амалия, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от похвалы, хотя она и старалась не показывать своих эмоций. — Я рада, что мои усилия принесли пользу.

— Ваша задача не изменяется: вы должны находиться с принцем Александром как можно дольше, — продолжил Владлен, и его взгляд стал более пронзительным. — Наблюдать.

— А сколько это вообще будет продолжаться? — спросила она, решив наконец задать вопрос, который мучил её уже давно. — Я имею в виду, до каких пор я должна играть эту роль? Есть ли какой-то срок или условие?

— Насколько это максимально возможно, — ответил Рука, и в его голосе послышалась едва уловимая нотка сожаления. — Чем дольше вы останетесь рядом с ним,

— Насколько вы знаете, я его невеста, — сказала Амалия, и в её голосе послышалась твёрдость, которой она сама не ожидала. — А что мне делать, если вдруг он позовёт меня замуж по-настоящему? Я могу отказаться, или меня обяжут?

— Скажу прямо, — вздохнул Владлен, и его лицо стало более человечным, словно он снял маску. — Тень очень настоятельно просила пойти этим путём, если будет такая возможность. Это даст нам просто огромные возможности — доступ к высшей власти, к влиянию на политику, к тем рычагам, которые мы не могли использовать раньше. Однако в то же время он прекрасно понимает, что обратного пути не будет. Поэтому, если вы откажетесь, гильдия не будет применять к вам какие-либо меры.

— Понятно, — выдохнула Амалия, чувствуя, как с души сваливается огромный камень. Она уж думала, что ей опять не дают выбора и придётся подчиняться, но, как оказалось, здесь всё гораздо лояльнее. — Это обнадёживает.

— Однако есть один момент, — добавил Владлен, и её сердце снова ёкнуло. — Вам необходимо сдать экзамен на следующую ступень.

— Экзамен? Зачем? — спросила Амалия, на всякий случай, хотя уже знала о нём.

— Вы явно переросли уже тот ранг, к которому причислены, — пояснил Владлен, и в его голосе послышалась уверенность. — Ваш источник значительно усилился, и формальное подтверждение этого факта необходимо для вашего же блага. Без нового ранга вы не сможете пользоваться некоторыми привилегиями и получать доступ к закрытым архивам.

— Ладно, согласилась она, уже мысленно готовясь к испытаниям, и тут же спросила: — А вообще, когда я смогу вернуться домой?

— Пока у меня нет ответа на этот вопрос, — развёл руками Владлен, и в его взгляде мелькнула искренняя жалость.

По сути, на этом встреча была закончена. Они обменялись ещё парой формальных фраз, и Амалия покинула кабинет с чувством, что её жизнь снова перевернули с ног на голову. На завтра был назначен экзамен, и она понимала, что ей нужно как следует подготовиться.

— А что за экзамен? — спросила она отца, когда вернулась домой и уселась в его кабинете, ожидая подробностей.

— Ты будешь биться против троих идущих в тени, — ответил он, и его голос звучал сухо и деловито. — Магию использовать нельзя, только амулеты. Но не больше двух. И боевые нельзя — только защита или вспомогательные. Поэтому выбирай с умом.

— А можно поподробнее? — заинтересовалась Амалия, чувствуя, как внутри поднимается волна любопытства и одновременно тревоги.

— К сожалению, нельзя, — развёл руками отец, и в его взгляде мелькнула тень сожаления. — Ты должна подготовиться сама, рассчитывая на свои силы и интуицию. Никто не расскажет тебе о плане лабиринта или тактике противников — это проверка твоей сообразительности и умения быстро принимать решения.

Она ходила по комнате и долго думала, как ей поступить. Если бы можно было взять больше амулетов, она бы обвешалась ими, но ограничение в два предмета жестко сужало возможности.

У неё был улучшенный амулет скрыта, щит от физического и магического урона, амулет обнаружения, и амулет взгляда. По-хорошему, можно было взять щит и скрыт, чтобы быть защищённой и незаметной одновременно. Однако она примерно предполагала, что там будет: трое бойцов будут устраивать засады, бить исподтишка и использовать хитрости.

И вот здесь как раз нужен скрыт и взгляд — потому что амулет скрыта делал сам Александр, и обычным обнаружением его было нельзя засечь. Он тогда ей рассказывал о каких-то тепловых эффектах, преломлении света, запахе и ещё чём-то — она не запомнила всего, но преломление света запомнила точно, потому что очень удивилась тогда: как это свет можно ломать, словно стеклянную палочку?

Но факт оставался фактом: этот амулет засечь было очень сложно с помощью подручных средств и других амулетов. А вот взгляд позволял засечь тех, кто находится под скрытом, и в отличие от обнаружения, которое просто указывало направление, человек, применявший его, видел всё своими глазами, только в другом цвете. Придётся брать эти два и надеяться, что враги не ожидают такой комбинации.

В назначенное время за ней приехали и отвезли на тренировочную базу — загородный комплекс с двухэтажным коттеджем, под которым находился огромный подвал, оборудованный как лабиринт. Её осмотрели на предмет лишних амулетов и выдали тренировочный клинок с затупленным лезвием, на которое была нанесена краска, а внутри рукояти имелся небольшой отсек, куда наливалась красящая жидкость, чтобы не смазывать клинок каждый раз вручную. Один из судей, лысый мужчина с жёстким взглядом, подвёл её к входу и коротко объяснил:

— Значит, смотри, — сказал он, указывая на тёмный проём. — Этот подвал представляет собой небольшой лабиринт. Выйти должна либо ты, либо кто-то из них. Готова?

Амалия кивнула.

Ей попадались различные коридоры и комнаты.

Она шла, включив взгляд. Благодаря ему она могла даже видеть сквозь стены — тепло, которое излучало тело, и жар факелов на стенах.

Коридор стал шире, в нём появилось много проёмов в комнаты. Зайдя в одну из них, она решила подождать.

Не зря.

Те шли сразу втроём.

Она видела их даже под скрытом.

Двое сели в засаде в разных комнатах, один пошёл дальше.

Подождала, пока тот скроется из вида, и на всякий случай задержалась ещё на пару минут.

Это было нужно на случай, если они её всё-таки засекут — тогда нападут хотя бы не втроём, а вдвоём.

Пора идти.

Сначала шла аккуратно, шаг за шагом.

Но потом убедилась, что её не видят, и пошла смелее.

Амалия двинулась за третьим.

Она столкнулась с ним, когда он уже возвращался.

Он прошёл мимо неё.

Подошла сзади, одну руку на рот, вторую — с кинжалом к горлу, и сразу отскочила.

Тот лишь дёрнулся.

Она показала ему место, куда сесть, изображая убитого. А сама вернулась в коридор, где была засада.

Противники были там же.

Спустя пять минут оба двинулись в ту же сторону, куда и третий.

Неожиданно.

Амалия думала, что пойдёт один, а второй останется.

Она кинула небольшой камушек в противоположную сторону.

Тот, отскочив от пола, зашуршал.

Те остановились, вернулись на свои места и стали ждать.

Подождав минут десять, один из них двинулся в противоположный коридор — видимо, проверить.

Амалия решила выждать поменьше.

Когда время вышло, она пошла к одному из засады.

Тот сидел в одной из комнат и контролировал вход и часть коридора.

Она подошла к дверному проёму.

Нужно было преодолеть два метра практически у него на виду.

Но так рисковать было нельзя. Поэтому Амалия решила убрать его с наскока.

Прыгнула вперёд.

Тот, видимо, что-то почувствовал и отскочил.

Она метнулась к нему.

Скрыт слетел с неё — слишком быстрые движения.

— Тревога! — крикнул он и попытался пырнуть её в бок.

Амалия отбила нож, потом вторую руку, когда он ударил кулаком, и ударила ножом в область сердца.

Выскочила в коридор и столкнулась с третьим.

Тот кинул в неё два метательных ножа.

Амалия увернулась.

Скрыт с противника слетел.

Она ускорилась, отбила пару ударов, пнула его по ноге.

Он начал заваливаться.

Амалия чиркнула ножом по горлу.

Всё.

Она развернулась и пошла в сторону выхода, не оглядываясь.

— Чистая победа, госпожа Амалия, — объявил судья, когда она выбралась наружу.

— Спасибо, — поблагодарила она, чувствуя, как адреналин медленно отпускает тело, оставляя приятную усталость.

Оставалось самое тяжёлое — бал.

На бал они поехали всей семьёй: отец, мать, оба брата и Аринка, которая возбуждённо крутилась перед зеркалом, примеряя очередное платье.

— Зачем её позвали? — подумала Амалия, но решила не зацикливаться на этом.

Её провели в огромный бальный зал, где было полно народа — аристократы, дипломаты, торговцы, маги, все эти люди кружились в водовороте светской жизни, обмениваясь улыбками и колкостями.

Сначала Амалия постояла со своей семьёй, чувствуя себя неуютно в этом море чужих лиц, потом увидела знакомых и подошла к ним, чтобы хоть немного отвлечься от напряжения. Потом вернулась к семье, но скука начала одолевать её, и она решила сделать ещё одно путешествие по залу, чтобы размять ноги и заодно понаблюдать за публикой.

— Амалия, дорогая, ты ли это? — услышала она голос, который меньше всего хотелось бы слышать в этом роскошном зале. Нет, внутренне она была готова к тому, что встретит её здесь, свою самую заклятую подругу, но всё равно этот голос ударил по нервам, как острый нож.

— Здравствуй, Виктория, — поздоровалась Амалия, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и приветливо, хотя внутри уже закипала злость. Виктория всегда умела вывести её из себя, особенно когда начинала свои ядовитые колкости.

— Как ты? Всё ездишь по другим странам, как перекати-поле? — ехидно уточнила та, и в её голосе отчётливо слышалась издевка.

— Да, — спокойно ответила Амалия, заставляя себя улыбнуться. — Всё дела, дела.

В это время к ним подошёл молодой парень — высокий, статный, с пронзительными глазами и уверенной осанкой. Виктория сразу же взяла его под руку и, с толикой превосходства в голосе, сказала:

— Позволь представить — это мой будущий жених, герцог Владимир Стрельников.

— Поздравляю, — кивнула Амалия, обращаясь к нему, а сама подумала, — Меняет женихов как перчатки?

— Ну а ты как? Не нашла жениха, который согласился бы взять тебя с твоими вечными разъездами? — каждое слово Виктории прямо сочилось ядом, и её улыбка была такой сладкой, что от неё могло затошнить.

— Ну, я... — начала Амалия, но не успела договорить, как к ним подошёл мужчина, которого она сразу узнала.

— Госпожа герцогиня! — воскликнул проходящий мимо мужчина, и Амалия повернулась к нему. Вот почему ей показалось знакомым его лицо — это был один из купцов той гильдии, которую основал принц Александр. Она видела его ещё в Грэйне.

— Я не ожидал здесь вас встретить, — сказал он, подойдя ближе и слегка поклонившись. — Приятный сюрприз.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Амалия, и её голос дрогнул от неожиданности, но она быстро взяла себя в руки.

— Здравствуйте, — влезла Вика, которая, видимо, тоже его знала, и её голос стал приторно-любезным. — По-моему, вы обознались, Владимир Александрович. Амалия всего лишь графиня.

— Нет-нет, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Вика на мгновение опешила. — Я не ошибся. Герцогиня империи Грэйн, Амалия Рысева. Император же лично вручил ей титул. Кстати, ваши вассалы вас очень нахваливали как отличного хозяйственника — все отметили ваш ум и способность налаживать дела.

— Ну что вы, — ответила Амалия, чувствуя, как улыбка сама собой расплывается на её лице, и она краем глаза глянула на Викторию. — Я просто чуть-чуть навела порядок в герцогстве.

У той было лицо, как будто она выпила стакан лимонного соку без сахара — такая кислая гримаса исказила её черты, и она не могла скрыть потрясения.

— Ваша скромность лишь красит вас, — сказал купец, и его голос стал почтительным. — К тому же, насколько я помню, вы имеете долю в новом предприятии принца, о котором сейчас все говорят.

— Ну, — задумалась Амалия, делая вид, что вспоминает, — что-то такое было, Александр вроде бы говорил мне об этом, да, там какие-то жалкие несколько процентов, я даже не придала значения.

— Ну так эти «жалкие проценты», как вы выразились, будут приносить вам сотни тысяч золотых в год, — уточнил купец, и в его голосе послышалось восхищение. — И это, заметьте, без каких-либо дополнительных вложений.

Амалия посмотрела на Вику. Та замерла, как статуя, её глаза округлились, и она, видимо, забыла, как дышать. Хорошо хоть рот не открыла от услышанного, иначе бы туда наверняка залетела муха.

— Ну так герцогство тоже требует много денег, — возразила ему Амалия, наслаждаясь произведённым эффектом. — Содержать земли и людей — это недешёвое удовольствие.

— Насколько я помню, император вручил вашей светлости неплохую сумму для поднятия герцогства, — продолжал купец, и его голос стал ещё более почтительным. — Ах да, прошу простить, дырявая моя голова. Ваше высочество. Вы же теперь, можно сказать, наша будущая императрица.

Улыбка Амалии чуть не расплылась на всё лицо.

— Но это ещё не точно, — скромно и чуть смущённо ответила Амалия, и краем глаза следила за своей заклятой подругой.

А посмотреть там было на что. Вика стояла, как будто её ударили мешком с песком по голове, и она не могла вымолвить ни слова. Судьба-злодейка, которая постоянно била Амалию в прошлом, теперь

— Так тебе и надо, тварь! — кровожадно подумала Амалия, и её внутренний голос ликовал.

— Будет очень недальновидно со стороны принца Александра, если он упустит такую красавицу, — добил Вику этими словами Владимир Александрович.

— Вы мне льстите, — ответила Амалия, и сама подумала: «Надо запомнить этого купца и по случаю отблагодарить его, а может, и помочь в чём-нибудь — он явно заслужил мою благодарность».

После того как они разошлись, она ходила по залу в приподнятом настроении. Не зря съездила.

Глава 12

— Его высочество принц Евгений представил мне Орехова — парня, который стоял чуть поодаль, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Высокий, тощий, лет двадцати, с бледной кожей и запавшими глазами, он производил впечатление доходяги, который и книгу-то с трудом держит в руках. С виду дохляк, каких поискать — даже я на его фоне смотрелся гораздо выгоднее, несмотря на то что был младше на пару лет и не отличался особой богатырской статью.

Евгений мялся, переминался с ноги на ногу, и я сразу понял: передо мной типичный книжный червь, которого засунули в политическую мясорубку против его воли. Орехов, стоящий рядом с ним, выглядел как человек, который уже сто раз пожалел об этом.

— Принц империи Грэйн, Александр, — представился я.

— Итак, что вы возьмёте за помощь в наблюдении за принцем после приёма ваших таблеток и зелья? — спросил меня Орехов, и его голос звучал сухо и деловито, без лишних эмоций. Он явно привык вести переговоры и не тратил время на любезности.

— Пока не знаю, — честно признался я, пожимая плечами. — Возможно, какую-нибудь услугу в будущем. По возможности, конечно. Не хочу загадывать, но если вдруг понадобится помощь, я буду знать, к кому обратиться.

— Хотелось бы более точное условие, — сказал Орехов, и его брови сошлись к переносице, выдавая лёгкое раздражение. Он явно привык иметь дело с конкретными цифрами и сроками, а не с туманными обещаниями.

— Прямо сейчас мне ничего не надо, — ответил я, стараясь говорить спокойно, чтобы не накалять обстановку. — Но возможно, я обращусь к вам когда-нибудь с просьбой. Если сможете выполнить — будет очень неплохо. Если нет — я пойму. Договорились?

— Договорились, — после недолгой паузы кивнул Орехов, и в его глазах мелькнула тень облегчения — видимо, он ожидал более жёстких условий.

Мы начали с усиления. Евгений выпил таблетку, и я сразу же заставил его заниматься физухой — приседания, отжимания, бег на месте, работа с тренировочным мечом, — и при этом усиленно жрать, потому что его организм должен был усваивать энергию в бешеных количествах.

До конца дня мы его гоняли так, что он взмок, покраснел и начал дышать, как загнанный конь. Орехов стоял в стороне, наблюдая за этой экзекуцией, и я видел, как на его лице появляется сначала лёгкая усмешка, а потом — всё большее удивление. Вечером, когда Евгений уже начал падать от усталости, я отправил его спать, чувствуя, что он вот-вот рухнет прямо на пол.

Поначалу все только смеялись, глядя на это — даже слуги в поместье Орехова переглядывались и хихикали в кулак. Но буквально уже после обеда, когда Евгений продолжал бегать с мешком песка за спиной, все, кто наблюдал за этим, начали понимать, что предел сил, которыми обладает обычный человек, закончился бы у любого примерно час назад. Евгений же, под действием таблеток, продолжал двигаться, хотя уже шатался и спотыкался, словно пьяный. Ну а к вечеру все ходили немного пришибленные — Орехов, который видел это впервые и явно не ожидал такого эффекта, Лёха, который только об этом слышал, но не видел воочию, и даже половина дружины Орехова, собравшаяся поглазеть на чудеса магии.

На следующий день он принял вторую таблетку и продолжил тренировку уже с меньшей интенсивностью, но всё равно выкладывался по полной. И где-то в середине дня, когда Евгений на мгновение остановился перевести дух, Орехов подошёл ко мне и, понизив голос, спросил:

— А нельзя ли мне добыть ещё таких таблеточек?

— Можно, — ответил я, задумчиво потирая подбородок, — но это очень дорого. Если бы не обязательства отца Ксении, я вряд ли смог бы вам достать за те деньги, что вы заплатили, то, что вы искали.

— То есть они стоят просто дороже, чем я заплатил? — уточнил Орехов, и в его голосе послышалась нотка разочарования.

— Не просто дороже, — сказал я, пытаясь отмазаться от всей этой ситуации, потому что не хотел вдаваться в финансовые подробности. — Ингредиенты купить очень сложно, особенно в таких количествах. Найти того, кто это сделает качественно, ещё сложнее. Поэтому тут вопрос не только в деньгах, но и в связях и удаче. Можно потратить кучу золота и получить мутную жижу, которая только навредит.

— Но ведь граф Шимохин где-то собирался это достать за те деньги, — заметил Орехов, и я почувствовал, как он испытующе смотрит на меня. — Он говорил, что уже нашёл поставщика.

— А вот это очень хороший вопрос, — честно сказал я, и в моей голове промелькнула целая вереница мыслей. — И очень интересный.

Мне самому было бы любопытно узнать, откуда покойный граф планировал достать такие зелья. Неужели кто-то ещё может их делать, или он нарвался на шарлатанов, которые просто взяли деньги и исчезли? Надо будет проверить эту информацию.

— Так стоп, — крикнул я принцу, который в этот момент пробегал мимо. — Теперь тренировка на мечах.

На мечах он драться не умел от слова совсем — просто махал тренировочным клинком как палкой, без всякой техники. Но теперь он выезжал за счёт скорости и силы, которые давали таблетки.

На следующий день мы сделали перерыв. Он также продолжал заниматься, но уже в менее усиленном темпе — больше разминки и базовых упражнений, чтобы закрепить мышечную память. А за обедом, когда мы сидели в уютной столовой Орехова, я решил поинтересоваться его планами на будущее.

— А что, кстати, за испытание вас ждёт? — спросил я его, откусывая кусок хлеба и жуя с видом заинтересованного собеседника.

— Отец отдаст нам список проблем, которые необходимо решить, — ответил Евгений, и в его голосе послышалась обречённость.

— Неохота на трон? — прямо спросил я, глядя ему в глаза.

— Вообще нисколько, — с внезапной горячностью ответил он, и я увидел, как на его лице появилось выражение глубокой усталости. — Я хочу заниматься магией.

Орехов, сидящий рядом, поморщился, и я заметил, как он закатил глаза. У него была такая рожа, будто он лимон проглотил, не разжевав. Он явно уже не первый раз слышал всё это от Евгения, но всё равно пытался заставить его хоть что-то делать, хотя бы для видимости, чтобы не упасть в грязь лицом перед братом.

— А чем заниматься будешь, когда брат станет королём? — продолжил я свой опрос, не давая ему уклониться.

— Магией, конечно, — пожал он плечами, как будто это было очевидно. — Чем же ещё? Буду изучать древние артефакты, искать новые заклинания, работать с источниками силы. Это моё призвание.

В общем, диагноз понятен. Такой же товарищ, как Ольга Серебрякова — ничего ей не интересно, кроме алхимии, а этому магию подавай. Остальное пусть горит синим пламенем. Но я видел в этом и плюс — таких людей легче мотивировать, если правильно подобрать ключи. И я решил попробовать помочь Орехову немного, а заодно, возможно, и себе, если удастся приобрести союзника в лице будущего короля.

— Мне, честно говоря, всё это тоже гораздо интереснее, чем управление государством, — согласился я с ним, искренне разделяя его чувства. — Однако вот приходится заниматься государственными делами, иначе батя обрубит мне карманные расходы на мои удовольствия. Приходится крутиться, чтобы и хобби сохранить, и перед императором не опозориться.

— А деньги-то тут при чём? — удивился Женька, и его глаза округлились. — Я думал, принцы всегда имеют доступ к казне.

— Как это при чём? — сделал я удивлённый вид, разводя руками. — Вот, например, привёз я щенков морозных шакалов из Мёртвых земель. Красивые зверюги, с голубой шерстью и ледяным дыханием.

— Жалко, они в обычных землях не выживают, — посочувствовал мне Женька.

— Да нет, выжили. Только вот их нужно подпитывать от камней силы, — продолжал я, делая паузу. — Хорошо хоть у меня были деньги, я их купил, и всё было хорошо. Но троих не потянул — пришлось раздать, потому что содержание слишком дорогое. И это только один пример.

— Эээ… — обалдел Евгений, уставившись на меня с открытым ртом. — То есть… Как выжили? Как камни силы? Это же… это же бешеные деньги!

— Дорого, согласен, — сказал я сочувственно, наклоняя голову. — Но куда ж деваться? Или ту же алхимию возьми. Хочешь создать мощное зелье — плати за ингредиенты, плати мастеру, плати за оборудование. Всё упирается в кошелёк.

— А зачем магу алхимия? — спросил пришедший в себя Евгений, и я заметил, как он нахмурился, пытаясь осмыслить мои слова.

— Ну вот раз, и ты получил зелье для раскачки источника, — пояснил я, медленно и внятно, как учитель, объясняющий тему нерадивому ученику. — А так бы понемногу, по капельке, его раскачивал годами. А с зельем — скачок за считанные дни. И да, к тому же, насколько я знаю, действительно редкие книги по магии на дороге не валяются — их надо покупать за бешеные суммы. Да и алхимия для серьёзных заклинаний тоже нужна.

— А это всё деньги, — ни к кому не обращаясь, добавил принц Евгений, и я заметил, как его голос потускнел.

Орехов так и застыл с открытым ртом, переводя взгляд с меня на Евгения. Я ему лишь показал знаком, чтобы он не лез, и Орехов послушно замолк, хотя явно хотел что-то сказать. Больше на обеде Евгений не проронил ни слова, только задумчиво ковырялся в тарелке, переваривая услышанное.

Он пошёл тренироваться дальше, но уже в лайтовой форме, без изнурительных нагрузок. А вечером за ужином мы снова встретились, и я заметил, что он выглядит более собранным и серьёзным, чем утром.

— То есть на это всё нужны деньги, — уточнил он, глядя мне прямо в глаза, и я кивнул.

— Ну так естественно, — ответил я, отрезая кусок мяса. — Деньги — топливо для всего, что мы делаем. Магия, алхимия, исследования — всё это требует вложений.

— А как ты выходил из положения? — спросил он, и в его голосе послышался неподдельный интерес.

— Я создал крупное предприятие, естественно, при поддержке отца, — начал я, чувствуя, что могу быть откровенным. — Оно приносит мне нормальный доход, который позволяет финансировать мои увлечения. К тому же у меня есть много мелких источников дохода. Да и сейчас я участвую в одном проекте. Если он заработает, думаю, с деньгами у меня проблем больше не будет.

— Всё сам? — спросил он, и в его глазах мелькнула искра уважения.

— Ну как тебе сказать, — задумался я, взвешивая слова, и решил говорить как есть. — По сути, да. Но есть нюанс: некоторые вопросы не возникают, когда люди понимают, с кем им предстоит столкнуться. Некоторые проблемы решаются очень быстро, если своё слово говорит император. Но это, скорее, фамильная привилегия, чем личная заслуга.

Он нахмурился, обдумывая мои слова.

— Боюсь, брат не будет меня так финансировать, — сказал он очевидную вещь, и его голос дрогнул.

— Значит, у тебя два варианта, — сказал я, мельком глянув на Орехова, который просто таращился на весь этот разговор, не в силах скрыть своего удивления. — Либо ты зарабатываешь эти деньги сам, создавая что-то своё, либо ты садишься на трон и будешь иметь к ним доступ как правитель. Третьего не дано.

— То есть смысла участвовать в турнире нет? — спросил он, и его голос звучал неуверенно.

— Вопрос спорный, — ответил я, разводя руками. — Почему же? Всё равно выиграть я не смогу, брат займёт трон, значит, есть смысл заняться чем-то другим.

— Во-первых, ты не знаешь, сможешь выиграть или нет, — терпеливо объяснил я. — Ты просто предполагаешь, что проиграешь, но на деле может оказаться иначе.

— Да куда мне, — отмахнулся он с горечью. — Брат с детства во всём этом — политика, интриги, управление, а я лишь сидел в библиотеке и лаборатории, читал книги.

— Это понятно, но он не один, — заметил я. — У него есть свита,

— А у меня есть свита? — спросил он, повернувшись к Орехову, и тот ответил, слегка замялся:

— Конечно, есть. Правда, она не такая большая, как у вашего брата, но она существует и готова вам помогать.

— Ну вот, тем более, — сказал я, ободряюще улыбнувшись. — Видишь ли, лучше попробовать поучаствовать, даже если шансы малы. И даже если не получится, ты будешь знать, что ты по крайней мере пытался и сделал всё, что мог. К тому же ты возможно сможешь показать себя с хорошей стороны как надёжный и умный человек, который способен решать проблемы.

— И что мне это поможет? — спросил он, и в его голосе послышалось сомнение.

— Ну, например, тем, что все поймут: ты можешь делать дела, — ответил я, наклоняясь вперёд, чтобы усилить эффект. — А это уже репутация, которую не купишь за деньги.

— Ну, допустим, — сказал он, и я понял, что он начинает сдаваться. — А во-вторых?

— Это как раз и есть то самое «во-вторых». Потому что, сам понимаешь, никто не будет вкладываться в сомнительного человека, который даже не пытается себя проявить. Деньги любят уверенность.

— То есть, зарекомендовать себя, — подытожил он, и в его глазах зажглась искра понимания.

— Именно, — кивнул я. — К тому же своим неучастием или формальным участием ты сделаешь брату лишь одолжение. Он ведь предполагает, что ты участвовать не будешь и у него не будет конкурентов. Он уже мысленно видит себя на троне.

— Да, он знает, я ему говорил, — признался Евгений с лёгкой виноватой улыбкой.

— Поэтому он спокойненько победит, — заключил я. — Но, если ты создашь ему конкуренцию, возможно, ему придётся с тобой о чём-то договариваться. И ты можешь, например, выторговать у него лучшие для себя условия.

— Это какие, например? — спросил он, и я заметил, как он начал внимательно слушать.

— Ну, например, что он будет спонсировать твои алхимические или магические исследования, — предложил я, улыбнувшись. — Выделит лабораторию, деньги. В обмен на то, что ты не будешь ему мешать.

— Хмм… Надо подумать, — неуверенно сказал Женька, но в его голосе уже слышалась заинтересованность. Он явно начал проникаться моей идеей.

На этом наш ужин закончился. Мы разошлись, и я чувствовал, что семя сомнения было посеяно.

На следующий день мы уехали в дальнюю часть герцогства Орехова — глухое, безлюдное место, где можно было провести магические эксперименты без риска навредить кому-либо. Собственно, там Евгений проделал всё то же самое, что и Амалия в Мёртвых землях — сбрасывал излишки энергии, раскачивал источник, и несколько раз хорошо бахнуло, когда магия вырывалась наружу, сотрясая воздух и заставляя землю дрожать.

— Ну всё, поздравляю, — сказал я, когда всё закончилось, и я увидел, как его лицо озарилось торжеством. — Ты теперь повыше магистра будешь.

— Это здорово! — радостно ответил он, и его глаза засияли, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок. — Я теперь смогу многое!

— Да, — подтвердил я, но тут же добавил, чтобы охладить его пыл: — Но не забывай, что это «многое» кто-то должен оплатить. Всё это стоит денег, и немалых.

Он заметно скис, и его энтузиазм поутих.

— Значит, выбора нет? — спросил он, и я понял, что он уже принял решение. — Придётся участвовать?

— Дело твоё, — пожал я плечами. — Я свою часть договора выполнил. Теперь решать тебе.

— Едем обратно? — спросил Орехов, но Евгений перебил его:

— Я хотел бы потренироваться полчасика. Мне нужно проверить новые возможности.

— Да, кстати… — сказал я, и меня осенила идея.

В общем, мы договорились, что я буду держать щит, а он попытается пробить его всеми силами. Он бил раз за разом, используя всю свою новообретённую мощь, но как бы ни старался, у него ничего не выходило. Щит держался, как каменная стена, и я даже не напрягался. А в конце, когда мне это уже надоело, я просто ускорился, увернулся от пары его ударов и мгновенно оказался около него, приставив клинок к его шее.

— Ну вот и всё, — сказал я с лёгкой усмешкой. — Ты проиграл. Тактики у тебя нет, и опыта маловато. Но скорость и сила теперь есть — остальное наработаешь.

— Да как же так! — воскликнул он, и в его голосе послышалось искреннее изумление. — Сколько же у тебя силы? Ты же даже не запыхался!

— Мне хватает, — ответил я, убирая клинок. — Возвращаемся. У нас ещё дела.

Когда мы разъезжались, Орехов лично попрощался со мной, и я заметил, как он украдкой бросил взгляд на Евгения, который уже уселся в экипаж и что-то записывал в блокнот.

— Мы не могли с ним договоритя очень долго, — сказал Орехов, и в его голосе послышалась благодарность. — Вы его переломили.

— Мотивация — страшная вещь, — ответил я с улыбкой. — Просто выставили вопрос немного под другим углом.

— Да вы, собственно, предложили то же самое, только с небольшими уточнениями, которые я добавил.

— Когда будет известно об этом испытании, позовите меня, — сказал я на прощание. — Вдруг что-то придумаем. Мне интересно, как всё повернётся.

— Спасибо за всё! — искренне поблагодарил Орехов.

Я вскочил на Гниду, и мы двинулись в обратный путь.

— Теперь домой, старина, — сказал я Гниде, когда мы выехали на тракт, ведущий в сторону поместья Ксюхи.

Она в ответ лишь только стриганула ушами, как бы говоря: «Надолго ли? Тебя же завтра черти пронесут куда-нибудь ещё».

И ведь права была, зараза. Потому что, у нас остался нерешённый вопрос с Федотовым.

Глава 13

Как это ни странно, но вопрос с Федотовым решился практически мгновенно.

Видимо, история с Белкиным уже обросла такими подробностями, что сопротивляться желания не возникло. Он без лишних слов выложил на стол пухлую пачку — около шестидесяти тысяч теми самыми именными векселями, которые, я же и якобы потерял после визита в его же замок.

Он не стал кочевряжиться, прекрасно понимая, что со мной шутки плохи, и что с Белкиным вышло куда хуже. Мы быстро составили договор: в течение десяти лет он обязуется отдать мне эти деньги любыми долями,

Жаба с Хомяком, разумеется, тут же возникли. Они насели на меня с двух сторон, брызжа слюной, что я разбазариваю деньги налево, направо и даже вверх подкидываю, что нельзя так бездарно распоряжаться финансами, что десять лет — это почти вечность, и можно вообще ничего не получить. Но я их быстро заткнул.

В итоге, просидев парочку дней в поместье и разобрав текущие дела, я почувствовал, что задыхаюсь от безделья. Решил прогуляться. Проведя пару дней в Зеленодоле, обойдя местные таверны, рынки и прочие злачные места, я понял, что ловить тут решительно нечего. Городок, конечно, уютный, но слишком уж сонный. Информация здесь задерживалась на недели, а серьёзные люди появлялись лишь проездом. Тоска смертная.

До столицы было примерно полтора дня неспешного пути. Я всё-таки решил съездить туда, посмотреть, как там живётся, чем дышит народ. Может, что интересное узнаю или разведаю. К тому же, Лёха как-то показывал мне, где обычно тусуются ребятки Елены. Вот я и решил туда наведаться чтобы отправить пиьмо.

— Доброго дня, — сказал я, без стука заходя в комнату, где за грубо сколоченным столом сидело человек пять сурового вида мужиков. Все как на подбор — шрамы, мозоли, взгляды исподлобья. — Мне бы письмо отправить.

— А ты вообще кто такой, чтоб вот так вламываться?.. — начал было один из них, самого матёрого вида, с кулачищами, что пивные кружки, и носом, сломанным не меньше трёх раз.

— Вам сюда, — перебил его сухой дядька, сидевший в углу, который пару раз приезжал к Елене в поместье и сразу меня узнал. Он вскочил, почтительно поклонился, хоть, и не называя по имени, и жестом пригласил следовать за собой.

Он завёл меня в какую-то тесную каморку без окон, пропахшую пылью и сургучом, и предложил мне перо с бумагой. Но я не стал сам писать — во-первых, почерк у меня всё ещё оставлял желать лучшего, а во-вторых, так проще. Просто надиктовал короткое послание для Елены: жив, здоров, уехал в столицу по делам, пусть не теряет. Никаких лишних деталей.

— Что-нибудь передать на словах? — спросил он, аккуратно сворачивая письмо.

— Нет, спасибо, — ответил я, уже собираясь уходить.

— Прошу прощения, ваше высочество, — он чуть понизил голос. — У нас одна девушка как раз сегодня едет в столицу. Может оказаться полезной вам.

— Да я как-нибудь сам, — отмахнулся я. Не люблю навязанных попутчиков.

— Просто сейчас в столице всё на нервах, — пояснил он. — В связи с каким-то то ли турниром, то ли испытанием магическим. Улицы патрулируют, к чужакам придираются. А она поможет вам с легендой, подтвердит, что вы местный или по делу.

— Да? — удивился я.

— И вообще, она сама из столицы, знает множество людей, все входы и выходы. Вдруг понадобится какая-то помощь или информация.

Я задумался. С одной стороны, таскать за собой хвост — удовольствие сомнительное. С другой — в незнакомой столице со странными порядками свой человек не помешает. В принципе, почему бы и нет? Мало ли что. Если начнёт мешать — всегда можно от неё избавиться.

— Уговорил, языкастый, — усмехнулся я. — Только единственное условие: она не должна знать, кто я на самом деле. Для неё я просто скромный парень из провинции.

Когда я вышел на улицу и начал отвязывать Гниду от коновязи, та недовольно всхрапнула, почуяв что-то новое.

— Здорово, малой! Ты Санёк? — раздался звонкий голос.

Я обернулся и увидел рыжую девчушку в походном костюме — кожаная куртка, высокие сапоги, на поясе пара ножен. Конопатая, с задорным взглядом и такой улыбкой, будто она только что съела банку варенья и не признаётся.

— Вообще-то нормальные люди сначала представляются, — проворчал я, смерив её взглядом.

— Ух ты, прям образованный! — ничуть не смутилась она. — Глашка я. Со мной поедешь в столицу, — и безапелляционно встала рядом, будто так и надо.

Гнида повернула голову и посмотрела на меня, как бы спрашивая: «Это кто?» Я мысленно с ней согласился. Может, лучше бы я один поехал?

Когда мы выехали за ворота, Глашка прицепилась ко мне, как клещ. Скакала рядом на своей низкорослой лошадёнке и трещала без умолку.

— Значит так, малой, запоминай легенду, — деловито начала она, поправляя перчатки. — Если кто докопается, я твоя старшая сестра. Живём в ремесленном квартале, сироты. Родители умерли от лихорадки. Слушай меня, и всё будет по красоте!

— А ничего, что мы совсем не похожи? — резонно спросил я её. Она рыжая, конопатая, глаза зелёные, а я темноволосый, черты лица другие.

— Да там такое сплошь и рядом! — отмахнулась она. — Никто даже разбираться не будет. Сводные, мол, брат с сестрой — обычное дело. Нас к тому же встретят у ворот, проведут без досмотра. Не переживай, со мной не пропадёшь!

«Пропасть-то, может, и не пропаду, — подумал я, хмуро глядя на дорогу. — Но почему-то кажется, что горя хапну изрядно».

Так мы и ехали. Дорога петляла среди густого леса, солнце пробивалось сквозь листву, птицы орали как ненормальные. Глашка болтала обо всякой ерунде — какие в столице цены на ткани, кто из лавочников мухлюет с весами, где подают лучшую медовуху. Я слушал её как радиопомеху, лишь иногда поддакивая, чтобы не обижалась. В голове крутились совсем другие мысли.

— Ты уснул, что ли? — прервала мои размышления Глашка, заглядывая мне в лицо.

— Нет, просто задумался, — отмазался я.

— Я говорю: ты чё в гильдию-то попёрся? — повторила она вопрос. — Тебя Елена прислала, что ли?

— Ну… так надо, — уклончиво ответил я, а сам подумал: «Какая ещё гильдия? Она о чём вообще?» Похоже, Еленины ребята записали меня в какую-то местную организацию, не спросив. Или Глашка так интерпретировала моё появление.

— Ладно, не хочешь — не говори, — надулась она. — Всё равно узнаю.

«Чего она меня отвлекает по всякой ерунде? — раздражённо думал я. — Я тут о глобальных вещах размышляю, о судьбах мира, можно сказать. А она о какой-то гильдии».

Но рыжую бестию хватило ровно на пять минут молчания. Она заёрзала в седле и снова пошла в атаку:

—

Я лишь посмотрел на неё долгим взглядом, пытаясь сообразить, что ответить и что вообще означает этот вопрос. Видимо, в их системе есть ранги, и она ждёт конкретного названия.

— Ох уж эти твои заморочки, — вздохнула она, видимо решив, что я набиваю цену и жду, пока она назовёт свой первой. — Ну хорошо, слушай: у меня «Ждущий в тени».

Сказала и гордо посмотрела на меня, как будто сообщила, что является незаконнорожденной принцессой, первой в очереди на престол. Хотя, конечно, «Ждущий в тени» — звучит интригующе.

Ещё бы знать, за что его дают. Может, за то, что она просидела всю ночь на рынке, торгуя помидорами? Ждала покупателей? Ждала. Ночью — чем не тень? Тоже подходит. А может, за скрытность и умение оставаться незаметной? По ней не скажешь.

— Ну и у меня такой же, — на всякий случай соврал я, не моргнув глазом.

— Да ты крут, братиш! — восхищённо воскликнула она. Видимо, поверила. Или сделала вид.

— А то! Тебе до следующего ранга много осталось? — на шару спросил я, чтобы поддержать разговор и выудить информацию.

— Да вот как раз последнюю задачу выполню — и всё, — радостно ответила она, прямо светясь от предвкушения.

— М-м-м… — протянул я, делая вид, что понимаю, хотя понятно было, что ничего непонятно. Задачу, значит. Может, ей надо что-то купить? Или что-то продать? У неё на седле мотается внушительная сумка, набитая до отказа — может, и правда везёт товар на продажу? Или контрабанду? С неё станется.

— А ты в какой гильдии-то, Зеленодольской? — спросил я на всякий случай, решив пробить почву.

— Ну так, ясен пень, — кивнула она, жуя травинку.

— А старшая Елена? — продолжил я задавать вопросы; вдруг что интересное узнаю или полезное для дальнейшего разговора с самой Ленкой.

— Ага, — Глашка скривилась. — Только вот как графиней стала, совсем нос задрала. Подфартило ей, конечно, знатно, — с нотками зависти ответила она. — Ходит теперь, будто королева, а ведь раньше из одного котла ели.

— Думаешь, она этого не достойна? — продолжал я спрашивать, изображая простака.

— Нет, что ты! — тут же пошла на попятную Глашка. — Она долго к этому шла, много раз ошибалась, рисковала головой. Поэтому круто, что всё получилось. Я просто завидую чутка, но это по-доброму.

— Слушай, — решил я обходными путями выпытать у неё побольше, — мне про устройство гильдии толком не рассказали: что да как, какая иерархия. Ты что-нибудь в курсе?

— Ты чё, совсем не учился, что ли? — она аж развернулась в седле, уставившись на меня. — Ты вот вроде, такой образованный — вон говоришь умно, словечки всякие знаешь, — а таких элементарных вещей не понимаешь?

— Да я это… — замялся я, лихорадочно придумывая оправдание.

— Да поняла я, что ты «это», — хихикнула она. — Ладно, слушай сестричку, — она наставительно подняла палец. — В каждой столице есть Главный, который отвечает за всю страну. Также в каждом крупном городе есть его помощники, главы отделений. Они координируют работу, распределяют задачи, следят за порядком. В Зеленодоле, как ты уже понял, заправляет Елена.

— Круто! — сказал я, искренне впечатлённый масштабом.

— Эти отделения есть в каждой стране, — Глашка понизила голос, словно сообщая великую тайну. — Смекаешь?

Я-то смекал. Только вот что это за контора такая интересная, о которой толком никто не знает, но при этом она есть практически везде, как транснациональная корпорация? Вопрос очень интересный.

Так, стоп. Если Ленка является главой отделения в Зеленодоле, то получается, что она всё прекрасно знала, а мне не сказала. Выходит, это не просто шайка бандитов, а целая орг преступная группировка, которая действует по всему белому свету.

Ну, Ленка, ну, коза! Устрою ей допрос с пристрастием, когда приеду обратно. С пытки не слезу, пока всё не выложит.

Мы ехали среди леса, когда из-за очередного поворота дороги упёрлись в троих мужиков. Они стояли поперёк пути с дубинами и явно не планировали уступать. Я напрягся, сканируя пространство, и тут же услышал шорох позади — из кустов выбежали ещё трое, отрезая путь к отступлению. Засада классическая.

— Ну, ваще! — подумал я. Тут кругом непонятки, так ещё и грабить собрались. Вот только они не на тех напали.

Не успел я выхватить клинок, как Глашка сработала на опережение. Два молниеносных движения — и два ножа уже торчат в шеях крайних налётчиков. Третий попытался дёрнуться, но она, выхватив откуда-то из-под куртки маленький, почти игрушечный арбалет, всадила болт ему точно в глаз. Хлоп — и готов. Даже не вскрикнул.

Те трое, что закрывали дорогу сзади, сначала ломанулись к нам, но, резко передумали. Я вскинул руку, и над ладонью зажёгся огненный шар размером с хорошее яблоко, потрескивая и разбрасывая искры. Разбойники споткнулись, выпучили глаза и, не сговариваясь, сиганули в лес, ломая кусты. То ли поняли, что добыча им не по зубам, то ли просто не ожидали мага.

После подобного представления я нисколько не верил, что моя названая сестра — простая торговка. Нет, конечно, можно предположить, что её, как говорится, жизнь помотала, и она научилась отбиваться от лихих людей. Но я в это не верил ни на грамм. Слишком уж быстро сориентировалась, слишком профессионально отработала. Причём после всего у неё даже глаз не дёрнулся. Ну, сделала и сделала, что тут такого? Как тарелку супа съела. Даже не запыхалась.

Можно, конечно, сейчас просто начать задавать ей неудобные вопросы — прижать к стенке, включить обаяние и авторитет, и она всё выложит. Но мы ведь можем пойти и другим путём. Пусть пока думает, что я простачок. Так интереснее.

— Ну что за нищеброды! — сокрушалась она, деловито обыскивая покойников и не найдя ничего, кроме десятка медных монет и ржавого ножа. — Даже рисковать из-за такого позорно.

Пока мы ехали дальше, я незаметно просканировал её простеньким поисковым заклинанием. И на предплечье, почти у локтя, обнаружилась тонкая вязь от магической татуировки. Очень высокоранговая, между прочим. Обнаружить такую штуку трудно — сам заметил случайно, краем глаза. И это при том, что у меня-то огромный опыт и способности к магии. А кто другой может её вообще не углядеть, пройдёт в двух шагах и не заметит. Интересненько.

В принципе, я не

Мы заехали в город, как она и обещала. Стражи на воротах было полно — проверяли всех, кому не лень, досматривали повозки, вглядывались в лица. Я накинул капюшон, чтобы не светить физиономией, но, честно говоря, напрягся — не хотелось объяснять, откуда у скромного сироты дорогое оружие и слишком холёный вид. Но нас встретил какой-то невзрачный парень в сером, перекинулся парой слов со старшим караула и что-то ему шепнул на ухо. Тот сразу махнул рукой — проезжайте, мол, свои. Нас пропустили без очереди и без вопросов.

Его я, кстати, тоже просканировал — у него обнаружилась похожая татуировка, только попроще. Видимо, коллега моей спутницы, рангом пониже. Всё интересней и интересней. Похоже, в этой гильдии целая сеть осведомителей и агентов.

В итоге они вдвоём объяснили мне, где их можно найти в случае необходимости, сунули адресок какой-то лавки древностей, и я отправился устраиваться в таверну. Мне посоветовали одну в рабочих кварталах — недорогую, но при этом вполне достойную, где не задают лишних вопросов, а кормят сытно. Туда я и направился, петляя по узким улочкам, пропахшим углём и свежим хлебом.

Таверна называлась «У старого дуба», что было забавно, потому что никакого дуба рядом не наблюдалось. Оставив парню, который следил за лошадьми медяк, прошел внутрь.

Внутри было чисто, но просто: длинные столы, массивные кружки, очаг, в котором потрескивали дрова. За стойкой скучал здоровый мужик с окладистой бородой и руками, способными завязать кочергу в узел.

— Комнату найти можно? — спросил я, подходя.

— Найдём, — лениво ответил он, оглядывая меня. — Тебе надолго?

— Давай дня на три пока, — я выложил деньги, получил тяжёлый ключ с деревянной биркой и уже направился к лестнице, как в животе заурчало.

— А пожевать есть чего-нибудь? — обернулся я.

— Похлёбка с бараниной, хлеб свежий, сыр, — перечислил хозяин. — Садись, сейчас принесу.

По-быстрому перекусив — похлёбка и впрямь оказалась отменной, густой, с крупными кусками мяса, — я ощутил, как напряжение дороги понемногу отпускает. Можно было идти отдыхать. Я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, нашёл свою каморку. Мысленно уже предвкушал, как завалюсь спать.

Я подошёл к своей двери, вставил ключ и уже собирался открыть.

Но тут дверь напротив распахнулась сама, и из комнаты вышли Ирка и Маринка. Две чудо-работницы тайной канцелярии Монархии Домис.

Глава 14

— И зачем вы здесь? — спросил я их, с ленцой опираясь плечом о косяк.

— Поиск, — дала исчерпывающий ответ Ирка, поправляя на поясе кинжал с таким видом, будто она здесь главный следователь по особо важным делам.

— Поиск чего? — уточнил я, уже готовясь к длинному и путаному объяснению.

— Виноватых, — уточнила она, стрельнув глазами в сторону Маринки, которая делала вид, что рассматривает узор на половице.

— Давай нормально рассказывай, — сказал я и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на край кровати, скрестив руки на груди.

В комнате пахло дешёвым воском и сыростью, но сейчас меня волновало другое — эти двое явно тут не просто так.

Ирка немного помялась, покусывая губу и прикидывая, стоит ли выкладывать всё сразу, но видимо, решила, что игра в молчанку мне надоест быстрее, чем она придумает правдоподобную легенду.

— В общем, Королева-мать приказала моему отцу установить виноватых во всей этой истории. А отец, как ты понимаешь, отправлять себя не захотел и спихнул всё на меня, — выпалила она, и в голосе проскользнула привычная обида на родительскую опеку.

— Вот уже более содержательно, — кивнул я. — Только вот непонятно: вроде там виновный уже установлен. Это же дело рук Белгородова, кто ж ещё.

— Технически — да, — согласилась Ирка, но в её глазах зажглись опасные искорки. — Но у меня были сомнения. Я копнула поглубже, и следы привели меня сюда.

— Та-ак, — протянул я, чувствуя, что сейчас начнётся та самая каша, которую расхлёбывать придётся мне. — И что же ты накопала, садовод-огородник?

Ирка пропустила мою подколку мимо ушей и деловито продолжила:

— Я вышла на след отряда магов. И есть высокая вероятность, что они были из ордена Пепельного Феникса, из империи Астерия.

— Да, это были они, — не стал я отрицать, кивая.

— Значит, я не ошиблась! — обрадовалась Ирка и даже привстала, чуть не сбив со стола кружку. — Мне стало интересно: зачем они вообще обратились к Белгородову? Ведь было несколько других, куда более подходящих кандидатур.

— Они что-то искали, — вставила Маринка, до этого молчавшая, но теперь решившая внести свою лепту. Она говорила тихо, но внятно, как человек, привыкший взвешивать каждое слово. — По сути, они могли обратиться к более серьёзным графам, с хорошими связями при дворе, которые смогли бы им помочь куда эффективнее. А на тот момент Белгородов ничего из себя не представлял, он был почти нищим, сидел без гроша и продал бы душу за пару золотых.

— Так-то да, — предположил я, — более серьёзные графы могли бы и запросить серьёзную цену за свою помощь. Или вообще отказаться, если бы заподозрили неладное.

— Да, могли, — согласилась Маринка, поправляя выбившуюся прядь. — Но, как мы поняли, ордену действительно было нужно именно это — тихое, незаметное сотрудничество. А насколько мне известно, орден Пепельного Феникса — очень богатая структура, которая может многое предложить в обмен на услуги. Так что странность не в том, что они наняли Белгородова, а в том, почему именно его.

— И вот тут, — постучала пальцем по столу Ирка, — начинаются настоящие странности. Во-первых, от Белгородова они уехали, но больше их никто не видел. Испарились, как утренний туман. А во-вторых, приехали они к нему из столицы.

— То есть отсюда? — переспросил я, хотя прекрасно понял, куда она клонит. Внутри уже начала вырисовываться картина, но я хотел услышать это от неё.

— Да. Они прожили здесь почти неделю, — продолжила Ирка, понижая голос. — У них было несколько встреч с кем-то во дворце, причём встречи эти были тайными, как я выяснила. И после этого они поехали прямиком к Белгородову.

— Хочешь сказать, что кто-то целенаправленно отправил их к нему? — уточнил я,

— Именно. Это был не случайный выбор, а чей-то расчётливый план, — подтвердила Ирка, и в её глазах промелькнул холодный блеск.

Я призадумался, машинально потирая подбородок. Интересно получается. Приезжают эти ребята из ордена. Сначала беседуют с какими-то дядечками в столице теократов, потом едут прямиком к Белгородову, договариваются с ним на весьма выгодных для него условиях, и начинают делать какие-то тёмные дела. А точнее — что-то искать.

А между делом Белгородов на их монетки и с их помощью начинает выписывать различные кренделя, развязывая войну за войной, влезая в Трейден, а не в Стронбилд. И это неспроста.

— Думаешь, его в тёмную разыграли? — уточнил я у Ирки.

— Пока всё указывает на это, — пожала она плечами. — Поэтому я здесь.

— В принципе логично, — проговорил я, размышляя вслух. — Их отправили к Белгородову, который сидел без гроша в кармане. Орден дал ему денег, на которые он начал поднимать своё хозяйство и обеспечивать себе охрану. А потом он полез со своим грандиозным планом именно в те страны, где, предположительно, могло что-то быть. Судя по всему, в Вольных Баронствах ничего не было, поэтому туда он и не лез. Он мог начать свой захват с того же Стронбилда, но начал с Трейдена. Значит, Трейден изначально и являлся целью, а всё остальное — уже личная инициатива Белгородова? Или нет?

Я вопросительно посмотрел на обеих девиц, но они лишь переглянулись.

— И какой план? — уже прямо спросил я. — Вы хоть что-то знаете о конечной цели?

— Мы почти вышли на человека, который нам нужен, — самодовольно констатировала Ирка. — Осталось пара встреч, и у нас будет следующая подсказка.

— Нам, кстати, уже пора идти, — сказала Маринка, бросив быстрый взгляд в окно, где уже сгущались сумерки.

Они ушли. А я задумался, оставшись один в комнате, которая вдруг показалась слишком тесной.

Во-первых, какого чёрта у Маринки такая же татуировка на запястье, как и у моей недавней спутницы Глашки? Значит, Маринка тоже из той самой гильдии? Или это просто совпадение? Сомнительно, ох сомнительно.

А во-вторых, получается очень интересная многоходовка. Но кто этот кукловод и главное — зачем ему всё это? Вопросы, на которые пока нет ответов, но они всё сильнее жгли мне душу.

***

Несмотря на то, что за окнами уже стояла глубокая полночь, Аглая не думала о сне. Внутри всё кипело и бурлило, как перегретый котёл. Хотя все нормальные люди в это время мирно сопят в подушки, ей было далеко до покоя. Она легко и непринуждённо проводила этого странного парня до столицы, выполнив приказ чётко и без сучка, без задоринки. Единственное указание, которое ей дали, звучало железобетонно: чтобы ни один волосок не упал с его головы в пути.

Ей оставалось лишь одно дело, чтобы её перевели на следующий ранг. А там уже и заказы поинтереснее, и оплата пожирнее. Она уже мысленно примеряла новые кинжалы и более высокое положение в гильдии.

И когда её вызвали на доклад, она, ничего не подозревая, выложила всё как на духу: как они ехали, о чём болтали, как он задавал вопросы. Сначала она даже не заметила, что что-то идёт не так. Поняла она это только потому, что в кабинете стало очень тихо — настолько тихо, что слышно было, как потрескивает свеча в углу.

В кабинете сидели трое: глава отделения, его зам и Рука Тени — человек, отвечающий за весь регион и не терпящий ни малейшей оплошности. На их лицах отразилась целая гамма противоречивых чувств: злость, недоумение и, что самое страшное, неподдельный ужас.

— Ты! — холодно сказал Рука Тени, казалось даже, что температура в комнате упала. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала своим длинным языком? Да ты нас всех подставила!

— А чего... — попыталась она оправдаться, но её перебил глава, холодным тоном:

— Это не наш сотрудник. Ты, дура, всё запорола. С нас Тень шкуру спустит, когда узнает, что какой-то левый тип проник в наши ряды и выведал наши секреты.

— Как!? — обалдела Глашка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Так, — передразнил её заместитель главы, скрестив руки на груди. — Теперь иди и что хочешь делай, но договорись с ним. Этот человек неприкасаем! Сделай так, чтобы он не имел к нам претензий и не разболтал всё налево. Иначе мы все покойники. Ты первая, между прочим.

— Да что она может сделать? — спросил Рука Тени, уже лихорадочно хватая перо. — Быстро пишите Тени письмо об этой ситуации, может, удастся хоть что-то исправить, пока не поздно. А ты, — он ткнул пальцем в Аглаю, — вон отсюда! И чтобы завтра утром я видел решение!

И вот Аглая шла по пустым ночным улицам, и ноги сами несли её вперёд, хотя голова была совершенно пуста. Внутри всё клокотало от смеси гнева и растерянности. Каким образом этот пацан, который просто ехал с ней рядом и задавал безобидные вопросы, мог помешать каким-то великим планам самой Тени? И есть ли смысл договариваться с ним, если можно решить проблему более радикально — просто убрать свидетеля? Один удар ножа, и никаких хлопот.

Сначала она зашла в таверну, где он остановился, и спросила у владельца, который знал её в лицо, в какой комнате поселился Александр. Мужик, хитро прищурившись, назвал номер и получил за это звонкую монету. Потом она вышла на улицу и посмотрела вверх: в окне его комнаты горел свет. Значит, он ещё не спит, что упрощает дело.

Она бесшумно поднялась на второй этаж, стараясь не скрипеть половицами, и на всякий случай постучала в дверь. Ответа не последовало. Тогда она дёрнула ручку и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта.

***

Когда в дверь сначала постучали, а потом она резко распахнулась, я уже мысленно готовил боевое заклинание, пальцы сами сложились в нужную фигуру, и я был готов кастануть что-нибудь убойное прямо в лицо непрошеному гостю.

— Неожиданно, — сказал я, увидев, кто это. Рыжая бестия стояла на пороге, раскрасневшаяся и с горящими глазами.

— Неожиданно? — прошипела она, входя без приглашения и с грохотом захлопывая за собой дверь. — Ты меня попользовал, и теперь у меня из-за тебя огромные проблемы!

— Какие ещё проблемы? — спросил я, стараясь сохранять

— Ты дурачком-то не прикидывайся! — почти выкрикнула она. — Ты мной в дороге крутил и вертел, как хотел!

— Что-то не припомню такого, — пожал я плечами.

— Ты... ты меня использовал! — она повернула голову, бросив взгляд через плечо, видимо, чтобы убедиться, что за ней никто не следит.

Тут её глаза расширились до предела, и она посмотрела опять туда же, в глубь комнаты. На диванчике, который стоял в нише за ширмой, сидели Маринка с Ирой и с большим интересом наблюдали за этой сценой.

Ирка замерла с кусочком печенья, уже надкушенным и буквально в паре сантиметров от рта, а Маринка с царским видом и грацией, достойной императрицы, лишь отхлебнула чай из чашки, как будто всё происходящее вообще нисколько её не касалось.

— Во страсти кипят! — сказала Ирка, сверкнув глазами, как будто она стала свидетелем сошествия всех богов на землю. — И не стыдно вам…

— Ты почему не сказал, что ты не один? — опять наехала на меня Аглая, но в голосе уже послышалась растерянность.

— Сядь, — сказал я стальным голосом, и в нём прозвучала та нотка, которая не терпит возражений. — И нормально расскажи, что случилось. А вы, — повернулся я к Ирке и Маринке, — идите погуляйте.

Ирина с Мариной, переглянувшись, с явной неохотой, но всё же поднялись и выскользнули за дверь, оставив нас наедине. Я указал Аглае на стул и сел напротив, сложив руки на столе.

— Теперь расскажи нормально, без истерик. Что стряслось?

— Ты не из гильдии, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.

— Нет, — согласился я, не собираясь отпираться.

— И теперь ты всё знаешь, а я крайняя. Меня сейчас чуть не прикончили за то, что я проболталась, и приказали договориться с тобой, чтобы ты молчал.

— Во-первых, я не намерен затыкать уши, когда ты болтаешь. Но ты сама вывалила всё на блюдечке. А во-вторых, что именно я всё знаю? Уточни.

— Что я из гильдии убийц! — выпалила она и закусила губу, будто сама испугалась собственных слов.

— Да уж, — вздохнул я, чувствуя, как ситуация обрастает новыми слоями абсурда. — А татуировки носят все ваши гильдейские, как я понял.

— Откуда ты знаешь? — она подозрительно прищурилась.

— Я много чего знаю, — сказал я загадочно, хотя на самом деле просто заметил вязь на её руке ещё в дороге. — Ответь на вопрос, будь так добра: зачем ты вообще пришла? Только не говори, что чтобы поболтать.

Она на секунду замялась, но потом выпалила:

— Да.

— Понятно, — побарабанил я пальцами по столу, собираясь с мыслями. — А ко мне какой вопрос?

— Ты теперь знаешь наш секрет. Это проблема, — сказала она, и в голосе послышались металлические нотки.

— А почему же меня должны интересовать чужие проблемы? — спросил я, стараясь сохранить лёгкость тона.

— Ты выпытал у меня всё! Это… нечестно!

— Да хорош заливать-то, — сказал я, усмехнувшись. — То, что я не успел заткнуть уши, когда ты об этом трепалась, к слову «выпытал» не имеет никакого отношения. Ты сама, как сорока, трещала всю дорогу. Я даже не спрашивал про гильдию — ты сама начала.

— Хитрый же ты, — обвинила она меня, но в голосе уже не было прежней злости, скорее усталость.

— Да куда уж мне, — хмыкнул я. — Я, кстати, только сейчас узнал, что ты из гильдии убийц. До этого я думал, что ты просто болтливая торговка с неплохими навыками самообороны.

— Как? У тебя есть свои люди среди нас? — она уставилась на меня с подозрением.

— Да ты же сама только что сказала! — с улыбкой ответил я, и про себя подумал: ситуация, конечно, страшная, если бы не была такая смешная. Мне, наследнику, который только что разбирался с заговорами, теперь угрожают какие-то гильдейские разборки.

— Тебе нужно пойти со мной! — выпалила она, вскакивая.

— С чего бы это? — удивился я. — Зачем мне эти ночные прогулки?

— Нужно объяснить нашему главе, что ты не имеешь к нам претензий и не собираешься раскрывать наши секреты.

— Ладно, пошли, познакомимся, — легко согласился я, поскольку уже понял, что избежать этого разговора не получится. — Может, и вы на что-то сгодитесь.

И мы пошли. Как выяснилось, их база располагалась в стареньком двухэтажном особняке на окраине, причём довольно-таки покосившемся, с облупившейся штукатуркой и покосившимися ставнями — идеальное прикрытие для тайной организации.

Все проходящие мимо в недоумении косились на меня, и я их прекрасно понимал: какой-то левый парень в сопровождении рыжей девицы разгуливает по явно секретному объекту.

Однако ребята здесь наверняка не пальцем деланы, и если они захотят, чтобы я отсюда не вышел, то, возможно, у них это получится. Так что расслабляться явно не стоило, и я держал руку в кармане, наготове активировать защитный артефакт.

— Стой здесь, я поговорю с главой, — сказала она мне у входа в кабинет и исчезла за дверью.

Я остался в коридоре, слыша, как за тонкой перегородкой раздались приглушённые голоса. Сначала тихий говор, потом более настойчивый, а затем:

— Кого привела!? — раздался громоподобный крик из кабинета, от которого наверняка бы задребезжала посуда на кухне.

Я опять тяжело вздохнул и понял, что пора уже брать всё в свои руки. Вежливо постучав костяшками, я толкнул дверь, не дожидаясь ответа, и вошёл.

В кабинете находились Аглая и трое мужчин. Все они зло смотрели на перепуганную Аглаю, но при моём появлении их взгляды мгновенно переключились на меня.

— Добрый вечер, господа, — сказал я спокойно, даже слегка растягивая слова, и небрежно присел на краешек стола, демонстрируя полное отсутствие страха. — Поговорим?

Глава 15

Все уставились на меня. В этом взгляде читалось всё: от любопытства до откровенной настороженности, будто я был не принцем, а чучелом, которое вдруг заговорило.

— О чём бы вы хотели поговорить? — спросил один из троих, тот, что сидел в центре, с тяжёлым подбородком и пальцами, унизанными перстнями. Голос у него был низкий, прокалённый, как у человека, привыкшего отдавать приказы, а

— О многом, — ответил я, не сводя с него глаз. — Но в данный конкретный момент меня интересует вопрос: что вам нужно от меня?

Они переглянулись, и этот безмолвный обмен длился ровно столько, чтобы я успел мысленно перебрать все варианты — от банального вымогательства до попытки завербовать меня в свои тёмные делишки.

— В данный момент наши цели совпадают, — наконец изрёк глава, и в его голосе послышалась такая уверенность, будто он читал мои мысли.

— И что же это за цели? — с прищуром спросил я, разглядывая каждого из присутствующих по очереди. Один стоял у окна, сложив руки на груди, и молчал, но его глаза бегали, как у загнанного зверя. Заместитель главы нервно перебирал какие-то бумаги, явно пытаясь скрыть волнение.

— К сожалению, мы сами не знаем, — развёл руками глава, и в этом жесте была такая искренняя беспомощность, что я даже на секунду поверил. — Тень лишь отдаёт приказы, никому ничего не объясняя. Мы — исполнители, а не стратеги. Могу лишь заверить вас, что мы не хотим вам навредить. Напротив, у нас строгий запрет на любые действия против вашей персоны.

— Могу ли я пообщаться с вашим главным? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, хотя внутри уже закипало любопытство.

— С Тенью? Боюсь, что нет, — глава покачал головой, и его перстни блеснули в свете коптилки. — Мы, конечно, пошлём запрос, но вот захочет ли он... Тень не любит личных контактов.

— Понятно, что ничего не понятно, — сказал я, ни к кому не обращаясь, и почувствовал, как внутри зреет раздражение. Всё это походило на игру в кошки-мышки, где правила знают все, кроме меня.

— Единственное, что могу сказать, — продолжил мужик, который, видимо, был главным, и его голос стал чуть тише, будто он боялся, что его услышат за стеной, — для нас вы в данный момент неприкасаемы. Никто из гильдии не поднимет на вас руку. Это прямой приказ Тени.

— Очень интересно, — задумался я, машинально потирая подбородок. Получается, что пока что нам по пути? Или это лишь временная передышка перед чем-то более серьёзным?

— Да, — кивнул он, и в этом жесте чувствовалась облегчённость. Видимо, он боялся, что я начну требовать объяснений здесь и сейчас, а сам он их дать не мог.

— Её я забираю, — ткнул я пальцем в Аглаю, которая до этого стояла в углу, стараясь слиться со стеной. При моих словах она чуть не подпрыгнула от неожиданности, и её рыжие волосы метнулись, будто язык пламени.

— Что? — выдохнула она, но я уже развернулся к двери, давая понять, что обсуждению это не подлежит.

Когда мы вышли на улицу, ночной воздух ударил в лицо прохладой и запахом сырости. Аглая молча пошла за мной, как привязанная, и я слышал её частое дыхание.

— Завтра утром жду тебя в гостинице, — сказал я, не оборачиваясь. — И чтобы без опозданий.

Она молча кивнула, хотя я этого не видел, но услышал лёгкий шорох её плаща, и она свернула в переулок, растворившись в темноте.

А я медленно побрёл по пустынной улице, огибая лужи и обдумывая произошедшее. Ну ни фига себе! Гильдия убийц! Самая что ни на есть всамделишная, с настоящими убийцами, рангами, татуировками и тёмными делами. Я знал, что мир не ограничивается дворцовыми интригами и магическими орденами, но чтобы настолько — это было даже забавно.

Только вот что им от меня надо? Я бы ещё понял, если бы это был какой-нибудь тайный магический орден, жаждущий моих рецептов, или тайный клуб аристократов, мечтающих прибрать к рукам меня в качестве марионетки. Но эти-то? Убийцы, которые вдруг объявляют меня неприкасаемым?

С этими ребятами нужно будет держать ухо востро. Я очень сильно сомневался, что они просто так ко мне прицепились.

Ладно, разберёмся на месте. Если пока что нам по пути, то я постараюсь выжать из этой ситуации максимум. А как разойдутся наши дороги — решу, что делать. То, что их деятельность не совсем законна, прямо вытекало из их названия. Вряд ли гильдия убийц занималась помощью обездоленным или переводила старушек через дорогу. Из названия и так всё понятно: они делают то, за что платят, и платят хорошо.

Когда я вернулся в гостиницу, уже перевалило за полночь. Я думал, что Маринка с Иркой спят, но, к моему удивлению, они сидели в моей комнате за столом, попивая травяной чай и явно дожидаясь меня. На их лицах читалось нетерпение — видимо, им не давала покоя наша прерванная беседа, которую так некстати прервала Аглая. Точнее, её эффектное появление и последующие разборки.

— Ну, рассказывайте, — сказал я, скидывая плащ на кровать и садясь напротив них. — Что вы накопали за это время?

— Герцог Прокофьев, — коротко доложила Ирка, отставляя кружку в сторону. — Мы вышли на него через доверенных лиц при дворе. Он встречался с магами Пепельного Феникса как минимум дважды.

— И вроде как именно он подал Белгородову эту замечательную идею захватить сначала Трейден, а потом Монархию Домис, с прицелом на Стронбилд, — добавила Маринка, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка над глупостью покойного графа.

— Только вот интерес не понятен. Зачем ему это? — спросил я, потирая переносицу. — Зачем герцогу, советнику монарха и воспитателю принца, ввязываться в такие дела?

— Сфера влияния, больше денег и прочее, — пожала плечами Маринка. — Обычная аристократическая жадность.

— Не похоже, — возразил я, качая головой. — Вроде бы всем известно, что это устроил Белгородов, он же распоряжался деньгами. А здесь участие герцога выглядит как-то второстепенно. Он что, просто идеи подкидывал?

— Пока что мы этого не знаем, — признала Ирина. — Смысл его участия в этом деле остаётся туманным. Да и нужен ли он вообще? Знаем лишь только то, что его вина есть — он контактировал с магами и направлял их к Белгородову. Это уже достаточно.

— Ну не скажи, — усмехнулся я. — Мы-то откуда знаем, зачем именно он в этом участвовал? Может, он кому-то продался, и явно не за золото. Может, у него были свои счёты с Трейденом, или он выполнял приказ кого-то более могущественного.

— А какая разница? — возразила Ирка, и в её глазах вспыхнул огонёк упрямства. — Он причастен — да.

— И что ты сейчас сделаешь? — спросил я, изучая её лицо.

— Доложу во дворец и буду ждать указаний, — отрезала она. — Моя миссия здесь выполнена.

— Хорошо, — сказал я, поднимаясь. — А теперь дуйте в свою комнату, пора спать. Завтра будет новый день, и он наверняка принесёт новые сюрпризы.

Они переглянулись, но послушно поднялись и, пожелав мне спокойной ночи, выскользнули за дверь.

На следующий день, едва я успел позавтракать, как ко мне пожаловала Глашка. Она выглядела помятой, но глаза горели азартом. Я нарезал ей задач: разузнать всё о Прокофьеве. И выделил ей десять золотых на расходы. У той аж глаза заблестели, и она чуть не выхватила кошелёк у меня из рук. Видимо, не ожидала такой щедрости от парня, который ещё вчера был для неё просто «малым».

Я уж не знаю, сказали ей в гильдии, кто я на самом деле, но она продолжала обращаться ко мне на «ты» без малейшего почтения. Судя по всему, ей так и не сообщили о моём титуле — либо это было частью плана, либо они просто забыли её предупредить. Ну тогда и я не буду ей говорить.

Сам я решил прогуляться по городу. Столица жила своей привычной жизнью: купцы зазывали покупателей, стражники лениво переговаривались у ворот, а на каждой площади толпились горожане, обсуждая одно и то же — объявленное монархом состязание. Говорили, что оно будет небывалым, что такого ещё не было, но конкретики никто не знал. Одни шептали, что это испытание для магов, другие — что рыцарский турнир, третьи и вовсе бредили о таинственных артефактах. В общем, информационный шум стоял невероятный.

Вечером, когда я уже собирался ложиться, в дверь постучали, и на пороге возникла Аглая. Она выглядела уставшей, но довольной.

— Прокофьев является советником монарха, — начала она свой рассказ, усаживаясь на краешек стула. — И, что важнее, воспитателем принца Дмитрия. У него очень большая коалиция аристократов, которые его поддерживают — не меньше дюжины графских родов и несколько баронов. Влияние его огромно. По сути, это всё, что мне удалось выяснить за день.

— Как-то слабовато, — заметил я, разочарованно покачивая головой. — Я ожидал большего.

— Птица больно высокого полёта, — отрезала она, скрестив руки на груди. — У нас нет к нему подходов.

Я призадумался, машинально наливая себе воды из кувшина. Получается, что именно этот дяденька и есть куратор принца, а заодно и связующее звено с магами из Астерии. Очень уж всё это интересно и странно. Зачем воспитателю принца понадобилось втягивать Белгородова в войну с Трейденом? Что он искал? Или кого?

— Нужно больше информации, — сказал я, ставя кружку на стол. — Без неё мы как слепые котята.

— Я сделала всё, что смогла, — буркнула она. — Дальше разговаривай сам с главой.

— Хорошо, — я поднялся. — Пошли.

— Эээ... — обалдела она, видимо, не ожидая, что я так скор на подъём. — Прямо сейчас?

— А чего тянуть? — я уже накидывал плащ. — Время — деньги, а у меня нет ни того, ни другого в избытке.

И мы пошли. Чем дальше мы углублялись в город, тем более мрачными становились улицы. Фонари горели редко, а те, что горели, давали жалкий свет. Подворотни кишели тёмными силуэтами, отовсюду доносились пьяные выкрики и звон стекла. В одном из переулков я заметил, как двое мужчин избивали третьего, но старался не обращать внимания. Лезть в чужие разборки без нужды я не собирался.

— Слушай, а вот это вот нормально? — спросил я Аглаю, когда мы прошли мимо очередной драки, где кто-то зажимал парня у стены. — Такое тут каждый день?

— Ну так они ж деньги зажимают, — пожала она плечами, как будто говорила о погоде. — Стража здесь не частые гости.

— Они — это кто? — уточнил я, уже догадываясь о ответе.

— Чиновники, кто ж ещё? — фыркнула она. — Городская управа, судьи, сборщики податей — все они сидят в своих кабинетах и считают барыши, а на окраинах пусть хоть война идёт.

— Да вы знаете, кто я... — донеслось из очередной подворотни, и я резко остановился. Голос показался мне смутно знакомым.

— Стой, — сказал я, поднимая руку.

— Да не лезь ты! — зашипела Аглая. — Здесь такое всегда, каждую ночь. Не ввязывайся!

— Ну-ка пошли, — ответил я безапелляционным тоном, который не терпит возражений. — Я сказал — пошли.

Мы нырнули в подворотню, где трое мужиков зажали парня в тёмном плаще. Один из них держал нож и что-то угрожающе говорил, но я не стал вслушиваться.

— Деньги отдай и топай! — услышал я, подходя ближе. — Живым отпустим, если не будешь рыпаться!

— Погодите, ребят, — вмешался я, привлекая к себе внимание. — Сейчас я вам всё отдам. Только дайте парню уйти.

— А ты ещё... — начал было главный бандит, но договорить он, к сожалению, не смог.

Потому что я впечатал ему пятку прямо в зубы, не дожидаясь, пока он закончит фразу. Удар был жёстким, профессиональным — старый трюк, который я отточил на тренировках в поместье, когда никто не видел. Мужик отлетел к стене и сполз по ней.

Второй среагировал мгновенно: он бросился на меня с ножом, пытаясь достать в корпус. Только вот куда ему с такой скоростью против меня? Я сделал жёсткий блок предплечьем, перехватил его руку и с силой ударил по запястью — нож вылетел и зазвенел по булыжникам. А затем я врезал ему прямым в челюсть, и он упал, как мешок с картошкой.

Третий, увидев такое дело, просто развернулся и побежал, но далеко ему уйти не дали. Аглая швырнула булыжник, валявшийся под ногами, и тот с глухим стуком прилетел грабителю прямо в затылок. Тот рухнул, даже не вскрикнув.

— Ты что здесь один гуляешь? — спросил я, поворачиваясь к спасённому парню. Он стоял, прижимая к груди потёртый мешок, и тяжело дышал.

— Добрый вечер, — сказал он, скидывая капюшон. — Мне нужны были ингредиенты для одного зелья, поэтому я и пошёл на рынок, но уже поздно, и тут эти...

— Знакомый, что ль? — перебила его Глашка, оглядывая Женьку с ног до головы.

— Позвольте представиться, сударыня... — начал было Женька, но

— Это Женька, — перебил его я, подумав что ей не обязательно знать полный титул.

— Ещё один образованный? — подозрительно спросила Глашка, но я лишь махнул рукой.

— Типа того, — ответил я за него. — Пойдём, нам по пути.

Когда мы дошли до нужного места — старого особняка гильдии, я отправил Аглаю узнать, на месте ли глава. А мы с Женькой остались стоять на улице, прислонившись к холодной стене.

— Ты как тут оказался-то? — спросил я, понижая голос.

— Пошёл найти ингредиенты для алхимии, — вздохнул он. — Но пока нашёл только неприятности. Спасибо, что помог.

— Да пожалуйста, — я похлопал его по плечу. — Смотри, она не знает, что я принц, и тебе светиться не советую. Так что веди себя как обычный парень с улицы.

— А мы вообще где? — оглянулся он.

— Да неважно, — отмахнулся я. — Просто держись отстранённо, и старайся особо ни с кем не говорить.

Тут вернулась Аглая и сказала, что глава может меня принять. Я кивнул и прошёл в тот же кабинет, оставив Женьку снаружи.

— Мне нужна информация по Прокофьеву, — сказал я главе после коротких приветствий. — Всё, что можно узнать: его связи, слабые места, кто к нему вхож, кто его враги.

Глава нахмурился, поглаживая бороду.

— Это будет непросто, — протянул он. — Наших людей в его окружении нет. Если мы начнём внедрять кого-то прямо сейчас, то это потребует времени и денег.

— Деньги не проблема, — ответил я. — А вот времени, как всегда, недостаток. Сколько это займёт?

— Если начнём прямо сейчас, — прикинул глава, загибая пальцы, — то что-то конкретное мы узнаем только недели через полторы. Быстрее не выйдет.

— Что с меня? — спросил я, готовясь к торгу.

— Аванс, — он назвал сумму: — Думаю, пятьсот золотых — более чем достаточно для начала. На оплату агентурной сети, подкупы, мелкие расходы.

— Без проблем, — сказал я, доставая из внутреннего кармана вексель. — Вексель подойдёт?

— Вполне, — он протянул руку, и я вложил бумагу ему в ладонь. Я отдал сразу на тысячу — меньше не нашлось.

Я уже собирался уходить, как глава окликнул меня:

— Ваше высочество... Я знаю, что у вас есть рецепты таблеток усиления и зелья для раскачки источника. Не могли бы мы их как-нибудь заполучить? — спросил он ровным, но чересчур спокойным тоном.

Я остановился и медленно повернулся.

— Я расскажу вам одну историю, — начал я, глядя ему прямо в глаза. — Когда-то давно жил человек. Он был неуловим, и его никто не мог поймать. А не могли этого сделать просто по той простой причине, что он особо-то никому не был нужен. Никто за ним не охотился, никто не искал. Но вот однажды он что-то сделал — не буду говорить, что именно, — и им заинтересовались серьёзные люди. Практически мгновенно его поймали и казнили. Причём так быстро, что он даже не понял, что случилось.

— Не совсем понимаю, к чему вы ведёте, — нахмурился глава, но в его голосе уже слышалась тревога.

— Я веду к тому, — ответил я, — что сейчас о вас знает либо слишком мало, либо вы слишком неинтересны, чтобы с вами связываться. Вы — тень на заборе, вас даже не замечают. Однако, когда вы с помощью этих рецептов сможете создать серьёзных бойцов, то поверьте, вами очень быстро займутся серьёзные дяденьки. И наверняка это всё приведёт ко мне.

— Вы нас недооцениваете, — сказал он, и в его голосе прорезалась сталь. — Наши люди умрут, но не сдадутся.

— Возможно, — кивнул я. — Только смерть — это не конечная точка. Если знать как, мертвеца можно допросить, он не сможет соврать.

Он немного дрогнул, и я заметил, как его рука дёрнулась. Честно говоря, здесь, в этих краях, я не слышал даже упоминаний о некромантии. А наука, между прочим, весьма занятная. Конечно, я не был полноценным некромантом, но пару трюков с остаточными эманациями души знал — и это был тот самый случай, когда лучше перебдеть.

Глава сглотнул и больше не стал настаивать. Я развернулся и вышел из кабинета, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину.

Когда я вышел из гильдии, Аглая наседала на Женьку с какими-то вопросами. Она явно пыталась выведать, кто он такой, и её голос становился всё громче. Причём один раз она даже влепила ему подзатыльник — звонкий, как пощёчина.

— Да хорош гасить меня! Ты чё? — начал уже огрызаться Женька, потирая затылок. — Я тебе что, мальчик для битья?

— Вы чего тут? — спросил я, подходя ближе.

— Мутный он какой-то, — сказала рыжая, сверкнув глазами. — Отвечает невпопад, прячет взгляд. Я таких сразу чую.

— В общем, ты на сегодня свободна, — сказал я ей. — Иди, отдыхай. Утро вечера мудренее.

Она недовольно фыркнула, но, бросив на Женьку последний подозрительный взгляд, развернулась и пошла вниз по улице, вскоре исчезнув за поворотом.

Я посмотрел на Женьку.

— Пойдём прогуляемся, заодно поговорим.

Глава 16

От здания гильдии мы отошли довольно далеко, прежде чем я решил начать разговор. Женька всё это время шагал рядом, поглядывая на меня с явным любопытством, но вопросов не задавал, за что ему отдельное спасибо. Мне за последние пару дней и без того наговорили столько всего, что информация в голове уже начинала укладываться слоями, как селёдка под шубой, только без селёдки и с одними проблемами.

— Вот объясни мне одну простую вещь, — наконец сказал я, когда мы свернули на более приличную улицу, где хотя бы фонари стояли не через километр. — Какого хрена ты вообще делал в той дыре один?

— Я же сказал, мне нужны были ингредиенты.

— Это я слышал. Я спрашиваю другое. Какого хрена принц шляется ночью по району, где человека могут прирезать за пару медяков, причём без охраны?

Женька немного смутился.

— Я не думал, что там настолько опасно.

— А трое мужиков с ножами тебе эту информацию достаточно доходчиво донесли или повторить?

— Да понял я уже, — буркнул он. — Просто мне сказали, что нужный ингредиент можно найти только на ночном рынке. В обычных лавках его нет.

— Что хоть

Он полез в свой мешок, немного там покопался и достал завёрнутый в ткань небольшой свёрток.

— Один растительный компонент для зелья. Я нашёл старый рецепт, хочу попробовать приготовить.

Вот теперь всё становилось понятнее. Усилил называется человека. Нормальные люди после получения новых возможностей покупают меч подороже, новую броню, пытаются кого-нибудь побить или хотя бы ходят перед зеркалом и любуются внезапно выросшими мышцами. Этот же полез в старые книги, нашёл какой-то рецепт и ночью попёрся за травой в такую задницу, куда приличные люди и днём старались без необходимости не заходить.

— И стоило ради этого рисковать башкой?

— Интересно же, — пожал он плечами с таким видом, будто этим объяснялось вообще всё на свете.

А ведь для него, наверное, действительно объяснялось.

— Сам готовить будешь?

— Конечно.

— Умеешь?

Женька немного помолчал.

— Теорию знаю.

— Охренеть, — только и смог сказать я. — Тогда вообще никаких проблем.

Теорию он знает. Я вот теоретически тоже представляю, как строятся корабли. Дерево берёшь, паруса приделываешь, дырки внизу не делаешь — и всё должно работать. Только почему-то мне кажется, если я по этой инструкции построю корабль, далеко он не уплывёт.

— Я уже занимался алхимией, — обиделся он. — Просто этот состав сложнее обычных.

— Вот с этого и надо было начинать. А то я уже представил, как завтра во дворце половина стены исчезает, а из дымящейся лаборатории выползает будущий монарх и говорит, что всё прошло примерно по плану.

Женька хмыкнул.

— Ничего там не взорвётся.

— Запомни. Особенно формулировку. Обычно после таких слов обязательно что-нибудь взрывается.

Он спрятал свёрток обратно, а я ещё раз посмотрел на его одежду. Вроде одет просто, плащ самый обычный, никаких гербов или украшений, но даже так было заметно, что передо мной не сын сапожника, который после работы решил прогуляться по злачным местам. Сапоги хорошие, ткань дорогая, руки без мозолей, речь поставлена. Чтобы не понять, что парень как минимум из обеспеченной семьи, нужно быть совсем уж тупым.

Видимо, те трое решили примерно так же. Только сделали из увиденного более практичный вывод: если хорошо одетый молодой идиот ночью ходит один, значит, его деньги временно ничьи.

— А охрану почему не взял?

— Они бы за мной хвостом ходили, — поморщился Женька. — Половину рынка распугали бы, а вторая половина сразу подняла бы цены раз в десять.

— Ну да. Поэтому ты решил переодеться простолюдином и пойти один.

— Именно.

— И как успехи у простолюдина?

— До встречи с теми троими всё было нормально.

— То есть отлично. Ингредиент купил, по морде чуть не получил, кошелёк чуть не ушёл другим владельцам. Осталось ещё где-нибудь в канаве переночевать, и полное погружение в жизнь народа можно считать законченным.

Женька засмеялся.

Я, конечно, был последним человеком, который имел право читать кому-то лекции о безопасности. Сам регулярно лез туда, куда нормальный человек даже за хорошие деньги не полезет, таскался без нормального сопровождения, изображал то уборщика, то непонятно кого и вообще периодически делал всё возможное, чтобы у Лёхи раньше времени появилась седина. Но одно дело — я. У меня за плечами всё-таки было дохрена опыта, магия и неприятная привычка выживать там, где по всем расчётам следовало сдохнуть.

У Женьки пока имелись только сила, хороший источник и теоретические знания.

Что сегодняшний вечер прекрасно и показал.

— Кстати, я же тебя предупреждал, — напомнил я. — После усиления ты стал быстрее и сильнее, но умение драться тебе вместе с таблетками в задницу никто не запихивал. Помнишь, как ты мой щит пробить пытался?

— Помню.

— А потом я тебе клинок к горлу приставил.

— Это тоже помню, — недовольно отозвался он.

— Ну вот. Эти трое, конечно, были далеко не я, но нож в живот одинаково неприятен при любом ранге. Так что либо учись драться, либо таскай охрану. А лучше и то и другое.

— Я уже начал заниматься.

— Вот и молодец. Глядишь, через пару лет сможешь самостоятельно сходить за травой и вернуться со всеми внутренними органами на положенных местах.

— Я вообще-то и сегодня справился бы.

— Конечно. Именно поэтому я тебя и встретил в исключительно выгодном положении: трое на одного, нож у живота и предложение добровольно расстаться с деньгами.

— Я просто не хотел их убивать.

Я покосился на него.

А вот это уже было похоже на правду. Женька не был трусом, в этом я успел убедиться ещё у Орехова. Но вот взять и размазать обычного человека заклинанием только потому, что тот полез к нему с ножом, он пока явно не мог. Возможно, со временем пройдёт. А возможно, и хорошо, если не пройдёт. Правитель, который первым делом на любую проблему запускает огненный шар, конечно, очень убедителен, но государство при таком подходе быстро заканчивается.

— Ладно, — сказал я. — Тогда хотя бы научись вырубать людей так, чтобы они потом могли осознать свою ошибку. Иногда это даже полезнее, чем закапывать.

— Постараюсь.

— Вот и договорились.

Мы прошли ещё немного. Ночная столица постепенно затихала, встречных становилось всё меньше, и разговор про алхимию, ночные рынки и удивительную способность принцев находить неприятности можно было считать законченным.

С этим разобрались.

Оставался другой вопрос, который интересовал меня куда сильнее.

Я посмотрел на Женьку.

— Ладно, алхимик. Теперь рассказывай, что у тебя там с вашим состязанием.

Женька сразу понял, о чём я спрашиваю.

— Я буду участвовать.

— Вот даже как, — протянул я, хотя именно такого ответа и ожидал. В прошлый раз я вроде достаточно подробно разжевал ему, почему просто отойти в сторону и подарить брату трон — решение удобное только для самого брата. — Значит, всё-таки надумал?

— Да я ещё тогда почти решил, — признался он. — После нашего разговора несколько дней думал, потом поговорил с Ореховым и сообщил отцу, что отказываться не буду.

— И как папа? Не упал со стула?

— Нет, — усмехнулся Женька. — Но удивился. Он несколько раз переспросил, уверен ли я.

— А ты?

— Сказал, что уверен.

Вот теперь мне действительно стало интересно. Не то чтобы я считал себя великим специалистом по воспитанию будущих монархов, но приятно всё-таки знать, что хотя бы один человек после разговора со мной не побежал прятаться, а наоборот, решил добровольно сунуть голову в политическую

— А братец как отреагировал?

Женька некоторое время молчал, явно вспоминая разговор.

— Поздравил. Сказал, что рад моему решению и что состязание будет интереснее.

— Ну разумеется, — хмыкнул я. — А потом, наверное, пожал руку, обнял и пожелал победы.

— Почти.

— Значит, охренел.

Женька рассмеялся.

— Орехов примерно так же сказал.

— Потому что Орехов, несмотря на все свои недостатки, мужик неглупый. Дмитрий ведь прекрасно знал, что тебе всё это до одного места. Ты сам ему говорил, что трон тебе не нужен.

— Говорил.

— Вот он и привык считать себя победителем ещё до начала состязания. Конкурент вроде есть, только конкурент сидит в библиотеке, варит зелья и мечтает, чтобы его никто не трогал. Удобно. Можно даже особо не напрягаться.

— Дмитрий всё равно основной претендент, — возразил Женька. — Его поддерживает большая часть знати. У него гораздо больше опыта, людей и денег.

— А я этого и не отрицаю. Если прямо сейчас поставить на вас двоих деньги, я бы на тебя тоже не поставил.

Он резко повернул ко мне голову.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Я вообще умею поддержать в трудную минуту. Обращайся.

— Очень обнадёживает.

— Зато честно. А то сейчас начну рассказывать, какой ты великий, прекрасный и обязательно победишь, ты поверишь, полезешь вперёд с мечом наголо и получишь по башке первым же препятствием. Оно тебе надо?

— Нет.

— Вот и мне кажется, что нет.

Мы немного прошли молча.

Вообще, положение у Женьки было так себе. Дмитрия готовили к власти давно, вокруг него крутилась куча нужных людей, аристократы прекрасно понимали, откуда ветер дует, и заранее старались пристроиться поближе к будущему монарху. Женька же до недавнего времени фактически сам всем рассказывал: ребята, не беспокойтесь, мне ничего не надо, поддерживайте брата, а я лучше пойду книжку почитаю.

И теперь внезапно этот же человек заявляет, что передумал.

Понятное дело, очередь из желающих немедленно перебежать на его сторону пока не выстроилась.

— У тебя хоть люди появились? — спросил я. — Или ты собираешься в одиночку государственные проблемы решать?

— Орехов занимается этим.

— Уже неплохо.

— Он собрал несколько человек. Есть советники, пара представителей дворянских семей, люди, которые занимаются хозяйственными вопросами. Пока немного, но он говорит, что этого достаточно для начала.

— Правильно говорит. Двадцать толковых человек полезнее двухсот идиотов. Особенно если двести идиотов одновременно начинают давать советы.

— Он ещё пытается договориться с несколькими графами.

— Получается?

Женька поморщился.

— Пока не очень. Многие не хотят портить отношения с Дмитрием.

— Естественно. Они же не знают, кто победит. А точнее, думают, что знают. Поэтому будут сидеть на заборе до последнего, а потом всей толпой спрыгнут на ту сторону, где трава зеленее. Нормальная политическая традиция.

— Ты говоришь так, будто осуждаешь.

— Да где там. Я восхищаюсь. Очень удобная позиция: ничего не делать, никого не поддерживать, а после победы одного из претендентов заявить, что всю жизнь только за него и болел. Главное — заранее подготовить правильную речь.

Женька улыбнулся, но почти сразу снова посерьёзнел.

— Я тут подумал над тем, что ты тогда говорил. Даже если не выиграю, хороший результат всё равно пригодится. Если Дмитрий станет монархом, со мной хотя бы придётся считаться. Можно будет выбить финансирование исследований, нормальную лабораторию...

— Во! — я хлопнул его по плечу. — Уже начинает прорезаться нормальная человеческая жадность. Ещё немного — и из тебя получится приличный политик.

— Нет уж.

— Тут я с тобой полностью согласен.

Он рассмеялся, а я подумал, что всё складывается даже лучше, чем ожидалось. Женька не превратился внезапно в жадного до власти интригана и не начал мечтать о троне. Да это и выглядело бы нелепо. Просто парень понял, что добровольно отказаться от всех возможностей только потому, что ему неинтересна власть, — примерно то же самое, что выбросить кошелёк, потому что не нравится цвет кожи.

Тем более теперь у него хотя бы появилась своя команда.

А вот это уже было интересно.

Потому что если люди собирались вокруг Женьки, то ещё больше их наверняка крутилось вокруг Дмитрия. Причём там должны были находиться далеко не последние люди государства.

И одного из них я уже знал.

— Кстати, — сказал я как можно безразличнее. — А Прокофьева ты хорошо знаешь?

Женька даже шаг замедлил, но ничего особенно подозрительного в моём вопросе, похоже, не увидел.

— Конечно. А почему спрашиваешь?

— Да слышал про него кое-что. Советник твоего отца, воспитатель Дмитрия, куча связей, толпа дружащих с ним аристократов. В общем, очень важный дяденька. Вот и стало интересно.

Говорить Женьке, что этим самым дяденькой уже заинтересовалась разведка Монархии Домис, а я буквально несколько часов назад выложил тысячу золотых гильдии убийц, чтобы те начали копать под него, наверное, было рановато. Тем более я сам пока толком не понимал, во что вляпался Прокофьев и насколько глубоко.

— Он действительно очень влиятельный, — подтвердил Евгений. — И Дмитрий ему полностью доверяет.

— Полностью — это насколько?

— Настолько, что иногда скорее послушает его, чем отца.

Вот это уже было интереснее.

— То есть папа говорит направо, Прокофьев налево, а твой братец идёт налево?

— Нет, конечно, — усмехнулся Женька. — Всё не настолько прямо. Но если они расходятся во мнениях, Дмитрий обязательно сначала выслушает Прокофьева и будет долго спорить с отцом.

— Хороший воспитатель, — хмыкнул я. — Вырастил человека, который потом спорит с родителем. Педагогический успех налицо.

— Он занимается Дмитрием с детства, — продолжил Женька. — Они очень близки. Я бы даже сказал, что Прокофьев для него скорее старший наставник, чем просто воспитатель.

— Второй папа?

Женька поморщился.

— Грубо.

— Зато понятно.

— Наверное, можно сказать и так.

Я задумался.

Аглая сообщила мне должность Прокофьева, Ирка накопала его встречи с Пепельным Фениксом, но одно дело — строчка в бумажке: «воспитатель принца». Подобных воспитателей у знати могло быть несколько за жизнь. Один учил вилку правильно держать, другой историю рассказывал, третий объяснял, с какой стороны на лошадь залезать, чтобы не опозориться перед конюхами.

А здесь всё выглядело иначе.

Прокофьев не просто когда-то учил маленького Дмитрия читать и не ковыряться пальцем в носу на официальных приёмах. Он до сих пор

А это уже совсем другие пироги.

— А сейчас он тоже рядом с Дмитрием? — спросил я.

— Конечно. Особенно сейчас.

— Из-за состязания?

— Да. Он занимается практически всей подготовкой. Собирает людей, договаривается с аристократами, организует встречи. У Дмитрия и раньше было много сторонников, а после объявления состязания их стало ещё больше.

— Странно, — сказал я.

— Что именно?

— Что у человека, которого все считают будущим монархом, внезапно появилось много друзей. Вот уж неожиданность. Наверное, исключительно за прекрасный характер любят.

Женька усмехнулся.

— Прокофьев давно собирал вокруг него людей. Это не сейчас началось.

— А сам Дмитрий чем занимается?

— Тоже участвует. Не надо думать, что он ничего не делает и за него всё решает Прокофьев. Брат много работает, встречается с людьми, разбирается в делах. Просто Прокофьев занимается большей частью организационных вопросов.

— Ясно. Значит, твой брат — лицо предприятия, а Прокофьев следит, чтобы предприятие не развалилось.

— Если очень грубо, то примерно так.

— Я по-другому редко умею.

На самом деле услышанное мне совсем не нравилось.

Допустим, Дмитрий выигрывает состязание, садится на трон и становится новым монархом. Кто окажется возле него одним из первых? Правильно. Тот самый человек, который воспитывал его с детства, собрал вокруг него сторонников, помог добраться до трона и чьё мнение для Дмитрия значит едва ли не больше отцовского.

Прокофьев.

А про Прокофьева мы уже знали одну очень неприятную вещь: он зачем-то встречался с магами Пепельного Феникса.

Два раза, как минимум.

А представители Пепельного Феникса позже появились рядом с Белгородовым. После этого Белгородов начал войну с Трейденом, захватил страну и посадил там своих марионеток.

Совпадение?

Вряд ли.

Только в последнее время у меня выработалась дурная привычка относиться к совпадениям как к подозреваемым: сначала проверить, а уже потом отпускать.

— А кроме Дмитрия он чем занимается? — спросил я.

— Государственными делами. Он советник отца, участвует в совете, у него собственные земли. Что именно тебя интересует?

— Да пока сам не знаю, — честно ответил я. — Просто пытаюсь понять, что он за человек.

— Умный, — после небольшой паузы сказал Женька. — Очень умный. Осторожный. Обычно ничего не делает просто так.

— О, — усмехнулся я. — Вот последнее мне особенно понравилось.

— Почему?

— Потому что когда очень умный и осторожный человек начинает делать что-то странное, обычно за этим есть причина. Просто остальные её пока не видят.

Женька посмотрел на меня уже внимательнее.

— Саш, ты чего-то не договариваешь.

— Естественно. Я вообще загадочный человек.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Пока у меня есть только несколько кусочков непонятной мозаики. Рассказывать тебе, какую картинку я из них пытаюсь собрать, пока рано. Вдруг вообще окажется, что детали из разных коробок.

— И Прокофьев один из этих кусочков?

— Возможно.

Женька некоторое время шёл молча.

Я его не торопил.

Собственно, основное я уже выяснил. Прокофьев действительно имел огромное влияние на Дмитрия, причём не только формальное. Если старший принц победит, этот человек почти наверняка окажется рядом с новым монархом и получит ещё больше возможностей, чем имел сейчас.

А значит, разобраться с ним стоило до того, как на голову ему наденут корону. Точнее, не ему, конечно, а его воспитаннику, но в некоторых случаях разница получалась почти косметическая.

Женька вдруг остановился.

— Подожди. Ты ведь не просто так про Прокофьева спрашиваешь?

— Допустим.

Он нахмурился, явно что-то вспоминая.

— Тогда я, кажется, кое-что вспомнил.

Я посмотрел на него.

— А вот теперь подробнее.

Глава 17

Женька несколько секунд молчал, явно пытаясь вытащить из памяти события многолетней давности.

— Это было несколько лет назад. Я тогда часто бывал в дворцовом архиве.

— Какая неожиданность. Никогда бы не подумал, что ты добровольно полезешь туда, где много старых пыльных бумажек.

— Очень смешно.

— Я стараюсь. Продолжай.

— Мне нужны были старые записи по магическим источникам. В обычной библиотеке ничего подходящего не нашлось, зато архивариус сказал, что некоторые материалы могут храниться в закрытой части архива. У членов семьи туда есть доступ, поэтому я несколько дней подряд работал там.

Вполне в духе Женьки. Нормальный принц в свободное время ехал на охоту, устраивал пьянку с друзьями или хотя бы пытался залезть под юбку какой-нибудь симпатичной фрейлине. Этот добровольно запирался в архиве и читал старые записи по магическим источникам.

Хотя после сегодняшней прогулки за редкой травой удивляться уже было поздно.

— И там ты видел Прокофьева?

— Да. Несколько раз.

— Одного?

— Сначала одного. А потом с ним пришли трое мужчин. Я их раньше никогда не видел.

Я повернул к нему голову.

— Совсем?

— Совсем.

Вот это было уже интереснее. Женька всё-таки вырос во дворце. Советников, крупных дворян, постоянных посетителей и людей, вращавшихся возле монаршей семьи, он должен был хотя бы знать в лицо. Если трое незнакомцев несколько дней подряд копались вместе с Прокофьевым в закрытой части дворцового архива, это ещё ничего не доказывало, но в общую копилку странностей вполне годилось.

— Кто такие?

— Не знаю.

— Жень, ты прямо кладезь полезной информации.

— А откуда мне было знать? — возмутился он. — Они мне не представлялись. Пришли с Прокофьевым, поговорили с архивариусом и сели работать.

— Хоть что-нибудь про них помнишь?

Женька ненадолго задумался.

— Трое мужчин. Двое постарше, третий моложе. Одеты хорошо, но без гербов или каких-то знаков рода. На дворян из столицы не похожи. По крайней мере, я их раньше ни на одном приёме не видел.

— Купцы?

— Не думаю.

— Почему?

— Они были магами.

Я невольно замедлил шаг.

— Все трое?

— Да.

— Сильные?

— Достаточно. Точно сказать не могу, я специально их источники не рассматривал. Но слабыми они точно не были.

Приехали.

Трое неизвестных магов с приличными источниками появляются вместе с Прокофьевым в закрытой части дворцового архива и начинают копаться в старых бумагах.

Само по себе, конечно, преступление века. Немедленно хватать всех, вязать и тащить на дыбу.

Проблема заключалась в том, что про Прокофьева уже накопилось слишком много вопросов, чтобы спокойно списывать ещё одну странность на его любовь к историческим исследованиям.

— Один раз приходили?

— Нет. Я видел их несколько раз. Иногда

— И чем занимались?

— В основном старыми документами.

— Насколько старыми?

— Очень. Некоторые рукописи даже я нормально прочитать не мог.

Вот это уже заставило меня посмотреть на Женьку внимательнее.

Если уж местный книжный червь признавался, что не смог что-то прочитать, значит, там действительно лежало не вчерашнее распоряжение о налоге на капусту.

— В смысле не мог? Выцвели?

— Нет. Язык другой.

— Какой?

— Разные. Некоторые тексты были написаны на древних языках, которыми сейчас почти никто не пользуется. Были и более поздние копии. Архивариусы приносили им целые папки с расшифровками и переводами.

— А они сами читали?

— По-моему, да. По крайней мере, часть документов точно.

Я задумался.

Это становилось ещё интереснее.

— Карты были?

Женька покачал головой.

— Древних почти не сохранилось. По крайней мере, я не видел, чтобы им приносили что-то подобное. Может, какие-нибудь поздние схемы или описания местности, но именно старых карт я не помню.

— Значит, в основном тексты.

— Да.

— И тебе не стало интересно, зачем воспитателю твоего брата понадобились трое неизвестных магов и куча документов, которые старше половины дворца?

— Нет.

Ответил он настолько спокойно, что я даже посмотрел на него.

— Совсем?

— Ты сейчас знаешь про Прокофьева то, чего я тогда не знал. Для меня он был советником отца и воспитателем Дмитрия. Он постоянно занимался государственными делами. Почему я должен был удивиться, что ему понадобились какие-то архивные документы?

И ведь возразить было нечего.

Мы всегда очень умные задним числом. Особенно когда уже знаем, где лежит труп, кто примерно держал нож и почему неплохо было бы вспомнить мужика, который три года назад интересовался, где купить хороший точильный камень. А в тот момент это всего лишь мужик, которому понадобился точильный камень.

— Ладно, — признал я. — Тут претензия снимается. Но почему ты вообще этих троих запомнил?

Женька немного помолчал.

— Они мне мешали.

— В смысле?

— Заняли большой стол, за которым я обычно работал.

Я несколько секунд молча смотрел на него.

— Вот теперь всё встало на свои места. Трое неизвестных сильных магов — ерунда. Прокофьев с ними — тоже ничего особенного. Но сволочи заняли твой стол, и такого ты им уже не простил.

— Там было удобнее, — совершенно серьёзно ответил Женька. — Стол широкий и возле окна света больше.

— Чудовищное преступление. Странно, что ты сразу дворцовую стражу не вызвал.

— Я просто объясняю, почему их запомнил.

— Да понял я. Если когда-нибудь понадобится заставить тебя следить за человеком, достаточно посадить его на твоё любимое место в библиотеке.

Женька фыркнул, а я снова прокрутил услышанное в голове.

Если выдернуть всё из общего контекста, получится всего лишь довольно скучная история о людях, увлекавшихся древними бумажками. Но если добавить к этому то, что я уже знал, история получалась довольно-таки интересная.

Поэтому оставался главный вопрос.

— Хорошо, — сказал я. — С древними бумажками разобрались. А о чём они были?

Женька ответил не сразу.

— О Трейдене.

Я даже шаг сбавил.

— Чего?

— Трейден, — повторил он, явно не понимая причины моей реакции. — Большая часть документов была связана с ним. Точнее, с землями, на которых сейчас находится Трейден.

Вот теперь становилось по-настоящему интересно.

— Ты уверен?

— Конечно. Я несколько раз слышал это название от архивариусов. И на папках были пометки.

— А что конкретно они искали?

— Не знаю.

— Жень...

— Саш, я тебе уже говорил, — вздохнул он. — Мне было совершенно всё равно, чем они занимаются. Я свои документы читал. Они свои.

— Хоть примерно? Города, крепости, древние рода, магические источники?

Женька задумался.

— Нет. Так подробно не помню.

Дальше начинались вопросы, отвечать на которые нужно было уже не ему.

— Ладно, — сказал я. — На этом всё.

— Всё? — удивился Женька. — А ты не хочешь объяснить, почему тебя так заинтересовал Прокофьев?

— Хочу.

Он подождал.

— И?

— И ничего.

— Ты...

— Я пока сам не знаю, во что вляпался. Вот когда узнаю, тогда, может быть, и расскажу. А сейчас тебе лучше вообще забыть этот разговор.

Он нахмурился.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

— Думаю, что лишнее любопытство иногда очень плохо влияет на продолжительность жизни.

— Опять начинаешь.

— Нет. Вот если бы начал, мы бы сейчас минут двадцать обсуждали твою удивительную способность гулять ночью без охраны. А я сегодня добрый.

— Очень заметно.

Мы как раз добрались до перекрёстка, откуда ему было удобнее идти к дворцу, а мне — в другую сторону. Ночная столица почти опустела. Где-то вдали проехала карета, простучав колёсами по мостовой, возле закрытой лавки лениво переговаривались двое стражников.

Женька махнул рукой и пошёл в сторону дворца.

Я некоторое время смотрел ему вслед.

Хороший парень. Умный, не избалованный, да ещё и умудрившийся сохранить нормальное отношение к людям, несмотря на происхождение. Для будущего правителя качество полезное.

Если, конечно, доживёт.

Дождавшись, когда Женька скроется за поворотом, я развернулся и медленно пошёл дальше.

Теперь можно было спокойно подумать.

Потому что после последних слов Женьки отдельные куски этой истории наконец начали складываться в одну картину.

Я шёл по почти пустой улице и в который уже раз прокручивал всё, что успел узнать за последние дни. Только теперь факты уже не болтались в голове каждый сам по себе, а довольно аккуратно вставали один за другим.

Прокофьев.

Трое неизвестных сильных магов.

Древние тексты, связанные с землями Трейдена.

И всё это ещё до того, как Белгородов вообще полез туда со своей войной.

Дальше становилось ещё веселее.

Ирка выяснила, что Прокофьев как минимум дважды встречался с представителями Пепельного Феникса. А представители этого замечательного клуба любителей чужих проблем через некоторое время каким-то образом оказались возле Белгородова.

Потом Белгородов внезапно решил, что ему тесновато в собственных владениях, начал войну с Трейденом, захватил страну и рассадил там своих людей.

Если смотреть на каждый факт отдельно, ещё можно было пожать плечами и сказать, что мир большой, люди встречаются, государства воюют, а влиятельные герцоги имеют странную привычку разговаривать с другими влиятельными людьми.

Вот только вместе всё выглядело уже совсем по-другому.

— Ну и молодец же ты, Прокофьев, — пробормотал

Прохожий на другой стороне улицы покосился на меня и прибавил шагу. И правильно. Нечего подслушивать чужие расследования.

Получалось, что связь между Пепельным Фениксом и Белгородовым появилась не сама по себе. Её организовал Прокофьев. Это уже факт.

Именно через него люди ордена вышли на Белгородова. Более того, судя по тому, что происходило перед этим в архиве, вся история с Трейденом начала готовиться гораздо раньше, чем Белгородов собрал войска.

Сначала кто-то изучает древние документы.

Потом появляется Белгородов.

Потом Трейден оказывается под его контролем.

Очень уж аккуратная последовательность.

Самое интересное заключалось в другом.

Чем больше я об этом думал, тем меньше верил, что Белгородов вообще понимал, во что его втянули.

Нет, дураком он не был. Захватить соседнюю страну, поставить там своих людей и получить под контроль новые земли — вполне понятная цель. Тут не требовалось быть великим стратегом, чтобы увидеть выгоду.

Ему могли помочь людьми, деньгами, магами, информацией. Подтолкнуть в нужную сторону. Объяснить, что Трейден сейчас слаб, что момент удобный, что серьёзного сопротивления не будет.

А дальше Белгородов сам с удовольствием сделал всё остальное.

Причём наверняка считал, что это именно он всех переиграл.

Удобная схема.

Дать человеку то, чего он и так хочет, а потом заставить его выполнить твою работу, не объясняя, зачем она тебе на самом деле понадобилась.

Белгородов получает страну и власть.

Пепельный Феникс получает доступ к Трейдену.

Прокофьев сидит в столице, никуда не лезет, не светится и продолжает изображать уважаемого советника монарха и заботливого воспитателя будущего наследника.

Красота.

Особенно если смотреть со стороны Прокофьева.

Я свернул на следующую улицу. Здесь было совсем пусто, только возле перекрёстка горел одинокий фонарь, вокруг которого носилась какая-то ночная мошкара.

В одном я практически не сомневался: Белгородова разыграли втёмную.

Вопрос был лишь в том, насколько глубоко.

Знал ли он вообще про Пепельный Феникс? Понимал ли, что этим людям нужен именно Трейден? Или ему просто подсунули нужных магов, помогли с подготовкой войны и позволили считать происходящее собственным гениальным планом?

Теперь это уже не имело большого значения.

Белгородов свою роль сыграл.

Меня интересовал человек, который стоял за ним. Прокофьев.

Он каким-то образом был связан с орденом ещё до начала всей этой истории, помог им добраться до нужных сведений.

Но зачем?

Вот здесь красивенькая картинка начинала разваливаться.

Прокофьев не был бедным бароном, которому показали мешок золота и предложили немного предать родину. У него имелись деньги, земли, титул, место возле монарха и влияние, о котором большинство местных аристократов могли только мечтать.

Таких людей обычно покупают не золотом.

Им предлагают что-то гораздо интереснее.

Власть. Возможности. Должность. Услугу, которую невозможно получить другим способом.

Или обещание чего-то в будущем.

Что именно Пепельный Феникс пообещал Прокофьеву, я пока даже представить не мог.

Но почему-то сильно сомневался, что вся цена ограничивалась Белгородовым и Трейденом.

Особенно теперь, когда Прокофьев сидел возле Дмитрия и старательно помогал ему добраться до престола.

От этой мысли стало совсем неуютно.

А потом в памяти всплыл ещё один эпизод.

С Пепельным Фениксом как раз в Трейдене мы и столкнулись.

И столкновение то закончилось довольно интересной находкой.

Кинжал!

Вот же зараза.

Я даже остановился посреди улицы, настолько хорошо всё начало сходиться.

Тогда, после разборки с отрядом Пепельного Феникса, среди их вещей нашёлся странный клинок. На обычное оружие он походил разве что формой. Зазубренное лезвие, непонятные знаки, сложная магическая структура — в общем, штука явно не из тех, которыми режут колбасу за завтраком.

Я тогда ещё не понимал, что именно попало мне в руки.

Зато понимала Амалия.

Стоило ей увидеть кинжал, как она побледнела и заявила, что теперь мы все покойники. Очень, надо сказать, ободряющее начало разговора.

Но потом выяснилось, почему она так впечатлилась.

Кинжал был ключом.

Не в переносном смысле и не красивой легендой про «ключ к могуществу», которыми любят разбрасываться всякие древние пророчества. Настоящим магическим ключом, созданным древними мастерами для открытия вполне конкретного хранилища.

Империя Астерия, где находилась родина Пепельного Феникса, стояла на руинах древней магической академии. Настолько древней, что даже самые старые местные государства по сравнению с ней можно было записывать в подростки.

И где-то в этих руинах находилось запечатанное хранилище.

За прошедшие тысячелетия его так и не смогли открыть.

Что там лежало, никто толком не знал. Зато слухов хватало на несколько хороших войн. Древние магические знания, забытые заклинания, артефакты, сокровища — каждый добавлял в эту историю то, чего ему самому хотелось больше всего.

А тот самый кинжал, судя по всему, должен был открыть дверь.

И Пепельный Феникс очень хотел его получить.

Тогда я воспринимал всё это как отдельную историю. Есть древнее хранилище. Есть потерянный ключ. Есть орден магов, который этот ключ разыскивает. Ничего особенно удивительного. Если бы мне рассказали про склад древних артефактов, который можно открыть одной железякой, мой внутренний хомяк тоже немедленно потребовал бы найти эту железяку, а желательно ещё и прихватить склад вместе со стенами.

— Вот теперь совсем интересно, — пробормотал я.

Политика, войны, Белгородов и прочее веселье вполне могли быть для них всего лишь инструментами.

Им были нужны древности.

Точнее, похоже, им был нужен оставшийся от древних кинжал-ключ, способный открыть хранилище древней академии. И на этом всё закончилось?

Вот этого я не знал.

И гадать особого смысла не было. Можно придумать сотню красивых вариантов и успешно промахнуться во всех ста.

Если Прокофьев помогал этим ребятам не первый год, то вопрос был уже не в том, что понадобилось Пепельному Фениксу в Трейдене.

Вопрос был в другом.

Что они дали Прокофьеву взамен?

Вот этот вопрос мне нравился всё меньше и меньше.

Деньги можно было сразу отбросить. Ну то есть совсем отказываться от старого доброго золота я бы не стал — я и сам человек небедный и прекрасно знаю, что лишних денег не бывает. Мой внутренний хомяк сейчас вообще возмущённо закивал.

Но Прокофьев — не мелкий дворянин, которому можно показать сундук золотых и отправить предавать всё, что движется.

Что можно предложить человеку, у которого всё это уже есть?

Ответ напрашивался довольно простой.

То, чего у него пока нет.

Власть?

Вполне возможно.

Только непосредственно на трон Прокофьеву при всём желании не забраться. Не та фамилия, не та кровь, да и нынешний монарх наверняка очень удивится, если любимый советник внезапно сообщит, что решил немного подвинуть хозяина.

Зато рядом находился Дмитрий.

Мальчишка, которого Прокофьев воспитывал с детства.

До сегодняшнего вечера я видел в этом совершенно нормальную вещь. Воспитатель помогает своему воспитаннику выиграть борьбу за трон. Логично. Даже похвально, если не знать некоторых мелких подробностей.

Например, что воспитатель несколько лет сотрудничает с Пепельным Фениксом и уже помог этим ребятам провернуть историю с захватом соседней страны.

С такой добавкой блюдо начинало отдавать тухляком.

А что, если именно здесь и находилась цена?

Пепельный Феникс помогает Прокофьеву посадить Дмитрия на престол.

Прокофьев получает возле нового монарха влияние, о котором сейчас может только мечтать.

А орден...

Вот здесь становилось особенно интересно.

Что получает орден?

Доступ к новому монарху через человека, которому тот полностью доверяет?

Возможность проводить нужные решения?

Свободный доступ к архивам, территориям, экспедициям?

Или вообще что-то другое, до чего я пока не додумался?

Версий было полно, доказательств — примерно нихрена.

Я мог сейчас построить красивую теорию хоть до самого утра. Проблема красивых теорий в том, что реальности на их красоту обычно глубоко плевать.

Поэтому гадать, что именно Прокофьеву пообещали, особого смысла не было.

Гораздо важнее оказался другой вопрос.

Что он ещё должен сделать для Пепельного Феникса?

Потому что история с Белгородовым уже закончилась.

Трейден захвачен. Потом потерян.

Люди ордена получили возможность делать там то, ради чего всё это затевалось. И, видимо, они достигли своей цели.

Только потом случился я, и всё полетело к чёртовой бабушке.

Прокофьев продолжал жить своей прекрасной жизнью. Никаких признаков того, что он получил расчёт, пожал всем руки и разошёлся с Пепельным Фениксом навсегда, у меня не было.

Наоборот.

Ирка выяснила, что контакты существовали.

Гильдия убийц только начала копать.

А сам Прокофьев сейчас занимался самым важным делом последних лет — пытался сделать Дмитрия следующим монархом.

Совпадение?

Может быть.

Только за сегодняшний вечер лимит доверия к совпадениям я уже исчерпал.

Самая неприятная мысль пришла последней.

Белгородова ведь тоже могли использовать втёмную.

Он получил то, чего хотел, и сделал ровно то, что было нужно ордену, даже не понимая настоящей причины.

А если с Дмитрием собирались поступить точно так же? Просто посадить на трон человека, который безоговорочно доверяет Прокофьеву.

А дальше нужные решения можно подавать ему аккуратно, по одному, под видом государственных интересов.

Например, подписать ещё какую-нибудь безобидную бумажку, после которой внезапно станет очень хорошо Пепельному Фениксу.

И Дмитрий при этом будет совершенно уверен, что действует самостоятельно. Очень знакомая схема. Мне она категорически не нравилась.

Я оттолкнулся от стены и снова пошёл.

Нет, доказательств пока не было.

Но мне были нужны не доказательства для суда. Мне нужно было понять, что именно задумал Прокофьев.

И желательно раньше, чем он успеет это сделать.

Глава 18

Сашка шёл по коридору в сторону кабинета коменданта.

Последние два слова ему не понравились. Когда начальству требуется что-нибудь по службе, оно обычно не просит, а просто ставит перед тобой задачу, желательно такую, после которой начинаешь с неожиданной теплотой вспоминать времена, когда самой большой проблемой было опоздание на построение. А вот если командиру нужна именно помощь, вариантов становилось гораздо больше, и Сашка сильно сомневался, что среди них найдётся хотя бы один приятный.

Комендант находился в том же кабинете, где Сашка впервые разговаривал с ним перед поступлением на службу. Массивный стол был завален бумагами, донесениями и картами, причём выглядело всё это так, будто ещё немного — и крепостью начнут управлять уже сами бумаги, окончательно избавившись от людей.

Получив разрешение войти, Сашка остановился перед столом.

— Вызывали, господин комендант?

— Вызывал. Садись.

Сашка поблагодарил его и опустился на предложенный стул, невольно готовясь к неприятному разговору. После истории возле рудника прошло всего несколько дней, но о ней уже успела узнать почти вся крепость. Новый десятник отправился на обычное задание, случайно встретил трёх морозных шакалов и вернулся не только без погибших, но ещё и с тремя тушами. Не самое плохое начало службы, если не вспоминать, сколько раз за тот день он едва не сдох.

Однако комендант начал совсем не с того, чего ожидал Сашка.

— Как твои люди?

— Всё хорошо, господин комендант. Серьёзно никто не пострадал. Пара царапин, один вывих, но сейчас уже все в строю.

— Это хорошо. Когда мне доложили, что вы столкнулись сразу с тремя шакалами, я ожидал куда худшего. Даже опытные отряды после таких встреч иногда возвращаются не в полном составе.

— Нам повезло.

— Повезло, — согласился комендант. — Только шакалы сами себя не убили, а твой десяток вернулся в полном составе. Поэтому у меня к тебе есть предложение.

Сашка внутренне поморщился. Вот теперь разговор наконец начинал соответствовать его ожиданиям.

— Слушаю вас, господин комендант.

Комендант развернул лежавшую перед ним карту и указал на участок возле другого горного прохода.

— Примерно в полутора днях пути отсюда находятся земли одного графа. Мы с ним давно знакомы. Рядом с его владениями есть ещё один проход в Мёртвые земли, значительно меньше нашего, поэтому большой крепости там не строили. Несколько укреплений, заставы, постоянные патрули — обычно этого хватает.

— А сейчас возникли проблемы?

— Возникли. Неподалёку от прохода находятся два рудника, оба принадлежат графу и приносят ему хорошие деньги. Несколько недель назад на одном из них начали пропадать рабочие, потом нашли первые тела, а вскоре шахтёры вообще отказались спускаться на нижние уровни. Через несколько дней то же самое началось на втором руднике.

Сашка посмотрел на две отметки на карте и уже прекрасно понимал, куда поворачивает разговор.

— Удалось выяснить, что именно там завелось?

— Нет. Люди графа несколько раз заходили в шахты, осматривали верхние штольни, но ничего не нашли. Глубже особенно не полезли. После нескольких погибших желающих проверять тёмные проходы заметно поубавилось.

Сашка прекрасно их понимал. Получать жалованье за службу — одно. Добровольно лезть под землю, где сидит неизвестная хрень и жрёт шахтёров, — совсем другое. Особенно когда никто даже приблизительно не может сказать, какого размера у этой хрени зубы и сколько у неё родственников.

— Чем я могу помочь, господин комендант?

— Граф попросил прислать людей, которые умеют обращаться с тварями. После вашего последнего выхода я решил, что твой десяток подходит лучше остальных. Возьмёшь своих бойцов и мага, доберётесь до владений графа, а там он объяснит всё подробнее. Нужно

Сашка несколько секунд молча изучал карту. Полтора дня туда, два рудника с неизвестными тварями, которые уже успели убить какое-то количество людей, а затем, если сильно повезёт, полтора дня обратно. Просто замечательная поездка для человека, который совсем недавно едва не закончил жизнь в пасти морозного шакала.

— Разрешите уточнить, господин комендант. Это приказ?

Комендант слегка откинулся на спинку кресла.

— Нет. Скорее личная просьба. Граф мой давний знакомый, и я обещал ему помочь. Официально твой десяток к его гарнизону отношения не имеет, поэтому заставлять тебя не стану. Если считаешь задание слишком опасным, можешь отказаться.

Вот теперь Сашка задумался уже всерьёз. Теоретически отказаться действительно можно. Никто не собирался заковывать его в кандалы, привязывать к лошади и везти к рудникам. Он мог прямо сейчас вежливо объяснить, что ещё недостаточно хорошо знает собственный десяток, не представляет, с чем придётся столкнуться, и вообще отправлять недавно назначенного командира чистить неизвестные шахты — идея довольно сомнительная.

Комендант, скорее всего, даже поймёт. А потом так же понимающе решит, что новоиспечённый десятник, готовый выполнять только удобные задания, крепости особенно не нужен.

Сашка служил здесь совсем недавно, и держаться за него никто не обязан. На его место наверняка найдётся достаточно желающих, особенно если человеку сразу достанутся опытные бойцы и отдельная комната. Сегодня он откажется помочь знакомому коменданта, завтра выяснится, что с назначением немного поторопились, а ещё через несколько дней ему вежливо предложат поискать счастья в другом месте.

И снова дорога, новые крепости, новые командиры и бесконечные разговоры о том, где он служил раньше и почему нигде надолго не задерживался. Опять придётся доказывать очередному сотнику, что меч он держит правильным концом, при виде тварей в обморок не падает и за ближайшим кустом во время боя не прячется.

Получалось, что выбор у него действительно имелся. Просто один вариант заключался в том, чтобы отправиться в неизвестные шахты и рискнуть встретиться там с какой-нибудь зубастой дрянью, а второй — снова остаться без службы.

Первый почему-то выглядел предпочтительнее.

— Я согласен, господин комендант, — наконец произнёс Сашка. — Если вы считаете, что мой десяток подходит для этого задания, мы поедем.

— Вот и хорошо. Я подготовлю письмо графу. Выезжайте завтра утром, а сегодня соберите всё необходимое. И не вздумай лезть напролом. Сначала разберись, что там происходит. Если окажется, что вам это не по зубам, возвращайся и доложи. Мне не нужно, чтобы ты положил весь десяток ради чужих рудников.

— Понял. Сделаем всё, что сможем.

Сашка уже собирался подняться, когда комендант словно между прочим добавил:

— За полную зачистку обоих рудников граф обещал пятьсот золотых. Всё, что останется от убитых тварей, также можете забрать себе. Ему нужны работающие рудники, а не дохлая живность.

Сашка задержался возле стула.

— Простите, господин комендант. Пятьсот золотых отдельно от жалованья?

— Именно.

— В таком случае благодарю, что предложили эту работу именно нам.

Неизвестная хрень в двух тёмных рудниках приятнее от этого не стала. Зато деньги обладали удивительной способностью превращать откровенно паршивую идею сначала в сомнительную, а затем и в довольно интересное предложение.

О предстоящем задании Сашка сообщил десятку сразу после разговора с комендантом. Людей он собрал во дворе возле казармы и пересказал всё без украшений: полтора дня дороги, два остановившихся рудника, несколько погибших шахтёров и полное отсутствие сведений о том, что именно завелось под землёй.

Особого восторга новость не вызвала.

— А хорошие сведения будут? — поинтересовался Васька.

— Будут. Граф платит пятьсот золотых, а всё, что останется от тварей, достанется нам.

— Вот теперь задание звучит разумнее.

— Твари от этого меньше не станут.

— Зато мы станем богаче.

Судя по оживившимся лицам, Васька довольно точно выразил общее мнение. Пятьсот золотых были огромной суммой для простых солдат, и даже после раздела каждому доставалось больше обычного жалованья за несколько месяцев. Правда, сначала требовалось вернуться из рудников живыми, но об этой мелочи бойцы предпочитали пока не задумываться.

Сергей и вовсе обрадовался возможности добыть неизвестные магические ингредиенты.

— Кости, кровь или внутренние органы могут дорого стоить.

— Серёга, — перебил его Сашка, — в прошлый раз ты тоже сначала увидел ценные ингредиенты, а уже потом трёх морозных шакалов.

— Зато мы неплохо заработали.

— Вот когда вернёмся, тогда и будем считать. А пока считай фонари, верёвки и защитные амулеты.

Остаток дня ушёл на подготовку. Сашка заставил людей дважды проверить оружие, взял дополнительные щиты, запас масла для фонарей, две длинные верёвки и мел, чтобы отмечать пройденные развилки. После последней охоты он окончательно убедился, что хорошая подготовка не делает тварей слабее, зато сильно уменьшает количество глупых причин, по которым можно умереть.

Ранним утром десяток покинул крепость. Дорога заняла около полутора дней и прошла спокойно. Они несколько раз встречали патрули графа и видели стоявшие вдоль тракта сторожевые башни, но тварей поблизости не оказалось. Небольшой проход в Мёртвые земли охранялся слабее того, возле которого стояла их крепость, однако и местность здесь выглядела спокойнее. По крайней мере, пока не вспоминалось, что где-то под горами уже пропадали люди.

Владения графа встретили их без особой торжественности. На подъезде к поместью никто не выстраивал почётный караул, музыканты не играли, а слуги не бросались под ноги прибывшим солдатам. Впрочем, Сашка ничего другого и не ожидал. Их пригласили не на праздник, а лезть в шахту за неизвестной дрянью, и было бы довольно странно встречать по этому поводу музыкой.

Граф принял их почти сразу. Это оказался мужчина лет пятидесяти с заметной проседью и усталым лицом человека, который последние недели только и делал, что считал убытки. Он прочитал письмо коменданта, подтвердил обещанную награду и пригласил Сашку с Сергеем к разложенной на столе карте.

— По поверхности между рудниками около двух километров, — сообщил граф. — Под землёй расстояние может быть значительно меньше, но точных планов новых выработок нет. Шахты постоянно расширяют.

— Ваши солдаты доходили до мест нападений?

Граф помрачнел.

— Первый отряд дошёл. Они обнаружили кровь и следы борьбы, но самих тварей не увидели. На обратном пути двое солдат пропали. После этого я запретил отправлять людей маленькими группами, а вести туда сотню, не понимая, с чем придётся сражаться, не стал.

Решение выглядело разумным. В узких проходах от сотни бойцов пользы было не намного больше, чем от десятка, зато

— Мне нужен сопровождающий, работавший на нижних уровнях, — сказал Сашка.

— Будет.

Шахтёры рассказывали куда больше графа. Сашка расспрашивал, где происходили нападения, в какое время пропадали люди, какие следы находили возле тел и что изменилось перед появлением тварей. Ответы различались в мелочах, но все сходились в одном: неприятности начались вскоре после того, как на нижних уровнях обоих рудников стали пробивать новые штольни.

— На первом руднике мы стену вскрыли, — рассказал один из шахтёров. — Думали, за ней пустота небольшая, а там проход. Не наш, природный. Решили укрепить и посмотреть, куда ведёт, но в ту же смену человек пропал.

— Почему проход сразу не заложили?

— Так откуда нам было знать? В горах полостей хватает. Иногда там новые жилы находят. А когда поняли, что дело неладное, вниз уже никто идти не хотел.

На втором руднике произошло почти то же самое. Рабочие пробили очередную стену, услышали за ней странный скрежет, а через несколько дней начались исчезновения. Получалось, шахтёры с двух сторон добрались до одной системы естественных пещер и сами открыли тварям дорогу в выработки.

— Начнём с первого рудника, — решил Сашка. — Там нападения начались раньше, значит, и следов должно остаться больше.

В проводники им дали пожилого шахтёра, работавшего на руднике едва ли не с момента его открытия. Сашка предупредил, что во время боя тот должен выполнять приказы и не пытаться самостоятельно убежать к выходу.

Спустя полчаса десяток вместе с Сергеем уже стоял возле входа в первый рудник. Сашка проверил людей, приказал зажечь фонари и выстроил отряд. Впереди встали двое бойцов со щитами, за ними — копейщики, затем проводник и Сергей. Сам Сашка занял место возле переднего ряда.

— Держимся вместе, на развилках не растягиваемся. Если что-нибудь увидели или услышали, сразу говорите. Никто в одиночку никуда не лезет, даже если за углом лежит мешок золота.

— А если два мешка? — спросил Васька.

— Тогда зовёшь меня. Будем рисковать вместе.

Бойцы тихо рассмеялись и один за другим вошли в шахту. Дневной свет быстро остался позади, сменившись неровным сиянием фонарей, запахом сырого камня и уходящими в глубину тёмными проходами.

Первые уровни рудника оказались пустыми. Инструменты, тележки и мешки с породой лежали там, где их бросили рабочие. Проводник уверенно вёл десяток по основной штольне, пока Сергей не поднял руку.

— Стойте. Впереди источник магии.

— Сильный? — спросил Сашка.

— Нет. Но он движется к нам.

Проводника отправили в середину строя. Впереди встали Васька и второй боец с обычными щитами, за ними — копейщики. Сергей остался в третьем ряду, чтобы видеть проходы и ставить защиту.

Слева застучали когти.

Тварь вылетела из боковой штольни почти сразу. Размером с крупную собаку, бледная и безглазая, она двигалась на шести лапах. Вдоль спины торчали мутные кристаллы.

Существо выгнулось, кристаллы вспыхнули голубым светом, и в бойцов ударил поток холода.

Сергей успел поставить магический барьер. Мороз врезался в прозрачную преграду, покрыл её инеем и рассыпался ледяной крошкой. Камни возле ног мгновенно побелели. Обычный щит такого удара не выдержал бы.

Барьер Сергея задерживал магию, но не мешал двигаться людям и тварям. Существо прыгнуло следом за морозным ударом. Васька встретил его обычным щитом, а копейщик ударил снизу. Наконечник скользнул по боку, только разозлив тварь.

Сергей отбросил её воздушным толчком. Существо прокатилось по камням, поднялось и развернулось к Сашке. Кристаллы снова засветились.

На этот раз заклинание было направлено прямо в него. Сашка развеял его прежде, чем мороз успел коснуться тела. Голубая вспышка рассыпалась в воздухе безвредным инеем.

Тварь тут же бросилась вперёд. Васька встретил её сбоку и прижал щитом к стене. Копьё вошло существу под переднюю лапу, после чего бойцы быстро закончили дело.

Сергей присел возле туши и осмотрел кристаллические наросты.

— Это не тот источник, который я чувствовал. Впереди есть что-то значительно сильнее.

В пыли виднелись десятки одинаковых следов.

— Значит, она здесь не одна, — сказал Сашка. — Дальше идём плотным строем. Серёга, удары по людям закрываешь ты. Если заклинание направят в меня, я сам разберусь. Обычные щиты используем только против когтей.

Через сотню шагов из двух боковых проходов выскочили сразу три твари. Первый поток холода разбился о барьер Сергея, но существа почти одновременно бросились следом. Одна тварь вцепилась в край щита, вторая попыталась перепрыгнуть передний ряд, а третья рванула к магу.

Сергей воздушным толчком впечатал прыгнувшее существо в потолок. Оно рухнуло между бойцами и сразу получило мечом в шею. Васька ударил щитом тварь перед собой, освобождая место для копейщика. Два быстрых выпада пробили грудь и горло.

Последнее существо прорвалось сбоку, ударило бойца лапой и развернулось к Сашке. Кристаллы вспыхнули.

Направленное в него заклинание Сашка развеял полностью, но следом получил удар когтями. Доспех выдержал, хотя его самого отбросило к стене. Васька врезался в тварь щитом, а Сергей воздушным ударом перевернул её на спину. Копья вошли в мягкое брюхо.

— Все целы? — спросил Сашка, поднимаясь.

— Щека поцарапана, — ответил Васька, стирая кровь. — И щит погрызли.

— Значит, щиту досталось больше.

Дальше нападения следовали одно за другим, но твари использовали одну и ту же тактику. Сначала били морозом, затем бросались вперёд, рассчитывая прорваться через ослабленный строй. Сергей закрывал людей от заклинаний, щитовики принимали существ на себя, а копейщики искали куда ударить.

Возле очередной развилки одно существо всё же прорвалось сбоку, сбило бойца с ног и попыталось добраться до Сергея. Сашка успел перехватить его за заднюю лапу.

Контакт продолжался всего несколько секунд. Тварь развернулась и едва не достала его зубами, но Сашка успел вытянуть часть её силы. Свечение кристаллов сразу поблекло, движения существа замедлились. Васька снёс его щитом, а упавший боец всадил меч в открывшийся бок.

Остальных добили возле барьера. Последняя тварь попыталась уйти вниз, но десяток настиг её всем строем у следующего поворота.

Следы становились гуще, стены покрылись царапинами, под ногами хрустели обломки кристаллов. Сергей заметно побледнел, а люди устали, но отступать посреди заполненных тварями штолен было опаснее, чем двигаться дальше.

Проводник указал на грубо вырубленный проход.

— Это новый участок. Дальше шахтёры почти не успели поработать.

Впереди валялись кирки, разбитый фонарь и опрокинутая тележка. Следы тварей покрывали пол сплошным слоем и уходили в темноту.

Сашка поднял кулак, останавливая людей.

Они добрались до места, где всё началось.

Новая штольня

Сергей приблизился к краю и остановился.

— Оттуда идёт магия. Намного сильнее, чем от тех тварей.

— Один источник?

— Один большой. Рядом ещё много слабых.

Сашка подозвал проводника.

— Где отсюда второй рудник?

Старик сверился с направлением штольни и показал туда же, куда уходила пещера.

— Примерно там. Только гораздо выше.

Получалось, оба рудника действительно выходили в одну систему природных пещер. Зачистить одну шахту и уйти не получится: пока логово оставалось нетронутым, нападения продолжатся.

Сашка протянул проводнику фонарь.

— Возвращайся на поверхность по нашим отметкам. Передай графу, что мы нашли логово. Пусть держит людей возле обоих рудников и никого не пускает вниз, пока мы не вернёмся.

— А если не вернётесь?

— Тогда дождутся подкрепления и заложат этот проход камнями. Но желательно всё-таки рассчитывать на первый вариант.

Путь назад был уже проверен и отмечен мелом. Старик спорить не стал и вскоре исчез в темноте штольни.

Бойцы проверили оружие, Сергей приготовился ставить защиту, после чего десяток переступил через пролом. Проход оказался достаточно широким для двух человек, но быстро становился круче.

Через сотню шагов пещера резко расширилась. Сашка приказал погасить лишние фонари и вместе с Сергеем осторожно подошёл к краю.

Свет выхватил белёсые коконы на стенах, человеческие кости и множество обычных тварей. Их было не меньше десятка.

В центре логова лежала матка.

Тело длиной с телегу держалось на шести толстых лапах, а кристаллические наросты на спине срослись в сплошной панцирь. От неё и исходила та сила, которую чувствовал Сергей.

Сашка начал медленно отступать.

— Назад. Без шума.

Почти получилось.

Один из бойцов задел сапогом лежавшую на камне кость. Та с сухим треском раскололась.

Матка подняла голову. Кристаллы на её спине вспыхнули, а по пещере разнёсся резкий скрежет. Все мелкие твари одновременно повернулись к проходу.

— Быстро назад!

Десяток отступил к пролому. Передние бойцы развернулись со щитами, копейщики встали у них за спинами, а Сергей поднял магический барьер.

Первые твари добрались до них через несколько секунд. Морозные удары разбивались о защиту Сергея, а самих существ встречали щиты и копья. Узкий проход не позволял стае навалиться разом: вперёд лезли по две-три твари и погибали под ударами.

Матка оставалась в глубине логова. Каждый раз, когда она издавала резкий скрежет, кристаллы мелких существ вспыхивали ярче, а сами твари начинали двигаться быстрее и нападать слаженнее.

— Она делится с ними силой! — крикнул Сергей.

После нескольких неудачных атак стая отступила. Матка поднялась, и её панцирь налился ослепительно-голубым светом.

— Широкий удар! — предупредил Сергей.

Морозная волна заполнила весь проход. Она была направлена не в одного Сашку, а сразу во весь строй, поэтому развеять её он не мог.

Сергей вскинул обе руки. Перед бойцами возник широкий магический барьер. Волна холода ударила в него, покрыла прозрачную поверхность белыми трещинами и заставила мага отступить на шаг. Иней мгновенно затянул стены и пол.

Защита выдержала, но Сергей заметно пошатнулся.

— Ещё один такой не удержу!

— Тогда не дадим ей ударить снова. Ломай панцирь!

Сергей послал воздушный таран в спину матки. Удар пришёлся в одну из самых крупных пластин. По кристаллу пробежала трещина, но сам панцирь выдержал.

Матка взвыла и рванула к пролому, сметая собственное потомство. Передние бойцы подставили щиты и упёрлись ногами в каменный пол.

Столкновение едва не развалило строй. Один щит раскололся, Ваську отбросило к стене, а стоявшего рядом бойца прижало обломками к камню. Он вскрикнул и схватился за вывернутое плечо. Копья ударили матку в грудь, но наконечники скользнули по панцирю.

Сашка встал на место раненого, не позволяя твари расширить пролом.

— Серёга! Та же пластина!

Второй воздушный удар попал точно в уже появившуюся трещину. Кристалл разлетелся, открывая под собой мягкую плоть. Матка резко развернулась к магу.

Сашка бросился вперёд, ухватился за край расколотого панциря и пальцами коснулся раны. Сила хлынула к нему настолько резко, что перед глазами потемнело.

Матка дёрнулась, пытаясь его сбросить, и ударила лапой. Когти прошлись по нагруднику, оставив глубокие борозды, но Сашка удержался.

— Сейчас!

Два копья вошли в открытую рану. Поднявшийся Васька всадил тесак под переднюю лапу. Матка попыталась отступить, но в узком проходе ей мешали тела собственных детёнышей.

Пока Сашка сохранял контакт, сила продолжала уходить из твари. Свечение панциря меркло, движения становились медленнее. Матка опустилась на передние лапы, попыталась подняться и снова рухнула.

Бойцы навалились разом. Копья входили между пластинами, клинки били под лапы и в открывшуюся рану, пока огромное тело окончательно не обмякло на камнях.

После смерти матки оставшиеся твари потеряли прежнюю слаженность. Кристаллы на их спинах почти погасли. Часть существ бросилась в боковые проходы, остальные продолжили нападать поодиночке и быстро погибли.

Сергей прислонился к стене, тяжело переводя дыхание.

— Без неё кристаллы почти погасли. Похоже, она действительно отдавала им часть своей силы.

— Хорошо, что выяснили это до следующей встречи с такой же, — ответил Сашка.

Отдыхать пришлось недолго. Раненому вправили плечо и закрепили руку перевязью, после чего десяток прошёл по боковым пещерам, уничтожая спрятавшихся существ. Большую часть коконов разрубили на месте, но четыре Сергей попросил оставить целыми для изучения и продажи.

Один из проходов постепенно пошёл вверх. В конце подъёма показался новый пролом, за которым начиналась укреплённая штольня с подпорками и рельсами для тележек.

— Судя по всему, это второй рудник, — сказал Сергей.

Догадка подтвердилась. Зачищая оставшихся тварей, десяток прошёл систему пещер насквозь и выбрался через нижние уровни второй шахты.

На поверхности их встретили шахтёры и солдаты графа. Сашка сообщил, что матка убита, но возвращаться в выработки пока запретил. Сначала Сергей должен был восстановиться и ещё раз проверить пещеры, а раненым требовалась помощь.

Вскоре из поместья прискакал человек с известием, что проводник благополучно выбрался из первого рудника и уже рассказал о найденном логове.

Десяток вышел из шахты в полном составе. Один боец получил вывих, другому рассекло руку, у Васьки снова была разбита щека. Больше всего досталось щитам и доспехам, но погибших не оказалось.

В поместье они задержались ещё на три дня. За это время шахтёры под охраной солдат проверили нижние уровни обоих рудников, а восстановившийся Сергей ещё раз прошёл по пещерам и не обнаружил новых источников магии. Только после этого граф разрешил

Одновременно он отправил гонца в ближайший город. Ждать покупателей долго не пришлось. Первыми прибыли трое магов: сухой старик, изучавший магических существ, толстый артефактор из городской гильдии и молодая алхимичка, представлявшая торговую контору.

Каждого интересовала своя часть добычи. Старик потребовал показать матку и коконы, артефактор сразу полез к кристаллическому панцирю, а алхимичка занялась тушами обычных тварей. Уже через четверть часа они начали спорить, кому достанутся лучшие образцы.

Сашка наблюдал со стороны и не вмешивался. Если три мага готовы разругаться возле дохлой твари, значит, дохлая тварь стоит хороших денег.

Осмотр продолжался до вечера. Маги измерили пластины, взяли образцы тканей и отдельно проверили четыре целых кокона. После этого граф позвал всех в кабинет и положил перед Сашкой кошель.

— Пятьсот золотых, как договаривались. Оба рудника завтра начнут работать.

— Благодарю, господин граф.

— Теперь решайте вопрос с добычей. Только советую внимательно слушать, когда вам станут рассказывать, насколько она бесполезна.

Старик недовольно посмотрел на графа.

— Большинство образцов действительно повреждено.

Старик сделал вид, что не услышал.

— За матку и коконы я готов предложить двести пятьдесят золотых.

— За кристаллические пластины дам триста, — добавил артефактор.

— Туши слишком долго находились без правильной обработки, — сообщила алхимичка. — Больше ста пятидесяти за них не дам.

— Семьсот за всё, — подсчитал Сашка.

— Это хорошая цена, — заверил старик.

— Тогда ничего не продаём.

Маги переглянулись.

— Почему? — спросила алхимичка.

— Вы целый день объясняли, что всё испорчено. Панцирь расколот, туши протухли, коконы непонятные. Раздадим шахтёрам на сувениры.

Артефактор нахмурился.

— Кристаллические пластины нельзя раздавать шахтёрам.

— Тогда сделаем из них лопаты.

— Из них нельзя делать лопаты!

— Значит, мотыги. Здесь два рудника, инструмент всегда пригодится.

— Эти пластины способны удерживать сложные магические структуры, — не выдержал артефактор. — Даже повреждённые образцы представляют значительную ценность.

— Вот и славно. По отдельности вы каждую кишку обесцените, поэтому забираете всё одним грузом и потом делите между собой.

— Мы представляем разных покупателей, — возразила алхимичка.

— Значит, складывайтесь.

Маги отошли к окну и несколько минут спорили шёпотом. Вернувшись, старик предложил тысячу золотых за весь груз.

— Две тысячи, — ответил Сашка.

— Это грабёж!

— Нет. Грабёж был бы, если бы я забрал ваши деньги и оставил тварей себе.

— Через неделю половина образцов станет бесполезной, — заметила алхимичка.

— Поэтому сегодня они стоят особенно дорого.

После нового совещания маги предложили полторы тысячи.

— Тысяча восемьсот, — сказал Сашка. — И мои люди помогут с погрузкой.

— Тысяча семьсот.

— Тогда мои люди постоят рядом и посмотрят, как вы будете грузить сами.

Алхимичка выглянула во двор, где на платформе лежала матка размером с телегу.

— Тысяча восемьсот, — согласилась она.

Маги получили матку, шесть наиболее целых туш, четыре кокона и большую часть кристаллического панциря. Несколько пластин Сергей заранее оставил для бойцов.

Вместе с наградой графа получилось две тысячи триста золотых. Из общей суммы сразу вычли расходы на дорогу, лечение и ремонт снаряжения. Остаток предстояло разделить между участниками похода.

Наблюдая, как маги снова спорят во дворе, теперь уже из-за распределения груза, Сашка повернулся к Сергею.

— Они ведь приехали вместе?

— Вместе.

— Полдня сбивали цену, потом сами её подняли и теперь ругаются, кому что достанется.

— Каждый хотел получить нужные ему образцы дешевле.

— И как, получилось?

Сергей посмотрел на матку, которую шестеро грузчиков пытались затащить на усиленную повозку.

— Думаю, нет.

— Хорошие покупатели, — решил Сашка. — Надо запомнить.

В крепость десяток вернулся в полном составе, сопровождая небольшой окованный сундук и два кожаных мешка с золотом. Комендант прочитал письмо графа, похвалил Сашку и разрешил бойцам оставить всю полученную награду.

После оплаты лечения и ремонта снаряжения деньги разделили между участниками похода. На этом удачное задание можно было считать законченным.

Вечером Сашка сидел в своей комнате, пересчитывал собственную долю и прикидывал, куда её потратить. Вариантов набралось столько, что неожиданно свалившееся богатство уже начинало превращаться в новую проблему.

В дверь постучали.

— Входи.

В комнату заглянул молодой посыльный.

— Тебя вызывает комендант.

Сашка вздохнул, убрал деньги в сундук и поднялся.

— Сейчас приду.

— Он велел привести Сергея и явиться немедленно.

Сашка замер.

Похоже, спокойно потратить деньги ему всё-таки не дадут.

Глава 19

К имению Прокофьева я добрался ближе к полуночи.

К этому времени парадный костюм наследного принца остался во дворце, а его место заняла моя форма. Всё необходимое я взял с собой заранее: оружие и несколько амулетов, без которых ночное посещение чужого дома рисковало закончиться возле первой же запертой двери.

Само имение занимало почти половину квартала. Высокий каменный забор скрывал внутренний двор, за коваными воротами дежурили двое охранников, ещё один неспешно обходил территорию. Сквозь прутья ворот виднелась карета Прокофьева, а на втором этаже всё ещё горел свет, поэтому хозяин находился дома.

Это немного усложняло задачу, но менять планы я не собирался.

Я не рассчитывал обнаружить в первом же ящике подробный план заговора с подписями всех участников. Да мне это и не требовалось. Я же не судья. Мне нужно было понять планы Прокофьева и выяснить, какое место в них занимал Пепельный Феникс.

Для этого предстояло попасть в кабинет, осмотреть его и уйти прежде, чем кто-нибудь заметит незваного гостя. В общем, всё по старой схеме. Ничего нового.

Для начала я осмотрел ограду, ворота и само здание в магическом зрении. Защитные контуры присутствовали, но ничего особенно серьёзного среди них не оказалось: несколько укрепляющих плетений на дверях и окнах, защита от огня и обычные бытовые артефакты. Сигнальных заклинаний, способных сообщить хозяину или охране о проникновении, я не обнаружил.

Либо Прокофьев действительно не ждал, что кто-нибудь решится забраться к нему домой, либо слишком верил в высокий забор и вооружённых людей. В столице подобная уверенность обычно считалась вполне оправданной. Всё-таки мало кому приходило в голову среди ночи вламываться в дом герцога.

Мне пришло.

Я дождался, когда обходивший двор охранник скроется за углом, и активировал амулет. Маскировка почти не создавала магического фона и надёжно скрывала меня от обычного взгляда.

Перебраться через забор труда не составило. Я поднялся наверх, перевалился через каменный край и мягко спрыгнул во двор, после чего сразу прижался к ограде и прислушался.

Никто не закричал. Сигнальные плетения не сработали, а

До дома я добрался вдоль стены, держась подальше от освещённых дорожек. Главный вход сразу отпадал: там горели фонари, стоял ещё один охранник, а за высокими окнами время от времени мелькали слуги. Обойти их я, скорее всего, сумел бы, но без необходимости проверять амулет под ярким светом не хотелось.

С хозяйственной стороны всё оказалось проще. Дверь была заперта, однако магической защиты на ней не стояло. Я дождался, когда служанка пройдёт по внутреннему коридору и унесёт с собой свечу, после чего открыл замок и скользнул внутрь.

В доме было тихо. Где-то наверху приглушённо переговаривались люди, из дальней части первого этажа доносился звон посуды, но ближайший коридор оставался пустым.

Я прикрыл за собой дверь и на несколько секунд остановился, прислушиваясь.

Первая часть дела прошла даже слишком спокойно. Теперь оставалось найти кабинет Прокофьева.

Кабинет нашёлся на втором этаже.

По дороге я дважды пропустил слуг, переждав их в тёмных нишах. Амулет скрывал меня надёжно, но это не означало, что стоило без необходимости вставать прямо перед человеком и проверять его возможности. В общем, лучше перебдеть.

Прокофьев находился в другом крыле. Оттуда доносились голоса, но слов было не разобрать. Герцог был занят, а значит, у меня имелось время осмотреть его кабинет.

Дверь оказалась заперта обычным замком. Я немного повозился с ним, дождался тихого щелчка и скользнул внутрь. Не выбивать же дверь.

Уже после первого открытого ящика стало понятно, что Прокофьев любит бумаги. Они лежали на столе, занимали полки и были аккуратно разложены по папкам. Если герцог действительно хранил здесь что-то важное, мне предстояло это найти.

Меня интересовало лишь одно: чего хотел добиться сам Прокофьев и какое отношение к его планам имел Пепельный Феникс.

Но ни орден, ни Трейден, ни Астерия в бумагах не упоминались.

Я перешёл к шкафам. Земли, доходы, торговые соглашения и прочая макулатура. Всё это было ожидаемо и совершенно бесполезно. Прокофьев явно любил держать дела под контролем, но ничего из найденного не объясняло, зачем ему понадобилось связываться с орденом.

За полчаса я узнал стоимость ремонта герцогской конюшни, количество вина в погребе и доход с трёх деревень. Безусловно, сведения важные. Особенно если я вдруг решу всё бросить и заняться хозяйством Прокофьева.

Я вернул очередную папку на место и задумался.

Возможно, я действительно зря полез в этот кабинет. Герцог не выглядел человеком, способным оставить опасные документы в ящике стола и спокойно отправиться обсуждать ремонт крыши. Если здесь что-то и хранилось, то лежало оно куда лучше. Тайников я тоже не нашёл.

В этот момент со стороны улицы донёсся стук колёс.

Карета остановилась перед главными воротами. Во дворе заговорили люди, затем хлопнула входная дверь.

Я подошёл к окну и осторожно отодвинул край занавески. Из кареты вышел мужчина в тёмной хламиде. Разглядеть лицо с такого расстояния не получилось, зато почти сразу я почувствовал исходившую от него силу.

Гость оказался магом. Причём достаточно сильным.

Свой источник он даже не пытался скрывать. На его фоне работавший у меня амулет казался едва заметной искрой, но подходить к такому магу вплотную всё равно не стоило.

Вряд ли он приехал спросить, как дела.

Слуга проводил незнакомца в дом, и вскоре шаги послышались уже на первом этаже. Судя по направлению, позднего гостя вели к Прокофьеву.

Я закрыл ящик и прислушался.

Похоже, искать ответы в бумагах больше не требовалось. Один из них только что сам приехал в имение.

Я вышел из кабинета. Нужно обязательно поучаствовать в этой беседе. Только аккуратно. Иначе вместо разговора с Прокофьевым он мог заняться поисками незваного гостя, а спокойная прогулка по чужому дому быстро превратилась бы в бег с препятствиями.

На лестнице я пропустил слугу, нёсшего поднос с вином и двумя бокалами. Он вошёл в одну из комнат, через минуту вышел и направился обратно. Значит, принимать гостя Прокофьев собирался там.

Оставаться у самой двери было опасно. По коридору ходила прислуга, зато соседняя гостиная оказалась пустой.

Я вошёл внутрь, осторожно закрыл дверь и машинально повернул внутреннюю защёлку. Судя по погашенному камину и зачехлённой мебели, комнатой пользовались нечасто. Возле стены стоял небольшой закрытый шкафчик, внутри которого нашлось несколько чистых стаканов.

Стена здесь была общей с комнатой Прокофьева, однако голоса через неё доносились слишком глухо. Я взял стакан, приложил его краем к стене и прижал ухо к донышку.

Способ выглядел немного глупо, зато работал. Особенно с моим слухом. Усиление тела, которого я добился благодаря таблеткам, действовало как часы и затрагивало не только силу с выносливостью, поэтому уже через несколько секунд я начал различать слова.

Первым заговорил Прокофьев:

— Я не ожидал, что вы приедете лично.

— Обстоятельства изменились.

— Насколько серьёзно?

— Достаточно серьёзно, чтобы многие предложили прекратить сотрудничество.

Была короткая пауза.

— С чего бы вдруг? — спросил Прокофьев.

— Ваш человек всё запорол.

— Белгородов не мой человек, — возразил герцог. — Я сразу предупреждал, что не отвечаю за него. Моя обязанность заключалась в том, чтобы найти вам подходящего человека. Я нашёл.

Вот теперь разговор становился действительно интересным.

— Вы его рекомендовали, — напомнил маг.

— Я познакомил вас с ним. Решение принимали вы сами.

— Результат от этого не меняется.

— Какой именно результат? Вы получили то, что вам требовалось. Белгородов свою задачу выполнил, а группа пропала вместе с артефактом уже потом. Ваши люди, ваш артефакт и, соответственно, ваши проблемы.

— Удобная позиция.

— Зато честная. Всё остальное происходило без моего участия.

За стеной наступила тишина.

— Мы потеряли не только артефакт, — наконец произнёс маг. — Там остались наши люди.

— Значит, нужно было отправить больше людей. Или готовить их лучше.

— Вы могли лучше проверить Белгородова.

— Он сделал всё, о чём мы договаривались. Если ваши люди не сумели сохранить добытое, не нужно теперь делать виноватым меня.

— Вы слишком высокого о себе мнения, герцог.

— Достаточно высокого, чтобы вы приехали сюда лично посреди ночи.

Ответа не последовало.

Я невольно усмехнулся. Скромностью Прокофьев действительно не страдал, зато спорить умел и, судя по затянувшемуся молчанию, попал точно в цель.

— Хорошо, — наконец произнёс маг. — Допустим, прошлое оставим в прошлом. Что вы предлагаете сейчас?

— План не меняется. Дмитрий должен победить в состязании.

— А после победы?

— Как и договаривались.

Значит, Белгородова действительно использовали втёмную. Но разговор ещё не закончился, и с выводами стоило подождать.

— Что по поводу моей награды? — спросил Прокофьев.

— Пока задание не выполнено, я не смогу обосновать её выдачу перед остальными.

— Так не пойдёт. У нас был договор. Я свои условия выполнил.

— Результата нет.

— Не по моей вине.

— Вы понимаете, что пререкаться с нами — не самая хорошая идея?

— Тут вопрос не в пререканиях. Есть чёткие договорённости, и я должен получить то, что мне причитается. Иначе мне нет смысла участвовать во всех этих телодвижениях.

Я невольно восхитился Прокофьевым. Всё-таки для того, чтобы выкручивать руки магу, способному одним щелчком пальцев превратить весь дом в небольшой филиал ада, нужно иметь стальные бубенцы.

— Мне нужны результаты, — холодно произнёс гость.

— Результат у вас был. То, что вы не смогли им воспользоваться, — ваша проблема. Я уже один раз пошёл вам навстречу, но история повторяется. Поэтому, если до начала турнира принцев я не получу обещанное и аванс за продолжение, то умываю руки.

— Про аванс договора не было.

— Про то, что вы будете кормить меня завтраками, тоже не было. Однако я с пониманием отнёсся к вашим проблемам. Теперь ваша очередь. Поэтому либо так, либо никак.

— Вы не незаменимы, герцог.

— Согласен. Только вряд ли вы найдёте человека, к которому Дмитрий будет прислушиваться так же, как ко мне.

Молчание затянулось.

У меня к этому времени уже затекли рука и шея, поэтому я осторожно сменил позу, стараясь не оторвать стакан от стены и не пропустить ответ.

— Хорошо, — наконец произнёс маг. — Обещанное вы получите до указанного срока. Аванс мне придётся согласовать, поэтому сейчас ничего обещать не стану. Мы постараемся решить вопрос как можно быстрее.

— Договорились. Однако сразу предупреждаю: это последний подобный разговор. Либо вы платите, а я выполняю свою часть, либо мы расходимся. Вы не единственные, кто способен достать то, что мне нужно.

— Я вас услышал.

На этом разговор закончился. Задвигались кресла, заскрипел пол. Гость вышел в коридор, а Прокофьев отправился его провожать.

Я убрал стакан в шкафчик, закрыл дверцу и размял затёкшую шею.

Уходить следом за ними было бы глупо. В коридоре сейчас наверняка собрались слуги, охрана у входа приготовилась выпускать карету, а сильный маг находился совсем рядом. Оставалось сидеть в комнате и надеяться, что до отъезда гостя никому не понадобится закрытая гостиная.

Разумеется, именно в этот момент снаружи заскрипели половицы.

Кто-то приближался неторопливо, без всякой спешки, а затем остановился прямо перед дверью. Я замер. Маскировка держалась, но если человек войдёт и начнёт ходить по комнате, риск обнаружения заметно возрастёт.

Снаружи кто-то взялся за ручку. Она медленно повернулась, однако дверь удержала внутренняя защёлка.

Человек ещё раз дёрнул её.

— И чего закрыли? — пробормотал мужской голос.

Я отступил в дальний угол, готовясь встретить слугу, если тот решит вернуться с ключом или позвать кого-нибудь из охраны. Но снизу его окликнули:

— Матвей! Помоги с каретой!

— Иду!

Половицы снова заскрипели, теперь уже в сторону лестницы.

Несколько секунд я продолжал стоять неподвижно и прислушиваться. Возвращаться Матвей, похоже, не собирался.

Снизу хлопнула входная дверь. Послышались голоса, затем застучали копыта. Карета выехала со двора и покатила по улице.

Я не спешил выходить. Прокофьев должен был вернуться, прислуга — разойтись по своим делам, а охрана — успокоиться после ночного визита. Чем меньше людей останется в коридорах, тем проще будет покинуть имение.

Пока ждал, попытался разобрать всё услышанное.

С Белгородовым картина наконец прояснилась. Его действительно использовали втёмную. Прокофьев нашёл подходящего человека и свёл его с группой магов, которым требовался ключ. Сам Белгородов, скорее всего, понятия не имел, кто стоит за новыми знакомыми и зачем им понадобился артефакт.

Ключ они получили, но до ордена группа так и не добралась. Я этому немного помог, после чего артефакт остался у меня. В итоге Пепельный Феникс потерял и людей, и то, ради чего затевалась вся история.

Прокофьев при этом считал свою часть сделки выполненной. Он нашёл человека, человек добыл ключ, а за последующие неприятности герцог отвечать не собирался. Более того, теперь он требовал обещанную награду и аванс за продолжение сотрудничества.

Вот с наградой всё было куда интереснее.

Судя по последним словам Прокофьева, речь шла не только о деньгах. Золото не требовалось «доставать», особенно для такого человека. У герцога имелись земли, доходы и столько вина в погребе, что при желании он мог споить небольшую армию. Обычную сумму он назвал бы прямо.

Значит, орден пообещал ему что-то другое: редкий артефакт, запрещённые знания, особую услугу или возможность, которой у самого герцога не было.

Что-то достаточно ценное, чтобы связаться с Пепельным Фениксом, помочь ему получить ключ, а теперь использовать Дмитрия в планах ордена.

При этом Прокофьев не выглядел ни испуганным, ни зависимым. Маг пытался давить и напоминал, что спорить с ними опасно, но герцог спокойно торговался, требовал соблюдения договорённостей и выдвигал новые условия.

Правда, Пепельный Феникс вряд ли хорошо относился к партнёрам, которые начинали диктовать ему условия. Но это уже была проблема Прокофьева.

В коридоре снова заскрипел пол. На этот раз мимо комнаты прошли двое, и один из голосов принадлежал герцогу.

— До утра меня не беспокоить, — распорядился он. — Если кто-нибудь спросит, никаких гостей сегодня не было.

— Да, господин герцог.

Прокофьев направился в сторону своих комнат. Сопровождавший его слуга задержался, проверил несколько дверей, а затем тоже ушёл.

Я выждал ещё немного и усилил маскировку.

Амулет работал уже достаточно долго. Он по-прежнему надёжно скрывал меня, но корпус заметно нагрелся, а запас энергии подходил к концу. На обратный путь должно было хватить, если, конечно, я не решу задержаться здесь до завтрака.

Такая перспектива меня не привлекала.

Я отодвинул защёлку, открыл дверь и вышел в коридор. Дом постепенно затихал, на втором этаже погасили часть светильников, а из дальнего крыла больше не доносилось голосов.

Можно было уходить.

До служебной лестницы я добрался без происшествий, но на первом этаже задержался. У хозяйственного выхода стояли двое слуг и вполголоса обсуждали ночного гостя.

— Видел его лицо? — спросил один.

— Только капюшон.

— Он ведь уже приезжал?

— Осенью видел ту же карету. Тоже ночью.

— Значит, важный человек.

— Важные люди входят через главные двери при свете. А таких привозят, когда никто не должен видеть.

Полезное наблюдение. Получалось, неизвестный маг встречался с Прокофьевым и

Проходить между разговаривающими слугами я не стал. Амулет почти не давал увидеть меня, но не позволял проходить сквозь людей и стоявшие у стены вёдра. Я дождался, когда прислуга разойдётся, после чего открыл хозяйственную дверь и выбрался наружу.

Во дворе всё ещё было оживлённо. После отъезда гостя караульные закрывали ворота, проверяли запоры и только начинали расходиться по постам. Один охранник разговаривал с человеком у главного входа, а патрульный теперь проходил совсем рядом с хозяйственной частью дома.

Я дождался, когда он повернёт за угол, пересёк двор и направился к забору. До ограды оставалось несколько шагов, когда со стороны ворот раздался голос:

— Стой!

Я остановился.

Охранник смотрел прямо в мою сторону.

Рука сама легла на оружие, хотя вступать в драку у дома Прокофьева мне совершенно не хотелось. Если сейчас поднимется тревога, герцог поймёт, что ночной разговор слышал кто-то ещё. Это будет печально.

— Ты куда пошёл? — повторил караульный.

Из темноты за моей спиной показался молодой слуга, нёсший свёрнутую верёвку.

— На конюшню, господин.

— Обходи через хозяйственную дорожку. Нечего болтаться по двору ночью.

— Понял.

Слуга развернулся и пошёл обратно.

Я убрал руку от оружия.

Повезло охраннику.

До забора добрался без новых происшествий. Подтянулся, перевалился через каменный край и спрыгнул в тёмный переулок. Отойдя подальше от стены, я отключил раскалившийся амулет. Запаса энергии в нём почти не осталось.

Вопросов меньше не стало. Я по-прежнему не понимал, чего Пепельный Феникс хотел от Дмитрия и что пообещал герцогу взамен.

Однако главное теперь не вызывало сомнений: Прокофьев выполнял поручения ордена и собирался использовать принца ради награды.

Он мог сколько угодно называть это равноправным сотрудничеством. Суть от этого не менялась.

Прокофьев продался Пепельному Фениксу.

И почему мне кажется, что всё снова закончится очередной жопой?

Глава 20

Утром я отправил за Аглаей мальчишку из гостиницы. Она появилась через час, вошла без стука и остановилась возле двери.

— Звал?

— Завтра на рассвете едем в родовой замок Прокофьевых. Возьмёшь всё снаряжение.

Аглая слегка приподняла брови.

— Мы собираемся туда проникнуть?

— Собираемся.

— Зачем?

— Этой ночью я проверил столичный дом Прокофьева. В кабинете ничего полезного не оказалось, зато удалось подслушать его разговор с магом Пепельного Феникса.

Я коротко пересказал услышанное. Прокофьев свёл орден с Белгородовым, помог получить ключ и теперь собирался обеспечить победу Дмитрия в состязании. Взамен герцог требовал обещанную награду, но выяснить, что именно ему пообещали и зачем ордену понадобился Дмитрий, я не сумел.

— Ты ходил туда один? — спросила Аглая.

— Ходил.

— Мог бы взять меня.

— Теперь беру.

На этом вопрос был закрыт.

— Если в столичном доме ответов нет, проверим родовой замок, — продолжил я. — Прокофьев должен где-то хранить старые бумаги и личную переписку. Других подходящих мест у нас всё равно нет.

Аглая кивнула.

— Что брать?

— Всё, чем ты пользуешься при проникновении. Отмычки, верёвки, оружие, амулеты и инструменты. Мы не знаем, что ждёт нас в замке, поэтому готовимся ко всему.

— Поняла.

— Одежда обычная. Доедем как путешественники, осмотрим замок и войдём ночью. Прокофьев не должен узнать о нашем визите.

— Во сколько быть здесь?

— До рассвета. Лошадь для тебя приготовят.

Аглая направилась к двери.

— И возьми всё необходимое, — напомнил я. — Не один нож и уверенность в собственном таланте.

— У меня два ножа.

— Значит, начало уже положено.

Она усмехнулась и вышла.

Завтра мы отправлялись в родовой замок Прокофьевых. Оставалось надеяться, что там действительно найдётся что-то полезное, а не очередные отчёты о ремонте конюшни.

На следующее утро мы выехали из столицы.

Аглая явилась вовремя, в простой дорожной одежде и с двумя сумками, которые с трудом поместились на крупе её лошади. Что именно она туда сложила, я не спрашивал. Раз велел взять всё снаряжение, теперь оставалось надеяться, что среди него не окажется ничего способного случайно взорваться посреди дороги.

Гнида встретила Аглаю без особого восторга. Сначала прижала уши, затем попыталась дотянуться до одной из сумок, а когда девушка отодвинула её рукой, показала зубы.

— Она меня помнит, — заметила Аглая.

— Радуйся. Обычно она плохо запоминает людей, которые ей не понравились.

После этого Аглая старалась держать свою лошадь подальше. Гнида несколько раз пыталась сократить расстояние, но я пресёк попытки наладить отношения раньше, чем они закончились покусанной ногой или испорченным снаряжением.

Для поездки я подготовил простую легенду. Теперь меня звали Андреем Лариным, мелким столичным торговцем, приехавшим договориться о покупке шерсти и кожи. Аглая стала моей женой Глафирой. Денег и подходящей одежды было достаточно, чтобы никто не усомнился в нашем занятии.

— Почему жена? — спросила Аглая, когда столица осталась позади.

— Потому что путешествующие вдвоём мужчина и женщина всё равно вызовут вопросы.

— Можно было сказать, что я твоя сестра.

— Тогда пришлось бы объяснять, зачем приличный торговец таскает сестру по стране.

— А жену таскать можно?

— Жену не жалко.

Аглая посмотрела на меня, но отвечать не стала. Похоже, семейная жизнь началась с первого серьёзного разногласия.

Дорога прошла спокойно. Мы двигались вместе с торговыми обозами, не спешили и не привлекали внимания. Ближе к вечеру тракт спустился в широкую долину, впереди показался небольшой городок, а за ним, на покрытом лесом холме, возвышался родовой замок Прокофьевых.

Даже с расстояния в несколько вёрст он выглядел внушительно: высокая стена, угловые башни и главное здание, крыша которого поднималась над внутренними постройками. Замок стоял достаточно далеко от города, чтобы его обитателям не мешал шум, но достаточно близко, чтобы местные жители постоянно помнили, кому принадлежат эти земли.

Мы выбрали постоялый двор возле торговой площади. Стоило въехать во двор, как подбежавший конюх потянулся к поводьям Гниды. Та повернула голову и посмотрела на него с явным интересом.

Её взгляд словно спрашивал, не найдётся ли у парня пары лишних пальцев.

— Эту не трогай, — предупредил я. — Сам отведу.

Конюх спорить не стал.

Пока я устраивал лошадей, Аглая занесла вещи внутрь. За стойкой стоял полный мужчина лет пятидесяти, который быстро оценил нашу одежду, багаж и мой кошелёк.

— Комната нужна, — сказал я. — На несколько дней.

— Для вас и госпожи?

— Для меня и жены.

— Дорогой, проследи, чтобы мои сумки подняли осторожно, — произнесла Аглая таким сладким голосом, что я едва её узнал.

Я записал в гостевой книге Андрея и Глафиру Лариных, приехавших из столицы по торговым делам, после чего заплатил за комнату, ужин и место в конюшне.

Нас поселили на втором этаже, в комнате с окном во двор. Отсюда хорошо просматривались конюшня и задние ворота. Если придётся уходить быстро, выбраться из гостиницы труда не составит.

Мы добрались до нужного места, разместились и пока не привлекли внимания.

Если не считать конюха, который теперь наверняка запомнил Гниду надолго.

Утром мы посетили оба местных трактира и прошлись по рынку. Я расспрашивал торговцев о ценах на шерсть и кожу, осматривал товар и даже купил несколько образцов, чтобы легенда выглядела убедительнее. Аглая держалась рядом, изображала жену и слушала разговоры.

Полезного узнали немного. Прокофьев приезжал в родовой замок несколько раз в месяц и подолгу не задерживался. Всеми делами занимался управляющий. Гости у герцога бывали, иногда даже прибывали ночью, но кто именно посещал замок, местных жителей не интересовало. Или они достаточно хорошо понимали, какие вопросы лучше не задавать.

После обеда мы отправились осматривать окрестности. Для торговца, приехавшего договариваться с местными поставщиками, такая прогулка выглядела естественно. Аглая взяла меня под руку, продолжая играть примерную жену.

По крайней мере, пока не начала ощупывать рукав, проверяя спрятанный нож.

— Если продолжишь это делать, люди решат, что я веду жену на казнь, — негромко сказал я.

— Перед казнью оружие обычно отбирают.

На этом обсуждение семейной жизни закончилось.

Мы вышли из города и направились по дороге, огибавшей замковый холм. Вокруг располагались поля и хозяйственные постройки, по дороге постоянно проезжали телеги, поэтому наше появление никого не заинтересовало.

Ближе к замку мы свернули к лесу. Я перешёл на магическое зрение и осмотрел стены.

Защиты не оказалось.

Я проверил ещё раз, внимательно прошёлся взглядом по башням, воротам и окнам главного здания. Ни сигнальных контуров, ни барьеров, ни плетений, способных обнаружить проникновение.

Для родового замка влиятельного герцога подобная беспечность выглядела странно. Видимо, Прокофьев полагался на стены, охрану и собственное имя. В большинстве случаев этого действительно хватало.

С северной стороны лес подходил почти вплотную к одной из башен. От деревьев до стены оставалось несколько десятков шагов, а наверху караульный появлялся лишь во время обхода. Аглая изучила кладку и узкие окна.

— Подняться можно.

— Через башню и войдём.

Других подходящих мест не было. Возле ворот постоянно находились люди, хозяйственный двор просматривался со стены, а западную часть окружало открытое поле.

Осмотр закончили в сумерках и вернулись в гостиницу. После ужина поднялись в комнату и подготовили снаряжение. Аглая выбрала верёвку, складной крюк, отмычки и несколько небольших инструментов. Я проверил маскирующие амулеты и оружие.

Город постепенно затихал. Внизу погасили свет, редкие прохожие исчезли с улиц.

Оставалось дождаться полуночи.

Ближе к полуночи мы выбрались через задний двор гостиницы и направились к замку. В лесу активировали маскирующие амулеты, после чего дождались, когда караульный пройдёт мимо северной башни и скроется за стеной.

Аглая собрала складной крюк, обмотанный кожей, и забросила его на зубец башни. Крюк лёг почти беззвучно. Девушка проверила крепление и первой поднялась по верёвке. Я последовал за ней.

На стене никого не оказалось. Мы добрались до башни, открыли узкую дверь и вошли внутрь.

В верхнем помещении стояли стол, два стула и погасший фонарь. Отсюда винтовая лестница спускалась на нижние этажи. Где-то внизу переговаривались охранники, но ближайший коридор оставался пустым.

Мы успели пройти несколько десятков шагов, когда я услышал скрип половиц впереди. Остановил Аглаю и показал на нишу за тяжёлой портьерой. Через несколько секунд из-за поворота появился охранник с фонарём.

Он прошёл мимо, не заметив нас. Маскирующие амулеты скрывали от взгляда, но не позволяли проходить сквозь людей, поэтому рисковать столкновением не стоило.

Когда шаги стихли, мы продолжили путь.

Кабинет управляющего нашли на первом этаже. На двери стоял хороший замок, однако Аглая справилась с ним меньше чем за минуту. Внутри обнаружились стол, шкафы с документами и небольшой сейф.

Пока Аглая занималась сейфом, я проверил бумаги. Доходы с деревень, расходы на содержание замка, закупки продовольствия, жалованье слуг и ремонт хозяйственных построек. Ничего связанного с Пепельным Фениксом или Дмитрием.

В сейфе лежали деньги, долговые расписки и печать управляющего. Мы ничего не тронули.

— Пока не густо, — прошептала Аглая.

— Мы только начали.

Документы вернули на прежние места, сейф закрыли. Затем вышли в коридор и направились к библиотеке, которая находилась в центральной части замка.

Библиотека занимала две комнаты. В первой хранились книги, во второй — семейный архив. Мы проверили старые письма, договоры, родословные и записи прежних управляющих. Через час я знал, кто из предков Прокофьева женился на троюродной кузине и сколько овец погибло во время мора семьдесят лет назад, но так и не выяснил, за что сам герцог продался ордену.

Следом осмотрели личные комнаты Прокофьева. Герцог пользовался ими редко: в шкафах почти не было одежды, письменный стол оказался пуст, а в запертом сундуке лежали старые мундиры и фамильные награды.

В дальнем коридоре я почувствовал источник приближавшегося мага. Судя по силе, это был кто-то из охраны.

Я остановил Аглаю и увёл её в ближайшую комнату. Через несколько секунд по коридору прошёл мужчина с фонарём. Возле нашей двери он задержался, прислушался, а затем продолжил обход.

— А ты не так плох, — тихо заметила Аглая.

— Постарайся пережить это открытие молча.

Дальше поиски пошли хуже. Мы несколько раз свернули не туда, дважды вернулись к одной лестнице и вместо очередного кабинета попали сначала в кладовую, а затем на кухню.

Аглая обнаружила там окорок и решила, что поездка должна принести хотя бы какую-то пользу.

Я отобрал добычу и вернул на место. Исчезновение вещей могло выдать наше присутствие быстрее открытого замка.

После кухни мы проверили оружейную, винный погреб и ещё несколько запертых помещений. В одном хранилась старая мебель, в другом — пустые сундуки, а в третьем спал слуга. Дверь пришлось закрыть особенно осторожно.

В подвале Аглая заметила каменную плиту, отличавшуюся от остальных. На краях сохранились царапины, словно её уже поднимали. Мы отодвинули стоявшие сверху ящики, подцепили плиту инструментами и обнаружили утрамбованную землю.

Пришлось копать.

Мы работали по очереди, складывая землю на расстеленный плащ. Через полчаса

В ящике нашлись ржавая пряжка, обрывок истлевшей ткани и несколько мышиных костей.

— Ради этого мы выкопали яму? — спросила Аглая.

— Зато теперь точно знаем, что здесь ничего нет.

— Очень ценное знание.

Мы закопали яму, вернули плиту на место и поставили сверху ящики. До рассвета оставалось около двух часов. Кабинет, архив, личные комнаты и подвалы были проверены, а продолжать вскрывать спальни слуг не имело смысла.

Пора было уходить.

До башни добрались без происшествий. Охранник уже прошёл свой участок стены, поэтому у нас оставалось несколько минут до его возвращения.

Мы по очереди спустились по верёвке. Когда оба оказались внизу, Аглая потянула за тонкий управляющий шнур. Складной крюк разомкнулся, сорвался с зубца и упал в траву. Никаких следов на стене не осталось.

До города добрались незадолго до рассвета. Задняя дверь гостиницы оказалась заперта, но Аглая открыла её быстрее, чем хозяин успел бы перевернуться на другой бок.

Одежда и сапоги были покрыты подвальной пылью, поэтому пришлось отмываться и приводить комнату в порядок. Землю с плаща вытряхнули во дворе, инструменты убрали обратно в сумки.

После нескольких часов сна мы расплатились за постой и забрали лошадей. Конюх вывел кобылу Аглаи, а к Гниде приближаться отказался. Судя по всему, за время нашего отсутствия их отношения лучше не стали.

Мы выехали из города по дороге в столицу.

Никаких документов, артефактов или следов Пепельного Феникса в замке не оказалось. Прокофьев либо хранил свои секреты в другом месте, либо вообще не доверял их бумаге.

Ради этого открытия мы проехали несколько десятков вёрст, обыскали родовой замок и перерыли подвал. Единственной добычей стала ржавая пряжка, которую мы даже не взяли.

Безусловно, поездка оказалась полезной. Особенно для мышей, которым мы бесплатно расширили жилплощадь.

Теперь оставалось вернуться в столицу и ждать, когда Прокофьев сам допустит ошибку.

Глава 21

Я сидел и смотрел в окно поместья Ксюхи. За стеклом медленно угасал день. Сейчас должен был приехать Орехов на небольшое совещание, но мысли мои витали далеко от уютной гостиной.

Слишком много всего накопилось за последние дни, много нитей сплелось в тугой узел, который требовалось распутать, а не разрубить.

Картина вырисовывалась довольно паршивая, если не сказать хуже.

Почему?

Да потому что совершенно непонятно, какого чёрта здесь вообще забыли эти ребята из ордена Пепельного Феникса. В прошлый раз они искали ключ, и они его нашли. Технически.

Тот факт, что ключ в итоге оказался у меня, — это уже совсем другой вопрос, и он меня, признаться, грел душу, но не отменял главного: своё предназначение те маги выполнили.

А теперь им что надо? Непонятно. И это отсутствие ясности напрягало больше всего.

С одной стороны, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: орден помогает Прокофьеву посадить Дмитрия на трон, получая взамен какие-то преференции.

Но вот какие именно и, главное, для чего они нужны ордену — неясно совсем. Что им здесь надо? Ресурсы? Стратегическое положение? Или, может быть, они ищут что-то более древнее, о чём я даже не догадываюсь?

Больше всего меня напрягало, что эти ребятки были из империи Астерия. И просто так поставить их на место вряд ли получится — это вам не местные бандиты с ножами. Как бы у них не было каких-нибудь глобальных планов вроде захвата всего и вся.

Или, может быть, они охотятся за мной, точнее, за тем, кто забрал ключ. А если они выйдут на меня, то проблем станет в разы больше.

Одни вопросы. И ни одного внятного ответа. Единственное, что я знал наверняка: ни в коем случае нельзя позволить им добиться своих целей. А то будут потом нести добро и сеять справедливость, раздавая всем счастье, не считаясь с несогласными и противящимися.

Их потом отсюда не выдворишь просто так, ещё пожалуются своему императору, и начнётся дипломатический скандал, который перерастёт в нечто большее.

А к такому замесу явно никто не готов — ни Монархия Домис, ни соседи, ни Грейн. Поэтому надо сделать всё возможное, чтобы у них ничего не вышло. В моей голове уже начали вырисовываться первые контуры возможного плана, но все они упирались в главную проблему: недостаток информации.

Я не знал ни численности ордена здесь, ни их истинных намерений, ни того, насколько далеко они готовы зайти ради своих целей.

Когда я вернулся в столицу после всех этих разъездов, а Аглая, получив небольшой бонус, который я ей выделил, умчалась тратить его на свои нужды, я в первую очередь объяснил всю ситуацию Маринке с Иркой.

Они немного были в шоке — ещё бы, они-то думали, что всё это инициатива Прокофьева, который решил потешить своё самолюбие и расширить влияние за счёт чужих земель.

А тут оказывается, всё не так просто, за спиной герцога стоят гораздо более серьёзные силы.

Единственное, что я заставил девушек пообещать — они никуда не полезут без моего ведома. Будут лишь потихоньку собирать информацию, и если появится что-нибудь интересное — сразу маякнут мне.

В Зеленодоле я отправил письмо Боброву, чтобы он тоже был в курсе и держал ухо востро. Отцу писать не стал — Бобров сам отчитается, если сочтёт нужным. Я прекрасно понимал, что Бобров — человек осторожный и в своих донесениях выверяет каждое слово, так что лишняя головная боль ему была ни к чему.

Ну а когда я вернулся в поместье, у нас состоялся разговор с Еленой. Она зашла ко мне в кабинет с видом человека, который уже знает, что разговор будет не из приятных, но старается сохранять достоинство. Видимо знала, что я знаю.

— Скажите мне, госпожа графиня, — начал я, когда она присела на край стула, — как же так вышло, что вы забыли упомянуть, что являетесь одной из глав гильдии убийц? Не какой-то там шайки, а целой группировки, действующей по всему региону? А?

— Так получилось, — спокойно ответила она, и в её голосе не было ни капли раскаяния.

— Так получилось? — переспросил я, сцепив пальцы в замок.

— Вообще-то вы не должны были это узнать, — обиженно сказала она, и в её глазах промелькнула тень уязвлённой гордости.

— И какие у вас реальные цели? — спросил я, глядя ей прямо в

— Всё, что я сказала ранее, и есть реальная цель, — ответила она твёрдо. — Я ничего не выдумала.

— Надеюсь, больше сюрпризов не будет? — уточнил я, хотя внутри уже понимал, что это пустая надежда. Слишком хорошо я знал этот мир, чтобы верить в полную откровенность кого бы то ни было, особенно когда речь заходит о таких организациях.

— Вроде бы нет, — ответила она, и уголок её губ дрогнул в подобии улыбки. — Однако меня удивляет, с каким спокойствием вы это восприняли. Большинство людей при виде гильдии убийц начинают либо дрожать, либо хвататься за оружие. А вы сидите, словно я сказала вам, что на завтрак подали пересоленный суп. Это даже немного пугает, если честно.

— Не вижу смысла беспокоиться, — пожал я плечами. — От этого вы всё равно никуда не исчезнете и не пропадёте. Организация будет существовать, независимо от того, нравится это мне или нет. Это всё равно что беспокоиться о том, что солнце каждый день появляется и уходит за горизонт.

На этом наш разговор был закончен. Судя по выражению её лица, когда она уходила из кабинета, она явно ожидала большего разноса. Возможно, она готовилась к угрозам или требованиям, но я не стал устраивать сцену. Бесполезно. Гильдия есть, и она будет, а моя задача — не ссориться с ней, а использовать её в своих интересах, когда представится случай. Я прекрасно понимал, что в будущем мне может понадобиться их помощь, и портить отношения сейчас было бы верхом недальновидности. К тому же, имея за спиной такую организацию, я получал не только потенциальную угрозу, но и мощный рычаг влияния, которым можно было воспользоваться в нужный момент.

И сейчас я сидел в кабинете, глядя в окно, ожидая Орехова.

Когда Орехов наконец вошёл, я без предисловий сказал:

— У нас проблема.

— Какая именно? У нас их много, — ответил он, садясь напротив и вытирая лицо платком. Он выглядел уставшим, но собранным. Его глаза слегка покраснели от недосыпа, а на лбу пролегла глубокая складка — видимо, последние дни дались ему нелегко.

— Прокофьев продался ордену Пепельного Феникса.

— А... — удивлённо протянул Орехов, и его брови поползли вверх. — Откуда такие сведения?

Я пересказал ему всю историю — от встречи с магами в Теократии до недавних откровений Аглаи и Маринки с Иркой. Орехов слушал молча, не перебивая, лишь иногда потирал подбородок и хмурился. Когда я закончил, он долго смотрел на меня с подозрением, будто проверяя, не шучу ли я.

— Слишком уж невероятно, — сказал он наконец.

— Невероятно, но факт, — отрезал я.

— Сейчас и сделать-то ничего нельзя, — констатировал он тот факт, который я и так знал. — К монарху не пойдёшь — он мне не поверит, потому что у меня, кроме слов, ничего нет. Дмитрий тоже — Прокофьеву он доверяет как себе, и любые обвинения будут восприняты как клевета.

— Остаётся только выиграть это состязание, — сказал я.

— Только? — горько усмехнулся Орехов. — Да вероятность того, что мы выиграем, чуть больше ноля, а теперь, зная, какая у них поддержка, она вообще равна нулю. Орден будет помогать Дмитрию любыми способами.

— Империя Грейн готова помочь, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Только нужно понимание того, что с этого получим мы. Мы не благотворительная организация, и наши ресурсы не бесконечны. Я готов вложиться в эту авантюру, но только при условии, что это будет выгодно и для моей империи.

— И чем же вы сможете помочь? — спросил он с ноткой скептицизма. — У вас, конечно, есть армия, но вы не сможете привести её сюда без объявления войны. А дипломатический скандал нам сейчас совсем ни к чему.

— Мы поможем победить в конкурсе, и место престолонаследника займёт принц Евгений.

— А взамен? — спросил он, и в его голосе послышалось напряжение.

— Становитесь вассалами Грейна.

— Тогда чем вы лучше? — усмехнулся он. — С одной стороны, ваша помощь, и мы подчиняемся вам. С другой стороны, помощь ордена, и мы, скорее всего, подчиняемся ему. Разница невелика, если честно.

— Согласен, — сказал я, подаваясь вперёд. — Выбор такой себе. Но давайте порассуждаем. Цели ордена непонятны, по крайней мере пока. А когда они станут ясны, возможно, будет уже поздно. Вы видели результат их действий: Белгородова разыграли в тёмную, добившись своих целей, и в итоге он погиб, а его земли теперь в руинах. Результат — все соседние страны вами недовольны, и лишь вопрос времени, когда они придут за ответами. А что вы получите от ордена? Обещания, которые они могут и не выполнить.

— А почему вы думаете, что они будут вредить? — спросил Орехов, и в его глазах мелькнуло сомнение. — Может быть, у них действительно благие намерения? Может быть, они хотят установить здесь мир и порядок, просто их методы кажутся нам слишком жестокими?

— Я так думаю, потому что если бы в их действиях были понятные и честные цели, они пришли бы напрямую к монарху и договорились с ним. Зачем огород городить, если всё и так чисто и прозрачно?

— Ну... здесь, пожалуй, соглашусь, — кивнул Орехов, массируя виски. — Но даже если так, ваше предложение тоже не выглядит привлекательным.

— Я не буду пугать вас тем, что они могут или не могут устроить у вас на территории, — продолжил я. — Думаю, вы не глупый человек и сами поймёте, что стоит за их любезностью. С другой стороны, империя Грейн. Как вы знаете, в последнее время так уж получилось, что в попытке защитить себя нам пришлось вести захватнические войны. Но мы не лезем в чужие дела без приглашения и не плетём интриг за спиной у союзников.

— Неплохая попытка, — в его голосе так и сквозило недоверие. — Вы хотите сказать, что ваша империя — белая и пушистая?

— Понимаю, что выглядит это со стороны неоднозначно, — признал я. — Однако вы сами видите, что сейчас происходит в тех странах,

— Да, там стало больше порядка, торговля ожила, и люди начали жить лучше. Пока это не очень заметно здесь, но слухи до нас доходят несмотря на то, что многие говорят обратное.

— Выбор перед вами, — подвёл я итог. — Империя Грейн либо орден. Я понимаю, что это тяжкое решение, но иногда нужно выбирать меньшее из зол.

— Ну тогда почему вы не пойдёте к монарху напрямую, если ваше дело правое? — спросил меня Орехов, прищурившись. — Если у вас такие благие намерения, почему вы действуете через меня, а не через официальные каналы?

— Ну, во-первых, кроме слов у меня ничего нет, — развёл я руками. — А моё слово против слова Прокофьева будет слишком мало весить, вы сами это недавно сказали. А во-вторых, монарх может всё переиграть: отменить состязание, изменить правила или просто продолжить наблюдать за обоими принцами, ничего не решая.

— Так он и после состязания может всё переиграть, — заметил Орехов. — Что помешает монарху после победы Евгения просто сказать, что он передумал, и назначить Дмитрия?

— Согласен, — ответил я. — Только вот я наверняка уверен, что орден не сможет ждать. Он всё равно где-то вылезет, и я думаю, сделают они это именно на состязании. А вот насколько явно — зависит от вас. Если мы создадим им достаточно проблем, они скорее всего вынуждены будут раскрыться.

— Не совсем понимаю, — нахмурился Орехов. — Что значит «зависит от нас»? Мы что, должны спровоцировать их на открытые действия?

— Если Грейн не вмешается, то, скорее всего, их присутствие будет минимальным, как и помощь, которую они окажут Дмитрию. Им не придётся напрягаться, потому что они и так выиграют. А вот если влезем мы, им придётся выложиться на полную, так как они будут явно проигрывать, а этого допустить они не могут.

Орехов задумался, глядя в одну точку. Молчание затянулось, и я не торопил его. Он вертел в руках пустой стакан, который я предусмотрительно поставил на стол перед его приходом, и, казалось, изучал трещинки на его поверхности с куда большим вниманием, чем они того заслуживали. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки — он просчитывал варианты, взвешивал риски, прикидывал, насколько можно доверять моим словам. Наконец он поднял глаза:

— Очень интересно. Давайте пофантазируем дальше. Допустим, мы согласны, вы нам помогаете, и Евгений становится претендентом на престол. Что с нас? Каковы будут ваши требования после победы? Я должен понимать, на что мы идём, прежде чем дать окончательный ответ.

— Как я уже и сказал — вассалы, — ответил я жёстко. — Никаких полумер.

— А договор о взаимопомощи, послабления в торговых налогах и прочее — никто не рассматривает? — попытался он смягчить условия. — Может быть, мы сможем найти компромисс? Например, военный союз без вассальной зависимости?

— Нет, — отрезал я. — Мы готовы участвовать, только если будут железные гарантии. Иначе смысла нет.

— То есть нам придётся отдать трон вам? — с горечью спросил он. — По сути, вы хотите посадить своего наместника в нашей стране?

— Нет, — усмехнулся я. — Мы не дураки и понимаем, что на это никто не пойдёт. Свадьба — отличный вариант.

— Вообще-то я уже использовал этот козырь в переговорах, — хмыкнул Орехов. — Евгений уже обещан другой невесте. Переговоры велись несколько месяцев, и расторгнуть помолвку без серьёзного скандала будет крайне сложно.

— Ничего страшного, — сказал я. — Он же может взять несколько жён, в конце концов.

— Будет много недовольных, — покачал он головой.

— Поверьте, когда вам ничего не достанется, их будет ещё больше, — парировал я. — Или вы выбираете гарантированную поддержку сильной империи или туманные обещания ордена, который, скорее всего, просто использует вас.

— Мне надо подумать, — сказал Орехов, поднимаясь. Он подошёл к окну и некоторое время стоял, глядя на утихающий дождь. Его отражение в стекле казалось призрачным, словно он уже был наполовину в другом мире, где принимаются такие судьбоносные решения.

— Пожалуйста, — кивнул я. — Только недолго, потому что, во-первых, нам нужно подготовиться, во-вторых, начало турнира не за горами. Чем дольше вы тянете, тем меньше у нас времени.

На этом мы распрощались. Орехов пошёл думать, а я остался размышлять в пустом кабинете.

По сути, всё это было блефом.

Орден Пепельного Феникса не сдался мне в Теократии точно так же, как и Орехову. Но если получится собрать с них побольше ништяков — почему бы не попытаться?

К тому же одно дело действовать здесь исподтишка, и совершенно другое — быть официальным представителем одного из принцев. Разница огромная.

В первом случае ты всегда можешь откреститься от своих действий, во втором — ты отвечаешь за каждое слово и каждый шаг.

С другой стороны, мне, например, по-тихому, без оглядки на других, работать гораздо проще. Я привык к самостоятельным действиям, к тому, что могу принимать решения на ходу, не согласовывая их с союзниками. И даже если всё пойдёт криво и косо, я думаю, что смогу выровнять ситуацию, если, конечно, это понадобится.

А я думал, что понадобится. Не просто так же орден помогает Прокофьеву. Если они добьются своего, трон займёт Дмитрий, и Пепельный Феникс начнёт здесь какую-то деятельность. Впоследствии вопрос, вероятнее всего, с Теократией придётся решать, скажем так, более кардинально.

И вот здесь непонятно, что для меня лучше. В одном случае я буду иметь дело с прямым противником, которого можно атаковать открыто, в другом — с тенью, которая будет постоянно ускользать из-под удара.

В прямом бою понятно, кто враг, а кто друг. А драка наверняка будет, если трон займёт Дмитрий. Может, не сейчас, а чуть позже, когда орден укрепится и почувствует себя хозяином положения. Если же мы начинаем работать с Евгением, то, вероятнее всего, это будут бесконечные переговоры, возможно, какие-то удары в спину и наверняка прямое столкновение с орденом.

Расклад такой себе.

Я прекрасно понимал, что в любом случае нам не избежать конфликта с астерийцами, вопрос только в том, на чьей территории и на каких условиях он произойдёт.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В наступившей тишине я пытался представить все возможные варианты развития событий.

Теперь остаётся дождаться,

Глава 22

Сашка шёл по коридору и не понимал, как такое могло выйти в принципе. Вокруг простиралась роскошь, которую он привык видеть только на картинках в дешёвых книжках: высокие лепные потолки с позолотой, мраморные полы, отражавшие свет хрустальных люстр, тяжёлые портьеры на окнах, за которыми угадывался ухоженный парк.

Каждый шаг отдавался глухим эхом, и этот звук почему-то давил на нервы сильнее, чем свист арбалетных болтов в бою.

Он посмотрел направо, где рядом с ним вышагивал комендант, он же граф Самойлов Геннадий Сергеевич, начальник пограничной крепости, в которой сейчас служил Сашка. Граф заметно нервничал: покусывал губу, то и дело поправлял воротник мундира и бросал на Сашку быстрые, тревожные взгляды. Да и у самого Сашки на сердце было неспокойно. Предчувствие висело в воздухе, как грозовая туча перед бурей, и он знал по опыту.

После зачистки двух рудников работа на их десяток посыпалась, как из рога изобилия. И этой удаче радовались все, кроме Сашки.

Нет, он прекрасно понимал, что это дело явно не последнее, тем более они так здорово справились. Но внутри засела глухая тревога: когда слишком много везёт, жди подвоха. Но реальность превзошла все ожидания.

В тот же день, когда они вернулись после удачной зачистки рудников, едва успев смыть с себя кровь и копоть, комендант снова вызвал его в кабинет. Сашка зашёл и увидел, что граф не один.

Рядом с ним стоял мужчина лет под пятьдесят, в дорогой одежде, которая кричала о статусе: тонкое сукно, серебряная пряжка на поясе, массивный перстень с рубином на пальце. Всё это намекало, что гость явно непрост.

— В общем, смотри, какая ситуация, — начал комендант без долгих предисловий. — Группа людей ушла в Мёртвые земли и вчера должна была вернуться. Но их нет. Я понимаю, что вы только вернулись с задания, но дело очень нужное. За поход заплатят тысячу золотом тебе и твоим бойцам.

— Если сможете их спасти — добавлю ещё две тысячи. — сказал гость.

Сашка задумался в очередной раз над превратностями судьбы. Они только вернулись, кони ещё не остыли, люди даже толком не отдохнули, не переварили горячий ужин, а их уже снова отправляют в пекло.

А Мёртвые земли — это, на минуточку, не какой-нибудь лесок за околицей. Там можно идти как по бульвару, если повезёт, а можно нарваться на таких тварей, что распотрошат отряд за считанные мгновения.

Но он прекрасно понимал, что перед ним явно непростой человек, и отказ может стоить им не только денег, но и хороших отношений.

Да и сам граф вряд ли обрадуется, если Сашка откажет — слишком уж выразительно тот смотрел на него, сверля взглядом, будто пытаясь передать мысленное послание: «Соглашайся, дурак, не позорь меня».

— Детали, — сказал Сашка, тяжело вздохнув и скрестив руки на груди.

Как оказалось, сыночек герцога Привалова решил прогуляться в Мёртвые земли. Показать свою удаль. Молодой, горячий, решил, что ему море по колено. И вчера они должны были вернуться. Только вот их нет.

Герцог уже начал рыть землю и бить копытом, как тот самый конь, которого пришпорили слишком сильно. Но почему он обратился именно к нам непонятно. Это же не какой-нибудь купец, а целый герцог, он может и армию поднять для такого дела. Но нет, он выбрал вас.

«Ну по крайней мере не мне об этом рассуждать», — подумал Сашка, идя в сторону казарм, когда разговор был окончен. — «Обратился — значит так надо. У них свои игры, у нас — своя работа».

В казарме его уже ждали бойцы — уставшие, чумазые, но с горящими глазами. Они только начали разбирать оружие, когда Сашка вошёл и коротко обрисовал новую задачу. Васька, вечно недовольный и язвительный, тут же скривился:

— Командир, а может ну его нафиг? Мертвецам-то деньги без надобности. Тысяча золотых — хорошо, но если мы не вернёмся, кому они достанутся?

Остальные, кроме Серёги, согласно закивали. Рисковать жизнями за чужого богатого мальчишку, который полез, куда не следовало, им не улыбалось.

Но Сашка, хоть и не очень уверенно, сказал спокойно:

— Всё будет хорошо. Мы справимся.

— Что-то твой тон не вызывает доверия, — возразил Серёга, настороженно прищурившись. Он был самым опытным в отряде, и его чутьё редко подводило.

— Вызывает или нет — другой вопрос, — ответил Сашка, стараясь говорить бодрее. — Мы выполним. Причём не бесплатно. А кто не хочет — может остаться, но тогда и долю не получит. Решайте сами.

Никто не остался. Деньги есть деньги, лишний золотой никогда не помешает.

Они выехали ночью, решив не терять времени. В любом случае, за пару часов они доберутся до рудника, где им удалось убить трёх морозных шакалов, — дорога до него была спокойной, без неожиданностей.

А там как раз начнутся Мёртвые земли, и уже на рассвете они будут углубляться в самое пекло. «Всё то же самое, что и в Винланде», — подумал Сашка, глядя на однообразный песок, который сменялся редкими камнями, торчащими из земли, словно зубы давно вымершего чудовища. Растительности не было от слова совсем — лишь серая, мёртвая пустота, где каждый звук казался гулким и чужим.

Один раз вдалеке показалась гончая, но не рискнула приближаться к такому хорошо вооружённому отряду.

Герцог, перед отъездом, подробно объяснил, куда именно направлялись эти любители острых ощущений. В четырёх часах пути от рудника находились какие-то старые развалины. Там они должны были переночевать два дня и вернуться.

С той охраной, которая была при сынке герцога, это не представлялось каким-то сложным делом. Но что-то пошло не так.

И тут возникает вопрос: почему они задержались? Нарвались на кого-то посерьёзнее, чем морозные шакалы? Или их настигло что-то более древнее? Вопрос очень интересный, и Сашка чувствовал, что ответ может оказаться очень неприятным.

— Значит так, ребята, — сказал Сашка, когда вдалеке показались руины, окутанные сизой дымкой. — Идём кучно. Я впереди, Серёга — со мной. Если что — не паникуем и не бежим. Действуем по обстановке.

— Глядишь, и сегодня не помрём, — буркнул Васька, но в его голосе не было прежней уверенности.

— Ты не умничай, по сторонам смотри получше, — парировал Сашка, хотя сам почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Серёг, чувствуешь что-нибудь?

— Пока

Когда они въехали в руины, Сашку чуть не вывернуло. А двое парней помоложе, не выдержав, спрыгнули с лошадей и отошли в сторону, где их вырвало. Здесь явно был хороший бой, и догадаться, с кем, было нетрудно: три трупа морозных шакалов, прямо намекали на проблемы в прогулке.

— Там это, — сказал бледный Серёга, заикаясь и указывая в сторону небольшого провала, — пятеро людей.

— Живые? — спросил Сашка, хотя уже знал ответ.

— Нет, конечно. Лучше тебе самому увидеть.

Сашка подошёл и увидел картину, которая навсегда врезалась в память: пять тел, изуродованных так, что нельзя было понять, кто из них, кто.

— Ещё кто-нибудь есть? — спросил он, стараясь держать голос ровно.

— Вроде нет, — ответил один из разведчиков, обходя руины по периметру

Васька, всегда отличавшийся практичностью, хмыкнул:

— Может, ну его нафиг? Скажем потом, что вот этих нашли, а остальных сожрали. И дело с концом. Никто не узнает.

Сашка резко обернулся, глядя ему прямо в глаза:

— А тебе потом как спать, нормально будет? Кошмары не станут сниться, зная, что ты тут людей бросил, возможно ещё живых?

— Так я же не виноват, что они сюда полезли! — взорвался Васька. — Какому-то богатею захотелось развлечься, а мы тут своими шкурами должны рисковать!

Сашка вздохнул и заговорил спокойно, но жёстко:

— Несмотря на то что аристократия считается голубой кровью, она у них такая же красная, как и у нас с тобой. Мы в это дело вписались, и мы его делаем до конца. Я не собираюсь бросать людей, даже если они дураки.

— Вообще-то мы на это не подписывались, — влез Серёга, пытаясь найти компромисс.

— Вообще-то подписывались, — жёстко ответил ему Сашка, — когда узнали про награду, все побежали лошадей седлать. А как начались трудности — ну её нафиг? Так не пойдёт. Если мы начнём отступать при первой же опасности, то в следующий раз, когда нас самих прижмут, никто не придёт.

Серёга хмыкнул, но промолчал, а Васька лишь сплюнул и отвернулся. Разговор был окончен.

— Сильно! — сказал Серёга после долгой паузы, глядя на Сашку с уважением.

— Не знаю, сильно это или нет, — ответил тот задумчиво, — но работу делаем до конца. Представь ситуацию: зажали тебя враги где-нибудь, и ты сидишь, ждёшь помощи. А люди, которые идут тебе на помощь, не доходят до тебя, потому что побоялись. И помрёшь ты там в надежде, что свои не бросят. Кто ж так поступает?

— Следы туда ведут, — показал Серёга рукой на запад, где уже начинала вырисовываться каменистая гряда.

— Тогда поехали, — скомандовал Сашка, поднимая поводья. — Время не ждёт.

— С добром что делаем? — спросил Васька, уже примирившись. — Так бросим, или как?

— Пока да, а потом разберёмся. Если они живы — вытащим, если нет — хотя бы скажем герцогу, что видели.

Солнце уже клонилось к закату, когда вдалеке показалась небольшая скальная гряда — как раз в ту сторону, куда вели следы. Там они увидели, что около пещеры бродили два морозных шакала. Вокруг них валялись растерзанные лошади и ещё трое людей, судя по остаткам одежды — из охраны герцогского сынка. Звери не спешили уходить, словно ждали, что из пещеры кто-то выйдет.

— Достаём арбалеты, — тихо сказал Сашка, спешиваясь и подавая пример.

— Они же всё равно шкуру не пробьют, — возразил один из бойцов, нервно передёргивая плечом.

— Пробить не пробьют, но шугануть хватит, когда они на нас попрут, — ответил Сашка, проверяя натяг тетивы. — Володь, стреляешь зачарованным болтом. Целься лучше, у нас их всего два.

— Понял, — кивнул тот, поднимая арбалет и прицеливаясь.

— Серёг, мы принимаем второго на себя. Остальные — поддержка огнём и взрывными шарами. Всё ясно?

— Ясно, — донеслись голоса, и все замерли, готовясь к броску.

Шакалы заметили их издалека, однако не побежали навстречу — стояли и скалились, обнажая длинные клыки, покрытые засохшей кровью.

Только когда отряд сократил расстояние до ста шагов, они рванули одновременно.

Один чуть впереди, второй немного отстаёт.

Владимир стреляет в первого.

Болт входит в голову.

Шакал падает.

По второму арбалетный залп обычными болтами.

Шакал начинает рыскать из стороны в сторону.

Серёга кидает взрывной шар. Мимо.

Зверюга разворачивается и начинает убегать.

— Умный, паразит, — выдохнул Серёга, опуская оружие.

Они подъехали ко входу в пещеру, и Сашка заметил, что проход закрыт. Явно магическая работа.

— Есть кто живой? — крикнул Сашка, приложив ладони к холодному камню.

В небольшую щель показалось лицо — бледное, перепачканное сажей, но живое. Глаза испуганно забегали по сторонам, а затем человек, увидев людей, закричал:

— Мы здесь, живы!

С той стороны пещеру начали открывать, и стена с глухим рокотом ушла обратно в землю, обнажая тёмный зев. Оттуда вышли несколько человек, все грязные, оборванные, но целые. Первым выскочил тот самый сын герцога — парень лет двадцати, в дорогой, но изорванной и перепачканной одежде. Он был бледен и зол.

— Чего так долго? — рявкнул он, сверкая глазами.

— Как смогли, так и приехали, — спокойно ответил Сашка, глядя ему прямо в глаза. — Мёртвые земли — это вам не парк для прогулок.

— Мы тут чуть не сдохли... — начал было герцогский сынок, но Сашка перебил его, не повышая голоса:

— Вы да. А вот в развалинах пятеро, и здесь ещё двое — уже не вернутся из этой прогулки. Итого восемь трупов. Так что не надо мне рассказывать, как вы страдали. Вы живы — и это главное. Но если бы мы приехали на полдня позже, вас бы может уже не было.

Парень сдулся, опустил голову и что-то пробормотал невнятное. Сашка не стал его добивать — и так видно было, что совесть, пусть и спящая, у него всё-таки есть.

Ночевали они здесь же, потому что солнце уже садилось, а тащиться по Мёртвым землям в темноте было такое себе приключение. Двое из отряда гулёны были тяжело ранены — у одного раздроблена нога, у второго глубокая рана в боку, но их удалось подлатать с помощью сохранившихся зелий. Состояние стабилизировалось, и они должны были добраться до крепости, если не случится новых нападений.

Посовещавшись

Наутро они выехали, держась плотной группой, с оглядкой по сторонам. Когда они миновали развалины, один из дозорных заметил, что за ними погоня. Три морозных шакала бежали по их следу, не отставая ни на шаг. Настроение у отряда, которое и так было очень плохим, тут же упало ниже уровня земли. То, что они не уйдут, стало ясно сразу — звери были быстрее лошадей, особенно уставших.

— Разделяемся! — скомандовал Сашка, и его люди начали забирать левее, чуть замедляясь, чтобы отвлечь основных преследователей. Минут через пятнадцать они развернулись, чтобы принять бой. Два шакала мчались прямо на них, а третий устремился к основному обозу со спасёнными.

— Глядишь, сегодня тоже не сдохнем, — сказал Васька с нервной усмешкой.

— Не отвлекайся, — ответил ему Сашка и крикнул: — Начали!

Последний зачарованный болт уходит в голову морозному шакалу.

Двое магов дают залп по второму. Мимо.

Ещё раз.

Одно попадание.

Шакал замедляется.

— Добивайте его! — кричит Сашка.

Маги всаживают в него две молнии.

Зверь забился в конвульсиях.

В него тут же прилетает два огненных шара.

Третий прет к другому отряду.

Его отряд сразу же кидается ему наперерез.

Шакал, видя, что на него прёт целая орава людей, разворачивается.

Но ему на ход ноги прилетает взрывной шар.

Шакал падает и пытается ползти. Добивают его уже мечом.

В крепость они вернулись совершенно измотанными — люди едва держались в сёдлах, кони были в мыле, лица осунулись и почернели от усталости.

Отряд спасённых не стал их ждать и умотал вперёд, явно желая поскорее забыть о случившемся. Герцог, как и обещал, сразу же расплатился с Сашкой, даже не торгуясь: тысяча золотых за поход и две тысячи за спасение.

Звяканье монет было приятным, но усталость перевешивала. Весь отряд кое-как дополз до коек, и все рухнули на кровати без сил, даже не раздеваясь. Сашка помнил только, как провалился в тёмный, беспробудный сон, где не было ни шакалов, ни руин, ни криков раненых.

После этого случая они ещё один раз ездили зачищать логово туманных волков — работа была не очень сложной, но и оплачивалась скромно, как обычная рутинная вылазка. Все восприняли её как лёгкую прогулку после передряги, и Сашка даже немного отдохнул душой.

А потом комендант поехал в столицу и взял с собой отряд сопровождения. И, как назло, это оказался именно их отряд. Сашке было интересно посмотреть на столицу — он слышал о её великолепии, о широких улицах, о королевском дворце, который, говорили, был выше самых высоких башен, что ему доводилось видеть.

Ехали они всего лишь на пару дней, как сказал граф: приехать, отдохнуть, передать какие-то бумаги, и на следующий день уехать. Ничего сложного, обычная рутина для бывалых солдат.

Только вот всё пошло не так, как задумывалось.

Когда они размещались на постоялом дворе на окраине столицы, мимо проезжал тот самый парень, которого они спасали. Сын герцога Привалова.

Он увидел их, сразу узнал и, видимо, вспомнил, что обязан Сашке жизнью — или, наоборот, хотел свести счёты за то, что Сашка его тогда осадил. Но он подошёл, поздоровался с комендантом, выразил уважение и даже поблагодарил Сашку за спасение.

Сашка уже хотел забыть об этой встрече, но не прошло и часа, как приехал комендант, который из-за чего-то был на нервах.

— Тебя хотят видеть во дворце.

— А я-то им зачем сдался? — искренне удивился Сашка, пытаясь найти хоть какую-то логику. — Я простой десятник, а не посол.

— Да понятия не имею, — раздражённо отмахнулся граф. — У императрицы с магами вышел очередной спор. И сын герцога Привалова, зачем-то влез в этот спор, сославшись на тебя, точнее на ваш отряд.

— И что? — спросил Сашка, чувствуя, как внутри закипает злость на этого выскочку.

— Ничего. Что там за спор был — я не знаю, но тебя хотят видеть. Собирайся, и пойдём.

И вот сейчас Сашка шёл по коридору дворца в сопровождении графа и гадал, зачем он там нужен. Почему-то чего-то хорошего он не ждал от этой встречи.

Глава 23

Орехов уехал три дня назад, пообещав вернуться, когда обсудит моё предложение со всеми заинтересованными.

Условия были названы, и теперь решение зависело от него. На подобные вопросы не отвечают сразу, особенно когда речь идёт о будущем целой страны. Орехову требовалось всех выслушать, договориться с союзниками и заранее понять, кто поддержит его решение, а кто постарается воспользоваться происходящим в собственных интересах.

Поэтому следующие три дня я посвятил своему любимому занятию — ничегонеделанию.

Просыпался поздно, гулял по поместью, читал книги из небольшой библиотеки и несколько раз выбирался верхом за пределы владений. Погода стояла хорошая, дела не требовали моего участия, а людей, которых следовало срочно спасать, запугивать или уговаривать, поблизости не наблюдалось.

Только Гнида моим прогулкам не радовалась. Каждый раз, когда я появлялся в конюшне, она встречала меня настороженным взглядом, в котором ясно читалось: «Ну что опять?»

Ксюха сначала ожидала, что я начну рассылать письма, вызывать людей или разрабатывать очередной план. На второй день поняла, что ничего подобного не произойдёт, и успокоилась.

— Ты действительно собираешься просто ждать? — спросила она во время прогулки.

— Именно.

— И ничего не предпринимать?

— Я уже всё предпринял.

Ксюха задумалась, но спорить не стала.

Если Орехов соглашался, работы у меня вскоре становилось достаточно. Если отказывался — работы было не меньше. До получения ответа дёргаться в любом случае не имело смысла.

Сейчас от меня требовалось только ждать.

Утром четвёртого дня я устроился в саду. Спокойствие продлилось примерно до полудня, когда со стороны дороги донёсся стук копыт.

К воротам подъехал одинокий всадник. Его одежда покрылась дорожной пылью, лошадь тяжело дышала, а к седлу был привязан большой кожаный футляр. Мужчина показал

На карету Орехова это не походило.

Через несколько минут ко мне подошёл Лёха.

— Ваше высочество, прибыл гонец из Грейна.

— Что-нибудь случилось?

— Нет. Он привёз письма.

Я ещё раз посмотрел на кожаный футляр. Для нескольких писем тот выглядел подозрительно большим.

— Тащи всё в кабинет.

Отдых, похоже, закончился. Впрочем, четыре спокойных дня были неплохим результатом.

До кабинета я добрался только после обеда. Письма лежали на столе аккуратной стопочкой.

Первым я открыл письмо Георгия Владимировича Измайлова, того самого компаньона Амалии, за которого она в своё время заступалась. Именно ему я поручил строительство дороги из Трейдена в Астерию и всю сопутствующую возню со складами, постоялыми дворами, рабочими и поставками.

Ну что сказать, работа пёрла.

Желающих поработать на этой огромной стройке оказалось хоть отбавляй. В Вольных баронствах с постоянным заработком было не очень, а Измайлов платил вовремя, поэтому люди приходили целыми семьями. Мужики расчищали путь, таскали камень и ровняли землю, женщины занимались готовкой и хозяйством. Работа находилась для всех.

Основные силы по-прежнему находились на первом участке со стороны Трейдена, как мы и договаривались. Там уже выровняли большую часть пути и начали укладывать камень. В одном месте пришлось возводить насыпь, в другом земля после дождей превращалась в болото, поэтому дорогу немного увели в сторону.

При этом ограничиваться одним участком Измайлов не стал. Людей хватало, поэтому подготовка шла почти по всему будущему маршруту. Рабочие вырубали кустарник, убирали поваленные деревья, засыпали самые глубокие ямы и готовили места под мосты, склады и постоялые дворы.

Полноценной дорогой это пока назвать было сложно, но проехать уже можно.

Пара купеческих обозов даже воспользовалась расчищенными участками. Купцы остались довольны и отдельно передали Измайлову, что готовы ездить здесь постоянно, когда строительство закончится. Телеги двигались быстрее, колёса не вязли в каждой второй луже, а возле опасных мест появились люди Рубцова.

Это уже было хорошим знаком. Можно построить хоть золотую дорогу, но без купцов она останется просто очень дорогим украшением.

Бароны работе не препятствовали, всё было ровно.

Те трое, которые согласились на мои условия, слово держали. Рабочих выделили, материалы пропускали, а местным по рукам били, если те пытались придумать новую пошлину. Рубцов выставил охрану и начал разбираться с разбойниками возле торговых путей.

А вот четвёртый барон, тот самый молодой дядька с холёной бородкой, внезапно передумал.

Увидел, сколько людей работает на стройке, сколько туда завозят камня, леса и инструментов, прикинул будущие доходы и решил всё отыграть назад. Прислал Измайлову письмо, в котором сообщал, что после долгих размышлений всё-таки готов разрешить провести дорогу через свои земли.

Разумеется, на прежних условиях.

Измайлов ответил ему вежливо. Напомнил, что маршрут уже изменён, договоры заключены, работы начались и возвращаться к старому варианту никто не собирается.

В общем, послал.

Правильно сделал. Дорога спокойно обходила его владения через земли Гавриловых, поэтому нужды снова договариваться с этим хитрецом не было. Пусть теперь сидит и смотрит, как обозы идут мимо.

Формально баронство Гавриловых принадлежало десятилетнему мальчишке, но всеми делами там занималась его старшая сестра Олеся Николаевна. Та самая девчонка, которую я заставил подписать договор, предварительно избавив от одного долга и повесив на неё другой.

Гаврилова свои обязательства выполняла. Землю выделила, людей прислала и приказала расчистить место под будущий постоялый двор.

По словам Измайлова, поначалу она рычала на строителей, управляющих и на него лично при каждом удобном случае. Особенно когда требовалось согласовать очередной участок или разместить возле деревни склад.

Однако с каждым днём её рык становился всё тише.

Олеся начала оценивать перспективы. Увидела, сколько людей приехало на строительство, сколько продуктов и инструментов они покупают и как быстро возле будущей дороги оживает торговля. Люди, которые раньше собирались уходить из её владений, теперь оставались, а некоторые даже возвращались обратно.

Похоже, она понемногу понимала, что я не собирался отнимать её земли, а дорога действительно могла вытащить баронство из той ямы, в которой оно оказалось.

Более того, возле стройки уже начали появляться новые дела. Кто-то подвозил продукты, кто-то чинил телеги, а один кузнец решил перенести мастерскую поближе к будущей дороге.

Получалось ровно то, о чём я говорил Гавриловой.

Пока речь шла о мелочах. Несколько сотен рабочих не могли за пару недель поднять целое баронство, но это было только начало. Когда появятся склады, постоялые дворы и пойдут постоянные обозы, денег станет гораздо больше.

Интересно, продолжит ли она называть меня скотиной после получения первой прибыли?

Скорее всего, продолжит. Только уже не так уверенно.

Измайлов писал, что первый участок собирается закончить в ближайшие месяцы. Одновременно начиналось строительство склада и постоялого двора возле старой переправы, которой местные торговцы пользовались и раньше. Там должны были появиться конюшня, ремонтная мастерская, охрана и место для нескольких десятков телег.

Самое главное — работы шли не только возле Трейдена. Пока первый участок доводили до нормального состояния, остальные уже готовили. Когда строители двинутся дальше, им не придётся начинать всё с нуля.

Дальше шли расчёты.

Я честно попытался разобраться. Первые две страницы ещё были понятны, потом появились расходы на подвоз камня, питание рабочих, замену инструментов, содержание лошадей и ещё десяток вещей, о существовании которых я до этого даже не задумывался.

Слабо я в этом понимал.

Общие суммы сходились, работы велись, дополнительных денег Измайлов пока не просил. Однако определить по отчёту, действительно ли на какой-то участок требовалось именно столько камня, рабочих и телег, я не мог. Для этого следовало ехать на место и смотреть своими глазами.

Когда приедет Амалия, отправлю её туда на всякий случай. Всё-таки Измайлов был её компаньоном, и разбиралась она в его делах гораздо лучше меня. Пусть посмотрит, как идёт стройка, куда уходят деньги и действительно ли всё настолько хорошо, как написано в отчёте.

Если всё нормально, мешать Измайлову не станем. Если нет, Амалия быстро объяснит ему, где именно он ошибся.

Пока я дочитывал письмо, в кабинет заглянула Ксюха.

— Что там?

— Дорогу строят.

— И как?

— Нормально. Измайлов справляется, бароны не мешают, Гаврилова постепенно перестаёт рычать.

— Та самая, которую ты заставил подписать договор?

— Я её убедил.

— Она назвала тебя скотиной.

— Переговоры проходили эмоционально.

Ксюха вошла и присела напротив.

— Уже есть результат?

— Первый участок постепенно укладывают камнем, а остальной путь расчищают. Начали строить склад и постоялый двор. Даже несколько обозов уже проехали.

— По недостроенной дороге?

— По

— Значит, всё получилось.

— Пока получилось начать. До Астерии ещё строить и строить.

— А ты сам в этих расчётах разобрался?

— Не совсем.

— Тогда откуда знаешь, что всё нормально?

— Не знаю. Поэтому, когда приедет Амалия, отправлю её туда. Пусть посмотрит.

— Она обрадуется.

— Наверняка. Особенно если сообщить ей об этом уже перед отъездом.

Ксюха усмехнулась.

— А тот барон, который отказался?

— Уже передумал.

— И что?

— Его послали.

Ксюха кивнула, словно другого ответа и не ожидала.

Дел впереди хватало.

Но самое сложное уже произошло. Все участники перестали спорить о будущей прибыли и наконец начали работать.

Я написал Измайлову короткий ответ. Сообщил, что отчёт получил, решения одобряю и дополнительных распоряжений пока не будет. Пусть продолжает в том же духе.

Отдельно предупредил, что в ближайшее время к нему может приехать Амалия с проверкой.

Я отложил письмо в сторону.

Одно дело хотя бы не требовало моего личного присутствия.

Уже хорошо.

Следующим лежало письмо Дмитрия Дятлова, который занимался нашими рудниками.

В прошлый раз я приказал ему притормозить добычу и складывать часть руды на хранение. Слишком уж бодро они развернулись. Руды на рынок поступало всё больше, цена поползла вниз, а торговцы быстро поняли, что нас можно начинать давить.

Дятлов распоряжение выполнил.

Добычу сократили, часть людей перевели на укрепление шахт и разведку новых участков. Руду перестали выбрасывать на рынок огромными партиями, и цена постепенно выровнялась. Даже немного выросла.

С этим всё было нормально.

Магическая руда не хлеб. Не испортится, мыши её не сожрут, а продать всегда успеем. Особенно когда достроят дорогу и появятся новые торговые пути.

Однако дальше начиналось интересное.

На Дятлова вышли какие-то купцы, которые хотели приобрести очень крупную партию. По сути, готовы были забрать почти всё, что сейчас лежало на складах.

Правда, цену предлагали невысокую.

Объясняли это большим объёмом и расходами на перевозку. В чём-то они были правы. Одно дело продавать руду небольшими партиями нескольким покупателям, другое — разом отдать огромный запас и больше ни о чём не думать.

К письму Дятлов приложил копию договора, который ему предложили подписать. Хорошо, что сам ничего подписывать не стал.

В договоре нашлась парочка интересных пунктов. Самым интересным был порядок оплаты. Купцы хотели сначала забрать всю руду, проверить качество и только после этого оплатить. Никакой предоплаты.

Получалось замечательно. Мы отдаём неизвестным людям огромную партию магической руды, они увозят её неизвестно куда, а потом обещают заплатить. Когда-нибудь. Если не забудут.

А если забудут и свалят, ищи их потом. Фиг найдёшь.

Второй сомнительный пункт позволял покупателям отложить оплату, если качество хотя бы части товара их не устроит. При этом вернуть руду они были обязаны только после завершения собственной проверки, срок которой в договоре вообще не указывался. Проверять они её могли хоть до следующего столетия.

— Что там ещё? — спросила Ксюха, которая так и осталась сидеть напротив.

— Руду хотят купить.

— Много?

— Почти всё, что накопили.

— Это же хорошо.

— Дёшево и в долг.

Ксюха нахмурилась.

— В каком смысле в долг?

— Сначала мы отдаём им руду, потом они обещают заплатить.

— А если не заплатят?

— Видимо, будем долго радоваться, что помогли хорошим людям.

Решение выглядело очевидным, но Дятлов не зря прислал договор. Даже по низкой цене общая сумма выходила приличная. На эти деньги можно было ускорить строительство дороги, расширить мастерскую артефактов или открыть ещё один рудник.

Только сначала эти деньги следовало получить.

Продавать огромную партию по невысокой цене, да ещё и с оплатой после получения, я не собирался. Это уже не торговля, а благотворительность. Причём в пользу людей, которых мы даже толком не знали.

Я написал Дятлову, чтобы сразу не отказывал, но выдвинул встречные условия. Руду отдавать частями, цену поднять хотя бы до обычной рыночной, а каждую партию отгружать только после получения денег.

Если согласятся — хорошо.

Если нет — руда полежит на складах. Ей спешить некуда.

— А вдруг других покупателей не найдётся? — спросила Ксюха.

— Найдутся. Магическая руда всем нужна.

— Но эти готовы забрать сразу всё.

— Забрать готовы. Платить не очень.

Ксюха пожала плечами. Её хозяйство находилось не в том состоянии, чтобы спокойно отказываться от большой сделки, поэтому мои рассуждения наверняка казались ей странными.

Но у нас положение было другим. Рудники работали, склады заполнялись, а расходы пока не превышали доходов. Можно было подождать и продать дороже.

Заодно я распорядился проверить самих купцов. Выяснить, кто они, с кем раньше торговали и есть ли у них вообще деньги на такую закупку. Может оказаться, что весь их капитал состоял из красивой печати и наглости.

Я закончил ответ и отложил его к письму Измайлова.

С рудниками всё тоже оказалось нормально. Добыча шла, цена стабилизировалась, запасы росли.

Оставалось не раздать их бесплатно первым встречным.

Следующее письмо оказалось от Виктора Соболева.

На этот раз никаких договоров с мелким шрифтом, неизвестных покупателей и просьб срочно прислать денег не было. Наоборот, Витька сообщал в основном хорошие новости.

Производство амулетов продолжало расти.

Соболевы уже открыли множество представительств в соседних странах. Где-то это были полноценные лавки, где-то — небольшие склады с приказчиками, а в нескольких городах они пока работали через местных торговцев. Амулеты расходились хорошо. Особенно простые защитные модели, на которые мы изначально и сделали ставку.

Красоты в них было немного. Никаких драгоценных камней, затейливых узоров и корпусов, над которыми мастер трудился по два месяца. Обычная пластина, стандартное плетение и заранее известный запас прочности.

Зато работало.

Купцы брали такие амулеты в дорогу, наёмники носили под доспехами, а состоятельные горожане покупали их детям и жёнам. Даже мелкие аристократы постепенно перестали морщить носы. Когда тебе в живот летит нож, отсутствие золотой оправы начинает волновать значительно меньше.

Но главной новостью оказался договор с армией Грейна.

После нескольких проверок военные одобрили наши амулеты и разместили первый крупный заказ. Пока ими собирались снабжать отдельные части, но Виктор надеялся, что со временем поставки станут постоянными.

Вот это уже было серьёзно.

Армия могла выжать всю душу проверками, согласованиями и требованиями снизить цену, зато закупала действительно много. А если амулеты хорошо покажут себя в деле, следом придут новые заказы.

Витька рос.

Когда-то он боялся лишний раз открыть рот перед каким-нибудь графом и мечтал лишь о том, чтобы соседская девчонка обратила на него внимание. Теперь открывал

Хорошо на него служба повлияла.

В конце письма Виктор добрался до главного. Он собирался выйти на рынок Астерии. Подходящих купцов уже нашёл, товар для первой отправки подготовил и теперь спрашивал, можно ли собирать караван.

— Нельзя, — сказал я.

— Что нельзя? — спросила Ксюха.

Она всё ещё сидела напротив и, судя по всему, уходить не собиралась. Видимо, чтение чужих писем оказалось интереснее прогулки по саду.

— Соболев хочет отправить амулеты в Астерию.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Просто рано.

Я снова посмотрел на письмо.

Отправить один караван можно было уже сейчас. Он медленно протащился бы по разбитым дорогам Вольных баронств, несколько раз заплатил местным хозяевам за проезд, нанял дополнительную охрану и в конце концов добрался до Астерии. Если по пути его не ограбят, товар даже получится продать.

Только зачем?

Один караван ничего не изменит. Несколько лавок получат наши амулеты, часть разберут покупатели, а потом поставки прервутся на несколько месяцев. За это время местные торговцы успеют забыть название Соболевых, а конкуренты спокойно займут освободившееся место.

У меня были планы немного крупнее.

— Мы не станем возить туда амулеты по десять ящиков, — объяснил я Ксюхе. — Когда дорогу достроят, отправим столько, сколько смогут увезти обозы.

— Зачем им столько?

— Затем, что Астерия большая. Армия, купцы, наёмники, дворяне, городская стража. Всем нужны защитные амулеты.

— У них разве своих мастеров нет?

— Есть. Только наши дешевле и не хуже.

В этом и заключалось главное преимущество Соболевых. Хорошие местные мастера могли сделать прекрасный амулет, украсить его серебром, вставить камни и запросить цену, за которую можно купить небольшую деревню вместе с жителями.

Мы же собирались продавать не украшения.

Обычные, надёжные и сравнительно дешёвые амулеты. Много амулетов.

Столько, чтобы они появились в каждой крупной лавке. Чтобы купец, наёмник или офицер, которому понадобилась защита, первым делом вспоминал не имя прославленного мастера, а знак Соболевых.

Проще говоря, я хотел завалить Астерию нашими амулетами.

Для этого требовался запас. Большой. Несколько сотен штук растворятся на новом рынке незаметно. Нужны тысячи, а потом постоянные поставки без перерывов. Если уж занимать место, то сразу и надолго.

Я придвинул к себе чистый лист и начал писать ответ.

Выход в Астерию одобрил, но отправку первого каравана запретил. Пока дорога не готова, Виктору следовало сосредоточиться на расширении производства. Искать новые помещения, нанимать учеников, готовить мастеров и увеличивать закупки материалов.

Всё, что не требовалось для действующих представительств и армейского заказа, отправлять на склад.

Денег это потребует много. Зато к тому моменту, когда дорога дойдёт до Астерии, у нас будет не пара телег товара, а запас для полноценного наступления. И вот тогда мы хапнем по взрослому!

— Он согласится? — спросила Ксюха.

— А куда денется?

— Может решить, что лучше начать продавать сейчас.

— Сейчас он потратит кучу денег на перевозку и продаст несколько сотен амулетов. Потом дорогу закончат, и всё придётся начинать заново. Лучше пусть расширяется.

— И работает на склад.

— Именно.

Отдельно я предупредил Виктора, чтобы из-за спешки не накосячили. Если понадобится больше времени, людей или денег, пусть пишет. Но каждый амулет должен работать именно так, как обещано. А не через одно место.

Один бракованный товар покупатель забудет. Сотню бракованных амулетов запомнит вся Астерия.

Я закончил письмо, перечитал и поставил подпись. Пусть готовится.

Когда дорогу откроют, работы у него станет столько, что о спокойной семейной жизни придётся на некоторое время забыть.

С делами самой Ксюхи тоже постепенно разобрались. Спорные земли окончательно закрепили за ней, прежние хозяева больше не пытались что-нибудь откусить, а управляющий сообщал, что хозяйство понемногу оживает. В деревни начали возвращаться люди, поля снова обрабатывали, привели в порядок несколько мельниц и нашли купцов, готовых заранее выкупить часть будущего урожая.

До настоящего процветания было ещё далеко, но поместье хотя бы перестало медленно разваливаться. Первые деньги уже пошли, долги больше не росли, а Ксюха наконец могла думать не о том, как пережить следующий месяц, а о том, что строить и развивать дальше. Для начала этого вполне хватало.

Если судить по письмам, всё складывалось подозрительно хорошо. Дорогу строили, руду добывали, амулеты продавали, а земли Ксюхи наконец снова принадлежали ей, как и раньше.

Редкий случай, когда справедливость не только восторжествовала, но ещё и оформила все необходимые бумажки. Даже люди, которым я поручил заниматься этими делами, пока не просили приехать и лично спасать их от последствий собственных решений.

Конечно, расслабляться было рано. Где-то рядом продолжали копошиться Прокофьев с Пепельным Фениксом, впереди маячил турнир принцев, а Орехов всё ещё думал над моим предложением. Но хотя бы старые проблемы понемногу закрывались, чтобы освободить место для новых. Потому что долго пустовать этому месту никто бы не позволил.

Я собрал письма в одну стопку и откинулся на спинку кресла.

День получился на удивление полезным. Я ничего не строил, руду не добывал, амулеты не делал, но успел дать советы всем, кто занимался этим вместо меня. В принципе, идеальная работа руководителя.

Ксюха посмотрела на исписанные листы.

— Закончил?

— Похоже на то.

— И что теперь?

— Отправим ответы и продолжим ждать.

Она собиралась что-то сказать, но со двора донёсся шум. Сначала стук копыт, затем скрип колёс и голоса охраны.

Мы переглянулись.

— Ещё письма? — спросила Ксюха.

Я подошёл к окну.

К воротам как раз подъезжала знакомая карета, окружённая десятком всадников. Лошади были покрыты дорожной пылью, а кучер выглядел так, словно гнал их без остановки последние несколько часов.

Вот теперь на карету Орехова это походило.

— Нет, — ответил я. — На этот раз приехал сам ответ.

Через несколько минут в кабинет заглянул Лёха.

— Ваше высочество, граф Орехов прибыл.

— Один?

— С охраной. Просит принять его как можно скорее.

Орехов не торопился. Впрочем, три дня для решения судьбы целой страны — это почти мгновенно. Некоторые аристократы дольше выбирали вино к ужину.

— Проводи его сюда.

Ксюха поднялась.

— Мне уйти?

— Останься. Это касается и тебя.

Орехов вошёл через несколько минут. Выглядел он уставшим: одежда помялась, под глазами залегли тени, но держался граф прямо. Он поклонился мне, поздоровался с Ксюхой и остановился возле стола.

— В общем...

Пару слов от автора:

Вот и все! Шестая книга закончена!

Но, история продолжается.

Надеюсь, вам понравились эти персонажи и мир, в котором они живут. Впереди много интересного. Новые повороты, тайны и встречи.

До встречи в следующей книге!

Седьмой том там:https://author.today/reader/638475

Здесь небольшое голосование: https://author.today/post/913167 по поводу седьмого тома Вольного наследника.