Волапюк

Как стать первоклассником школы волапюка?

Скорее всего, при упоминании волапюка сначала на ум приходит переносное значение этого слова: «О наборе слов из разных языков; тарабарщина» (Большой академический словарь русского языка. СПб., 2005, т. 3, с. 90). Однако в словарях есть и первоначальное значение: «Искусственный язык, изобретенный в конце XIX в., который пытались использовать в качестве международного» (Ibid.). К сожалению, эта энциклопедическая справка тоже не свободна от оценки, как толкование «тарабарщина»: если язык «пытались использовать», значит, на практике он чем-то пытавшихся не устроил. Между тем волапюк действительно использовался (вряд ли сложный, неприменимый, непонятный, как ребус, язык смог бы увлечь 200 тысяч человек — такая приблизительная оценка числа волапюкистов кажется реалистичной: на курсы этого языка в XIX в. записывалось до двух тысяч участников), то есть попытка оказалась удачной, а крах международного движения волапюкистов связан не с утопичностью, нереализуемостью самой идеи всеобщего языка, а с другими причинами. Создатель и выдающиеся практики волапюка не смогли справиться с кризисом, вызванным появлением предложений по улучшению, то есть изменению языка. С этим закономерным кризисом развития социализованного (нашедшего пользователей) лингвопроекта столкнулся и Заменгоф, сконструировавший эсперанто: сначала он незначительно реформировал свой язык, а потом хитроумным способом запретил дальнейшие изменения. Автор волапюка Шлейер действовал иначе: регулярно вносил мелкие правки в лингвопроект, а когда возникло мощное движение «реформаторов», нацеленных на переделку всей грамматики, отказал им в этом праве… чтобы через несколько лет самому затеять коренной пересмотр правил волапюка. Это и привело к фиаско.

Тем не менее волапюк никогда полностью не прекращал существования и применяется до сих пор. Любопытствующие с разными целями берутся за его изучение (кто-то хочет испробовать первый искусственный язык, добившийся широкой популярности, кто-то — создавать тексты на редком языке с ореолом таинственности), уподобляясь рвущимся 31 августа в школу первоклассникам. Правда, обычным первоклассникам проще: у них есть учебники. А что делать первоклашкам-волапюкистам? Можно попробовать позаниматься с учебником, но такой путь больше подходит немцам, голландцам и каталонцам (есть также небольшие учебные курсы на английском и эсперанто, но они имеют мелкие огрехи), кроме того, существующие учебники дают только общие представления о языке на примере простейших синтаксических конструкций и не приближают к финальной цели — лёгкому чтению и созданию текстов. Лучше прочитать краткую грамматику (например, в начале книги "Этот сложный волапюк": её легко найти по запросу в интернет-поисковике, главное — не платить: книжка бесплатная; там же можно почитать про особенности словообразования волапюка — их знание помогает понимать текст даже с незнакомой лексикой) и, вооружившись словарём, периодически что-нибудь почитывать, например, ежемесячный журнал «Vög Volapüka».

Так мало-помалу будут усваиваться нюансы употребления волапюка — и читатель сам не заметит, как сможет писать не хуже постоянных авторов журнала.

Весь мир — школа, все в нём первоклашки, но волапюк — такой благодарный предмет, что, не бросая начатое, в нём легко дорасти от первоклассника до первоклассного специалиста.

Краткая грамматика волапюка

Краткая грамматика волапюка на русском языке

Gramat brefik Volapüka pro Rusänapükans.

Волапюк, или воляпюк (Volapük, мировой язык, или всемирный язык, нем. Weltsprache), — искусственный язык для международного общения, который создал немецкий католический священник Иоганн Мартин Шлейер (Johann Martin Schleyer). Работу над волапюком он начал 31 марта 1879 г. в ходе бессонной ночи. Волапюк стал первым реально используемым искусственным международным языком. После публикации Шлейер часто менял свой лингвопроект и оставил его в хаотическом состоянии. Возникла необходимость упорядочивания языковых норм, работу над чем к 1929 г. завершил Ари де Йонг (Arie de Jong). С тех пор используется этот «пересмотренный» волапюк (Volapük perevidöl), основные правила грамматики которого изложены ниже. Предлагаемая краткая грамматика основана на составленной в 1929 г. проф. д-ром Альбертом Слоймером, д-ром Ари де Йонгом, Якобом Шпренгером.

1. Алфавит (lafab)

A a, Ä ä, B b, C c, D d, E e, F f, G g, H h, I i, J j, K k, Ll, M m, N n, O o, Ö ö, P p, R r, S s, T t, U u, Ü ü, V v, X x, Y y, Z z (27 букв).

Чтение большинства букв понятно знающему латинский алфавит. Буква ä [ɛ] (допускается произношение [æ]) примерно соответствует русскому э в словах эхо, этот; e [e] похоже на русское е в слове пень; ö [ø] (допустимо [ɜ]) читается как гласная в нем. schön или англ. bіrd; ü [y] — как в немецких словах Tür, trübe или франц. u в mur. Согласные буквы и звуки: c [ʤ] (допускается [ʧ], [ʨ], русское ч), j [ʒ] (русское ж; допустим глухой вариант произношения — [ʃ], [ʂ], русское ш), s [z] (русское з; допустим глухой вариант — [s], русское с), x [gz] (читается звонко, как кз в русском слове экзамен; допустимо глухое произношение [ks], как кс в Ксеркс), y [j] (русское й), z [ʣ] — читается как ds в англ. birds или zz в ит. mezzo; допустимый вариант — [ʦ], соответствует русскому ц.

Гласные не сливаются в дифтонги и трифтонги, произносятся раздельно, напр.: re-in ‘дождь’. Все звуки произносятся чётко, гласные — без «аканья» и других изменений, звонкие согласные не оглушаются на конце слова, как в русском языке. Ударение всегда делается на последний слог (если это не глагольная частица -la или -li).

Иностранные имена, названия в текстах на волапюке транслитерируются на латиницу.

2. Имя существительное (subsat)

2.1. Склонение (deklin)

Ед. ч. (balnum): fat — отец (им. п.), fata — отца (род. п.), fate — отцу (дат. п.), fati — отца (вин. п.), o fat! — отче (звательный падеж, форма при обращении).

Мн. ч. (plunum): fats — отцы (им. п.), fatas — отцов (род. п.), fates — отцам (дат. п.), fatis — отцов (вин. п.), o fats! — отцы (звательный).

2.2. Род (gen)

Есть специальные существительные мужского и женского рода, обозначающие живых существ соответственно мужского и женского пола. Остальные относятся к среднему роду.

М. р.: man (мужчина), fat (отец), blod (брат), tor (бык).

Ж. р.: vom (женщина), mot (мать), sör (сестра), kun (корова).

Ср. р.: men (человек), pal (родитель), pul (мальчик или девочка), bub (бык или корова), bubül (телёнок или тёлка), gok (курица или петух), buk (книга), sol (солнце), vien (ветер), tim (время), bolit (политика).

От сущ. ср. р., называющих живых существ, можно образовать существительные мужского и женского рода с помощью приставок hi- (для мужского пола, самцов), ji- (для женского пола, самок): flen (друг), hiflen (друг-мужчина), jiflen (подруга), dog (собака), hidog (кобель), jidog (сука). Это относится и к растениям: jan (конопля), hijan (посконь), jijan (матёрка).

2.3. Диминутивы (smalükamavöds) образуются с помощью суффикса -il: flor (цветок), floril (цветочек), dom (дом), domil (домик).

2.4. Если требуется использовать отсутствующее в волапюке иностранное слово — существительное, перед ним ставится артикль (lartig) el, в случае необходимости принимающий падежные окончания. Имена, названия городов, рек относятся к иностранным словам. Можно использовать артикли с родовыми приставками: hiel ‚Pushkin’ (Пушкин), jiel ‚Ekaterina’ telid (Екатерина Вторая). Если это не вызывает непонимания, допускается опускать артикль в им. и зват. падеже. Пример склонения:

ед. ч.: (el) ‚beefsteak’ (бифштекс), ela ‚beefsteak’ (бифштекса), ele ‚beefsteak’ (бифштексу), eli ‚beefsteak’ (бифштекс), o (el) ‚beefsteak’! (о бифштекс!); мн. ч.: (els) ‚beefsteaks’ (бифштексы), elas ‚beefsteaks’, eles ‚beefsteaks’, elis ‚beefsteaks’, o (els) ‚beefsteaks’!

3. Имя прилагательное (ladyek)

3.1. Прилагательные образуются с помощью суффикса -ik: gud — добро, gudik — хороший, bü — раньше (до, тому назад), büik — прежний, прошлый. Обычно прилагательное следует за существительным. После существительного, к которому относится, прилагательное стоит в начальной форме. Перед существительным или будучи отделённым от него другим словом (не определением), согласуется с существительным по числу и падежу. Примеры: buks jönik — прекрасные книги, jöniks buks — книги прекрасные, bukas jönik — прекрасных книг, jönikas bukas, in gaseds mödik lomänik e foginäniks — во многих отечественных и зарубежных газетах; bers at binons smaliks — эти медведи маленькие. Прилагательное, относящееся сразу к нескольким существительным, всегда изменяется по числам и падежам: melods e poedots valiks — все мелодии и стихотворения, fate e mote okikes — своим отцу и матери.

3.2. Для перевода прилагательных от иностранных слов служит предлог di: vobod di ‚Sisyphos’ — сизифов труд, prem di ‚Nobel’ — Нобелевская премия, bukemöp netik di ‚Paris’ — Парижская национальная библиотека, musig di ‚rock’ — рок-музыка. Он же применяется для перевода названий жителей: elans di ‚Moskva’ — москвичи, jielan di ‚Ekaterinburg’ — екатеринбурженка.

3.3. Сравнительная степень образуется суффиксом -um, превосходная — -ün: nämik — сильный, nämikum — сильнее, nämikün — сильнейший. В конструкциях со сравнением используется союз ka, с превосходной степенью прилагательного — форма род. п., предлоги de, se:

Tüm di ‚Eiffel’ binon igo geilikum ka el ‚Woolworth Building’: bumot geilikün ela ‚New York’. — Эйфелева башня выше даже Вулворт-билдинга, высочайшего сооружения Нью-Йорка.

Äcedob buki at jöniküni utas, kelis edajonol obe. — Я считал эту книгу самой прекрасной из всех, которые ты мне показал.

De pods at son oma esumom benosmekiküni. — Из этих яблок его сын взял вкуснейшее.

Jipulil ävälof jöniküni se pups ofe pijonöls. — Девочка выбрала самую красивую из показанных ей кукол.

3.4. От прилагательных часто образуются существительные. Субстантивированные прилагательные (обозначающие лицо) требуют при переводе суффикса -an: bleinik — слепой, bleinikan — слепой (о человеке), yunik — молодой, yunikün — младший, yunikünanomas — младший из них, jiyunikünan — младшая (из сестёр, подруг и т. д.). Для абстрактных существительных с собирательным значением используется суффикс -os: gudik — хороший, gudikos — (всё) хорошее, spelön gudikünosi — надеяться на лучшее, badik — плохой, badikos — плохое.

4. Наречие (ladvärb)

Первообразные наречия: ai — всегда, ba — наверное, i — также, is — здесь, us — там, no — не, plu — больше, te — только. Производные наречия имеют концовку -o (также -ao и -io для обозначения движения из какого-либо места или куда-либо): del — день, delo — днём, adelo — сегодня, ädelo — вчера, edelo — позавчера, idelo — позапозавчера, odelo — завтра, udelo — послезавтра, deto — на правой стороне, detao — справа (о движении справа налево), detio — направо, domo — дома, domao — из дома, domio — домой, в дом, isao — отсюда, isio — сюда, usao — оттуда, usio — туда, gudiko — хорошо, gudikumo — лучше, gudiküno — лучше всего.

5. Имена числительные (numavöds)

bal — 1 (один), tel — 2 (два), kil — 3, fol — 4, lul — 5, mäl — 6, vel — 7, jöl — 8, zül — 9, ser — 0.

deg — 10, degbal — 11, foldeg — 40, teldegtel — 22, tum — 100, mil — 1’000, тысяча, degmil — 10’000 , tummil — 100’000, balion — 1’000’000, миллион, milbalion — 1’000’000’000, миллиард, telion — 1’000’000’000’000, триллион.

Разряды при цифровой записи больших чисел, в том числе десятичных дробей, рекомендуется разделять сверху запятой или точкой (второй вариант предпочтительнее).

Числительные используются так же, как определения-прилагательные: bim bal — одно дерево, böds degtel — двенадцать птиц.

0,1 dim; 0,01 zim; 0,001 mim; 0,000’1 dimmim; 0,000’01 zimmim; 0,000’001 balyim; 0,23 teldegkilzim; 3,7 kil e veldim.

2/3 kildils tel; 1/5 luldil bal; 3/10 degdils kil.

balid — первый, telid — второй; balido — во-первых, telido — во-вторых; balna — единожды, telna — дважды; a bal — поодному, a tel — по два; kilik — тройной, mälik — ушестерённый; telön — удваивать, kilön — утраивать.

6. Местоимение (pönop)

6.1. Личные местоимения (pönops pösodik). В волапюке включают местоимения, которые могут присоединяться к глагольной основе как показатели лица.

Ед. ч.: 1 л. — ob (я), 2 л. — ol (ты), or — Вы (вежлив.), 3 л. — om (он), of (она), on (оно), oy (неопределённо-личное: люди), os — это (безличное; reinos — идёт дождь). К ним примыкают возвратные: ok — себя, od — друг друга (о 2 людях).

Мн. ч.: 1 — obs (мы), 2 — ols (вы), ors (вежлив. Вы), 3 — oms (они, мужчины), ofs (они, женщины), ons (они, неодуш. предметы или существа, пол которых неизвестен или не имеет значения). Возвр.: oks — себя, ods — друг друга (больше двух человек).

Мест. склоняются как сущ., показатель падежа стоит перед показателем мн. ч.: ola — тебя, ofas — их (женщин), odes — друг другу. Вежливое местоимение употребляется при обращении к вышестоящему лицу (королю, Папе Римскому и т. д.).

Возвр. мест. употребляются при глаголе 3 л.: lavob obi — я умываюсь, lavoms okis — они (мужчины) умываются.

6.2. Притяжательные местоимения (pönops dalabik). Имеют суффикс прилагательных -ik и склоняются по правилам прилагательных: obik — мой, olik — твой, orik — Ваш (вежл.), omik — его (м. р.), ofik — её, onik — его (ср. р.), oyik — его, их, твой (неопределённого лица, каких-то неопределённых лиц), okik — свой, obsik — наш, olsik — ваш, orsik — Ваш, omsik — их (м. р.), ofsik — их (ж. р.), onsik — их (ср. р.), oksik — свой (о многих лицах или предметах).

Вместо притяжательного суффикса -ik можно использовать форму родительного падежа: buk obik = buk oba — моя книга.

6.3. Указательное местоимение (pönop jonik). At, hiat, jiat — этот, этот (м. р.), эта, atos — это, такое (собир.), et, hiet, jiet — тот, тот (м. р.), та, etos — то, ot — такой же, тот же, it — сам(а), ebo at — именно этот, этот самый, ebo ot — именно тот (та) же.

6.4. Вопросительное местоимение (pönop säkik). kin? (ср. р.) — что? кто? (о лице, предмете) kim? (м. р.) — кто? kif? (ж. р.) — кто? kis? (абстрактное) — что? (о явлении, поступке)

kinik? — какое (по свойствам)? kimik? — какой? kifik? — какая? kisik? — какое?

kinid? — какое? (по порядку, по счёту) kimid? — какой? kifid? — какая?

Другие вопросительные слова: а) lio? — как? liokodo? — по какой причине? б) с приставкой ki-: kikodo? — почему? kiplado? kiöpo? — где? kitimo? kiüpo? — когда? kiöpao? — откуда? kiöpio? — куда?

6.5. Восклицательное местоимение (pönop vokädik). kion! (ср. р.) — какое! kiom! (м. р.) — какой! kiof! (ж. р.) — какая! kios! (абстрактное) — какое, что за, экое, да что же, вот так так.

К этим словам примыкает междометие kio! (восклицание «как!»; в волапюке отличается от наречия vio — как, каким образом) и сложные слова с этим начальным компонентом: kiopidö! — как жаль! kiomödik! — как много! kiobisariko! — как странно! Примеры использования:

Kio äfredob! — Как я радовался (радовалась)!

Hireg kiom! — Какой король!

O fred kion! — Какая радость!

Kiogretik gud Goda binon! — Насколько велика благость Божья (Бога)!

6.6. Относительное местоимение (pönop tefik). Относительное местоимение — kel (который, которое, которая). Склоняется, как существительное, имеет женскую, мужскую и абстрактную формы: hikel, jikel, kelos, также есть производное прилагательное (kelik — каковой), иногда лицо называется существительным kelan. Примеры:

Läd, keli sevobs, okömof adelo. — Госпожа, которую мы знаем, придёт сегодня.

Mot söla, hikeli elogob, binof jitidan. — Мать господина, которого я увидел(а), учительница.

Mot söla, jikeli elogob, binof jitidan. — Мать господина, которую я увидел(а), учительница.

Часто следует за словом ut и его производными: ut, kel — то, что; hiut, kel — тот, который (тот, кто); jiut, kel — та, которая; utos, kel — то, что (то, которое); utan / hiutan / jiutan, kel — тот, та, который(ая).

К относительным местоимениям причисляют и слова vio, kü, kö: del, kü — день, когда; top, kö — место, где; uto, kö; utöpo, kö — там, где.

6.7. Неопределённые и отрицательные местоимения: ek — кто-то, кто-либо, некто, nek — никто, bos — что-то, нечто, nos — ничто, ничего; ans, anik — некоторые, некоторый(-ая, -ое), al, alik — любой(-ая, -ое), alan — любой человек, öm, öman, ömik — некий(-ая, -ое).

Формы ans, al, öm — самостоятельные, anik, alik, ömik — адъективные (используются как определения-прилагательные).

7. Глагол (värb)

7.1. Самые употребляемые формы глагола в волапюке не маркируются: действительная форма (не вопросительная и не сослагательная), изъявительное наклонение, настоящее время в действительном залоге.

Инфинитив (nenfümbidir — неопределённая форма, неопределённое наклонение) образуется с помощью суффикса -ön: löf — любовь, löfön — любить, reid — чтение, reidön — читать, viet — белизна, vietön — белеть, pen — ручка, перо, penön — писать, log — глаз, logön — смотреть, telön — удваивать, plu — более, pluön — превосходить, ta — против, taön — противостоять, si! — да, siön — подтверждать, соглашаться.

7.2. Показатели времени ставятся перед глагольной основой: a- — наст. вр. (в действ. залоге опускается, название в волапюке — presenatim nefinik, незавершённое настоящее), ä- — имперфект (прошедшее, pasetatim nefinik — незавершённое прошедшее), e- — перфект (о действии, которое совершилось к моменту речи; presenatim finik — настоящее завершённое), i- — плюсквамперфект (о событии, произошедшем до другого в прошлом; pasetatim finik — прошедшее завершённое), o- — будущее простое (fütüratim nefinik — будущее незавершённое), u- — будущее перфектное (о событии, которое произойдёт до другого в будущем, fütüratim finik — будущее завершённое) , ö- — будущее в прошедшем простое (используется, когда в рассказе о прошлом говорится о будущих событиях; pasetofütüratim nefinik), ü- — будущее в прошедшем перфектное (pasetofütüratim finik). Показатели времени модифицируют инфинитив: elöfön — полюбить, olöfön — любить (в будущем).

7.3. В страдательном залоге перед показателем времени добавляется p- (pa- в наст. вр.): pareidön — читаться, pereidön — прочитаться, pälogön — видеться, быть видным (в прошлом).

7.4. В личных формах глагола вместо -ön как личный показатель употребляется личное местоимение: reidob — я читаю, löfobs — мы любим, löfols — вы любите, reidofs — они (женщины) читают, sagoy — говорят, is danüdoy — здесь танцуют, epenoy ofes — им (женщинам) написали, reinos — идёт дождь, olöfom — он будет любить, ureidor — Вы прочитаете, buk pareidon fa hipul — книга читается мальчиком, gaseds päreidons — газеты читались, pelöfof — она полюбилась (кому-л.), popenos — будет писаться, peliloy — услышаны. С возвратными местоимениями: löfom oki — он любит себя, löfons odi — они (двое) любят друг друга, sagön odes — говорить друг другу (о более чем двух людях). При переводе на волапюк подлежащее-местоимение, поскольку совпадает с показателем глагольного лица, как правило, опускается (сохраняется только при необходимости логического выделения).

7.5. В других наклонениях, за исключением изъявительного, причастного и неопределённого, за показателем лица глагола следует суффикс наклонения: -ös (vipabidir, оптатив, желательное наклонение — пожелание, мягкая просьба: давайте, пусть, следовало бы), -öd (büdabidir, императив, повелительное наклонение), -öv (stipabidir, условное наклонение, переводится русским сослагательным): reidomös! — ему бы почитать; polöfofös! — быть бы ей любимой (в будущем); reidolöd! — читай! palöfolöd! — будь любим! ereidofsöv — если бы они (женщины) прочитали; pälöfonsöv fa pöp — если бы они были любимы народом.

7.6. Причастие (partisip) также называется причастным наклонением (partisipabidir), образуется заменой инфинитивного суффикса -ön на -öl: löföl — любящий, любящее, любящая; ureidöl — тот, который прочтёт; pereidöl — прочитанный, прочитанное, прочитанная. Причастия склоняются так же, как прилагательные. К причастиям присоединяются те же суффиксы, что к прилагательным (кроме показателей степеней сравнения), и образуются: а) деепричастия: reidölo — читая, esagölo — сказав; б) существительные: sökölos — следующее (sökön — следовать), pipenölos — написанное; edeadölan — умерший (deadön — умирать), hiekömölan — прибывший (мужчина, kömön — прибывать), tidölan, ätidölan — преподающий(-ая, -ее), преподававший, преподававшая, преподававшее (в прошлом; ср.: tidön — преподавать, tidan — профессиональный учитель).

7.7. Вопросительная форма (säkastad) образуется с помощью безударной частицы -li: reidor-li? — Вы читаете? älöfof-li? — любила ли она? kikodo dunoböv-li atosi? — зачем бы мне это делать? Иногда она присоединяется к словам других частей речи: vo-li? — не так ли?

7.8. Сослагательная форма (mögastad) образуется присоединением безударной частицы -la, выражает сомнение или возможность:

No sevob, va okömom-la. — Я не знаю, придёт ли он (но это вызывает сомнения).

Ma gaseds reg ya edeadom-la. — Согласно газетам, король уже якобы умер (король уже должен бы умереть).

Иногда частица -la может выражать скепсис и употребляться не только с глаголами, подчёркивая иронию: feinamen — утончённый человек, feinamen-la — якобы утончённый человек, «вот так фрукт».

Одновременно частицы -la и -li не могут присоединяться к одному глаголу.

8. Предлог (präpod)

8.1. Первообразные: lä — у, fa (вместо тв. п. для обозначения деятеля при глаголе в страд. залоге), in — в, se — из, su — на.

8.2. Производные предлоги образуются от слов других частей речи (как правило, существительных) с помощью суффикса -ü: büd — приказ, büdü — по приказу (büdü cif — по приказу начальника), dem — учёт, demü — из-за, учитывая, dom — дом, domü — в доме (domü mot — в доме матери, у матери дома), nin — внутренность, ninü — внутри, flan — сторона, flanü — на стороне, со стороны.

8.3. Производные предлоги, обозначающие направление действия и отправную точку движения: ini (golob in fel — я хожу в поле, golom ini fel — он идёт в поле), sui (su tab — на столе, sui tab — на стол), niniü — внутрь (чего-л.), disi — под (dis bed — под кроватью, disibed — под кровать), disaü — из-под, flanaü — со стороны, от, plödiü — за (plödü zif — за городом, plödiü zif — за город).

8.4. Предлоги всегда стоят перед существительным (местоимением) в им. п.

9. Союз (konyun)

9.1. Первообразные: e (перед гласными — ed) — и, ab — но, bi — потому что, u (перед гласными — ud) — или, ven — когда.

9.2. Производные союзы образуются с помощью суффикса -ä: kod — причина, kodä — отчего, посему, med — средство, medä — посредством того что, bü — до (о времени, предлог), büä — до того как, пока не, gü — напротив (предлог), güä — зато, to — несмотря на (предлог), toä — несмотря на это. От некоторых предлогов союзы образуются присоединением -s: pla — вместо, plas — вместо того чтобы.

10. Междометие (lintelek)

10.1. Первообразные: ag! — ах! ö! — ого! vi! — увы! si! — да, nö! — нет. При переводе рекомендуется сохранять междометия естественных языков, если в словаре не находится их точного аналога.

10.2. Производные междометия образуются с помощью суффикса -ö, как правило, от существительных: dan — благодарность, danö! — спасибо, stop — остановка, stopö! — стой! yuf — помощь, yufö! — на помощь! помогите!

Также выделяются междометия-команды, указывающие направление в пространстве: detiö! — направо! nedetaflekiö! — повернуть налево!

11. Сложные слова (koboyümavöds)

11.1. Для обозначения новых понятий в волапюке часто используются сложные слова. При словосложении применяются соединительные гласные a, i: lifanivod — жизненный уровень, уровень жизни, lifibepenam — жизнеописание; motalöf — материнская любовь, motilöf — любовь к матери. Если первый соединяемый компонент — местоимение или числительное, соединительная гласная не требуется: balnum — единственное число, tumyel — столетие, oktid — самообучение, itjäfidik — автоматический.

11.2. Также используется сращение — объединение не корней, а целых слов (часто с перестановкой компонентов словосочетания): tavenenmedin — противоядие (medin ta venen), nenfümbidir — инфинитив (bidir nen füm), deleneit — сутки (del e neit), general⸗maredal — генерал-фельдмаршал, doniogolön — спускаться (golön donio), käfogetön — получить обманом (getön käfo), lügolön — подходить.

12. Орфография (lotograf)

В изданиях с соблюдением всех норм волапюка различаются обычный и двойной дефисы. Обычный дефис используется в иностранных словах, в транскрипции и перед глагольными частицами -li, -la. Двойной дефис требуется при делении на слоги, в том числе при переносе (Vo⸗la⸗pük), при морфемном членении слов волапюка (be⸗ladet⸗äb — адресат; изолированные морфемы в примерах: ⸗ik, ⸗ol⸗öd!), если вторая часть сложного слова начинается с прописной (Nolüda⸗Merop — Северная Америка), если обе части сложного слова равноправны (general⸗maredal — генерал-фельдмаршал, jireg⸗mot — королева-мать).

С прописной буквы пишутся: слово в начале предложения; слово в начале стиха; личные имена (людей, богов и т. д.); географические названия (Rusän — Россия); первое слово в полных названиях стран (Tats pebalöl Brasiläna — Соединённые Штаты Бразилии); слова, обозначающие монотеистического Бога (Jafal — Создатель); слово Volapük, если оно относится к языку, созданному И. М. Шлейером (volapük — любой мировой (всемирный) язык); все члены словообразовательного гнезда пишущихся с прописной слов (Rusänapüko — по-русски, на русском языке); цитируемые в тексте на волапюке слова иностранных языков в соответствии с их орфографией. Остальные слова пишутся со строчной, в частности: названия титулов и должностей, названия дней недели, месяцев, религий, праздников, стран света, названия языков и народов, образованные не от названий стран, названия планет и созвездий (mard — Марс, sismalaber — Малая Медведица), названия важнейших религиозных текстов (bib — Библия, diatek nulik — Новый Завет, kuraan — Коран, vedad — Веды), названия организаций (netafed — Лига Наций, klub fonetik bevünetik — Международная фонетическая ассоциация).

Слово Volapük и его производные часто сокращаются: Vp, Vpa (волапюк, волапюка), Vpan (Volapükan — волапюкист), Vpik (Volapükik — волапюкский), Vpo (Volapüko — по-волапюкски, на волапюке).

13. Пунктуация (malülam)

Правила пунктуации волапюка не описаны полностью, но можно выделить особенности, отличающие его в этом отношении от многих языков.

В волапюке принято ставить точку после заглавий.

После восклицательного и вопросительного знака сохраняются все точки многоточия.

Запятая ставится для прояснения смысла текста и между частями сложного предложения. На практике запятые используются реже, чем в русском языке, например, не ставятся после наречия, соответствующего вводному слову, в начале предложения или пункта перечисления (liedo — к сожалению, balido — во-первых).

После цитаты, перечисления или приложения, перед которыми стоит двоеточие, вместо русского тире ставится, если нет другого знака препинания, «крючок» (finahukir, <). Приложения после двоеточий могут образовывать целые цепочки: söl: ‚A. A. Moll van Santbergen’: läxtidal matemata ä stimaliman Vpakluba valemik Nedänik (господин А. А. Молл ван Сантберген, бывший преподаватель математики и почётный член Всеобщего Нидерландского клуба волапюка).

Иноязычные вкрапления (в том числе личные имена) для наглядности выделяются одиночными кавычками (‚…’), для оформления цитат используются двойные кавычки („…”). Вслед за важнейшими публикациями 1930—1960-х гг. рекомендуется употреблять в книгах нидерландские кавычки, хотя возможны и другие варианты (за исключением «ёлочек»).

14. Примеры фраз

Menefe bal, püki bal! — Одному человечеству — один язык! (девиз волапюка)

Jevods gretik rönöl fol et baonana — те четыре крупные скачущие лошади барона.

Dom ko fenäts gretik plu teldegs. — Дом с более чем двадцатью большими окнами.

Lifoy no ad fidön, ab fidoy ad lifön. — Живут не для того, чтобы есть, но едят, чтобы жить.

Veräto lücödetoy ele träitolöd kemenis ola! soäsä vilol, das träitons oli ˂ völadi gretikün, bi leset at binon lestab krita. — Правильно присуждают <фразе> «Относись к ближним своим точно так же, как хочешь, чтобы они относились к тебе» величайшую ценность, потому что эта догма — фундамент христианства.

Oksev ai ebinon stab gudikün tugas valik. — Самопознание всегда было лучшей основой всех добродетелей.

Учебник волапюка. Введение

Слово «волапюк» — название первого нейтрального искусственного языка, получившего всемирное распространение, — вошло в разные языки в значении «тарабарщина». Вряд ли это явилось следствием антирекламы сторонников эсперанто или других конкурировавших с волапюком лингвопроектов, скорее повлияли полные ехидства отзывы прессы (например, во Франции и России журналисты ведущих изданий не упускали случая поупражняться в остроумии над такой диковинкой, как изобретённый одним человеком язык). К сожалению, даже сегодня существительное «волапюк» часто используется как яркое экспрессивное средство для привлечения внимания, свидетельством чему служит название авангардного джаз-рок-коллектива «Volapük»: хотя он не записывал песен на искусственных языках, сложная для восприятия неподготовленным слушателем музыка лишний раз подкрепила существующие ассоциации волапюка с чем-то вычурным и выходящим за пределы человеческих возможностей.

В научном мейнстриме, а именно в лингвистических работах, тоже господствует представление о «нечеловеческой» сущности волапюка: крах волапюкодвижения в конце XIX века объясняется несовершенствами самого языка, связывается с его «ненормальностью» (искажением корней естественных языков при заимствовании, попросту говоря — отсутствием европоцентризма) или сложностью (несколько падежей, несколько глагольных наклонений, другие примеры богатства грамматических форм), порой — с принципиальной утопичностью идеи внедрения искусственного языка. Игнорируются социальные и психологические факторы (нерешительность создателя волапюка, склонявшегося то к одним советам по усовершенствованию языка, то к другим, что превращало его в лингвопроект с непредсказуемой грамматикой и постоянно устаревающими учебниками).

Тем не менее с увеличением количества доступной в Интернете достоверной и подробной информации о волапюке любопытствующие люди, привлечённые к нему как к первому успешному и одному из самых оригинальных искусственных языков, с удивлением убеждаются в его достаточной лёгкости и внутренней стройности и пополняют ряды волапюкистов, которые исчисляются уже не единицами, как в 1980-х годах, а десятками. Это делает явным запрос на создание для разных языков не только фундаментальных описаний (полный словарь, полная грамматика), но и позволяющих получить самые необходимые сведения и избавиться от страха перед самобытным языком учебников. В перенасыщенной информационной среде учебники позволяют шаг за шагом освоить язык, не кидаясь лихорадочно от одного источника к другому. Можно назвать учебники на немецком (Иоганн Шмидт, Гюнтер Хотц, Юха Стумп), голландском (Ари де Йонг), английском (ряд курсов Ральфа Миджли), эсперанто (Андре Шерпийо), каталанском (перевод с эсперанто Антони Марти курса Андре Шерпийо). Эти книги учат современному волапюку (язык XIX века окончательно остался в прошлом после последней языковой реформы, совершённой в 1929 г.) и содержат темы, типичные для занятий иностранным языком («Семья и родственники», «Моя комната», «Покупка авиабилета» и т. п.), в результате чего, по-моему, материал всех существующих курсов далёк от насущных нужд волапюкистов.

Перед составлением учебника стоит определиться с его основными задачами, в данном случае — ответить на вопрос: для каких целей будет использоваться язык? На практике волапюк нужен для следующих занятий: 1) чтения (при этом интерес вызывают также тексты, написанные на устаревшем «диалекте» волапюка, ведь на нём издано много литературы, привлекающей исследователей и библиотекарей, сохранилось много корреспонденции и дневниковых записей, «расшифровываемых» потомками давнишних волапюкистов), 2) общения на различных интернет-площадках (здесь, напротив, приоритет должен отдаваться современной версии языка), 3) перевода художественных текстов (часто — песен, хотя не только их). Очевидно, что хороший учебник не должен игнорировать устаревшую форму языка; никогда не замыкались в современном волапюке и выдающиеся волапюкисты (хотя считали нецелесообразным распространение сведений о языке XIX века). Руководители волапюкодвижения 1930-х гг., осуществившие языковую реформу 1929 г., наблюдали за развитием языка с конца XIX в. Относящийся к следующему поколению Иоганн Шмидт (о некоторых упомянутых здесь персоналиях будет рассказано в уроке 1) не смог бы написать свою историю волапюка без досконального изучения волапюкской периодики XIX в., поэтому он, очевидно, тоже знал две основные формы языка. Оба «диалекта» изучил бразилец Абеларду Соза, академик Жан Клод Карако, академик Ральф Миджли. И сегодня действующий глава волапюкистов Герман Филиппс периодически переводит для интернет-пользователей с волапюка XIX в. содержание старых открыток и писем. Знание вышедшего из употребления варианта волапюка не обязательно, но служит ключом к ценной информации из прошлого и, как всегда бывает при рассмотрении истории языка, позволяет лучше понять некоторые особенности современного речевого употребления. Кроме того, многие корни и правила грамматики не менялись с первых дней существования волапюка.

Таким образом, предлагаемый учебник делится на две части: сначала сообщаются правила языка XIX в., потом — их окончательная форма, появившаяся уже в XX в. Читатель сможет убедиться, что, собственно говоря, до 1929 г. чётких правил волапюка не существовало, лингвопроект динамично развивался, кроме того, разные «школы» волапюкистов по-своему отбирали предпочтительные грамматические варианты. У человека, не знакомого с такими вариантами (например, занимавшегося по одному из «классических» учебников — Керкгоффса, Спрейга, Коровиной — Эндернейт), при чтении реальных волапюкских текстов XIX в. может появляться растерянность из-за ощущения, что или тогдашние авторы нетвёрдо знали правила грамматики, или авторы учебников что-то недоговаривали, в конечном счёте — сомнения в постижимости языка.

Другая особенность предлагаемого учебника — использование реальных текстов, опубликованных в авторитетных волапюкских изданиях. В противном случае, как показывает опыт Миджли и Шерпийо, когда примеры «берутся из головы», могут возникать ошибки, а для учебника всё-таки желательно знакомить с образцовыми вариантами, чтобы занимающийся не воспроизводил потом неправильные формы.

Итак, приглашаю проследить за менявшимся, но сохранившим в целости ядро волапюком, чтобы потом легко читать литературу на разных вариантах языка и общаться с другими друзьями волапюка на современном варианте. Но сначала предлагаю ознакомиться с краткой историей этого уникального лингвопроекта.

Урок 1. Краткая история волапюка

§ 1. До первой книги (1880)

Создать первый распространившийся по всему миру искусственный вспомогательный международный язык — волапюк — удалось немецкому католическому священнику Иоганну Мартину Шлейеру (1831, Оберлауда, сейчас — Лауда-Кёнигсхофен — 1912, Констанц). На момент начала работы над волапюком ему было 48 лет и он возглавлял церковный приход в Литцельштеттене (сейчас — район Констанца). Однако идея всеобщего языка начала формироваться у Шлейера гораздо раньше, причём независимо от существовавшей на тот момент литературы по данному вопросу (например, программы Декарта [1629], проекта «философского языка» Джона Уилкинса [1668], всеобщего музыкального языка Франсуа Сюдра [опубликован в 1866 г., до 1870 г. преподавался на специальной кафедре Лицея Кондорсе], пазиграфии Бахмайера [1868]), что позволило Шлейеру интуитивно найти собственный путь лингвоконструирования, оказавшийся наиболее успешным.

Сначала Шлейер задумался о необходимости всеобщего фонетического алфавита («мирового письма») на основе латыни, который, если бы на него была переведена письменность всех языков Земли, позволял упростить сортировку международной корреспонденции благодаря единообразному написанию географических названий и изучение иностранных языков (другими словами, предлагалось для всех языков руководствоваться фонетическим, то есть отражающим произношение принципом орфографии). Эти мысли посетили священника-языкотворца во время управления приходом в Крумбахе (1867—1875). Тамошний прихожанин по фамилии Шварц потерял в результате пожара в 1873 г. всё своё имущество и отправил сына на заработки в США. Однако сын не отвечал на просьбы отца прислать материальную помощь; впоследствии выяснилось, что Шварц-старший просто неправильно писал адрес на конверте — в соответствии с произношением англоязычных названий, а не по правилам английской орфографии (в то время такое происходило часто: например, название Айовы немцы вместо «Iowa» могли писать как «Eiowa»). Почтовые служащие не вникали в принципы орфографии и не доставляли такие письма с «несуществующими» адресами. Шлейер, знавший много иностранных языков, в том числе английский, не только помог Шварцу правильно написать адрес и получить ответ от сына, но и решил помочь всему человечеству избежать подобных проблем, разработав единый алфавит.

Однако окончательно результаты своих штудий Шлейер оформил уже в следующий период жизни, когда возглавлял приход в Литцельштеттене (1875—1885). Первый вариант «мирового алфавита» датирован 18 января 1878 г. Шлейер на досуге редактировал журнал католической поэзии «Арфа Сиона», или «Сионская арфа» («Sionsharfe»), на страницах которого в марте 1878 г. опубликовал свой «мировой алфавит». В этом сочинении уже видны некоторые идеи, использованные при разработке волапюка: ненужность некоторых букв латинского алфавита (q, w), ненужность при написании слов удвоенных согласных, необходимость графического упрощения немецких умлаутов (ä, ö, ü; Шлейер предлагает вместо двух точек ставить над гласными буквами только одну). Для дальнейшей разработки фонетического алфавита и регулирования правил орфографии Шлейер предложил создать (между)народную языковую академию (Völkersprachakademie) — эта идея впоследствии была реализована в виде Академии волапюка. Проект всеобщего алфавита был разослан по европейским университетам и отправлен Генриху фон Стефану, с 1870 г. занимавшему пост генерального директора Почты Северогерманского союза, с 1880 г. — статс-секретаря Имперского почтового управления Германии. Научное сообщество и почтовые власти проект Шлейера проигнорировали, хотя он был опубликован и для более широкой публики в издании почтового управления Германской империи (Archiv für Post u. Telegraphie, Beiheft zum Amtsblatt der deutschen Reichs-Post u. Telegraphen-Verwaltung. Berlin, Sept. 1878. № 17). Тем не менее до конца 1878 г. Шлейер адаптировал свой алфавит для передачи звучания различных языков, опубликовав соответствующие примеры (тексты на испанском, немецком и итальянском языках).

Параллельно с этим Шлейер обдумывал следующий шаг — создание вслед за «мировым алфавитом» «мирового языка», позволяющего непосредственно, без переводчика, общаться друг с другом представителям разных народов. Возможно, на мысли о подобном языке-посреднике Шлейера натолкнула поездка в Италию в апреле 1875 г., когда он оказался в иноязычном окружении. Мысль о необходимости создать «толмач для (всех) народов» (Völkerdolmetsch), первоначально на шести языках (немецкий, английский, итальянский, испанский, французский, русский), содержится в дневниковой записи Шлейера от 17 октября 1877 г. Впрочем, непонятно, о чём тогда шла речь — полноценном языке или всё том же фонетическом международном алфавите.

Постоянные размышления над языковыми вопросами привели к тому, что в середине марта 1879 г. мучимого бессонницей и угнетающими раздумьями о мешающих благоденствию человечества несообразностях Шлейера в доме священника в Литцельштеттене настигло озарение и он осознал все принципы будущего волапюка. На письме свои идеи он изложил 31 марта 1879 г. — так появился «Проект мирового языка и мировой грамматики для образованных людей всех народов Земли» («Entwurf einer Weltsprache und Weltgrammatik für die Gebildeten aller Völker der Erde»). С тех пор 31 марта 1879 г. считается «днём рождения волапюка». Обнародован Проект был в мае 1879 г. как приложение к выпуску «Сионской арфы».

Фактически Шлейеру удалось, как алхимику, отыскать философский камень, позволяющий из разнородного материала создавать функционирующий язык. Возможно, в этом Шлейеру помогло знание многих языков: современники сравнивали его с кардиналом-полиглотом Меццофанти (на момент создания волапюка Шлейер изучил 55 языков, к концу жизни — 88). Во всяком случае, такой широкий лингвистический кругозор позволил избежать европоцентризма. Сейчас многие черты волапюка не кажутся чем-то примечательными, но в своё время выглядели революционными: так, хотя немало предшествовавших шлейеровскому проектов (пазиграфии и «философские языки») создавалось как своеобразные шифры — системы, предназначенные только для письма, немецкий священник придумал язык, предназначенный, как и натуральные, в том числе для устного общения. До того основные усилия разработчиков языков тратились на чёткую классификацию понятий (первый элемент слова такого языка указывал на наиболее абстрактный класс, последующие — на более конкретные видовые группы, что позволяло при хорошей памяти сразу опознать, к какому роду или виду относится то или иное понятие), Шлейер же предлагал заимствовать обозначающие понятия слова по мере необходимости из существующих языков (прежде всего английского). Грамматика нового языка была автономной: хотя корни брались из других, к ним присоединялись определённые создателем морфемы по правилам, установленным внутри языка; таким образом могли создаваться новые слова, не существующие в языках-источниках, но имеющие в них синонимы (точно так же функционирует эсперанто). Формы слов тоже образуются с помощью единообразных аффиксов, выбранных автором лингвопроекта. Кроме того, значительная часть важных для грамматики слов (местоимения, числительные) не берётся напрямую из других языков, а напоминает произвольно выдуманные (априорные) единицы, построенные по единообразным схемам (например: bal, tel, kil — один, два, три). Как показала практика, такие принципы лингвоконструирования (априорная грамматика и апостериорный корнеслов) позволяют получить практически применимый язык. Какие цели ставил первоначально перед своим детищем Шлейер, неизвестно (хотел ли он, чтобы лабораторно синтезированный язык заменил собой все другие, как всеобщий фонетический алфавит — все другие системы письма?), но довольно быстро он стал представлять волапюк как вспомогательный, посредничающий язык.

Следует специально упомянуть, что Шлейер никогда не утверждал, будто сконструировал волапюк по велению Бога (вообще такие высказывания для католического священника были бы сродни ереси: поставить себя в один ряд с пророками древности, напрямую беседовавшими с высшими силами — опасное обольщение, требующее церковного разбирательства), напротив, подчёркивал, что новый язык — утилитарное изобретение, дело рук человеческих, призванное упростить жизнь. Себя Шлейер называл изобретателем, противопоставляя тем косным учёным, которые отмахиваются от решения проблем международной коммуникации, погрузившись в изучение и описание существующих языков (позже за Шлейером закрепился уважительный титул datuval — Величайший изобретатель или Великий изобретатель). При этом Шлейер и его сторонники стремились добиться признания волапюка со стороны научного сообщества.

Начиная с апреля 1879 г. и до последних лет жизни Шлейер работал над пополнением словаря своего языка. В этом проявились представления изобретателя об идеале: он считал, что настоящий язык нуждается в детализованном описании — обширном словаре и полной многостраничной грамматике с большим количеством пунктов и параграфов (такие книги Шлейер тоже выпускал). В первых рукописях перебираются разные варианты названия всеобщего языка (похожие названия использовались для своих начинаний интерлингвистами и позже): Pantoglossia, Kosmoglosse. В итоге победило описательное название на немецком языке Weltsprache и его дословный перевод volapük (тогда у волапюка не было конкурентов, а впоследствии его изобретатель доказывал, что своим лингвопроектом окончательно решил проблему международного языка и другие «мировые языки» создавать не нужно). После публикации Проекта на страницах того же журнала «Сионская арфа» печатались короткие тексты на волапюке. В это время в Германии появились первые сторонники всеобщего языка, с которыми Шлейер переписывался, сообщая им новые слова и нюансы грамматики волапюка. Первоначальный этап разработки волапюка завершился весной 1880 г.: в Зигмарингене была издана книга «Volapük. Die Weltsprache. Entwurf einer Universalsprache für alle Gebildete der ganzen Erde», содержавшая грамматику нового языка и первое издание нормативного словаря. В связи с этим иногда временем появления волапюка называется 1880 год или приводится сразу две даты: 1879, 1880. На самом деле короткие письма на волапюке писались ещё до публикации первого полного описания языка, просто он сделался известен более широкой публике, чем круг читателей «Сионской арфы».

На обороте титульного листа первой книги о волапюке Шлейер привёл стандартную формулировку о защите авторских прав на своё сочинение. Заменгоф в аналогичном месте Первой книги эсперанто написал нечто прямо противоположное: «Интернациональный язык, подобно всякому национальному, составляет достояние общественное, и от всяких личных прав на него автор навсегда отказывается». На основании подобных сопоставлений сегодня часто упрекают Шлейера в маниакальном желании контролировать развивавшийся искусственный язык, ведь он не отказался от авторских прав на описания своего языка. Однако защита авторских прав была для опытного в издательском деле Шлейера чисто финансовым вопросом: он никому не запрещал печатать другие посвящённые волапюку труды (скорее даже приветствовал инициативу). Ссылаясь на необходимость тратить много средств на связанную с волапюком корреспонденцию, публикацию журнала и новых словарей, создатель волапюка всего лишь просил присылать себе часть прибыли от продажи волапюкской литературы (впрочем, никакого контроля здесь не было, и вряд ли все авторы учебников платили Шлейеру отчисления). Не желая упустить возможную прибыль, создатель волапюка запретил только издавать полные словари и полные грамматики на немецком языке (чтобы читатели не выбирали между книгой самого Шлейера и альтернативой от другого автора), однако не подавал в суд на «нарушителей» данного требования, просто просил волапюкистов не покупать их «пиратские» издания (например, два объёмных словаря на немецком языке — Э. Вальтера и Пфлаумера).

После выхода книги, по которой можно было научиться волапюку, развитие и распространение нового языка стало основным делом жизни Шлейера, явно переросшим масштабы нерегулярной рубрики в журнале католической поэзии. Для пропаганды волапюка его изобретатель с 1881 г. стал издавать особый орган — «Волапюкский листок», или «Листок мирового языка» («Weltspracheblatt» / «Volapükabled»). С лёгкой руки Шлейера пресса стала показателем состоятельности искусственного языка: до сегодняшнего дня сторонники разных лингвопроектов стараются выпускать периодику для распространения новостей языкового сообщества и демонстрации регулярного практического применения своего наречия.

§ 2. Рост популярности волапюка и всемирные конгрессы (1880—1889)

Общественный запрос на всеобщий нейтральный язык к тому времени уже созрел (примечательно, что многие волапюкисты ради шлейеровского языка отказывались от своих собственных, не доведённых до конца разработок; здесь можно назвать такие имена: Георг Банфи, Йозеф Бернхаупт, Николай Чернушенко), поэтому после публикации первого описания волапюк начал стремительно распространяться по Германии, Австро-Венгрии и Швеции. Первая книга о волапюке была распродана в течение полугода, и, ободрённый письмами заинтересовавшихся лингвопроектом лиц, Шлейер сразу начал готовить второе издание грамматики и словаря (обе части описания языка разрослись в объёме и больше не выпускались под одной обложкой; в грамматику Шлейер иногда включал только краткий вариант словаря, с самыми необходимыми единицами).

Чтобы придать авторитет в глазах начинающих усердным волапюкистам, Шлейер начал вручать дипломы «учителей волапюка» (tidel volapüka). Для их получения требовалось подписаться на «Волапюкский листок» Шлейера (это делали не все), оплатить печать и пересылку диплома и отправить изобретателю более-менее пространное сочинение на волапюке, написанное без ошибок. В действительности преподаванием занимались не все «учителя волапюка», это был скорее почётный титул. Впоследствии Шлейер придумывал и другие дипломы, поощрявшие совершенствование в использовании языка и активную деятельность (школьника, старшего преподавателя, профессора, экзаменатора, корреспондента, поэта и т. д.), списки дипломированных лиц приводились в его волапюкском журнале. Так появилась ещё одна традиция искусственных языков — составление списков сторонников лингвопроекта (этим позже занимался, например, Заменгоф по отношению к эсперанто). Со временем появились обобщающие списки, впрочем, не полные (список дипломированных волапюкистов Керкгоффса, выходивший дважды, список лиц, изучивших волапюк в России, под редакцией Розенбергера, список всех волапюкистов Земли Оскара Кауша, составленный в начале XX в.).

В 1882 г. практически одновременно появились первые клубы волапюка: в Альбервайлере рядом с Шеммербергом (организатор — Руперт Книле), в Мёдлинге рядом с Веной (организатор — Мориц Облидаль; каждый из создателей первых двух обществ волапюкистов утверждал, что именно он основал первое объединение такого рода), во Вроцлаве (тогда это был немецкий город Бреслау, клуб организовал Юлиус Фивегер), в Анкарсруме, в Швеции (основатель — Якоб Хюберг). Примечательно, что это было низовой инициативой, демонстрировавшей формирование движения за всеобщий язык, а не следствием прямых указаний Шлейера (с тех пор открытие клубов стало традицией для искусственных языков, больше всего клубов сегодня у эсперанто). Величайший изобретатель постарался утвердить свой контроль над народившимся движением: начал выдавать дипломы председателей клубов (они назывались cif volapüka — волапюкский начальник), для себя придумал должность cifal (чифаль, дословно — «верховный начальник», руководитель всех волапюкистов, первоначально — всех клубов волапюка[1]). Также Шлейер мог назначать руководителями волапюкистов лиц, которым благоволил, но которые фактически не создавали никаких обществ. Появление клубов повлекло за собой развитие словесности на волапюке: Руперт Книле и другие авторы переводили для клубных собраний на волапюк застольные и лирические песни, также появлялись оригинальные песни, которые можно было исполнять соло или хором. Тот же Руперт Книле подготовил сборник анекдотов на волапюке. Со временем появился Гимн волапюка, существующий по сей день. В 1883 г. вышеупомянутый Фивегер начал выпускать в Бреслау (Вроцлаве) второе периодическое издание на волапюке — «Volapükaklubs» / «Weltspracheklubs» («Клубы волапюка»), предназначенное для публикации художественных произведений, главным образом переводных. Это сделало идею издания журнала на искусственном языке ещё популярнее среди волапюкистов.

Помимо сочувственных статей в газетах (выдержки из них Шлейер публиковал в своём «Волапюкском листке»), пропаганде волапюка способствовали публичные лекции и открытые собрания волапюкистов. Первая крупная встреча волапюкистов была организована Рупертом Книле 12 сентября 1882 г. в Шеммерберге. В ней приняло участие 70—80 человек, прочитал лекцию сам Шлейер, звучали песни и тосты на волапюке. Устроивший несколько подобных встреч Книле высказал идею в 1884 г. организовать ассамблею (впоследствии утвердилось наименование «конгресс») всех друзей волапюка (volapükaflens), то есть Всемирный съезд.

Это мероприятие состоялось во Фридрихсхафене (Германия) 25—28 августа 1884 г. В нём участвовало примерно 150 человек, в основном из Германии и Австро-Венгрии. Многие участники носили значки с буквами «M.b.p.b.» (сокращённый девиз волапюка: «Menade bal püki bal», «Одному человечеству — один язык»). Запоминающимися событиями были исполнение Гимна волапюка церковным хором и демонстрирующее языковое разнообразие мира произнесение коротких фраз на 50 языках. Обсуждались различные вопросы — от организации волапюкодвижения до нюансов грамматики языка, — были заслушаны лекции (например, «Волапюк и стенография» Карла Ленца). Было решено через несколько лет провести следующий подобный всеобщий конгресс. Освещение Первого международного конгресса волапюкистов в прессе вызвало всплеск популярности этого языка в Европе за пределами немецкоязычных стран, прежде всего в Нидерландах. В конце 1884 г. с волапюком ознакомился Огюст Керкгоффс (университетский профессор, живший тогда в Париже), благодаря трудам которого, написанным по-французски, о волапюке узнали многие сторонники этого языка.

В последующие три года волапюк стремительно распространялся в Европе, Азии и Америке. В 1885 г. в Париже была основана Французская ассоциация для пропаганды волапюка под управлением Керкгоффса. Из Франции волапюк проник в Испанию, Португалию и Бельгию. Появлялись и увеличивались в числе волапюкисты в Италии, Нидерландах, России, Швеции, США, Швейцарии. Регулярно устраивались публичные лекции о волапюке, на которых присутствовало от нескольких десятков до нескольких сотен человек, учебные курсы волапюка, в которых участвовало до 2000 человек. О том, как распространялся волапюк в Российской империи, можно составить представление по документам, собранным в книге «Как в Петербурге на воляпюке говорили» (pdf-документ легко находится в Интернете). Несмотря на появление в разных городах России отдельных заинтересованных лиц начиная с 1883 г., массовая популярность волапюка началась с публикаций петербургской прессы 1885 г. (в том числе приобретшей известность статьи Ивана Холина, который в следующем, 1886 г. уже выпустил пользовавшийся спросом учебник волапюка на русском языке) и публичных лекций преподавателя иностранных языков Евгения Бика в Москве в 1886 г. (тогда же он издал волапюко-русский словарь и описание грамматики языка). В 1887 г. в Москве появился полуофициальный клуб волапюка, не имевший утверждённого устава, а потому не обладавший всеми правами аналогичных обществ. В Санкт-Петербурге, узнав о волапюке из книги Ивана Холина, в форме лекций и учебных курсов с 1887 г. этот язык распространял инженер Владимир Розенбергер. В 1889 г. в Санкт-Петербурге по инициативе В. Розенбергера появился неофициальный Волапюкоговорящий кружок (Zilak volapüköl in S. Peterburg), впоследствии ставший одним из немногих обществ языка нейтраль и его реформированного варианта реформ-нейтраль.

В 1885 г. Шлейер вышел на пенсию и переехал в Констанц, где открыл Центральное бюро волапюка. У волапюкодвижения появилась своя символика — помимо упоминавшегося Гимна и девиза, флаг (из полосок трёх цветов: лилового (фиолетового), золотого (жёлтого), зелёного) и герб (его описание приведено в задании 00). Однако герб был настолько сложен в техническом исполнении, что многие общества использовали более простую эмблему, включавшую схематичное изображение двух полушарий Земли с девизом волапюка в рамке поверх них и кадуцеем посередине (или двумя кадуцеями, служившими продолжениями линии экватора). Инициатором такой символики тоже был Шлейер: это изображение (с названием журнала вместо девиза волапюка) было в шапке первых выпусков его «Волапюкского листка». Упрощённым вариантом этого рисунка является современная эмблема волапюка.

6—9 августа 1887 г. в Мюнхене был проведён Второй всемирный конгресс волапюкистов. В нём, как и на Первом конгрессе, участвовало тоже примерно 150 человек, но многие волапюкисты и национальные клубы волапюка приняли участие заочно, прислав свои наказы и поздравительные телеграммы. Рабочим языком мероприятия был немецкий, хотя некоторые речи произносились на волапюке. Комитет, занимавшийся подготовкой конгресса, сделал из него достаточно яркое событие: городские власти позволили использовать для встречи прибывающих специальный зал ожидания железнодорожного вокзала для принца, был издан волапюкский путеводитель по Мюнхену и его окрестностям, по всему Мюнхену появились временные вывески с адресами и названиями учреждений на волапюке, для опознавания участников были выпущены ленты с тремя цветами волапюка (фиолетовый, жёлтый, зелёный). В своей приветственной речи Шлейер отверг упрёки в планах заменить волапюком все языки мира, а именно сказал: «Что больше всего радует моё сердце, так это наблюдение, что уже сейчас доказано, что мой язык, как никакой другой, подходит для торговли, коммерции, для путешественников и в особенности также для науки. Но здесь я также самым торжественным образом свидетельствую против того, будто бы хочу бороться с каким-либо живым языком или даже вытеснить какой-нибудь. Как я лелею свой любимый материнский немецкий язык и потому занимаюсь на нём поэзией в течение двадцати лет, так же любой другой житель Земли любит свой материнский язык и дорожит им. Я был бы наглым, бесцеремонным, глупым человеком, если б собирался отнять у кого-нибудь материнский язык». При этом Шлейер всегда протестовал против предлагавшегося расширения девиза волапюка, потому что девиз должен быть максимально кратким и звучным (например, несогласие создателя языка вызывала такая популярная в то время длинная формулировка: «Menade bal, püki bal, nen däm alik (anik) plo pük motik (lomik)» — «Одному человечеству — один язык, без любого (какого-либо) ущерба для материнского (родного) языка»).

Конгресс продемонстрировал характерное для каждого искусственного языка явление: поскольку волапюк приобрёл популярность во всём мире, со всех концов земного шара были присланы предложения по изменению (упрощению) правил волапюка. Шлейер отнёсся к этому спокойно, поскольку и сам понемногу менял свой язык (это происходило с каждым изданием словаря, которых появилось уже три, но раньше на это не обращали внимания, поскольку сторонников волапюка было не очень много), и некоторые предложения по улучшению фонетики и грамматики были рассмотрены на заседаниях Мюнхенского конгресса. В результате состоялась первая официальная реформа волапюка, незначительно изменившая язык и подогревшая стремление реформаторов к дальнейшим переменам. Убедившись, что в течение запланированного времени не удастся обсудить все присланные проекты реформирования языка, конгресс отложил рассмотрение частных вопросов грамматики и лексикона на будущее (предполагалось, что этим займётся Академия).

Учреждение Академии волапюка стало самым известным решением Мюнхенского конгресса. Шлейер предполагал, что Академия поможет ему в расширении словаря, а также в анализе проблемных моментов грамматики. Устав Академии предполагалось принять на следующем всемирном конгрессе, начать работу она должна была в следующем, 1888 году. Возглавлял Академию президент, или чифаль, — сам Шлейер. Всю работу Академии должен был организовывать директор, на должность которого назначили Огюста Керкгоффса из Парижа (он не участвовал в конгрессе, но во время его проведения изъявил телеграммой согласие занять высокий пост). Другими академиками стали: Жозе Тейшейра да Силва (Португалия), Франсиско Фернандес Ипаррагирре (Испания), Анджело Ферретти (Италия), Карл Дорнбуш, Джозеф Холден (Англия), Тибериус Корнелис Винклер (Нидерланды), Владимир Розенбергер (Россия), Йозеф Бернхаупт (тогда — Сирия, Бейрут), Чарльз Эзра Спрейг (США), Мориц Облидаль, Альфонс фон Рыльски (Австрия), Георг Банфи (Бауэр) (Венгрия), Рихард Герольд, Руперт Книле, Генрих Шнеппер, Юлиус Фивегер (Германия).

Также Мюнхенский конгресс обсуждал создание центрального периодического органа волапюкодвижения. Шлейер отказался передавать кому-то ещё редактирование этого издания, и с сентября 1887 г. его журнал назывался «Volapükabled zenodik» («Центральный волапюкский листок»).

Участники Мюнхенского конгресса проголосовали также за создание Всемирного клуба волапюка (Volapükaklub valemik), куда должны были входить национальные клубы (федерации клубов) и отдельные клубы волапюка. В итоге эта попытка централизации движения потерпела неудачу. Более того, некоторые организации и клубы, много сделавшие для пропаганды волапюка (например, Международная миссия волапюка под началом Зигфрида Ледерера в Вене), официально не признавались Шлейером и существовали вне Всемирного клуба.

Следующий конгресс волапюкистов было решено провести в Париже в 1889 г., приурочив его ко Всемирной выставке. Организацию мероприятия возложили на директора Академии.

Мюнхенский конгресс продемонстрировал всемирную популярность волапюка, но наряду с триумфальным шествием языка по миру за этим съездом последовала череда раздоров между лидерами движения, приведшая в итоге к хаосу в нормах грамматики и краху всего начинания. Как ни парадоксально, до конца не был даже ясен списочный состав членов Академии. Чифаль разрешил директору выбрать ещё одного академика из Франции в качестве помощника, но Керкгоффс добился назначения для себя двух помощников-французов, из которых Шлейер в свои списки академиков включил только Ипполита Гига (неясно, кто из них — президент или директор — действовал в нарушение предварительных договорённостей). Помимо этого, до 1888 г. Керкгоффс устроил выборы ещё 7 академиков, хотя расширение Академии до принятия устава было экстраординарной мерой (сторонники Шлейера обвиняли директора в наполнении этого института теми, кто поддерживал языковые реформы). Следующее расширение Академии решениями директора происходило накануне Всемирного конгресса, в апреле — мае 1889 г. В свою очередь, Шлейер с 1889 г. проводил альтернативные выборы новых академиков, списки которых публиковал в «Центральном волапюкском листке». В январе 1889 г. на страницах того же издания задним числом звания академиков были лишены те выбранные Мюнхенским конгрессом волапюкисты, у которых не было диплома профессора волапюка (что Шлейер определил обязательным требованием для получения диплома академика, причём, по его словам, профессора не имели права возражать против инструкций чифаля относительно употребления языка), и в числе академиков — кроме президента — оказались следующие лица: Шнеппер, Книле, Антон Коллинг (его кандидатура была предложена Шлейером, но не набрала много голосов на Мюнхенском конгрессе), Бернхаупт, Ипаррагирре, Розенбергер, Банфи, Дорнбуш, Спрейг, Винклер (в списке не было «мятежного» директора!). Персоналии новых академиков, признававшихся президентом и директором Академии, иногда совпадали, но в основном не пересекались. Кроме того, Шлейер ввёл должность «сенаторов», которые были влиятельнее «простых» академиков. Керкгоффс это проигнорировал.

Однако важнее пересмотра списочного состава было то, что на страницах редактировавшегося им журнала Французской ассоциации для пропаганды волапюка директор Академии выносил на голосование для своих подчинённых вопросы по возможным изменениям всех правил волапюка. Обозначились планы по преобразованию волапюка в какой-то другой язык. Шлейер тщетно пытался этому сопротивляться: утверждал, что все необходимые реформы языковой системы уже осуществил Мюнхенский конгресс; собрав некоторых академиков, устроил в Альмендингене 12 мая 1889 г. «академическое совещание», в ходе которого официально были признаны нецелесообразными некоторые точечные новации из предлагавшихся директором Академии. Наконец, Шлейер заявил, что легитимны только решения того конгресса волапюкистов, на котором лично присутствует чифаль (позже он не поехал в Париж на Всемирный конгресс, сославшись на необходимость ухаживать за старым отцом), и вообще конгрессы требуют особо длительной подготовки и должны проводиться раз в три года, то есть следующий должен состояться в 1890 г. Таким образом, опасаясь реформы волапюка, Шлейер заблаговременно провозгласил Парижский конгресс волапюкистов и его резолюции неправомочными. Выпуск в 1888 г. 4-го издания словаря волапюка под редакцией Шлейера, содержавшего ряд изменений в лексике, вызвал ропот волапюкистов (прежде всего в Нидерландах), считавших необходимым передать развитие языка в ведение Академии: по их мнению, один пользователь всемирно распространившегося языка, пусть даже такой авторитетный, как создатель, не имел права менять известные всем по переведённым на многие языки материалам слова.

До поры до времени разногласия между «партией Шлейера» и «партией Керкгоффса»[2] не выходили на поверхность, и первый раскол волапюкодвижения вызвали выборы президента федерации клубов волапюка Германии. Шлейер отказался утверждать победу Шнеппера, заявив, что, будучи подданным Германской империи, должен самолично возглавлять движение на своей родине. Убедительные контраргументы (координация действий многих клубов требует проживания в крупном городе, которым является Мюнхен, а не Констанц; административная работа отнимает много времени, которого не найдётся у занятого составлением словарей и грамматик Шлейера) во внимание не принимались. Некоторые клубы раскололись (соответственно на включающих сторонников Шлейера и Шнеппера), последовали взаимные обвинения, едкие памфлеты и даже не реализовавшиеся на практике угрозы судебного преследования (например, по обвинению в присвоении средств клубной кассы). Тяжёлая обстановка вражды могла повлиять на то, что Нюрнбергский клуб волапюка под руководством Леопольда Эйнштейна вообще перешёл на эсперанто; в 1889 году в Нюрнберге даже начал издаваться первый орган периодики на эсперанто («La Esperantisto»). Впрочем, Нюрнбергский клуб вообще был мятущимся: после эсперанто он последовательно примыкал к идиом-нейтралю и идо. В любом случае, неожиданное вмешательство Шлейера во внутренние дела клубов поставило под вопрос создание Всемирного клуба волапюка в соответствии с решением Мюнхенского конгресса.

Следующей проблемой стало появление альтернативных центров распространения волапюка, которые даже — по результатам испытаний, более серьёзных, чем предлагавшиеся создателем языка — выдавали собственные дипломы учителя, профессора, корреспондента волапюка. Существовали «шлейеровские», «французские», «австрийские», «бельгийские» и «шведские» дипломы. Керкгоффс сообщал об этом во втором выпуске «Ежегодника дипломированных специалистов» следующее:

«Величайший изобретатель выдаёт дипломы учителя (tidel), преподавателя (löpatidel) и профессора (plofed). Он даёт диплом учителя тем, кто напишет ему письмо, которое он может легко понять. Даёт диплом преподавателя тем, кто правильно говорит на волапюке и написал ему три письма без ошибок. Чтобы получить диплом профессора, необходимо: а) уже иметь дипломы учителя и преподавателя; б) проучить волапюку в течение одного года; в) написать без ошибок эссе; г) знать две тысячи непроизводных слов; д) ничего не хотеть менять в системе волапюка.

Французская ассоциация волапюка вручает дипломы корреспондента (spodal) и профессора.

Диплом корреспондента выдаётся в случае письменного экзамена, который последовательно проводится каждый год в апреле во многих городах Европы и Америки. Письменные задания делятся на три вида: а) перевод волапюкского текста на национальный язык; б) перевод текста с национального языка на волапюк; в) редактирование волапюкского письма с 15—20 строчками.

Эти вещи должны быть сделаны за три часа в присутствии комиссии, выбранной Французской ассоциацией волапюка. Разрешается использование грамматики и словаря. Диплом даётся соискателям, которые выполнят свои работы хорошо.

Диплом корреспондента также может вручаться лицам, которые вели переписку на волапюке с комиссией Ассоциации и доказали, что основательно знают язык.

Диплом профессора вручается тем, кто а) является членом Французской ассоциации, б) преподавал волапюк в течение одного года, в) написал без ошибок научный трактат на 10—15 страниц.

Центральный Австрийский клуб волапюка выдаёт дипломы корреспондента и учителя.

Кандидаты, которые желают получить диплом корреспондента, должны перевести экзаменационные статьи на волапюке и на национальном языке, посланные им этим клубом волапюка.

Для получения диплома учителя кандидаты должны быть проэкзаменованы письменно и устно в присутствии экзаменационной комиссии в Вене (экзаменаторы — фон Рыльски, Девиде, д-р Ледерер, д-р Облидаль, Шмидьёрг)».

Шлейер объявлял дипломы волапюка, выданные не им, недействительными, но, поскольку их получение было сопряжено с серьёзными испытаниями, они котировались выше, чем «настоящие», шлейеровские. Появление альтернативных центров присвоения волапюкских званий вызывало протесты Шлейера и создавало дополнительные трения между ним и другими авторитетными волапюкистами.

Долгожданным событием стал Третий международный конгресс волапюкистов, прошедший 19—21 августа 1889 г. в Париже. На конгрессе было около 200 участников, рабочим языком конгресса впервые был международный вспомогательный язык — волапюк (тем, кто не чувствовал себя достаточно опытным для разговора на волапюке, разрешалось произносить речи на родном языке, но требовался обязательный параллельный перевод сути выступления на волапюк). Следующий конгресс было решено провести в 1892 г. в США (к тому времени число волапюкистов настолько сократилось, что это стало неактуальным). Основным достижением конгресса стало принятие Устава Академии, согласно которому все решения Академии отправлялись на утверждение чифалю, и если он их отвергал, Академия проводила повторное голосование. Если за решение было большинство в 2/3 голосов, оно считалось принятым, несмотря на возражения чифаля, и публиковалось в специальном периодическом издании Академии (на практике постоянный печатный орган у Академии так и не появился, хотя под редакцией Керкгоффса вышло два выпуска «Официального листка Академии» — «Calabled kadema»). Также на конгрессе обсуждались изменения волапюка, проекты которых ранее печатались на страницах журнала под редакцией Керкгоффса, но на решение этих вопросов не хватило времени, и конгресс оставил их на усмотрение Академии.

Шлейер отказался признавать Устав, согласно которому кто-то мог вопреки его воле менять волапюк, и в конце 1889 г. объявил о намерении реорганизовать академию. Несмотря на наметившийся раскол, рост числа волапюкистов после этого продолжался ещё несколько лет (движение стало набирать обороты за пределами Европы — в США, Австралии и Китае).

1887—1889 годы стали золотым веком волапюка. По достоверным оценкам, в той или иной степени волапюк изучило 210 тысяч человек по всему миру. По подсчётам Керкгоффса, в середине 1889 г. существовало 283 клуба волапюка. Учебники или краткие описания волапюка были опубликованы на 28 языках (включая латынь). Помимо книжных изданий, которых насчитывалось более 900, постоянно выходила периодика: в 1889 г. — 26 журналов, в октябре 1890 г. — 17 журналов. В Санкт-Петербурге по случаю празднования первого десятилетия волапюка в 1889 г. было показано театральное представление на этом языке. Появлялись торговые фирмы, которые вели переписку на волапюке. В ряде городов (например, в Антверпене, Копенгагене, Милане, Турине, Париже, Мадриде, Нюрнберге, Мюнхене, Вене) были открыты «бюро волапюка» (volapükabürs) — справочные службы, предоставлявшие сведения о волапюке, переводившие на него и с волапюка тексты, обещавшие помогать путешествующим волапюкистам находить в своей области наиболее выгодные предложения гостиниц и других фирм. Многие филателисты изучали волапюк для расширения круга корреспондентов и пополнения за счёт этого коллекции марок. Сложно было предположить, что у волапюка появится успешный конкурент (хотя эсперанто распространялся с 1887 г.).

§ 3. Кризис и угасание языка (1890—1914)

Ещё до этого периода велись дезориентировавшие пользователей языка разговоры о необходимости реформирования волапюка и даже публиковались соответствующие проекты. Однако в 1890 г. начался настоящий хаос, вызванный публикацией признававшихся различными группами официальных изменений правил языка. Обобщив результаты обсуждений Академии, её директор Керкгоффс подготовил к выпуску «стандартную грамматику» («Glamat nomik»), содержавшую незначительные модификации лингвопроекта Шлейера (это издание неоднократно анонсировалось, но фактически вышло в свет только в 1891 г.). Однако даже такое маломасштабное самоуправство вызвало гневную отповедь Величайшего изобретателя. В итоге случился крупнейший в истории волапюка раскол, заставивший многих разочароваться в этом языке: в июне 1890 г. Шлейер опубликовал на страницах своего журнала первые сведения о «настоящей» академии волапюка, часть членов которой была избрана ещё на Мюнхенском конгрессе, и отказался признавать академию под руководством Керкгоффса. Взаимные упрёки и ссоры создали такую тяжёлую атмосферу, что директор после издания «стандартной грамматики» фактически бездействовал.

В 1890—1891 гг. стала заметна проблема отсутствия языковой нормы: разные центры волапюкизма опирались на разные словари и грамматики. Кто-то принялся использовать нормы стандартной грамматики Академии (например, «Волапюкский орган для Бельгии и Нидерландов» — «Nogan volapükik plo Beljän e Nedän»), кто-то сохранял язык, сложившийся после Второго международного конгресса, игнорируя нововведения Академии и новые публикации самого создателя волапюка (например, редактировавшийся Зигфридом Ледерером журнал «Вокруг всего света» — «Zi vol lölik. Rund um die Welt»). Определённую путаницу вносили и разночтения между 4-м и 3-м изданиями полного словаря под редакцией Шлейера (помимо появления новых корней, там менялись суффиксы некоторых слов: lilad — liläd — чтение, volapükel — volapükan — волапюкист). 3-е издание вышло раньше и было переведено на многие европейские языки, а 4-е издание через англоязычный перевод М. У. Вуда распространилось в США и Австралии, поэтому «американский» и «европейский» диалекты волапюка на практике различались (что не связано с Академией и лежит полностью на совести постоянно «совершенствовавшего» свой лингвопроект Шлейера).

Вопреки стереотипным представлениям, вместо того чтобы, опираясь на мнение простых пользователей языка, отстаивать неизменность правил волапюка перед реформаторскими планами Академии, с декабря 1891 г. создатель языка начал публиковать свои собственные изменения, касавшиеся главным образом лексического состава (например, гораздо чаще по сравнению с первоначальным замыслом употреблялась буква «r», появлялись новые суффиксы и т. д.). Частично «улучшенные» создателем языка слова волапюка в 1891—1893 гг. были представлены в отраслевых словарях (терминов ботаники, зоологии, геологии и химии и т. д.), а в 1895 г. появился полный на тот момент список модифицированных корней, составленный Шлейером. О том, что реформа волапюка силами самого Шлейера создала проблемы, в своей брошюре 1914 г. «Знаменитый католический изобретатель» писал даже безоговорочно преданный ему Альберт Слоймер, объяснявший, что изменение многих корней привело к невозможности использовать для изучения языка полезные и не переиздававшиеся в новой редакции книги 1888 г. (например, подробные грамматики с приложением краткого словаря). Незавершённость последнего полного издания словаря волапюка (5-го, о котором будет сказано ниже) тоже оставляла простор для догадок и споров между волапюкистами о правильной форме тех или иных лексем. В упомянутой брошюре Слоймер выражал надежду, что титанический труд по составлению словаря реформированного волапюка, начатый Шлейером, будет доведён до конца (в итоге эту надежду осуществил Ари де Йонг). Что заставило Шлейера параллельно академической затеять собственную реформу лингвопроекта, можно только предполагать: искреннее желание улучшений (он и раньше постоянно совершенствовал, отшлифовывал свой язык), стремление идти в ногу со временем (то же отсутствие буквы «r» неоднократно становилось причиной насмешек над волапюком, и в этом пункте Шлейер продемонстрировал согласие с консолидированным мнением реформаторов всех мастей), попытка максимально дистанцироваться от Академии, создать такой волапюк, который совсем не будет похож на реформируемый ей.

Тем не менее часть волапюкистов с энтузиазмом принялась пропагандировать реформированный самим автором язык и создала на этом варианте достаточно обширную литературу (здесь можно назвать Оскара Кауша и люксембургского священника Пинта, выпустившего полный перевод трактата Фомы Кемпийского «О подражании Христу»). Часть волапюкистов, впрочем, отказалась переучиваться с языка Шлейера 1887—1889 гг., и неожиданно на их стороне выступила Академия волапюка. Её первый директор Керкгоффс, полностью лишившись энтузиазма, 20 июля 1891 г. сложил с себя полномочия. В Париже был сформирован временный комитет, организовавший выборы нового директора Академии, которым в мае 1893 г. стал Владимир Розенбергер (инженер в отставке из Санкт-Петербурга). Розенбергер считал, что новые нормы нельзя вводить по частям, новый, «академический» международный язык должен быть обнародован в полном виде, чтобы его сразу можно было изучить, а до тех пор человечеству необходимо продолжать пользоваться волапюком (ведь рабочий международный язык, пускай и предварительный — насущная необходимость). Во исполнение этих принципов первыми своими решениями Розенбергер отменил уже опубликованные реформы волапюка, изложенные в «Стандартной грамматике», и рекомендовал придерживаться правил языка, представленных в грамматиках 1888 г. и 3-м издании словаря Шлейера как переведённом на большее число языков мира. Пока Розенбергер был директором Академии (1893—1898), её циркуляры выпускались именно на этом «классическом» волапюке. Однако метания Академии, то утверждавшей реформы волапюка, то отменявшей их, не могли не вызвать гибельное для планового языка ощущение неопределённости у его пользователей.

Хаос усиливали и появлявшиеся «независимые» (антишлейеровские) периодические издания, посвящённые обсуждению проблем выработки идеального (по сути, европоцентричного и наследующего латыни) международного языка. Воодушевлённые примером успеха и быстрого распространения волапюка, его бывшие адепты предлагали собственные лингвопроекты. Для примера можно назвать следующие имена: Евгений Хайнцелер (универсала, ориентированный на испанский и португальский языки), Юрай Бауэр (спелин), Юлиус Лотт (сверхнатуралистичный, похожий на латынь проект).

Характерен для сложившейся тогда ситуации такой эпизод: лидер самой активной и по-настоящему международной (в отличие от существовавшего только на бумаге Всемирного клуба Шлейера) в 1889—1892 гг. организации, Международной миссии волапюка, не дождавшись затянувшегося реформирования волапюка со стороны Академии, 15 марта 1892 г. так объяснил, почему сворачивает деятельность на благо волапюка, в том числе издание журнала «Вокруг всего света»: «…мы решили в ближайшее время не продолжать публикацию „Zi vol lölik“ в нынешнем виде. Сейчас с величайшим усердием ведётся работа по усовершенствованию волапюка; ревностно стараются улучшить грамматику и словарь. Сложно жить в доме, над которым надстраивают последний этаж и который в связи с этим улучшают во всех уголках; пыль, стук и шум рабочих делают невозможным пребывание в таком сооружении даже непритязательным людям. Вот и мы хотим сейчас подождать, пока грандиозная стройка не будет закончена. Как только это случится, как только дерзкая идея, которая столь благородна по своим целям и будет по своим результатам столь благодатной, как только эта идея, с которой навсегда останется связано имя Шлейера, обретёт безупречное в научном и практическом отношении осуществление, мы также изо всех сил снова охотно заступим на службу этому благому делу». В 1909 г. Ледерер действительно возобновил публикацию своего журнала… только уже как органа эсперанто («Rund um die Welt. Ĉirkaŭ la mondo»). Дом этой языковой системы стоял на прочном Fundamento.

Красноречиво и такое свидетельство современника, напечатанное в 1895 г. в журнале «Kosmopolan» («Космополит»): «Некоторые немецкие волапюкисты всегда используют и будут использовать третье издание словаря Величайшего изобретателя; некоторые используют четвёртое издание, а иные используют последние неологизмы и также будут пользоваться пятым, шестым и т. д. изданиями. Жители Нового Света изучили волапюк по словарю мистера Вуда. Европейцы за пределами Германии изучили волапюк по словарю месье Керкгоффса, и т. д. Словари малого объёма самого Величайшего изобретателя для разных национальных языков слишком ограничены по объёму, поэтому ненемцы не имеют возможности понимать все новые слова волапюка. Эти различия словарей и систем — старых, новых, последних; немецких, английских, французских; альмендингенских, бейрутских, петербургских и т. д. — служат причиной раздора». В заключение этой заметки для обеспечения взаимопонимания автор предлагает (в шутку или серьёзно, непонятно) создать сводный международный словарь со всеми устаревшими и новыми словами волапюка, где было бы пустое пространство для вписывания более новых слов.

Согласно «Истории волапюка» Иоганна Шмидта, второй важный кризис был вызван деятельностью независимого от Шлейера и Академии международного клуба, организованного по предложению Бернхаупта для спасения волапюка (для этого предполагалось сохранять нейтралитет между Шлейером и Академией и собрать воедино «простых» волапюкистов, которых интересует использование языка, а не следование за каким-либо вождём). Основали этот «всеобщий клуб» (Volapükaklub valemik) Бернхаупт, Книле и Варен (Wahren) в 1893 г. После ссоры с Шлейером (Книле, некогда назначенный им преемником на посту чифаля, предлагал альтернативные и скорейшие реформы волапюка, из-за чего впал в опалу) и неудачной попытки объединить оставшиеся клубы и периодические издания на волапюке к концу 1895 г. нейтральный центр волапюкизма прекратил своё существование. Вместе с этим (как и в результате всех других публичных ссор) волапюк покинули многие сторонники языка, убедившиеся в неуступчивости Шлейера.

Согласно сохранившимся источникам, более серьёзным кризисом и даже настоящей катастрофой стала публикация Розенбергером в мае 1895 г. в циркулярах Академии проекта совершенно нового языка (впоследствии он оформился как идиом-нейтраль) и образца текста — письма к доктору медицины О. Петерсену. Проект грамматики нового языка Академии (полемистами назывался Lingu Nov; по сути, предлагался натуралистичный диалект с аналитической грамматикой, напоминающий романские языки) совсем не походил на волапюк и вызвал несколько официальных протестов волапюкских обществ. Академия обладала немалым авторитетом, и её полный отказ от волапюка дополнительно увеличил число разочарованных в этом языке, хотя и поставил точку в многолетних спорах: ситуация прояснилась, стало понятно, что мнение академиков столь же важно для волапюкистов, как, например, взгляды Заменгофа на международный язык. В 1896 г. по инициативе Центрального Штирийского клуба волапюка в Граце и лично Карла Цеттера было заключено соглашение между оставшимися клубами и отдельными волапюкистами, согласно которому до публикации нового полного словаря волапюка под редакцией Шлейера разрешается писать тексты в соответствии с предписаниями 3-го и 4-го издания этого же словаря. В 1897 г. Шлейер передал редактирование своего ежемесячника (тогда называвшегося «Volapükabled lezenodik. (Calabled vpa.)» — «Наиглавнейший листок волапюка (Официальный листок волапюка)») Карлу Цеттеру, чтобы сконцентрироваться на упорядочивании лексикона. В результате в 1897 г. вышел первый том 5-го официального издания словаря волапюка (немецко-волапюкская часть со всеми словами на букву «A» и некоторыми на букву «B»). Фактическим продолжением этого труда стало 11-е издание словаря волапюка среднего формата, начатое в 1898 г. и не доведённое Шлейером до конца: последний том немецко-волапюкской части вышел в 1908 г. и оканчивался немецким словом «Steuermannsmat». 11-е издание словаря среднего формата вследствие богатства лексикона принято считать продолжением 5-го полного словаря волапюка. Завершить это начинание Величайшему изобретателю не позволили ухудшение здоровья и нехватка денег.

В соответствии с вышеназванным соглашением, в официальном периодическом органе волапюка публиковались тексты на двух вариантах языка: с учётом реформы, начатой Шлейером в 1891 г., и на «классическом волапюке», отражённом в 3-м и 4-м издании словаря (фактически приоритетным считалось 4-е). В этом же журнале Шлейер иногда публиковал списки новых слов.

В тот период, в «Истории волапюка» Шмидта особо выделенный как «Грацский» (1897—1906 гг.), достаточно активные волапюкисты, занимавшиеся международной перепиской, составляли 224 человека. В 1900 г. была предпринята попытка присуждения Шлейеру Нобелевской премии мира (соответствующее прошение, направленное в Стортинг, кроме отдельных волапюкистов поддержали клубы волапюка в Граце, Зальцбурге, а также Центральный Нидерландский клуб волапюка). Благодаря энергичности и издательскому таланту Карла Цеттера волапюк могло бы ожидать более яркое будущее, но из-за болезни он был вынужден передать в конце 1906 г. редактирование центрального органа волапюкистов обратно Шлейеру и вообще перестал заниматься международным языком. «Volapükabled lezenodik» ещё два года (1907—1908) выпускался Шлейером в Констанце, но ухудшение зрения и отсутствие финансирования заставили лидера волапюкистов отказаться от продолжения этой важной работы.

Постепенно даже самые убеждённые волапюкисты или покидали движение за всеобщий вспомогательный язык, или переходили на другие системы (либо эсперанто, либо новолатинские проекты). В 1910 г. волапюк полностью исчез из поля зрения человечества: прекратили существование последние национальные клубы — в Штирии (годом ранее умер его самый деятельный участник Карл Цеттер) и Нидерландах. Интересно, что в 1910 г. Академия, некогда занимавшаяся реформой волапюка, под руководством директора Джузеппе Пеано перешла с идиом-нейтраля на «латинский без словоизменений». Пеано изменил Устав Академии, отменив выборность и ротацию членов и превратив её в нечто наподобие вольного общества с членскими взносами, что вызвало протесты и выход из Академии Розенбергера (он продолжил развивать «академический» проект идиом-нейтраль). В том же 1910 г. чувствующий приближение смерти Шлейер назначил своим преемником в делах волапюка Альберта Слоймера (1876—1964). Сам Величайший изобретатель умер в Констанце 16 августа 1912 г.

Часто можно встретить утверждение, что с последним вздохом Шлейера прекратил существование и его волапюк (по крайней мере до возрождения в обновлённой форме в 1930-х гг.), но это не совсем так. Вдохнуть новую жизнь в движение пытался Альберт Слоймер: став вторым чифалем после смерти Шлейера, выпустил воззвание ко всем волапюкистам мира («Volapükeles valik talöpa glidünis!»), а 23 апреля 1914 г. организовал установку мемориальной доски в честь Шлейера на стене дома, где тот провёл последние годы жизни. Изготовлена эта табличка была на деньги друзей волапюка со всего мира; часть суммы внёс даже упоминавшийся выше Розенбергер, сохранивший, несмотря на лингвистические разногласия, уважение к Шлейеру и помнивший правила классического волапюка. К торжеству по случаю установки мемориальной таблички Альберт Слоймер напечатал биографию своего предшественника на посту чифаля — «Знаменитый католический изобретатель». Не следует забывать, что сохранили интерес к волапюку члены признававшейся Шлейером Академии волапюка, в том числе Оскар Кауш, Карл Людвиг, Стефан Базилеску, Ари де Йонг, Йоханнес Рейндерс.

Сильный удар по всем искусственным международным языкам нанесла Первая мировая война (28 июля 1914 г. — 11 ноября 1918 г.), которая не только сделала невозможной корреспонденцию между некоторыми странами (для волапюка с немногочисленными сторонниками, разбросанными по всему миру, это было особенно критично), но и поставила под сомнение идеологический базис подобных лингвопроектов: вместо сближения народов, которым в скором времени потребуется единое средство общения (то есть процессов глобализации), реальностью оказались взаимная ненависть, недоверие и попытки отгородиться от других стран непреодолимыми границами.

§ 4. Умирающий и воскресающий волапюк (1914—2024)

Волапюк оставил такой заметный след в культуре человечества, что не мог навсегда исчезнуть. Его возвращение в употребление — пускай и незначительным количественно кругом лиц — было неизбежно. После Первой мировой войны стали появляться разрозненные волапюкисты (часто не знавшие друг о друге и не поддерживавшие связь с членами реорганизованной Шлейером Академии волапюка). Так, по сведениям Иоганна Шмидта из его «Истории волапюка», несколько энтузиастов из Швейцарии, Австрии и Южной Германии основали общество волапюка, изучив этот язык по публикациям до 1890 г. (главным образом по учебнику Юлиуса Лотта, который в то время было легко достать у букинистов). Члены этого общества с мая 1921 г. до 1935 г. издавали в Швейцарии журнал с непритязательным названием «Nüniel» («Вестник»). Другим активным волапюкистом был будущий чифаль Якоб Шпренгер (Швейцария), живший после войны в таких городах, как Шпайхер (Speicher), Винахт (Wienacht) и Гамс (Gams). В 1915 г. он с несколькими единомышленниками основал филантропическую организацию «Международный союз освобождения» («Internationaler Befreiungsbund»), распространявшую идеи теории «свободной экономики» предпринимателя и экономиста Сильвио Гезелля. Якоб Шпренгер стал секретарём этого союза, который в качестве одного из языков корреспонденции использовал волапюк. Есть сведения, что вышеупомянутый «Вестник» («Nüniel») издавал именно он. Во всяком случае, в этот период он был редактором журнала с публикациями на волапюке «Herold des Internationalen Befreiungsbundes / Nünel Libamafedik».

Однако распространению волапюка в межвоенный период препятствовало отсутствие стандартных грамматики и словаря: изданные большим тиражом в 1887—1889 гг. книги не отражали последующее развитие волапюка, отдельные решения Академии волапюка под руководством Керкгоффса и Розенбергера не совпадали с резолюциями Академии, реорганизованной Шлейером, не был завершён выпуск полного словаря волапюка в окончательной редакции (5-е издание словаря под редакцией Шлейера), причём публикация волапюко-немецкой части даже не была начата. Работу по завершению этого труда Шлейера, а также по упорядочиванию правил волапюка, приданию ему окончательного вида (с учётом решений Международных конгрессов волапюкистов и главных принципов языка, от которых сам Шлейер в последние годы жизни часто отклонялся) взял на себя вышедший в отставку военный врач из Нидерландов Ари де Йонг, академик волапюка с 1901 г. Уволившись со службы, проходившей в различных областях Голландской Ост-Индии, в 1919 г., он предпринял путешествие, посетив Сингапур, Гонконг, Иокогаму, США и Канаду, после чего 15 августа 1920 г. окончательно поселился в Нидерландах, где и приступил к «пересмотру» волапюка.

В предисловии к 6-му изданию нормативного словаря волапюка (Словарь-1931) сам А. де Йонг объяснял необходимость пересмотра волапюка тем, что в результате исправлений, делавшихся в грамматике и лексиконе после II Международного конгресса (1887), язык из простого и лёгкого стал слишком сложным: появилось много новых, трудных для запоминания слов; тяжеловесных кратких форм корней в сложных словах; много избыточных суффиксов; при этом все новые элементы языка употреблялись хаотично, без логики.

Работу по пересмотру волапюка А. де Йонг начал в 1920 или 1921 г. О планах по приданию языку окончательной формы он сообщил назначенному Шлейером чифалю Альберту Слоймеру в апреле 1921 г., и чифаль одобрил начинание де Йонга. Черновой вариант пересмотренного лингвопроекта был готов к 31 марта 1929 г. (это стало своеобразным подарком к 50-летию со дня появления волапюка). В апреле 1929 г. А. де Йонг приехал в Бад-Годесберг и показал Альберту Слоймеру результаты своих трудов по пересмотру волапюка. В том же году они вдвоём отправились в Винахт (Швейцария), где 17—19 сентября обсудили реформу волапюка с Якобом Шпренгером — другим давним волапюкистом (он был одним из соратников создателя языка, но звание академика волапюка получил только в 1929 г.), который приобрёл после смерти Шлейера многие его сочинения с соответствующими авторскими правами (поэтому менять «изобретение» Шлейера — язык волапюк — лучше было с участием и с согласия правообладателя Шпренгера, чтобы избежать возможных юридических проблем). Якоб Шпренгер одобрил результат деятельности де Йонга, однако Союз освобождения продолжал использовать нереформированный волапюк как более известную форму языка вплоть до 1938 г. Как бы то ни было, в издательстве Шпренгера в 1929 г. вышла «Краткая грамматика волапюка», ознаменовавшая упорядочение и кодификацию норм языка (по содержанию это была переработка кратких четырёхстраничных грамматик волапюка, которые для читающих на разных языках выпускал сам Шлейер).

В ходе совещания 1929 г. Слоймер и Шпренгер отвергли некоторые предложения Ари де Йонга как слишком радикальные, чрезмерно усложняющие волапюк. В результате этого Ари де Йонг, вернувшись в Нидерланды, внёс последние изменения в рукописи грамматики и 6-го издания словаря волапюка. Подготовка рукописей к печати и согласование всех нюансов, видимо, затянулись, потому что нормативные словарь и грамматика волапюка вышли в свет в Лейдене в издательстве «Брилль» уже в 1931 г. Даже к этому сроку Ари де Йонг не успел завершить переработку всех словарных материалов создателя волапюка: в Словаре-1931 главным образом представлена вся лексика, вошедшая в 4-е издание словаря Шлейера. Лексикон 5-го издания, начатого в 1897 г., публиковался в форме дополнений к 6-му изданию словаря в 1930—1940-х гг. Кроме того, в 1930-х гг. уточнялась грамматика (например, появлялись новые глаголы, требующие при себе инфинитива). Таким образом, окончательно «переработан» волапюк был только к завершению Второй мировой войны.

Тем не менее публикация полного описания лингвопроекта привела к возрождению волапюкодвижения: в 1931 г. возобновил деятельность Центральный Нидерландский клуб волапюка, в марте 1932 г. было начато издание «Волапюкской газеты для понимающих голландский язык» («Volapükagased pro Nedänapükans», первые редакторы — Ари де Йонг и Йоханнес Рейндерс) — настоящей языковой лаборатории, где в ходе печати переводных текстов вырабатывались оказавшиеся необходимыми неологизмы. Поначалу часть материалов «Волапюкской газеты» печаталась на двух языках — волапюке и голландском, впоследствии редакция полностью перешла на волапюк. Предполагалось, что в других странах возникнут аналогичные печатные органы (волапюкские газеты для немцев, французов, англичан и т. д.), но раз этого не произошло и нидерландское издание осталось единственным органом волапюкодвижения, в соответствии с реальным положением дел в 1958 г. его заглавие было изменено на «Volapükagased. Zänagased pro Volapükanef» («Газета волапюка. Центральная газета для сообщества волапюка»). Главным редактором этого органа с 1956 г. был Филипп Йохан Крюгер, постоянными сотрудниками редакции в последний период существования числились также Иоганн Шмидт и Брайан Бишоп.

Под руководством чифаля Альберта Слоймера была реорганизована и возобновила работу Академия волапюка. Было объявлено о создании Федерации клубов волапюка, в которую входили Центральный Нидерландский клуб и секция волапюкистов, не имеющих национальных клубов. Членами этой секции являлись волапюкисты из Германии, Швейцарии, Австрии, Румынии, Швеции, Финляндии, Бельгии, Великобритании, Венесуэлы, Бразилии, Чехословакии, Польши. «Зарегистрированным» волапюкистом от СССР стал Сергей Михайлович Селегень (Тростянец), выучивший язык ещё во время Шлейера и получивший от него ряд дипломов, в том числе «экзаменатора».

Важным элементом пропаганды языка было издание учебников: в 1932 г. появился учебник Ари де Йонга на голландском языке, в 1933 г. — учебник Иоганна Шмидта на немецком. Уже после Второй мировой войны на средства Шпренгера вышли в свет краткие грамматики волапюка: на английском, французском, итальянском и шведском языках. Важным для демонстрации применимости волапюка стал перевод на этот язык Нового Завета, законченный Ари де Йонгом в 1952 г.

Альберт Слоймер и Ари де Йонг верили, что волапюк может вернуть себе положение основного международного вспомогательного языка, в частности, вследствие «права приоритета»[3]. Ари де Йонг использовал любую возможность для напоминания о волапюке и его продвижения: сочинял полемические статьи в ответ на публикации эсперантистов в нидерландской прессе, делал официальный запрос о введении в учебные планы общественных школ Гааги волапюка (после аналогичного запроса, сделанного эсперантистами), по просьбе Международной ассоциации вспомогательного языка (IALA, США) составил краткое описание волапюка, рассчитывая, что он по результатам сравнения будет признан лучшим подобным языком (впоследствии IALA, не остановив выбор ни на одном из существующих, разработала собственный лингвопроект).

Едва ли в этот период волапюк мог состязаться с эсперанто, но его положение как непрерывно использующегося языка с устойчивым сообществом казалось прочным. Однако наметившийся рост волапюкодвижения был прерван политическими запретами и очередной мировой войной. После прихода к власти Гитлера в Германии стала запрещаться любая легальная деятельность по распространению и использованию искусственных вспомогательных языков, что в 1937 г. сделало невозможным пропаганду волапюка в стране, в которой тогда жил чифаль. Запрещалось даже ведение корреспонденции на искусственных языках (официально в Германии в американской зоне оккупации этот запрет был снят только в 1947 г.). После оккупации германскими войсками Нидерландов 15 мая 1940 г. тучи сгустились и над тамошними волапюкистами. В 1942 г. оккупационные власти запретили выпуск единственного органа на волапюке, 27 февраля 1943 г. была запрещена деятельность Нидерландского клуба волапюка (официально клуб был восстановлен в правах только 11 мая 1946 г.; в том же году 1 июня вышел в свет первый после долгого перерыва — майский — номер «Волапюкской газеты для понимающих голландский язык»).

Альберт Слоймер, понимая, что неустойчивая политическая ситуация в Германии не позволяет ему возглавлять международное движение, начал искать преемника на посту чифаля, который жил бы за пределами Германии. С января 1947 г. по январь 1948 г. обязанности чифаля временно исполнял Ари де Йонг (поэтому он фактически стал третьим чифалем, хотя значительно более длительное время руководил сообществом волапюкистов уже в 1950-х гг.). В 1948 г. Слоймер передал должность чифаля уже упоминавшемуся швейцарскому волапюкисту Якобу Шпренгеру (1872—1951). Шпренгер имел обширные планы по изданию книг для изучения волапюка, чтобы устранить последствия «смертельного удара», который нанесла языковому сообществу Вторая мировая война, но этим замыслам помешал апоплексический удар, в итоге вызвавший безвременную кончину. В 1950 г., будучи уже прикованным к постели, Шпренгер составил официальный документ о передаче должности чифаля одному из самых молодых на тот момент волапюкистов — Иоганну Шмидту (1895—1977). Тот «из-за обстоятельств, сложившихся в Германии», в конце 1950 г. передал свой пост со всеми правами и полномочиями Ари де Йонгу (1865—1957), на этот раз временно исполнявшему обязанности чифаля до своей смерти. Таким образом, фактически пятый чифаль Иоганн Шмидт возглавлял волапюкистов только с 1957 г.

В период управления делами волапюка Шмидтом (1957—1977) наступило осознание, что язык не вернёт себе лидирующие позиции, которые занимал в международном общении в первые десять-пятнадцать лет. Сам Шмидт написал по этому поводу в одном из писем будущему чифалю Брайану Бишопу: «Мы хотим беречь этот язык так же, как сохраняют древнегреческий или древнесаксонский». На деле, конечно, медленное развитие языка продолжалось (сам Шмидт в своих сочинениях изобретал неологизмы), но призыв сохранять волапюк таким, каким он сложился к XX в., без попыток распространить на весь мир, как некий культурный феномен, не мог привлечь к языку много новых сторонников, и он почти полностью забылся. В 1963 г. из-за отсутствия подписчиков и спонсоров прекратился выпуск нидерландской газеты на волапюке, после чего существование языка полностью скрылось с глаз публики. Извещения о смерти Иоганна Шмидта в эсперантистской прессе конца 1970-х гг. публиковались под красноречивыми заголовками типа «Последний волапюкист».

На самом деле волапюк не стал мёртвым языком, но продолжал использоваться в частной переписке. На пост чифаля, став шестым в этом ряду, заступил живший в Амстердаме Йохан Крюгер (1911—1992). Новыми волапюкистами, как правило, становились эсперантисты, интересовавшиеся историей движения за всеобщий язык.

С 1952 г. волапюком занимался Брайан Бишоп (Англия), с 1972-го — Жан Клод Карако (Jean-Claude Caraco, 1949—2015, Франция), c 1975-го — Ральф Миджли (Ralph Midgley, 1929—2024, Англия), наряду с другими искусственными языками выучил волапюк Дональд Гаспер (Гонконг), обе формы волапюка (и шлейеровскую, и дейонговскую) выучил Абеларду Соза (Abelardo Sousa, 1920—1986, Бразилия). С 1980-х гг. бурную деятельность развил эсперантист и волапюколог Райнхард Хаупенталь (Reinhard Haupenthal, 1945—2016, Германия): в 1985—1990 гг. он издавал на эсперанто периодический вестник «Volapükabled», обозначенный как продолжение волапюкского листка Шлейера и посвящённый истории волапюка. Также Хаупенталь переиздал, вернув современным читателям, многие забытые сочинения Шлейера и труды других волапюкистов XIX в. (прежде всего следует упомянуть газету Зигфрида Ледерера «Zi vol lölik. Rund um die Welt»), опубликовал подробную библиографию волапюкской литературы и великое множество посвящённых волапюку брошюр. Хаупенталь был активным участником комитета по беатификации Шлейера Католической церковью (деятельность которого не увенчалась успехом), способствовал тому, чтобы личная библиотека Шлейера, включающая его дневники, была собрана воедино и передана на хранение как corpus separatum в Баварскую государственную библиотеку (Мюнхен).

Центр волапюкодвижения постепенно переместился из Нидерландов в Англию. Своим возрождением в интернетовскую эпоху волапюк обязан кипучей деятельности Ральфа Миджли, который с 1970-х гг. составлял краткие словари волапюка для знающих английский язык и англоязычные учебные курсы (впоследствии эти труды были опубликованы в Сети). Сто лет спустя после появления волапюка, в марте 1979 года, Ральф Миджли начал издавать журнал на этом языке — «Vög Volapüka» («Голос волапюка»), ставший трибуной для немногочисленных тогда волапюкистов. После перерыва в 1980-х гг. этот журнал — первоначально под другим заголовком — ежемесячно выпускается с 1991 г. Это, наверное, важнейшее достижение Ральфа Миджли: периодический орган, который на протяжении десятилетий демонстрирует, что волапюк, вопреки многочисленным слухам, живой язык.

В том же 1979 году благодаря усилиям Брайана Бишопа и Ральфа Миджли сообщения о столетнем юбилее волапюка появились в британской прессе, на радио и телевидении, что способствовало росту интереса к полузабытому языку. Деятельность по пропаганде волапюка в СМИ была продолжена в 1990-х гг., когда Брайан Бишоп и Ральф Миджли участвовали в записи нескольких телевизионных передач (сейчас их можно найти в Интернете).

Много внимания Бишоп и Миджли уделяли приданию деятельности волапюкистов более чётких организационных форм, которые увеличили бы энтузиазм пользователей языка за счёт ощущения принадлежности к единому сообществу. Так, Брайан Бишоп основал в 1980 г. Центральное бюро волапюка (Zänabür Volapüka) — справочный центр, созданный для хранения и распространения документации о волапюке (собрание этого бюро, включая переписку, позже было передано в Библиотеку имени Батлера (Butler Library) Британской эсперанто-ассоциации). В 1990-х гг. Ральф Миджли организовал Международное содружество волапюка (Flenef bevünetik Volapüka). В этот кружок, кроме Бишопа и Миджли, входили Жан Клод Карако и Андре Шерпийо (эсперантист, автор описаний волапюка для эсперантистов, публикатор двуязычных эсперанто-волапюкских книг Нового Завета). Окончательно центр волапюкодвижения переместился в Англию в 1984 г., года Йохан Крюгер передал пост чифаля Брайану Бишопу (Brian Bishop, 1934—2025), ставшему седьмым в этом ряду.

В XXI в. волапюк широко распространился благодаря Интернету (число зарегистрированных пользователей различных посвящённых языку групп составляет более 500 человек, используют волапюк примерно 20—30 человек), и, видя такие успехи, в 2007 г. чифаль Брайан Бишоп издал эдикт, в котором объявил о создании Международного общества волапюка (Sog bevünetik Volapüka) и восстановлении долгое время бездействовавшей Академии волапюка. Академия напоминает о себе редкими публикациями списков новых слов, но в её недрах ведётся более важная работа по обобщению и упорядочению лексического богатства волапюка и созданию полных словарей для разных языков: Словарь-1931 в переводе на английский язык (переводчик — Ральф Миджли, редактор — Герман Филиппс), словарь неологизмов, появившихся после 1931 г., под редакцией Германа Филиппса (на немецком языке), толково-переводной и этимологический словари для китайцев (составитель — Чжан Юйтун), большой волапюко-русский словарь. С 2014 г. директором Академии является Герман Филиппс, которому Брайан Бишоп передал полномочия чифаля.

Практически в любой социальной сети, на любом популярном сайте с возможностями публикации контента пользователей существует группа, посвящённая волапюку. Важным для сторонних наблюдателей показателем жизнеспособности языка стало создание в феврале 2003 г. раздела Википедии на волапюке. В 2007 г. Сержиу Мейра (Sérgio Meira, член Академии волапюка в 2007—2017 гг.) написал для Википедии на волапюке много интересных статей, а потом, решив привлечь внимание к этому языку и не найдя соавторов для развития проекта, довёл количество волапюкских статей до более чем 100 тысяч, используя бота, «писавшего» однотипные короткие заготовки статей о городах мира. Это вызвало протесты, но из-за бездействия администрации языкового раздела большинство таких малосодержательных статей было удалено только в 2022 г., когда администратором волапюкской Википедии стал Ян ван Стенберген (Jan van Steenbergen, Нидерланды), с 2023 г. также входящий в Академию волапюка. Помимо этого, стараниями Сержиу Мейры появился и наполнился необходимыми для изучения языка текстами на современном волапюке и варианте XIX в. тестовый раздел волапюкской Викитеки.

В XXI в. стали выходить новые посвящённые волапюку книги (см. указатель «Bukem nutimik Volapükik», который можно найти на сайте «Difikos»): кроме упоминавшихся книг Нового Завета, переиздание учебника Шмидта (под редакцией Германа Филиппса, 2013), грамматики и словаря де Йонга (издательство «Evertype», владелец — Майкл Эверсон (член Академии волапюка с 2012 г.)), сборник рассказов Фрэнка Роджера в переводе Ральфа Миджли (Vom filik e konots votik. Evertype, 2012), сделанный Р. Миджли перевод «Маленького принца» Сент-Экзюпери, антология «Ettimo e nutimo. Vio Volapük pägebon ün tumyels kil», «Петербургские повести» Н. В. Гоголя (Konots di ‚Peterburg’. Penäds fa ‚Nikolaj Gogol’). Литературу волапюка обогатили такие переводчики и авторы (названы только основные имена), как Брайан Бишоп, Ральф Миджли, Герман Филиппс, Сержиу Мейра, Игорь Василевски (член Академии волапюка в 2015—2020 гг.), Чжан Юйтун (член Академии волапюка волапюка с 2017 г.), Олег Темеров. Вышеупомянутый ежемесячник «Голос волапюка» выписывается Австрийской национальной и Баварской государственной библиотеками. В Интернете появлялись и другие периодические издания, ныне прекращённые (например, еженедельник «Mud Volapüka» — «Уста волапюка», 2016—2018 гг.).

§ 5. Периодизация истории языка и варианты волапюка

В первые 50 лет своего применения волапюк непрерывно менялся, поэтому, как у многих длительно существующих естественных языков, с учётом перемен в грамматике и лексиконе в его истории можно выделить несколько этапов. Распространёнными, но не совсем верными являются представления о наличии двух исторических вариантов: шлейеровского (оригинального) волапюка и дейонговского (реформированного). Андре Шерпийо по аналогии с эсперанто (эсперантисты, рассматривая его эволюцию, часто пишут об эсперанто-1, эсперанто-2 и протоэсперанто) даже предложил использовать обозначения волапюк-1 и волапюк-2.

На самом деле ситуация была куда сложнее: Шлейер, вопреки устоявшимся стереотипам, сам постоянно дорабатывал, менял свой язык. Каждый нормативный словарь волапюка (их создатель языка подготовил пять, правда, последнее не успел довести до конца) служил вехой очередных языковых реформ, кроме того, в своём «листке» Шлейер регулярно публиковал списки новых слов и уточнения правил грамматики. После разрыва с Академией под управлением Керкгоффса Шлейер начал работать над радикальной реформой волапюка и сам предложил многие обновлённые корни, включаемые в словари современного волапюка, поэтому Ари де Йонг не столько реформировал язык 1887—1889 гг. (которого по воле Величайшего изобретателя уже не стало), сколько завершал начатую Шлейером реформу, отбирая наиболее удачные формы из ряда вариантов. В общем можно выделить следующие этапы эволюции волапюка:

1) 1879—1887 гг. (до Мюнхенского конгресса волапюкистов) — старый волапюк;

2) 1887—1889 гг. (от языковой реформы 1887 г. до Парижского конгресса волапюкистов) — классический волапюк, на котором было выпущено больше всего литературы и с которым обычно ассоциируют «шлейеровский» волапюк. Этот период можно продлить до 1891 г. (публикация «Стандартной грамматики» Академии и первых сведений о глобальных улучшениях волапюка по решениям самого Шлейера). В первое десятилетие язык менялся не радикально, поэтому первые два периода можно объединять под названием «Volapük rigik» (оригинальный волапюк);

3) 1889 (фактически 1891) — 1929 — период нестабильности, отсутствия общепризнанных языковых норм. Разные группы волапюкистов признавали свои авторитетные документы;

4) с 1929 (фактически с 1931 г.) по сегодняшний день — современный волапюк, основанный на опубликованных Ари де Йонгом описаниях. На самом волапюке известен под следующими названиями: Volapük perevidöl (пересмотренный волапюк), Volapük nulik (новый волапюк), Volapük pebevoböl (доработанный, переработанный волапюк).

В последнем периоде можно выделить два подпериода: 1929—1949 — время обкатки нормализованной языковой системы, уточнения правил грамматики, активного пополнения словаря, начиная с 1950 г. — стабилизация волапюка, прекращение его массированного насыщения новой лексикой, включавшейся в объёмные дополнения к Словарю-1931.

Ориентирами могут также служить годы выпуска изданий полного нормативного словаря: 1880 — 1-е издание, 1882 — 2-е, 1885 — 3-е, 1888 — 4-е, 1897—1908 — 5-е, 1931 — 6-е.

Бурная история волапюка, правила которого неоднократно пересматривались и публично критиковались, приводит к тому, что не все волапюкисты придерживаются современных норм. Некоторые сознательно используют классический волапюк не позднее 1889 г. (например, живущий в литовском Каунасе Глеб Мальцев, основатель наделавшей много шума панк-рок-нойз-группы с песнями на искусственных языках «Piĉismo»). Кто-то предлагает различные проекты упрощения современного волапюка (с некоторыми идеями такого рода можно познакомиться в группе «Volapükan» интернет-сервиса «Дискорд»). Впрочем, обычно эти предложения касаются отдельных пунктов грамматики и ограниченного круга лексем, детально проработать реформу, пересмотрев весь словарь, как Ари де Йонг, никто не берётся.

Вопросы

1. Когда волапюку исполнилось или исполнится 100 лет? 150? 200?

2. Назовите не менее трёх чифалей (с указанием страны, в которой они жили).

3. Назовите хотя бы трёх известных волапюкистов.

4. Какие основные периоды можно выделить в истории волапюка?

5. Как называлась издававшаяся в XX в. в Нидерландах газета на волапюке (достаточно привести первое название)?

Дополнительная литература

Власов, Д. В. Журналистика российского эсперанто-движения в XX в.: тенденции развития и типологические особенности : дис. … канд. филол. наук. — Санкт-Петербург, 2014. — 322 с.

Как в Петербурге на воляпюке говорили. Vio ä-Volapükoy in ‚Peterburg’ (PDF).

Сидоров, А. Воляпюк и Эсперанто. 10 и 30 лет развития. (На сайте «Esperanto en Rusio» или «REU».)

Bishop, Brian R. Yels kildeg oba as cifal // Vög Volapüka. 2025. N. 6. P. 46—49.

Bukem nutimik Volapükik. (Библиографический список на сайте Difikos.)

English version of Arie de Jong's account of why he revised Volapük (1931). Translated by Hermann Philipps. (Internet document.)

Golden, Bernard. Reaktivado de la volapukistaro // Der Esperantist. Mitteilungsblatt des Esperanto-Verbandes im Kulturbund der DDR. 1986. Nr. 5 (139). P. 113—114.

Künzli Andreas. Universalaj Lingvoj en Svislando. Svisa Enciklopedio Planlingva. — La Chaux-de-Fonds, 2006.

Midgley, Ralph. Volapük sis yel: 1960 // Vög Volapüka. 2024. N. 6. P. 46—49.

Mud Volapüka. 2016. № 34—36. (Переиздание с переводом на волапюк документов, касающихся «мирового алфавита».)

Mud Volapüka. 2016. № 37; 2017. № 38—41. (Переиздание Проекта-1879 и первых текстов на волапюке.)

Nunod dö kongef telid vpanas in München 1887. Fa K. Gross. (Обозрение Второго конгресса. Есть в Викитеке.)

Reinhard Haupenthal (1945 - 2016) // Vög Volapüka. 2016. N. 11. P. 85.

Schleyer, J. M. Wie kam der Erfinder der Weltsprache zur Idee seiner Erfindung. (Любое издание: текст публиковался в разных журналах и в Интернете; перевод на английский язык: «How the Inventor of the World Language Arrived at the Idea of his Invention», translated by Hermann Philipps, 2002.)

Scmidt, J. Geschichte der Universalsprache Volapük / von Johann Schmidt (1895—1977). — Weißkirchen am Taunus, 1963. — (Red.: Hermann Philipps, Bad Godesberg, 2014).

Sidorov, A., Morozov, D. Anataŭ 140 jaroj… (pri Volapuko) // Cerbe kaj kore. Kultura suplemento al Bulteno de Rusia Esperantista Unio n-ro 102. 2019, marto. N-ro 7 (75). P. 7—10.

Steenbergen, Jan van. Yubid teldegyelik vükipeda Volapükik // Vög Volapüka. 2022. N. 12. P. 98—100.

Volapükamuf bü tumyel lafik. Gelogam fa ‘Professor Dr. Albert Sleumer’: cifal Vpa. Volapükagased pro Nedänapükans. Yel: 1935. Pads: 9—14. (Обозрение Первого конгресса.)

Примечания

[1] В 1890 г. Шлейер определял свой статус так: изобретатель волапюка и верховный руководитель (cifal) всего сообщества волапюка, равно как всех клубов и академии.

[2] Само это разделение, впрочем, достаточно условно и является популярным упрощением. Так, Шнеппер, многажды упрекавший Шлейера в провоцировании конфликтов, по собственному желанию покинул Академию из-за несогласия с политикой Керкгоффса. Фивегер, покинувший Академию, позже опубликовал проект собственного искусственного вспомогательного языка. Андрей (Генри) Гаррисон, отстаивавший независимость Академии от Шлейера и приветствовавший незначительные правки его лингвопроекта, в 1895 г. отказался признавать право Академии на радикальную переработку волапюка и, оказавшись в меньшинстве, покинул ряды академиков (которые приступили к разработке идиом-нейтраля).

[3] Вопрос о приоритетности изобретения получившего популярность вспомогательного языка поначалу волновал даже эсперантистов. Заменгоф специально упоминал, что в основном завершил работу над первым вариантом своего лингвопроекта к 1878 г. (за год до публикации первых сообщений о волапюке). В результате в хронологическом списке искусственных языков из книги «За всеобщим языком. Три века исканий» эсперантиста Дрезена «Lingwe Universala» Заменгофа стоит раньше волапюка Шлейера.