Воет ветер

Глава 1

Скала уходила вниз на полкилометра — ровная, почти как стена, только кое-где виднелись впадины и поросшие мхом выступы. У её подножия клубился туман, и до самого горизонта было видно только мутную белёсую пелену, утыканную огромными каменными столбами. Погода этим утром оказалась просто прекрасной — ни одна туча, даже самая мелкая, не смела показаться на небе. Солнце ещё не поднялось слишком высоко. Было не очень жарко и не очень холодно. И ещё выл ветер.

Юл отошёл на несколько шагов от обрыва, потёр руки, разбежался и прыгнул.

Мутный туман устремился ему навстречу. Скала стала похожа на широкую пустую дорогу, которая уходила куда-то вдаль. Юл парил над этой дорогой, нёсся вперёд с сумасшедшей скоростью. И если он достигнет конечного пункта, то нырнёт прямо в туман и расшибётся ко всем чертям о морскую воду. Поэтому так важно вовремя сменить курс.

Раздался щелчок — это за спиной расправились крылья. Движок загудел между лопаток. Юл схватился за рычаги, дёрнул их на себя, и верный скоролёт вывел его из свободного падения. Крылья поймали горизонтальный поток воздуха и вошли в него как нож в масло. Теперь оставалось рулить и наслаждаться полётом. Юл покачался из стороны в сторону, сделал пару простеньких фигур и понял, что ему скучно. Он поднялся слишком высоко, а каменные столбы остались ниже.

"Повеселимся!" — сказал себе Юл и спикировал прямо к столбам, туда, где они стояли кучнее.

Почти сразу он понял, что малость переоценил свои силёнки. В окружении высоченных каменных глыб его скоролёт повёл себя странно — никак не хотел лететь ровно по прямой, всё норовил уйти в сторону. Поворачивать стало тяжело, от былой податливости не осталось и следа. Пришлось сбавить скорость, чтобы совсем не потерять управление, но это не слишком помогло. Перед глазами у Юла вырастали угрожающие серые столбы. Стоило ему с великими усилиями облететь один, как тут же впереди возникал новый. Юл понял, что ещё немного в таком темпе — и он просто выбьется из сил, потому решил подняться обратно вверх. Он дёрнул рычаги, но скоролёт не стал набирать высоту, а затрясся, как телега по кочкам, и перевернулся на сто восемьдесят.

Сердце заколотилось бешено, верх и низ слились в одно целое, и надо было срочно что-то делать, но что именно — Юл не знал. Тысячи мыслей звенели у него в голове, но была одна самая звонкая. Кранты! Вот сейчас ему кранты, и наверняка будет очень-очень больно. Туман, мертвенно-бледный, становился всё ближе. Юл вцепился в рычаги до боли и завопил во всю глотку.

Вдруг рядом что-то свистнуло, клацнуло, и Юла резко потащило вверх. Он заметил яркие сиреневые крылья и понял, что это Решка подоспела и взяла его "на буксир". Они летели не прямо вверх, а поднимались постепенно, будто по спирали. Теперь уже не было никакой тряски, и управление не капризничало. Скоролёт Решки разрезал воздух с необыкновенной лёгкостью и изяществом.

"Вот это да! — подумал Юл. — Тоже хочу так уметь".

Они приземлились на верхушке ближайшего столба, распугав стайку крикливых чаек. Как только Юл снял шлем и лётные очки, Решка подошла к нему и щёлкнула по носу.

— Ай! За что?

— За то, что лезешь, куда не положено! Я тебе, кажется, говорила низко к столбам не опускаться. Там такие ветра, что не каждый профи справится. А ты, уж извини, но никак не профи. И что это ещё за манера такая — сначала прыгать и только потом крылья раскрывать? Совсем сдурел?

— Да ладно тебе, классно ж получилось!

Последовал второй щелчок.

— Ай! За что?

Третий щелчок.

— А-ай! Ну хватит, понял я, понял! Но теперь-то, скажи, за что?

— За глупые вопросы. — Решка посмотрела куда-то вдаль и нахмурилась. — Ох... Только не это.

Юл проследил за направлением её взгляда и заметил на горизонте пятёрку скоролётов, которые быстро приближались к ним.

— Это что, патрульные?

— Да уж лучше бы патрульные, — ответила Решка.

Чёрные скоролёты описали в небе несколько кругов, как коршуны, и потом все пятеро плавно опустились на вершину столба. Один из летунов вышел вперёд и снял шлем. Это был, судя по виду, какой-то очень надменный тип, весь в чёрном, с чёрными же волосами, уделанный татуировками по самые уши.

— Здаров, Решка. — сказал он.

— Привет, Хлыст... — в её голосе не послышалось особой радости от встречи.

— А это что за пацан с тобой?

— Мой родственник. Приехал погостить на лето.

— Вот как. Понятно. — Хлыст одарил Юла коротким ленивым взглядом и снова обратился к Решке. — Мы тут с ребятами решили проветриться. Айда с нами.

— Не-а, извини. Как-нибудь в другой раз.

— Да ну, ты серьёзно? Смотри, какая погодка! Или тебе больше нравится с малышнёй возиться?

— Эй! — возмутился Юл. — Я тебе не малышня. Следи за языком, партанутый!

Дружки Хлыста загудели, на рожах у них появились гнусные ухмылки. Они, очевидно, ждали, что начнётся что-то интересное.

— Какие мы смелые, — сказал Хлыст. — А давай, может, мы с тобой вдвоём потягаемся, господин коротыш? Что скажешь? Посмотрим, на что ты способен.

— А давай! — согласился Юл. Ему не терпелось проучить этого нахала, который возомнил о себе невесть что. — Готовься, я тебя сделаю!

— Нет! — отрезала Решка. — Никаких гонок. Мы уже налетались вдоволь и сейчас возвращаемся домой. Пошли, Юлий.

— Но...

— Домой! — сказала она таким тоном, что спорить оказалось невозможно.

Они раскрыли крылья, поднялись в небо и полетели на северо-восток, к посёлку. Каменные столбы внизу становились реже. Они сменялись огромными арками, грядами и широкими зелёными плато с рощами, жилыми домами, дорогами. Всё пространство, куда ни глянь, было усеяно обрывистыми островами, разбросанными посреди туманного моря. Таков был пейзаж Страны Вихрей. Во всём свете не найдётся второго такого же рая для летунов, и Юл за каникулы намеревался всё тут хорошенько обследовать.

Что-то замаячило сбоку. Юл повернул голову и увидел Хлыста с компанией. Похоже, что отказа они не поняли. Вели они себя очень нагло — держались группой немного поодаль и время от времени пытались подрезать. Решка подала знак не поддаваться на провокации, но Юл чувствовал, как выходит из себя.

"Ну держитесь, крысята! Сейчас вы у меня получите".

Он рванул вправо, надеясь распугать чернокрылую банду. А они как будто этого и ждали. Группа их мгновенно разделилась, и все пятеро закружились вокруг Юла с бешеной скоростью. Он оказался в самом центре вихря. Крылья завибрировали и отказались слушаться. Чернокрылые обложили Юла со всех сторон и стали уводить с курса, а он ничего не мог с этим поделать.

Но тут вмешалась Решка. Она прорезала воздух, как молния, и разогнала весь хоровод. Юл получил возможность смыться, чем сразу воспользовался, подбавив газу. А Хлыст и его шайка переключились на Решку. Они явно очень разозлились и стали пытаться таранить её на полной скорости. Решка уворачивалась и маневрировала, но чернокрылых было слишком много. Они наседали и наседали без остановки. И вот, один из них брякнул её в бок. Скоролёт Решки закрутился волчком и по дуге пошёл вниз.

— Решка-а-а! — завопил Юл и кинулся следом.

Она упала в песок на одном из больших островов, подняв облако пыли. Когда Юл приземлился рядом, то увидел, что её скоролёт превратился в груду сиреневого хлама. Сама Решка, усыпанная белым песком, глухо стонала на земле, обхватив левую ногу, и сыпала такими мудрёными ругательствами, каких Юл даже никогда не слышал. А пятёрка чёрных скоролётов уже исчезала вдалеке...

Решка лежала у себя в комнате на кровати и разглядывала загипсованную ногу. Весь гипс, от ступни до колена, был исписан именами друзей, в том числе и Юла.

— Ну, могло быть и хуже, — заметила она философски.

— Это нельзя так оставлять, — сказал Юл. — Они не должны уйти безнаказанными.

— А что ты сделаешь? — спросила она с полным равнодушием. — У Хлыста папаша — местный толстосум. Типа крутой монополист. Всю округу снабжает ветряками. Денег у него столько, что ими подтираться можно, а ещё чиновники на подсосе. Так что Хлыст может беспредельничать сколько угодно, всё равно папенька отмажет.

— Я знаю, что я сделаю! Я вызову Хлыста на поединок и заставлю пыль глотать. И чтобы все это увидели!

Решка потянулась щёлкнуть Юла по носу, но он уже был наготове и вовремя пригнулся.

— А ну выбрось эту чушь из головы! — сказала она серьёзно. — Тебе одной взбучки было мало? Ещё хочешь получить?

— Да он без своих дружков ничего не стоит! В честной гонке я его размажу. Я ведь всё равно должен за тебя отомстить.

— Отомстить? Это ещё зачем?

— Ну а как? Ты ж моя четвероюродная сестра! Самый родной человек, практически! Они у меня за всё ответят.

— Забудь, я сказала! — рассердилась Решка. — Не тягаться тебе с Хлыстом. Он хоть и мажор, но летать умеет.

— Я тоже не промах, — гордо сказал Юл.

— Угу. Видела я, какой ты "непромах". Во-первых, ты тщедушный.

— Неправда!

— Правда. Во-вторых, у тебя зрение.

— Ну и что? У всех зрение!

— В смысле, зрение у тебя хреновое.

— А-а, ты об этом...

Юл снял свои позорные гигантские очки и попытался вглядеться в дальний конец комнаты. Всё перед ним слегка расплывалось, как мыльная фотография.

— Ну, летать-то мне это не сильно мешает, — сказал он без особой уверенности. — Хотя ладно, ты права. Надо развивать навыки. Буду тренироваться с утра до ночи!

Решка только покачала головой:

— Тренируйся сколько влезет, но до уровня Хлыста ты так быстро не доберёшься.

Юл вздохнул, уселся возле подоконника и стал смотреть в окно. Дом Решки стоял близко к берегу, и оттуда открывался прекрасный вид на окрестности. Сквозь бледный летний вечер просвечивали яркие точки тут и там. Это горели окошки в домах на соседних островах, и среди сияющей вереницы огней выделялось одно особо крупное пятно.

— Что это там такое большое светится? — спросил Юл.

— Где? — Решка приподнялась на локте и глянула в окно. — А, это храм, наверное.

— Какой ещё храм?

— Храм братьев вихря. Я о них не очень много знаю. Они умеют заговаривать ветер, разгонять облака и всякое такое. По крайней мере, люди так говорят.

— О! — Юл подскочил с места. — Слушай, а что если мне к ним обратиться? Может, научат меня чему-нибудь?

Решку такой план почему-то очень насмешил.

— А-ха-ха! Ну, давай, попробуй! Я уверена, они тебе расскажут много интересного!

— Значит, так и сделаю.

На улице скрипнула калитка, затем раздался стук в дверь. Решка потянулась к изголовью кровати за костылём и хотела встать на ноги, но Юл её остановил.

— Ты чего? Лучше лежи, я открою.

На пороге появился Виккентий Захарович, сосед Решки и местный почтальон.

— Здрасьте, Виккентий Захарович! — поздоровался Юл.

— Здравствуй, Юлий батькович. Ну, как там сестра твоя поживает?

— Да более-менее. Вот, только сегодня из больницы выпустили. Вроде оклемалась немного.

Почтальон прошёл в комнату Решки и поставил на тумбу возле кровати корзинку с гостинцами.

— А это тебе, Арина Александровна. Тыблоки, груши, крыжовник. Всё свежее, только что собрал. Поправляйся, тебе нужны витамины.

— Спасибо, Виккентий Захарович. С радостью приму. Вы же знаете, я та ещё дачница, в отличие от вас.

Он посмотрел на гипс и цокнул языком.

— Ну, беда...

— Я ещё легко отделалась, — сказала Решка. — Повезло удачно упасть и шею не свернуть. Ещё у меня хорошая спортивная страховка, так что новый скоролёт купить — не проблема. Но жаль, конечно, терять кучу времени из-за всего это лечения.

— Вот жеж паршивец редкостный! — воскликнул почтальон. — Совсем страх потерял. Так, гляди, убьёт кого-нибудь рано или поздно. Весь район уже знает о его художествах, а он всё летает, как ни в чём не бывало. Когда на этого Хлыста уже управа найдётся?

— Думается мне, что никогда.

— Виккентий Захарович, — сказал Юл. — А вы завтра, когда почту будете развозить, можете меня до храма подбросить? Если по пути.

— Не вопрос, Юлий. А тебе туда зачем?

— Да так... Архитектурой интересуюсь.

С высоты храм казался очень внушительным — должно быть, из-за своей приземистости. Вопреки ожиданиям, он не походил на чудесный воздушный замок с высокими башнями и шпилями. Нет, это было грузное бледно-зелёное здание с крышами в форме приплюснутых куполов. Оно лежало у самого края острова, как огромная жаба, в гордом одиночестве, вдали от станций и посёлков.

Юл спрыгнул с миниатюрного почтового вертолёта и направился к главному входу. Туда вела узкая извилистая тропинка, успевшая хорошо зарасти. Стены храма вблизи оказались старыми и облупленными.

"Видать, не часто сюда гости наведываются", — подумал Юл.

Он хотел постучаться в большую деревянную дверь, но она открылась как-то сама собой, и Юл, пожав плечами, вошёл внутрь. Почти сразу он натолкнулся на монаха — высокого, лысого, в мешковатом сизом балахоне. Монах глянул на Юла без всякого выражения, на лице его читалось только лёгкое недоумение и больше ничего. Он стоял, молча смотрел на незваного гостя, и ветер шелестел у него над головой. Шелестел будто с вопросительной интонацией.

— Э-э, здрасьте, — сказал Юл. — Красиво у вас тут. Я знаете, зачем пришёл. Мне в одном деле нужна помощь, хотя я бы и просто от совета не отказался. Понимаете, есть тут у нас в округе один тип очень нехороший. Подонок, прямо скажем. Летает везде со своими дружками и творит безобразия. Моя сестра из-за него ногу поломала. А я этого козла хочу на место поставить! Хочу вызвать на гонку и так отделать, чтобы он на всю жизнь запомнил! Видите ли, я тоже летун, но пока не очень умелый. Решка мне сказала, что вы умеете ветер заговаривать. Ну так во-о-от... Если вы и меня научите, то будьте уверены — я Хлыста просто размажу! Что скажете, а?

Юл выпалил всё это скороговоркой, а потом мысленно хлопнул себя по лбу. Надо было сказать по-другому! "Я, страждущий, желаю познать великую мудрость"... Или в этом духе. А теперь монах наверняка его прогонит куда подальше.

Но монах прогонять не стал. Он выслушал торопливый рассказ Юла, улыбнулся едва заметно и куда-то направился. Ветер в каменном зале призывно засвистел. Юл снова пожал плечами и пошёл вслед за монахом. Они брели через пустые галереи, где свет едва пробивался сквозь высокие узкие окна. Монах ступал бесшумно, а вот шаги Юла гулко отдавались в пространстве.

В коридоре они нашли ещё одного монаха. Эти двое походили друг на друга как братья-близнецы. Они остановились лицом к лицу и стали вести беседу. Хотя на беседу это было похоже лишь отдалённо — ни единого звука не слетало с губ монахов, да и сами губы не двигались. Сизые братья лишь изредка бросали на Юла скучающие взгляды, ветер у них над головами шумел поочерёдно, с разными оттенками. От этих глухих завываний, от темноты и пустоты становилось даже немного жутко.

"Почему не говорят со мной? — думал Юл. — Надменные, что ли?"

Вдруг монахи разделились и пошли в разные стороны. Поток воздуха закрутился над потолком и устремился дальше по коридору. Каким-то шестым чувством Юл понял, что ему надо идти туда же, вслед за ветром и за тем вторым братом. Они вместе прошли храм насквозь и выбрались на улицу с другой стороны. Там была круглая мощёная площадка со спиральным узором, ничем не огороженная. Юл прошёл до её края и тут же отпрыгнул назад. Площадка оканчивалась опасным обрывом, и если ненароком упасть с неё, то лететь вниз ты будешь очень долго.

— Зачем вы привели меня сюда? — спросил Юл монаха. Но тот не стал отвечать, а просто развернулся и пошёл куда-то по своим делам.

Юл почесал затылок и встал в центр большой спирали. Кожей он ощутил прикосновение воздушных потоков со всех сторон. Их было много, они появлялись и сразу исчезали, как солнечные блики на воде. Это необычное место, понял Юл. Здесь всё ощущалось словно в сотню раз сильнее. Юл закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что каждый из этих слабых потоков обладает своим характером, своей волей, своим голосом. Они стекались сюда из самых разных мест, близких и дальних, сливались, раздваивались, сплетались в один большой ком и вновь разлетались в стороны. Юл вытянул вперёд руку, и один из потоков закружился вокруг неё змейкой, а потом резво умчался вдаль.

"Так, поглядим".

Юл стал медленно идти по спирали, от её центра к концу. Он чувствовал, что чем дальше идёт, тем слабее становятся воздушные потоки. Но всё же среди них выделялся один, который будто и не думал исчезать. И только когда Юл оказался уже у самой двери храма, этот единственный поток просвистел рядом с ним, ткнулся в грудь на прощание и растворился в пустоте. Вся площадка вновь стала тихой и безветренной, словно её окружали невидимые стены.

Да, — сказал Юл. — В этом что-то есть.

Пока Решка поправлялась, Юл взял на себя все работы по дому. Он мыл, чистил, готовил, ухаживал за садом. Однажды решил основательно отдраить весь пол и вооружился шваброй, но грязи почему-то получилось только больше.

— Ох, хозяюшка... — вздыхала Решка и закатывала глаза.

В один из дней они вдвоём сидели в большой комнате, слушали радио, и тут увидели в окно, как пять чёрных скоролётов приземлились перед домом.

— Весна пришла, вороны прилетели, — сказала Решка, нахмурившись. — Лишь бы лужайку не загадили.

Четверо остались снаружи, а Хлыст прошагал к дому и вошёл внутрь, даже не удосужившись постучаться. Он был при полном параде — в чёрном лётном костюме, со сложенными крыльями за спиной и со шлемом под мышкой.

— Здаров, Решка, — сказал Хлыст.

— Пошёл к чёрту, Хлыст, — отозвалась Решка.

— Как грубо. А ведь я просто пришёл старую подругу навестить.

— Знаю я, зачем ты пришёл. Хочешь узнать, буду ли я тебя в суд тащить? Боишься, что папа наругает за маленькую шалость? Расслабься. Можешь сушить свои штанишки, я никуда не пойду. Мне это не нужно.

Он ничуть не изменился в лице и только немного покачал головой.

— Ладно. Как скажешь. Ну а что с ногой у тебя? Как косточки — срастаются понемногу? Если не успеешь встать в строй до начала турнира, то придётся весь сезон пропустить. И не видать тебе тогда пьедестала и нового золотого кубка с крылышками. А это будет очень-очень обидно. Правда же, Орешек?

— Ещё раз так меня назовёшь — и здесь станет на одну сломанную ногу больше!

Они сверлили друг друга глазами, и Юл переводил взгляд то на Решку, то на Хлыста. Казалось, что ещё немного — и кое-кто точно получит крепкий удар костылём. Но тут Хлыст сказал:

— Ну, рад был обменяться любезностями. Покеда.

Затем развернулся и ушёл. Юл бросился вслед за ним на улицу и едва успел догнать, прежде чем тот поднялся в воздух.

— Эй! Эй, подожди!

— А тебе чего нужно, лилипут? — спросил Хлыст.

— Ничего мне от тебя не нужно, дуболом! На гонку тебя хочу вызвать. Один на один.

Хлыст глянул поверх головы Юла на дом Решки, и в глазах у него будто мелькнул злой огонёк.

— Лады. Я согласен. Моё условие — если я выиграю, то ты никогда сюда больше не приедешь. Даже носа не сунешь в Страну Вихрей.

— А если я выиграю, — сказал Юл, — то ты больше никогда не будешь летать.

— Идёт.

Они пожали руки, и Хлыст обернулся к одному из своих.

— Эй, Тухляк. Разбей.

Тухляк разбил, и Юл побежал домой, чтобы рассказать всё Решке.

— Ты — что?! — ужаснулась она. — Юлий, на кой чёрт?.. Ты что, не понимаешь? Хлыст согласился с тобой гоняться только потому, что хочет мне гадость сделать. Ну зачем, зачем ты с ним связался? Он и его дружки — отморозки законченные, им по кайфу смотреть, как люди в мясо разбиваются. Ты убьёшься!

— Не кипешуй, сестра! Всё будет, как надо — с судьёй и при свидетелях. Я ведь тоже не дурак. Лучше подумай, как будет классно, когда я с Хлыстом разделаюсь!

— Ты убьёшься, — убеждённо сказала Решка и уронила голову на руки. — А потом приедут твои родители и убьют меня. Просто прекрасно...

Дни шли за днями, и каждое утро Юл неизменно выбирался на тренировку. Поначалу он летал в разрешённой зоне, но там было слишком много туристов и дилетантов. Со своими скоролётами они управлялись кое-как и постоянно мешались, вызывая только раздражение. Поэтому вскоре Юл перенёс тренировки в закрытую для летунов зону. Там, конечно, был риск нарваться на патрульных и заиметь себе лишних проблем, но оно того стоило. Юл носился вокруг скал на полной скорости, ловко пролетал под каменными арками, выписывал петли в небе. Опасался приближаться только к серым столбам, ведь если он опять потеряет там управление, то никто ему на помощь не придёт. И каждый раз он возвращался домой уставший и довольный собой, горя боевым задором. В мыслях он уже отсчитывал дни до гонки с Хлыстом.

Когда он снова взял скоролёт и отправился утром на улицу, Решка окликнула его:

— Ты куда? На тренировку?

— Ага.

— Но ты же понимаешь, что это бессмысленно? Эти несколько дней ничего не решат. Хлыст старше тебя. У него тупо опыта больше. А ты ещё мальчишка, как-никак.

— Мне четырнадцать лет! — заявил Юл. — Ты в моём возрасте уже медали гроздьями собирала на чемпионатах!

— Так и есть, — Решка кивнула. — Но я летать научилась раньше, чем ходить. Я с этими скалами и островами дружу с самого рождения. Всё могу с закрытыми глазами облететь. А вот о тебе, мальчик из средней полосы, такого не скажешь.

— Ну, знаешь ли! У нас тоже есть разные места, площадки... И я тоже не первый год полётами занимаюсь.

— Площадки! Ты серьёзно? Ни одна площадка не заменит того, что есть здесь, у нас. Все самые крутые летуны вырастают только в Стране Вихрей. И никак иначе. А тебе, чтобы стать лучшим, надо уметь... — она запнулась, стараясь отыскать подходящие слова, — ...слышать ветер. Понимаешь?

— Слышать ветер... — повторил Юл.

Весь день он думал о словах Решки. Летать не хотелось — настроение было ни к чёрту. Вдруг ему вспомнился храм братьев вихря и та площадка, на которой он не просто услышал ветер, а будто ощутил его всей своей душой. Юл решил, что было бы полезно снова слетать туда.

На этот раз храм не казался таким пустым. Монахов было очень много. Они стройными рядами, молча и смиренно, шли куда-то в одном направлении.

"У них служба начинается", — догадался Юл.

Он подумал, отстегнул ремешки и оставил свой скоролёт прямо возле входа. Всё равно здесь никто из посторонних не шастает, а монахи точно не украдут. Юл осторожно пошёл вслед за ними. Никто не обращал на него внимания, будто его совсем не существовало. Всюду царила торжественная тишина, и нарушал её только ветер, прерывисто свистевший над головами. Монахи стекались из коридоров в просторный круглый зал. Это, наверное, была самая большая комната во всём храме — узкие витражные окна и серые колонны уходили высоко под потолок.

Сизые братья — а было их человек сорок — выстроились полукругом. Они походили на одинаковые статуи, неподвижные и мрачные. Лица их, словно выточенные из мрамора, выражали только спокойствие и уверенную сосредоточенность. Юл остановился возле входа в зал и стал смотреть. Ветер из коридора ворвался следом и затерялся среди колонн. Всё стихло и замерло.

Юл ждал, что монахи сейчас заведут хором какую-нибудь древнюю заунывную песнь. Но вместо этого они стали по очереди выходить в центр зала, поднимая руки в немом призыве. А на этот призыв откликался ветер, притом откликался всякий раз по-разному. У одного из монахов ветер мягко шелестел, у другого — метал и рвался, как непокорный зверь, у третьего — свистел, будто с насмешкой. И за всеми этими звуками угадывались послания, неповторимые истории, совершенно не похожие одна на другую.

Когда каждый из сизых братьев сказал своё слово, они вновь выстроились в один ряд и воздели руки уже все вместе. Слабый, прерывистый ветерок обратился вдруг в настоящий смерч, который завихрился с небывалой силой.

В голове у Юла что-то щёлкнуло. Неясная мысль, смутная догадка заставила его сорваться и побежать прямиком к той площадке на краю обрыва. Он по памяти брёл через коридоры и умудрился отыскать нужную дверь, которая вывела его наружу. Площадка с большой спиралью оставалась всё такой же тихой и пустынной. Юл был растерян и не знал, с чего начать. Он попытался вернуть те ощущения, которые испытал здесь в прошлый раз, но ничего не выходило.

— Проклятье! — воскликнул он. — Мне нужно повторить за монахами. Сделать то же самое. Но как?..

И тут что-то потянуло его на край площадки и даже дальше. Будто только спрыгнув вниз, он мог обрести то, что хотел.

— Да ну, — сказал Юл слабым голосом, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Бред же... Безумие...

Он закричал, как сумасшедший, и разбежался. А потом остановился на самом-самом краю, перед бездонной пропастью. Без крыльев за спиной упасть с такой высоты было бы очень неприятно. Юл расставил руки в стороны, пытаясь удержать равновесие, и сжал зубы, чтобы снова не закричать. Малейшее дуновение — и он свалится либо вперёд, либо назад.

Поток ветра, внезапный и стремительный, закружился вокруг Юла и с силой толкнул его в грудь. Юл отлетел назад и грохнулся прямо в центр площадки. Ветер загудел рядом с ним, лизнул руки и лицо, словно верный пёс. И умчался куда-то вверх, растворился — как тогда, в прошлый раз.

Юл, ошарашенный, поднялся на ноги.

— Эй, — сказал он, сам не зная кому. — Спасибо, что ли.

Только слабый удаляющийся свист был ему ответом.

— Итак, — сказала Решка, когда они сели ужинать, — завтра у тебя дуэль с Хлыстом.

— Да, — ответил Юл.

— И отговаривать тебя бесполезно.

— Бесполезно.

По лицу Решки было видно, что она очень беспокоится, поэтому Юл счёл должным её успокоить.

— Да ты не волнуйся, — сказал он. — Я в своих силах уверен. Меня монахи одному фокусу обучили.

— Монахи? — она глянула с явным сомнением. — Чему они могли тебя научить? Они же вообще ни с кем не разговаривают!

— Это да, но они мне показали. Я сначала не особенно понимал, а потом ка-а-ак понял! Ну, то есть, не совсем ещё понял, но я близок к этому.

— Юлий, ты себя-то слышишь? Надеешься на какие-то магические фокусы... Это против здравого смысла.

— А мне не нужен здравый смысл! — заявил он с гордостью. — Я научился слышать ветер! Ну, помнишь, как ты мне говорила.

— Да ведь я же образно!.. Ох, ладно.

Решка встала из-за стола и проковыляла куда-то. А потом вернулась с небольшой коробкой и вручила её Юлу.

— На, держи. Это тебе подарок. Надеюсь, что не предсмертный.

Юл достал из коробки новые лётные очки. Он тут же примерил их и обнаружил, что всё вокруг стало удивительно чётким.

— Ого. Это лётные очки с линзами? Круто! Спасибо, Решка.

— В любом случае, удачи тебе на гонке. И в любом случае, — голос её стал жёстким, как сталь, — если из-за Хлыста ты пострадаешь, то я ему крылья оторву и в глотку затолкаю. Пускай знает.

— Уж поверь, я сам с ним это проделаю!

Встреча была назначена на отшибе, вдали от любопытных глаз. Юл подлетал к одинокой скале, которая торчала из тумана как длинный палец, и увидел, что на вершине уже собралась дюжина человек со скоролётами.

— А мы начали думать, что ты струсил и не придёшь! — сказал один из дружков Хлыста, когда Юл приземлился.

— Лучше бы и впрямь дома остался. Был бы целее, — бросил Хлыст, а затем обратился к зрителям. — Напрасно вы собрались, ребята. Хотите увидеть интересную гонку? Её не будет. Простое избиение младенцев, вот и всё.

— Зря ты так про себя! — крикнул Юл. — Ты, конечно, летун так себе, но явно не младенец! Впрочем, это мы проверим.

Юл и Хлыст встали к старту и расправили крылья. К ним подошёл судья, тоже в полной готовности.

— Я здесь для того, — сказал он, — чтобы всё было по-честному. Так что давайте без выкрутасов. Это касается вас обоих. С правилами вы знакомы. Победит тот, кто обгонит противника и оторвётся от него на триста метров. Я буду лететь следом и за всем наблюдать. А глаза у меня зоркие, поэтому повторю ещё раз: никакой херни. Только достойное поведение и честное соперничество. Институт благородных девиц должен завидовать. Уяснили? Тогда готовьтесь к старту.

— Я готов дать фору мальчонке, — предложил Хлыст. — Три секунды, скажем. А то всё это слишком быстро закончится.

— Вот ещё! — сказал Юл. — Не нужны мне от тебя никакие подачки!

— Ой, дура-ак... — он оскалился. — Ну, делай, как знаешь.

Впереди расстилалось грязно-серое пространство с высокими скалами. Они походили на останки древнего и грозного чудовища, убитого ещё более страшной тварью. Россыпь огромных зубцов, столбов и гряд тянулась до горизонта. Ветер дул порывами, утреннее солнце скрывалось за тяжёлыми свинцовыми тучами. Не самая лучшая погода для полётов, но отступать поздно. Юл с неудовольствием отметил, что пальцы дрожат, и заставил себя собраться.

— Что, парень, — крикнул ему Хлыст, — жаль будет расстаться навсегда со Страной Вихрей? Наслаждайся своим последним полётом здесь!

— Пошёл ты! — ответил Юл и схватился за рычаги.

Судья скомандовал старт. Юл замешкался и врубил движок на полсекунды позже, но этого хватило, чтобы Хлыст вырвался далеко вперёд. Он долго летел по прямой, заставляя догонять себя, а потом резко рванул влево, и Юл потерял ещё кучу времени на повороте. Хлыст умел летать, это правда, и поспевать за ним было непросто. Юл напрягал всё своё внимание, стараясь не отрывать глаз от чёрного скоролёта впереди. Ещё один промах, ещё одна малейшая ошибка — и гонка, считай, закончилась.

Хлыст летел зигзагами, нарезал круги возле опасных скал. Юл висел у него на хвосте и пытался сократить расстояние, но удобного случая всё не появлялось. Они прошмыгнули под большой каменной аркой, и тут Хлыст снова резко повернул.

"Издевается! — думал Юл. — Вымотать меня хочет. Нужно перехватить инициативу, а то он меня сделает".

Скоролёт Хлыста прочертил полосу в хмуром небе и спикировал вниз, в туман. Юл нырнул следом и едва не потерял противника из виду — тот превратился в едва различимое тёмное пятно, укрытое густым маревом. Они долго летели почти у самой водной глади, а потом тень впереди дрогнула и ушла вверх. Юл выскочил из тумана, стараясь догнать Хлыста. Всё пошло по-новой — снова виражи вокруг скал, пролёты под арками, петли и внезапные повороты. Хлыст, похоже, не ожидал от Юла такой прыти и выносливости — было заметно, как он нервничает, отчаянно пытаясь оторваться. Вот-вот он сделает ошибку, и этот момент нельзя упустить.

Хлыст направил скоролёт к высокому каменному столбу и облетел его с краю. Посреди столба была вертикальная расщелина, как большое игольное ушко, и если проскочить в неё, то можно выиграть время.

"Нет! — тут же подумал Юл. — Слишком опасно. Расшибусь".

Серый столб приближался, и надо было срочно поворачивать, но Юл держал прямо. Невесть откуда у него взялось чувство, будто сам ветер направляет его. Здравый смысл кричал остановиться, бил тревогу, но Юл доверился ветру.

И вот, крылья будто сами собой поворачиваются, скоролёт Юла проносится сквозь расщелину и устремляется наперерез Хлысту. Мгновение — и теперь уже Юл впереди, а Хлысту остаётся глотать пыль. А ветер воет, он всё зовёт и зовёт вперёд. Из всех бесчисленных потоков теперь остался один, и он указывает Юлу самый верный путь. Этот поток — Юл чувствует со всей ясностью — продолжение его самого, его разум и душа. Его голос.

Он скользит по расчерченной дороге ветра, скоролёт его крыльями разрезает пространство. Хлыст пытается обогнать, но Юл чувствует все его движения, как свои. И начинается долгожданная, такая сладкая месть. Юл проносится меж скал, не позволяя Хлысту взять передышку, нарезает петли и спирали, уносится вверх и ныряет вниз. Он не успевает даже подумать, прежде чем дёрнуть рычаг, и кажется, что он мог бы сейчас мчаться с закрытыми глазами, слившись со стихией в одно целое.

Наваждение проходит. Нет, не проходит — уже прошло. Юл летел и сам не верил, что вырвался так далеко вперёд. Ещё немного — и будут заветные триста метров. Юл сделал резкий поворот и увидел, что Хлыст несётся прямо на него на всех парах.

"Он не собирается обгонять, — с ужасом подумал Юл. — Он убить меня хочет!"

Времени, чтобы маневрировать, было слишком мало. Юл вырубил двигатель и дёрнул рычаги на себя — этому трюку научила его Решка. Его скоролёт дёрнулся и рванул вверх. Чёрные крылья молнией пролетели мимо, совсем близко, почти у самого носа. Тут же подоспел судья и подал знак, что гонка закончена.

Они все вместе вернулись на точку старта. Хлыст, взбешённый, бросил свой шлем на землю и закричал:

— Что такое?! Почему остановились?!

— А ты не понимаешь? — сказал судья. — Мы всё видели. Ты пытался паренька протаранить.

— Не неси чушь! Я шёл на обгон. И я вышел бы вперёд, если бы ты мешался!

— Да, мы всё видели! — сказал кто-то из зрителей. — Ты облажался, Хлыст!

— А мальчонка, кстати, летать умеет, — добавил другой. — Шустрый, чертяга!

Остальные согласно закивали головами. Даже парням Хлыста не нашлось, что возразить. А Юл сидел на земле, слушая звон в ушах, и от волнения не мог говорить.

— Я требую продолжить! — не унимался Хлыст. — Гонка продолжается, слышишь, ты?..

— Нет, не продолжается, — твёрдо ответил судья. — Гонка закончена. Точка.

Хлыст понял, что остался в одиночестве. Он зарычал от бессильной злобы и схватился за голову, даже наколки у него на коже будто налились кровью. Он обвёл всех гневным взглядом, затем расправил крылья и умчался прочь.

— Нечего нам здесь больше делать, ребята, — сказал судья. — Пора рвать когти, а то скоро легавые появятся. Не думаю, что кто-то здесь хочет с ними встретиться.

Они все поднялись в воздух и разлетелись кто куда.

Во взгляде Решки теперь было что-то новое — то ли уважение, то ли гордость, то ли просто безмерное удивление. Но и то, и другое, и третье заставляло Юла самодовольно ухмыляться.

— Мне до сих пор не верится, — сказала она и покачала головой. — Вся округа только и треплется о том, как ты Хлыста уел. Расписывают во всех красках эту вашу гонку. Хлыст теперь сидит в своей конуре, как побитая шавка, и носу не показывает. А мне... мне не верится.

— Я и сам не верю, — Юл пожал плечами. — Но это факт. Так что выздоравливай поскорее и начинай тренироваться. А то я приеду через год и уже тебя сделаю!

— Ага, конечно! — Решка засмеялась. — Подбери слюни, мечтатель! До меня тебе как до Луны.

— Ты и про Хлыста так говорила, а смотри, что вышло! Поэтому не загадывай.

— Хорошо, не буду.

Она разворошила ему волосы на голове и спросила:

— Ну что, герой? Сделаешь последний вылет перед отъездом?

— Спрашиваешь? Конечно!

Скала уходит вниз на полкилометра — ровная, почти как стена, только кое-где виднеются впадины и поросшие мхом выступы. У её подножия клубится туман, и до самого горизонта видно только мутную белёсую пелену, утыканную огромными каменными столбами. Погода этим утром просто прекрасная — ни одна туча, даже самая мелкая, не смеет показаться на небе. Солнце ещё не поднялось слишком высоко. Сейчас не очень жарко и не очень холодно.

И ещё воет ветер. Он зовёт за собой, и Юл откликается на этот зов. Крылья несут его вперёд, и бесконечная невидимая тропа уводит всё дальше, и сам он — часть необъятного всемирного вихря, часть его могучего голоса.