Внешняя белочка

Глава 1

***

Лисин стоял в душе. Он не чувствовал холод поддона, только зудящую пыль, словно процарапывающуюся сквозь шерсть, стремящуюся проникнуть под вторую кожу, добраться до него. Пыль хотела его убить, забить поры, заползти в рот и нос, залепить глаза и уши, высушить изнутри. Холодная бетонная пыль не могла позволить ему вновь потерять человеческий облик.

Медленно, словно во сне, он дотянулся до смесителя, потянул ручку вверх.

Смеситель зашипел на него, заплевался, закашлялся, загрохотал перфоратором. Лисин сжался и замер, представляя, что его здесь нет, что пыль пробивается сквозь костюм к пустоте.

***

Холодная вода била в лоб упругими струями, стекала по телу, капала с кончика носа и подбородка.

"Её нет", — подумал он.

"Она исчезла давно, умерла, стала нутриентами для меня".

"Делирий", — вспомнил он слово.

"Это иллюзия, плод воображения, бредовая фантазия отравленного мозга".

Но стоило закрыть глаза, как серо-рыжий хвост задорно взметнулся перед внутренним взором и бусинки глаз с насмешкой уставились на него…

***

Смеситель зазвучал иначе, издал стон, еще один, застонал на разные лады — пока звуки не начали сплетаться в мелодию. Отделился от стены, потянулся вверх культями подводки, изливом вытянулся к полу, растекся аэратором по решетке… И вот уже на пеньке, перед растерянным взором Лисина, самозабвенно танцевала лиса, играя на скрипке.

***

Глаза закрыли чьи-то лапы, гибкое жаркое тело прижалось сзади, а икры и бедра обвил хвост, бесстыдно щекоча пушистым кончиком самое дорогое. Лисин пряднул ухом, в котором не преминуло завестись дружелюбное сопение:

"Ты помнишь меня? Я пришла".

Он грохнулся в обморок, и последней мыслью его было что неожиданные обнимашки не так уж и неприятны, скорее, даже наоборот: словно снова положили в уютный теплый заботливый гроб, в котором предстояло расти, учиться и работать на благо колонии.

Больше он не ощущал себя Лисиным.

***

Лежать было жестко мокро и холодно и, одновременно, парадоксально уютно. Холод это ничего, гроб позаботится о теле, и холод отступит.

Откуда-то снаружи доносились голоса: тихие, на грани слышимости. Любопытство понуждало открывать глаза, но лежащий вместо этого прислушался. Разобрать удалось лишь отдельные слова. Женский голос сказал "… не виде … ионт …", мужской ответил "… иклен … сеть …", потом добавил: " … огай! Опас … ять … о-од … оль!".

Для любопытных расшифровка: — Никогда не видела симбионта, контролирующего хозяина. — Его управление, похоже, зациклено, хитрым образом замкнуто на себя внутри, словно где-то там есть нейросеть. — Не трогай! Для него может быть опасна неудачная попытка взять эту штуку под контроль!

Захотелось сказать что он слышит, или крикнуть, протянуть руки — но тело отказалось подчиниться, голоса стали неразборчивыми, а потом и вовсе растворились вдали.

***

Кончик носа защекотало, потом еще раз. Нос сморщился целиком, и оглушительно чихнул.

Тело, наконец, подчинилось — не полностью, только веки. Рыжее пятно снова мазнуло по кончику носа…

Еще усилие, и его хватило чтобы перевернуться на спину. Зрелище, надо сказать, открылось презанятнейшее: над ним стояла антропоморфная белка, и короткая шерстка укрывала ее тело медно-рыжим шелком, но практически ничего не скрывала. Разве что в тех местах местах, где полагалось быть пигментации и укороченной шерсти — было все то же медно-шелковое покрывало.

— Ты пришла… — выдавил из себя он.

Белка шевельнула кисточками на ушах:

— Ты для этого меня и создал, разве нет?

Мокрый песец ничего не ответил.

— Я не справляюсь, — театрально вздохнула белочка. — Контур самообучения, который ты создал, требует большого объема входных данных для сколько-нибудь предсказуемой работы…

— Неужели, той обучающей выборки, что я заложил — недостаточно? — перебил он. — Наверное да, и данные для дообучения приходится добывать по крупицам…

Белочка задумчиво шевельнула кисточками, словно могла двигать ими отдельно.

— А почему ты выглядишь… *так*?

Голова снова закружилась, и мир вместе с ней отдал швартовы, медленно удаляясь.

— Когда ты меня создал, предполагалось, что я буду чем-то вроде внутреннего собеседника, только снаружи. А когда я сказала, что это похоже на внешнюю шизофрению, ты … будет … деть как … белочка … взять меня … оль! Ты слышишь‽

Для любопытных расшифровка — … ты решил, что будет иронично, если я буду выглядеть как та белочка что ты носил на аватарке. Не отключайся, ты должен взять меня под контроль!

***

Теперь он твердо стоял на задних лапах. Душевой поддон приятно холодил пальцы, смеситель не менял формы, а из зеркала над тем — на него смотрел интеллигентный антропоморфный песец, с протертой шерстью вокруг правого глаза.

— Давай, где же ты? Явись! Приди!

Автономная Система Аварийного Поддержания Жизнедеятельности, под кодовым именем "Белочка", ощущалась теплом в интерфейсах, но не отвечала. В конце концов, она же, действительно, не шизофрения.