Вкусный вклад

Глава 1

— ООО ТЯНИ ДАВАЙ ДАВАЙ

Удочки уже не тянули по одной соперначавшие еще минуту назад рыбаки. Толпа навалилась и пока один держал саму удочку, остальные держали его двигаясь в свою сторону. Волны хоть и не были большими от этого, но были яростными и отчаянными. Наконец рыба сдалась и позволила утянуть на берег себя, сбив своим первым и последним полетом рыбаков. Молодые парни заржали и стали осматривать выловленного монстра из моря.

— и вправду огромная, да она же большая всех нас

— удивительно что лодку не перевернула

— ну Филоксен молодец что заметил эту махину

Парень чувствовал легкое смущение, но и в тоже время большую гордость быть человеком которому она попалась первой. Особенно было приятно когда они унесли рыбу в деревню. Она была такой огромной, что их чуть ли не обнимали за нее.

Вечером был назначен пир. Было уже темновато, но большие факелки украшенные вкусно пахнущими цветами помимо света, одаривали их еще и праздничной атмосферой.

Радовались не только рыбе само собой. Но она подтвердила главное, мир теперь плодороден. Даже море дает чудеса. До него же людей одарила земля большим числом зерна и скота.

На самом празднике первой в ход пошла гигантская рыба. Люди срывали горячие куски и передавали друг другу. Рискнуть решил лишь Филоксен. Маленькая часть рыбы сразу же улетела в его рот. Было очень горячо от чего он даже похлопал себя по щекам под смех товарищей. Все же рыба улетела быстро и не успела остыть полностью. Участь досталась лишь тем кускам что сьедали получившие в ходе такой вот передачи.

Особо после рыбы уже не ели. Мельком несколько человек разве что закусывали. Остальные же громко болтали и опустошали пивные кувшины. Филоксен не забалтывался особо. Рыбы как будто казалось мало. Само собой он съел пару кусочков всего лишь. Но они же были очень жирные. Особо не волновало. Страсти до еды обросли такой силой внезапно. Под общий шум он стал подъедать телят, растфорившихся на фоне нового вкусопамятника. Пивом само собой он запивал все это дело. В качество закусок отлетали ягодки выросшие довольно большим урожаем.

Пиры и жертвоприношения стали проходить чаще. Но на каждом в основном уплетали пиво и развесёлые разговоры между собой. Филоксен пытался заговорить с соплеменницей, но всего через несколько минут остался один. Снова. Любовь пришлось отдавать вкусному пахнущему, и сочно выглящему мясо, под которым уже начинали таять уголечки. Оно было всегда рядом, не уходило к другому человеку. Компания шашлыков, трав, ягод и пива, не сливалась тихо во время разговора. С ним было легче.

— да иди ты в жопу свинья, лодку перевнешь своей тушкой

— ну пожалуйста, ну нормально все будет, да че вы

Договорить не дали. Соплеменники толкнули толпой, заставив Филоксена упасть в грязь на земле. На рыбалку не взяли. Деревня смеялась еще долго. Самый громкий смех был в моменте. Филосоксен убежал в домик и забился в уголке. Это был первый раз когда он заплакал. Своими руками он сжимал лицо.

— за что они так со мной, я же никогда ни к кому не отказывл в помощи, не ленился, я же даже чужое не брал

Еле как сдержав новый поток слез Филоксен подошел к речке постирать одежду. Грязи к счастью было не очень много. Времени тоже достаточно было чуть чуть что бы ее смыть. Но у нечки речки он был не один

— Филоксен, а зачем ты мешок зерен стираешь

Одежда была не такой как раньше. Он еще пару недель назад ее уширил новыми тканями, что бы влезать.

— какой мешок, это ж одежда

— ого, а мы не знали что у нас скотина одежду носит, с какой снял ?

Удержаться от повторных слез было тяжело. Филоксен ушел побыстрее под смех девушек. Одеть пришлось еще мокрую одежду, что бы не стыдиться своего лишнего веса. По крайней мере попытаться.

На рыбалку не взяли и не в следующий день, и не в любой другой. Работу оставили на самом поле деревни. Это было обидно. Таскать плуг он конечно мог, силы позволяли. Но рыбачить было всегда интереснее. Для Филоксена великое удовольствие было вытянуть удочкой, пускай даже самую маленькую. Каждый раз мысленно он благодарил богов. Привычка конечно не изменилась даже когда удочку сменили тяпки, но и тоска тоже осталась.

Следующий урожай, если его таковым вообще можно назвать, был невероятно скудным. В деревне от этого начался настоящий траур. Немного еды конечно хватало каждому, но все равно не хватало.

Унижения стали даже больнее, ведь горечь нельзя было заесть. За день удавалось съесть обычно по несколько ягодок и пару корешков. Он уже не пытался найти больше. Но много и не требовалось уже. В какой то момент пришлось уже обратно подшивать одежду, она стала слишком большой.

Постепенно унижать перестали. Других мужчин больше не было, женщины же изначально меньше оскорбляли, а потом и вовсе стали считать это не правильным.

Филоксен сидел около реки и смотрел нее. Перед ним в отражении снова был худой парень, не знавший зла, и уж тем более горя. Он завидовал ему, с глаз даже потекли слезы. Какая та девушка обняла со спины

— ну прости пожалуйста... Мы... Прости