Вкус жизни

Глава 1

Семён долго и с сомнением изучал вычурную табличку над входом в довольно таки скромный офис, гласившую, обещая и маня: "Вкус жизни".

В который уже раз наименование фирмы вызвало у Семёна почему-то исключительно гастрономические ассоциации. Первый раз был, когда, листая выпуск свежей газеты (прессу бумажную, как и большинство в последнее время, он предпочитал сетевой), среди объявлений и вороха рекламы натолкнулся неосторожно на это же лаконичное название. "Вкус жизни". Адрес, телефон, e-mail, короткий, ничего не значащий слоган – всё это терялось, не оставляя о себе памяти. Только название – и почему-то казалось, что скрывается за ним некое экзотическое блюдо. Тогда Семён газету раздражённо отшвырнул, решив, что меню он может полистать и в ресторане, для этого вовсе не обязательно заглядывать в солидное прежде издание. Или, как говорят сторонники Сети, в "печатный орган".

И всё же что-то Семена зацепило. Удачливый служащий (а кто сейчас – неудачливый?), порядочный человек, счастливый муж… Всё – как у всех. Благодать. Вот только чего-то не хватает ему в этом идеальном внешне мире.

Вкуса жизни.

И вот теперь он стоит перед дверью с гастрономической вывеской, размышляя, как поступить. Развернуться и уйти? Или всё же переступить порог?

В конце-концов, развернуться и уйти никогда не поздно.

Семён решительно толкнул дверь.

Потом ещё раз, чувствуя себя несправедливо обманутым.

Потом – раздражённо.

И только после этого обратил внимание на малюсенькую табличку под цвет двери, расположенную почти на уровне глаз, которые никак не удавалось оторвать от другой, той, которая с названием.

"На себя".

***

- Мы рады видеть вас у нас! – гостеприимно и радушно улыбнулся Семёну встретивший его на пороге пожилой мужчина в строгом костюме. – А я уже думал, вы так и не решитесь! Стоите, знаете ли под дверью… Смотрите на неё, как…

- Как баран на новые ворота? – готовый возмутиться, предположил Семён.

- Как на ворота в новую жизнь! – горячо уверил хозяин офиса.

- Вкусную? – успокаиваясь, поддел Семён.

- Не то слово! Пальчики оближите и добавки потребуете! Просить будете и умолять – ещё! Ещё хоть денек!

Семён поморщился недоверчиво, смущённый напором собеседника. От того пантомима посетителя на укрылась, и он поспешно сменил тон на по возможности максимально сухой и официальный.

- Пройдёмте в операционную… Нет-нет! Никакой хирургии. Компьютеры! Вас отсканируют, снимут необходимые параметры, а после, пока вы будете знакомиться с пакетом предоставляемых услуг, вам подберут идеального…

Тут Семён, ожидая услышать: "…Спутника", – собрался уже было твёрдо заявить: "Извините, я женат", - и удалиться, но обманулся.

- … Убийцу, - закончил фразу обладатель строго костюма, не переставая дружески улыбаться.

Семён вздрогнул от неожиданности, прикусил себе язык и изумленно уставился на собеседника, ожидая объяснений. И они последовали.

***

- Как говорится, аппетит приходит во время еды, - по окончании обследования разглагольствовал Пётр Степанович, сдувая незримую пылинку с лацкана своего пиджака. – Нас едят, а мы только во вкус входим!

Подобные аналогии Семена несколько пугали, но седовласый Пётр Степанович был прав – уже от одного этого смутного намёка на испуг жизнь приобретала не то чтобы новый, а вообще – вкус! Страшно жить хочется!

- У вас есть время подумать, - напомнил любезно Пётр Степанович, провожая Семёна до порога. – Если вы не придете через неделю, я, конечно, не буду в обиде…

- Но? – спросил Семён, прочувствовав интонацию собеседника.

- Но вы много потеряете! – заверил владелец "Вкуса жизни". С редкими ("Пока! Это только пока!") клиентами он предпочитал общаться лично, не доверяя это важное дело наёмным служащим и бездушным машинам.

- Я приду, - заверил Семён.

На выходе столкнулся с таким же, как сам, молодым человеком, с сомневающимся видом изучающим вывеску. Усмехнулся про себя – парень таращился на дверь офиса именно как баран на новые ворота, - и отправился домой, где ждала любящая жена. Пока он не станет ей ничего говорить… Он сам ещё не решил. Всё-таки – личный убийца. Хотя, если верить прессе и лично любезному Петру Степановичу, всё больше людей если и не прибегают к услугам его фирмы, то всерьёз задумываются о том.

***

Кира сердито поджала губы, а после и вовсе демонстративно отвернулась, ожидая оправданий от любимого, но всё же такого наивного супруга. Не дождавшись, возмущённо обернулась – и вздохнула с облегчением, успокоенная виноватым видом Семёна.

- Ну скажи на милость, чего тебе не хватает?

- Да всё хорошо, милая, - вздохнул в свою очередь и Семён.

- Ну так в чём дело? – Кира вскинула брови.

- В том-то и дело, что всё хорошо. Всюду всё хорошо. Дома – хорошо. На работе – хорошо. На улицу выйдешь – то же самое. Везде и у всех всё хорошо…

- Так что же в этом плохого? – не пожелала понять супруга.

- Ничего. Просто всё как-то… Пресно, что ли?

- И ты нанял себе убийцу! – всплеснула руками Кира Евгеньевна, жест сей перенявшая от матери, к зятю всегда относившейся с подозрением, считая его человеком неспокойным. И вот ведь, права оказалась мама – ну как тут руками не всплеснуть?

Семён потупился, но не раскаялся. Напротив, лишь укрепился в мысли подписать соглашение со "Вкусом жизни". Неделя истекает завтра. Разговор с женой он нарочно откладывал до последнего – чтобы вдруг не отговорила. Сейчас же даже засомневался – не рано ли завел речь о сумасбродном своём, что и говорить, решении. Ох, как бы не отговорили!

- А если он тебя убьёт? – вкрадчиво спросила Кира, угадав своим вопросом главную причину сомнений, мучающих супруга.

- Я буду осторожен, - промямлил он неуверенно, за что сам же себя про себя обругал слабаком и тряпкой.

- А если он меня убьёт? – на этот раз Кира задала вопрос, тревоживший ее саму.

- Он индивидуальный, - поспешил заверить Семён, вспоминая информацию, почерпнутую в буклетах и беседу с Петром Степановичем. – На меня настроен. Но, если хочешь, можем и тебе…

- Нет уж, спасибо! Лучше ты сам! – неосторожно воскликнула Кира и тут же пожалела, что не прикусила себе язык.

- Хорошо, - кивнул Семён, не давая супруге возможности исправить свою оплошность.

А уже назавтра с утра пораньше, полный решимости, явился в офис "Вкуса жизни".

- Решились? – с неизменно вежливой улыбкой поинтересовался Пётр Степанович.

- Да!

***

Денис мизинцем откинул волосы со лба и принялся пытливо рассматривать собеседника сквозь лёгкий пар, поднимающийся над чашечкой кофе.

- Это вас я должен буду убить? – осведомился он холодно.

- Ну, я не настаиваю… Чтобы сразу… То есть… - Семён почувствовал, что сбивается от волнения и предпочёл замолчать.

- То есть, помучиться предпочитаете? – вскинул брови Денис, неприятно этим напомнив Семёну Киру. Та тоже иногда вот так же вот… вскидывает…

- А вы сразу начнёте? – уклонился Семён от ответа на щекотливый вопрос.

- Ну, что вы! Я же профессионал! – заверил Денис, после чего допил свой кофе, с ленивой грацией поднялся из-за стола и ушёл, пожав на прощание Семёну руку.

Ладонь у Дениса была тонкая и жёсткая – какая, по мнению Семена, могла бы быть у хирурга или палача. Впрочем, знакомых представителей ни одной из обозначенных специальностей у него не было – обе профессии давно уже изжили себя за ненадобностью. С травмами и болезнями чудесно справлялись всеобщий здоровый образ жизни, профилактика и прекрасно настроенные машины. А калечить и убивать кого-то в воспитательных целях стало попросту незачем. Некого. Все хорошие, добрые, славные, правильные…

Денис, с его холодной самоуверенностью поэтому пугал Семена, всерьёз подумывавшего, не зря ли он подписал самоубийственный по сути своей договор. Ведь жить-то как хочется, оказывается! Как же хочется всё-таки жить!

От неожиданности Семён даже обжёгся кофе. Прислушался к себе. И понял, что уже не жалеет о подписанном договоре-приговоре самому себе. Жизнь и впрямь обрела наконец-то вкус! Терпкий, жгучий и такой… Такой…

Семён снова обжёгся кофе и поставил чашку с дымящимся напитком на стол, зачарованно глядя в волнующуюся поверхность нестерпимо горячей жидкости. Когда из успокоившейся глади на него взглянуло собственное отражение, Семён понял, что напомнил ему этот кофе.

Жизнь.

Сладкая, пряная – и обжигающе горячая. То гладкая, как зеркало, то беспокойно неровная. И всё время готовая, норовящая остыть, став приторной и безвкусной.

Его жизнь с этого дня…

***

Прошёл почти год со дня подписания злополучного договора со "Вкусом жизни". Что и говорить, жизнь за этот год приобрела для Семёна непередаваемый словами вкус. Он, что называется, "подсел" на жизнь. И каждый новый день – как новая доза для наркомана. Потом – каждый час. Каждая минута…

Жизнеголик? Жизнеман? Назвать себя просто жизнелюбом Семён сейчас бы не решился. Напротив, иногда, после очередного "номера" Дениса, он чувствовал себя скорее жизнефобом, мечтая, чтобы всё это скорее кончилось, чтобы у Дениса наконец-то всё получилось, иначе он (Семён, а не Денис) просто сойдёт с ума…

Пока не сошёл.

И дико хотел жить.

Страшно хотел жить.

Невыносимо…

***

"Почувствуйте вкус жизни!" – призывал громадный экран, закрывающий собой полнеба. И фоном для слогана – молодой человек в чёрном и с пугающе пустыми глазами, выжимающий спусковой крючок приставленного к виску скучающего клиента пистолета. Смена кадра – те же, но курок уже завершил движение и, пойманная оператором в краткий миг своего недолгого полета, пуля уже начала движение в лёгком облачке пороховых газов, готовая разнести череп клиента в кровавые осколки-ошмётки. Но именно в этот момент во взгляде человека, которому предназначен убийственный снаряд, что-то вспыхивает. Восторг. И – неуемное желание жить. Ведь есть ещё время – пока летит пуля…

Третий кадр – равномерный красный фон.

Семёна передёрнуло. Потом какой-то, выпадающий из гармоничной симфонии города, звук заставил его метнуться в сторону, ища укрытия… Нет, пронесло – насколько хватает взгляда, Дениса нигде не видно. Правда, это вовсе не означает, что его нет – за минувший с момента подписания договора со "Вкусом жизни" год Семён успел по достоинству оценить способности своего верного врага. Тот умел объявиться рядом именно в тот момент, когда запуганному клиенту удалось ненадолго расслабиться. А потом…

Машина, вылетающая из-за угла.

Нож, с сердитым гудением вонзающийся в дерево книжного шкафа, на ничтожный сантиметр разминувшись с шеей.

Грохот выстрела и фейерверк каменных крошек, выбитый пулей из стены дома, вдоль которой ты шёл.

Злобно раздувающая капюшон кобра на заднем сиденье автомобиля, случайно замеченная в самый последний момент в случайно же сбившееся зеркало заднего вида.

Лавина на горном курорте.

Взрывное устройство в самолёте, обнаруженное стюардессой за секунды до взлёта и благополучно ликвидированное бригадой сапёров, не стесняясь, матерящих "всех этих грёбаных самоубийц"…

Денис не был излишне назойлив – срывалась одна попытка, и киллер исчезал на какое-то время, давая клиенту прийти в себя после очередного пережитого потрясения.

Обрушившаяся потолочная балка в кухне, любовно отделанной под старину, превратившая в гору щепок добротный стул, на котором Семён сидел три секунды назад…

(После того случая от него ушла Кира, заявив, что, если так хочет, пусть умирает в гордом одиночестве, а она желает ещё пожить).

Какой-то невероятный и даже нелепый обрыв высоковольтной линии – и искрящийся конец оголённого провода, медленно падающий прямо под ноги не успевающему уже куда-то отбежать Семёну, но в последний момент цепляющийся за какую-то ветку…

Денису пока не везло – всегда не хватало какой-то мелочи, или напротив – какая-то мелочь вставала преградой между неторопливым, но настойчивым убийцей и его обречённой жертвой.

Мелочи. Пустяки. Гроши, отпускаемые в кредит счастливчику Семёну банком под названием "Жизнь".

Да, он стал нервным и злым, дерганным, пугливым… Но зато научился ценить каждый миг своей жизни. И ещё – почувствовал себя счастливчиком. А потом и стал им. Сменил работу, обзавелся знакомствами, встретил дивную женщину…

Редкие срывы случались, когда в поле зрения (или незримо, но всё равно в опасной близости) возникал Денис. Новое покушение, вкус смерти, приблизившейся на расстояние касания… И страх, истерика, какие-то бестолковые метания. Но – какая-то незначительная мелочь, пустяк, везение – и снова возвращается уверенность и хорошая злость. И аромат жизни пьянит и возносит к небывалым высотам, придя на смену тлетворному запаху смерти, которой вновь удалось избежать. Вновь повезло…

***

Реклама – всюду и всегда: "Почувствуйте вкус жизни!". "Более миллиона клиентов – присоединяйтесь к нашей дружной компании!".

Офисы "Вкуса жизни" в каждом населённом пункте, какие только можно отыскать на карте.

- Представляешь, сколько убийц ходит среди нас, если у них уже за миллион клиентов! – пугливо озираясь, поделился размышлениями Сергей – хороший знакомый Семёна, поддавшись тотальной рекламе, последовавший не так давно примеру приятеля и уже успевший счастливо пережить первое покушение – его машина немыслимым образом оказалась зажата на железнодорожном переезде двумя грузовиками с какой-то дрянью… Поезд смел машину с пути, превратив в груду металлолома. Сергей чудом успел выбраться, вручную справившись с заартачившейся автоматикой, посчитавшей, что человеку безопаснее было бы оставаться в салоне… Где теперь та автоматика? В своем автоматическом раю, наверняка, где самое место наивным идиотам, творящим благо исключительно во вред окружающим. А Сергей вот он – лишь руки перебинтованы, но сам живехонек. И всё глазами бегает по сторонам, да норовит укрыться за Семёном, усмехающимся про себя узнаваемым симптомам новичка.

- Миллион киллеров! – возбуждённо продолжил Сергей. – Это ж какая сейчас смертность!

- Зато и жизнь какая стала, согласись, - заметил Семён, цедя заказанный коктейль. – Вкусная стала жизнь…

- Тебе хорошо говорить, ты везунчик. А я? А ну как в следующий раз он меня – того?

- А ты живи, - посоветовал Семён без капли пафоса. – Как никогда не жил – это поможет… Между разами. А насчёт миллиона киллеров ты загнул, Серёжа. Не удивлюсь, если мой Денис обслуживает и тебя, и ещё полсотни человек. Не зря он объявляется так редко.

- Так ты знаком? – удивился Сергей. – Со своим?

Пришёл черед удивляться уже Семёну, но он быстро совладал с собой, вспомнив, что стал клиентом "Вкуса жизни", что называется, на заре. Сейчас же фирме, должно быть, невыгодно знакомить клиента с "сотрудником". Опять же, смерть, которую знаешь в лицо и по имени, не так страшна, как неведомая и безымянная. И жизнь тогда, наверняка, острее на вкус.

- Не жалеешь? – спросил на прощание Семён. – Что пришёл к ним?

- Нет… - замялся Сергей. – Просто очень страшно.

- А ты живи. Просто живи…

***

Давать советы легко, а вот следовать им самому куда как сложнее.

Именно сейчас, когда он снова пришёл в норму после последнего покушения, Семён особенно ясно осознал, что следующего не переживет. Не может же ему везти вечно!

- С этим надо кончать, - решил он.

Благообразного Петра Степановича в местном офисе "Вкуса жизни" он, разумеется, не застал. Глава корпорации давно уже не снисходил до личной работы с клиентами, для этого есть огромный штат профессионалов с благожелательными улыбками.

- Простите, я не уполномочена фирмой расторгать контракты с клиентами, - сообщила девушка в униформе. – И, если честно, не знаю, кто бы мог вам в этом помочь.

Скандалить Семён не стал. Вообще-то, он предвидел нечто подобное. Если каждый будет прибегать, испугавшись на улице случайного чиха… При этом, наверняка, мало кому провезло протянуть столько, сколько Семёну. Если верить охотно публикуемой корпорацией статистике, пятьдесят процентов "отсеиваются" в первый месяц, придавая жизни остальных особо острый вкус…

"Миллион киллеров? Что ж, одним больше, одним меньше…"

Семён купил пистолет и стал ждать новой "встречи" с Денисом – тот давненько не давал о себе знать, а значит, вот-вот наверняка объявится. Проявит себя. Подаст признаки жизни…

***

Считать ли взорвавшийся стереовизор за очередное покушение или списать на технические неполадки и несчастный случай?

Семён неприязненно обвел взглядом закопченные стены и потолок комнаты, из которой вышел за полминуты до взрыва. Мебель была изрядно потрёпана и побита осколками. Представлять себе, что случилось бы с ним, задержись он ненадолго на густо изрешеченном сейчас и местами тлеющем диване, было жутковато.

Или случай всё же был счастливый? Очередной в затянувшейся непомерно череде таких же случайностей, позволивших Семёну дожить до сегодняшнего дня?

- Матч не досмотрел, - вздохнул хозяин разгромленной комнаты, отпивая пиво из банки, за которой, собственно, и отлучался от экрана. – Хотя, у них всё равно никаких шансов при таком счёте уже не было…

Не спеша допив пиво, Семён переоделся в свой лучший костюм, сунул за пояс заряженный пистолет и вышел из квартиры.

- У вас всё хорошо? – заботливо осведомилась соседка Тамара Ивановна, пытаясь успеть заглянуть в заслоняемый Семёном дверной проём прежде, чем он закроет дверь. – А то такой грохот…

- Всё прекрасно, Тамара Ивановна.

- А вас, Семён, с утра какой-то молодой человек спрашивал. Серьёзный такой, подтянутый, весь в чёрном… Не назвался, правда, но уверил, что давний ваш знакомый.

- Что спрашивал-то? – равнодушно поинтересовался Семён.

- Спросил, как у вас жизнь… - прошептала почему-то Тамара Ивановна.

- Жизнь, значит? – переспросил Семён зачем-то и некоторое время ещё шевелил беззвучно губами, словно пробуя слово на вкус. – Прекрасно.

Тамара Ивановна недоверчиво качнула головой, но собеседник её поспешил откланяться, вежливо попрощавшись.

- Жизнь у них, - вздохнула старушка. – Что они о ней знают-то? Вот поживут с моё – начнут ценить каждый день, каждый час…

Тамаре Ивановне было восемьдесят девять, и вкус к жизни она начала испытывать только в последние лет пять-семь. До того же как-то не задумывалась – просто жила – привычно и пресно. Как все. Теперь же каждый пустяк, самая незначительная новость становилась для пожилой женщины событием мирового масштаба.

Впрочем, что знают об этом современные молодые люди?

***

Это снова был случай. Счастливый, нет ли – Семён не успел для себя решить. Просто на людной улице он увидел и узнал Дениса. Тот тоже его узнал. Наверное, что-то было во взглядах замерших метрах в десяти друг от друга мужчин, в их похожих чем-то улыбках, что заставило расступиться, растаять только что густую толпу. Шумный людской поток распался множеством ручейков, впитался в переулки-подворотни-дворы, пропал, испарился, оставив этих двоих наедине.

"Прямо вестерн какой-то, - подумалось Семёну, любившему допотопные фильмы с Иствудом и Ван Клиффом. – Нам только шляп широкополых не хватает. И ещё – решить, кто же хороший из нас, а кто – плохой. Или - злой…"

- Тебе повезло, - не спросил, а просто констатировал факт Денис. Спокойно, будто всё происходящее вполне естественно, будто только так и должно быть.

- Я не досмотрел матч, - угрюмо выдавил Семён.

- Они успели забить два мяча в компенсированное время, - усмехнулся Денис. – Ничья.

- Надо же… - удивился Семён без особой, впрочем, радости. И ещё почему-то подумал, что смотреть футбол больше уже никогда не сможет. Не интересно. Разве что, если не придется напряженно гадать, взорвётся ли стереовизор или нет.

Так же отрешённо Семён следил за тем, как его собеседник неторопливо, словно пачку сигарет, достаёт из-под пиджака пистолет. И, уже дергая наружу собственное оружие, успел подумать, что поздно, что Денис едва ли умудрится промахнуться с такой дистанции, что…

Случай. Счастливый или несчастный, Семён опять не успел для себя решить. Он просто выстрелил и, вполне самостоятельно падая в сторону, успел заметить, как распускается на открытом горле поражённого противника ярко-алый цветок раны.

Он ещё успел вскочить, подбежать к неловко завалившемуся на бок Денису и услышать, как тот с вымученной улыбкой прошептал:

- Счастливчик…

Какое-то время Семён ещё истерично пытался заставить Дениса подняться, удивляясь, отчего же тот никак не желает ему помочь, хоть немного шевельнуться…

***

- Вы же сами хотели расторгнуть контракт, - развёл руками по-прежнему любезный Пётр Степанович, лично явившийся в местный офис "Вкуса жизни", чтобы пообщаться с Семёном. – На мой взгляд, такой способ должен вас устраивать больше, нежели второй.

- Второй? – запоздало удивился Семён, почти не слушавший собеседника.

- Если бы погибли вы, - терпеливо пояснил Пётр Степанович.

- А часто… - Семён замялся. – Мой вариант – часто такое случается?

- Крайне редко. Хватит пальцев на одной руке, чтобы сосчитать. Почему я, собственно, и уделил вам своё время, - несколько искусственно улыбнулся Пётр Степанович, а следующим вопросом сразил собеседника наповал. – Вы не желаете возобновить договор со "Вкусом жизни"? Понимаю, что вы привыкли к Денису, но, уверяю, следующий…

- Не знаю. Мне надо подумать.

- Что ж, не смею торопить вас с окончательным ответом, - приподнялся из кресла Пётр Степанович, всем видом своим давая понять, что и задерживать посетителя он также не смеет.

- А вы могли бы взять меня на его место? – пожимая протянутую руку, спросил Семён. – На место Дениса? Должность, я так понимаю, - добавил с кривой ухмылкой, - вакантна?

- Нет, - излишне категорично заявил Пётр Степанович, отпуская ладонь собеседника. – Вы нам не подходите.

Уже выйдя на улицу, Семён удивился, почему же так и не спросил о причинах.

- Почему я не подхожу? – произнёс он в пустоту, заставив отпрянуть какого-то зеваку, изучающего вывеску над дверью в отделение "Вкуса жизни".

- Они что, могут и отказать? – удивился зевака.

- Вам не откажут, - заверил его Семён.

У него имелись достаточные основания быть уверенным в своей правоте. Независимо от того, желает ли случайный собеседник стать клиентом "Вкуса жизни" или же занять вакантное место погибшего Дениса.

- Не сомневайтесь, идите.

- А это… не опасно? А то знаете, все эти их рекламные ролики… Горы трупов, море крови, взрывы, выстрелы…

- Не бойтесь, - успокоил Семён. – Это не опасно.

Он не был уверен – он знал, что прав.

В кармане у него покоилась обойма, извлечённая из пистолета убитого им "киллера Дениса". Патроны в обойме были холостыми. Те самые "счастливые случаи", что спасают раз за разом гурманов, мечтающих ощутить вкус настоящей жизни.

***

- Что это?! – в ярости брызжа слюной, орал на подчинённых прежде всегда спокойный Пётр Степанович. – Что это, я вас спрашиваю!

Подчинённые стыдливо прятали глаза. А на столе перед их разъяренным руководителем лежали свежие газеты и распечатки с сетевых новостных страничек.

И отовсюду хмуро улыбался недавний их клиент Семён Андреевич Немелов, призывая читателя не связываться с корпорацией "Вкус жизни".

"Вкус жизни? Однажды вы убьёте того, кто помог вам оценить этот вкус – и новый вкус, вкус смерти, окажется невыносимо горек. Поверьте мне, я знаю, о чём говорю. Если вы хотите почувствовать настоящий вкус жизни – просто живите! Живите, как не жили прежде – и вы ощутите столько удивительных оттенков этого фантастического блюда! А если вы всё же уверены, что без дамоклова меча над головой пища пресна и неаппетитна? Что ж, обращайтесь ко мне – и я убью вас по-настоящему! В ближайшее время я намереваюсь создать альтернативную фирму под названием "Вкус смерти" – я не понаслышке знаю, что это такое!"

- Я тоже знаю, что это такое! – взревел, окончив чтение, Пётр Степанович. – Это крах! Разорение! Годы исследования рынка и подготовки почвы, потом кропотливая работа… Реклама эта, затраты, вложения! Постоянный PR… А теперь? Почему он так поступил?!

- Его можно понять, - тихо произнёс глава аналитического отдела. – Мы фактически вынудили этого человека совершить убийство. Для любого подобное было бы шоком…

- Для меня шок – теперешняя ситуация! Или вы скажете, что фактически погубить "Вкус жизни" его тоже заставили мы? В таком случае, я очень надеюсь, что это тоже будет для него шоком! Я даже не стану возражать, если он в результате нервного потрясения покончит с собой! Жаль, мне от этого легче уже не станет! И вам, кстати, тоже!

Все подавлено молчали – руководитель был прав. Если стало известно, что предоставляемые корпорацией "киллеры" – профанация, о каком вкусе жизни можно говорить? Да и о "Вкусе жизни" скоро можно будет забыть. А это – крах.

- Может… - заикнулся один из молодых сотрудников. – Может, стоит убить его по-настоящему? И публика придёт к очевидному выводу, что у нас всё реально, что мы и впрямь…

- А ты представляешь, - зашипел Пётр Степанович, нависая над неосторожным, - что об этом подумают наверху? И чем нам это грозит? Да, полиции и тюрем давно нет – но что мешает создать их снова? Специально для вот таких вот…

- Теперь уже ничего, - заявили, звеня металлом в голосе, без спроса заполняя зал заседания, строгие молодые люди в однотипных костюмах, предъявляя явно недавно созданные документы в красных обложках.

Пётр Степанович со стоном опустился в кресло и обхватил голову руками. Только теперь он впервые сам по-настоящему ощутил, насколько же славная штука – спокойная, размеренная жизнь без происшествий и резких перемен, которой ничто не грозит.

Просто жизнь, которую можно просто жить.