Вкус слабости

Глава 1

Сначала я не обратила на тебя внимания. Ты влетела в кафе вместе с тёплым осенним ветром. Колокольчик над дверью разразился громкой трелью. Именно она заставила меня оторваться от безумно интересной книги и мазнуть по тебе взглядом. Лёгкий шарф синего цвета развевался за твоей спиной. Ты в спешке села за свободный столик, достала ноутбук и стала что-то быстро на нём печатать. Мне на телефон пришла смска, и я отвлеклась на неё, сразу забывая о тебе.

Ты часто приходила сюда, почти каждый день, садилась за один и тот же столик возле окна, если тот был свободен, и часами твои пальцы порхали над клавиатурой. Я знаю об этом, потому что тоже часто здесь бывала. Это кафе - моё самое любимое место в городе. Оно небольшое, уютное, здесь мягкие диваны с разноцветными подушками и очень вкусный кофе. А ещё здесь я могла встретить тебя.

Звучит странно, не так ли? Для меня это тоже необычно. Я давным-давно закрылась от людей. Меня столько раз предавали, что боль стала моей тенью, а чувства спрятались глубоко внутри, и что бы я не делала, они не желали возвращаться. Но с тех пор, как в моей жизни появилась ты, я снова стала чувствовать. Спасибо тебе за это. Мне казалось, что я больше не могу любить, что я сломана, но ты показала, что это не так. Да, в моей любви нет, не было и не будет ничего романтического. Моя любовь другая. Пожалуй, слово "сестринская" подойдёт сюда как нельзя лучше.

Мы бы никогда не познакомились, не говоря уже о простом общении, если бы однажды ты не забыла зарядку для своего смартфона. Тебе нужно было сделать важный звонок, а телефон разрядился в ноль в самый нужный момент. Ты судорожно выкладывала на стол содержимое своей сумки, молясь всем известным тебе богам, но зарядки там не было.

Не знаю, что меня дёрнуло, наверно, это был рефлекс, требующим помочь человеку в беде. Рефлекс, который много раз подводил меня, заставляя расхлёбывать оставшуюся после краткого порыва кашу. Но я оптимистка, и я подошла к тебе узнать, что произошло. Ты подняла на меня свои синие глаза, в которых плескалась паника. "Красивые"- подумала я, сосредотачиваясь на твоём голосе. Он оказался тягучим, как мёд, и таким ласковым, как маленький котёнок. Мне захотелось подружиться с тобой, хоть я и не верила в дружбу после университета.

Тебе повезло. Я постоянно ношу с собой зарядку и с радостью одолжила её тебе. Ты так обрадовалась, что угостила меня чашкой капучино и мы немного поболтали, пока телефон не зарядился.

Оказалось, что ты переводишь различные статьи и книги с английского языка. Ты не любишь офисы с их яркими лампами и беспардонными коллегами, поэтому работаешь удалённо. С последней статьёй возникли некоторые трудности ты хотела позвонить начальнику и попросить один день отсрочки, и если бы не я, то у тебя ничего не получилось бы, поскольку номера наизусть ты не знала, а электронная почта в данном случае ненадёжный канал связи. Твой начальник проверял её крайне редко.

В тот день мы разговаривали четыре часа, пока тебе не позвонили с работы и не попросили заехать в офис и забрать ещё одну статью. Ты просила отдавать тебе заказы в печатном виде. Тебе было так удобнее с ними работать.

- Могу я узнать ваше имя? - спросила ты перед уходом.

- Меня зовут Саша, - ответила я, помогая тебе уложить ноутбук в сумку. Ты благодарно улыбнулась и назвала своё имя. Настя. Оно тебе очень подходит.

Следующая наша встреча состоялась только через месяц. Мой отпуск закончился, и я вышла на работу, которой оказалось просто немерено - всем вдруг сейчас и немедленно понадобились фотографии, и я оказалась единственным живым фотографом в густонаселенном городе. Не то, чтобы я жаловалась, но такое ощущение, что без меня две недели никто ничего не делал, все только ждали, когда я выйду из отпуска и нащёлкаю им прекрасные кадры. Едва я немного освободилась, как тут же снова наведалась кафе.

Ты также была погружена в мир печатных букв и иностранных слов, игнорируя окружающий мир. Уже уверенно я подсела за твой столик, и ты широко улыбнулась мне. Надеюсь, ты тоже была рада меня видеть. Потому что я была.

- Я уже думала, что больше вас не увижу, - сказала ты, отодвигая компьютер в сторону.

- Было много работы, - ответила я, пытаясь незаметно пригладить волосы, растрепавшиеся от ветра.

- Погодка конечно супер... - Ты посмотрела в окно, за которым дул ветер и начинал накрапывать дождь. - По капучино?

Как я могла отказаться?

- Только в этот раз угощаю я.

Ты рассмеялась, но всё-таки согласилась. Мы снова заболтались, забыв о делах и о времени. Ты поделилась, что успешно сдала ту самую статью, с которой у тебя в прошлый раз возникли проблемы. Я рассказала тебе о своей работе и показала пару фотографий. Ты пришла от них в восторг, а потом сказала, что к твоим статьям тоже нужны иллюстрации.

- Обычно я сдаю статьи без фотографий, - говоришь ты, отпивая из кружки, на которой нарисован пушистый медвежонок. - Евгений Ильич, мой начальник, ищет фотографа на стороне. Наш недавно уволился и пока вакансия свободна. Если хочешь, то я могу поговорить с ним, у тебя классные фото, уверена, что ему понравится.

Я согласилась не раздумывая. Не ради денег, мне и на работе платили неплохо. Ради нашего с тобой общения. Моё согласие означало, что мы стали бы работать вместе, а значит нас объединяло бы что-то ещё, кроме посещения одного кафе.

Не откладывая дело в долгий ящик, ты на следующий день пошла в офис к начальнику. Евгений Ильич быстро дал положительный ответ, едва взглянув на мои работы. Они пришлись ему по душе. Мы договорились, что я буду получать свою долю и я стала партнёром Насти. Теперь после работы я бежала в кафе, заказывала капучино, и мы вместе обсуждали иллюстрации к статье, рассматривали предлагаемые мной варианты, отбрасывая всё лишнее. После, мы забывали про работу, болтая на отвлечённые темы.

Ты ненавидела делать уборку, носить каблуки и мечтала отрастить волосы ниже поясницы. Я терпеть не могла готовить, вышивала крестиком и копила на более современный фотоаппарат. Что бы там не говорили, но смартфоном таких качественных фотографий никогда не сделать.

Мне нравилось говорить с тобой, слушать тебя, рассказывать о себе, узнавать о тебе. Мы проводили вместе безмерное количество времени, но едва ли я замечала это. Как только я переступала порог кафе, то попадала в другой мир. Мир, в котором не было часов, минут или секунд. Были только мы с тобой, наши разговоры и большие чашки капучино. У меня давно такого не было - чтобы мне был интересен другой человек - и с тобой я наслаждалась этим новым для меня чувством.

А после наслаждения появилась забота. Как-то я пришла раньше тебя. Ты задержалась в офисе, и я знала, что ты не успела пообедать. Ты никогда не ела на работе, только в кафе. Я заказала тебе твой любимый фруктовый салат со взбитыми сливками, и ты минуты три говорила мне слова благодарности, пока не подошла официантка, неся на подносе две чашки кофейного напитка. Нас здесь уже знали и часто приносили заказ не спрашивая.

Пока ты аккуратно ела фрукты, макая их в сливки, я пребывала в состоянии, близкое к эйфории. Мне впервые за столько лет захотелось позаботиться о человеке, не относящегося к моим родственникам, и мне понравилось заботиться о тебе.

Мы были отличной командой: ты, внешне похожая на Эльзу из "Холодного сердца", только более мягкой и с менее длинными волосами, и я, напоминающая внешне её сестру Анну, только более сдержанную и с каштановыми прядями. А в остальном мы совпадали, вплоть до цвета глаз и жестов. Иногда я задавала себе вопрос: чувствуешь ли ты то же, что и я? Считаешь ли ты меня если не сестрой, то хотя бы кем-то, кто близок к определению "друг"? Но я никогда не спрошу тебя об этом. Сначала, потому что задавать такие вопросы неправильно, а потом - потому что всё итак станет ясно.

***

Ты позвонила мне в восемь вечера, что несказанно меня удивило. Обычно мы общались в живую, либо переписывались в мессенджерах. К тому же наша встреча закончилась всего полтора часа назад. Может быть ты забыла что-то мне сообщить насчёт нашей новой статьи?

- Саша, я в больнице, - сказала ты мне чуть ли не шёпотом. Крышка от тюбика с кремом для рук выскользнула из моих пальцев и скрылась где-то за корзиной для белья.

- Что случилось?

- Меня сбила машина.

Сначала я впала в ступор. Воображение сразу подкинуло мне яркие картинки: как ты идёшь, как тебя сбивает какой-то пьяный водитель, как ты лежишь на снегу, пытаясь сделать вдох, как вокруг сбегаются люди, и кто-то вызывает скорую, как тебя осматривают врачи, бормоча равнодушными голосами непонятные диагнозы, как сажают тебя в машину и увозят под разрывающую барабанные перепонки сирену...

Тряхнув головой, я сосредоточилась на настоящем и завалила тебя вопросами: как ты себя чувствуешь? Что говорит доктор? Как так получилось? В какую больницу тебя отвезли? Нужно ли тебе что-нибудь?

Ты замялась, но потом неуверенно попросила меня приехать. Я с готовностью сказала "да" и развела бешенную деятельность. К тому моменту, как я добралась до больницы, тебя уже оформили, сделали рентген, который показал, что никаких переломов не было и определили в двухместную палату. Соседей у тебя пока не было, и мы могли спокойно поговорить.

Ты лежала на кровати прямо поверх покрывала, свернувшись клубочком. Увидев меня, ты села, подкладывая под спину подушку.

- Как ты? - спросила я, ставя сумку на пол и внимательно осматривая тебя. Кроме царапины на щеке других видимых повреждений я не заметила.

- Хорошо. Голова немного болит, ушиб плеча и ногу подвернула, а так ничего серьёзного. Прости, что так внезапно позвонила... я просто... занервничала, когда врачи сказали, что мне придётся остаться здесь на ночь.

- Всё в порядке, - улыбнулась я. - Я бы тоже нервничала в такой ситуации. Почему тебя оставили?

- Сказали, что понаблюдают сутки. При падении я ударилась затылком, и они опасаются, что может быть сотрясение мозга.

- Да уж... неприятно, - пробормотала я, не зная, что можно сказать в такой ситуации.

- Что в сумке? - спросила ты, и я с радостью ухватилась за возможность сменить тему. Расстегнув молнию, я стала выкладывать содержимое на кровать.

- Зубная щётка, паста, полотенце, пижама, сменная одежда, тапочки, гель для душа, - твои глаза всё расширялись, пока не стали размером с блюдце. - Одежда чистая, так что можешь смело надевать. Вроде бы размер у нас одинаковый. Всю мелочь, - я махнула рукой на предметы гигиены - купила, потом оставишь себе или выбросишь...

Некоторое время ты смотрела то на меня, то на выложенные перед тобой вещи, а потом кинулась меня обнимать:

- Спасибо тебе огромное! Я верну тебе деньги... давай прямо сейчас перечислю по номеру телефона...

Я замотала головой.

- Потом отдашь. Вдруг понадобятся лекарства или какое-то платное обследование, так хотя бы деньги будут.

- А это кому? - ты заглянула в сумку и увидела ещё комплект одежды.

- А это мне, - весело заявила я. - Ты же не думала, что я оставлю тебя одну?

Ты шокировано уставилась на меня.

- Но как же врачи...

- Я сказала, что я твоя сестра, так что не спали меня. Живу я одна, моя квартира денёк потерпит. А тебе может потребоваться помощь, тем более у тебя нога пострадала, а медсёстры вряд ли будут всё время рядом. Я помню ты говорила, что твои родители живут в Ростове и друзей у тебя особо нет. Вот я и подумала, что останусь на ночь, раз вторая кровать свободна... но, если ты не хочешь, я могу уйти. Вернусь завтра утром...

Я уже была готова схватить сумку и выскочить из палаты, но ты покачала головой.

- Нет... нет, оставайся... Мне... правда может понадобиться помощь, - ты слегка пошевелила левой ногой, опутанной бинтами, и поморщилась от боли.

- Вот и чудно! Пойду сообщу врачам, сейчас вернусь.

Медсестра смерила меня нечитаемым взглядом, но разрешила остаться, дав мазь, чтобы я смазала на ночь твоё плечо.

- Раз уж вы остаётесь здесь, то вот вам задание, - сказала она, вручая мне небольшой тюбик.

Поблагодарив женщину, я поспешила обратно. Ты уже успела переодеться в футболку и хлопковые штаны, которые пришлись тебе впору.

Я убрала лишние вещи в тумбочку, помогла тебе дойти до ванны и обратно, потом расстелила тебе постель, помазала ушибленное плечо, параллельно выполняя функцию радио. Обычно из меня слова не вытянешь, но с тобой я болтаю без умолку, и похоже это тебя не раздражает, что не может не радовать. Потом быстро выполнила все процедуры сама, успев до того, как медсёстры погасили свет. Впрочем, он нам был не нужен. Мы болтали несколько часов, прислушиваясь к редким шагам, доносившимся из коридора.

Ты в красках описала мне произошедшее с тобой. Я угадала - тебя сбил пьяный мужчина на пешеходном переходе, пролетев на красный сигнал светофора. Распространённая ситуация, которая происходит ежедневно по всему миру, ничего необычного, но она стала особенной, когда это произошло с тобой. К заботе прибавилось ещё чувство страха. Я испугалась, представив, что скорость машины могла быть больше, что это могла быть не маленькая девятка, а джип или грузовик, что ты могла неудачно упасть и травмы были бы куда тяжелее, чем сейчас.

Но ты лежала напротив меня. В темноте я могла рассмотреть лишь твой силуэт, и блеск глаз, в которых отражались огни фонарей за окном, и этого мне было достаточно. Ты заснула первая, вымотанная произошедшим. Я же лежала, глядя в потолок и придумывая, чем мы могли бы заняться завтра. У меня были сомнения, что тебя выпустят утром. Скорее всего мы промаемся в больнице до вечера и нужно что-то делать.

Откуда мне было знать, что развлечение нам уже придумали и через несколько часов вся наша жизнь перевернётся с ног на голову...

***

Не знаю, что меня разбудило. Может подсознание уловило еле слышимые шаги, может дверь едва скрипнула, может шёпот был слишком зловещим, но моё сознание мигом вернулось, тело резко село на кровати, а глаза зачарованно уставились на два тёмных силуэта, склонившихся над твоей кроватью. Похоже твоя "аварийная система" работала не так хорошо, как у меня, поскольку ты продолжала спать.

-Кто вы? - сонно спросила я, пытаясь понять, что делают эти люди ночью в нашей палате.

- Всё в порядке, не стоит нас бояться. Мы пришли проверить ваше самочувствие и сделать укол.

Щелчок и палату залил желтый свет настольной лампы. Двое мужчин в белых халатах склонились над тобой, явно намереваясь тебя разбудить.

- У нас все в порядке, - плохо скрывая недовольство проворчала я. Часы на стене показывали два часа ночи, и мой организм явно был против бодрствования в такое время суток.

Один из мужчин легко потряс тебя за плечо. Ты нехотя села, зевая.

- Прошу простить нам наше столь бесцеремонное вторжение, но лечение есть лечение. – виновато улыбаясь развели руками врачи. Один из них достал из кармана шприц, наполненный невероятно алой жидкостью.

- Это что, лекарство? – подозрительно спросила ты.

- Не совсем. Это комплекс витамин. Поможет тебе быстрее оправиться после произошедшего.

Я смотрела, как ты со вздохом закатываешь рукав и лекарство постепенно исчезает из шприца.

- Хотите, вам тоже дадим? – неожиданно предложил второй врач, присаживаясь ко мне на кровать. – Витамины абсолютно безвредны, укрепляют иммунитет, что очень актуально в такую погоду.

Мужчина красноречиво покосился в окно, за которым бушевала метель. Не иначе, как сам черт дернул меня согласно кивнуть головой. Последнее, что я помню, это легкая боль от укола, и мысль о неправильности происходящего.

***

- Мы обязательно сбежим отсюда, - шепчу я тебе перед тем, как один из надзирателей молча даёт нам склянку с алой жидкостью. Он следит, чтобы мы выпили всё до капли, и только тогда отходит к следующим жертвам этого безумия. Ты послушно киваешь, глядя в землю и пытаешься бороться с накатывающей слабостью, но это бесполезно - он глоток и процесс не остановить. Кровавая Мэри (так мы прозвали неизвестную нам красную сыворотку) отнимает все силы, оставляя самый мизер на то, чтобы брести вперёд словно зомби, шевелить ложкой во время приёмов пищи и элементарно обслуживать себя.

Вокруг нас на снегу расположились люди: они лежали, сидели, кто-то пытался даже разговаривать, но в основном поляну заполонила кучка живых зомби, покорно ожидающих приказа двигаться дальше. Одному Мерлину было известно куда нас вели. Кольцо военных плотно окружило нас, следя, чтобы никто не сбежал. Четверо из них ходили и раздавали людям Кровавую Мэри, дожидаясь, пока те выпьют и только потом переходя к следующей жертве.

Мы с Сашей сидим под деревом, снова погрузившись в липкий дурман. Почему мы здесь? Кто все эти люди? Что им от нас надо? Вопросы лениво проплывают в голове, не задерживаясь и не давая никаких ответов. Но одно я знала точно: надо ослабить действие сыворотки, а для этого нужно её не принимать. Тогда она выветрится из организма, и мы сможем сбежать.

Звучит команда закончить обед и продолжить путь. Мы нехотя поднимаемся, покачиваясь из стороны в сторону. Военные быстро собирают вещи и уничтожают все намёки на пребывание здесь кого-либо живого. Мы сбиваемся в кучу и идём, утопая в рыхлом снегу. Нам повезло с погодой - довольно тепло и нет опасности замёрзнуть насмерть. К тому же мы движемся в довольно быстром темпе - солдаты активно подгоняют нас. Успокаивает то, что они не применяют физическую силу. По крайней мере до тех пор, пока кто-нибудь не попытается сбежать.

Перед моими глазами до сих пор стоит картина, как один молодой мужчина, чуть старше нас с Настей, срывается с места и несётся к лесу, игнорируя приказ остановится и вернутся обратно. Из-за сыворотки он не мог бежать быстро и парня спустя три минуты догнали, и привели обратно. Это было в самом начале нашего крестового похода. С тех пор больше никто не пытался сбежать. Какой в этом смысл, если ты не быстрее маленького ребёнка?

Ты отстаёшь. Я беру тебя за руку и тяну за собой. Вымученная улыбка на твоём лице говорит о том, что ты благодарна мне за помощь. Не знаю, откуда во мне столько энергии. Наверно мечты о том, что скоро мы сбежим отсюда придают мне сил. Мой взгляд утыкается в чью-то спину, и я понимаю, что это спина того самого парня, который два дня назад пытался сделать ноги. Червячок сомнения зарождается внутри меня: что если побег невозможен, и я тешу себя напрасными надеждами?

Сзади раздаются крики. Мы оборачиваемся и видим, что какая-то женщина упала. Её пытаются поднять, но она не стоит на ногах - кажется она вообще без сознания. Двое солдат подходят и забирают тело.

- Куда вы её несете? - чей-то вопрос повисает в воздухе. Ещё вчера, когда-то же самое произошло с мужчиной, вопросов было куда больше. Сейчас лишь один, и то наполненный отчаянной безнадёгой - мы все прекрасно поняли, что ответов нам никто давать не собирается.

- Продолжайте идти, - сухо крикнул один из военных, и мы снова топаем дальше, потерянные в пространстве и времени. Лично я понятия не имела, где мы находимся и сколько часов прошло с того момента, как нам впервые вкололи снотворное. Мы с Настей очнулись уже в лесу, окружённые такими же просыпающимися и дезориентированными людьми. Военные, наблюдающие за нами, дали нам поесть, в потом сообщили, что мы должны принимать красную сыворотку, выполнять их приказы и тогда всё будет хорошо. Мы на автомате глотали сладкую жидкость, опасаясь реакции солдат. Оружие в их руках устрашающе темнело на фоне чистого снега. Надзиратели чётко отслеживали тех, у кого действие Мэри подходило к концу - такие люди сразу становились более подвижными, проявляли эмоции, пытались задавать вопросы, хотя того парня ребята пропустили, либо он неплохо притворялся.

Впереди показались крыши домов, и я кожей почувствовала, как наша немногочисленная группа ускорилась, стараясь как можно скорее добраться до населённого пункта. Учитывая, что солнце уже садилось, мы вполне могли остановиться там на ночлег. Нас всегда укладывали спать в тёплом доме. Видимо у солдат не было цели нас угробить. И действительно - нас привели к большому коттеджу и отпустили заниматься своими делами. Военные выстроились по периметру, готовые вернуть обратно любого нарушителя. Сомневаюсь, что таковые найдутся - после целого дня пути хотелось просто лечь в кровать и не двигаться.

Люди разбрелись по дому. Многие сразу бросились в столовую, откуда доносился восхитительный аромат только что приготовленных блюд. Я потянула тебя к лестнице. Еда никуда не денется. Повара приготовят ещё. Сейчас важно найти тихое место и переждать ажиотаж. Голодный народ - дикий народ. Нередко люди дрались за "последний" кусок жаренного мяса, свободную кровать или за право первым пойти в душ. Лишь через пару часов становилось спокойно и можно было сделать все дела без последствий для здоровья. Конечно военные следили за нами и старались пресекать попытки изувечить друг друга, но бывали случаи, когда они попросту не успевали остановить конфликт. Стоит отметить, что сейчас подобные стычки стали происходить значительно реже. Парочка шальных пуль смогли кое-что оставить в головах людей. Однако я всё же предпочитаю не рисковать и переждать от греха подальше.

Мы занимаем самую дальнюю комнату. Она маленькая и тут всего лишь одна кровать, но нам больше и не надо. К тому же здесь есть своя ванна и туалет, что является несомненным плюсом - не нужно ночью бродить по дому, рискуя нарваться на неадекватных сородичей.

Я сразу запираю дверь и на всякий случай подпираю её небольшой тумбочкой. Ты идёшь в душ. В комоде и шкафу полно новых вещей разнообразных размеров, что ещё раз доказывает - им не нужно нас убивать. Они хотят чего-то другого. Но чего? Этот вопрос зависает в голове, и я отбрасываю его. Я просто хочу уйти отсюда.

Ты выходишь из душа с влажными волосами и раскрасневшимися щеками. Я отдаю тебе твой комплект одежды и чуть ли не бегом залезаю под горячие струи воды, забывая стянуть в пучок длинные каштановые волосы, которые сразу намокают.

Когда мне удаётся оторвать себя от уютного душа и вернуться в комнату, то я застаю тебя сидящей на подоконнике в пледе.

- Поверить не могу, что всё это происходит на самом деле, - говоришь ты, глядя в окно. На улице пошёл снег и крупные хлопья навевали воспоминания о Новом годе, подарках и пахнущей хвоей ёлке. - Кажется, что всё это просто дурной сон...

- Так и будет, - уверенно заявляю я, суша волосы полотенцем. - Мы сбежим отсюда.

- Как? - поворачиваешься ко мне и твои голубые глаза смотрят на меня с интересом.

- Перестанем принимать Мэри, наберёмся сил и сбежим, - озвучила я план.

- Они осаживают кто принимал сыворотку, а кто нет, - качаешь головой ты. - Ничего не выйдет.

- Тот парень почти сбежал, - возразила я. - Ему не хватило сил на побег, но у него почти получилось.

В коридоре раздались гневные голоса, тут же смолкшие после вмешательства одного из Солдатов.

Я отнесла полотенце в ванну и залезла в кровать, завернувшись в одеяло по самые уши. Хоть у нас были теплые свитера, куртки, варежки и обувь, мороз все равно пробирал до костей.

- Может они и отслеживают даты принятия сыворотки, но Кровавая Мэри действует на каждого индивидуально. На кого-то больше, на кого-то меньше и срок действия тоже разный. Если мы прикинемся, что сыворотка на нас все еще действует, нам не станут давать новую дозу.

Ты задумчиво прикусила губу.

- Допустим мы сделаем это, и они копятся, - спустя две минуты согласилась ты. - Но что дальше? Куда мы пойдем? Мы понятия не имеем где мы, у нас нет телефонов, чтобы позвать на помощь, а на улице с каждым днем все холодает.

- Мы с этим разберемся, - бодро ответила я.

В дверь постучали.

- Проверка, - раздался строгий голос военного.

Ты распахнула дверь, позволяя мужчине увидеть нас обеих. Я напустила на себя изнеможённый вид. Ты тоже постаралась притвориться излишне усталой, вцепившись в косяк, будто едва стоишь на ногах. Удовлетворённый осмотром, солдат кивнул и ушёл. Ты снова заперла дверь и придвинула к ней тумбочку. Похоже мой план мог сработать.

Первые пару дней военные к нам присматривались, изучая каждого. После я заметила, что нас стали делить на более-менее смирных и излишне агрессивных личностей. Первым было позволено многое, за вторыми следили круглые сутки, присутствуя даже при походе в туалет и вливая сыворотку при любых признаках излишней активности. Мы быстро смекнули, что лучше сидеть тихо и тогда нас особо не будут трогать. Так и вышло. Мы могли свободно передвигаться, спать без надзора, нам не так часто давали Мэри, и никто не требовал держать двери на распашку. Идеально, если забыть о том, что нас похитили, заставляют принимать непонятный препарат и наше будущее настолько туманно, что дальше часа ничего не видно.

***

Кажется, мы заснули. Было темно, только свет фонарей проникал в окна и полоска ламп из ванной - похоже я забыла выключить свет. Часы, заботливо кем-то оставленные, показывали половину девятого вечера. Ты спала рядом со мной, свернувшись калачиком под пледом. Я не стала тебя будить. Пришлось повозиться с тумбочкой, чтобы не наделать шуму, но мне удалось. Я не стала совсем её отодвигать - я маленькая, мне хватит небольшой щели, чтобы пролезть, а вот чужаку придётся постараться. В любом случае он изрядно пошумит, прежде чем окажется в помещении и точно разбудит тебя. А ты сможешь за себя постоять.

На первом этаже было тихо. Все, кто хотел, уже поели и разбрелись по углам. Диваны, кресла, иногда полы - везде сидели, лежали, спали. Осторожно я перешагивала через тела, обходила небольшие парочки и компании стороной, держа курс на столовую. Там как раз повара выставляли свежие приготовленные блюда. По периметру стояли военные, переговариваясь вполголоса. Поскольку я была хорошей девочкой, то могла себе позволить взять еду с собой. Заполнив до отказа две большие глубокие тарелки, я двинулась в обратный путь.

На выходе я чуть не врезалась в человека.

- Простите, - пискнула я, с трудом удержав в руках посуду.

- Ничего страшного. Давайте я вам помогу.

По голосу я сразу его узнала - это он был в нашей палате в больнице, он вколол Насте сыворотку.

Это был мужчина лет пятидесяти. Статный, симпатичный для своего возраста, в тёмных волосах заметна седина. Прямой, твердый взгляд, теплая улыбка - он из тех, кому хочется довериться, и нет никаких сомнений, что тебя поймут и дадут дельный совет. Встреться я с ним где-нибудь на улице, то и не подумала бы, что он - тот самый человек, который организовал всё это. По его приказу нас выдернули из прежних жизней и засунули в новую, ничего не объяснив. Почему я решила, что он Главный среди солдат? Я не знаю. Я просто поняла это. На его сером пальто таяли снежинки. Видимо он только что вошёл в дом.

Мужчина забрал у меня одну из тарелок.

- Я помогу тебе отнести её, - повторил он мягким голосом не переставая улыбаться.

Я кивнула, не зная, как себя вести и что делать. Я чувствовала, что он уделяет мне и Насте более пристальное внимание, чем остальным. Часто он появлялся в перерывах на обед. Что-то спрашивал у солдат, отдавал им приказы и всегда искал нашу пару глазами. Один раз даже сам принес нам сыворотку и поинтересовался нашим самочувствием. Это было как раз в первый день нашего крестового похода. Теперь он пришел в дом и мне опять казалось, что это из-за нас.

Мы понялись наверх, и я остановилась возле двери не спеша заходить в спальню.

- Почему мы? Что вам нужно? - тихо спросила я.

Мужчина повернулся ко мне и долго смотрел, слегка склонив голову на бок. Потом он усмехнулся и вручил мне тарелку со словами:

- Приятного аппетита.

Его размеренные шаги долго звучали у меня в ушах, пока я пыталась по-тихому пробраться в комнату с двумя занятыми руками. Ты уже не спала и бросилась мне на помощь. Мы поужинали, и опять завалились спать. Нужно было набраться сил перед очередным марш-броском. Я завела будильник. Подъём в шесть и никаких исключений. Были те, кто не просыпался вовремя. Их никто не будил, они оставались в доме, но больше мы их не видели. Думаю, их тоже убивали.

Это было похоже на безумие. Игру без цели, выигрыша и инструкции. Однако что-то мне подсказывало, что во всём этом был какой-то смысл.

***

Мой план работал. Мы с Настей притворялись, что испытываем сильную слабость, хотя на самом деле чувствовали себя нормально. Солдаты подходили к нам, но больше не давали Кровавую Мэри. С каждым днём мы набирались сил. Приходилось прикладывать усилия, чтобы сдержать рвущуюся наружу энергию и не выдать себя. Иначе нас больше не оставили бы в покое. Того парня, который пытался сбежать, пасли круглосуточно. Кажется, ему даже давали дозу больше, чем всем остальным. Еще двое пыталось сбежать, но их догнали и куда-то уволокли. Пятеро организовали нечто вроде бунта… и это был самый короткий бунт в истории, продлившийся ровно пять секунд до того момента, как солдаты одной левой скрутили особо буйных.

Я постоянно прогоняла в голове варианты побега. Бежать днем не вариант, слишком много вокруг военных. Нужно было ждать ночи. Через две недели в нас было достаточно сил для осуществления задуманного.

Мы заняли комнату на первом этаже, чтобы было проще вылезти в окно. Я стащила из столовой побольше еды, упаковав все в найденный в шкафу рюкзак. Мы сменили длинные куртки на более короткие и лёгкие, одели минимум одежды. Был риск замёрзнуть, но это потом. Если нам придётся бежать, то капустой далеко не укатишься. Настя украла у одной женщины зажигалку, когда та отвернулась поболтать с соседкой. Сомневаюсь, что нам удастся развезти в лесу зимой костёр, но иметь при себе огонь лишним не будет. Мы понятия не имели, в какой стороне наш дом, у кого просить помощи и как вообще до нее добраться. Я не исключала самый мрачный сценарий, в конце которого мы обе оказываемся мертвы, но это лучше, чем оставаться здесь. Меня тошнило от этого места и тебя тоже.

Ты, добрая душа, пыталась склонить к побегу нескольких человек. Они так посмотрели на тебя, словно ты была инопланетянкой. Думаю, из-за сыворотки они в принципе не поняли, что ты от них хотела. Я заметила, что одни люди были более заторможенные, чем другие. Настоящие зомби.

В ночь побега мы для виду легли в кровать и даже притворились спящими. Приходилось каждые две минуты щипать друг друга, чтобы не уснуть. Я очень нервничала. Лежа на подушке, я слышала в ушах стук своего сердца. Судя по твоему сбитому дыханию, ты тоже волновалась.

Время тянулось как резина. Казалось, что мы застряли в бесконечной петле, где есть только наша кровать, шаги в коридоре, тихие голоса Солдатов за окном и мысли, мечущиеся в голове как стадо перепуганных овец. Я думала о том, что с нами будет, если ничего не получится. Если нас поймают. Что они с нами сделают? Убьют? Напоят Кровавой Мэри? Запрут в сыром подвале? Бросят связанными в лесу? Закопают заживо в снег? Будут пытать? Бить? Один вариант был хуже другого, и я понятия не имела, что делать ни с одним из них.

Наконец все стихло. Мы с тобой переглянулись. Если бежать, то сейчас. По твоим глазам я поняла, что ты, как и я, думала сдать назад, все отменить и остаться здесь. Это длилось лишь мгновение. Затем твое лицо вспыхнуло решимостью, и ты первая выбралась из-под одеяла. Несмотря на то, что мы легли полностью одетые, мы так и не смогли согреться.

Ты осторожно приоткрыла окно, прислушалась. Потом высунулась, проверяя, есть ли кто поблизости. Судьба благоволила нам, поскольку дежурные куда-то подевались. Путь был свободен. Я в последний раз обвела взглядом комнату, похожую на все предыдущие как капля воды. Когда покидаешь место, принято оставлять монетку, чтобы вернуться обратно.

Как-то мы с родителями путешествовали по Италии. В день отъезда мы спешили и не успевали дойти до моря, чтобы кинуть цент в воду. А мне так понравилось отдыхать в этой стране, в этом месте, что я стащила у мамы из кошелька горсть монет и спустила их в унитаз. Родители были в шоке. Они долго смеялись, а потом еще дольше объясняли мне, почему нельзя так делать. Помню, я слушала их, опустив голову, и не понимала, что я сделала не так. По традиции, деньги принято кидать в водоем. Какая разница, где он находится? Унитаз, конечно, не то, чтобы был водоемом, но там была вода. И самое главное, что эта вода была итальянская.

У нас получилось вылезти в окно и не наделать шума. Дверь мы подперли как обычно тумбочкой. Пусть народ помучается, открывая ее. Это их задержит. Если они ее не взорвут. Снег скрипел под ногами, блестел при свете фонарей. Мы быстро шли прочь от дома настолько, насколько позволяли сугробы. Сейчас самый важный отрезок пути – открытый участок. Любой, кто выглянет в окно, или еще откуда-нибудь, нас увидит. Я все ждала грозного оклика, а то и сразу пулю в спину, но этого не произошло.

Осталось последнее препятствие – забор. Пришлось попотеть, чтобы перелезть его. Подтягивания точно не моя специализация. Однако у тебя, похоже, с этих проблем нет. Ты подтянулась довольно легко и помогла мне. Прыгая вниз, мы по пояс провалились в снег. Кажется, он попал в сапоги, но это не важно. Мы были свободны и главное убраться отсюда как можно скорее. Стараясь не расхохотаться в голос, мы поспешили за пределы деревни. Туда, где разлилась темнота.

***

Это были три дня ада. Сначала мы пытались бежать, далее, быстро идти. Затем просто идти. Потом не упасть. Все закончилось тем, что ноги отказывались продолжать путь, несмотря на то, что душа была полна энтузиазма. Было очень холодно. Мы кутались в одежду, заматывали лица шарфами, но мороз пробирал до костей. Мы не спали, боясь замерзнуть насмерть. Измученный организм жадно хватал еду, спрятанную в рюкзаке, которой с каждой трапезой становилось меньше. Часть пришлось выкинуть, потому что она превратилась в камень. Все, что могли, мы разогревали пламенем зажигалки. Костер развести не получилось – мокрые ветки не желали гореть, бумага вспыхивала и сразу гасла. Мы поддерживали друг друга как могли веселыми историями из своей прошлой жизни, пока могли разговаривать. После сил не хватало и на это.

Лес казался бесконечным. Покинув деревню, мы сразу устремились в чащу. В лесу проще спрятаться. Но сложнее найти дорогу. Произошло то, что происходит со всеми путниками, оказавшимися впервые в лесу – мы заблудились. Не удивлюсь, если мы ходили кругами.

К концу третьего дня все, что у нас осталось, так это грезы о будущем. Которое нам не суждено было увидеть. Но ни ты, ни я не жалели о побеге. Мы продолжали бороться, вдыхая мороженый воздух, двигая конечностями, заставляя себя идти вперед, пусть он сам был как в тумане.

Ты упала, споткнувшись о корень дерева. Я тут же бросилась тебя поднимать. В итоге мы обе оказались в снегу, рисуя еле шевелящимися руками ангелов и смотря на чертовски ясное небо.

- Это будет красивая смерть. Природа, дикое место, тишина, никого вокруг. Просто идеально, - говоришь ты шепотом. И я не могла с тобой не согласится. Идеальная смерть.

- Будет. Но может чуть позже? – предлагаю и пытаюсь встать.

Это очень тяжело и в какой-то момент мне кажется, что я потерплю фиаско, но этого не происходит. Я опираюсь на ближайшее дерево и все же поднимаюсь на ноги. Ты смотришь на меня вымученным взглядом. Твои глаза как никогда похожи на небо - они буквально одинакового цвета. Ты пытаешься поднять руку, я протягиваю свою и после несколько безуспешных попыток, ты встаешь и сразу едва не падаешь. К счастью, тебя спасает все то же дерево, на которое опираюсь я. Так мы стоим – ты, я, и дерево, любезно подставившее нам свое шероховатое плечо.

- Я уж думал, что вы не встанете. Похоже, победа в пари все-таки за мной.

***

А дальше начался сюрреализм. Знаете, такое состояние, когда ты вроде бы спишь, но в то же время находишься в состоянии бодрствования? Мозг отказывается думать. Он не способен ни на что, кроме как записывать все, что происходит вокруг. Солдаты разбили лагерь, яркий костер взлетел до небес, оголяя черную землю. Нас посадили, закутали в теплые одеяла, дали еду и питье. И все это время серые глаза мужчины неустанно следили за нами.

- Что дальше? – спросила ты, грея в руках кружку чаем. Меня тоже волновал этот вопрос, но сил едва хватало на то, чтобы просто сидеть прямо.

- А что вы хотите, чтобы произошло?

- Я хочу домой, - промямлила я, глядя, как огонь жадно пожирает лежащее с краю полено.

- Значит вернетесь домой, - послушно согласился мужчина, широко улыбаясь.

Мы обе уставились на него, как на идиота.

- Вы нас просто так отпустите? – в твоем усталом голосе едва ли можно было различить нотку скепсиса, но она точно там была.

- А разве я вас держал? – ответил вопросом на вопрос глава этого безобразия. То, что он был именно Главным, было настолько бесспорным, как и то, что снег у нас под ногами белый.

- Ну, да, - сказала ты. – И не только нас, но и остальных людей.

- И что же такого я делал? Вы были заперты? Связаны? Находились без сознания?

Судя по выражению лица, мужчина едва сдерживал смех.

- Вы давали нам Кровавую Мэри.

- Ее давали вам мои люди, а не я. А вы ее пили.

- Как будто у нас был выбор! – буркнула я. Дрова в огне треснули и костер разразился снопом искр.

- А разве его не было? – мягко поинтересовался мужчина. Мы хотели ответить, что нет, но тут меня, как говориться, накрыло. Судя по тому, что ты молчала, тебя накрыло тоже. Мы, замерев, смотрели на мужчину. Потом переглянулись. Потом снова повернулись к Главному. Тот не мешал нам, расслабленно откинувшись на находящееся за спиной дерево. Мужчина сидел прямо в снегу, и меня так и подмывало спросить, не отморозил ли он себе пятую точку. Но шальная мысль тут же вытеснялась другой.

А действительно, был ли мальчик? Если так подумать, что никто не принуждал нас пить сыворотку. Солдаты просто давали нам ее, а мы по собственной воле ее пили. Вот только…

- Вы сделали нам укол в больнице, - обвиняющее провозгласили мы хором.

- А вы на него согласились, - парировал он. – Понимаете?

Мужчина смотрел на нас так, словно хотел донести какую-то мысль. И, о чудо, свершилось…

- Мы могли отказаться, - выразила ты общее озарение.

- Именно, - Главный радостно хлопнул в ладоши, словно мы были его учениками и нам удалось правильно выполнить сложное задание.

- И что бы тогда было? Нас бы убили? – спросила я.

- А что бывает, когда вы от чего-то отказываетесь? Например, что было, когда вы говорили «нет» на просьбу съесть добавку макарон, или одолжить попрошайке денег?

Я уже говорила про сюрреализм? Чтобы получилось в рифму, добавлю слово «идиотизм». И это уже про себя. В воспаленном от усталости мозгу стал складываться паззл, и чем больше я понимала, тем смешнее мне становилось. Не выдержав, я расхохоталась. Ты присоединилась ко мне. И нам вторил мелодичный смех мужчины.

- Что ж, - сказал он, отсмеявшись. – Пора вам нормально отдохнуть. А потом мои люди доставят вас домой. Если вы этого хотите. Или в любое другое место.

- А что, мы можем ткнуть в любую точку мира?

- А разве нет?

Его дурацкая привычка говорить загадками взбесила бы нас, если бы мы были способны в данную минуту на столь сильные эмоции.

Мужчина поднялся и отряхнул снег с брюк.

- Зачем вы все это делаете? – спросила я.

- А должна быть причина?

- Всегда есть причина.

- А зачем вы делаете то, что не хотите?

- Потому что думаем, что у нас нет выбора, - ответила я. – И вы тоже так думаете? Что у вас нет выбора?

- Кто-то же должен это делать. – усмехнулся он.

- Но зачем?

- Можете считать это моей миссией на этой планете.

Главный ушел, а мы с тобой долго сидели у костра, перебирая в памяти прошедшие события и последний разговор. Что, черт возьми, это было? Я не знаю. Оставляю суд на ваше усмотрение. Единственное, что мне ясно, так это то, что этот безумный побег был самым верным решением в нашей жизни.