Витбанк‑93

Глава 1

«Маленькие дети, ни за что на свете

Не ходите в Африку гулять...»

Жаль, что эти строчки в детстве на листочке

Я забыл в блокнотик записать.

Витбанк‑93

Привет, друзья!

Юрий Федотов

Самолет сделал резкий крен, и через иллюминатор я увидел панораму земли — множество прямоугольных участков, окрашенных в красноватые тона. Мысли о том, что через несколько минут я ступлю на африканскую землю, вызвали волнение. Чтобы успокоиться, я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

Самолет резко пошел на снижение. Шасси мягко коснулись бетонки, заревели двигатели. Трясясь и вибрируя, самолет постепенно сбрасывал скорость и, после долгого руления по взлетному полю, остановился у здания аэропорта.

Спустившись по трапу, мы окунулись в африканское пекло. Полдень. На улице +32. Запах расплавленного асфальта смешивался с ароматами экзотических трав и цветов.

После долгого паспортного контроля и суеты с багажом, уже в прохладном помещении аэропорта, нас встретила Фаина. Жена узнала её первой. За двадцать лет она располнела и сильно изменилась. Старые подруги обнялись и прослезились.

— Добро пожаловать в Африку! — сказала Фаина, вытирая слёзы.

— Я так боялась, что не узнаю тебя, но как только увидела круглое личико и знакомую улыбку, сразу поняла — это ты!

Она повернулась к мужчине, стоявшему рядом:

— Знакомьтесь, мой муж — Сима.

Поскольку я не был знаком ни с Фаиной, ни с её мужем, жена представила меня тоже. Пока женщины болтали, перебивая друг друга, я стоял в стороне и рассматривал окружающее. Аэропорт гудел, как пчелиный улей. От такого количества приезжих мне стало легче: выходит, мы не единственные, кто пустился на поиски счастливой жизни.

В те годы Южная Африка казалась гостеприимной страной. Сотни эмигрантов ринулись в теплую экзотическую страну. В наших серпасто‑молоткастых паспортах стояла отметка «гостевая виза» на месяц, но еще перед отъездом мы решили попытаться получить здесь гражданство. Фаина не знала о наших «наполеоновских» планах, и мы не спешили их озвучивать, хотелось пожить, осмотреться и лишь потом принимать решения.

Прихватив худенькие чемоданчики, мы направились к стоянке. Половина нашего багажа состояла из книг. Позже, когда у нас появился хоть какой‑то жизненный опыт, мы поняли, какую глупость совершили, набив чемоданы нетленной классикой. Первые месяцы в Африке показали, что для выживания в незнакомой стране пригодились бы совсем другие вещи. Забегая вперёд, скажу: мы нисколько не изменились и в будущем продолжали наступать на одни и те же грабли. В каждом новом месте, где бы мы ни начинали жизнь, всё повторялось снова.

Глава 2

Витбанк‑93

Запах Африки

Юрий Федотов

Подойдя к новенькой черной «Мазде», мы невольно остановились и уставились на неё. Наша «копейка» семидесятого года по сравнению с этой японкой казалась старой, угрюмой уродкой. Ещё больше нас поразил руль, расположенный справа. Потрясенные увиденным, мы осторожно втиснули свои потные тела в пахнущий новизной салон. Машина мягко тронулась, и мы выехали на хайвей.

Дорога оказалась долгой, но незабываемой. Левостороннее движение заставляло нас раз за разом вздрагивать при обгонах. Первое время мы никак не могли понять, почему Сима так уверенно обгоняет машины справа.

Семья Розиных жила в небольшом городке под названием Витбанк — примерно в часе езды от аэропорта. После нашего грязного промышленного города африканские просторы ошеломили. Представьте: вы едете по идеально ровной дороге, а вокруг — необъятная степь. Как волны безбрежного океана, колышется высокая трава. Изредка на горизонте возникает одинокое живописное дерево или покосившаяся хижина, из трубы которой лениво тянется дымок.

Не доезжая нескольких километров до города, мы свернули в «Модел Парк» — район, где жила семья Розиных. Остановились у одноэтажного дома из красного кирпича. Во дворе, утопающем в экзотических цветах, сиял голубой бассейн. Уставшие от дороги и впечатлений, мы нашли тень под роскошным кустом и буквально рухнули в кресла.

Но Фаина не дала нам расслабиться. Она сразу повела нас в приготовленную спальню. Приведя себя в порядок, мы распаковали пропахшие аэропортом чемоданы, достали нехитрые подарки из России и отправились вручать их хозяевам. Войдя в общую залу, мы увидели накрытый стол — весь в заморских яствах.

Глава 3

Витбанк‑93

Дела давно минувших дней

Юрий Федотов

После нескольких рюмок холодной водки языки наших друзей развязались, и они пустились в воспоминания. Ляля — мама Фаины, миниатюрная черноволосая женщина редкой красоты, — и её муж Миша, с копной седых волос и крупным носом, наперебой заговорили о жизни в СССР. Они с юмором и теплом вспоминали свою молодость.

Особенно смеялись над их прежним жилищем. Миша, работавший в СССР дизайнером, проводил первые дерзкие эксперименты прямо в их однокомнатной квартире: выкрасил пианино в чудовищно яркие цвета, а стены разрисовал в духе авангардистов. Ляля тоже экспериментировала, но в моде. У неё была своя денежная клиентура. Шила она редко, но её работа ценилась высоко. Жили легко, не заморачиваясь, стараясь брать от жизни всё. Правда, в Советском Союзе брать было особо нечего. Возможно, поэтому они всё чаще поглядывали на Запад и мечтали о дне, когда откроется железный занавес.

Для советских евреев занавес с лязгом распахнулся в 70‑х. Мощная волна беженцев хлынула в Америку, Европу и Израиль. Розины не упустили момент: уговорив богатого Мишиного отца оставить бизнес, они выпорхнули из душной для их творческих натур страны в иной, еще неизвестный им мир.

Уезжали они, надо сказать, не с пустыми руками. Розин‑старший жил в СССР припеваючи: он заведовал главной городской свалкой. По тем временам для умных людей, а Григорий Моисеевич был именно таким. Это место было настоящим Клондайком. На краю свалки стоял его деревянный домик‑офис, который он в шутку называл «антикварной лавкой». Преданные работники приносили хозяину редкие находки. Розин умел отличить антиквариат от подделки и продавал товар проверенным покупателям. Так он скопил приличный капиталец.

Когда дети решили покинуть СССР, глава семьи не только благословил их, но и присоединился к отъезжающим. На нелегально вывезенные деньги вся семья жила в Израиле припеваючи вплоть до его смерти. Деньги решали всё. Григорий Моисеевич говорил только по‑русски, и никаких трудностей не испытывал. В любом магазине он просто объяснял, что ему нужно, и его прекрасно понимали: деньги, как известно, делают из любого смышленого продавца полиглота.

После его смерти для Розиных наступили нелегкие времена. Семья начала расползаться по миру. Миша и его младший брат Гриша отправились искать счастья в Европе. Видно, среди своих им было неуютно. Побывали в Италии, Германии, США и, наконец, остановились в Южной Африке. Мише эта страна пришлась по душе. Гриша уехал в Канаду. Братья общались редко. Фаина с мужем Симой, за которого она вышла замуж в Израиле, перебрались в Африку позднее. Из их рассказов мы поняли: бродяжнической жизни они хлебнули вдоволь.

Слушая их хождения по мукам, я никак не мог понять: чего не хватало этим обеспеченным по тем временам людям? У них была квартира в центре, машина, дача — и всё же они бросили всё и уехали к чёрту на кулички. Что заставило их сделать этот шаг? И почему теперь они с такой любовью вспоминают годы, прожитые в СССР?

Не выдержав, я спросил:

— А хотели бы вы вернуться назад?

Миша поперхнулся дорогим коньяком. Ляля, стукая его по спине, без раздумий ответила:

— Нет! Нам теперь здесь хорошо. С Россией давно всё покончено. Та страна осталась только в наших воспоминаниях. Мы были молоды — и по‑своему счастливы там.

Уже за полночь, счастливые и пьяненькие, мы добрались до спальни. Бухнулись в королевскую кровать и мгновенно уснули.

Глава 4

Витбанк‑93

Паттинг грин

Юрий Федотов

Нас разбудило громкое щебетание птиц. Солнце уже ярко светило, но утро было прохладным. Мы знали, что африканские летние ночи холодные, а к середине дня температура поднимается до тридцати. В течение дня могли пройти проливные, но короткие дожди — такие, каких в России не увидишь. После водяного извержения с небес тут же появлялось приветливое солнце. От земли поднимался теплый пар, природа оживала на глазах. Воздух наполнялся стрекотанием, кваканьем, чавканьем и щебетом. Грань этого перехода была удивительна. Такой буйной радости возвращения к жизни я не встречал нигде. Краски вспыхивали ослепительно, ароматы трав и цветов наполняли лёгкие, и губы сами собой расплывались в блаженной улыбке.

Таковы были мои первые ощущения от этой страны в то утро.

Мои размышления прервал Гал, старший сын Фаины. Большеголовый парень с выпученными, как у рака, глазами появился из‑за куста и с любопытством уставился на меня. Он позвал нас завтракать. По‑русски Гал говорил неплохо, хотя родился в Израиле. У него был дефект речи: вместо «р» он произносил «х». Сначала это звучало забавно, но я быстро привык.

После завтрака Гал предложил мне пойти на паттинг‑грин. Я непонимающе посмотрел на него. Он прыснул от смеха и стал объяснять. Я понял, что речь идет о тренировочной площадке для гольфа. К своему стыду, игра эта была мне незнакома. Краем уха я слышал о ней — знал лишь, что в неё играют бывшие хоккейные звезды.

Мы пошли по улице, переходящей в аллею деревьев, усыпанных желтыми цветами. Знакомый волнующий запах мимозы ударил мне в нос. В конце аллеи открылся подстриженный травяной газон. Гал повёл меня к домику в стиле «ранчо». Внутри за столиками сидело несколько человек. Напротив входа, за стойкой, стоял пожилой мужчина в бейсболке. Он помахал нам рукой, как старым знакомым. Пока хозяин наполнял корзину мячами, Гал извинился и попросил у меня пять рандов. Я выудил из портмоне цветную бумажку и протянул находчивому мальчишке.

Мы вышли на площадку. Я уселся на пластиковый стул и стал наблюдать за молодым талантом. Гал поставил мяч на деревянную подставку, замахал руками, прицелился и сильно ударил. Мяч упал у ближайшего красного флажка.

Недалеко два пожилых африканеров отправляли мячи за самые дальние флажки. Двое чернокожих мальчишек вытаскивали им из сета нужные клюшки и приносили на позицию.

Гал «отстрелялся» быстро и выклянчил у меня еще два ранда на баночку колы. Вернувшись, он сел рядом. Я понял, что это ещё не конец. И точно, он попросил два ранда на френч‑фрайз. Двух у меня не было, я дал ему синюю бумажку, и он тут же умчался в буфет.

Двое упитанных африканеров, намахавшись клюшками, взяли перерыв. Вальяжно развалившись на стульях, они лениво переговаривались. Чернокожие подростки сидели в стороне на траве, готовые в любой момент вскочить и выполнить команду. На поле выехал гольф‑кар, собирающий мячи. Ему на помощь выбежали рабочие, выковыривая мячи из мест, куда машина не могла добраться.

Вскоре вернулся мой ушлый друг. Щёки его раздувались от жареной картошки. Он протянул мне наполовину полный горячий пакет. Я отказался. Гал высыпал остатки себе в рот и стал интенсивно жевать. По его нахальной физиономии было видно, что он уже думает, чем бы еще разжиться. Я решил сохранить содержимое моего худого кошелька и предложил возвращаться. Он нехотя согласился.

Дома все были заняты делом. Ляля готовила овощной салат. Миша занимался барбекю. Жена с Фаиной плескались в бассейне, а Ян, младший брат Гала, решал шахматную задачу. Сима, развалившись в кресле, попивал пиво. Плитка на дне бассейна придавала воде лазурный оттенок. Несмотря на жару, вода была прохладной. Ляля поставила на стол ароматные блюда. Миша заканчивал шашлык. На траве, положив морду на лапы, дремала овчарка Мира.

Усевшись за стол, мы выпили по рюмке, потом повторили еще несколько раз. Разговор оживился. Трудно было поверить, что всего два дня назад мы были в зимней России, где шёл сильный снег, а сейчас — лето, яркое солнце, и мы сидим за столом с друзьями в Африке. Всё это казалось волшебством.

Глава 5

Витбанк‑93

Претория

Юрий Федотов

Утром 31 декабря Миша с Лялей повезли нас в столицу Южной Африки — Преторию, находившуюся примерно в шестидесяти километрах от Витбанк.

И снова мы ехали по хайвею, и снова за окнами машины тянулась безбрежная африканская степь. Мы с женой смотрели по сторонам, надеясь увидеть на горизонте хоть какое‑нибудь африканское животное, но вместо этого заметили лишь группы чернокожих мужчин и женщин, идущих по обочине. Всё чаще попадались африканские деревни — их можно было узнать по запаху гари и дыму, поднимающемуся над горизонтом.

При въезде в Преторию нас встретил огромный мемориал, установленный в честь Великого Исхода буров из Капской пустыни на север. Мы припарковались на уютной улочке, утопающей в пурпурных цветах акаций, и вошли в ресторан. В полупустом зале сидело несколько человек. Интерьер был выдержан в белых тонах. Наш столик обслуживал чернокожий официант. Он делано улыбался, демонстрируя ослепительно белые зубы. Поставив на стол белый кувшин с кофе, он бесшумно удалился.

— Двойной эспрессо из местных зёрен с шапкой вспененного молока, — голосом гида объявил Миша, указывая на кувшин.

Ляля захихикала. Несмотря на возраст, она выглядела маленькой девочкой и радовалась поездке в Преторию больше нас.

В сортах кофе мы не разбирались. Да и вообще, за границей были всего второй раз, после Болгарии. Перед отъездом в Африку пили растворимый кофе средней крепости, а до перестройки довольствовались «Балтикой» с цикорием. Конечно, нам не терпелось попробовать «двойной эспрессо из местных зёрен».

Меню было на английском, поэтому Миша предложил сделать заказ на его усмотрение. Мы не возражали.

Кофе оказался крепким и приятным. После первой чашки у меня слегка закружилась голова. Жена смотрела на белый потолок и блаженно улыбалась. Розины тоже оживились. Миша вспомнил, сколько чашек он выпил здесь в прошлый раз. Ляля рассказала бородатый анекдот и сама же над ним смеялась.

Еду принесли быстро. Из двух предложенных блюд я выбрал красную рыбу с пюре и салатом. Жена предпочла шримсы с цветной капустой и экзотическими фруктами. Миша заказал тунца с дольками лимона и кусочками свеклы. Ляля довольствовалась лазаньей и бокалом красного вина. На десерт подали пирожные в форме корзиночек. В ресторане мы провели около двух часов.

Обратная дорога прошла в молчании. После сытного обеда клонило в сон. Миша сосредоточенно вел машину, думая о своём. Ляля дремала.

Глава 6

Витбанк‑93

Новый год по‑африкански

Юрий Федотов

К нашему приезду стол в зале уже был сервирован. Делать было нечего, и мы все полезли в бассейн, где плескались больше часа. Розины смотрели на нас как на идиотов. Они не знали, что в нашем миллионном городе было всего два бассейна, и попасть туда зимой можно было только по великому блату. В паузах между купаниями мы шли к барной стойке «согреться».

Когда настало время поздравления президента, загадывания желаний и чоканья шампанским, мы вдруг осознали, что впервые в жизни нарушим многолетний привычный ритуал. Вместо курантов и новогоднего салюта зазвонили колокола, и раздались выстрелы. Местные жители встречали Новый год залпами ружей! Отовсюду неслась ритмическая, карнавальная музыка. Начались гулянья и танцы.

Угомонились мы около двух ночи. Миша с Лялей ушли спать раньше. После разговоров, купания и выпитого мы так устали, что едва добрались до кровати.

Всю ночь я бредил. Мне снились сугробы снега, черные люди, идущие по обочине хайвея, и белые слоны. Самый большой шёл впереди, за ним слониха, а следом — слонёнок, держащийся маленьким хоботком за её хвост.

Глава 7

Витбанк‑93

Совет в Филях

Юрий Федотов

Первого января мы проснулись в середине дня. У барной стойки сидели Миша с Симой. Мы с женой присоединились к ним. Несколько рюмок холодной водки вернули нас к жизни. После сумбурной ночи в голове стояла каша.

Из вялого разговора мужчин я понял, что мы проболтались. Розины уважали законы страны, в которой жили много лет, и понимали, что наше решение эмигрировать может принести им массу проблем.

Вскоре к нашей компании присоединились заспанные Ляля и Фаина. По их серьезным лицам было видно, что они обсуждали наше решение тоже.

Сидя на высоких стульях вокруг прямоугольного стола, мы понимали, что подставили друзей. Назревал откровенный разговор.

«Совет в Филях», то бишь в Модел Парке, открыл глава семейства Миша, который, если уж сравнивать с персонажами Войны и мира, был Кутузовым. Генералитет представляли Фаина, Ляля и Сима.

Миша говорил мало. Отговаривать нас не стал. Со своей стороны пообещал помочь, чем сможет.

Затем в разговор вступил «генералитет» — единственный кормилец семьи Розиных, Сима. Он начал по‑деловому: один месяц — срок небольшой. За это время нужно найти жилье, купить машину, иметь кругленькую сумму, чтобы не бедствовать, и, конечно, терпение рыболова. Возня с документами может длиться год, а то и дольше.

Услышанное повергло нас в шок. Мне показалось, что Сима нас запугивает. Зачем? Чтобы мы ещё раз всё взвесили, прежде чем совать свои шеи в петлю.

После его выступления наступило долгое молчание. Видя наше подавленное состояние, вступила Фаина. Она сердито посмотрела на мужа и сказала, что время есть, и за месяц многое может измениться. Надо пробовать, заключила она, но ждать придётся долго, в этом она была согласна с Симой. А значит, нужна приличная сумма, чтобы прожить год без работы и доходов.

И тут в разговор вмешалась жена. Она сказала, что в России стоит на продаже наш дом, и в ближайшее время у нас будут хорошие деньги. Она даже назвала сумму. Услышав это, Сима поморщился и сказал, что это не выход: в случае неудачи мы профукаем всё и вернёмся домой нищими, без жилья.

В тот момент я ненавидел Симу. «Почему он уверен, что у нас ничего не получится?» — думал я. Нас с женой распирала злость.

Ляля в разговоре не участвовала. Она потягивала коньячок и помалкивала.

Опять наступило молчание, которое разрядил Миша.

— Уж если у вас дошло дело до продажи дома, то надо действовать, — сказал он. Попросил у нас документы для перевода и ушёл в свою комнату.

Постоянной работы у Миши не было. Год назад он работал в известной дизайнерской компании, был в числе лучших. Потом что‑то не заладилось, его стали выдавливать. Он подал в суд. За год юристы разорили его полностью. Работу и все сбережения он потерял. Теперь перебивался случайными заработками — оформлял праздники и свадьбы.

После «Совета в Модел Парке» мы вернулись к празднованию Нового года, но уже не так отвязано, как вчера. Праздничное настроение исчезло. После откровенного разговора мы поняли, что впереди нас ждут тяжёлые времена.

Глава 8

Витбанк‑93

Ре‑н‑н‑н‑о‑о‑о

Юрий Федотов

На следующий день мы поехали на ближайший автомобильный рынок, который оказался недалеко от дома Розиных. На небольшом газоне рядом с хайвеем стояло несколько машин. Поскольку мы ничего не понимали в автомобилях, Сима согласился помочь.

Он подвёл нас к тёмно‑вишнёвой Renault‑5, предложил мне сесть за руль и оценить салон, а сам обошел машину, проверил ходовую часть и износ резины.

В салоне приятно пахло. Сиденья были в идеальном состоянии. Я выбрался из машины довольным — меня всё устраивало. Жене машина тоже понравилась.

Сима направился к хозяину к пожилому мужчине, сидевшему в соседней машине вместе с женой. Поговорив с ним, он вернулся и назвал цену. Она оказалась выше, чем мы рассчитывали, но, посовещавшись, решили покупать.

Деньги я передал Симе. Он вернулся с ключами:

— Машина ваша. Садитесь и рулите.

Увидев мое растерянное лицо, он рассмеялся.

— Ты ведь ездил в России на механике? В чём дело?

Фаина вмешалась:

— Сим, ну как он сразу поедет? Левостороннее движение, незнакомая машина. Пусть сегодня потренируется у нас в Модел Парке. Давай я перегоню её.

Она завела мотор и аккуратно выехала с газона на дорогу. Сима последовал за ней.

Глава 9

Витбанк‑93

Витбанк

Юрий Федотов

Когда все документы были переведены и напечатаны, Миша отвез нас в иммиграционный центр.

В те годы мы ничего не знали о стране, в которой собирались строить новую жизнь. Спустя много лет я понял весь абсурд нашего решения получить гражданство ЮАР в 1993 году. Мы не имели ни малейшего представления о том, что происходило в стране. Новости не смотрели. У Розиных даже телевизора не было. Иногда, сквозь глушилки российских радиостанций, до нас долетали обрывки новостей о родине. Практически мы были изолированы от мира. Сейчас в это трудно поверить, но так и было.

Тем временем в ЮАР нарастали кровавые события.

В марте 1993 года, когда мы уже третий месяц жили в Африке, глава ПАК Кларенс Маквету взял ответственность за убитых незадолго до этого белую женщину и двух её детей и провозгласил:

«Один фермер — одна пуля! Мы собираемся убивать всех белых — и детей, и стариков. Это будет год террора!»

Если бы мы знали об этом, сидели бы дома и не думали ни о какой эмиграции. Но самое удивительное — об этом не знали и Розины. Они жили в своём уютном семейном мирке и не ведали, что творится у них под носом.

Оказывается, белое население активно вооружалось ещё с 1990 года. Только в 1992‑м ежедневно выдавалось более 500 лицензий на ношение оружия. Был создан Африканский народный блок. Страна стояла на пороге гражданской войны.

В июле 1993 года произошёл теракт: четверо чернокожих ворвались во время богослужения в Церковь Святого Иакова в Кейптауне. Гранаты и автоматы — 12 убитых, 47 раненых.

В этой обстановке президент Фредерик де Клерк согласился на проведение всеобщих демократических выборов. В 1994 году ассамблея избрала президентом Нельсона Манделу. Ситуация изменилась мгновенно. Появились программы, по которым предпочтение при приеме на работу отдавалось людям с чёрным цветом кожи. Начался массовый отток белых специалистов. С 1995 по 2008 год эмигрировало более 400 тысяч человек — в основном фермеры.

Мы ничего этого не знали. Мы были сосредоточены только на одном: как получить гражданство и работу.

Центр Витбанка находился в десяти минутах езды от Модел Парка. Проехав одноэтажные старые дома, мы въехали на центральную площадь с супермаркетом Pick n Pay и магазином OK Grocer.

Перед супермаркетом большая группа африканцев танцевала под ритмы барабана. Видя наше удивление, Миша объяснил: Витбанк — шахтёрский город, безработица около 40%. По загрязненности он занимает первое место в Южной Африке. После ухоженного района, где жили Розины, центр Витбанк выглядел неприглядно.

Миновав площадь, мы въехали в городской парк. Под старыми пальмами, развалившись на траве, «отдыхали» безработные. Парк утопал в мусоре.

Припарковав машину напротив старого здания в колониальном стиле, мы направились ко входу. Внутри было не протолкнуться. Люди ждали, когда их пригласят на беседу. Говорили на разных языках. В ЮАР два официальных языка: африкаанс (на нём говорят 46% белых) и зулу, язык чернокожего населения. Третьим, неофициальным, был английский.

На наше счастье, мы повернули направо. Вошли в здание. В полупустом коридоре сидело всего несколько человек. Ждать пришлось долго.

Войдя в просторный кабинет, Миша поздоровался с пожилой женщиной. Судя по всему, они были знакомы. Он объяснил причину визита и передал ей наши документы. Женщина тщательно проверила переводы, затем попросила нас расписаться под заявлением. На нас она ни разу не взглянула — работала механически. Папку с нашими документами она поставила на одну из многочисленных полок. По количеству папок я понял: ждать вызова придётся долго. А может, и не дождёмся вовсе.

Обратно ехали молча. Миша был погружен в свои мысли. Возможно, он видел наше подавленное состояние и не хотел досаждать пустыми разговорами. Думаю, он как никто понимал нас. Ему самому приходилось проходить через подобные процедуры не раз.

Глава 10

Витбанк‑93

Аренда жилья

Юрий Федотов

За неделю я научился чистить бассейн и стричь траву. Жена упорно зубрила английский. Мы чувствовали, что изрядно надоели нашим друзьям, пора было уходить на вольные хлеба.

Вести из России были неутешительными. Покупателей на дом не находилось. Продажей занималась подруга жены. Она сообщила, что сотрудник агентства недвижимости настаивает: продажей должен заниматься кто‑то из владельцев. Жена решила лететь в Россию. Розины заказали ей билеты туда и обратно. До ее отъезда мы решили арендовать жильё.

Витбанк — шахтёрский город, жилья строили мало. Фаина созвонилась с риелтором, которая должна была помочь нам подобрать недорогой дом. Она нашла несколько вариантов, и мы договорились о встрече на следующий день.

Нам повезло. Один из трёх домов нас устроил. Лицевая часть выходила на тихую улочку, утопающую в цветах акаций. Задняя — на большой пустырь, заросший высокой травой. Внутри было три спальни, кухня и большая зала. Дом оказался в хорошем состоянии. Полутораметровый кирпичный забор опоясывал участок. Во дворе находился запущенный бассейн и два персиковых дерева. Перед домом — газон с двумя раскидистыми соснами.

Чтобы не упустить понравившийся вариант, мы поехали в офис риэлтора, подписали договор, заплатили деньги и разъехались. Переезд назначили на завтра.

Глава 11

Витбанк‑93

Переезд

Юрий Федотов

За свою жизнь я переезжал несколько раз. Каждый переезд в моих воспоминаниях вызывал ужас. Этот же оказался самым лёгким. Два чемодана барахла и рюкзак с книгами мы собрали за пару часов. Матрас, простыню и одеяло вечером привезли Розины. Кухонную утварь купили на следующий день. В общем, стали обживаться.

Жена занялась кухней, я благоустройством двора. Прежде всего решил почистить бассейн. Сима снабдил меня старым автоматическим пылесосом для бассейна, которому требовался небольшой ремонт: фильтры, гибкий пластиковый шланг и химия. Чистка заняла несколько дней. Сначала я сачком выгреб основную грязь, потом запустил пылесос. Он трудился ещё пару дней. На пятый день мы уже полезли в наш бассейн. Купались весь день.

Потом стали наводить порядок внутри дома. Из трёх комнат использовали только спальню. Был ещё один большой плюс: свой телефон. Мы могли чаще звонить в Россию и общаться с близкими.

Вскоре появилась первая живность — рыжий кот. Мы обнаружили его случайно: он сидел на заборе и наблюдал за нами. Жена вынесла кусочек колбаски, покискала, кот подошёл. Сначала мы думали, что он соседский, но когда он остался у нас на несколько дней, решили: приблудный или брошенный. Так он стал нашим котом. На имя Африканыч он не откликался, русского не знал, только шевелил ушами и водил носом по сторонам.

Не прошло и нескольких дней, как в почтовом ящике появилось первое послание из департамента. Нас просили в течение трёх дней скосить перед домом траву, которая, пока дом продавался, вымахала по пояс. В случае невыполнения грозил штраф в 100 рандов.

Я сразу позвонил Розиным и объяснил ситуацию. Сима, посмеявшись, сказал:

— Вы арендовали дом — значит, вы хозяева участка. Так что стригите траву.

У меня была надежда, что он предложит свою газонокосилку, но предложения не последовало. Просить я не стал. Вспомнив русскую поговорку «Голь на выдумку хитра», я нашёл обычные ножницы, подточил их и решил, что моя «газонокосилка» справится с африканской травой.

На следующий день, по холодку, под песню «Косил я конюшину», я приступил к работе. То, что русскому хорошо, африканеру невдомёк. Через час я впервые увидел соседа напротив. Когда наши взгляды пересеклись, он неуверенно помахал рукой. Я тоже помахал ему… ножницами. Он быстро скрылся за воротами. Больше я его не видел.

После косьбы ножницами газон перед домом напоминал голову клиента, изуродованную бездарным учеником парикмахера. Зато я сэкономил сто рандов, а тогда они нам были нужны позарез.

Глава 12

Витбанк‑93. Отъезд жены

Юрий Федотов

Настал день, когда нужно было везти жену в аэропорт. Мы сели в «Рено», я завёл двигатель, чмокнул губами, протянув своё привычное: «Н‑о‑о‑о‑о…», и выехал со двора. Это был мой первый самостоятельный выезд за пределы Витбанк. Дороги я не знал, навыки вождения оставляли желать лучшего.

На хайвее я полностью сосредоточился на дорожных указателях. Болтовню жены почти не слышал — думал только о том, как бы не проскочить нужный поворот. Сложность была в том, что указатели дублировались на двух языках: африкаанс и английском. При скорости 100–110 км/ч разобрать, что там написано, было почти нереально. Тем не менее «экзамен» я сдал на твёрдую «четвёрку» и приехал в самый притык. Прощаться времени не было: жена выскочила из машины и почти бегом понеслась на посадку.

Когда я снова сел за руль, уже стемнело. В небе грохнуло так, что я невольно поднял голову. От горизонта до горизонта небо было затянуто тяжелыми грозовыми тучами. Все мысли были только о предстоящем дожде и о том, как бы не заблудиться в темноте.

На хайвее я немного повеселел. Раздался новый раскат грома, и небо вспыхнуло множеством молний, похожих на гигантскую паутину. Такого яркого свечения я никогда не видел. Машин на дороге резко поубавилось. Я прибавил газу, надеясь быстрее добраться до Витбанк.

И тут, под чудовищные раскаты грома, хлынул ливень. Мгновенно потемнело. Дождь барабанил по крыше так, будто кто‑то высыпал на нее тонну гравия. Потоки воды стекали по лобовому стеклу сплошной стеной. Дворники не справлялись. Я ехал почти вслепую.

На обочинах стояли машины. Водители пережидали этот кошмар. Меня такой вариант не устраивал. Если я остановись, то точно заблужусь окончательно. Голова от напряжения разболелась так, что казалось, её стягивает железным обручем. Я продолжал давить на газ, едва различая дорогу. Спасали только светодиоды, вмонтированные в покрытие: они мерцали в темноте, обозначая края полосы и осевую линию. Я мчался, как по взлетной полосе. Будь у машины крылья, я бы точно взлетел.

Борьба с ливнем и темнотой длилась около двух часов.

В город я въехал со страшной головной болью. Подъехав к дому, с трудом выбрался из машины и, пошатываясь, дошел до калитки. В спальне рухнул на матрас и мгновенно отключился.

Глава 13

Витбанк‑93.

Француз

Юрий Федотов

Проснулся я от настойчивого, методичного лая. Крепкий, оздоровительный сон сделал своё дело. Я чувствовал себя так, будто родился заново. От вчерашней головной боли не осталось и следа.

Лай не прекращался. Пришлось подняться и выйти во двор. У калитки стояла собачонка среднего размера. Завидев меня, она завиляла обрубком хвоста, явно ожидая, что я подойду.

Нахалом оказался упитанный французский бульдог. Похожую собаку мне когда‑то предлагали в России, но тогда я выбрал русского спаниеля. По быстрому, нетерпеливому вилянию хвоста было ясно: Французу очень нужно попасть во двор. Я открыл калитку. Собака уверенно засеменила к дому. Я сразу понял: он здесь бывал не раз.

Догадку подтвердил вышедший из дома Африканыч. Он безразлично посмотрел на Француза, зевнул и уселся на пороге. Стало ясно: старые приятели.

Мои наблюдения прервал стук в калитку. Добродушный на первый взгляд бульдог вдруг издал низкое, угрожающее рычание и с басовитым лаем бросился к воротам. Там стоял очередной «попрошайка», так мы с женой называли визитеров, клянчивших еду и мелочь. За три дня жизни в этом доме они надоели так, что наш советский интернационализм, воспитанный на фильмах «Цирк» и «Максимка», начал стремительно превращаться в бытовой расизм.

К моему удивлению, чернокожий мужчина, увидев бульдога, сразу же поспешил уйти. У меня появилась надежда, что с таким коротконогим «охранником» мы быстро избавимся от непрошеных гостей.

Француз у нас прижился. Я был им доволен: в еде неприхотлив, службу нес исправно.

Глава 14

Витбанк‑93.

Попытка не пытка

Юрий Федотов

Продажа дома в России растянулась на неопределённый срок. Деньги исчезали с такой скоростью, что я начал подозревать: где‑то в доме есть тайный портал, ведущий прямо в чёрную дыру. Чтобы не умереть с голоду, я перешёл на вегетарианство. Не по убеждениям, просто мясо стоило как самолёт, а салат, как велосипед.

Сидя на кухне и пережевывая листья, я вдруг подумал: а почему бы не поискать работу самому? Ну нет у меня разрешения, и что? В конце концов, Колумб тоже без разрешения поплыл, и ничего, открыл Америку. А вдруг и у меня что‑нибудь получится?

Как искать работу в Африке, я не знал. Да и в России этим никогда не занимался: после института меня сразу взяли по специальности, и я благополучно работал до самого отъезда. Но раз уж жизнь прижала, решил начать с малого, с частных магазинчиков. Их в Витбанк было столько, что казалось, каждый второй житель держит лавку.

На следующий день я поехал в город. Машину припарковал напротив полицейского участка, в целях безопасности.

Пройдя квартал, я вышел на торговую улицу и, надеясь на русский авось, открыл дверь первого попавшегося магазина. Колокольчик звякнул так бодро, будто радовался, что хоть кто‑то пришёл.

Из подсобки вышла пожилая женщина. Улыбнулась. Я тоже попытался улыбнуться. Получилось, как у человека, который одновременно улыбается и боится стоматолога. И сразу выдал заготовленный текст.

Женщина удивилась так, будто я попросил не работу, а ключи от её дома.

— Откуда вы приехали? — спросила она.

Услышав «из России», она начала рассматривать меня с тем же интересом, с каким люди разглядывают редкого зверька в зоопарке.

— Извините, у нас работы нет, — сказала она с сожалением, будто ей самой было неловко.

Я уже повернулся уходить, но она вдруг остановила меня и протянула визитку. На ней крупно было написано:

«Центральная апостольская церковь города Витбанк.

Служба:

Воскресенье — 9:00–11:00 (английский)

12:00–14:00 (африкаанс)»

Я посмотрел на визитку, потом на женщину. Она смотрела на меня так, будто говорила: «Работы нет, но духовная поддержка не помешает.

Желание заходить в следующий магазин у меня пропало. Я сунул визитку в карман и пошёл к машине, размышляя, не начать ли карьеру проповедника. Разрешение на работу, наверное, там не спрашивают.

Глава 15

Витбанк‑93.

Развод по‑африкански

Юрий Федотов

Вечером следующего дня позвонила жена. Разговор был коротким, как телеграмма.

— Дом продан. Открывай счёт в банке. Сообщи номер.

И тишина. Я даже «как дела?» не успел спросить.

Я сидел с трубкой в руке и пытался понять, что там у неё происходит. То ли связь плохая, то ли я уже отупел здесь.

На следующий день я попросил Мишу помочь найти банк. Он повез меня в свой, видимо, считал его самым надежным местом Там я открыл счёт, вечером позвонил жене, продиктовал номер. Разговор опять не получился. Я начал подозревать, что её кто-то прослушивает.

Перевод пришёл через неделю. Позвонили из банка и попросили приехать. Тон был официальный. Я даже напугался.

Пришёл на пятнадцать минут раньше, привычка советского человека. Ждать не пришлось: меня сразу пригласили в кабинет менеджера. После приветствий и дежурных улыбок он кому‑то позвонил. Вошел молодой человек, положил на стол конверт и исчез, как фокусник, который забыл сказать «оп-ля!».

Менеджер вытряхнул из конверта несколько стодолларовых купюр и пододвинул их ко мне, как следователь при допросе.

— При переводе вашей суммы из России было обнаружено пять фальшивых стодолларовых банкнот, — сказал он, указывая на деньги. — По закону мы должны их изъять. Все претензии — посреднику.

Я смотрел с вожделением смотрел на доллары. Пять купюр. Пятьсот долларов. Почти трехмесячная оплата за ренту дома.

Я пожалел, что не взял Мишу. Он бы хотя бы знал, как правильно ругаться на английском. У меня же опыта перевода больших сумм не было. Да у меня вообще никакого опыта перевода денег не было. Максимум, что я переводил, это стрелки часов на зимнее время.

Из слов жены я знал, что деньги от продажи дома она обменяла через посредника, а тот переслал их в банк. Всё просто. Почти как в кино. Только в кино фальшивые деньги обычно у злодеев, а не у честных людей, к которым я себя причислял.

Я пытался понять: как в переводе могли оказаться фальшивки? Может, посредник был не посредник, а артист разговорного жанра? Или это просто африканский вариант «развода» для новичков? Мне не хотелось в это верить, но мозг упорно шептал: «Ну а что ты хотел? Ты же сам — идеальный лох для мошенников.

Менеджер понял, что объяснений от меня не последует. Он положил передо мной бумагу об изъятии фальшивых банкнот и попросил расписаться. Предупредил, что если подобное повторится, банк откажется от моих услуг. Я кивнул. В тот момент я был готов отказаться от услуг Мишиного банка сам.

Подписав бумагу, я вышел на улицу. Было жалко потерянных пятисот долларов до слёз. Но плакать на пороге банка я не стал. Неприлично советскому гражданину плакать из - за каких-то зеленых бумажек. Поэтому я просто пошёл к машине, решив никому о случившемся не рассказывать. Выглядеть идиотом в глазах Розиных и жены я не хотел. Хотя, если честно, чувствовал себя именно так.

Глава 16

Витбанк‑93.

Реприманд

Юрий Федотов

Через несколько дней после визита в банк снова позвонила жена. На этот раз она была разговорчивее обычного, но только в смысле количества слов, а не содержания.

— Встречай сына. Он прилетает в субботу, — сказала она и тут же оборвала разговор.

Голос у нее был встревоженный. Я понял: дома что‑то случилось. Подробности она обещала рассказать при встрече, но до субботы оставалось только гадать.

В субботу я поехал в аэропорт. Самолёт прилетел с небольшим опозданием. Сын летел впервые в жизни, да ещё и с несколькими пересадками, почти семнадцать часов в пути. Я надеялся, что в дороге он был под присмотром. Жена бы не отправила его одного… так мне казалось.

Волнение оказалось не напрасным. Когда поток пассажиров иссяк, ко мне подошел служащий аэропорта. Узнав моё имя, он сообщил, что при посадке сын почувствовал себя плохо. Сейчас он находится в медпункте.

Служащий провел меня по стеклянному переходу в соседнее здание. Медпункт представлял собой длинную комнату, разделенную занавесками на отсеки. В одном из них лежал сын. У кровати стоял рюкзак с наклейкой: имя, фамилия, возраст, внизу имя встречающего. Всё аккуратно, по‑детски, как будто он ехал в пионерлагерь, а не через полмира.

Сына я не видел несколько месяцев. Он заметно повзрослел. Мы обнялись. Расспрашивать я не стал, ему сейчас было не до этого. Сказав пару ободряющих слов, я начал рассказывать об Африке, о наших приблудных животных, чтобы лишь отвлечь его от долгого перелета.

Доктор, появившийся через несколько минут, успокоил меня: такое случается от переутомления. Долгий перелёт, жара, организм не выдерживает. Он передал мне рецепт и чек на 200 рандов за медицинские услуги. Сумма показалась слишком большой. Я пересчитал наличные: хватало, но впритык. Облегченно вздохнув, посмотрел на сына. Бледность прошла, он выглядел посвежевшим и уже порывался встать.

Рассчитавшись, мы направились к стоянке. Сын был в восторге от «Рено», особенно от руля справа.

Пока мы ехали по хайвею, он вертел головой, как турист на экскурсии. Всё было новым, ярким, удивительным. После холодной русской зимы он оказался в африканском пекле — контраст ошеломлял. Я помнил это чувство. И радовался, что теперь нас здесь двое.

Но радость не отменяла тревоги. Я смотрел на сына и думал: если жена отправила его сюда так внезапно, значит, причины были серьёзные.

Глава 17

Витбанк‑93

Улыбчивый гость

Через неделю, без предупреждения, прилетела жена, и не одна. Рядом с ней вышагивал улыбчивый толстячок, похожий на космонавта Гречко: круглое лицо, самодовольная походка, глаза, в которых сквозила какая‑то неприятная уверенность. Я не понимал, кто он и почему они прилетели вместе. Гость сразу взял инициативу в свои руки: сыпал пошлыми анекдотами, расспрашивал о нашей «житухе» в Африке, оглядывался по сторонам так, будто примерял дом на прочность.

Его появление насторожило меня с первых минут. Сын, увидев мужчину, мгновенно исчез в своей комнате и не выходил до вечера. Это было плохим знаком. Гость, заметив мою неприязнь, лишь усмехнулся:

— Я тут ненадолго. Одно дельце закончу — и обратно.

Жена молчала, избегала меня взглядом. Такой я её ещё не видел. Утром, убедившись, что толстячок нас не слышит, она зашептала, уткнувшись лицом в подушку:

— Этот человек… бандит. Он приехал забрать наши деньги.

Она заплакала, потом, сквозь слезы, добавила:

— У них там целая шайка. Убийцы. Я была дурой, что связалась с той сотрудницей банка… Она всё им рассказала. Они знали о переводе.

Я хотел возразить, но жена закрыла мне рот ладонью.

— Не смей с ним связываться. Это страшные люди. Они угрожали нам. Я так перепугалась, что заняла деньги у сестры и сразу отправила сына сюда. Мама с папой… они там как заложники. Я не знаю, что они сделают, если мы не отдадим деньги.

Я не верил ни одному слову. Всё это звучало как плохо придуманный развод.

— Да тебя просто… — начал я, но вовремя остановился.

— Не разговаривай с ним, — прошептала она. — Перед моим отъездом возле дома нашли убитого человека. Это было предупреждение. Он приехал на один день. Нам надо ехать в банк и отдать деньги. Если не отдадим, то они доберутся до родителей.

Я попытался возразить, но она резко оборвала:

— Всё. Собирайся. Поезжай в банк.

Я не послушался. Решил подождать до утра.

Утром «улыбчивый» уже не улыбался. Он нервно собирался, бросая на нас тяжёлые взгляды.

— Вечером улетаю в Россию. Надеюсь, вы не будете меня задерживать.

Он хотел добавить что‑то ещё, но лишь зыркнул злыми глазами и вышел к такси.

Я понимал: потеря денег, вырученных за дом, означала для нас полный крах. Жена этого не понимала, она цеплялась за любую возможность остаться здесь, верила, что мы справимся. А я уже знал: возвращение в Россию — это вопрос времени.

В банке я взял деньги. Но не все. Интуиция подсказывала: этот Курьер — мелкая сошка, сборщик. Он не знает точной суммы. Я рискнул и оставил небольшую часть на чёрный день. Чтобы выиграть время, попросил выдать наличность мелкими купюрами, пусть считает, если захочет.

Когда я подъехал к дому, такси Курьера уже стояло у ворот. Он был раздражен, жена — бледная, как бумага. Мы прошли в пустую комнату. Я протянул пакет. Он приоткрыл его, перебрал пальцами купюры, закрыл.

— Здесь всё? — спросил он сквозь зубы.

— Всё.

— Проверять не надо?

— Не надо.

— Ну смотри.

Он вышел, не оглядываясь. И тут я понял: расчёт был верным. Он действительно не знал сумму. И пересчитывать не стал.

Когда такси отъехало, из спальни донесся плач жены. В груди у меня будто вспыхнул огонь — резкая боль слева, холодный пот. — Он больше не вернётся?

— Не вернется, — сказал я. Хотя уверенности не было никакой.

Жена была не в себе. Несколько раз звонила сестре. Ответа не было. Всё шло к тому, что ей снова придётся лететь в Россию. Я не стал отговаривать. Билет у нее был.

Я же по‑прежнему висел в пустоте. Из департамента вестей не было. О работе думать было бессмысленно: без разрешения меня никто не возьмёт. Я плыл по течению, как лодка без руля и паруса, не зная, к какому берегу прибьет нашу семью в ближайшие месяцы.

Глава 18

Витбанк‑93

Побег из Шоушенка

Жена позвонила через несколько дней. Голос ее был спокойнее, чем я ожидал.

— С родителями всё в порядке. Рэкетиры больше не появлялись. Сестра забрала их к себе… но собаку брать отказалась.

Я выдохнул. Это был первый луч света за долгое время.

— Когда вас встречать?

— В субботу. Как обычно. До встречи.

В аэропорт мы поехали вместе с сыном. Дорога была удивительно свободной. Добрались быстрее, чем когда‑либо. Жена вышла одной из первых. После объятий и коротких поцелуев она сразу потащила нас в сторону багажного отделения, где должны были выгружать животных.

Нас направили прямо к самолёту. Мы шли по летному полю, и уже издалека было слышно визг и лай животных.

По дороге жена тихо сказала:

— После оформления Микки могут держать на карантине несколько недель.

Я понял ее мысль сразу: надо успеть забрать собаку до того, как кто‑то сообразит, что делает.

Наша собака сидела тихо в просторной клетке, приходя в себя после долгого перелёта. Увидев нас, она радостно заскулила, хвост забил по стенкам клетки.

Разгружали двое молодых африканцев, судя по всему новичков. Они смутно представляли, что делать с животными. Убедившись, что собака наша, один из них открыл клетку и жестом показал: забирайте.

Жена быстро достала поводок, прицепила его к ошейнику и шепнула:

— Быстро уходим. Они сами не понимают, что творят. Ты помнишь, где припарковался?

Я кивнул.

Микки, едва почувствовав свободу, потащила меня вперёд по летному полю. Мы почти бежали за ней. Машину я нашел мгновенно. Собака с разбегу прыгнула на заднее сиденье и затихла, будто понимала, что только что избежала чего‑то неприятного.

Выехав на хайвей, мы заговорили все разом. Напряжение последних недель будто слетело с нас. Настроение было приподнятым, почти праздничным. Мы радовались простому факту: наконец‑то вся семья в сборе.

С приездом жены я почувствовал, как внутри что‑то оживает. Как будто кто‑то открыл окно в душной комнате.

«Чем чёрт не шутит, — думал я. — Может, и правда прорвёмся?»

Глава 19

Витбанк‑93

Встреча на Эльбе

Дома нас встретили наши африканские приживалы: бульдог по кличке Француз и кот Африканыч. На наше удивление, чужестранку Микки они приняли без всяких церемоний. Француз подошел, лизнул её в нос и, удовлетворенно фыркнув, растянулся в тени. Африканыч обошёл Микки по кругу, внимательно «проверил паспорт» и тоже отошел в сторону, признавая ее полноправным членом семьи.

К тому времени я уже знал историю наших шерстяных соседей. Они жили недалеко, в двухэтажном доме с двумя пальмами у входа. Однажды, когда Француз отправился на прогулку, я решил проследить за ним. В заборе соседнего участка было аккуратно вырезано отверстие, через которое собака ловко протиснулась.

Я набрался смелости и постучал в дверь. Мне открыл бодрый старик. Я рассказал ему о животных, и он сразу всё объяснил: раньше в нашем доме жила его дочь с семьёй. Потом они переехали, дом сдали в аренду, а животных оставили на попечение пожилых родителей. Когда же мы въехали, собака и кот, по привычке, вернулись туда, где жили раньше.

— Мы очень признательны, что вы приютили их, — сказал старик. — Если они вам мешают, мы можем держать их дома. Хотя… — он развёл руками, — как их удержишь? Они привыкли гулять сами по себе.

Я успокоил его: никаких хлопот они нам не доставляют. Вся наша семья любит животных, и мы рады их обществу.

Микки быстро освоилась. Как настоящая охотничья собака, она сразу облюбовала бассейн и почти не вылезала из воды. Службу несла исправно, вместе с Французом отпугивала непрошеных гостей, а ночью спала снаружи, сторожа дом.

Постепенно бульдог стал появляться всё реже. Иногда пропадал на несколько дней, видимо навещал старых хозяев или просто бродил по округе. Африканыч же оказался более домашним. Он был верен нам, возможно потому, что мы уделяли ему больше внимания. Со временем он стал любимцем жены.

Глава 20

Витбанк‑93

Все дороги ведут в храм

Срок аренды дома подходил к концу. Мы жили как на чемоданах, не зная, что будет дальше, куда нас вынесет очередная волна обстоятельств.

Как‑то вечером к нам заехали Миша с Лялей. За чаем разговор незаметно перешел на их европейские скитания. Они рассказывали с юмором, хотя тогда им было совсем не до смеха. Перед уходом Миша, будто между делом, сказал:

— Знаете, ребята, вам нужно обзаводиться знакомыми, которые могут предложить работу… ну, скажем так, в обход закона. Нам в трудное время посоветовали сходить в синагогу. И знаете — помогло. В России мы были атеистами, а к старости уверовали. Пришли к Богу. А вы как к религии относитесь?

Я пожал плечами:

— Меня крестили после рождения. Помню даже крестик был… потом потерялся.

— Меня тоже крестили, — сказала жена. — В России почти всех детей крестили, но в церковь ходили единицы. Церковь была под запретом. Только в последние годы люди стали возвращаться к Богу.

Миша кивнул:

— В Витбанк есть несколько христианских церквей. Советую вам посетить одну из них. В Библии сказано: «Просите — и вам дадут; ищите — и найдете; стучите — и вам откроют».

В трудные минуты я действительно обращался к Богу. Не вслух, не по правилам, просто мысленно, как человек, который ищет хоть какую‑то опору. Вспомнились бабушка с дедушкой — набожные, тихие, светлые люди. По воскресеньям они ходили в церковь, отмечали все праздники, вечерами читали Библию и перед сном всегда молились.

И тут я вспомнил о визитке, которую мне дала хозяйка маленького магазинчика. Тогда я не придал этому значения. А теперь подумал: не просто так она оказалась у меня в кармане.

Получалось, что, как ни крути, все дороги действительно ведут в храм.

Глава 21

Витбанк‑93

Смотрины

Позвонил Сима. Он сообщил, что одна из шахт объявила добор рабочих. Для участия требовалось иметь комбинезон, каску и шахтерские ботинки. Всё это можно было купить по дешёвке в комиссионке. Он продиктовал адрес и пожелал удачи, хотя в его голосе слышалось: «Не надейся особо».

Представить себя шахтером я не мог. Кроме дачной лопаты в руках я ничего тяжёлого не держал, да и комплекция у меня была далека от шахтерской. Но выбирать не приходилось — не до жиру, быть бы живу. Я поехал в комиссионный магазин и купил всё необходимое для предстоящих «смотрин».

У входа толпилась разношерстная публика. По комбинезонам, видавшим виды, было понятно: многие участвовали в таких наборах не впервые. Я присоединился к группе бледнолицых. Среди них оказался болгарин. Он рассказал, что бывал на подобных «мероприятиях» несколько раз.

— Надежда получить работу нулевая, — сказал он. — Но попытка — не пытка. Чем чёрт не шутит.

Нас пригласили в бетонный бункер и распределили по нескольким грузовым лифтам. Мы спустились на несколько этажей вниз и оказались в длинном узком коридоре. Один его конец упирался в служебное помещение. Всех выстроили в линию.

Из комнаты вышел «отдел кадров». Двое белых и один чернокожий. Они медленно шли вдоль строя, внимательно осматривая каждого. Им нужны были крепкие, широкоплечие, выносливые. Тех, кто подходил под их стандарт, они тыкали пальцем в грудь. «Счастливчик» выходил из строя и отходил в сторону.

Я без сожаления понял, что мне не суждено стать шахтёром‑стахановцем. На фоне местных «качков» мы с болгарином выглядели откровенными дохляками. Несколько десятков отобранных верзил направились к лифтам, их отвезли на дно шахты для инструктажа.

Сказать, что я расстроился, значит соврать. Я не мог представить себя в глубине шахты. К тому же я был профнепригоден по всем параметрам, начиная с физической формы и заканчивая моей клаустрофобией.

Я вышел на поверхность с лёгкостью, будто избежал чего‑то опасного. И, пожалуй, так оно и было.

Глава 22

Витбанк‑93

Апостольская церковь

В воскресенье, собираясь в магазин, я наткнулся на визитку и вспомнил недавний разговор с Мишей. «Похоже, пришло время посетить церковь», — подумал я.

Когда я подъехал к апостольской центральной церкви, служение уже шло. Это было понятно по мощному хоровому пению, которое буквально вибрировало в воздухе, и по лёгкому содроганию земли, будто под ногами работал огромный мотор.

Войдя внутрь, я увидел хор упитанных африканок в ярких национальных платьях. Если бы не бутафорский крест в глубине сцены и кафедра справа, их выступление можно было бы принять за концерт художественной самодеятельности в доме культуры.

Церковь была заполнена до отказа. Присесть мне так и не удалось. Прихожане стояли, прихлопывали, притопывали и пели вместе с хором. Это длилось минут пятнадцать, и за это время зал словно настроился на одну волну.

Когда все расселись, на сцену вышел пожилой пастор и огласил программу служения. После чтения стихов из Библии на кафедру поднялся молодой пастор.

Всё происходящее мало напоминало церковь моего детства. Здесь не было ни бородатых служителей в ризах, ни икон, ни свечей. Никто не крестился. Люди слушали проповедь сидя на удобных скамьях и активно участвовали в служении. Всё было просто, открыто и располагало к общению.

Верующие откликались на слова пастора короткими фразами: «аллилуйя», «аминь».

Проповедь была мне непонятна из-за плохого английского и незнания текста Библии. Я пожалел, что служение не на русском: хотелось понять, о чём говорит пастор.

Я уже подумывал тихонько улизнуть, но понял, что это невозможно: чтобы выйти, нужно было пройти весь ряд. Светиться было неудобно, поэтому я остался и терпеливо дождался конца.

После проповеди пастор быстрым шагом направился к выходу, чтобы каждому пожать руку и поблагодарить за посещение. Поскольку я сидел в последнем ряду, мне снова пришлось ждать, пока весь зал пройдёт через рукопожатие.

Когда очередь дошла до меня, пастор протянул руку и сказал несколько слов благодарности. Я что‑то пробормотал в ответ, и вдруг услышал:

— Русский?

— Да.

— Подожди. Я скоро освобожусь.

Когда церковь опустела, он подошёл ко мне. Мы познакомились. Его звали Йоханнес Раймер. Он приехал в ЮАР из Санкт‑Петербурга, где преподавал в библейском колледже. Здесь заканчивал магистратуру в университете Йоханнесбурга и по воскресеньям приезжал в Витбанк проповедовать.

Я рассказал ему о себе, о семье, о наших планах и трудностях. Перед расставанием он помолился за нас и сказал:

— Приходите в следующее воскресенье всей семьей. Я подумаю, как вам помочь.

Глава 23

Витбанк‑93

Лед тронулся

На следующее воскресенье мы приехали в церковь уже вдвоём с женой. Служение проходило по знакомому сценарию, только проповедовал другой пастор. Атмосфера была всё та же: громкое пение, живые отклики прихожан, ощущение общности, к которому мы ещё не привыкли, но которое начинало нам нравиться.

После служения у выхода нас встретил Раймер. Сегодня он вёл урок в детской христианской школе, расположенной рядом с церковью. Я познакомил его с женой. Разговор получился откровенным. Йоханнес рассказал о себе: родился в Саратове, жил там до девяти лет, затем семья эмигрировала в Германию. Там он учился, окончил библейский колледж, служил в церкви. Позже поступил в университет ЮАР, где заканчивал магистратуру. По воскресеньям приезжал в Витбанк проповедовать.

В конце беседы он сказал, что уже поговорил о нас с Крисом, который должен прийти на второе служение.

Крис появился заранее. Полный мужчина лет пятидесяти, с круглым лоснящимся лицом и уверенной походкой. В церкви он занимал важный пост и пользовался уважением. Кроме того, он был владельцем крупнейшей фруктово‑овощной базы в городе — человек, от которого многое зависело.

Увидев Раймера, Крис направился к нам. Мельком взглянув на нас, он коротко кивнул и отвел Йоханнеса в сторону. Они быстро переговорили, после чего Крис направился ко входу в церковь.

К нам подошёл улыбающийся Раймер.

— Завтра приезжай на овощную базу, — сказал он. — Крис скажет, чем ты будешь заниматься. Там уже работают несколько прихожан из нашей церкви. Так что будешь не один.

На этом мы распрощались.

Когда мы вышли из церкви, я почувствовал, что внутри что‑то изменилось. Впервые за долгое время появилось ощущение, что лед действительно тронулся. Что‑то начало происходить. Появился человек, готовый помочь. Появилась возможность, пусть и маленькая, но реальная.

И впервые за многие месяцы я поймал себя на мысли:

может быть, у нас всё ещё есть шанс.

Глава 24

Витбанк‑93

Овощебаза

Овощебаза представляла собой огромный кирпичный ангар, в который могли въехать сразу несколько грузовых траков. Офис Криса находился на втором этаже пристройки. Увидев меня, он что‑то сказал кругленькому, похожему на колобка, человеку по имени Арнольд. Тот кивнул и повёл меня в ангар.

Мы подошли к контрольному пункту. В маленькой кабине, на возвышении, сидел индус в чалме. С противоположной стороны уже выстроилась небольшая очередь покупателей.

Арнольд подвёл меня к кабине:

— Сегодня будешь работать с Санджаем. Он всё объяснит.

Сказав это, он развернулся и на своих коротеньких ножках покатился обратно в офис.

Когда наступила пауза, Санджай вытащил пачку бланков с перечнем всех продуктов, которые были на базе. В них указывалось всё: название, вес, количество в коробке, сорт, упаковка.

Моя задача была проста: проверить содержимое тележки покупателя, отметить всё в бланке, вложить его в кармашек на тележке, поднять шлагбаум и пропустить покупателя к кассе.

«Простыня», как я сразу окрестил этот бланк, была внушительной. Разбираться в названиях, весе и количестве нужно было быстро, очередь ждать не любила. За ошибки, как предупредил Санджай, будут вычитать из зарплаты. А повторный контроль на кассе делал Арнольд.

Ассортимент базы был огромным: всевозможные фрукты и овощи, экзотика, сухофрукты, зелень, специи, соки.

Первый день я был на подхвате. Присматривался, помогал Санджаю, делал повторный контроль. От постоянного напряжения и страха ошибиться я вымотался до предела.

Рабочих на базе было много. Одни принимали продукцию от фермеров, другие сортировали, взвешивали, упаковывали, приводили в товарный вид и только потом отправляли в торговую часть ангара. Среди них я заметил несколько знакомых по церкви. Многие, как и я, работали нелегально.

Меня интересовал вопрос зарплаты, но никто об этом даже не заикался. Лишь через две недели Арнольд вручил мне чек — 200 рандов. Я прикинул, сколько выйдет в конце месяца, и понял: этих денег хватит только на еду и бензин.

Значит, в конце месяца нам придётся освобождать дом. В крайнем случае можно было продать машину, но это лишь продлило бы мучения на пару месяцев — не более.

Н.З. в банке я не трогал. Это был последний резерв, только на случай критической ситуации, на отъезд из страны.

Глава 25

Витбанк‑93

Арбузный бунт

На контроле я проработал уже три недели. Санджая внезапно «разжаловали» в грузчики. Это был первый тревожный звоночек. Я держался как мог, проверял всё по нескольку раз, но всё же ошибся. За первую ошибку Арнольд ограничился предупреждением, за вторую вычел 50 рандов, а после третьей меня постигла участь индуса. Меня перевели в подсобные рабочие. Там было проще, но и зарплата меньше. На контроль поставили новенького. Я знал: долго он там не продержится. Должность контролёра была проходной.

В подсобке я оказался в компании молодых ребят: Бенни, Ника, Денни, Атти и Энди. Заводилой был Энди, с начальством он был на короткой ноге и считался «гласом народа». Если что‑то не устраивало команду, он шёл к Крису и умел добиться своего.

В пятницу утром на базу привезли три огромных фуры с арбузами. Машины должны были вернуться в Преторию уже на следующий день. Крис собрал нас и приказал разгрузить всё к утру. Мы понимали, что это нереально, но спорить не стали, встали в линию и начали работать.

Первую машину разгрузили к середине дня. После короткого перерыва взялись за вторую, и тут дело застопорилось. Мы начали выдыхаться, арбузы стали чаще падать. Ник предложил грузить их в тележки и отвозить к контейнерам. Это спасало арбузы от разбивания, но сильно замедляло процесс. Раньше каждый десятый арбуз падал и разбивался вдребезги. Приходилось останавливать работу, вытирать пол и только потом продолжать.

К одиннадцати часам ночи мы всё‑таки разгрузили вторую фуру. Устали так, что едва держались на ногах. Нам нужен был отдых.

Арнольд появился в ангаре как раз в тот момент, когда мы сидели, обессиленные. Видя, что мы не реагируем на его уговоры, он вернулся в офис и позвонил Боссу.

Крис приехал быстро. Прошёлся по ангару, посмотрел на короб с битыми арбузами, покачал головой и подошёл к нам.

— Третью машину разгрузить до утра. Плачу по двойной, — приказал он.

И тут вмешался Энди. Указав на нас, он сказал, что мы выдохлись и физически не сможем разгрузить фуру до утра.

Крису это не понравилось. Он не терпел возражений.

— Я повторять не буду. Встали все и к машине.

Нас задело его хамство. В апостольской церкви Энди входил в организационный совет, и ему особенно неприятно было видеть такое отношение от «апостольского святоши». Он не сдержался и сказал что‑то резкое в ответ.

Крис взбесился. Начал кричать, топать ногами. И тут взбунтовались все. Такого единения я от ребят не ожидал. Крис, видя, что его не слушаются, заскрипел зубами, но не отступил.

— Вы все уволены! Убирайтесь отсюда! — выкрикнул он и вышел из ангара.

Мы стояли молча. Никто не ожидал такого поворота. Конечно, никому не хотелось терять работу, но случилось то, что случилось. Оставаться не имело смысла.

Мы разошлись, каждый со своими мыслями. Я понимал: очередная попытка закрепиться в этой стране провалилась.

Глава 26

Витбанк‑93.

Нахлебники

В церкви быстро узнали об увольнении с базы трёх прихожан. Крис поступал так уже не в первый раз. В церковной верхушке его недолюбливали: заносчивость приходилось терпеть лишь из‑за щедрых пожертвований. «Десятину» он вносил исправно, каждый месяц.

Жену пригласили в церковный женский комитет, который собирался раз в неделю. Женщины молились, обсуждали насущные семейные и общинные вопросы. О наших трудностях там, разумеется, тоже знали.

После одного из служений к нам подошла Дина, одна из самых активных прихожанок, и предложила переехать к ним. Её муж Фред был церковным финансистом. Мы ухватились за предложение, как утопающий за соломинку.

Семья Крюгеров жила в двухэтажном доме, доставшемся Дине от родителей. На первом этаже находилась большая гостевая комната и зимний сад. На втором, спальни и тренажёрный зал для двух взрослых дочерей. Нам выделили две комнаты: одну нам с женой, другую сыну и собаке. Окна выходили в сад с бассейном. Сад был ухожен, чего нельзя было сказать о бассейне, поэтому я сразу взялся за привычную работу.

У Дины и Фреда был небольшой бизнес — питомник декоративных деревьев, кустарника и цветов за городом. Когда у Дины не находилось времени, поливкой занимался я.

Жена помогала по дому. Дина следила за выполнением многолетней рутины. После завтрака Фред уезжал на работу. Дина отвозила дочерей и моего сына в школу, затем заезжала в церковь и занималась там своими делами. В середине дня я забирал сына, и мы либо гуляли с Микки, либо играли в теннис на школьной площадке с Галлом.

Фред возвращался после четырёх. У него тоже была своя рутина: ставил на вертушку несколько дисков классической музыки, открывал бутылку рислинга, растягивался в кресле и слушал до приезда Дины.

После вегетарианского ужина, который готовила Дина, мы выходили на прогулку в парк рядом с домом. Крюгеры расходились по своим комнатам, занимались своими делами. Мы старались не мешать. Ложились рано, чтобы убить время: читали классику. Сын учил английский и скучал вместе с нами. В африканских школах домашние задания не задавали. По его словам, большую часть времени дети проводили в играх на дворе — «спускали пар», а потом уже шли на уроки. Английский у сына был на нуле, но его не трогали. Он старался понять, о чём говорят на уроках, и ему казалось, что с каждым днём он понимает всё больше. Любимым предметом была арифметика: он решал задачи быстрее всех, считал в уме или столбиком, как учили в советской школе. Остальные пользовались калькуляторами.

Сначала роль нахлебников угнетала нас, но через месяц мы смирились и перестали комплексовать, хотя понимали: долго так продолжаться не может. Это была временная помощь. Так и вышло.

На втором месяце Дина предложила переехать во второй дом, который некоторое время стоял «законсервированным». Дом был запущен. Ему нужно было придать товарный вид: покрасить спальни, привести в порядок двор и бассейн. Крюгеры собирались его продать. Дина выписала чек на материалы и на проживание. Мы были людьми подневольными, выбора не было. Нужно было тянуть время и надеяться на лучшее.

Второй дом напоминал тот, что мы арендовали раньше: такой же двор с несколькими фруктовыми деревьями, кустарником по периметру, небольшая лужайка, стандартный бассейн.

Я сразу взялся за привычное: почистил бассейн, привёл в порядок двор, постриг газон, подрезал кустарник. Жена занималась домом. Работы было невпроворот. Мы не торопились: понимали, что чем быстрее закончим, тем раньше придется покинуть и это жилье.

Глава 27

Витбанк‑93.

Богадельня

Последним местом, куда нас забросила судьба, стал старый дом‑ранчо, который раньше принадлежал церковной служке Бэтти и её мужу Адаму, одним из самых активных членов общины. За их многолетнюю службу церковь построила им новый дом на территории фермы, а старый решили сдавать нуждающимся прихожанам.

В доме было шесть комнат. Сначала нам выделили две, но по мере активного заселения одну забрали, желающих было слишком много. Потребовалось всего несколько дней, чтобы понять, куда мы попали. Точнее, дом следовало бы назвать Богадельней. Состав жильцов был пёстрым: наркоман Марсел, сумасшедший Хэрви, две молчаливые женщины, которые появлялись только утром и поздно вечером, и еще несколько человек.

Полы были покрыты старыми тёмно‑зелёными коврами, в которых жило несметное количество блох. Конное войско доставало всех, но особенно нашу собаку. Спастись от них можно было только покинув ночлежку.

На второй день мне нашли работу «электрика». В обязанности входил ремонт кухонных плит прихожан. Неисправные плиты привозили к Филу на ферму в двух километрах от Богадельни. В сарае имелись инструменты и разнокалиберные провода — не хватало только приборов для прозвонки и измерения напряжения. Электрик из меня был никакой. В помощники дали Питера — молодого африканца. Работы было немного: плиты ломались нечасто. В нашем распоряжении был старый «Ниссан» с кузовом. Если утром поступала заявка, мы ехали по адресу, грузили плиту, везли на ферму и там занимались ремонтом.

Ремонт проходил по системе ПСП — «палец‑стенка‑потолок». Я откручивал панель, делал умный вид и копался в проводах в надежде найти обрыв или другую видимую неисправность. Подозрительные, закопченные провода зачищал или заменял. Затем мы переносили плиту в сарай и проверяли, работает ли она. Надо сказать, первые две плиты мне действительно удалось починить.

За работу расплачивались товаром, чаще всего овощами и фруктами. Фил разрешал забирать «выручку» себе. Я делился с Питером, остальное относил в Богадельню, где продукты распределялись между жильцами.

У всех квартирантов была какая‑то работа. Наркоман уходил рано утром и возвращался весёлым. Чем он занимался, я не знал. Сумасшедший тоже где‑то трудился; судя по его комплекции, наверняка грузчиком. Женщины тоже где‑то промышляли.

В конце месяца Бэтти собирала чеки, подсчитывала доходы каждого и возвращала половину суммы. Каждый получал пятьдесят процентов заработка. По правилам проживания квартирант должен был платить за жильё и питание, а ещё часть шла на церковные пожертвования.

Питание включало только завтрак. Подъём делал Адам — правая рука главного пастора апостольской церкви Кена. Перед завтраком он молился, зачитывал несколько стихов из Библии, благословлял еду и уходил. Адам был высоким мужчиной неопределенного возраста. Входя на кухню, он всегда с улыбался, казалось, что улыбку приклеили к его лицу. Бэтти была полной противоположностью: маленькая, строгая, гнусавящая женщина с полипами в носу. Обращалась с жильцами как надсмотрщица. Нас она почему‑то побаивалась и избегала общения. Мы выглядели белыми воронами: у нас был автомобиль, собака и сын — полноценная семья. Этого было достаточно, чтобы к нам относились с уважением.

Автомобиль стоял напротив окна нашей комнаты, в целях сохранности. К машине проявляли интерес многие. Больше всех наркоман, который несколько раз просил покататься и получал категорический отказ.

После утренней молитвы все приступали к завтраку: кукурузная каша с маслом и сахаром, которого на столе было в избытке. Хлеб тоже приветствовался. Иногда случались казусы. Сумасшедший вдруг вскакивал, поднимал руку и кричал: «Хайль Гитлер!». Это был его протест против гнусавой надсмотрщицы, забирающей половину зарплаты. Бэтти у него ассоциировалась с немецкими надсмотрщиками. На его выходки никто не реагировал, только смеялись.

Как‑то вечером он подсел к нам на улице и довольно связно рассказал, что имел дело с советскими инструкторами, которые научили его пить водку, стрелять из Калашникова и материться. Чтобы мы поверили, он несколько раз выругался на довольно чистом русском. Мы поверили, хотя не понимали, что делали наши инструкторы в то время в ЮАР. Впрочем, нас это мало интересовало, у нас своих проблем хватало.

Глава 28

Витбанк‑93.

Русские своих не бросают

Вечерами, когда я был на работе, сын гулял с собакой вокруг фермы, заросшей высокой травой, где водилось множество насекомых и всякой живности. Однажды мы заметили, что Микки перестала есть, а потом и вовсе слегла. Мы поняли: нужно срочно спасать собаку. Отпросившись с работы, мы с сыном донесли её до машины, уложили на заднее сиденье и поехали в ближайшую лечебницу.

Доктор, осмотрев Микки, сказал, что шансов выжить у неё минимально. Он предложил попробовать переливание крови. Мы согласились.

На следующий день после работы мы всей семьёй приехали в лечебницу. Доктор, увидев нас, сказал, что Микки чувствует себя лучше: встаёт на лапы, но ещё очень слабая. Плохо, что она по‑прежнему не ест. Я предположил, что она скучает, и попросил разрешения пройти к ней. Доктор согласился.

Микки услышала наш разговор и заскулила. Когда я подошёл к клетке, она завиляла хвостом, доковыляла до миски и начала есть. Доктор удивился. Мы понимали: оставлять её здесь нельзя — после нашего ухода она снова перестанет есть. Уговорить доктора было непросто, но в конце концов он согласился отпустить ее.

Я донес Микки до машины. За два дня в лечебнице она так исхудала, что стала совсем легкой. Дома мы уложили ее на чистый коврик. К её возвращению я купил распылитель от блох и продезинфицировал ковёр. Микки так радовалась возвращению, что буквально на глазах окрепла и начала быстро набирать вес. По вечерам мы выезжали с ней в ближайший парк, подальше от нашей Богадельни.

Глава 29

Витбанк‑93.

Антилопа Гну

За последние дни мы поиздержались и еле‑еле сводили концы с концами. Нас выручал только плотный завтрак. Если раньше мы иногда ужинали где‑нибудь на стороне, то теперь такой возможности не было. Я предложил продать машину и купить что‑то подешевле. Про наш НЗ знал только я, поэтому об этом не распространялся.

В ближайший выходной мы с сыном поехали в гараж на окраине, где можно было купить недорогую машину. Владельцем гаража был индус. «Рено» мы продали быстро, потеряв несколько сотен рандов. Там же присмотрели недорогую «Ауди‑80» с автоматической коробкой передач. Выглядела она прилично, цена нас устраивала. Мы сели, проехались по округе. Конечно, по всем параметрам она сильно уступала «Рено‑5», но в нашем положении эта машина нас вполне устраивала. Всё провернули за несколько часов. После сделки осталась небольшая сумма, на которую мы могли какое‑то время сносно существовать.

Цвет «Ауди‑80» был ярко‑желтым. Когда мы подъехали к Богадельне, все жильцы выбежали посмотреть на нашу покупку. Наркоша постучал по колесам, обошёл вокруг машины, махнул рукой и ушёл в дом. Остальным машина понравилась.

Глава 30

Витбанк‑93.

Свалка жизни

Когда выпадали дни простоя, мы с Питером помогали Филу избавляться от хлама, который годами накапливался на ферме. Собрав мусор и погрузив его на машину, мы везли всё на свалку, находившуюся в нескольких километрах.

Свалка поразила меня своими размерами. На огромных кучах отходов, над которыми кружилось воронье, копошились чернокожие детишки. Они выискивали среди мусора куски фанеры, рубероида, железа — всё, что можно было использовать для строительства или латания жилья в негритянских деревнях.

Среди ребят нашлись несколько «земляков» Питера. Увидев, что он приехал на машине, они стали просить отвезти собранный хлам в их деревню. Для них Питер был человеком, которому повезло. Для Питера я был боссом, поэтому он подошёл ко мне и передал просьбу. Я согласился.

Деревня находилась в десяти километрах от свалки. Парни быстро разгрузили «Ниссан», побросали свой скарб в кузов, двое забрались на кучу хлама, и мы поехали.

Такой нищеты я не видел никогда. Центральная улица, она же дорога, была вся в ямах, заполненных дождевой водой. По обе стороны стояли лачуги, сложенные из фанеры, железа и прочих отходов. Несмотря на жару, повсюду была грязь. В условиях чудовищной антисанитарии возле каждой халупы копошились маленькие дети. Женщины стирали, что‑то готовили. Пахло гарью и нестерпимой вонью. Мужчин не было видно — видимо, все ушли на заработки в город.

Я поставил машину на сухое место. Мальчишки спрыгнули и начали разгружать привезенное «добро». Питер сказал, чтобы я не выходил из машины и не глушил мотор. Я послушался.

К куче стройматериалов тут же сбежались дети. Каждый старался утащить приглянувшийся кусок фанеры или рубероида. Через несколько минут от кучи не осталось ничего. Питер сел в машину и велел ехать быстрее. Он знал, что будет дальше. Несколько подростков побежали за машиной, забегали вперед, лезли под колеса, протягивали руки, что‑то просили. Они отстали только перед самым выездом на хайвей.

Питер был родом из этой деревни. Как и все мужчины, он каждый день уходил на заработки. Однажды ему повезло: он приглянулся Филу, который взял его рабочим на ферму. В деревню Питер возвращался редко, жил на ферме, спал в том самом сарае, где мы чинили кухонные плиты.

Когда мы вернулись, Фила на ферме не было. Он появился к концу рабочего дня и сказал, что завтра нам предстоит нелёгкая работа. Надо подключить новую коптильню. Я заволновался: не был уверен, что справлюсь.

Глава 31

Витбанк‑93.

Никого не трогаю, починяю коптильню

Каменная коптильня‑близнец, похожая на деревенский сортир, стояла рядом с уже действующей. Внушительная дверь со стеклянным окошком была снята и прислонена в стороне. Заглянув внутрь, я увидел, что механическая часть уже готова: на задней стенке закреплен вентилятор, сбоку — терморегулятор, отсеки для вывода дыма, камера для сгорания щепы. Я открыл дверь и стал рассматривать, как смонтирована электрическая часть.

Хозяин коптильни подвёл меня к небольшому столику, на котором лежала схема подключения. Склонившись над ней, как главнокомандующий над картой боевых действий, я тупо смотрел на переплетение линий. Постояв так некоторое время, направился к машине за инструментами. На тот момент у меня не было никакого плана. «Метод ПСП» здесь не годился.

К счастью, Фил с заказчиком ушли в дом. Мы остались с Питером, который, чувствуя мою неуверенность, тоже занервничал. Я снова подошёл к действующей коптильне и стал изучать соединения проводов. И тут меня осенила простая мысль: зачем ломать голову? Нужно просто аккуратно скопировать всё, как сделано в первой коптильне.

Я сделал замеры, Питер нарезал провода нужной толщины. Работа закипела. Повозиться пришлось изрядно: не всё шло гладко, брака было много. Через два часа мы закончили соединение проводов. Оставалось провести испытание. Я ещё раз пробежался по всем соединениям, сверяясь с «первоисточником», и только потом подошел к рубильнику.

Мне не хотелось звать заказчика — вдруг что‑то пойдёт не так. Поэтому, помолившись, я опустил рубильник вниз. Сначала коптильня не подавала признаков жизни. Но нигде не искрило, дыма не было — значит, всё в порядке. Я подошёл ближе. Изнутри потянуло теплом. Работает.

Заказчик был доволен. На радостях он отвалил нам килограммов пять копчёных сосисок. Вернувшись на ферму, мы поделили нашу скромную «зарплату». Богадельня была довольна: сосиски ели несколько дней. Недовольна была только Бэтти, ей нужно было отчитываться перед церковью за доходы работников, проживающих в Богадельне. Я понял, что и на этой работе долго не продержусь.

Глава 32

Витбанк‑93.

Белый воротничок

«Не было бы счастья, да несчастье помогло». Мне нашли работу охранником в супермаркете торгового центра. Я стал «белым воротничком». На работе ходил в белой рубашке и галстуке.

Менеджер Вальтер направил меня в «сладкий» отдел — там процветало воровство кондитерских изделий. Жулики работали в связке с осведомителями внутри супермаркета и снаружи. Те незаметно предупреждали о появлении охранника в секторе.

Ходить по огромному супермаркету, делать безразличный вид и наблюдать за покупателями было делом нелёгким. Сколько бы я ни старался поймать хоть одного несуна, ничего не выходило.

Наконец, где‑то на второй неделе мой напарник поймал злодея. Им оказался подросток, который воровал сладости оригинальным способом: незаметно избавлялся от обёртки, а содержимое быстро съедал. Осведомители снаружи проглядели охранника и не успели предупредить парня.

Чтобы оправдать свою оплошность, они науськали праздношатающихся на площади на бесчинства. Толпу уговаривать долго не пришлось, голодных и безработных перед супермаркетом всегда хватало. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы Вальтер вовремя не вызвал полицию. Охрана сработала профессионально: перекрыла входы, покупателей эвакуировали через запасной выход. Вора доставили под стражей в офис.

«Конфетный» бунт длился недолго. Полицейский наряд из двух «качков» с оружием и собакой быстро разогнал толпу. Подъехал второй экипаж. Паникеры разбежались, площадь опустела. Парня посадили в машину и увезли.

Разборки с местным населением случались часто. Главное правило охранника гласило: «Поймав вора с поличным, не привлекая внимания покупателей, быстро доставить его в офис».

За короткое время работы в супермаркете мне так и не удалось отличиться, чему я в душе был рад. Не знаю, чем бы закончилась моя служба, если бы на меня не пришел донос. Время моей работы совпало с периодом, когда начали активно внедрять программы, отдававшие предпочтение при приеме на работу людям с чёрным цветом кожи.

Глава 33

Витбанк‑93.

Прощай, Африка

Мне вручили повестку, в которой говорилось, что я должен незамедлительно явиться в иммиграционный отдел. Африканское хождение по мукам подходило к концу. Впереди нас ждали новые испытания, но уже в своей стране. В сорок с лишним лет начинать жизнь с нуля было нелегко. За год в Африке мы потеряли в России всё: дом, деньги, работу. Будущее виделось туманным и непредсказуемым.

В иммиграционном центре меня пригласили в отдел депортации. Сняли отпечатки пальцев. Я заплатил за билеты и штрафы за нарушения, нелегальное проживание и работу в ЮАР. Неприкосновенный запас, как я и ожидал, спас нас от унижений и неудобств. Розины отделались выговором.

Машину мы продали в том же гараже. Индус сначала отказывался брать её обратно, но, узнав о депортации, смилостивился и заплатил половину от прежней цены.

С Розиными простились по телефону. В аэропорт нас отвезла Дина. Мы тепло обнялись, поблагодарили её за всё и пошли на посадку.

Через семнадцать часов мы были в России. Родина встретила нас холодом и лёгким снежком. Мы стояли у выхода, кутаясь в куртки, и я вдруг понял, что за этот год мы будто прожили чужую жизнь. Африка осталась позади — шумная, жаркая, беспощадная. Впереди была пустота, но она уже была наша.

Микки бежала впереди, виляя хвостом, как будто показывая дорогу. Таксист спросил, куда ехать. Мы переглянулись.

— Вперёд, шеф… и только вперёд.