Виноградники.

Глава 1

Мы сидели с ним друг напротив друга в маршрутке. Мы делали вид, что незнакомы. Он набирал смс. У меня беззвучно загорался экран телефона. - Ты такая красивая,- шёл текст. Я улыбалась и отвечала ему просто: - Ок. Не могла же я написать ему, что он мне тоже нравится так сильно, что всё вокруг кажется нереальным.

Наш мир сейчас был миром маленькой тесной маршрутки с водителем -кавказцем. Почему-то про водителей маршруток в нашем городе ходили упорные слухи о том, что они за рулем принимают наркотики и что они все «обкуренные и обколотые». Что это означает, я догадывалась лишь смутно. Эта сторона жизни была от меня далека как Луна от Земли. Я знала, что есть наркоманы, я даже видела их, но никогда к ним не прикасалась. Они для меня были как лунатики - дети Луны, стремящиеся в свой призрачный мир. Призрачный мир привлекал меня не больше, чем надоевшая сказка. Выходцы из этих миров казались мне тусклыми, печальными созданиями. Я же была молода и розовощёка. Моё тело пахло клубникой, лимоном, ромашкой - всем тем, что произрастает на земле. Мой спутник тоже был из настоящих, земных. Он подал мне руку, когда я выходила из маршрутки, и мне стало больно смотреть в его глаза, источающие ослепительный для меня свет. Я знала, что это скоро пройдет, надо только настроиться на какую-нибудь шероховатость, неточность, зацепиться за что-то. -Ты такая красивая, -шепнул он мне и легко сжал мою ладонь в своей. Сказать в ответ «ок» я не могла, а других слов не находилось. Он гипнотизировал меня своей нежностью, и все зацепки уплывали куда-то прочь. -Тебе не кажется, что наш город очень странный? -спросила я его, подстраиваясь под ритм его шагов. - Чем он странный? - Люди и … И рельефы… - Чем тебе не нравятся рельефы? - Нравятся. Но так не бывает. Сам подумай, ты видел где-нибудь город, в центре которого настоящий лес? - Не видел. - А у нас лес… Ведь такого не может быть. - Почему не может. Очень даже может. Просто наш город имеет форму подковы, и получается, что лес как бы внедряется в центр.

Мы с ним шли по раскаленной улице, дома на которой были цвета белесого неба. Дома сливались с небом, в контраст оставались лишь прямоугольники окон, они отсвечивали панцирными бликами, и мне хотелось опустить глаза в асфальт, который, впрочем, тоже казался одного цвета с небом.

Мы свернули вглубь малоэтажного квартала старых домов с неровно оштукатуренными розовыми стенами, прошли несколько древних двориков, и перед нами тёмной стеной вырос лес. Деревья были выше домов, и мы сделали несколько шагов в сумрачную глубину и… Глубина сглотнула нас и сразу же исчезли все звуки и краски улицы. Я подняла голову вверх - там были только кроны деревьев. Каштаны, вязы, ясени очень древние, высокие, мощные. Под ногами у нас проявилась сухая земля, словно посыпанная опилками высохшей травы.

- Я вперёд. Ты за мной, - сказал он мне, улыбаясь нежно, как девушка. Я пошла за ним по тропинке вниз. У него были широкие плечи в красной выцветшей футболке с чёрным трафаретным портретом Че на спине. Дальше мой взгляд скользил вниз по его светлым, выстиранным джинсам, кроссовкам, потом я видела себя. На моих ногах были серебристые сланцы и белые шорты. Я размахивала руками, ощущая изгибы своей талии, тяжесть груди, прикрытую сиреневой вискозной майкой. Я была женщиной и не женщиной одновременно. Почему-то появлялось ощущение, что кто-то впихнул меня в тело женщины. Это ощущение было неприятным и неестественным. -Ты такая красивая… Я тебя обожаю… Мне захотелось ему в ответ сказать что-то грубое. Вместо этого я сказала: - Мне не по себе. Он удивился: - Почему? - Я боюсь. - Там сейчас никого нет. - Я боюсь не людей. Я боюсь переходить некоторую черту, за которой исчезнет всё. -Мы же её перешли… -Ты не понял… Просто скоро всё исчезнет. - Ничего не исчезнет. Ты и я - разве этого мало? - Какая-то тонкая, невыразимо прекрасная грань нашей жизни исчезнет. - И что останется?- усмехнулся он. - Останется жизнь без грани. -Ты странная… Но этим ты мне нравишься, - он не захотел продолжать разговор. Я шла за ним, ощущая, как моё напряжение передается ему.

Мы продолжали спускаться все ниже по горе, в самую сумрачную низину леса. Где-то под нашими ногами была тропинка, а где-то полуразрушенные каменные ступеньки. Солнце рассеивалось в густых кронах, застревало там как в силках , просачиваясь к нам лишь приглушённой зеленой частью спектра. В этом свете не был виден мой загар, что меня слабо, но назойливо огорчало. Казалось, наш спуск будет бесконечным. Почему-то мне в голову полезли мысли о том, что потом нам придется выйти из леса, разойтись по своим домам, усесться в тесные клетушки комнат. Можно, конечно, предложить ему погулять ещё и вечером. Но, наверное, это будет слишком… Слишком близко… Гулять, быть рядом, дышать его дыханием, идти ритмом его шагов. А потом? Обниматься на скамейке в парке? Или цедить кофе в какой-нибудь музыкальной шкатулке-клетке? Или закрыться с ним в маленькой комнатке, которую он снимал во времянке? Я опасалась того, что набор вариантов ограничен. Да, так странно, что я опасалась скуки. Хотя, для моей скуки причин не было, потому что я не знала, где он будет вечером. У него был свой мужской мир и дела, в которые он не всегда меня посвящал. Кроме того, в городе гуляло много красивых, интересных девушек, на которых он бросал лёгкие, колкие взгляды. Ко мне могло придти всё, что угодно, только не скука. Но, тем не менее, это была именно она, серая и тягучая, как пелена в небе. - Здесь так темно и, кажется, что солнце скрылось за тучами, - мой голос показался мне чужим. - Вот. Мы уже и пришли. А ты боялась.

Мир леса на своей тёмной ладони явил нам озеро прозрачной холодной родниковой воды. Озеро имело бетонные рукотворные берега и такое же дно. По сути оно было бассейном, в который непрерывно через потемневшую трубу втекала вода из родника. Кроме нас здесь паслись ещё одна влюбленная парочка и мужчина мускулистого вида. Мужчина делал легкую разминку, а парочка сидела на краю бассейна, обнявшись. Все делали вид, что не замечают друг друга. - Ну что? Ты не боишься холода?- он спросил меня об этом тихо с выражением тайной силы над этим миром. - В такую жару можно только мечтать о холоде,- я ощутила, что по моей груди ползёт капелька пота, и вискозная майка давно и неприятно прилипла к лопаткам.

Когда я увидела людей, мир принял свой обычный вид, скука улетучилась, и я снова стала той, какой и должна быть - симпатичной девушкой, одной из многих. Девушкой, перешедшей на последний курс юридического факультета в местном университете, мечтающей о дипломной работе на тему власти и анархии, мечтающей о новых босоножках с восточными мотивами, мечтающей о нём, красивом и загадочном, о наших с ним будущих детях, о… Мои мечты можно было нанизывать как жемчужины на нитку.

Сразу же, как только я стала нормальной, пришёл страх смерти. Он поднялся откуда-то из пяток, как жало змеи обвил мою шею, так что стало трудно дышать. Я остро ощутила необратимость мгновения. Было очень тихо. Влюблённая парочка ворковала тише, чем плескалась вода. Спортивный мужчина спустился по ступенькам вниз, вошёл в воду, скрылся под ней, потом вынырнул, отфыркиваясь как тюлень. Тёмная челка налипла ему на лоб.

В нашем городе не было ни моря, ни даже реки. Вместо моря жителям предлагались два аквапарка, пруды и ещё вот этот холодный родник. Температура воды в нем даже самым жарким летом была не больше десяти градусов. Мне надо было переодеться в купальник. Я знала, что мой купальник понравится ему. Две полоски материи золотого цвета. Купальник двумя маленькими шёлковым змейками свернулся у него в кармане спортивной сумки. - Я тебя прикрою,- сказал он, стягивая с себя футболку. - Ну-ну, - усмехнулась я. Он растянул футболку так, что трафаретное лицо Че Гевары упёрлось взглядом в область моего солнечного сплетения. Я улыбнулась исподлобья, притянула его руки поближе. Белые шорты и вискозная сиреневая майка упали вниз. Мои ноги едва не запутались в золотых шнурках, я покачнулась. Он обнял меня… Нет, не обнял, он сжал меня руками, всем телом, прижимая к стволу старого каштана. Тело юное, мальчишеское и вместе с тем более мудрое, чем он сам. -Такое ощущение, что ты прошел много войн. - И не погиб?- его губы коснулись моей шеи. - Много раз погибал… - А ты меня возрождала к жизни. - Ага, - рассмеялась я, отстраняя его руки, задерживаясь своими пальцами в его пальцах.

Спортивный мужчина уже вылез из бассейна и натягивал на волосатые ноги шорты-хаки с накладными карманами. Парочка продолжала тихо по-птичьи ворковать. Мы, взявшись за руки, начали спускаться по ступенькам бассейна. Вода обожгла мне ноги, проникла своим ледяным дыханием в моё дыхание, замораживая, зажимая его на уровне груди тисками холода… Из мира в мир перетекая… В воде он прижался ко мне всем телом, и мои ощущения ушли, перетекли к нему, я перестала существовать. - Ух! - я выпрыгнула из воды как пробка. Он вышел позже, вернее, подтянулся на руках, опираясь на бортик бассейна, стараясь произвести на меня впечатление. С его плеч и груди стекали капли воды, собираясь в районе плоского живота в небольшое озерце. - Интересно, почему у людей не зарастают пупки?- спросила я пустоту.

Мы с ним сидели на краю бассейна напротив воркующей парочки. В противовес им мы не ворковали. Я вытянула свои гладкие ноги до легкого хруста в подъёмах, как балерина. Опять пришли неприятные мысли о смерти, о старости, о морщинистой коже и отвисшей груди. В детстве я видела таких женщин в общественной бане, куда меня водила мама, когда у нас в доме отключали горячую воду. Эти женщины, как мне казалось, принадлежали особому миру, в который мне не хотелось заходить. Их мир был миром несчастья, а мой счастья. Да. Я ощущала себя счастливой, несмотря ни на что, даже на эти тяжёлые, неприятные мысли о смерти. Я ощущала себя особенной, потому что иногда я могла слышать голоса звезд. Они разговаривали со мной на языке энергий, без звуков и картинок, через них я ловила ощущения других миров. И всё равно, я знала, что когда-то настанет тот день, и мне придётся войти в мир этих женщин и увидеть свое дряблое тело… Или не увидеть и уйти раньше? - Почему, почему все когда-то заканчивается? - Чтобы ты умела это ценить. - Я ценю и так. Я умею ценить. - Ты хочешь остаться вечной девушкой? - А ты хочешь, чтоб я превратилась в старуху?

- Мы знакомы с тобой сегодня ровно три месяца, а я ничего толком не знаю о тебе, - сказал он, не глядя мне в глаза. Я знала, что сейчас звёзды просвечивают сквозь меня, я приняла их зов, и он это ощутил. Он вспомнил ту ночь, когда мы познакомились.

Ничего такого особенного, предвещающего нашу встречу не было. Ну, разве, что тогда я впервые надела короткую белую юбку и туфли с пряжками, усыпанными фальшивыми изумрудами. Юбка предназначалась для лета, а по календарю ещё была весна. Но мне так нравились мои ноги! Я решила после занятий в институте пойти домой пешком через парк и там встретила его. Нет, не встретила, я просто в один момент обнаружила, что он идёт рядом.

Был майский вечер, по ощущениям похожий на поле разноцветных тюльпанов. Все люди казались мне тюльпанами. Они пытались раскрыться к началу лета. Люди были одновременно и и как тюльпаны и как шмели. Они деловито жужжали, перемещались по разным направлениям без видимой цели. Весь парк был запружен ими, в многочисленных кафешках надрывались музыкальные центры, жарились шашлыки, курились сигареты. - Зачем они все бегут в парк?- подумала я. Может быть, я подумала об этом вслух. Он шёл рядом со мной, чуть поодаль и ответил на мой вопрос: - Они сидят тут от нечего делать. Они не могут творить, они хотят отдыхать. - А что плохого в отдыхе?- сказала я, не поворачивая к нему своего лица. - Ничего. Но просто у них он - цель жизни. - А у вас какая цель жизни? – я продолжала идти, глядя на него боковым зрением. - Говори со мной на ты. Моя цель - движение. - Хаотичное? - Направленное. - И куда? - К идеалам красоты. - О-о. Факультет философии? - Художественное училище. - Ты художник? - Музыкант. Я остановилась и посмотрела прямо в его серые глаза, хотя тогда откуда я могла знать, что они серые. Вдруг стало темно, и теперь на его лицо падал лишь свет фонарей и развлекательно-зазывательных щитов. Мир вокруг нас гремел и скрипел железными каруселями. Я остановилась лишь на мгновение и пошла дальше походкой от бедра. Он шёл рядом со мной, и я не могла видеть его фигуру, а мне очень важно было знать, что у него спортивная фигура. Я не могла толком разглядеть его лицо, и заметила только то, что у него нормальный нос. Почему-то я терпеть не могла курносых парней, поэтому эта деталь его внешности была для меня важной. - Тебя как зовут?- спросил он. - Ли-на, - я сказала это нараспев, как две ноты. - А меня Роман. Он проводил меня в ту ночь до самого дома, но почему-то не взял номер сотового телефона. Это немного удивило меня и расстроило. Хотя я и без сотового ощутила незримую связь между нами. Я знала, что через несколько дней я выйду из дома и увижу его.

Прошло несколько дней. Я стала чаще выходить во двор и в умопомрачительной белой юбке, и в новых джинсах-индиго, и в чёрном трикотажном мини-платье с серебряной паутинкой на плечах, но он не появлялся. Я думала о нём, я сочинила его жизнь, я приписала ему тысячу волшебных качеств, я научилась говорить за него и в один из дней, выйдя из дома, я увидела его. Передо мной был не просто парень, а герой моей сказки. И вот так во второй раз, увидев его, я поняла, что хочу быть с ним вместе. - Пойдем?- просто спросил он - Пойдем… Но куда, -попыталась сопротивляться я. - Я покажу тебе, где я живу. Он жил во времянке, сооружённой во дворе частного дома. Там у него была маленькая комнатка с кроватью, столом, окошком, занавешенным густым, непрозрачным тюлем. Он спел мне две песни под гитару, показал свои картины. На картинах у него был изображен город в разных красках и искривлениях пространства. В этом городе он нарисовал красные дома и синие деревья, улицы в ширину ступни, и ни на одной картине не было машин. Там было много женских фигур или мужских, и все они шли куда-то в искривленное пространство. Все картины он сложил в стопки белого ватмана в углу комнатки, там для них было выделено специальное место. На столе стояло много баночек с красками, они пахли как склянки с колдовским любовным зельем … И тогда он в первый раз поцеловал меня... У него было худое, смуглое мускулистое тело и необыкновенно прозрачные серые глаза. В потолок и окна времянки били ветками цветущие сливы… Потом они стали созревать.

- Я с тобой словно лечу в звёзды, - так он говорил мне. Я видела звёзды, их лучи как иголки протыкали пространство в разные стороны. И одна из иголок протыкала нас, соединяла две точки на невидимой оси времени, времени истекающего и теряющегося в черной пустоте небытия.

- Плюх! Вода в бассейне всколыхнулась, парочка напротив нас решила освежиться. Я провела пальцем по его руке, словно проверяя, высохла ли она. - Плюх-плю…- тихо-тихо. Парочка плескалась изнеженно и неторопливо, словно в обычной тёплой воде, которая горячее воздуха.

Я смотрела на бассейн сквозь заросли леса и видела совсем другое. Дно бассейна не забетонировано, оно покрыто мрамором, сам бассейн теплый, а вместо деревьев кусты крупного, зеленого винограда. За виноградом я увидела террасу и любопытные глаза зрителей, пьющих наши эмоции. Мне показалось, что они не особо скрываются от нас. Может быть, даже улыбаются нам. Я потёрла глаза рукой. Виноградники исчезли.

- Представляешь, а если бы температура воздуха была, например, пятьдесят градусов, мы смогли бы долго просидеть в этом бассейне?- громко сказала я - О чём ты думаешь?- спросил он меня. Из его серых глаз потоком пошло напряжение: - Тебе тоже кажется? - Ты видишь? – я затаила дыхание - Виноградники. Лианы… - Да…Еще есть люди. -Ты, правда, тоже это видишь? - Вижу, -тихо сказала я, - и вода тёплая и зелёная, как виноград. - Они за нами наблюдают. - Ага сидят себе на террасе и смотрят нас как фильм. - Как живой фильм. Я прижалась к нему, ощущая всем телом, что в этом мире нас сейчас двое. Парочка продолжала плескаться в бассейне так, как будто бы там и не было холода. Нас двое и их двое. Спортивный мужчина куда-то убежал. - Они созерцают наши эмоции. У них вечная жизнь, а у нас нет. Им интересно смотреть на тех, кто знает, что умрет,- сказала я. - Ты их видишь в деталях? - Я не могу их разглядеть, но ощущаю, что мы для них как зверьки в зоопарке. У них свобода, у нас видимость свободы. - Как ты думаешь, откуда они? Из параллельного мира или из другого времени? - Другое время, не прошлое, не будущее. Какое-то совсем другое…Пусть смотрят! Я нежно но властно развернула его лицо, не ожидая от себя этого. Наши губы оказались ближе, чем глаза. Он обнял меня. - Вы вечные, зато у меня есть любовь! – так мне захотелось крикнуть им. Но по- моему, им было все равно. Мы для них были как зверьки и наши крики им показались бы просто бессмысленным лаем. - Я не собака!- хотела крикнуть я. На моих глазах появились слезы: - Почему мы умираем? Зачем? Зачем мы вдвоём, если потом все закончится? - Чтобы родить детей, - сказал он. - А дети? Дети тоже должны родить детей? - Это цепь жизни. - Вот именно, цепь! Мы на цепи!

*** Мы с ним сидели на террасе в зарослях винограда. Виноград оплетал воду, мраморные колонны, а дальше обвивал едва видимые воздушные потоки, зелёными лианами уходя в небо. Перед нами было озеро теплой, изумрудной воды. Это озеро походило на экран, плавать нам в нём не хотелось. Озеро само создавало для нас живые картины. Проектором картин служила жёлтая звезда. Она пронизывала наш маленький островок насквозь. Мы – он и я, отдыхали, наплававшись среди звезд. Отдых не был нашей целью, нашей целью было движение. Но сейчас нам захотелось немного осмотреться. Мы смотрели реалити- фильм про самих себя, помещённых в тела жителей одной из планет, фильм про парочку влюблённых. Несмотря на то, что в них были вложены наши души, их сознание было полностью захвачено реальностью планеты. От девушки в золотых полосках на теле шло острое ощущение обиды. От парня легкая растерянность. Мы смотрели на самих себя со стороны. Листья виноградников слабо трепетали в спящем дыхании воздуха. - Это ты, такая вся колючая, как обычно, - улыбнулся он. - А ты - вечный философ. Никак не можешь найти выход. Сколько нам ещё летать? - Пока они не прорастут. Ты же сама всё знаешь. - Всё знаю,- повторила я . Он сказал мне: - Вот видишь, они так ничего и не вспомнили. Они всё воспринимают всерьез, и у них такие колкие эмоции. - Мне кажется, они что-то чувствуют. - Что-то… Вот эти двое- да… Что-то, как-то… А те двое - нет. Может быть, посмотрим еще другие жизни? Давай попробуем другую планету. А то эта, не так уж и интересна. У них много животных инстинктов, а мне хочется более изысканных соединений. - Зачем смотреть? Может, быть полетаем?

Он обнял меня. Моё тело было нежно золотого цвета, его голубое. Мы соединились с ним в зелёный цвет по форме похожий на кисть винограда и взмыли в воздух. - Ты шутник, - рассмеялась я. - Нет ни скуки, ни смерти, - он шептал мне прямо в мысли, - есть только мы. - Есть я, - ответила я ему-себе. Просто мы стали единым целым.

Я взлетела в небо космоса. Теперь я была едина, одна. Я знала, что могу где-то развернуться в него и в себя, в звезду и в планету, во множество людей-пар. Я могу расцвести как гроздь винограда с миллионами ягод. Я буду летать… Он и я будем летать… Наша цель – движение… Моя цель - движение. А потом я буду смотреть себя во фрагментах развивающейся плоти на разных планетах, в разных красках, в разных формах. Мы вместе с ним будем смотреть на себя.

Наша пара это много пар любви, растущих, прорастающих в вечность зелеными виноградниками. Когда-нибудь они прорастут в новое пространство за вечностью. И тогда я и он пойдем вслед за ними…