Ветер

Глава 1

У Олеси жизнь, честно говоря, так себе. Ну то есть обычная жизнь — школа, подработка, друзья. Даже депрессия у нее обычная — ей страдает каждый второй. Поэтому, собственно, все и так себе. Как тут жить полной жизнью, когда ничего не хочется.

Олеся возвращается домой. Милый, безопасный район, как и все здесь. Полиция на высоте, супергерои на высоте. Вся война там, далеко, в специально выделенном регионе, а здесь только скука и медленное умирание. Олеся вздыхает.

Ученые обещают что-то изобрести. Олеся ждет. Необходимость порождает средства, но как работать эффективно, когда половина людей вокруг не хочет работать? Хах. Капкан.

Олеся слушает музыку — с музыкой жить чуть проще — и заходит в магазин. Не смотря вокруг, проходит по рядам к стеллажу с напитками, хватает колу. Музыка придает миру вокруг смысл, объем. Настроение даже немного приподнятое. Конечно, на повороте она с кем-то сталкивается.

Музыка все еще играет. Он что-то говорит. Олеся не совсем понимает. Пальцы не сразу находят кнопку паузы, Олеся опускает наушники на шею. Ветро улыбается ей. Одет он в принципе нормально — синяя маска с очками, закрывающая глаза и открывающая рот, по которой она его и опознает, джинсы, перчатки, кроссовки — но коричневый вязаный свитер с буквой «В» на груди и дырками, обнажающими красную подкладку? Отстой.

— Сорян, — извиняется Олеся за его чувство вкуса. — Свитер ужасен, чувак.

Ветро вздыхает и мнется.

— Ну вот, ты это сказала, а я так надеялся сгонять в магазин по-быстрому. Там наверху холодно, между прочим!

— Это не проблема моих глаз.

— Лучший бабушкин свитер!

— Дырки от пуль и то моднее.

Они идут на кассу. Олеся познакомилась с Ветро еще пару лет назад. Причем, точно также — в магазине. Живут они видимо на одном районе. Ну или Ветро любит гонять через полгорода в один конкретный магазин, Олеся не знает. Вот так вот запросто болтать с чертовым супергероем — в порядке вещей.

— Как жизнь? — спрашивает Ветро, когда они расплачиваются и садятся на ближайшую скамейку. Почему-то он не уходит и сидит рядом с ней в этом дурацком бабушкином свитере. Голуби собираются у ног, словно Ветро — их бог.

— Так себе, — отвечает Олеся.

Потому что ужасной ее жизнь на самом деле тоже назвать нельзя. Просто непонятное что-то. Может, и нет у нее никакой депрессии, и это просто ее выдумка, то, на что она сваливает плохое настроение, какой-то не такой период в жизни. Ведь она даже может открыть глаза утром, пойти учиться и работать, иногда она улыбается. Может все на самом деле так, как должно быть, а это ей просто кажется. И эта неопределенность хуже всего. Ты даже не можешь быть уверен в своем недуге.

А что у вас болит?

Да… ничего?

Значит, вы здоровы?

Может…

— А что такое? — спрашивает Ветро.

Вот он — этот вопрос. Что она должна ответить? Если сказать честно, будет звучать так, будто она врет.

Олеся вздыхает.

— Депрессия.

На ее удивление, Ветро не задает никаких вопросов, только меленько кивает.

— Как и у всех в наше время. Вот что за недуг? Хотели избавить мир от несчастий, а только прибавили их.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну… — Ветро чешет в затылке. Ветер треплет его темные волосы. Глупая маска как будто бы ничего не скрывает. — Знаешь эту теорию? Про то, что люди начали страдать депрессией только в наше время. Типа, раньше были опасности и людям некогда было… ну, депрессировать. Депрессовать? Хандрить, в общем. А сейчас безопасность, тишь да гладь, вот наш организм, не привыкший к такому, и не понимает, что ему делать. Глупый организм, скажи? Ему бы радоваться, а он придумывает нам новые проблемы.

Черед Олеси кивать.

Ветро вдруг прищелкивает пальцами.

— Слушай, мне думается, я могу тебе помочь.

Олеся смотрит на него. Ветро улыбается так, словно только что решил сложную задачку по математике.

— Как? — опасливо спрашивает Олеся.

Ветро берет ее за руку и встает.

— Э-э-э, — издает Олеся.

— Встань-встань! — не переставая лучиться восторгом, просит Ветро.

Олеся тоже встает, и Ветро указывает пальцем в небо.

— Небо! Оно прекрасно, не правда ли?

В животе Олеси поднимается волнение. Ветро продолжает:

— Хочешь полетать?

Горло Олеси пересыхает.

— А можно?..

— Ну конечно! Говорят, потрясения хорошо работают. Не зря же я такой счастливый хожу!

Вместо того, чтобы взлететь отсюда же, они поднимаются на крышу — Ветро знает домофон соседнего дома. Поднимаясь по лестнице, Олеся не может отогнать от себя мысли, что это может быть его дом.

На крыше дует непокоренный ветер. Олеся волнуется, волнуется, волнуется и впервые за долгое время чувствует себя живой.

Они стоят на самом краю, Ветро держит ее за руку и спрашивает:

— Ты мне веришь?

— Ты не выглядишь аэродинамичным.

Ветро смеется.

— На счет три делаем шаг вперед. Раз… — сердце набирает ритм. — Два… — Олеся сглатывает слюну, которой нет… — Три!

Она чуть не забывает сделать шаг, а когда делает — время замедляется. Что-то — может, ее сердце — остается там, на крыше, а сама она падает-падает-падает. Почти до земли, а потом Ветро прижимает ее к себе, и они взлетают.

Когда они зависают в воздухе, Олеся пытается отдышаться, Ветро говорит ей:

— Падение — очень важная часть полета. Правильно начинать с него.

Олеся чувствует себя живой, как никогда. Все вокруг острое, свежее и настоящее.

Они летают до самого вечера, успевая сгонять туда и обратно до другого города, а когда опускаются на землю, и Олеся горячо благодарит Ветро, правда, она благодарит его так, как, наверное, никого в жизни, Ветро обещает помогать ей, когда нужно, и дает свой номер. У нее теперь есть номер супергероя, вау.

Она не собирается этим злоупотреблять, поэтому когда на следующий день им на уроке истории рассказывают про военную зону, она решает, что жизнь ничего не стоит без смерти. Она будет там работать.