Вершина пищевой цепочки

Глава 1

Вершина пищевой цепочки

Влад Эмир

Уроки школьной биологии Иван помнил плохо. Да и преподавали в его школе биологию не совсем учителя! В те послевоенные годы, когда непонятно было, кем и когда всё-таки была оккупирована Латвия, учителей в небольших латвийских городах не найти было днём с огнём. Уже без разницы даже, на каком языке они говорили! Или хотели говорить. Вот и преподавали... Да и саму школу в городке Гулбене, что в переводе с латышского означает «лебединый», Иван помнил плохо. Здание школы уже давно снесли, построили новое, кирпичное. Годы летели быстрее лебедей, с давних пор уже в округе не задерживающихся, а внучата уже давно вовсю щебетали по латышски, бегая со сверстниками, коренными латышами. Хоть и родились внуки в самом Гулбене, в его единственном на всю округу роддоме, но считались потомками чужаков, захватчиков. Угнетателями латышского народа! И спорить по этому вопросу надоело Ивану, и отбиваться надоело от нападок. Хорошо хоть, дальше словесных высказываний и разглагольствований на эту тему дело никогда не заходило. Крутой нрав деда Ивана знали все соседи. Знали и уважали его за характер, за степенность, за работу. С утра и до вечера крутился Иван по хозяйству – две коровы, участок с картошкой, теплица, куры... А ещё и озёр с рыбой в округе немереное количество, грибы - ягоды опять же, охота... Сколько за свои годы убил Иван в лесу кабанов да косуль, уже не говоря о лисах и зайцах! А вот с биологией он не дружил никогда! Нельзя дружить с тем, с кем тебя никогда близко не знакомили! Не знакомили даже отдалённо... Грибы в окрестных лесах Иван знал все – местные лесовики показали, что и как. Съедобных было на порядок больше несъедобных. Определять, какие брать, какие нельзя, Иван научился уже через год здешней жизни. Научился ходить по болотам, собирая скребком - гребешком голубику и бруснику, научился щук ловить в камышах, растягивая сети особым образом и выгоняя рыбу на них от берега, научился тетеревам подражать во время их брачных игр... Много узнал о лесе и его обитателях Иван, подозревая, что это и есть натуральная биология. Но когда увидел среди опят на поваленной берёзе гладкий шар, точнее, похожее на шар аморфное тело, немного засомневался в своих знаниях. Тело было похоже на огромный гриб, на две его шляпки, прижатыми друг к другу нижними частями. Коричневого цвета, гладкий, на вид упругий... Немного поразмыслив, Иван протянул руку, дотрагиваясь до шара. Упругим и плотным шар не был! Рука, хоть и ощущая сопротивление, прошла сквозь поверхность и проникла вовнутрь находки! Это было похоже на кусок клейстера, очень густого киселя... Нет, скорее, мягкой котлеты! Иван медленно вытащил руку из клейстера, почувствовав на коже покалывание – шар тотчас принял прежнюю форму, «заперев» отверстие в своей конуре. На ладони осталась плёнка какого-то мутного цвета, руку продолжало покалывать. Полой куртки Иван стёр налёт и ошеломлённо увидел, что кисть заметно посветлела, как будто он только что вылез из ванной, где тщательно и долго мыл и тёр руку мочалкой, губкой, стирая и грязь, и верхний слой кожи. Кислота? Мелькнуло в голове, но Иван не стал сосредотачиваться на этой мысли. Найдя рядом лужицу, он смыл все остатки плёнки, убедившись, что рука больше не пострадает. С этим шаром надо быть поаккуратней! Долго думать и рассуждать Иван не привык. Да и не за этим приехал он сюда сегодня! То, что прямо у лесной дороги, где стоял его старенький «Москвич», оказалось просто полно опят, было большой удачей! Другой раз приходилось по полдня бродить по лесу, собирать грибы, а здесь, в одном месте!.. Уже через час Иван заполнил все мешки и свободные ёмкости, которые у него с собой были для различных случаев. После этого он просто собирал грибы и вываливал их поверх бумажных мешков с этими же грибами, в багажник, в салон, прямо на пол, на сиденья... Когда стало понятно, что только переборка, сортировка и обработка собранных уже грибов займёт всю ночь, Иван прекратил работу. Такая удача обрадовала бы любого грибника! Опята были все, как на подбор – молодые и крепкие! А сколько ещё их оставалось! Покачав головой Иван сел было в машину, но тут же вылез. Про такую находку, про шар, забывать было нельзя! Зная коварство двойного гриба, Иван обмотал руки тряпкой и, подхватив шар, будто огромный пузырь, перенёс его в машину, опустив на резиновый коврик у переднего пассажирского сиденья. Шар волнообразно вздрогнул и стал блином, не желая за эти границы выходить. Шар, оказывается, ещё и удобства искал! Иван усмехнулся и завёл двигатель. День сегодня удался, надо было знать меру и возвращаться домой! Дома уже с этим уловом разбираться будем... - Ваня, давай, заезжай скорее! Света с детьми приехала! - А что же, не предупредила даже? Инспекция... - пробурчал добродушно хозяин, открывая ворота, – Я мог ещё часа три ездить! Повезло просто сегодня! - Говорит, отгулы мужу дали! Завод что-то с заказом опоздал или поспешил, я толком и не поняла! Приехали и приехали! Телеграмму, говорит, дали, но её, я думаю, завтра только принесут! Они – то, на машине, быстрее! Света, старшая дочь, жила в России, вышла замуж за русского, к нему и переехала. Там, у мужа, в Воронеже, и родила двух мальчишек, первой сделала Ивана дедом. А потом уже и Лена, и Ольга... Дома только Сергей остался жить, младший сын. Лена – в Риге, Ольга – в Даугавпилсе, уже и по-русски стали с латышским акцентом разговаривать, а дети и вовсе по-русски с трудом... Политика! - А я грибов набрал... Полную машину! – попытался похвастаться Иван, но жена отмахнулась. - Иди, хоть поздоровайся сначала! Сколько мы их – год, считай, не видели? Внуки совсем уже выросли. Один, Виктор, в четвёртый класс идёт, другой, Саша, в седьмой! - Иди, иди, всё остальное – потом! Света всегда считалась самой красивой и самой любимой из детей, она и уехала из дома первой. Давно это было... Иван прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, сколько же лет прошло с того дня, как впервые в их дом, в Гулбене, на улице Парка, пять, зашёл черноволосый мужчина, смущённо держа под руку Свету и заявил, что без неё из Латвии не уедет. Света молчала, потупив глаза и покраснев. Всё было ясно – убежит по-любому! Держи, не держи дома! Да и держать девку взаперти в восемнадцать лет бессмысленно и бесполезно! Украдут вместе с забором! Пришлось благословлять! Но парень этот, из Воронежа, оказался всё-таки неплохим мужем! Хоть и далековато было отдавать дочь, за тридевять земель, да что поделаешь! Редко виделись, из России стали визы давать, чтобы в гости съездить. Да и потом, работа, дом, семья своя... - Светик! Приехали... Внуки деда признавали всегда, хоть раз в году, но встретиться удавалось. Гурьбой набросившись на Ивана, они не сразу дали поздороваться с Игорем, Светиным мужем. - С приездом... Свет, вы хоть не на один день? - Дня три - четыре побудем! – не скрывала радости дочь, – Игоря даже в отпуск хотели отправить, завод его остановили, заказ не готов. Что-то с финансированием. Оборонка же! Иван знал, что зять работал на каком-то оборонном заводе, знал и о постоянных перебоях с зарплатой. Света тоже работала, но что можно было позволить себе на её зарплату воспитательницы детского сада? - Ну и погостили бы, пока с заводом вашим прояснится! Ну, пропустят немного, неделю-другую, школу дети! Света с Игорем переглянулись. - Да мы... Ладно, там посмотрим! - Вот и ладно! А я грибков нарвал сегодня... Работать всю ночь придётся! Поможете? Вам всё и пойдёт! Солить – мариновать будем! Опята! - Здорово! – Игорь загорелся, – Никогда грибы не солил! Сейчас, только переоденусь! - Ага, приходи в гараж. Там всё делать будем! - Я там подарки привёз, завод еле дышит. Вместо ракет мы пока кастрюли делаем из нержавейки, - Игорь хмуро улыбнулся, – Но кастрюли отличные, это я вам как инженер-конструктор утверждаю! Гарантирую! Пожизненно! - Спасибо! Кастрюли нам нужны всегда! – засмеялся Иван. - Там они, в прихожей... - Ну, давай, переодевайся, а я пойду грибы выгружать... Иван вышел из комнаты и сразу же наткнулся на стопку блестящих кастрюль, вложенных одна в другую матрёшкой. Отдельно лежали крышки. Только теперь, вспомнив о своей находке, лесном чуде, то ли грибе, то ли слизняке, Иван выбрал одну из кастрюль, вытащив её из середины стопки, потом подобрал на эту кастрюлю соответствующую крышку из блестящего лёгкого металла и направился к машине. Шар-блин лежал тихо и спокойно, поблёскивая тёмной поверхностью, лишний раз трогать его уже не хотелось. Поставив рядом кастрюлю, Иван надел брезентовые рукавицы и осторожно, двумя руками, поднял аморфное тело находки. Даже через плотный брезент рукавиц руки почувствовали тепло шара. «А грибы тёплыми не были», - мелькнула мысль у Ивана. Находка легко уместилась в кастрюле, заняв её до половины. Накрыв шар крышкой Иван снял рукавицы и поднял кастрюлю. Металл хорошо проводил тепло – кастрюля нагрелась почти мгновенно, став тёплой. Тягучее, желеобразное тело внутри кастрюли было живым? Иван подержал кастрюлю с находкой в руках и поставил на полку в гараж. Грибы, вообще-то, тоже были живыми. Но не нагревались! И деревья живые... Что греется? Теплокровные? Кто это, теплокровные? Биология... Дед Иван вздохнул – в биологии он не понимал ничего. Негде было учиться биологии... Гора опят достигала пояса, опускаясь до пола конусом. - О-го-го! – нашла этой небольшой горке определение Света, заглянув в гараж. - Давай, давай заходи! И своих отпрысков зови, работать придётся всем! Будете потом рассказывать, что в Латвии грибы косой собирают, по двадцать восемь раз за осень! - Биологию на практике! – поддержала Светлана деда, - Давай, семейный подряд! - Вам как солить, в трёхлитровых банках? - Да... - смутился Игорь. – Надо ещё к лимузину нашему тележку прицепить, не увезём мы так много, - рассмеялась Света. - Биология, - встрепенулся Иван, вспомнив о лесной находке, но, бросив взгляд на сверкающую кастрюлю, стоящую на одной из полок, недалеко, промолчал почему-то, даже задвинул её канистрой с маслом. То ли постеснялся сказать, что такую посудину для этой... Живности использовал, то ли ещё почему-то... Грибы обрабатывали часа четыре. Вся семья облепила огромную кучу, постепенно, с краёв, вытаскивая грибы и грибочки, отряхивая их от песка и укладывая в банки. Особой какой-то обработки опята, растущие на пнях, не требовали – они были чистыми, не червивыми, только изредка попадались чуть подпорченные шляпки, немного перезревшие. Иван, собирая грибы, для скорости не утруждал себя переборкой на месте, прямо горстями срезая всё, слой за слоем, набивая мешки и салон «Москвича». Дома, в спокойной обстановке, перебирать грибы было гораздо легче и быстрее. - Деда, это мы их есть будем, да? Витя, будущий четвероклассник, бал, пожалуй, практичнее своих родителей. Грибочки он отбирал целенькие, покрасивее, аккуратно укладывая их ровными рядами в стеклянную банку. - Конечно, есть! Мы больше грибов, вот мы их и едим! - А нас кто ест? - Нас никто не ест! Семиклассник Саша был в семье самым умным, он учился только на «отлично». – Мы по биологии проходили, что человек – вершина пищевой цепочки, он всех ест! - А что такое – пищевая цепочка? По биологии Витя был недалеко от деда. - Это, когда... Ну, если написать, кто кого ест, то получится много имён и названий. По очереди! Вот, например... В воде есть питательные вещества, их используют для своей жизнедеятельности водоросли. Они питаются этими веществами, перерабатывают их и растут. Потом эти водоросли тоже растут, развиваются. А потом уже их съедают хищники – хищные рыбы, акулы, птицы тоже! - И человек их ест? - Человек тоже их ест, он всё ест! - А потом? - А потом этих хищных рыб или птиц, если они вкусные, едят другие, которые больше их по размеру! - И человек? - Витька, да что ты заладил? Я же сказал, что человек всё ест! И ещё, кроме человека, есть кому слопать! Человек – конец этой цепочки, он на самом верху стоит! Он – вершина, понял? - А грибы? - О-о-о-о! – взвыл Саша, – Грибы – как водоросли, они из земли, из воды пищевые элементы вытаскивают, растут. Их потом звери едят! Ёжики, например... Видел же мультфильмы про ёжиков? - Видел. Они ещё и яблоки едят! – обрадовался Витя. - Наконец-то... И белки грибы едят... Наверное... - Ладно, дети, вам уже хватит! – посмотрела на часы Света, – Двенадцать ночи! Кошмар! Засиделись мы уже с этими пищевыми добавками... - С цепочками пищевыми, мама! - Да, с цепочками... Спать! Всем – спать! А мы уже сами оставшееся доделаем! Добьём свою часть пищевой этой цепочки... Уложив детей, Света вернулась. Гора медленно, но уверенно уменьшалась. В углу гаража Иван самолично, никому не доверяя, варил маринад, щедрой рукой, на вкус, добавляя уксус. Мариновал и солил он грибы мастерски, на белую зависть соседям и на радость родным. А в другом углу , на полке, в кастрюле, лежала находка, принесённая из леса. Она тоже ждала внимания к себе... Утром Иван проснулся, как всегда, до восхода Солнца, пробежался по двору, заглянул в теплицу, выгнал коров из сарайчика на улицу, где те сразу начали пощипывать травку, ожидая других таких же собратьев-коров, чтобы уже дружным стадом отправиться пастись на ближайшее пастбище. Дом Ивана располагался как раз по границе между городом и хутором и его можно было бы легко приписать и к городу, и к хутору. В гараже было грязно – ошмётки грибов валялись повсюду, стеклянные банки тоже ютились по всем углам. Зато за полночи, работая дружно и споро, удалось закатать в банки, залив маринадом, всю кучу! Подметая пол, Иван бурчал: – Пищевая цепочка, пищевая цепочка... Я – вершина! Всё я ем!.. Людоед – это тоже вершина? Вдруг он остановился, бросив взгляд в сторону угла, где находилась кастрюля со странной находкой. Саму кастрюлю не было видно, но чувство, что в ней что-то шевелится, было! Отодвинув канистру, закрывающую блестящий презент Игоря – изделие оборонного завода, Иван достал кастрюлю и поставил её на пол. Она по-прежнему была тёплой, хотя в гараже отопления не было, а ночи в Гулбене в это время года особой нежностью не отличались. Под крышкой была всё та же светло-коричневая масса, похожая то ли на кисель, покрытый толстой плёнкой, то ли на тесто... Содержимое кастрюли явно прореагировало на свет, а, может даже, на приближение к ней лица Ивана – оно будто бы даже шевельнулось к нему навстречу! Вспомнив, чем закончилось вчера погружение в это аморфное тело своей руки, Иван невольно отшатнулся. И тесто тоже будто бы осело, успокаиваясь. Было такое ощущение, что оно ждало! Чего-то... - Пищевая цепочка. А где же ты в ней стоишь? Вид, подвид этого существа Иван определить не мог. Ни Дарвина, ни, тем более, Альфреда Уоллеса, Иван не знал. И с биологией... Но вот о пищевой цепочке вчера услышал от внука! Оглядевшись, Иван, вытащил из кучи мусора, сметённого в угол, оказавшийся почти целым гриб, взял его за ножку и опустил в кастрюлю. Коричневая поверхность охотно расступилась, благосклонно принимая подношение и гриб, лёгкий и почти невесомый, утонул в более густой и тяжёлой массе, нарушая все законы физики. Его съели! Кормление существа деду понравилось несказанно! Шар, или как там его надо было называть, ел грибы! Значит, в пищевой цепочке он стоит выше, чем грибы! - Надо будить Сашу! Пусть свою биологию вспоминает, – проворчал Иван, закрывая кастрюлю крышкой. Показывать свою находку родственникам он почему- то никак не хотел. - Витя! – строго-заискивающе, как бы не сочетались эти два понятия в интонации, начал вечером Иван, улучив момент, когда старший из внуков задержался во дворе, – А всё живое, по биологии, тёплое должно быть? - Деда! Это только теплокровные тёплые, а есть ещё много живого, но не тёплого! Есть даже такие, что без воздуха могут жить! И даже, когда холод страшенный! Нам недавно училка по биологии рассказывала, что есть такие существа живые, тихоходки называются, так с ними учёные даже в открытом космосе испытания проводили! Они их там держали несколько дней, прямо в открытом космосе, а потом снова помещали в обычные условия. И тихоходки эти оживали и опять жили, как будто бы ничего и не произошло! - А грибы холодные, - задумчиво произнёс старик. - Грибы, деда, не теплокровные! Они тоже замерзают, когда холод, мороз, а потом... - Оживают? - Ну, про грибы я не знаю, - развёл руками Витя, – Но вот лягушки, ящерицы, змеи оживают! Они тоже не теплокровные! - Лягушек аисты едят, я видел… Иван лихорадочно размышлял. Виктор мог вот-вот уйти в дом или, наоборот, кто-то мог из дома выйти и всё, разговор бы прервался, а спросить надо было многое! Это же биология! Вот если бы хоть учебник школьный почитать... - И деревья замерзают... - Да, зимой деревья замерзают полностью, - согласился умный семиклассник, – А весной оттаивают и снова оживают! - Они тоже не вершина пищевой цепочки, - тихо сказал дед, – Их тоже лоси едят, а ветки и молодые побеги... - Жирафы и слоны! – радостно завопил Витя, которому допрос деда уже порядком надоел, – Деда, я побегу, а? Телик смотреть? Там хоккей, наши с канадцами! Айда со мной? - Иди, иди, я сейчас тоже приду, - пообещал Иван, решив провести ещё один эксперимент. Раз находка тёплая, значит теплокровная. Но крови и сосудов, по которым она в нём течёт, в находке нет! Но теплокровное же? Нет, тёплое... А ест ли оно что-нибудь ещё, кроме грибов? Была бы проблема... Дед Иван, почувствовав себя истинным естествоиспытателем, отломил от берёзки, растущей прямо у ворот, на улице, длинную веточку и вернулся в гараж. Открыв кастрюлю, он аккуратно опустил и ветку прямо в вязкую массу существа. То расступилось, принимая угощение и застыло, вероятно, пробуя её на вкус. Над поверхностью кастрюли остался ещё солидный кусок ветки, но обламывать её, боясь потревожить находку. Иван не стал, так и бросив кастрюлю открытой. - Нравится? Будешь такое есть? – спросил он живность напоследок и пошёл в дом. Надо было «поболеть» за наших! Да и с внуками повозиться, когда теперь они появятся в следующий раз? Вроде бы ситуация с оборонной промышленностью в России налаживалась, кризис всегда временный, а в оборонке – тем более! Когда, уже перед сном, совершая свой обычный обязательный ежевечерний обход подсобного хозяйства, заглянув в огород, в сарайчик к коровам, в теплицу, Иван зашёл в гараж, ветка над кастрюлей уже не торчала. Коричневая плёнка лоснилась, существо было явно удовлетворено. - Гм... - задумчиво хмыкнул дед, – Где же твоё место в нашей цепочке? Закрыв крышку кастрюли, он пошёл в дом. Спать Иван от рождения привык помалу, иначе было нельзя – крестьянский труд лежебок не любит и не терпит! Не выживают лежебоки! А выжить Ивану было необходимо – он растил ещё нескольких представителей рода человеческого, которые от него зависели. Пока. Хоть и были, как говорит Витёк, вершиной пищевой цепочки! Только вот эту цепочку пока подгонял им Иван. Выстраивал... Кастрюля была тёплой. Подозрительно тёплой, чего, собственно, быть не должно! Если бы там не лежала плотная аморфная масса, только что сожравшая ветку берёзы! То, что ветка в массе растворилась полностью, Иван не сомневался, но снова лезть рукой в кастрюлю, чтобы это проверить, не хотел. Существо это... Вещество это... Иван задумался и продолжил мыслить, не конкретизируя – теплокровное? Грибы ест, ветки – ест... Потянувшись к кастрюле, снимая её с полки, Иван случайно зацепил рукой ящик с мелом, приготовленным для побелки летней кухоньки. Становилось прохладно, кухонька, где так хорошо было летом, теперь была не нужна, можно было её немного подкрасить – подбелить, да и закрыть на зиму, до следующего тепла. Ящик сдвинулся и грохнулся на пол. Держа двумя руками кастрюлю, Иван только проводил его полёт взглядом. И мел было жаль, и кастрюлю бросить - тоже! Ящик не разбился, упав на бок, но большая часть мела рассыпалась, тонким слоем покрыв почти весь пол. Дед чертыхнулся, поставив кастрюлю прямо посреди этой меловой круговерти и пошёл в дом за веником. Теперь убирать гараж придётся долго, мелкий мел будет, как и после любого ремонта, во всех щелях, напоминая о себе и о ремонте ещё долго – неделю, как минимум, или даже две! Каштан, толстый нежный котёнок – подросток, вылетел из дверей навстречу, попав под ноги. - Вали гулять, ворюга! Вслед за Каштаном на Ивана наткнулась жена, Нина, с веником в руке. - Котлету из кастрюли вытащил, гад! Везде лезет, голодный вечно! Кот скрылся за приоткрытыми воротами гаража, избежав неминуемого наказания. - Дай-ка мне веник, Нин! Я мел просыпал, уберу. Он мелкий очень! - А метлой? Веник новый, весь белый будет! - Да метлой сначала, а потом всё равно, веником или тряпкой придётся! Да я его потом помою хорошенько, ты не волнуйся! Под шлангом! Верну, ещё чище будет! - Ладно, на, держи! – Нина нехотя протянула Ивану веник, – А этого вора гони! Пусть теперь на улице живёт, я его больше в дом не пущу! Только что котлеты пожарила, они ещё тёплые! Ишь ты, тёпленькое он любит! Сидел рядом с кастрюлей, дремал вроде, а сам только и ждал, когда я отвернусь! Смотрю – он уже там, в кастрюле! Весь залез, стал на котлеты и верхнюю грызёт! Нет, всё, дома он больше жить не будет! Каштан был обречён, это Иван уже понял. Такой злой жену Иван не видел уже давно! Ну, конечно, теперь все котлеты выкинуть придётся... Или Думке отдать, маме этого воришки! Хоть и красивым был Каштан, с подпалинами симметричными по бокам, с белыми ушками, но за котлеты Нина его теперь не простит! Никогда! А Каштан был неисправим! Тёплая кастрюля с котлетами не давала ему покоя. Плотоядный инстинкт, вкус мяса на зубах, оставшийся от только что отведанного кушанья, так бесцеремонно отнятого хозяйкой, действовал. Кошачьи следы были заметны. Облако белого дыма, поднявшееся после падения ящика с мелом, успело осесть, оставив неплотный белёсый туман в воздухе. Иван не зря просил у Нины мелкий веник – такую пыль простой метёлкой, которой он мёл обычно двор, выгребая ей и грязь, и другой мусор, куски льда и снега, не сметёшь! И кошачьи следы, такие заметные на белой пыли, вели прямо к кастрюле! Кастрюля была тёплой и, скорее всего, в точно такой же кастрюле из нержавейки, подаренном комплекте производства Игорева завода, ставшего временно на мирные рельсы, лежали те самые Нинины котлеты, притянувшие Каштана. Теперь кот, вне себя от счастья и предвкушения, попав в гараж и увидев ту самую кастрюлю, смело забрался в неё! Иван видел чёткую цепочку следов, начинавшихся у двери и заканчивающихся у кастрюли. Там мела было побольше, упавший ящик лежал рядом. У кастрюли кошачьи лапки буквально забуксовали в меловой куче, но Каштан преодолел эту преграду и влез-таки вовнутрь! Крышки не было, она мешала ветке, которую то, что было в кастрюле, съело! В гараже было тихо. И следов кошачьих, другой цепочки следов, уходящих от кастрюли, не было! Иван, предчувствуя недоброе, подошёл поближе, сам создавая новую цепочку – следы его ботинок отчётливо отпечатывались на меловом полу, прорезая ребристой подошвой чёткую картину. Поверхность... Тела, коричневая и плотная, колыхалась, ходила волнами! Тело медленно, но двигалось! Насколько поднялся уровень содержимого в кастрюле, определить было трудно, кастрюля была довольно высокой, а первоначально этим телом она не была заполнена и до половины. Но следов, кошачьих следов, ведущих от кастрюли хоть куда-нибудь – к воротам, к полкам в глубине гаража – не было! Иван поднял посудину из нержавейки и поставил назад, на полку, закрывая её крышкой. Что бы не произошло, а мел убрать придётся! Иначе через пять минут он сам разнесёт его по всему двору, тогда он, мел, будет и в доме, и в теплице, и в кухне, не дождавшейся ремонта, и в сарае... Иван достал старую грубую метлу и осторожными движениями, стараясь не поднимать вверх белые облака, стал сметать мел в угол. Маленьким веником уже потом, когда останется мельчайшая пыль. Пылесосом бы ещё! Да Нинка разве даст! Будет кричать о том, что фильтры забьются!.. Это, конечно, правильно – забьются! Ну, а потом уже и Каштана поищем, забился, наверное, куда-нибудь со страха! Хотя... Иван бросил взгляд на кастрюлю, подошёл и дотронулся. Показалось, что она стала намного теплее! Он задвинул посудину канистрой, так, на всякий случай и стал подметать пол гаража дальше. Что бы не произошло, что бы не происходило, чистоту Иван ставил превыше всего! Он этому и своих домашних научил... К вечеру Каштан домой не вернулся. Отошедшая было от утреннего происшествия Нина, налив кошкам молока, метала громы и молнии. - Он ещё характер, стервец, свой показывать будет! Вот и пусть остаётся бродячим котом! Нет ему больше места в моём доме! Иван молчал. То, что Каштана больше нет вообще, было уже ясно. Ему ясно. А вот про тепло, это страшнее... - Я не помню, вроде учительница наша что-то про акул рассказывала, - отмахивался от любопытствующего деда Виктор, – Акула всё переваривает, что глотает! А потом, то ли через мясо своё отходы выводит... Не помню! - А они теплокровные, акулы? - Тёплые, наверное! Они, я слышал, если не двигаются, утонуть могут! - Если не двигаются... Дед что-то прошамкал. - А, то же в воде... А на земле – где тонуть-то? - Акулы не водятся на земле! - А они водоросли едят? - Нет, не едят они водоросли! Они – хищники! Рыбу едят, мясо там чьё-нибудь! Вообще, в природе есть хищники и травоядные. Из всех живых существ только четыре вида всеядные! - Кто это? - Свинья, крыса, медведь и человек! Вот! Виктор явно гордился своими познаниями. А, тем более, сам деда Ваня слушает его, а дедушку своего он очень любил! - Так это, значит, что все они вершина пищевой цепочки? – не унимался дед. - Ну уж нет! Мы же едим свиней? И медведей! - А крыс? - Ну не знаю... А, крыса же... Нутрия – это крыса? - Крыса... - неуверенно согласился дед. - Значит едим! И, значит, это мы – вершина пищевой цепи! Потому, что нутрия нас не ест и свинья нас не ест! - А медведь? - Ой, деда! Ты уже в крайности бросаешься! Он что, на нас охотится? Нет. Может, когда и ест, но это уже людоедство какое-то... Нет! Не ест нас медведь! Хотя, может, конечно... Внук убежал заниматься своими делами, успев сдружиться с соседскими пацанами, которым не мешал языковый барьер. А дед Ваня остался в глубокой задумчивости... Антропометрические измерения существа в кастрюле дали непонятные результаты. Притащив из теплицы напольные весы, на которых он определял результаты своей работы, взвешивая урожай, обычно огурцы и зелёные, не желающие дозревать без Солнца, помидоры, Иван определил вес находки вместе с кастрюлей. Взвесив отдельно собрата - нержавейку, дед Иван, с разницей, может, в несколько граммов, вычислил вес и самого лесного чуда. Потом замерил высоту вязкой массы по кастрюле. Это можно было брать за базу. Термометр, обычный градусник, показал тридцать два с половиной градуса. По Цельсию. При температуре окружающей среды, то есть воздуха в Гулбене, в сентябре не превышающей семнадцать - восемнадцать градусов по тому же Цельсию, температура этого густого сусла в кастрюле, в тридцать два с половиной градуса, озадачила! Решив идти до конца, Иван продолжил опыт, немного жалея о мысли, не дающей покоя – как это, с Каштаном? Хоть и пройдоха, но свой же... Домашний! Но ведь птичек тоже кушают, а в хозяйстве и куры были! На курах Иван и остановился. Куриный бульончик для внуков Нина варила ежедневно, благо, птиц в хозяйстве хватало. И мяса птичьего хватало, и яиц хватало! Взвесив, уже для чистоты эксперимента, половину им же сражённой для бульончика курицы, Иван опустил её в кастрюлю. Когда тело несчастной утонуло в коричневом месиве, которое, приняв подношение, снова огородилось плёнкой – кожицей, Иван взвесил то, что получилось. Законы природы нарушены не были – сумма весов совпала с общим весом. А потом, прямо на глазах, начались чудеса. Термометр, периодически меряя температуру теста – сусла, показал тридцать четыре, потом тридцать шесть, потом тридцать восемь, ...тридцать девять градусов, остановившись на тридцати девяти с половиной. А вес кастрюля начала терять! Казалось, будто бы курица сгорает на огне, на огне без огня, исчезая, как объект, как вещество, как масса. Через полчаса наблюдений, Иван зафиксировал норму, которая была в начале эксперимента. Норму для веса существа в кастрюле и его роста, то есть высоты по кастрюле, измеренного обычной школьной линейкой. Курица испарилась! - Биология... - пробормотал дед, – Надо Виктора поспрошать, как может пропасть еда, если её нет! Переварилась? А куда же она потом делась? С перевариванием пищи Иван был знаком несколько однобоко, как и все родители. Вернее, люди. Это потом появились прокладки, всякие там памперсы, а сколько пелёнок пришлось ему лично перестирать, помогая Нине растить детей! Куда девается переваренная пища из людей, было понятно! А куда делась курица здесь, в кастрюле? Если она просто так пропала, вместе с косточками? А ещё и грибы эти, потом и берёзовая ветка, да и кот, по всей вероятности, хоть и ворюга был... Иван озадаченно прибрал место эксперимента, отнеся весы назад, в теплицу, выключил свет в гараже и встряхнул, приподнимая, тёплую кастрюлю. Надо уже эту находку показать людям! Ведь это и есть та самая вершина пищевой цепочки! Отходов существо не оставляло никаких! Тех отходов, которые потом кто-то, может быть, даже бактерии, мог бы использовать для своей жизнедеятельности! Человек – это вершина пищевой цепочки? Да ведь от человека столько отходов остаётся! И просто даже биологического материала! Его кожу кушают клещи, кровь пьют насекомые, его кусают, рвут на части, употребляют! Внутри человека также живут различные паразиты, своим жилищем – человеком и питаясь! Кушают всё, что остаётся от человека, даже продукты его жизнедеятельности! А вот это существо, в кастрюле, не оставляя после себя ничего, никаких отходов, переваривая всё, от грибов и растений до мяса, то есть всё органическое, представляя из себя голую биомассу неизвестного строения, типа, вида и свойств, является самой настоящей вершиной пищевой цепочки! Вряд ли оно умеет думать, оно умеет просто есть, переваривая и куда-то девая пищу! Поставив кастрюлю на видное место, на столик в кухне возле плиты, Иван, с видом опытного первооткрывателя, прошёл в зал, где уже восседали за столом, готовясь к ежедневному чаепитию, почти все родственники. - Я вам такое чудо принёс, - застенчиво начал дед, но остановился. Пришлось сначала выслушать последние новости. Оказывается, пока хозяин возился во дворе, со своим хозяйством, разрабатывал и проводил свои опыты, завод в Воронеже получил деньги! Игоря срочно вызывали на работу, Света заметалась, менялись все планы. Нина не сдерживала слёз радости и печали одновременно, понимая, что теперь старшую дочь и внуков год не увидит! - Да... - вздохнул дед, но, скорее, удовлетворённо. За Свету он сам втихомолку, не показывая этого, переживал! – Надо тортик, что ли, купить? Иван пил редко, да и Игорь за рулём. - Ехать-то завтра хотите? - Да, срочно зовут! - Ну, да я за тортиком сам схожу! Мне ещё кое-что сделать надо... Да, Игорёк, пошли-ка со мной! По дороге переговорить, спросить кое-что хочу у тебя! Ты же, всё-таки, институты заканчивал... Магазинчик был далековато. По меркам Гулбене – в другом конце города, на другой улице. Иван старался не спешить, спросить у Игоря он хотел о многом, сакраментальный вопрос – куда делась курица? Он попытался обставить всё такими подробностями, что и сам запутался, дабы не выдать правды. А правда стояла на кухне, ожидая внимания. Подходило её время! Вершина пищевой цепочки должна была послужить людям, разгадавших бы её секреты! Куда делась курица? - Это, вообще-то, дядя Ваня, мечта учёных – создать такое устройство, способное поглощать биомассу и выделять энергию, ту же температуру! Сегодня мы сжигаем углеводороды, тем самым портим экологию. А то, что Вы рассказываете, пока что фантастика! Пока мечта! Скорее всего, Вы говорите не о просто переходе массы в тепло, а о преобразовании энергии одного вида в другую, в тепловую, а это уже совсем другое! Кинетическая энергия переходит на другой уровень, как бы это попроще объяснить... Это уже на молекулярном плане, повышается внутренняя энергия вещества, без видимых тепловых проявлений – температуры тела, теплового излучения, света, радиолучей... Это уже нанотехнологии! Этим сейчас многие занимаются, пытаются опыты ставить! Это был бы прорыв в науке и в развитии цивилизации, можно было бы такое чудо сотворить! Представляете, что-то вроде батареи, живой батареи! Зарядил её до предела возможностей, она не меняет своей массы и размеров! Лежит, ждёт своего часа, пока людям потребуется. А потом отдаёт энергию, переводя её в другие формы из внутриатомной! Может, в ту же тепловую... Фантастика пока это, деда Ваня! В магазине Иван бутылку водки всё-таки купил. Бутылку водки и большую палку, целиком, варёной колбасы, хотя такие продукты в его доме почти не употреблялись. Иван всегда считал, что колбасу делают из туалетной бумаги и крахмала, и переубедить его в этом не удавалось пока никому! Но вот этому, что в кастрюле, какая разница, что есть! Колбаса или курица, ему-то что? Лишь бы органика... Пусть энергией запасается! Вершина пищевой цепочки! В этом Иван был теперь твёрдо убеждён. Если уж ни отходов, ничего! И ест – всё! А его никто не ест! Значит – вершина! Биология! - Игорёк, у меня сегодня событие одно... - Иван щёлкнул пальцами по бутылке, – И Вас провожу, я же в день вашего приезда... А Вы торт будете... Употреблять! Вершины цепочки... Дед иронически захихикал, представляя себе изумление своего учёного родственника, осмысливающего проведённый с его помощью и участием опыт с палкой колбасы «Докторская» и его, этого опыта, последствия для науки. - Вот и будет вам фантастика! – ухмыльнулся дед, замолкая до поры, до времени. До дома оставалось пройти, по Воронежским меркам – пол-улицы, по Гулбенским – полгорода... - Деда, иди скорее, а то тебе ничего не достанется! Вкуснотища какая! Ещё издали отца и дедушку встретил Саша, явно вырвавшийся из рук Светы и бабы Нины попрощаться с латышскими друзьями – соседями. - Я уже столько съел, там мало осталось... - Что-то Нина вкусное приготовила, - улыбнулся довольно дед, – Сашок, а мы тортик купили! - Ага! Я потом съем, кусочек мне... Договорить он не успел, убегая. - Ага! Как же! – покачал головой Игорь, - Его сейчас не поймаешь! - Пошли, сами съедим! Законы в большой семье Ивана были жёсткими – кто не успел, тот опоздал! В семье все садились за стол одновременно, ели вместе и все поровну. - Нинок, мы уже пришли! Что ты там уже сделать успела? Грибы, вроде, не дозрели ещё... Компоты повскрывала, что ли? За лето Иван с Ниной успели и ягоды переработать, и яблоки – компоты, варенья и всякие наливки-настойки... Окраина города Гулбене ничем от российской деревни в этом плане не отличалась! - Нет, твоё желе съели! Ох, как вкусно получилось! Язык так приятно щипает! Как бражка... Алкоголя нет, чувствую, ну и детям дала! По три порции слопали! Здорово! - Дед, дашь рецепт? Я такого вообще никогда не пробовала! Света, видимо, только что доела последнюю ложку, облизывая губы языком. - Ой... - она заглянула в высокую кастрюлю из нержавейки и весело рассмеялась, – Ну, мы и дали... Вам-то ничего и не оставили! - Свет, я же в мисочки им отдельно положила? - Да дети всё подмяли, посмотри сама! - Объедение! – похвалила ещё раз Нина, – А вы ещё и тортик принесли? Ну, тогда вам его и есть! Мы уже не потянем, и так животы повздулись! Не оторваться было! Сделаешь ещё, Вань? Как это получается? И корочка такая вкусная, как кисель... Только вот язык пощипывает немного, приятно так... Иван слушал молча, опустошённо, пытаясь никак не показать своего состояния. Он привалился плечом к дверному косяку, разглядывая дочиста вычищенную ложками поверхность кастрюли. Существо из леса, лесное чудо съели... В это невозможно было поверить! - Ага... Сделаю... - сдавленно хмыкнул Иван, поворачиваясь и уходя из дома во двор. - Что это с ним? Обиделся что ли, что ему не оставили? - Света удивлённо посмотрела на мать. - Нет, что ты! Может расстроился, что вы уезжаете? - Ну да, он мне всю дорогу вопросы о нанотехнологии задавал! Скучно, может быть, здесь ему... - Да какое там скучно! – возразила Нина, – Дед с утра до ночи на ногах, завтра уже забудет о своей хандре! Игорёк, давай, заходи! Я сейчас чаёк тебе поставлю, мы-то уже не будем, Ваня обкормил! Молодец, всё-таки дед у нас! Да, Светик? Как знал, что уезжаете, такой праздник всем сделал! Из чего же он такой шедевр изготовил? Это же надо... Иван в гараж не пошёл. Он сидел в теплице и пил водку, наливая её в гранённый стакан, каждый раз на высоту пальца, не больше. Брал пупырчатый зелёный огурец, откусывал сантиметра на три и запивал водкой. Не закусывал огурцом, а запивал его водкой. Не пьянея. Запивая. Рядом стояли весы. Иван поминал существо, живое и безвозвратно утерянное. Теперь Иван уже в одном не сомневался точно! Что это было, с точки зрения биологии, он не знал, что там придумали уже и что ещё придумают учёные в своей нанотехнологии, вряд ли вообще когда узнает, если только Виктор с Сашей, приехав на следующий год, школьными новостями и секретами не поделятся. Но то, что вершиной пищевой цепочки был есть и будет человек, в этом Иван был уверен! Он налил себе в стакан водки ещё на палец, посмотрел на огурец и откусил, пережёвывая. Завтра, проводив Свету со своим семейством в Воронеж, домой, он снова поедет в лес. Туда же, где на старой лесной дороге несколько дней назад нашёл целый выводок опят, где и сидело это существо. Иван прожил на этом свете уже достаточно долго, чтобы знать, что одному существу, где бы в этой пищевой цепочке оно не находилось, прожить невозможно! Значит, должны быть и другие, подобные! Иван очень хотел снова найти такие же существа! И не для того, чтобы доказать кому-то, что человек – вершина пищевой цепочки, чтобы утешить свою гордыню естествоиспытателя, сделавшего великое открытие для науки и человечества. Просто он пообещал Нине, что приготовит ещё такое желе, так ей понравившееся! Ей и детям... А Иван всегда выполнял обещания!

Желе он приготовит ...