Веня Пых и все-все-все

Россия наложила

Сквозь похмельную дремоту Веня Пых услышал необычную фразу: «В совете безопасности ООН Россия наложила в это.» Последние слова радио произнесло на одесский манер, слитно и мягко. Веня успел удивиться странному эвфемизму и общей смелости формулировок. «Как бы чего не вышло» — подумал он, и в целях самосохранения тут же отключился.

Первый снег

«У кого снег, а у меня опять трава за окном выпала» — завидовал Веня Пых разнообразию сегодняшних фотографий.

Что сказал Обама

Веня Пых учил язык невероятного союзника на злободневных новостях методом погружения в словарь: «Аз зе пул оф репортерс вё лед аут, Трамп толд зем северал таймс зет Обама воз «э вери гуд мэн,» конец цитаты. «Тьфу, не разберёшь, какой ещё бильярд журналистов» — сокрушался Веня — «и каким мужчиной стал Обама сейчас, раз он был очень хорошим?»

Что сказал про Трампа Обама, Веня так и не узнал, потому что Обама был очень воспитанный кролик.

Папа и Трамп

Телевизор по обыкновению приносил безрадостные новости. Веня Пых не верил своим оттопыренным ушам: «Папа Римский осудил иммиграционный запрет Дональда Трампа, как противоречащий основным христианским ценностям.»

«Теперь что же, папа, как честный человек, обязан жениться будет принимать всех этих несчастных беженцев в Ватикане? Штабеля нар в Сикстинской капелле? Эх, пропало наследие ЮНЕСКО» — на этой мысли Веня плюнул телевизору в лицо и выдернул шнур из розетки.

На Рождество

«Собачье пиво? Что-то мне оно напоминает… Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Нет, не то» — в воскресенье Вене Пыху думалось с трудом. «Или это повесть сделать сказкой? Тоже не то. А, анекдот же! — анекдот сделать былью!» — Веня смутно представил коврик для мыши, но суть истории вспомнить не сумел.

Неожиданность

Веня Пых жонглировал словами. В левой руке у него было слово "слава", в правой — непонятный псск из четырёх букв. От скуки Веня решил следующий бросок сделать из-под колена, отчего оба слова упали на пол и закатились куда-то под холодильник. "Какая неожиданность," — подумал Веня, — "хм-м-м... неожиданность… звучит как современная еврейская партия."

Pirodust

Получив в подарок словарь, Веня Пых существенно расширил свой словарный запас. Поскольку словарь был англо-русский, то и лексикон расширился в иностранном направлении. Так, подметая новогодним утром пепел и ошмётки от фейерверков, Веня подобрал этому природному явлению меткое название — "pirodust". Пользуясь очевидным ассоциативным рядом, пиродастами он окрестил и пока ещё спящих тревожным пьяным сном запускателей фейерверков.

Шарада

Пых сочинял детский стишок на злободневную тему: Голосуй-не голосуй, всё равно... Что всё равно? Как избежать банальных рифм и цензуры? О! Холуй! Хм, почему холуй, причём тут холуй вообще?

Голосуй-не голосуй, получается холуй. Но холуй не кандидат, как узнать нам результат?

Ерунда какая-то. А что, если буквы в этом слове переставить?!

Глобальное большинство

«Слышь, Петь, ты умеешь петь?» — хотел спросить Веня Пых, но решил, что слишком много петь для одного предложения и задумался, как выразить в речи заглавную букву для отличия имени собственного от глагола. Найдя элегантный вариант обращения к Петру по полному имени, он уже забыл сам вопрос и продолжил, медленно водя отросшим ногтем по емейлу: «опера пишет, что разных, понимаешь, у них меньшевиков много, поэтому ищут глобальное большинство в хоре им там петь, как думаешь, мы с тобой подойдём?»

Петя Чок со вчерашнего застолья лежал и оправдывал свою фамилию, поэтому ответил не сразу. Веня почесал себя за ухом, будто чего-то вспомнил, и продолжил задумчиво: «А помнишь, был анекдот, где пай переименовали? А потом они глобальное потупление зачем-то назвали сменой климакса, а женщина-врач теперь врачка. Мне кажется, это из той же серии, — чтоб меньшинство лишний раз не обиделось, его большинством назначили.»

Петя молча хрюкнул в том смысле, что он согласен, а Веня с разочарованием вздохнул: «не, тогда мы не подходим, мы ж с тобой меньшинство, хорошо, хоть, не обидчивое. На интеллектуальное большинство ж не обижаются.» Петя в знак согласия остался безмолвен.

Май, время любви

Веня Пых с недоумением смотрел в окно. На ум приходили частушки по мотивам русских классиков:

Люблю грозу в начале мая И снег я тоже там люблю Погода хороша любая, Когда… когда…

На четвёртой строке рифма забуксовала. Душа просила водки по рублю, но инфляция в лихие времена сделала получаемую сумму неправдоподобной. Художник может себе позволить художественное преувеличение, — был уверен Веня, — но может ли он так же легко использовать преуменьшение? И глобальное потепление не зря переименовали. За глобальными размышлениями рифма окончательно потерялась.

Резолюция

Веня Пых прислушивался к бубнежу радио и всё никак не мог взять в толк. «Где же Гена, наконец?» — подумал он с некоторым раздражением. Гена Самблея ещё с утра обещала зайти похвастаться неизведанной кулёбиной, то ли революцией, то ли изоляцией, и Веня уже истратил полдня в совершенно трезвом виде, для развлечения гадая, можно ли эту риволяцию принять внутрь.

Генаида заявилась ближе к четырнадцати часам утра с большим свёртком под мышкой.

— Во! — сказала она многозначительно. — И чё? —резонно возразил Веня, так и не взявший в толк. — Резолюция, не ёжкина мать! — Гена, как обычно, говорила восклицаниями и понять смысл было непросто. — И какой с неё толк? — не терял надежды принять резолюцию Веня. — На, подержи! — протянула Гена свёрток, слегка качнувшись под его весом. — Не буду я твой куль держать… — Веня чувствовал подвох издалека, поэтому подержать резолюцию опасался. — Сам ты куль! — решительно осудила Веню Гена.

Назревал конфликт и полномасштабное вторжение. Гена вынесла резолюцию в коридор, чтоб не мешалась. Радио продолжало бубнить про ООН.

Peace deal

Радио говорило что-то на странной смеси языков: «In the event of a peace deal, European leaders will aim to deter…» Без переводчика Веня Пых понял только про европейского лидера и одно русское слово, непонятно как пропущенное в эфир. «Peacedeal, peacedeat and boodet peacedet» — поддакнул Веня диктору с едва заметным акцентом.

Даёж

Веня Пых уже три недели отращивал ноготь на мизинце и теперь сосредоточенно использовал его по прямому назначению, — ковырянию в ухе. «Современный политик с большой буквы… раз-два…» — Гена так же сосредоточенно считала клеточки в кроссворде — «пять букв, первая пэ».

— Захлавная? — спросил Веня, стараясь аккуратно извлечь застрявший палец, не повредив при этом свой умственный аппарат. — Кто? — недоумела Гена. — Ну эта, «пэ». — А чё? — Гена не отличалась сообразительностью. — Ты ж сама сказала «с большой буквы», знач захлавная. — А-а-а… — Генаида предпочитала выражаться кратко. — Так захлавная или нет? — Веня уже исследовал содержимое уха. — Э-э-э… — Гена думала над кроссвордом и не воспринимала сторонние вопросы. — Да шо ты как коза блеешь? Сктати, и фамилиё у тобя какое-то козлячье.

На фамилию Гена сразу обиделась и забубнила, что она не то румынская, не то венгерская и что-то про Дракулу, что Веня не расслышал.

— «Самбле-е-ея…» — прокозлючил Веня — не, стрёмное фамилиё. Мож, тобе замуж выйти? Вон Петька давно уж холостой. — Ну ты даёж! — обозвала Веню Гена, подразумевая отказ от матримониальных предложений. — Сама ты даёж! Дай сюды свой кроссворд, «Путен» подходит?

Гена рефлекторно испугалась предложенного варианта и Веня ловко схватил газету, пока она не опомнилась.

— Ну ты точно даёж! Это ж последняя пэ, а не первая, потому и не захлавная ни хера! Эх, опять надо думать — посетовал Веня, — шо тут по вертикали? Во: «американовский писатель, в рассказе которого летали мухи».

Гена тем временем размышляла про холостого ужа Петю, который нормальный мужик и почти не пьёт. Хотя, конечно, тоже даёж и фамилия ничем не лучше Самблеи — Чок.