Вегжа

Глава 1

Я летел на Плутон, в отпуск. Еще в порту, чтобы не скучать, прикупил одноразовую читалку с популярным романом и теперь убивал время.

К сожалению, покупка оказалась чуть короче полета до Плутона, поэтому я окончил чтение где-то за полчаса до посадки. Надо же такому случиться, что сидевшая рядом со мной пассажирка захлопнула читалку одновременно со мной. Мы взглянули на соседские обложки и убедились, что держим на коленях одну и ту же книгу.

– И как вам? – спросила пассажирка.

Это была вегжа – представитель отдаленной цивилизации, только-только принятой в Галактическое Братство. Я лишь неделю назад прибыл из долгосрочной командировки на Проксиму Центавра и слыхал об этом событии краем уха. Не люблю дорожных знакомств, но черты лица пассажирки – в особенности приметные зеленые реснички – показались мне дружелюбными, и я поддержал разговор.

– Хороший роман. Трогательный. Я буквально проникся любовью Пеппино к Альбертине. Сексуальные сцены впечатляют. Разве что персонажей многовато.

Вегжа удивилась:

– Разве? Мне так не показалось.

– Ну возьмите… – задумался я, – к примеру, дядю Ферручи. Что он в книге делает, кроме того, что постоянно попадается главным героям в неожиданных местах? Ничего. А его биографии уделено значительное место. Думаю, дядю Ферручи следовало исключить из романа. Книга от этого только выиграла бы.

– Но дядя Ферручи совершенно необходим! – возразила вегжа. – Он уравновешивает Гонсалио Третьего!

– О каком уравновешивании вы говорите?

– Как о каком?..

Зеленые реснички заморгали часто-часто – кажется, от изумления.

– Неужели вы не заметили, что дядя Ферручи встречается с главными героями исключительно на четных страницах, тогда как Гонсалио Третий – на нечетных? В литературоведении это называется уравновешиванием. Различают четно-нечетное, также четно-четное и нечетно-нечетное уравновешивание.

С досадой откашлявшись, я вынужден был признать:

– Действительно, этот момент я упустил.

– Может быть, вы и за межстрочными аллюзиями не следили? – поинтересовалась вегжа с подозрением.

– За чем, за чем, извините? – поперхнулся я.

– К примеру, на странице 234 старый садовник Бергетто дважды улыбается молодой госпоже, а на странице 333 Гонсалио Четвертый бросает Пеппино обвинение в государственной измене.

– И что с того?

– Как что?! Да ведь разница между страницами – ровно 99!

– И?

– 99 – официальная галактическая дата образования Сисмандийской республики. Гонсалио Четвертый сисмандист, и приемный сын садовника Бергетто тоже. Уловили? Автор намекает на то, что сисмандийская идеология клонится к закату. Теперь поняли, что такое сложная межстрочная аллюзия?

– Все равно не понял, извините.

– Мне очень жаль, но вы категорически не умеете воспринимать художественную литературу, – заключила вегжа.

– А вы, значит, умеете.

– Безусловно. Спросите, какая буква стоит в пятом слева слове четвертого снизу абзаца на странице 679, и я отвечу.

– И какая? – поинтересовался я кисло.

– Буква «К». Как не стыдно читать столь поверхностно? Я возмущена.

– Понимаете, – попробовал я объясниться, – это не я виноват, это мой мозг. Я лишь могу догадываться, почему он не воспринимает не только номера страниц, но и некоторые куски текста.

– И почему? – спросила вегжа с некоторой даже брезгливостью.

– Потому что существует информация важная и неважная. То, что мозг считает неважным, он не запоминает. В книге рассказывается история любви Пеппино и Альбертины – соответственно, мозг отбрасывает лишнее.

– Ерунда! Просто у вас бракованный мозг. Советую заменить.

– Как же я заменю мозг?

Зеленые реснички широко распахнулись, в глазах отобразился ужас далеких предков.

– Вы откуда? – только и спросила вегжа, отодвигаясь в кресле на максимально дальнее расстояние.

– С Земли.

– О Звездный Творец, как я забыла! Земляне не пользуются мозговыми картриджами.

Вегжа отвернулась и неодобрительно замолчала, давая понять, что разговор окончен.

Мы подлетали к Плутону: планета уже виднелась в иллюминаторы, а лайнер разворачивался для захода на посадку. В этот момент с моей спутницей начало твориться что-то странное: череп завибрировал в височной области, словно пытаясь исторгнуть из себя инородный объект. Соседка схватилась за сумочку, вытащила оттуда продолговатую упаковку, размером с ладонь, и сорвалась с места. На упаковке мне удалось разглядеть фирменную наклейку: «Мозговой картридж».

Когда вегжа вернулась на место, ее зеленые реснички и череп находились в идеальном состоянии, а настроение казалось приподнятым.

Усаживаясь на место рядом со мной, соседка заметила читалку в моих руках и воскликнула:

– О, вы тоже купили! И что думаете? Стоит браться за книгу или нет?

Она ничего не помнила из того, что записала на предыдущий – использованный – мозговой картридж!

Выдохнув, я ответил максимально вежливо:

– Разумеется, стоит. Там на страницах 234 и 333 присутствует сложная межстрочная аллюзия. Вы не представляете, насколько гениальная!