Вечеринка в фургончике близ Карфагена

Глава 1

Шел второй год осады Карфагена, а упрямые финикийцы никак не желали сдаваться. Наш легион переплыл Средиземное море и ступил на жаркие земли Африки с твердым намерением взять город противника стремительным штурмом, но планам не суждено было сбыться. Пунийская армия оборонялась отчаянно, как истинные дикари.

Следующая попытка — наша секретная тактика подкапывания под крепость ходов — внезапно оказалась не секретной: финикийцы спешно вырыли подкопы навстречу и пустили туда свирепых зверей. Каких зверей — выжившие не могли описать точно, они не разглядели их в темноте подземелий, а те, кто успел разглядеть, уже не были выжившими.

Третья попытка — построить гигантскую дамбу и перекрыть главную гавань города — также была напрасна: пунийцы каким-то образом соорудили новый канал, вывели корабли в море, рассредоточились и тревожили наши лагеря набегами. «Карфаген должен быть разрушен» — напутствовал нам перед отбытием Катон, но ему легко говорить, восседая в Сенате. Здесь же из стратегий оставалась только изнурительная осада, медленно морившая финикийцев голодом, а нас — бездельем.

Пока основной легион окружал стены крепости, дополнительные когорты заняли вторую и третью линию, готовые прийти на помощь в случае начала сражений. Однако сражения никак не начинались и моему контрубению — как раз на третьей линии — было решительно нечем заняться. Как декан я старался следить за дисциплиной своих девяти солдат, с утра до вечера раздавал им задания то внутри палатки, то в окрестностях. Но и в недолгое личное время они умудрялись бродить по заброшенным крестьянами оливковым рощам и находить приключения. Вот и сейчас, возвращаясь к лагерю с собрания у нашего центуриона, за поросшим кустарником холмом я услышал женские крики.

Мои опасения подтвердились — трое солдат поймали местную девушку, желая поразвлечься. А ведь после того, как мужчины их поселений в отместку уже не раз вырезали спящих легионеров целыми палатками, солдатам была строго запрещена такая вольность. Я выхватил гладиус из ножен и ринулся проучить их, но оказалось, это были не мои бездельники — даже не из нашей центурии. Я все же устроил им выговор, пригрозив немедленно доложить их декану, а они поспешили убраться с извинениями, бросив добычу.

Добыча была, чего уж скрывать, видная. Девушка в самом соку, черноокая и пышнотелая, с кудрявой гривой смоляных волос и загорелой кожей — она выделялась заморской красотой даже на фоне финикиек. Выяснилось, что она принадлежит к кочевому народу дом — родственникам наших рома. Их временный табор находился за невысокой горной грядой, и я решил проводить ее туда. По дороге она рассказывала, что табор держит путь в пустыню — на фестиваль танцев, а я — о том, как надоела война.

— Чем мне отблагодарить тебя, мой спаситель? Исполнить ли твое желание? — спросила прекрасная дом, когда из-за валунов показалась их стоянка с таким огромным фургоном, каких я ранее не видывал.

— И что же ты мне можешь предложить? — я глупо покраснел, отвыкнув за время осады от общения с женщинами.

— Больше, чем ты думаешь, — засмеялась она, взглянув на пунцовые щеки. — Не мелочись, загадывай что-то волшебное. Хочешь, например, никогда не воевать, а только танцевать и развлекаться?

— Ну давай, — согласился я, ни капли не поверив. Тогда дом провела диковинный ритуал: она кружилась вокруг меня, звеня бубенцами на босых ногах, окуривая дымом от пучка каких-то трав и перьев, и нараспев читая заклинание:

— О Великая Система, яви мне священное Диалоговое Окно для ввода Кода! Прими же в Игру новых персонажей своих, посвяти в Миссию и ниспошли на их головы смену Локации!

— А желание-то когда исполнится? — по окончанию ритуала я понял, что находчивая девушка изящно меня обхитрила, но не обиделся.

— Когда рассвет позолотит твои веки, о благородный воин! — серьезно ответила она на прощание.

Наутро на нас напали летающие... скрижали?! Мои солдаты в панике бегали вокруг палатки, отмахиваясь от полупрозрачных табличек со словами и цифрами у себя над головами. Те не рубились гладиусом, не пронзались копьем и не отставали, если от них удирать. Хуже всего, что надо мной нависло такое же проклятье, и я позорно поддался общей истерике. Так негероически мы и погибли бы от ужаса и истощения, если бы упряжка коней не привезла к лагерю тот самый вчерашний фургон народа дом. Дверь распахнулась и смуглая красавица пригласила весь наш контрубений войти.

Тут же тронувшийся фургон удивил внутренним простором, крутящимся под потолком светильником из цветного стекла и музыкантами, громко играющими в полутьме нечто неслыханно-ритмичное. Люди с такими же прозрачными скрижалями дергались в припадочных плясках — наверное, очередной их ритуал, но не мы ли в нем жертвы?

— О Юпитер, за что мне это? — стало страшнее, чем в бою. — Куда нас ведут, на заклание? Это что — казнь или децимация?

— Какая децимация? Нет, это дис-ко-те-ка, — девушка дом ловко двигалась, а табличка над ее головой слегка звенела, увеличивая числа. — Ну же, танцуй со мной! А Карфаген пускай еще постоит.

И она весело подмигнула.