Вечер и Утро

Глава 1. Утро

Целый день тебя не было дома,

Где потеряна совесть была?

Они назвали друг друга, недолго подумав и решив, что получилось неплохо. Вечер и Утро, два брата.

— Очень даже, — сказал Вечер.

— Плохо? Тебе опять что-то не нравится? — Утро нахмурился.

«Нахмурился»… не нахмурилось ведь? Вот и мучайся из-за них, а им хоть бы что. Подумали бы о других!

— Нет, не плохо, а очень даже! — Вечер рассмеялся.

— Я никогда не понимал, что ты имеешь в виду.

Вечер мечтательно выглянул в окно.

— Сегодня пойдём в гости, интересно, когда мама вернётся?

— В гости ходите без меня, — Утро отвернулся. — Я не хочу идти.

Вечер показал на цепь, сковывающую их друг с другом и улыбнулся.

***

— Неужели ты настолько ленив! — Вечер вздохнул и посмотрел наверх. С потолка свисал паук на длинной паутине.

— Тебе постоянно ничего не хочется, а виноват я. Не хочешь сидеть дома.

— Не хочу, — Вечер пожал плечами.

Сильный поток воздуха закрыл окно и сдул паука обратно на потолок.

— Завтра никого не будет дома, — Вечер повеселел, — тогда мы пойдём к одному моему старому другу…

—…и как у тебя может быть старый друг? — Утро сделал такое лицо, что и словами описать не получится.

— Ну вот так. Ты всего лишь на мгновение старше меня, и не делай такое лицо, пожалуйста, это… — Вечер пытался не улыбаться.

— Зачем нам идти к твоему старому другу?

— Чтобы он снял с нас цепь!

— Меня привязали к тебе не так давно, — Утро снова сделал такое же лицо.

— Привязали? Меня к тебе, — Вечер нахмурился.

Дверь захлопнулась, кто-то забежал в дом. Вечер и Утро посмотрели в окно. Небо было полностью фиолетовым, а где-то вдалеке сверкала молния.

— Мальчишки, как хорошо, что вы не пошли! Такое небо, такая погода! — Их мать заглянула в комнату с испуганным видом. — Как будто знали, а мать даже не предостерегли!

— И эта цепь будет с вами до тех пор, пока вы не помиритесь! — добавила она через несколько секунд и ушла.

— Мы ругались? — спросил Вечер.

***

— Я спас тебя от молнии! — заметил Утро, спасаясь за занавеской от непогоды.

— От молнии нельзя спасти, — ответил Вечер серьёзно.

Он сел на табуретку около окна и стал смотреть на небольшой двор, залитый дождём. В саду ещё утром сушилось бельё, а точнее, бабушкин пододеяльник.

— Но ведь спас, — Утро выглянул из-за занавески и спрятался обратно, не желая больше говорить.

— Что бы со мной случилось без этой цепи! Не помнишь, до кухни хватает её?

— До порога.

Наступила долгая тишина. Закончилась она только поздно вечером, ближе к ночи, когда мама братьев подавилась чаем с лимоном.

***

— Она ушла? — Вечер спустился в коридор. — Да, ушла! Пора идти!

— Она ещё недалеко отошла! — Утро поднялся с табуретки и подбежал к двери.

— Ничего страшного не произойдёт. Произойдёт что-то хорошее! Это я тебе точно говорю!

Вечер и Утро переглянулись.

— Пора идти! — повторил Вечер.

Они перешли через небольшое поле и оказались около старого двухэтажного дома.

— И откуда у тебя друг? — спросил Утро чуть слышно.

— С давних времён, — Вечер улыбался. — Когда ещё не было никаких цепей.

— Ты уходил так далеко один?

— Тебя ведь не было. Значит, один. Постучи в дверь.

— Что? — Утро удивился.

— Я хочу, чтобы ты постучал в дверь.

Утро постучался. Никто не открыл. Через какое-то время, наконец, вышел старик.

— Чего это вам надо! А, заходите, проходите, сейчас всё сделаем, — старик подмигнул как-то странно и распахнул дверь.

***

Цепь сняли мгновенно, и братья так же быстро согласились оставить её у Старика в знак благодарности.

Первым на крыльцо выбежал Вечер и повернул направо, в сторону леса. Утро, уронив ржавое ведро, стрелой полетел домой, споткнулся, упал в яму, потом из неё выбрался и продолжил движение.

День был пасмурный, но солнце иногда проглядывало. Птицы пели, как и всегда весной, да и всё остальное тоже было так, как и бывает в это время года. Хотя прошлая весна была не такой; холод долго не хотел покидать это место, и Вечер (тогда его называли как-то по-другому) почти каждый день выходил кататься на лёд чуть ли не до того момента, когда должны были цвести яблони.

Пруд был покрыт прозрачным зеркальным льдом, таким гладким, что устоять на нём было очень сложно. Это отступление от темы, но Утро (которого тоже звали не так) падал сразу же, лишь поставив на лёд одну ногу.

Сейчас этот пруд разлился и стал значительно больше. Ближе к берегу лежал наполовину затопленный огромный камень, с которого Вечер при большом желании вдалеке мог разглядеть крышу своего дома. Иногда ему казалось, что это не его дом, что его дом именно здесь, посреди пруда с чистой водой. Или на упавшем дереве чуть дальше сада, или там, куда ведёт узкая просёлочная дорога.

***

Вечер спустился с камня на землю, опираясь на длинную палку, и пошёл через лес в сторону общепринятого дома.

Солнце начинало садиться. Утро сидел на скамейке и ждал кого-нибудь, кто придёт первым. Это могла быть мама или бабушка, или даже отец, который уехал на две недели, или, на худой конец, Вечер. Но если не придёт никто, он останется здесь один, и Ночь придёт так же быстро, как и… придёт Ночь? Утро задумался.

В саду скрипнула яблоня.

— Ночь?

— Какая ещё ночь? — за забором показался Вечер.

— Обыкновенная. Если есть и Вечер, и Утро, должна быть Ночь.

— Ничего не должна. Чтобы ещё кого-то к кому-то привязали? — Вечер улыбался.

***

Больше никто не приходил. Становилось немного скучно, даже Вечер сидел, опустив голову.

Месяц резко упал на небо и светил слишком ярко. Дом почему-то поменял свой цвет на тёмно-фиолетовый.

Калитку открыла какая-то странная девушка, которая вся была такого же цвета, как дом. Она остановилась и удивлённо спросила, глядя Утру в глаза:

— Ты что, спишь? Сегодня такой радостный день, а ты спишь?!

— Нет, я не сплю! — Утро подскочил на скамейке, и всё приобрело прежний вид.

— И где все, интересно, — Вечер смотрел на дорогу.

— Видимо, ушли.

Оба громко рассмеялись, после чего вдруг появилась их бабушка.

— А мы помирились, — сказал ей Вечер, продолжая смеяться.

— Раз помирились, то пойдёмте чай пить, — бабушка, прихрамывая, пошла домой и прогнала внуков со скамейки.

— Она не поняла, — сказал Утро как можно тише.

— А может быть и поняла, — ответил Вечер.

— Всё я поняла! — бабушка пригрозила им кулаком.

— Ой, — Утро чуть не упал на дом, Вечер толкнул его достаточно сильно.

— У нас ещё что-нибудь на вас найдётся, — бабушка старалась сохранять серьёзность.

— Да? — Вечер завалился на бок прямо под яблоню.

***

Все были дома, но Утро продолжал кого-то ждать, заглядывал в окно и даже несколько раз выбегал во двор.

— Что тебе дома не сидится? — спросил наконец Вечер, сбитый с ног на ступеньках во время одного из походов своего брата на улицу.

— Я не знаю, — отвечал Утро ещё несколько раз.

— Скоро совсем стемнеет. Можно было бы пройтись по дороге. Проверить, горит ли новый фонарь, — сказал Вечер через несколько минут.

— Думаю, он не горит, — Утро улыбнулся.

Они вышли на улицу, пообещав, что не уйдут далеко.

Казалось, сам воздух стал темнее. Он был повсюду, дух ночи. Утро всё смотрел по сторонам, как будто пытаясь что-то поймать, и вёл себя странно.

— У тебя что, крыша поехала? — Вечер и сам был рад всему происходившему.

— Да.

Смех был недолгим, но был.

— Неужели ты понимаешь? — Вечер сиял, и становилось понятно, почему его зовут именно так.

— Ты видел её? — Утро сделал смешное лицо.

— Кого «её»?

— Я не знаю, — Утро стеснялся сказать ещё что-нибудь.

— Я тоже не знаю, — ответил Вечер просто.

— А я её вижу. Она здесь, — Утро отбросил своё неудобство.

— Неужели?

— Она пришла! Она только что пришла сюда! — Утро побежал вперёд по дороге.

— Она приходит каждые сутки, если ты не замечал, — говорил Вечер, догоняя его.

— Неужели? — кричал Утро, бросаясь в объятья только что наступившей ночи.

«Так вот кого он искал», — подумал Вечер и не стал бежать дальше.

***

— Вот бестолковый, — говорил Вечер куда-то в темноту. — А от молнии всё-таки нельзя спасти.

***

Утро спал, он почти не двигался, и выглядело это так неестественно, как будто он притворяется.

Вечер сначала так и подумал.

Свет был выключен. «Ночь пробралась в наш дом», — думал Вечер (думал он не совсем так, но что уж поделаешь). Он посмотрел в окно и увидел, что фонарь всё-таки горит, хоть это и не важно совершенно никому. Пусть он горит, а потом уж и пригодится кому-нибудь, не всё сразу.

Кому-нибудь пригодится и темнота, и упавшее дерево за домом, только придёт время… даже заброшенная собачья будка посреди улицы. С этими мыслями уснул и Вечер. Мне тоже уже пора, что-то я засиделась.

***

Новый день открывается даже для тех, кто долго спал, проверено на собственном опыте. Но, как говорится, кто рано встаёт…

— Подъём! — кричал Вечер, собирая вещи в старый рваный рюкзак. — Сегодня будет длинный день! Кто рано встаёт…

— Кто рано встаёт? Только не я! — Утро открыл глаза и увидел, как Вечер заталкивает в рюкзак его часы с будильником. — Зачем это тебе?

— Зачем это тебе? Для тебя стараюсь.

— А зачем это мне?

— Вот и узнаем за день, — Вечер кое-как застегнул рюкзак и поставил посреди комнаты.

***

Вечер ушёл к пруду.

Утро сидел со своим странным лицом во дворе и смотрел на рюкзак. Далеко от дома он отходить не любил, может быть, потому, что боялся, а может быть и нет.

— Кто дома? — крикнул он в форточку на всякий случай, хотя знал, что все ушли.

— Никого, — ответил он сам себе.

Ранним утром здесь всё изменится,

Встретит солнце сияющий пруд.

Так спокойно, что даже не верится…

— Мама, тебя зовут! — послышался голос соседа откуда-то издалека.

Утро отбросил мысли в сторону и сосредоточился на рюкзаке. Куда можно с ним пойти?

И нужно ли вообще куда-то идти?

***

Вечер стоял на камне и пытался увидеть в бинокль что-нибудь кроме кустов, но пока не получалось. Он забыл обо всём и чуть не упал в воду, сделав шаг не в ту сторону. Через пару минут он всё-таки упал, да так громко, что сам испугался.

«Сезон открыт», — подумал Вечер.

Наконец ему удалось поймать крышу дома. К своему удивлению, на ней он увидел Утро, который карабкался на самый верх.

Ну и дела.

Вечер убрал бинокль в карман и стал думать. Если пойти в деревню, то вероятность того, что произойдёт что-то уж очень интересное, мала. Если не пойти в деревню, на сердце будет значительно спокойней, но на что тогда надеяться? Должен быть другой выход.

Уж кто бы говорил про такие ситуации. Кто не говорит, тот правильно делает, а остальные пусть уж как-нибудь говорят по-меньше.

Утро смотрел на дорогу, которая становилась всё скучнее и скучнее, когда по ней пойдёшь, а издалека выглядела достаточно привлекательной. Даже он несколько раз попадался на эту удочку. Вечер однажды захотел пройти по ней до самого конца, но обнаружил, что она бесконечная. Огибает несколько деревень и возвращается в начало.

Теперь Утро думал, как поймать Ночь. Даже сейчас, когда вовсю светило солнце, она была совсем рядом, то сзади, то впереди, то сбоку. Она не давала ему покоя. Она сидела около него и наблюдала за ним.

— Мама, тебя зовут! — послышалось опять от соседей.

«Встретит Ночь, но вот только не тут. Не здесь. Что же ты в ожидании весь?

Несёт ветер хорошую весть.

Тебя ищут, и скоро найдут».

***

— Поймать Ночь, — подтвердил Вечер.

— Я знаю только один способ поймать ночь, — ответил Старик, глядя в сияющие глаза Утра. — Нужно заметить точное время, когда она придёт.

— И всё? — Вечер чувствовал себя глупо.

— Больше ничего посоветовать не могу, — Старик немного склонил голову и медленно пошёл на крыльцо. — Но вы ищите, ищите! — добавил он и скрылся за дверью.

— Кого нам нужно искать? — спросил Утро.

— Возможно, того, кто знает, — Вечер чувствовал себя даже более, чем глупо.

***

— Видимо, ушли все те, кто знает, — Вечер смеялся.

— Неужели? — Утро смеялся тоже.

Те, кто знает вечно куда-то деваются, и прежде чем найти их, уже само всё станет более-менее понятно. В этот момент ты тоже куда-то деваешься, может быть, поэтому и возникает такая нехватка.

День ещё не клонился к вечеру, но было такое ощущение. Иногда оно пропадало.

—…но часы ведь у меня с собой! — Утро достал из рюкзака часы и тряс ими прямо перед носом Вечера.

— Я вижу, — Вечер посмотрел на них.

— Ещё у меня с собой верёвка и молоток, — Утро растерялся.

— И ещё гвоздь где-то завалялся, — добавил Вечер.

Можно привязать молоток к верёвке, но это мало чем поможет.

— Что это? — Утро прислушался.

— Это коров гонят домой!

***

— Мы не слишком далеко? — Утро немного боялся.

— Мы нисколько не далеко. Далеко — это там, — Вечер протянул руку влево, в сторону поля, на котором виднелись старые постройки. Там же толпой не торопясь шли коровы.

— И мы идём прямо туда? — Утро обрадовался.

— Чуть-чуть правее, если тебе так важно.

Они пошли правее, чтобы перейти овраг по тропинке. Трава росла с каждым днём, и где попало ходить уже не хотелось. Утро удивлялся своей смелости, а потом подумал, что в один прекрасный день он даже пойдёт в лес, если будет большая необходимость, и даже если не будет. Всё-таки, такое его происхождение!

День всё отдалялся и отдалялся, и никакого плана не было.

— А вдруг она не придёт? — Утро заволновался. — Что тогда будет?

— А что будет?

— Так ты думаешь, она придёт?

— Если она не придёт, настанет конец света, и нам всем уже будет не до этого.

— Спокойнее не становится.

Вечер засмеялся.

«Тебя ждут, только помни об этом,

Твоё время уж скоро придёт».

***

Коровы всё шли и шли, сзади плелась молодая женщина. Братья следовали за ними.

— Хороший денёк сегодня, — женщина резко повернулась. — Вы не думайте, у меня острый слух. Если бы у меня не было его, я бы вас не услышала.

— И правда, — ответил Вечер сразу на всё. «Странная она», — подумал он.

— У вас не найдётся верёвки и молотка? — спросила вдруг женщина.

— Найдётся, — Утро достал всё нужное из рюкзака. — Вот.

Верёвка нужна была, чтобы вести очень упорную корову, а молоток — чтобы выбить заржавевший замок, который постоянно мешал открыть дверь одной из построек.

Женщина отвела коров, вернула верёвку с молотком и села на порог.

Вечер и Утро думали, как бы лучше спросить. Чтобы не молчать слишком долго, Вечер завёл разговор:

— Это Вы так грустно поёте? Я иногда слышу похожий голос где-то вдалеке, и мне, честно, становится не по себе.

— Думаешь, я пою? Ну да, я, только совсем редко. Грустить мне самой не о чем, а было бы о чём, так я бы не грустила. Если бы грусть всю собрать в одном месте… иногда и так случается; соберёшь, поймаешь сетью.

— Очень кра… — начал Вечер.

— А, может быть, вы тогда знаете, как поймать Ночь? — спросил Утро как-то уж очень резко.

— Что сделать? — женщина скорее всего просто не расслышала. Утро был слишком напряжён, чтобы говорить чётко.

— Поймать Ночь, — повторил Вечер.

— Возьмите свою верёвку, и… — женщина исчезла.

— И думайте о хорошем, — добавил Утро.

***

Вечер наступил. Вечер и Утро сидели на крыше.

— Скоро она там придёт? — спросил Утро неизвестно у кого.

— Должна скоро, — Вечер посмотрел на часы.

День и правда был очень длинным. Один из тех дней, которые с трудом запоминаются из-за большого количества событий.

— Что-то изменилось, ты чувствуешь? — Утро насторожился.

Вечер промолчал.

Иногда такие дни идут целой чередой, и под конец недели ты совсем ничего не помнишь и не понимаешь. Что-то случается, случается, и от сильной радости больше не хочется удивляться, ведь именно так и должны обстоять дела.

— Ночь приходит!

Я что-то чувствую.

И себя, и тебя, и всех!

Дом напротив,

Деревья грустные…

Предо мною во всей красе.

— Рано, рано ещё! — Вечер смотрел на небо. Хотя он не был уверен, что ночь спускается именно оттуда. Скорее уж, поднимается с земли. Или нет.

— Что? — Утро испугался.

— Что? — Вечер испугался тоже.

***

Заметно стемнело, тишина опустилась на маленькую улицу. Кажется, уже пора…

— Ровно одиннадцать, — сказал Утро чуть слышно.

— И что теперь делать? — так же тихо сказал Вечер. — Брать верёвку; и.

Утро смотрел вокруг. Сегодня Ночь была спокойнее и светлее. «Может быть, это из-за попыток её поймать?» — думал Утро. Вечер думал то же самое и сказал это вслух.

Воздух шевельнулся.

Поймать Ночь?

Яблоня скрипнула.

— А может быть, нет, — сказал Вечер.

По кустам кто-то пробежал.

— Нужно спускаться, — Утро приподнялся. — Может быть, это всё ещё был вечер?

— Если так, то прошла ровно одна минута. Мы ничего не теряем, — Вечер посмотрел на часы.

— Ничего не теряем, — сказал Утро.

Он подумал о том, что настоящая Ночь может приходить только иногда, чтобы никто о ней не забывал. И может быть, вчера был тот редкий случай. Тогда ему повезло оказаться на скамейке у дома и ждать всех. И ведь первой пришла не Ночь. Первым пришёл Вечер.

— Ты где? — спросил Вечер.

***

Старик вышел на крыльцо. Он вдохнул свежий холодный воздух и сел на скамейку.

— Он уже тебя поймал, — сказал Старик. — Они оба.

Женщина, которой днём одолжили верёвку, постучала по бревну.

— У Вас не найдётся цепи? Всё в хозяйстве нужно, всё пригождается. У Вас вон сколько всего, а у меня только стадо. Хорошее, правда, стадо.

Старик отдал ей цепь. Он снова сел на скамейку, долго смотрел на далёкие звёзды, а потом ушёл, закрыв дверь на крючок.

***

Вечер опять думал про свой пруд. Кроме него туда почти никто не ходил.

Пруд он нашёл не случайно, загадав найти что-нибудь интересное в один из скучных дней. Он был уверен, что раньше никакого пруда здесь не было. Фонарь опять горел. Сегодня он горел для Ночи, чтобы она не забывала о том, что существует. Вечер провалился в сон. Ему будет сниться Ночь, только не такая, которую видел Утро. Новая Ночь будет перелетать с ветки на ветку, смотреть своими большими глазами и глухо ухать.

***

— Продолжаем жить, — Вечер поднялся с кровати. Он был немного уставшим, возможно это просто утро так на него действовало.

«Сегодня никуда не пойду, — думал он. — Неужели всю жизнь вот так и будешь бегать, бегать, а потом…»

Погода была такая же, как и вчера. Солнце светило, облака почти не двигались на ярком небе. Пока ещё было достаточно прохладно, но совсем скоро может начаться жара.

— Земля не прогрелась, — говорила за завтраком бабушка. — Отдаёт зимний холод.

— Чего бы ей не прогреться, такая жара целый день, — отвечал то Вечер, то Утро.

Переживать было не о чем, но странные мысли приходили часто.

— Обманчивая сейчас жара, — отвечала бабушка, нахмурившись. Иногда Вечер хмурился точно так же.

Медленно распускался день, но он как будто делал это для кого-то другого.

— Идите-ка лучше на улицу. Что дома сидеть в четырёх стенах? — бабушка допивала чай.

«Никуда не пойду», — думал Вечер и выходил на улицу.

Утро сидел ещё немного и выходил тоже. Вечера уже не было.

***

— И целыми днями они здесь пасутся? — спросил Вечер.

— Целыми днями, с раннего утра и до позднего вечера. Раньше было у нас другое поле, а теперь-то сюда перебрались. Лучше им здесь, трава видишь какая сочная, не то что там. Трава растёт…

Вечер передвинулся немного в сторону; корова подошла к нему вплотную.

Утро сидел на скамейке. Никаких идей не было. Пододеяльник покачивался на верёвке из стороны в сторону, и Утро подумал, что его не уберут теперь до осени. Скорее всего так и случится.

А теперь Утро подумал, что нужно сделать какую-нибудь конструкцию на колёсах, чтобы спускаться с оврага.

***

Два деревянных колеса, нанизанные по краям на палку, выглядели несколько ненадёжно. Возможно, это были и не колёса. «И как же оно поедет?» — думал Утро. Он вспомнил, что Вечер когда-то умел кататься на одном бревне, но это не совсем то.

Хотя! Можно точно таким же способом передвигаться и на этом! Даже мне захотелось попробовать, но, к сожалению, такого нехитрого изобретения у меня нет, только бревно, и то кривое. Как бы сказал Вечер, двух лишних колёс нигде не завалялось. Или что-то подобное стояло у дома, надо бы пойти проверить… несказанная удача, подобная конструкция всё это время стояла прямо под носом!

Утро чуть не свалился. Он сбегал в сарай за лыжными палками. Ну теперь-то дело должно пойти.

***

Вечер подумал, что нужно брать себя за рога. Но рогов-то у него нет. Их не было даже у коров, ходивших неподалёку.

— Что-то невесело сегодня, — женщина посмотрела на облака. К всеобщему удивлению, больше она ничего не сказала.

— Невесело, очень даже, — ответил ей Вечер.

Холодало, но не слишком сильно. Вдруг за одно мгновение всё изменилось, и с неба, ударяя коров по спине и бокам, пошёл град.

Из-за этого Вечер был приглашён «пересидеть под крышей». Он немного засомневался, но не растерялся и понял, что бояться-то, в самом деле, нечего. Быстрым шагом проследовав за женщиной, Вечер оказался у уже знакомого здания. В нём было много помещений, и все, кроме узкого коридора, казались огромными. По этому узкому коридору как раз нужно было пройти в маленькую комнату, точнее, на кухню.

Женщина согрела странный чайник и достала две тёмно-коричневые глиняные чашки. Вечер опять сомневался.

— Думаешь, я тебя хочу отравить, — сказала женщина и засмеялась, но не зловеще.

Вечер посмотрел на чашку.

— Если бы у меня была возможность отказаться… мне побольше холодного, пожалуйста… спасибо…

***

Утро кое-как катился по дороге, преодолевая стену тяжёлого града. Лыжные палки сильно помогали ему. «Скоро можно будет и на лыжах ехать», — подумал Утро.

Но после этой его мысли град начал прекращаться. «Или нельзя», — промелькнул где-то вдалеке как будто голос Вечера. Утро спрыгнул с конструкции.

Из далёких, потерянных дней

Ночь вернётся, как из тумана…

И теперь никаких цепей…

Её мысли свободными станут.

Тогда страхи покинут нас,

И кому-то в глаза мы скажем:

«Хорошо, но не в этот раз!

Ночь прекрасна при свете даже…»

Град закончился.

***

Вечер сидел с подозрительным видом. Как будто его ударили по голове, как говорится, пыльным мешком из-за угла.

— А я говорил, что не надо ходить, — сказал Утро невнятно.

— Наоборот, надо, — Вечер почти не двигался. — Что это там за трёхколёсник в кустах?

— Трёхколёсник?

Вечер с таким же отрешённым видом выкатил конструкцию на тропинку. Третье колесо оказалось ведром. Теперь Вечер отнёс трёхколёсник на дорогу и запросто проехал до поворота, прокрутился на одной ноге и прибыл обратно.

— У тебя всегда лучше получалось, — Утро был восхищён.

— На брёвнах, — Вечер улыбнулся. Он прислонил трёхколёсник к яблоне и сел на скамейку.

— Ты странный сегодня, — Утро вздохнул.

Одно время, много лет назад, Вечер постоянно ездил по двору на бревне, чему никто не мог наудивляться. Потом бревно куда-то делось, а потом стало служить ножкой скамейки, на которой братья сейчас сидели.

— Ничего не странный, — сказал Вечер, и всё будто бы прояснилось.

Некоторое время сохранялась тишина.

— Всё равно мы какие-то… — начал Утро.

— …одинаковые, — сказали они вместе.

Оба рассмеялись. Если кто и понимал сказанное, то только они.

***

— Я знаю, как поймать Ночь, — сказал Вечер. — Нужно сделать вид, что мы её не чувствуем.

— Не перестараться бы, — Утро оживился. Он старался не запутаться, переставляя ноги. Вечер преспокойно стоял на бревне, которое нашёл в сарае.

Бесконечный день закончился, и вечерний воздух наполнял улицу. Града как и не бывало, и остального — тоже. Реальным и ощущаемым был только лёгкий, мягкий холод.

— Это тебя женщина напоила… — Утро налетел на камень.

— Чаем, — Вечер стоял уже на одной ноге. — Но зато я теперь знаю, как поймать Ночь.

— Я тоже теперь знаю, — добавил Утро.

Трёхколёсник на двух колёсах неуверенными рывками продолжал движение. Без лыжных палок было совсем сложно. Впереди, вдобавок, начинался спуск. Вечер и Утро переглянулись, всё было очевидно.

Бревно улетело дальше. Оно так ловко выскользнуло из-под ног Вечера, что он не успел ничего сделать. Утро запутался в трёхколёснике, который тянул его вниз.

— Слушай, а у тебя какое-то гоночное бревно получается, — прокричал Утро.

— А как же! — Вечер вскочил на ноги и побежал его догонять.

***

Вечер опять находился в необычном для него состоянии. Или что-то изменилось, или нет, кто бы мог знать это…

День не задался с самого начала.

— Мы и не сидим в четырёх стенах, — задумчиво сказал Вечер.

— Но ты сидел, — припомнил Утро.

— Ты тоже сидел. Утром.

Утро тоже был сам не свой. Может быть, погода или непогода так на него действовала, или что-то должно было случиться.

Вечер встал на бревно и поехал по двору. Он пытался сообразить, как поворачивать или объезжать что-нибудь. Несмотря на то, что бревно не поддавалось, выглядело это как выступление, как часть концерта или…

— И откуда же в тебе такое! — бабушка выглянула в форточку.

— Откуда во мне что-то другое? — спросил у неё Вечер. Бабушка покачала головой чуть заметно и скрылась.

Как часть концерта или часть того, что всегда остаётся с тобой.

— Идите чай пить! — крикнула в окно бабушка.

Утро начал безудержно смеяться. Потом Вечер понял, что это касается его похода на ферму, или что бы это ни было, и бревно было запущено в сторону скамейки. Оно докатилось до неё и сбило лопату.

***

— Какой-то ты у меня сегодня, — сказала бабушка.

Вечер вздохнул.

Утро думал о том, как, всё-таки, поймать Ночь. Совсем скоро она должна прийти, а нужно было не подавать виду! Вечер посмотрел на него.

— У меня есть идея.

Они вышли в коридор.

— А ещё нужно сделать вид, что мы её ждём. Хотя это несложно, — Вечер улыбался.

«Да что с ним?» — думал Утро. Вечер действительно выглядел как-то не так.

— Когда же Ночь придёт! — крикнул Утро слишком громко.

«Вот бестолковый», — подумал Вечер. Он сел на диван и стал смотреть в окно.

— Что-то сегодня задерживается, — сказал он серьёзно.

— Да, — подтвердил Утро потише, но тоже громко.

— Что-то сегодня поздно, — Вечер растягивал слова.

Утро сделал смешное лицо. Он не понимал, какой в этом смысл, да и никто не понимал. Время подходило.

— Даже темнота сегодня посветлее, — Вечер приподнялся. — Какой сегодня день?

— Я не знаю, — ответил Утро честно.

Ему было не до этого.

***

Утро смотрел прямо в глаза Вечера. Тот, наконец, заметил и кивнул.

— Теперь уж не придёт, — Утро вздохнул.

— Подождём немного.

Ночь усиливалась. Было ощущение, что сейчас она откроет дверь и войдёт в дом. Она могла это сделать. В этом доме не просто жили, сам дом был живой, что притягивало Ночь.

Дверь приоткрылась. Затем закрылась и с треском распахнулась.

Утро не выдержал и закричал.

Вечер закрыл его рот рукой, но сам тоже был под впечатлением.

— Какая бурная радость! Неужели так ждали? — в коридоре появился отец братьев. Он был немного уставшим, но всю его усталость сразу как рукой сняло.

Уже позже, когда все разошлись по комнатам, Утро и Вечер одновременно подумали, что Ночь всё-таки каким-то образом появилась и осталась с ними, и, если говорить такими словами, поймать её не так сложно.

А теперь надо немного отдохнуть.

***

Ощущение Ночи сохранилось и наутро. А Вечер был повеселее, значительно веселее, но такой же странный.

— Я вчера не заметил, что ты какой… — начал отец.

—…странный? — Вечер улыбался, как, извините меня, безумный.

— Ну какой странный? — отец тоже улыбался так. — Другой. Другой, даже и не говори мне ничего. И ты другой! Что с вами случилось?

Ощущение Ночи подступило к горлу, и Утро не знал, что с этим делать.

— Пап, ты тоже другой, — сказал он сдавленным голосом.

— Иди, подыши, на улицу, — сказал отец.

Утро остался дома.

— Ну, сначала нас посадили на цепь, — начал Вечер.

— На цепь? Кто? — всякое выражение пропало с лица отца.

— Бабушка с мамой, — сказал Утро тем же голосом. — Нас связали друг с другом. Цепью.

— Разговор с ними ещё состоится, — теперь отец был спокоен. — Сколько?

— Пять дней, — и опять Вечер улыбался.

— Кто?

— Что? — Вечер не понял.

— Снял, — добавил отец.

— Цепь? — добавил Утро.

— Старик, — ответил Вечер.

— И вы оба к нему шли! — удивился отец, глядя на Утро.

— Оба, — сказал Утро и всё-таки вышел.

— Я тоже выйду ненадолго, — Вечер поднялся.

— Пойдёмте, — сказал отец и тоже поднялся.

Бабушка заглянула на кухню и пошла к печке.

***

— Вся троица в сборе, — сказала мама братьев.

— И, чует сердце моё, нам за эту цепь ой как прилетит, — бабушка взяла кусочек сахара.

— Нам лучше оставаться дома.

***

— Женщина? И что она сказала? — отец был очень заинтересован.

— Что поля у нас хорошие, — Вечер опустил голову.

День был холодный и пасмурный. Ветер дул то с одной, то с другой стороны. Утро смотрел вдаль и пытался понять, что происходит, но ничего не получалось.

Что так быстро случилось снова?

Кто-то знает, но это не мы.

Лёгкой кистью наш двор нарисован,

Только мысли его тяжелы.

—…и подумали, как поймать Ночь, — сказал Вечер.

— Подождите-ка, а что это за трёхколёсник? А, я думал, это колесо, — отец отбросил ведро в сторону.

Яблоня из-за сильного ветра скрипела, хотя она часто скрипела и просто так, без всякой на то причины, ради собственного удовольствия.

— Пододеяльник так и не высох, — сказал отец.

Вечер думал обо всём подряд. Все события, которые были и которых не было, смешались в одно.

***

Вечер, Утро и их отец шли по дороге. Далеко, за лесом, протекал тонкой полосой ручей, который больше никогда и нигде не будет упоминаться. Он мог не упоминаться и здесь, но так уж захотелось.

Ручей ни во что не впадал и появлялся из подземного источника. Дикие животные знали, что вода в нём особая, и способна она на многое, если это понимать.

Женщина, которая постоянно пасла коров, брала воду из него. Вечер тоже пробовал эту воду, и она ему понравилась.

***

Отец братьев вспомнил вечер перед отъездом после того, как Утро снова сказал, что в нём что-то изменилось. Это был обычный вечер перед отъездом, один из тех, когда не хочешь уезжать оттуда, куда больше не вернёшься. Всё будет так же, как было раньше, но непонятно, на сколько раньше. Всё перевернётся, туман, к которому многие привыкли, рассеется, и что это будет за новое место, никто не подозревает. Но он не сильно об этом задумывался, не видел в подобном смысла. Но всё-таки подумать мог, ещё как.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому всегда интересно уехать на недельку-другую.

— Или уйти куда-нибудь, — сказал Вечер.

— Или встретить кого-нибудь, — сказал Утро.

— А потом вернуться домой, — сказал отец.

Да, подумать он мог о многом, о чём угодно. Но с такой же лёгкостью не думать он мог совершенно ни о чём, ведь всё вокруг такое живое и прекрасное.

***

Отец ушёл домой, Вечер и Утро сидели на упавшем сухом дереве за домом. Издалека слышались звуки песни и ржание лошадей. Они немного отошли от случившихся событий и думали, чем бы заняться. Одна из веток дерева указывала прямо на Утро и как будто хотела до него дотронуться, отчего ему было не по себе.

Вечер смотрел на траву.

Небо было полностью серое. Утро подумал, что если бы светило солнце, то им было бы повеселее сейчас здесь сидеть, но потом отказался от этой мысли.

— С солнцем было бы получше, — сказал Вечер.

— Да ты надо мной издеваешься! — ответил ему Утро и чуть не наскочил на ветку.

Вечер ничего не понял и криво улыбнулся.

— Что-то странный ты, — Утро не знал в какую сторону двигаться и находился между двух огней.

— До конца жизни я буду у тебя странным.

Утро засмеялся. Его замыслы раскрылись.

День расступился перед нами,

И мы вперёд теперь пойдём.

К чему же мы тогда сказали,

Что недовольны этим днём?

Вечер сказал что-то невнятное и сам же не расслышал.

***

Вечер катался на трёхколеснике по всей улице. Утро в это время сидел дома и раздумывал над тем, стоит ли ему выходить или лучше посидеть дома. А отец, наверное, был в своей конюшне.

Мама братьев появилась на кухне.

— Что-то опять вы по отдельности! — сказала она. — У тебя всё хорошо?

«И правда, сколько можно об этом спрашивать», — подумал Утро и попытался что-то вспомнить.

— Очень даже, — сказал он наконец.

— А очень даже — это как? — мама улыбалась.

— Не знаю, — Утро не захотел объяснять. — Всё хорошо.

— Тогда я за вас спокойна.

Кухня — самое проходное место, особенно когда там находится вход в дом. Приходила то мама, то бабушка (которая вообще-то жила в пристройке, и у неё была своя кухня!), то отец, зачем-то прищуриваясь от сильной радости, заглядывал за кружкой воды. А потом какое-то время не было никого. Только Ночь стояла прямо за диваном, на котором сидел Утро. Она разглядывала его, изучала как какую-то несложную науку, и интерес захватывал её всю. Иногда Ночь тоже уходила, но она возвращалась и продолжала делать своё загадочное, рискованное дело.

***

Вечер нёсся навстречу незаметно наступающей темноте, сквозь тяжёлый воздух уходящего пасмурного дня. Он ощущал всё, что только могло сейчас происходить. Женщина уводит коров; Старик сидит в своей мастерской над чертежом, который уже долго заставляет его просыпаться каждое утро; папа с мамой смеются над глупой ситуацией из прошлого, когда бабушка перепутала своих внуков; бабушка читает прошлогоднюю газету, которую нашла в комоде; и брат, который старше на мгновение, сидит на подоконнике в их комнате со своим смешным лицом.

«Хороший транспорт», — подумал Вечер, с невероятной скоростью переставляя ноги. Он миновал опасный спуск и поехал дальше.

День подходил к концу быстрее, чем раньше, и Вечеру это очень даже нравилось. Его жизнь, его прекрасная жизнь несётся вместе с ним на бешеной скорости. Так и должны развиваться события, когда по неизвестной причине тебе кажется, что ничего особенного не происходит, да и вообще, ничего не происходит, а потом ты смотришь на кого-то и не узнаёшь его. Так думал Вечер, не собираясь в ближайшее время возвращаться домой. И если вдруг он вернётся домой, а его не узнают, вот это будет чудо!

Хотя… это ведь уже произошло. Вечер всё смотрел и смотрел вокруг и никак не мог налюбоваться. Так иногда смотрят на людей, когда не могут уговорить себя отвести наконец взгляд и сказать что-то ради приличия, а потом думают: «Да что я потеряю, если буду выглядеть глупо!», и продолжают смотреть, смотреть…

***

— Кто ты? — спросил Утро, вглядываясь в темноту коридора.

— До самой ночи, — послышался из дома чуть слышный голос матери.

Утро молчал. Никто не должен был сейчас выйти и искать его, ведь все уже разошлись и забыли друг о друге. Он мог идти куда угодно…

От этой мысли сердце радостно сжалось, и Утро решил, что сперва он хочет пойти на улицу.

Так он и сделал. Всю ночь он провёл, гуляя сначала по двору, а потом по полю, где пасли коров. Потом он пошёл туда, где жил Старик, а потом опять на поле по другой дороге. Он ходил и ходил, иногда задумываясь о том, что это, как ни говори, места Вечера, но ведь других всё равно нет. И от того, что он здесь ходит, они не перестанут быть ни чьими местами, и пусть каждый любит их так, как хочет он. Тем более, Утро любил по-другому.

Глава 2. Вечер

Прошло достаточно много дней, чтобы уже можно было жить по-летнему. Вечер сидел на бревне и раздумывал, что же это значит, и как вообще время года влияет на его жизнь.

Позавчера вечером он ходил за советом к Старику, и тот уверенно сказал ему, что ничего не знает. Женщина, которую Вечер посетил сразу после, на вопрос: «Что обычно делают летом?» ответила длинным рассказом о том, как замечательно блестит роса на рассвете, и как увлечённо поедают траву её многоуважаемые коровы. Вечер это понял.

Он побежал обратно к Старику и сидел у него, пока луна не выкатилась из-за туч, напоминая о том, что не помешало бы быстрым шагом идти домой, что Вечер и сделал.

Но это было позавчера, а вчера не было ничего. Только отец сказал Вечеру после обеда: «Стоит ли расстраиваться из-за такого пустяка?» и ушёл. А Вечер как-то и не думал о том, что он расстроен, да и отцу он почти ничего не говорил, но после этих слов Вечер расстроился по-настоящему.

Уже к ужину это прошло, но тут бабушка сказала, что неплохо было бы всем вместе съездить в гости, и Вечер совсем потерял аппетит (но всё-таки поел немного) и ушёл в комнату до самого следующего дня.

— Нужно собираться, — Утро показался в тени коридора. — И я без тебя не поеду, — добавил он и снова исчез.

«Чего это он без меня не поедет?» — подумал Вечер.

— Мне нечего собирать, — крикнул он вдогонку брату, и стало как-то повеселее.

Вечер так ничего и не решил, но поехал вместе со всеми. Ехали они, как и планировалось, в гости. В гости к второй бабушке, да ещё и с дедом, которые были родителями отца. Первая бабушка была хорошей подругой второй, а этот старый, молчаливый дед, каким он казался с первого взгляда, вообще был рад кому бы то ни было, и сразу выглядел значительно моложе, только бы кто показался в дверях.

Так думал Вечер. Но он не учёл одного. Кто бы ни заходил в дом его дедушки с бабушкой, с ними обязательно был сам Вечер, а как происходило тогда, когда с ними его не было, Вечер не знал, и в голову ему такое не приходило. Может быть, всё это просто догадки, но ведь то, что человек радовался всем одинаково — тоже ничем не подтверждённое предположение.

***

Дорога была позади. Вечер, как только увидел знакомый маленький дом, смутился и поплёлся за всеми, опустив голову ещё ниже, чем обычно. Сам дом ему нравился. Он был настолько меньше его дома, что было удивительно, как в нём можно уместиться. Хотя Вечер знал, что сам живёт в доме приличных размеров, а дом второй бабушки меньше, чем обычные дома, ему казалось удивительным, что между ними такая огромная разница.

Гостей приняли с восторгом. Вечер зашёл последним и стоял на пороге, пока остальные шли рассаживаться на кухню. Дед, заметив его, всплеснул руками от неожиданной радости и велел занять почётное место в кресле. Отказываться было слишком неловко, так как язык не поворачивался в нужную сторону, и трудно было что-либо произнести.

Увидев себя краем глаза в косом зеркале, наклонённом вниз, Вечер ужаснулся, ведь выражение его лица было ничуть не лучше, чем иногда у Утра.

За столом ничего плохого не происходило, и Вечер немного успокоился. Отец был рад, бабушки были рады, и отец отца был рад, и сын… Вечер посмотрел в окно. Всё вокруг было несколько заросшее, если не сказать большего. Крапива и хмель глядели прямо в окно с полузаброшенного двора; сарай совсем рухнул, и если можно было бы рухнуть и второй раз, то во второй раз он рухнул бы тоже. Крыша его сползла к тропинке, поэтому новая тропинка огибала эту крышу чуть дальше. Тропинки эти вели к огороду, где, как ни странно, всё было в порядке.

— Ну вот, вечером и поедем купаться, — сказал отец. — Посмотрим, что тут у вас изменилось.

— Куда нам, старикам, — хотела было отказаться первая из бабушек.

— Вы ещё успеете побыть стариками лет так через десять-двадцать! — громко сказала мама.

— Купаться поедем, вот так новости! — обрадовалась вторая бабушка.

Дед лишь пожал плечами, когда Вечер посмотрел на него.

Вечер снова опустил голову.

***

Посидев как следует, все пошли смотреть огород и новую пилу, которую подарили деду на день рождения зимой. Утро время от времени проверял, не подевался ли куда его брат, а потом не без испуга заметил, что, всё-таки, подевался. Не было и второй бабушки.

Если бы Утро так упорно не вглядывался в окно сарая, он заметил бы, что Вечер с бабушкой переглянулись и направились обратно в дом.

— Нет, я думаю, всё будет в порядке, — Вечер посмотрел на небо.

— Да? Тогда волноваться не о чем, — сказала бабушка. — Гроза и сама успеет начаться.

Утро, осмотревшись, тоже пошёл в дом, потому что куда им, кроме дома, ещё уйти? «У нас ночь не такая жуткая, как у них день», — подумал он.

***

— Когда б вы ещё к нам приехали, как не летом. Оставайтесь на подольше, скучно точно не будет, — бабушка улыбалась.

Вечер был сам не свой, ведь предложение-то хорошее, а такое трудноосуществляемое, что даже сердце переместилось. Да и что он здесь забыл, и кто забыл здесь его; пусть лучше Утро с папой остаются, а он поедет домой, как и полагается.

Он поедет домой. А сейчас они все вместе поедут купаться.

— Ну ладно, вы думайте, а я пока возьму нам полотенца, — бабушка пошла собираться.

Слово «нам» и Утру и Вечеру очень понравилось, но Вечера ввело в такие сомнения, что он вконец растерялся и расстроился.

Под словом «ехать купаться» подразумевалось спуститься к реке через поле напротив дома, сесть в лодку, проплыть немного по течению и причалить к другому берегу, где было очень хорошее место. Можно было бы сразу окунуться в воду, но ближний берег весь зарос, и резко начиналась глубина, да и лодка тогда бы не понадобилась, что очень печально. Поэтому более сложная схема всех устраивала.

— Было бы неплохо весь оставшийся день купаться, — сказал Утро, и в этот момент в дом пришли все остальные.

— Конечно, неплохо, — подтвердили бабушка и Вечер.

— Но не для всех, — сказала первая бабушка и сразу передумала. — Хотя скамейки там есть.

— Думаю, они вряд ли понадобятся некоторым из нас, — отец радовался.

— Кто-нибудь вспомнил про полотенца? — поинтересовалась мама.

— Зачем они нам? — отец удивился.

— На всякий случай, — сказала вторая бабушка, и они с Вечером почему-то снова переглянулись.

***

Вечер уже радовался, как выяснилось, что дед никуда не едет, а остаётся «сторожить дом». Он лишь подтолкнул лодку и отправил всех в добрый путь, а потом просто взял и не поехал.

«Может быть, он слишком стар, и ему не до этого… хотя он совсем и не старый, просто таким почему-то кажется… или делать ему с нами нечего?» — думал Вечер, глядя на воду и стараясь не показывать, как он расстроен.

Но тут Утро упал в воду. Вечер не раздумывая последовал его примеру, и теперь они плыли сзади, иногда держась за лодку.

***

— С меня хватит! — кричал Утро с крыши беседки вниз. — Я остаюсь с вами!

— Да как ты так быстро… — чуть слышно сказал ему Вечер.

«Нет, я должен остаться. Должен. Только не смотрите, пожалуйста, на меня первое время…» — думал Вечер, цепляясь за каждую мысль, висевшую в вечернем воздухе.

— Только дом родной не забудь, — сказала мама, бросив взгляд на бабушек, которые преспокойно общались друг с другом!

— Я тоже еду! Ой! — набравшись смелости, крикнул Вечер во всё горло. — Я не еду!

— Успокойся, внучек, сегодня никто не едет! — сказала ему первая бабушка, рассмеявшись. — Нам есть ещё, о чём поговорить.

Утро и Вечер смотрели вдаль, на маленький дом. Раз уж они остаются, то другим нечего здесь задерживаться так надолго. Вечер еле заметно склонил голову набок и с какой-то скрытой радостью сказал:

— А нам тоже нечего с ними делать!

Через некоторое время отец, к великой радости Утра и Вечера, объявил:

— Через полчаса едем обратно, а ещё через час едем ещё дальше обратно — туда, откуда приехали.

Конечно, ни Утра, ни Вечера второе объявление не касалось, но они всё равно спустились и чувствовали себя не очень хорошо.

— Так вы остаётесь? — с надеждой спросила вторая бабушка.

Утро закивал.

— Вот и прекрасно, — бабушка странно на них смотрела, но потом отвернулась и продолжила беседу со своей подругой.

«Прекрасно. Может быть», — думал Вечер, когда садился в лодку и слушал скрип вёсел, немного стыдясь за то, что сам мог бы грести вместе с отцом (хотя мать их была такой сильной, что кто угодно бы позавидовал); когда поднимался на берег, а потом в дом через вечно тёмный коридор.

Им ещё оставалось целых двадцать минут, когда отец, попрощавшись с одними и подгоняя других, выходил из дома на просторы Ночи.

***

Вечер проснулся рано, как обычно. Он находился в маленьком помещении с низким потолком, на разобранном кресле. Чуть дальше от него на диване сидел Утро с таким видом, как будто он всегда здесь жил.

До завтрака Вечер не сказал ни слова, но потом всё решилось само собой, потому что бабушка спросила, как им спалось.

Потом Вечер спросил, где дед, и выяснилось, что он ушёл на рыбалку и велел идти к нему.

Братья так и сделали. Они молча добрались до реки и теперь смотрели по сторонам. Вдруг слева, из кустов, послышался голос:

— Идите сюда! Здесь вон как хорошо, только рыбы пока не было!

Братья так и сделали.

— Садитесь, мешать не будете! Удочки ещё есть, если захотите, а можно и просто посидеть. Садитесь, — дед даже подвинулся, хотя места было предостаточно.

Братья так и сделали.

Тишина продолжалась некоторое время, пока Вечер не открыл рот, чтобы что-то сказать, но дед успел первым.

— Ничего, ещё привыкнете, — дед выдернул удочку из воды, и рыба, пролетев по воздуху, попала точно в ведро, в самый его центр.

Утро отвернулся.

— Я только хотел сказать, что уже привык, — Вечер опустил голову.

Мелкие насекомые кружились над водой, и глядя на них, казалось, что в этом месте ещё тише. Солнце поднималось в ясном небе и светило почти так же, как луна этой ночью. Вечер вспомнил, как вчера они ехали купаться, и обнаружил, что на протяжении последних нескольких минут чего-то не хватает.

— Жалко, что тебя вчера с нами не было, — сказал Утро.

— Я готовил удочки, — ответил дед. — Нужно было ещё их найти, а это не так быстро, если крыша упала. Давненько я их не видел! И вас тоже, — он посмотрел Вечеру в глаза.

— Зато удочки нашлись! — Утро обрадовался.

***

Время шло, и количество рыбы в ведре прибывало; теперь Утро вообще не смотрел в ту сторону. Вечер сидел с удочкой, хотя к этому занятию относился ненамного лучше, чем Утро. Одно дело, когда кто-то другой ловит рыбу, и совсем другое — когда ты сам; тем более по своей природе братьям не было никакой надобности вообще кого-то ловить. Хотя отец говорил, что им повезло в жизни, ведь у них такой большой выбор… мать тоже так говорила, не сводя глаз то с Вечера, то с Утра; но всё-таки, она больше гордилась ими, когда они помогали делать что-нибудь по хозяйству.

День уже окончательно наступил и достиг того предела, когда более похожим сам на себя он уже не будет. Солнце грело сильно, летние облака плыли по летнему небу, всё вокруг было достаточно доброжелательным, насколько возможно в этом по неизвестной причине жутком месте.

Сзади послышался шорох, хрустнуло несколько сухих веток.

— Уже, наверно, и рыбы нет, всю выловили, — сказала появившаяся бабушка.

— Почти, — ответил Утро, косясь на ведро.

Вечер подвинулся.

— Вчера столько не было, — сказал дед. — Вообще не было, зря сидел!

— Так уж прям зря, — сказала бабушка и прищурилась.

***

На кухне весь день стоял полумрак, как часто бывает на кухнях. Также там стояли диван, кресло, большой стол и много чего ещё.

Раньше стол стоял у стены, но потом его переставили на самую середину вместе с диваном. Когда Вечер был здесь последний раз, и на кухне было по-другому, и сарай ещё не упал, и участок был выкошен и ухожен. Может быть, и сам Вечер был какой-то другой тогда, в то далёкое время. Тем более, как на него ни посмотришь, он всегда будет другой, видимо, такой уж он есть…

—…где-то под завалами, конечно! — у деда сверкнули глаза.

— Там чего только нет, и всё нужное, — сказала бабушка.

— Так вот надо будет заняться, может быть, что-то получится достать.

— Я могу, — сказал Вечер.

— И я, запросто, — сказал Утро.

— Тем более, если у нас ещё двое добавились, — бабушка уже строила планы, каким будет новый сарай и как его построить.

— Я пойду оценю, на сколько месяцев для нас нашлась работа, и вернусь, — дед засмеялся.

Все пошли за ним. Вечер был особенно заинтересован и уже наверняка знал, что его ждёт что-то очень интересное. Сам дед сказал, что в сарае осталось несколько необычных вещей из театра, то есть «то, что оставили здесь на время, но оно так и лежит, ведь никто за ним не пришёл и не забрал его. То ли пожар был, то ли просто всё потухло, ведь старик вконец разорился…»

Доступ в ближнюю к двери часть сарая был, но там не лежало ничего важного, кроме нескольких лопат, да ещё треснувшие ходули. Вечер счёл своим долгом на них пройтись, и это не составило ему труда.

— На бревне, всё-таки, веселее, — сказал ему Утро.

Бабушка с дедом насторожились, и бабушка спросила:

— На бревне?

— Конечно, на бревне, — сказал Утро. — Это тот, кто может на бревне всю дорогу объехать, — он указал головой на Вечера.

Вечеру в этот момент в глаз залетела муха, и ему было не до чего. Потом он всё-таки сказал, что катание на бревне для него — очень весёлое занятие, только он с трудом разворачивается. Дед сказал ему, что разворачиваться совсем не обязательно, и внимание снова переключилось на сарай.

***

Совершенно незаметно разобрали половину стены, в чём очень помогла новая пила (и ещё ходули, которыми подталкивали брёвна). Гора мусора лежала на траве около упавшего забора, и выглядело это, как ни странно, довольно жизнерадостно. Бабушка то уходила, то приходила, иногда шутила, иногда удивлялась, и на протяжении всего времени ей удавалось активно участвовать в разного рода работе. В основном она сортировала вещи и подсказывала, какое бревно потянуть, а какое пока оставить, чтобы стены не упали разом.

Утро первым обнаружил доски, которые лежали, аккуратно сложенные и забытые всеми, неизвестно с какого времени. Они оказались в очень даже хорошем виде, и бабушка с дедом сказали, что пойдут они на новую постройку вместо сарая, то есть, тот же сарай, только поменьше, куда такой большой!

На радостях Утро с бабушкой решили, что нужно будет как следует отпраздновать всё это дело, и…

— Здесь какой-то ящик! — крикнул Вечер из глубины сарая.

— Бог с ним, с этим ящиком, потом достанем! Вылезай, сейчас как обрушишься! — крикнул ему дед.

— Обрушишься, — повторил Утро, и они с бабушкой засмеялись.

— Я-то не обрушусь, — пробурчал Вечер, выбираясь на улицу. Он был весь в пыли, и с головы свисала паутина, будто так и задумано.

— Даже не знаю, что там может быть за ящик. Но мы до него доберёмся, — сказал дед.

— Конечно, доберёмся, — подтвердила бабушка. — Ещё и столько досок прибыло! А ящик там какой-то интересный, я помню его ещё со старых времён.

— А я вот что-то призабыл, — дед тащил бревно в сторону. — Ну ничего, ещё вспомнится.

***

Поздно вечером все дела завершились до следующего дня, и на двор упала мягкая напряжённая темнота. Но Вечер не напрягался нисколько. Он сидел в кресле и смотрел на старые часы. Из них на пружине вылетела кукушка и молча скрылась обратно. Было ровно одиннадцать. Утро посмотрел в окно.

— Часы с кукушкой! — сказал Вечер негромко. Он посмотрел на Утро и перевёл взгляд на бабушку.

— И она всегда молчит, — бабушка улыбнулась. Она сидела на дальней от Вечера части дивана, положив ногу на ногу. В ответ на это в часах что-то зашевелилось и скрипнуло.

Дед вздохнул. Он сидел на табуретке и точил нож. Длинная тень падала на пол и иногда появлялась на печке.

Утро потряс головой и сел поближе к Вечеру. Вечер спокойным голосом спросил:

— Ты что, так и не понял? — при этом он приподнял голову и чуть повернул набок, но не как обычно.

Утро молчал. Дед отложил нож и поднялся на ноги. Он подошёл к печке и что-то взял, а потом снова сел и взял нож. Повисла глубокая тишина.

— Я тоже ничего не понял, — сказал Вечер и засмеялся.

Утро разозлился. Нечего было его пугать. Целый день он жил спокойно, а к ночи вдруг началось! И нисколько Вечер не смелее, он просто так самоуверенно себя ведёт! Таких и не поймёшь, когда они боятся, а когда нет. Сами себе на уме, только и жди чего-нибудь.

— Вот когда ты вернёшься домой… а вернёшься? — спросил Вечер шёпотом. Он вдруг оживился. — Кстати, время! — сказал он уже обычным голосом.

И они пошли на улицу.

***

Вдалеке гремел гром. «Дома тоже гремит», — подумал Вечер. За окном поднимался ветер. Диван скрипел; Утро никак не мог улечься или уже ворочался во сне.

Бабушка и дед точно спали. Они тоже выходили перед сном, пока ничего не началось.

Вечер не мог уснуть. На улице было слишком красиво, но идти туда не стоило. Вечер вспомнил, как проходили пять дней, когда его и Утро сковали цепью. «Это всё мамины причуды, — думал Вечер. — Папа бы никогда не позволил».

Глухой звук пронёсся по дому, и Вечер понял, что это молния ударила в громоотвод. «…а может быть, и можно от неё спасти. Кого-то, кто очень хочет…» — мысли Вечера уносились всё дальше.

Утро приподнялся.

— Такой хороший день, а ты спишь! — он думал, что Вечер испугается.

— Просто нужно взять верёвку, и… — ответил Вечер.

Утро лёг обратно на свой диван.

— И нож, — сказал он.

***

Утро смотрел сквозь воду, пытаясь разглядеть дно. Лодка покачивалась.

На воде плывущие лица…

Среди них был кто-то ещё.

Сама Ночь темноты боится,

Если мрак не оттуда пришёл.

— Ну что, рыба есть? — спросил дед.

— Если м… я не знаю, — ответил Утро.

— Если можно так сказать, — Вечер смотрел на небо.

— Ты что, с неба рыбу ждёшь? — спросил у него Утро.

— Сейчас закину удочку, и узнаем, — Вечер снова вёл себя странно.

— Надо крышу ремонтировать, — ввернул слово дед. — А то будет, как раньше в нашем театре! Люди идут, а на самом видном месте стоит ведро!

Утро засмеялся.

— Что ты смеёшься? — спросил Вечер.

— Ничего, — Утро всё ещё смеялся.

Дед тоже засмеялся.

— Это ещё кому крышу надо ремонтировать? — Вечер улыбался.

— О том и говорим, — сказал дед. — Чтобы вёдра потом не ставить!

Вечер сел на край лодки.

Сильная гроза была ночью. Молния попала в дерево на берегу, и теперь оно лежало наполовину в воде. Скоро его унесёт течением, и Вечер был бы не против как-нибудь в этом поучаствовать.

— Я думаю, у нас и так много работы, — сказал Вечер.

— Хоть отбавляй, — дед улыбался.

— И что это за такой ящик? — Вечер задумался.

— Пора ехать домой! Давайте разворачиваться, — сказал дед.

— Давайте, — сказал Вечер.

***

— Подожди, сейчас как обрушишься, — крикнул Утро.

— Держи бревно, — ответил Вечер.

Бревно держали все трое, Утро, дед и бабушка. Через несколько секунд вышел Вечер с ящиком. Утро обрадовался.

— Подождите, это не тот ящик, — сказал Вечер. — Тот не достать!

Утро расстроился.

— Тогда продолжаем! — объявила бабушка и отпустила бревно.

Явно послышался треск. Оставшаяся часть крыши разломалась напополам; видимо, держалась она на том бревне.

— Я всё равно как-нибудь дотуда доберусь, — Вечер отошёл назад.

— Доберёшься, — подтвердил Утро.

***

Сарай разбирали упорно, а в это время отец братьев с задумчивым видом сидел на кухне и представлял, что же может произойти за эти несколько дней.

Он часто стеснялся своей задумчивости. Когда-то давно он сказал Утру, что не надо вообще ни о чём думать (и никто не понял, к чему это было сказано), а потом переживал неделю. В конце концов Утро подошёл к нему и (тоже непонятно к чему) сказал, что придумал способ, как менять жизнь и изобретать новые имена, развеяв все переживания отца.

Что может произойти за эти несколько дней? Отец поднял глаза. Прямо на него с любопытством смотрела Ночь.

Они восхищались друг другом некоторое время, а потом в дом ввалились мама с бабушкой с какими-то мешками.

***

— Понесли! — прокричала бабушка. Они с дедом относили в сторону несколько досок с крыши, которые слишком сильно сцепились друг с другом.

Сначала Вечер и Утро беспокоились из-за таких слов, как «понесли», «оставайтесь», «сейчас всё сделаем», а в основном из-за странного отношения к делу. Не ради ли них всё это происходит с таким… артистизмом. Но потом Утро понял, что всё в порядке и сказал об этом Вечеру, а потом уж и Вечер понял. Отец тоже подходит так ко многому, а это неудивительно, и значит, что они тоже могут так же!

— Понесли! — прокричал теперь дед.

Братья смотрели на деда с бабушкой, и Вечер подумал, что они, можно сказать, веселятся. Утро подумал то же самое.

Упали ходули, прислонённые к стене дома.

— Это твой шанс! — сказал Вечер.

— А это твой шанс! — Утро указал на длинное бревно.

День продолжался. Дома отец всё-таки решил, что произойти может много чего, и пока он сидел за столом и общался с первой бабушкой братьев, матерью своей непредсказуемой и любимой жены, Ночь внимательно слушала, иногда кивала, а отец улыбался ей своей белоснежной улыбкой.

Глава 3. Ящик с фокусами

Утро вышел на улицу раньше всех. С минуты на минуту должен был приехать отец, так как в этот день ему нужно было то ли в мастерскую, то ли в чью-то конюшню, то ли ещё куда-то, никто не уточнял; и его дом родной находился на этом пути, ведь большая дорога много куда вела.

Утро смотрел на дорогу. Пока никого не было. Из дома выбежал Вечер.

— Его ещё нет? — спросил он. — Иди домой тогда!

Утро побежал домой.

Такая спешка была из-за того, что нужно было срочно найти ключ. Ключ от ящика, который не могли открыть. Этот ящик стоял рядом с остатками стены, освещённый ярким послеобеденным солнцем; он был тёмно-небесного цвета и весь усеян побледневшими жёлтыми звёздами. Когда полчаса назад убрали часть крыши, висевшую над ним, все удивились, что он таких больших размеров, а потом дед сказал, что вспомнил его. Только вот, как уже было сказано, никому не удалось открыть этот ящик, потому что кто-то, так сказать, нехороший, закрыл его на ключ и ключ этот выбросил! Пока Вечер думал, как поступить, что делали и Утро с дедом, бабушка пыталась вспомнить, когда его вообще хоть раз закрывали после того, как он прибыл в их дом. Никогда. У них и ключа-то не было!

— Но нужно ведь что-то сделать, — Вечер сел на диван и через окно стал смотреть на ящик, который просто некуда было поставить дома, если только временно. А всё, что временно… это уж многие знают.

Бабушка принесла связку ключей из комнаты, Вечер взял их и пошёл проверять; Утро тоже пошёл.

— И какой смысл был заходить домой? — спросил Утро со своим привычным выражением лица.

— Так не заходил бы, — Вечер пожал плечами.

***

Ни один ключ не подошёл, но Вечер с Утром уже по пятому кругу пробовали эти ключи один за другим.

— Ну должен же хоть какой-то подойти! — Вечер вздохнул.

— Какой-то должен, — ответил Утро.

Вдалеке послышался шум и стук копыт. Утро и Вечер выбежали на дорогу. Да, это их отец ехал на телеге!

— Папа едет, наконец-то! — воскликнул Вечер.

— Я вижу! — воскликнул Утро.

Мало того, что отец, так ещё и две любимых лошади! Братья совсем забыли про них за эти несколько месяцев; отец в последнее время уезжал часто, теперь вот, они сами уехали; то Ночь, то день, то ещё что произойдёт.

— Ну как вы? — отец улыбался.

— Мы как всегда! — Вечер тоже улыбался.

Лошади сами остановились на обочине, увидев знакомое место и двух своих друзей, которые сразу бросились к ним.

— И мы как всегда, — сказал отец. — Только мама ваша особенно скучает. Я ей говорил, что в один прекрасный день кто-то из вас совсем уйдёт! А потом и другой, ведь не сидеть же вам на одном месте!

— А пока и так хорошо, — Утро был очень рад видеть отца и весь сиял.

***

Отец сидел на диване, а по бокам — Утро и Вечер. Дед занял своё кресло, а бабушка сидела на табуретке.

— То есть вам его не открыть? — отец удивился.

— Пока да, — ответила бабушка. — Но у нас ведь даже ключа никогда не было!

— Странно, — сказал отец. — Я пойду посмотрю.

Утро и Вечер пошли за ним.

— Ну и дела! — отец смотрел на то место, где был сарай. — Без вас он бы лежал здесь ещё два века! — сказал он, чуть понизив голос.

— Два века он бы не пролежал, — Утро засмеялся. — Там такие ужасные брёвна были!

— Да, — подтвердил Вечер смущённо. Он встал на одно из таких брёвен, кажется, вчера, провалился, и у него застряла нога.

Отец подошёл к ящику и попробовал его открыть. Не получилось. Тогда он несильно постучал по нему и снова попробовал его открыть. Ящик поддался.

***

Отец уехал в шляпе. Это была та самая шляпа, которую раньше он постоянно носил, а потом она исчезла (так же, как и первое бревно, на котором ездил Утро. То есть, Вечер, извините. Я тоже иногда их путаю), а потом уже нашлась в ящике.

Сам ящик всё-таки занесли под крышу, очень уж он был хороший, к тому же оказался ценным для семьи. В молодости, как и сейчас, дед был таким ловким, что запросто показывал на сцене разные фокусы и делал много других интересных вещей. Он играл такие роли, где нужно было то ходить на ходулях (особенно для злых персонажей, которые на всех наводили ужас!), то попадать в цель (и тоже для злых персонажей, когда те охотились на кого-то). В основном, конечно, у деда были злые роли, очень уж они ему нравились. И теперь в синем ящике с жёлтыми звёздами лежали два костюма, деревянное солнце, деревянная луна, откуда-то взявшийся настоящий меч, занавески, огромная книга, ленты и ещё какие-то мелочи.

Утро взял в руки деревянную луну и замер.

***

Следующий день опять начался с рыбалки, ведь дед не знал лучшего начала дня. Вечер и Утро были счастливы лишний раз искупаться и плыли за лодкой.

— Всё это хорошо, — сказал вдруг дед, — но не поплыть ли нам дальше, туда, где воды больше и река шире?

— Конечно, поплыть, — Вечер обрадовался ещё больше.

— Тогда нужно ускориться, — дед тоже обрадовался. — Залезайте!

— Сейчас, — сказал Утро и скрылся под водой. — А, это просто водоросли, — Утро держал в руках мочалку из водорослей. — Нет! Здесь что-то есть! Нет, ничего. Сейчас, подождите, — он опять нырнул в воду.

— Самое время ускориться, — Вечер засмеялся.

Дед махнул рукой в значении «хватит тебе». Вечер забрался в лодку.

— Полный впе…

— Я нашёл! — закричал Утро. — Всё-таки нашёл! — Он держал в руках раковину, переливающуюся всеми цветами радуги.

— Что это? — спросили Вечер с дедом.

— Я не знаю! — Утро забрался в лодку. — Поехали!

— Так может быть, нам теперь и не нужно никуда ехать! — дед был очень заинтересован.

— Ездить всегда нужно, — Утро улыбался.

— Там никого нет? — спросил Вечер. — Постучи ещё на всякий случай!

— Нету никого, — Утро был поражён.

— Ну тогда не надо стучать, — Вечер, как заколдованный, тоже смотрел на раковину.

— Может быть, она чья-то? — шёпотом спросил Утро.

— Сейчас узнаем, — сказал Вечер. — Чья раковина? Может, кто-то потерял? — спросил он, наклонившись к воде. Потом он спрыгнул с лодки, немного проплыл под водой и вернулся. — По крайней мере, никто ничего не сказал. Тогда она твоя, — Вечер улыбался.

***

Раковина лежала на доске, высушенная лёгким ветром. Если смотреть на неё под нужным углом, лучи солнца так ярко светили в глаза, что приходилось сразу переводить взгляд. Нельзя было сказать, какого она цвета; все цвета были в ней.

— Почему она такая тяжёлая, интересно, — сказал дед. — Там ведь точно никого нет?

— Никого, — ответил Утро.

Лодка продвигалась дальше. С расстоянием река расширялась, а всё вокруг, если посмотреть вдаль, становилось чуть мрачнее.

— Нам ещё долго до того места? — спросил Вечер.

— Нет, совсем мало осталось, — ответил дед.

***

На повороте река разливалась до такой степени, что казалась озером. Утро даже засомневался, стоит ли отплывать от лодки, но Вечер сказал, что сомневаться здесь нечего, тем более, вдруг в воде ещё что-то завалялось. Дед даже не хотел сегодня ловить рыбу — и так много получили; и сидел с удочкой без особого старания, вдруг что попадёт, и иногда попадало.

— И в тот день я чуть не упал прямо в зрительный зал! На полу что-то бросили, а я возьми да и проскользни, но ведь надо спасать своё положение — сказал, что «никакие ловушки им не помогут» или что-то вроде этого.

— И никто даже не понял? — спросил Вечер.

— По крайней мере, не сказали потом ничего, но смеялись многие.

— Я бы тоже подумал, что это по сценарию, — Вечер засмеялся. — Главное, чтобы бревно к зрителям не укатилось.

Утро подплывал ко дну. Вода была достаточно мутной, но видно всё равно было неплохо. На дне лежали маленькие ракушки, такие, которые состоят из двух частей, и, что уж усложнять, из них показывается нога. Лучи солнца не доходили досюда.

Далеко убегали тени,

Догонял их солнечный луч,

И тепло его грело землю…

Утро поплыл наверх.

***

Лодка стояла на песке. Дед от нечего делать чистил рыбу, можно было её пожарить, ведь спички всегда с собой. Только соли не было. Вечер ушёл осматривать берег; он ни разу не был там до этого. Утро не захотел.

С этого места было видно далеко, а ещё дальше будет видно, если подняться по склону наверх, к одинокому дереву. «А с дерева видно почти всё», — подумал Утро и вспомнил о бабушке.

— Бабушка ведь не будет переживать? Нас долго нет, — сказал он.

— Не будет! Она бы и сама не против побыть с нами, да дел много, — ответил дед.

— Надо будет взять её сюда, — сказал Утро.

— Можно будет. Только не очень она любит это место; говорит, воздух тяжёлый.

— Тяжёлый… да, есть такое, — Утро задумался.

На этом месте ветер был сильнее. Он дул то с одной, то с другой стороны, как будто предвещая беду. Трава и листья на деревьях, если приглядеться, были темнее, чем в других местах

— Я пойду посмотрю, что там, — сказал Утро и пошёл наверх.

На тропинке попадались большие камни. Листья шумели. Утро достал из кармана раковину и посмотрел на неё. Она сияла всё так же и сама по себе вызывала радость. Прекрасное творение природы, только зачем она ему? Утро улыбнулся. Искать её было гораздо веселее.

Утро поднялся наверх. Перед ним стояло старое дерево, а под деревом, в тени, кто-то сидел. Утро насторожился.

Фигура сидела наклонившись, держась руками за голову. Похоже, что это был мужчина. Утро подошёл к нему чуть ближе. Это точно был мужчина, чем-то похожий на отца, только с бородой и старше. Он был очень печален, почти не шевелился и, казалось, ничего не видел вокруг себя.

— Что случилось? — негромко спросил Утро. Он посмотрел на берег. Дед был там.

Человек не шевелился. Утро подошёл ещё чуть поближе. Человек поднял голову и молча смотрел на Утро. Утро смотрел на него.

— Темнота надвигается, — сказал человек.

— Может быть, это Ночь? — спросил Утро.

— Бесконечная ночь, — он вздохнул так тяжело, что небо потемнело.

— Ночь должна прийти. Иначе наступит конец света, как сказал мой брат, — Утро улыбнулся еле заметно.

— Брат? Скажи ему, что конец света уже наступает.

— Я этого не знаю, — Утро пожал плечами. — А если он не наступит, что мне тогда сказать?

— Мне бы только увидеть солнце, — неожиданно сказал человек.

— Оно прямо за Вами, — Утро протянул руку в направлении солнца. Из кармана на траву упала раковина. Она вся горела.

Утро мог это предсказать. Раковина приковала к себе опечаленный взгляд. «Чем его солнце не устраивает?» — подумал Утро и поднял раковину.

— Возьмите, — Утро протянул её мужчине. Он её взял, и так осторожно, как птенца, или, да простит меня слушатель, что испорчу такой момент, рыбу, которая могла в любую секунду выскользнуть из рук, и второе сравнение будет точнее.

— Спасибо, мальчик! — сказал человек и начал исчезать.

— Я не… всегда пожалуйста, — Утро помахал ему.

Человек исчез, раковина медленно опустилась на землю и как корнями вросла в неё. Утро проверил, её нельзя было сдвинуть с места. Всё вокруг просветлело, листья и трава налились солнечным светом, стало легко дышать, и только ветер не прекращался.

Утро спустился вниз. Дед сидел на том же месте. Вечер шёл к ним по берегу.

— Что ты натворил? — спросил он у Утра.

— Ничего, — ответил Утро.

— Молчу, — сказал дед и повернулся к ним.

— Ну и я тогда молчу, — Вечер улыбался.

Я тоже помолчу, только совсем немного.

***

Тишину нарушил дед.

— Ну что, поедем?

— Только сначала пойдёмте со мной, — сказал Утро.

Они пошли.

Дед, уже привычный ко многому, был под впечатлением, у Вечера сияли глаза, а Утро просто был доволен. Так они и приехали домой.

***

— Здесь будет стена, и вот здесь будет стена, и здесь, конечно, — сказала бабушка.

— Только хватит ли нам досок? — дед задумался.

— Может хватить.

Вечер и Утро шли по дороге. Иногда кто-то проезжал мимо и смотрел на них. Вечер думал о том, что можно было бы даже дойти до дома, если посвятить этому целый день или чуть больше.

— Кто это там? — спросил Утро.

Вечер обернулся. Сзади них остановились лошади.

— Кажется, я вас знаю! — сказал неизвестный молодой парень. — Вы из соседней деревни!

Утро и Вечер объяснили, откуда они, и оказалось, что это действительно так — они из соседней деревни. А этот человек был из той деревни, где жил Старик, давний друг Вечера! Все трое (да и лошади не высказали недовольства) решили, что надо сейчас же ехать. Утро и Вечер поместились среди дров, правда с большим трудом, и телега сразу сорвалась с места. Парень сказал, что это не беда, и он всегда рад подвезти соседей.

— До вечера как-нибудь вернёмся, — сказал Вечер.

— Так вам потом опять нужно будет сюда? — спросил парень. — Я целый день буду взад-вперёд ездить, много всего надо везти!

— А телега-то маленькая! — сказал Вечер. Он весь светился.

— Да! А телега-то совсем маленькая! — парень подскочил от радости и подстегнул лошадей.

— Так как же это так! — сказал Вечер.

— А вот так! — парень махнул рукой и сшиб полено.

***

— Это тот самый старик, у которого есть кузница? — спросил парень. Он всё время вертелся, и у Вечера даже закружилась голова.

— Да, тот самый! — воскликнул Вечер.

Утро молча наблюдал за ними и время от времени смеялся. На дорогу упали ещё три полена.

— Ой! Опять что-то упало! — сказал парень.

— Ну так обратно поедем — подберём! — ответил Вечер.

— И это тот самый старик, который раньше заведовал театром здесь, неподалёку?! — парень опять подогнал лошадей.

«Живым бы доехать», — подумал Утро.

— Я не знаю! Каким ещё театром?! Мой дед в театре работал! — Вечер даже подскочил и чуть не свалился.

— Да ты что! — парень уже чуть ли не перешёл на визг, и снова сшиб полено.

Тут и Утро не выдержал:

— И что, он правда заведовал театром?!

— Да! — вскричал парень, и телега резко повернула вправо.

***

— Приехали!!! Я пока выгружу эти дрова, а вы потом приходите, обратно поедем! — парень побежал домой.

— Вот повезло! — тихо сказал Вечер. — Раза в два старше нас!

Они пошли к Старику, немного отклоняясь то в одну, то в другую сторону после такой весёлой поездки.

— Как же так получилось, что Старик — такой важный человек, а мы об этом не знаем? — спросил Утро.

— Может быть, мало кто знает, — сказал Вечер.

Утро и Вечер переглянулись. Им навстречу откуда-то сбоку вышел отец. Он остановился и протёр глаза.

— А это мы здесь! — Вечер обрадовался.

— А, так это правда! — отец был удивлён. — Как вы сюда попали?

— Нас добрый человек подвёз, — Утро обернулся.

— И нам срочно нужно к Старику! — добавил Вечер.

Вечер и Утро рассказали всё, что случилось, и отец удивился не меньше, чем они. К Старику пошли все втроём, ведь отец хорошо его знал и иногда обращался за помощью, как и все жители.

Зато к отцу всегда обращались по поводу лошадей. Он знал о них всё, понимал их и очень любил. Поэтому все лошади в округе были в порядке, к тому же очень уважали его.

***

— Такой у нас театр был! — Старик мечтательно вздохнул. — Так вот всё разорилось, люди расходиться уж стали, куда там!

— Ну как же, театр — великое искусство! — сказал отец. Вечер и Утро закивали.

— А дедушка ваш, — Старик посмотрел на Вечера, — такой был талант!

— Он и сейчас, — Вечер улыбался.

— Не утратил с годами, не потерял! — Старик тоже улыбнулся. — Один только сундук ему достался — никто не забрал обратно, ведь и забирать-то и некуда! Хотели на ремонт закрыть, временно, а потом пожар у нас случился, так и сдались мы!

Никто из присутствующих, включая самого Старика, до конца не понял, как связаны эти события, но результат не радовал. После долгих разговоров сложилась вся картина, которая была достаточно обычной. Когда гости уходили, Старик уже успокоился, стал намного легче воспринимать свои несчастья и даже шутил. Он был рад, что кто-то из театра ещё жив, тем более, такие хорошие внуки… и сын.

— Видите, сейчас всё наладилось! — сказал на прощание отец. — И жизнь идёт.

Вечер посмотрел под ноги. Около крыльца лежало бревно! Самый подходящий момент настал!

— Минуту внимания! — крикнул он и встал на бревно.

***

Отец проводил Утро и Вечера до нужного места, и они стали ждать. Телега была на месте.

— Когда домой? — вдруг спросил отец. Он был радостным и одновременно спокойным. Его глаза прищуривались еле заметно, а губы оставались почти неподвижными. Он стоял на средине дороги, величественный и непоколебимый.

— Не знаю, — ответил Вечер. — Точно не сегодня и не завтра, — он посмотрел на Утро.

— Потом решим, — Утро улыбался.

— Ведь и вправду спешить некуда, — ответил отец. — А вот, кажется, ваш новый знакомый! — отец испарился и показался уже в поле, на тропинке, ведущей к дому. — Увидимся!

— Увидимся! — сказали Вечер и Утро.

На улице стало смеркаться. Целый день успел закончиться за это время, и наступал вечер. А там и Ночь близко…

— Вот и вы! — сказал парень. — Поедем!

Утро и Вечер запрыгнули в телегу, и они поехали. Из деревни, потом по бесконечной круговой дороге, через незаметный поворот и прямиком на большую дорогу! Ветер свистел в ушах, а дрова теперь не падали, ведь их не было! Самый лучший день успел закончиться, и это так хорошо; завтра он вернётся в новом обличье и встретит своих друзей сначала пением птиц, а потом уж что будет, то и будет. «Лишь бы было», — подумал Утро, его мысли подхватил ветер и понёс дальше.

***

— А вот и дом деда! — сказал Вечер. — Спасибо тебе!

— Вам спасибо за компанию! — парень был счастлив.

— Счастливого пути! — Утро сделал смешное лицо, но не такое, как обычно. Это как-то само получалось…

Вечер и Утро пошли домой, парень поехал возить вещи, а Ночь уже была на пороге.

Когда все легли спать, в окно кто-то постучался. Утро выглянул и не увидел ничего, а потом вдруг вспомнил печального мужчину под деревом. «У кого-то сегодня началась новая жизнь», — подумал Утро и уснул, довольный всем, чем только можно.

***

Утро сидел на досках. День, как и ожидалось, уже начался хорошо; вечером запланировали жечь мусор. Дед с бабушкой очень много сделали за вчера, и пол был готов. Каркас стены поставили только что.

По дороге быстрее молнии

Ярких образов ряд пронесётся

И разбудит деревни сонные,

Где нам всем так легко живётся.

Куда раньше пришли мы с оглядкою,

Куда нас никогда не звали.

— Что сегодня случилось с грядками? И лук, и укроп завяли! — крикнула бабушка с огорода.

И лук, и укроп завяли.

Нас принять захотели сами,

Мы теперь чем сможем поможем,

И уже чем могли помогали.

Когда папа пришёл из леса,

Чтоб узнать, как живут другие,

Ему было так интересно,

Что все страхи стали бессильны.

А у нас навсегда два дома,

Мы счастливее всех счастливых,

И нам полностью жизнь знакома…

— Ты ведь только что их поливала! — ответил дед.

— Полью ещё раз! — бабушка вздохнула.

Вечер держал доски, которые прибивал дед, и их обоих одолевало нетерпение.

— Управимся мы с ним когда-нибудь или нет? Бесконечная работа! — дед был не совсем доволен.

— Ещё и жара эта, — сказал Вечер.

— Бесконечная, — добавил Утро.

Жара с этого дня совсем потеряла границы. Вчера было ещё ничего, и никто не жаловался, а сегодня уже слишком.

У нас тоже сейчас жара, и делать вообще ничего не хочется. Разве что спать до обеда и не вставать весь оставшийся день. А работы много: сараи строить, домой ехать с гостей… не подскажете, как меня сюда занесло?

Ну, ничего страшного, всякое происходит; может быть, и мою жизнь кто-то переписывает на бумагу.

***

Вечер и Утро подумывали о том, что не ехать ли им завтра-послезавтра домой, и так проходил день.

— Как-то скучно становится, — сказал Вечер.

— И правда, — Утро вздохнул. — А сарай без нас хорошо строится!

— Вон как хорошо! — Вечер выглянул в окно и стал улыбаться.

Утро взял со стола деревянную луну.

— А всё-таки скучно, — сказал Вечер.

— Скучно, — подтвердил Утро.

— Ой как скучно, — Вечер вздохнул.

— Всё-таки очень скучно становится, — ответил Утро.

— Очень скучно, — сказал Вечер.

— А сарай и без нас хорошо строится, — сказал Утро.

— Очень даже неплохо, — согласился Вечер.

И так проходил день.

— Скучная какая-то луна, — сказал Утро.

— Зато меч ничего, бабушка с ним в лес пойдёт. Да и он тоже скучный какой-то, — сказал Вечер.

— А ящик? Тоже ничего такой, только скучноват оказался, — сказал Утро.

Вечер лёг на диван.

— Жарко.

— Да, и скучно, — Утро сел на спинку кресла.

— Не пойти ли нам в лес? Родственников найдём, остановимся у них, — Вечер оживился, но не сильно.

— Скучно там у них, раз папа ушёл.

— Ну да. Здесь-то ведь тоже…

— Скучно.

— Да, я так и хотел сказать.

Так и проходил день.

***

Вечер лежал, свесив с дивана руку и ногу. Утро точно так же лежал на кресле.

— У них часы с кукушкой, а у кого-то, может быть, кукушка с часами, — сказал Вечер.

— В лесу если, — ответил Утро.

Деревянная луна испускала слабое свечение. Вечер посмотрел на неё.

— Тебе везёт на всякие вещицы, — сказал он.

— Я знаю, — Утро улыбнулся.

— О! Помнишь коробку с нитками? — глаза Вечера сверкнули.

— Совсем давно, — Утро тоже сверкнул глазами. — А бабушка говорила, на чердаке опасно.

— И как ты её нашёл, там ведь ничего не было! — Вечер засмеялся.

— И папа так сказал. А потом эти нитки намотались на ручку двери.

— И на ножку кровати. Мы что, старики, такое вспоминать?

— Так скучно же, — Утро посмотрел на деревянную луну.

— Ой как скучно, — ответил Вечер.

***

Куча мусора, которую перенесли подальше от дома, горела хорошо. Огонь поднимался высоко к небу, и дыма было много. Вечер был полностью поглощён этим зрелищем. Утро стоял немного в стороне и время от времени беседовал с бабушкой. Дед носил наполовину развалившиеся брёвна в костёр.

— Хорошо горит, — сказал Вечер.

— Ещё б ему не гореть! — сказал дед.

Всё трещало, и по ветру разлетались искры.

— Вправду ведь, хорошо горит! — бабушка улыбнулась.

— Может быть, новый сарай подольше простоит, — Утро посмотрел вправо, туда, где стоял сарай.

— Подольше, чем хлам горит, уж точно, — подтвердил Вечер.

— Думаю, до завтра дотянет, — ответил Утро.

Глава 4. Отец

Ночь прошла, рассветное солнце освещало поле и дорогу, которую переходили лошади. Они отбрасывали две длинные тени, неторопливо передвигающиеся вперёд.

— Хороший будет денёк, — сказал им отец и поправил появившуюся на его голове тёмно-серую шляпу фокусника.

Лошади были с ним согласны. Все трое часто переглядывались друг с другом и иногда кивали. Начинался новый, ещё никем не опознанный день, но хорошим он точно должен быть.

Утро сидел на скамейке. Он уже и забыл, что его дом такой большой, и теперь никак не мог привыкнуть. Зато Вечер привык сразу. «И сколько нас не было? Неделю? Или две?» — спрашивал он, осматриваясь. Утро не знал ответа.

— Как хорошо дома! — Вечер вышел на улицу и сел на скамейку.

— Хорошо, — ответил Утро и вздохнул.

Вечер тоже вздохнул. Издалека еле слышалась песня.

Утро посмотрел на сад, который уже успел стать ярко-зелёным. На верёвке из стороны в сторону медленно покачивался бабушкин пододеяльник. Братья переглянулись.

— И всё-таки, тогда я почти тебе поверил, — Утро что-то вспомнил.

— Когда я сказал, что надо идти в лес или ког…

— Когда ты сказал, что я так ничего и не понял, — Утро даже как-то странно потряс рукой для большей выразительности.

— Когда дед точил нож, и была зловещая обстановка. Так ты и не понял, — Вечер пожал плечами.

Утро насторожился. И опять он попался на глупую шутку!

— Если понимать было нечего, — добавил Вечер.

— А всё-таки было не по себе, — Утро посмотрел на пододеяльник.

Что-то действительно изменилось за время их отъезда. И изменилось настолько, что не заметить было почти невозможно; сам воздух был другой, и само лето было другое.

Как будто раньше этого никогда не было.

— Знаешь что? — Вечер удивился. — Наша яблоня никогда не выглядела так мягко и доброжелательно.

— Только папа так выглядел, — Утро засмеялся.

***

Женщина пасла коров. Никто так и не решился спросить её имя; это казалось невежливым и неуважительным. Если она не представилась сама, значит, не хочет, чтобы кто-то это знал, или, может быть, её и так всё устраивает. Вечер предположил, что имени вообще может не быть. Кому оно нужно, когда ты живёшь вдали от всех? Самое главное — это то, что те, кому нужно, могли сразу узнать её.

Кто знает, может быть, даже у Старика когда-то было имя…

Печальная песня разливалась по всему полю. Коровы медленно жевали траву и иногда мычали. Женщина сидела в тени старых построек и ни о чём не думала, лишь иногда неясные образы возникали перед ней и почти сразу же исчезали.

По тропинке медленно шёл Вечер. Женщина посмотрела на коров и обернулась.

— Вот такая она — летняя жизнь. Теперь и солнце ярче светит, и небо по ночам светлое! — сказала она. — Я тебя давно здесь не вижу! Я и думаю, пропал ты — ушёл в лес.

— Я пока не ушёл, я здесь! — Вечер улыбался. Он был очень рад такому предположению и весь сиял благодарным светом.

— Но хочешь ведь? — женщина прищурилась.

— Сейчас бы не хотелось идти по такой жаре, — Вечер сел рядом.

— Это верно ты сказал. Я знаю, наступит день…

— День ведь уже наступил — солнце встало, трава растёт, — Вечер улыбался ещё сильнее.

— День наступит другой, — она улыбалась тоже. — Наступит такой день, который не перепутаешь ни с каким другим днём.

— Я знаю, — Вечер посмотрел куда-то в сторону.

— Так и не спрашивай, раз знаешь! Сегодня у нас лето, а потом сами увидим, что будет.

— Я не за этим пришёл, — Вечер даже искрился от радости. — Я просто так пришёл…

— Если случится что-то просто так — жди следующего. Ведь ничего само собой не случается. А лес твой очень терпелив, — добавила она через несколько минут.

***

День застыл, всем на свете довольный,

Тихой радости громким всплеском

Нас разбудят река и поле,

И минуты займут своё место.

Утро сидел на той же скамейке в том же расположении духа. Ночь как будто опять была позади него, но близко не подходила. Что-то знакомое возвращалось к нему из оставленного прошлого, но жить так нужно было именно сейчас. «Тот, кто знает, всегда куда-нибудь девается!» — подумал Утро. Вот и я так думаю.

***

Вечер шёл к своему озеру. Через кусты и траву добираться до туда было куда веселее, чем просто через деревню, а затем по полю по тропинке. Странное настроение окутало его.

Он то шёл быстрым шагом, то бежал, перепрыгивая через сухие ветки, а иногда останавливался и совсем тихо, почти беззвучно, подкрадывался к чему-нибудь, что вызывало подозрения. Сейчас это был муравейник. Вечер пристально посмотрел на него и пошёл дальше. «Совсем не страшно», — неожиданно для себя подумал он.

Утро в этот момент подумал то же самое, всматриваясь в яркое небо. Раньше Утро боялся. Слишком большие облака, слишком много места и слишком близко оно было к земле, ведь нет такой линии, где бы небо начиналось. Если ты лежишь на земле, например…

Вечер смотрел на своё озеро, в котором отражались ветки деревьев и облака. Здесь тоже всё по-новому! И воды стало чуть меньше. Вечер забрался на камень и теперь посмотрел свысока. Да, теперь здесь стало спокойнее, и даже дышать легче, несмотря на жару. Вечер вздохнул. Это точно его дом. И если не второй, то первый (зачем вообще нужны номера?); и стен нет — только крыша над головой, с которой может днями лить дождь и идти снег…

Утро вздохнул. И где Вечер опять пропадает? Скорее всего пошёл навестить друзей и посидеть у озера просто так. Но всё-таки, небо не такое и страшное, когда…

«Когда ты дома», — в тайне от себя подумал Вечер.

Утро похолодел от ужаса. Ночь!

***

Солнце понемногу садилось. Бабушка с мамой несли в сарай какие-то бочки, и дела, видимо, шли не очень хорошо.

— Стой! Подожди! — кричала мама. — Я не успеваю.

Бабушка сильно нервничала.

— Так как теперь с тобой!

— Если у тебя других дел нет, — начала мама и не договорила, так как упала и поехала по пыльным доскам вперёд, вслед за бабушкой. — Подожди!

Вечер посмотрел на отца.

— Долго они так будут?

— Пусть, — отец посмотрел в другую сторону.

— А из-за чего мы тогда разругались? — спросил Утро.

— Просто так, — ответил Вечер.

— Вот чем интересны ситуации, когда нечего делать, — отец улыбался. — Только и жди, цепь в тебя прилетит, или обойдётся дело.

— Не обойдётся, — Вечер тоже улыбался.

Утро улыбаться не любил, но без этого не всегда получалось.

— Им и без цепи хорошо досталось, — отец кивнул.

Утро пододвинулся поближе к Вечеру, потому что на него опять указывала жуткая ветка дерева, на котором они сидели.

— Вот чем опасны такие ситуации! — сказал Вечер. — Уже ветки угрожать начинают.

— А ты сядь на моё место, и всё будет хорошо, — сказал Утро.

Они поменялись местами.

— Вам что, места мало? — спросил отец.

— Ну и сиди теперь со своей веткой, — сказал Утро Вечеру.

— Ну и сиди теперь на моём месте, — ответил Вечер.

***

Отец куда-то делся.

На улице темнело и становилось прохладно, но сильно темнее, чем сейчас уже вряд ли будет. Начался мелкий дождь, ветер дул еле заметно. Было слышно, как дома ругаются мама с бабушкой, и соседи кого-то зовут. Утро сидел с мрачным видом около ветки.

— Лето спокойней весны, — сказал Вечер.

Прошло ещё сколько-то времени. Никто не знал, сколько. Дождь продолжался и понемногу усиливался. Над крышей дома пролетели птицы.

— И спокойней осени тоже, — ответил Утро.

Появившийся отец вздохнул. Вечер посмотрел на него. Дождь лил всё сильнее.

Ночь села рядом с отцом, так, чтобы Утро и Вечер не смогли увидеть. Вечер заинтересовал её. Он снова был другим, не таким, как моментом раньше.

Отец внимательно посмотрел на Ночь. Она помахала ему рукой и чёрной тучей полетела на небо. Вдалеке раздался гром.

— Пойдёмте? — спросил отец.

И они побежали домой, перепрыгивая через крапиву и стараясь не задевать её, мокрые насквозь от тёплого летнего дождя.

***

— Будешь печенье? — спросил Вечер.

Утро отказался. Тогда Вечер поставил тарелку на тумбочку, но она упала мимо. Свет уже был выключен.

— Ну ничего, а я всё равно буду, — радостно ответил Вечер.

— Мне кажется, что-то даже под мою кровать залетело, — Утро заглянул под кровать. — Точно.

— Ну ничего, — опять сказал Вечер.

Утро заглянул под кровать ещё раз — проверить, на месте ли деревянная луна. Он прикоснулся к ней, и она стала светиться.

— А мне отсюда тоже видно, — сказал Вечер, доедая отколовшийся кусок печенья.

Утро посмотрел на него как-то странно. Конечно, Вечер знал, что луна может светиться, он уже много раз при этом присутствовал.

— Я просто сказал, — чуть тише добавил Вечер.

— А я просто посмотрел, — Утро взбил подушку и лёг обратно.

— Ой! А я, кажется, порезался, — сказал Вечер и пошёл вниз, на кухню.

Тарелка из-под печенья не разбилась, поэтому порезался Вечер чем-то другим. Утро спрашивать не стал. На всякий случай.

Через несколько минут Вечер забежал в комнату, закрыл дверь и даже прижал её посильнее. Потом запрыгнул на кровать и накрылся одеялом с головой. Утро никак это не прокомментировал, только еле слышно посмеялся в стену.

Около двери появился отец.

— Спокойной вам ночи, — сказал он и вышел из комнаты как полагается.

— И тебе, — сказал Утро.

— И тебе, — сказал Вечер.

На улице закончился дождь. Было уже поздно.

— Я помню, мы ночью откуда-то возвращались, и был такой же воздух, — сказал Вечер, когда в форточку подул слабый ветер и коснулся его.

— Когда меняли колесо на телеге? — спросил Утро.

Вечер кивнул. Утро знал, что он кивает.

— Точно такой, — сказал Утро.

Именно таким воздух и был в тот день. Когда они с отцом меняли колесо, уехали вечером, а возвращались поздно ночью, когда все уже спали.

Я-то уж точно знаю.

***

Вечер стоял в коридоре и не знал, куда пойти. Здесь было прохладно, но других преимуществ он не нашёл.

Отец шёл откуда-то (по всей видимости, из конюшни) и тоже раздумывал, заходить домой или нет.

Вечер всё-таки вышел на улицу, а отец пошёл домой, когда они друг друга увидели, и таким образом разрешились обе ситуации.

***

День стоял недоброжелательный. Погода как погода; деревья, кажется, те же, что и раньше; дом освещён немного необычно, но тоже ничего особенного.

Утро стал вспоминать. Да, утром тоже всё было как всегда, только Вечер снова странно выглядел. Но и к этому пора бы уже привыкнуть! Если такое возможно…

В тишине… нас зовут чуть слышно,

Но настойчиво, будто мы против.

И пока не подходим ближе,

Мы друг друга по кругу водим.

Словно день, вдруг проснувшись, тает,

Ведь он знает, что будет скоро,

Что отправят нас в путь со слезами

К тем оставленным кем-то просторам…

Утро замер. Что здесь происходит, и почему никто ему ничего не говорит?!

***

Вечер немного пришёл в себя. Утро выдалось не очень хорошее. Он сидел на камне с непонятным настроением и смотрел на воду. Вода тоже была не очень хорошая.

Пруд зеленел, и теперь он стал немного меньше, чем раньше. По воде медленно перемещались несколько листьев и насекомые. Вечер задумался. Серые облака ему о чём-то напомнили.

В кустах кто-то зашевелился.

— Здесь занято. Но я Вам уступаю! — сказал Вечер и побежал неизвестно куда.

***

Теперь Вечер сидел на другом камне с непонятным настроением. Женщина, которая пасла коров, стояла неподалёку.

— Вечер — это время. У тебя много времени? — спросила она.

— Не очень-то, — ответил Вечер.

— Это понять я могу.

Они немного помолчали, а потом замычала корова.

— А Старик ведь сам не свой ходит, — сказала женщина. — Но это хорошо, хорошо.

— Не пойду пока к нему.

— А как пойдёшь, ничему не удивляйся. Будь готов.

— Буду, — ответил Вечер. — К чему угодно буду готов. Только к чему, не скажете?

Женщина молчала в ожидании.

— Не скажете, — Вечер посмотрел вниз, на траву.

День был удивительно серым. Два часа назад такого ещё не было, а теперь всё вокруг приобрело какую-то новую глубину безразличия. Но это было вокруг, а себя Вечер так не чувствовал. Ему было не до того.

— Вот и всё! — сказала вдруг женщина.

Вечер испугался.

— Всё?

— Нужно идти мне варить обед, да чайник ставить.

— А зачем чайник ставить? — Вечер ещё не отошёл от испуга и даже трясся.

— Ты зайди ко мне на пока. Если зайдёшь, так и время быстрее пролетит. У тебя ведь его не очень-то много.

Вечер пошёл за ней. Он был счастлив, что ещё не всё, а остальное сейчас не важно. Совсем не важно. Больше он не будет об этом беспокоиться. Не будет. И пусть меняется хоть всё на свете.

***

— Сегодня такая серость, — сказал отец лошадям. — Вот сейчас я заделаю крышу, и дело пойдёт на лад.

Хотя крыша постоянно где-то текла. Кажется, к этому уже все привыкли. Он взял доски и стал забираться наверх.

Утро сидел дома у нетопленой печки. В коридор с грохотом вошли бабушка с мамой. Сейчас все двери были открыты, и даже камни были подложены кое-где, поэтому Утро схватил чашку с водой и стал пить. Он как раз успел до их прихода.

— Ты что сид… ах, понятно, да ты не пей много, обед, — сказала бабушка.

— Не пей много, обед, — повторил чуть слышно Утро.

— Ну и зачем ты сюда пошла, у нас там ещё работы хватает, — сказала мама бабушке.

— Работы везде хватит, — сказал Утро и собрался уходить.

— Сиди, сиди, мы уже уходим, — бабушка махнула рукой.

***

Вечер пил чай почти что без всяких опасений. Чего ж теперь опасаться…

— На самом верху сидел петух и молчал, — продолжила женщина. — И молчал грозно, а тучи сгущались над ним в вечернем небе.

— И долго он молчал? — спросил Вечер.

Серость становилась бледнее, как будто выцветала, хоть солнца и не было. А может быть, теперь стало как всегда. А может быть, и не как всегда; я не знаю. Вечер не знал тоже. О чём можно говорить, когда сказать совсем не о чем?

—… но это было слишком давно, я не помню. Такое ощущение есть, — продолжил Вечер.

— Да было, было. Я ведь о том же тебе говорю. Точно о том же самом.

***

Куда-то делись ещё несколько часов. Отец уже закончил с крышей и теперь просто стоял, глядя вниз. Было достаточно высоко. «Ты что задумал?» — хотела спросить у него Ночь, но не стала и просто ушла, так и не показавшись на глаза. В траве лежала старая подкова.

— Принеси-ка её сюда, — сказал отец.

Утро взял подкову и забрался наверх до половины лестницы. Отец взял её и осмотрел с двух сторон.

— Была у нас одна лошадь, — начал он, — чёрная, как уголь… а потом пропала. Просто пропала и не вернулась. Два дня всего и пробыла.

— Ты не рассказывал, — сказал Утро. Он хотел бы сказать что-то ещё, но так и не придумал.

— Больше её не видели, — отец перевёл взгляд на Утро.

— А ты видел? — Утро даже покрепче схватился за лестницу.

— Ну…

Отец исчез и появился рядом с конюшней около своих лошадей, а Утро так и остался на лестнице.

***

— Он опять куда-то ушёл, — ответил Утро.

Мама вздохнула и ушла в дом. А бабушка была у себя в пристройке. «Интересно, как папа понял, что им уже хватит?» — подумал Утро. Во дворе больше никого не было. Остаётся только дожидаться Вечера, хоть это и бессмысленное занятие, которое не принесёт ему вообще ничего. Утро вспомнил про деда. А потом про много чего другого, и всё это будто обжигало его резким, острым холодом.

Яблоня покачнулась. Посередине двора возникла какая-то карусель, которая кружилась не быстро, но без остановок, и весь мир погрузился в тёмный фиолетовый цвет, а воздух наполнился запахом ландышей.

— Ты здесь будешь? — послышался радостный голос Вечера.

Утро посмотрел вокруг. Никакой карусели не было, и двору вернулись его обычные цвета. Остался лишь запах ландышей.

— А ты куда? — спросил Утро.

— Я домой. Я думал, ты меня ждёшь, — Вечер несильно потряс головой и скрылся.

***

Вечер сидел на подоконнике и смотрел вниз с высоты, которую можно назвать или слишком низким вторым этажом, или слишком высоким первым. Его брату больше нравилась версия про второй.

— Я у дома сидел целый день. Ничего странного не видел, — сказал Утро.

— Я тоже ничего. Только серое небо, — ответил Вечер. Он посмотрел на небо, и сейчас оно было просто тёмным, как и полагается.

— А потом всё стало фиолетовым, — добавил Утро.

Вечер посмотрел на него. Он приготовился слушать, и было заметно, как весь он сначала оживился, а потом резко собрался в один искрящийся комок внимания. Искрящийся, но сдержанный.

— И больше ничего не было, — совершенно искренне сказал Утро.

— Сядь-ка на своё место, — Вечер переместился с подоконника к табуретке, на которой сидел Утро, уперев ноги в стену.

Они поменялись местами, и Утро посмотрел на двор.

— И, кажется, кто-то приходил тогда, — сказал Утро. — Заскрипела яблоня, как обычно, а потом всё стало фиолетовым.

Утро сидел в глубокой задумчивости. И отчего бы это могло произойти? Никто никого не ждал в этот день, разве что Вечер должен был прийти домой.

С тумбочки упали часы. Вечер начал безудержно смеяться. Утро печально на него посмотрел, а потом засмеялся тоже. Менее печально от этого почему-то не стало.

***

— И когда мы к деду приехали, — Вечер продолжал смеяться.

— На лодке, — Утро тоже продолжал смеяться.

— Приехали к деду, — повторил Вечер.

— Приехали к нему, и… — сказал Утро.

— Приехали к деду, — Вечер немного успокоился и опять стал смеяться.

***

— Приехали, — сказал Вечер уже спокойно.

— Да, — Утро всё ещё смеялся.

Вечер подошёл к Утру.

— С тобой всё в порядке? — спросил он, понизив голос.

Оба опять засмеялись.

— Да правда, что с тобой? — Вечер даже похлопал его по плечу с приглушённой радостью.

— Я не знаю, — Утро всё-таки был печальным. — Уже поздно.

— Да. Ночь пришла. Ну и что? — сказал Вечер.

— Ночь? — Утро просиял.

— Ну да, Ночь, — Вечер сел на край тумбочки, а потом пошёл и выключил свет. — Вот.

Стало темно.

— Никак ты забыл? — поинтересовался Вечер.

— Не забыл, — ответил Утро. — Поймать Ночь.

***

— Приехали к деду, — в полной тишине сказал Вечер.

Утро перевернулся на другой бок.

***

Солнце с самого утра светило ярко. Вечер ещё со вчерашнего дня собирался чем-нибудь заняться, а сегодня взял да и пошёл к Старику уверенным шагом.

Утро догонял его.

— Ты тоже? — Вечер немного удивился и остановился, чтобы его подождать.

— Пройдусь немного, — Утро сделал смешное лицо.

— Можно ведь много куда пройтись, — Вечер продолжил движение, когда Утро приблизился.

— Не очень, — теперь Утро шёл рядом с ним.

Трава и деревья ещё блестели. Было тепло, и ветер дул чуть заметно. Через несколько шагов начиналась дорога. Вечер и Утро только ступили на неё, как знакомый голос позвал их издалека:

— Кого я вижу! Заходите ко мне! — это был тот самый человек, который подвозил их на телеге. Он уже бежал к ним, поправляя кепку.

Здесь же стоял дом Старика, с которого, можно сказать, начиналась деревня. Или заканчивалась, если заходить с правильной стороны.

Вечер и Утро поздоровались.

— Ну как вы тут? Я всё не закончу ездить в новый дом! То есть в тот дом, где мы раньше жили, просто он поновей!

— А здесь у тебя кто-то живёт? — спросил Утро.

— Тётка моя здесь! У нас всё задом наперёд, так ты не беспокойся! А вы как тут? Я всё езжу, да работу кой-какую заканчиваю!

— А мы здесь пока, — ответил Вечер и посмотрел на Утро.

— Так это хорошо! А я, вот, всё езжу!

— Всё по той же дороге? — спросил Вечер, сдерживая смех.

— По той же езжу! — парень улыбался от сильной радости, переполнявшей его целиком.

Утро о чём-то подумал.

— Ну что ж, мы пойдём, — сказал Вечер.

— Так вы куда, домой? Мне-то надо ехать!

— Нет, мы… — начал Утро и не договорил, так как увидел выходящего на крыльцо Старика.

— Вы к дедушке? — спросил парень. — Я как раз туда и еду!

— Мы не к… — начал Вечер.

— Добрый день вам! — сказал Старик громко.

— И Вам добрый день, — быстро сказал Вечер. — Мы как раз сюда шли, — он посмотрел на парня.

Утро посмотрел на Старика. Тот показался ему недоброжелательным.

— Пойдём мы, — сказал Вечер.

— Счастливо! — сказал парень. — Вы говорите, если что! Счастливо вам!

«Скажем, скажем», — подумал Вечер с некоторым недовольством. Парень побежал обратно, а Вечер направился к Старику. Утро стоял в нерешительности.

— Думаешь, поехать мне, может быть? — тихо спросил Утро.

— Прокатишься до обеда, — Вечер пожал плечами и опять испытывал некоторое недовольство.

— Поеду, — сказал Утро и побежал вслед за парнем, а потом остановился на полпути. — Обед ведь не скоро?

— Твою порцию не съем, — ответил Вечер и пошёл к Старику. Утро побежал дальше.

— Можешь съесть! — крикнул Утро.

Лес зашумел, а издалека послышалась новая печальная песня.

***

Утро сидел в телеге и грустил. С двух сторон от него пролетал тёмный частый лес.

— Не к дедушке! Ну ничего, со мной пойдёшь!

— Не знаю, — Утро вздохнул.

Лошади ускорялись, а впереди был крутой поворот налево.

— Держись! — закричал парень.

Утро и так держался. Они проскочили поворот и понеслись дальше, немного сбившись со своей линии.

Утро опустил голову и закрыл глаза. У него закружилась голова, и глаза пришлось открыть. Всё вокруг было ярко-зелёным, а очертания каждого объекта светились. Воздух потрескивал. «Ого», — подумал Утро.

Ярко-зелёный парень повернулся к нему.

— Ну как поворот?!

— Хорошо прошли, — ответил Утро и снова закрыл глаза.

Телега подпрыгнула на камне. Утро посмотрел на ярко-зелёную дорогу сквозь щель в ярко-зелёных досках…

***

Вечер сидел на скамейке у Старика в доме. Всё-таки он чуть-чуть удивился, когда не заметил в своём старом друге никаких изменений, хоть и пообещал, что будет готов. Про театр пока не было сказано ни единого слова.

Я пишу свою судьбу задом наперёд.

Тихо сяду где-нибудь — вот и день пройдёт…

Вечер посмотрел вокруг. Как-то странно Утро взял и уехал. Безответствен…

— Летом много всяческих событий может вдруг происходить! — сказал Старик. — Эх. Я тебе собираюсь показать получше мою мастерскую, ту, которую под полом. Помощь мне твоя нужна; старый, силы уже не те, а там деталь одна. Застряла!

Вечер поплёлся за ним.

***

К обеду не вернулся никто.

— Младший наш гуляет, а старший где? — спросила мать.

— А старший с ним пошёл, — отец улыбнулся.

— Накормит их там кто-нибудь или нет, — сказала бабушка, нахмурившись.

— В деревне могут и накормить, — сказал отец. — Если засидятся допоздна.

— Куда им допоздна, — мама устало вздохнула.

***

Утро сидел в телеге, припаркованной около чужого дома. И дом чужой, и деревня чужая, пусть даже и бабушка с дедом здесь, неподалёку. А может быть, даже и те сейчас ушли.

Утро видел через окно, как парень ходит по дому. Непонятно, что он вообще там делал. И что Утро здесь делает?..

— Мне ведь нужно на рынок! — парень уже был на улице.

— Я лучше здесь подожду, — отрешённо сказал Утро и спустился на дорогу.

— Жди! А я скоро! Надеюсь, там ещё не разошлись, время позднее!

Утро сообразил. Значит, они долго были здесь, и к обеду он всё-таки не успел. Время быстро прошло…

Утро медленно пошёл по дороге в том же направлении, в котором поехала телега, чтобы не стоять у чужого дома. Справа и слева над дорогой нависали ветки деревьев, сквозь которые в некоторых местах было видно синее летнее небо. Дома стояли близко к дороге. Сейчас мир приобрёл прежние краски, но не полностью.

Зелёный цвет мгновенно понравился Утру. Он запомнил его. Он всегда его помнил.

***

Как раз в то время, когда Вечер хотел уходить, к Старику заявился отец. Он появился в мастерской, за спиной Старика, с самым непринуждённым видом, какой только может быть.

Для него сразу нашлась работа, потому что Вечер ничем не смог помочь.

— А, вот как надо, — сказал Вечер, когда механизм снова заработал.

— Что-нибудь ещё? — спросил отец у Старика.

— Пожалуй, — протянул Старик смущённо.

Вечер отошёл в сторону и просто смотрел. Конечно, здесь было бы поинтереснее, если Утро бы его ждал. Но ничего. Ничего.

***

Утро почти дошёл до конца деревни. Ещё несколько домов, и всё, придётся развернуться. Только не сразу…

Он прошёл до самого конца, а потом его внимание привлекли заросли справа. Кусты и трава были светло-зелёными только в этом месте, а если продвинуться на несколько шагов назад или вперёд, цвет был заметно темнее. И бледнее.

Утро остановился. Всё, что окружало его, да и он сам, снова начало становиться ярко-зелёным. «Отец отсюда пришёл», — подумал Утро и услышал резкие беспорядочные звуки. Это его знакомый возвращался в деревню. Зелень застыла, будто в ожидании…

— Не успел!!! — кричал парень. Он остановился и подобрал Утро, который теперь пребывал в ещё более печальном состоянии.

— Очень жаль, — вежливо ответил Утро, держась за телегу двумя руками.

***

— И надолго? — спросил отец.

— На обеде мне было разрешено съесть его порцию, — грустно ответил Вечер.

— Ещё ведь ужин намечается, — напомнил отец.

— Да, — Вечер вздохнул. — А Старик нисколько не изменился.

— И не должен был, — отец был спокоен.

***

Утро поджидал парня, который уже заканчивал свои дела.

— Скоро поедем уже!

— Не торопись, — Утро посмотрел вдаль, туда где текла река. Дом стоял на ближней к ней стороне, не как бабушкин. Утро сидел, застыв то ли в восхищении, то ли в сомнении.

В телеге лежало несколько лёгких мешков. Среди них дорога обратно казалась безопаснее, чем сидя на дровах. Темнело. Утро медленно вдохнул сырой воздух и расположился поудобнее.

— Бегу! Бегу! — парень действительно бежал. Через несколько минут лошади сорвались с места, и телега поехала.

— Ну и долго мы! Зато сейчас быстро доедем!

Утро ничего не сказал. «Как там моя Ночь?» — неожиданно подумал он. Теперь он действительно был расстроен, и дорога его не интересовала. Ну и пусть они проезжают знакомый дом…

— Здравствуйте! — вскричал парень.

Утро увидел бабушку с дедом, которые стояли около недостроенного сарая с удивлёнными лицами. Бабушка помахала ему рукой, а дед улыбался и зорко смотрел. Утро тоже помахал, но слишком поздно. Ему стало неловко. А потом он вспомнил про зелень, а ещё карусель и запах ландышей, такая фиолетовая Ночь. Поймать Ночь. «Неужели вместо неё?» — с ужасом подумал Утро, даже не пытаясь ничего сравнивать.

Всё вокруг замерло. По фиолетовому небу плыли фиолетовые облака, остальное светилось яркой зеленью. Телега остановилась, и парень застыл. Утро не дышал. «Зелёный цвет прекрасен. Но я всё-таки должен поймать Ночь», — подумал Утро, теряясь в обжигающем, холодном горе. И тогда время продолжило идти. Фиолетовый цвет исчез, а зелёный медленно и лениво рассеивался. «Нет. Я должен поймать Ночь», — Утро не понимал, почему произошло именно так. «Поймать Ночь, а не идти в лес», — умоляюще думал он. Зелёный цвет ещё сохранялся. «Просто поймать Ночь?» — Утро немного успокоился. «Поймать Ночь», — он пообещал это себе и всему существующему и успокоился окончательно. Вокруг него разливалась мягкая, как будто одобряющая радость.

***

Вечер подошёл к отцу, который сидел на диване на кухне. Отец немного поднял голову и внимательно на него посмотрел.

— Пойдём встречать? — отец чуть заметно улыбнулся.

Вечер так обрадовался, что все мысли отскочили в сторону.

— Сейчас, я только найду свои сапоги, — сказал отец.

Вечер не знал, куда бежать и за что хвататься, поэтому просто стоял как вкопанный.

— Нашёл! — послышался голос отца.

И Вечер выбежал на улицу.

***

Утро шёл по деревне, глядя во все стороны сразу. Вот и дом Старика, а вот… три фигуры на поле!

Вечер заметил его первым. Он идёт, да точно он!

Утро не выдержал и побежал к ним сквозь наступившую давно темноту, и сквозь прохладный воздух, и сквозь весь этот наполовину забывшийся день. Он сразу узнал и Вечера, и отца, которые сначала молчали, а потом говорили обо всём одновременно, иногда спрашивая и недолго слушая его. От их голосов содрогался даже туман, и лишь Ночь всю дорогу молчала.

***

Вечер спал. «Вот и всё», — пронеслась где-то поблизости радостная мысль. «Вот и всё», — она обогнула его с другой стороны. «Вот и всё». «Спасти от молнии». «Он спас меня от молнии». «От молнии нельзя спасти, а он спас».

Теперь дедовы фокусы показывались из темноты, какой-то цирковой театр. Спираль и табуретки…

Была музыка, но он её не слышал. Синий ящик, люди собираются. Дед выходит на сцену, но это не похоже на театр, хоть ни Утро, ни Вечер там никогда не были. Снова темнота, но вокруг что-то происходит.

«Ну давай, просыпайся», — слышится напряжённый голос Утра. Вечер бежит в темноту, отбиваясь от красных занавесов.

А по другую сторону сцены на маленькой круглой табуретке, освещённая тремя фонарями, сидит корова. Вечер проснулся от страха. Была глубокая Ночь.

— Ты не спишь? — тихо спросил Утро с другого конца комнаты.

— Нет. Кошмар приснился, — неуверенно ответил Вечер.

— Мне тоже. Но днём всё равно кошмары страшнее, — сказал Утро.

— Ну да, — Вечер вздохнул и снова погрузился в сон.

Утро тоже вскоре уснул, а отец всё сидел на кухне и без всякой осторожности о чём-то думал до самого рассвета.

Глава 5. Ночь

Вечер сидел на кухонном диване и ждал отца. После обеда он часто выходит на улицу, чтобы пройтись до лошадей, а потом возвращается пить чай, когда уже никого нет. Такая вот нехитрая схема у него была.

— Ох, ты здесь, — негромко сказал отец, увидев Вечера.

— Пап, я собирался спросить, — начал Вечер. — Что за странный театр был у Старика? Что изначально там делали? — Вечер смотрел на него серьёзно, но в его вопросе не было ни тени упрёка.

— Чего только ни делали, — отец сел чуть подальше, на табуретку. Он забыл про чай. — Это потом так стало. Но сам я не знаю. Однажды лишь заглянул к ним по первости, а потом всё и успокоилось. Но только не для меня, — он странно улыбнулся. — Стали концерты другие давать, стали роли разыгрывать. И тогда я часто к ним приходил.

— А Старика не видел? — спросил Вечер.

— Видел мельком. Но он сильно изменился, просто до неузнаваемости. Что он там делал, я не знаю. Но раз это был его театр, или то, чем это было на самом деле, значит, роль его очень важна.

Вечер внимательно слушал, а потом рассмеялся.

— Да, пап, роль важна. В театре особенно.

— Ведь как без роли? — отец тоже немного посмеялся. — Но не зря он несчастлив.

— А дедушка?

— Каждому своё.

— Ты ведь пришёл к ним с бабушкой, — Вечер улыбался.

— К ним с бабушкой, сын.

***

Поздно ночью в той старой телеге

Можно многое было понять.

— Все леса и все быстрые реки, чьё теченье повёрнуто вспять, — сказал Вечер.

Утро обрадовался.

— Сама Ночь в фиолетовом цвете, карусель посреди двора, — продолжил он.

— И театр, странней всех на свете. Ты скажи, неужели пора? — закончил Вечер.

И они, поражённые, разошлись в разные стороны, решив, что с них пока хватит.

***

Больше за предыдущий день не произошло ничего интересного, да и этот уже клонился к вечеру. Утро и Вечер сидели в коридоре. На улице лил дождь.

— Ну и день, — сказал Утро.

— Хороший, — ответил Вечер.

— Только скучный, — Утро посмотрел на дверь.

— Ну да, скучноват немного, — Вечер тоже посмотрел на дверь.

В воздухе повисло напряжение.

Сначала с места сорвался Вечер, и почти сразу же — Утро. Они побежали по дороге, а потом, не обращая внимания на поворот, оказались около оврага. Потом через кусты, поднялись наверх, пересекли поле и были уже около небольшого леса. Дождь и не думал заканчиваться.

***

— Эти доски точно должны провалиться в какой-нибудь неподходящий момент, — Утро с подозрением взглянул на крышу.

— Я думаю, именно сейчас. Пойдём отсюда, — Вечер говорил тихо.

Они выбрались из чердака одной из старых построек, которые занимали женщина с коровами. Вечер подошёл к обрушившейся стене и, как по ступенькам, поднялся наверх. Отсюда можно было попасть в другое интересное место под более надёжной частью крыши. Вечер так и сделал.

— Здесь безопасно, — сказал он.

— Безопасность часто бывает временная, а иногда так совсем нет её. Дождь брюзжит… — сказала женщина, которая, оказывается, подошла сзади.

— Дождь брюзжит, а мы здесь, — ответил Вечер.

Женщине ответ понравился, и она больше ничего не стала говорить, а через короткое время пропала из виду.

***

Вечер сидел на подоконнике. Утро ещё был на кухне и о чём-то говорил с мамой. Отец в это время находился неизвестно где, но об этом никто и не беспокоился.

Вечер ненадолго открыл окно, и звук дождя стал более чётким. «Брюзжит», — подумал Вечер.

— Что там, всё брюзжит? — Утро зашёл в комнату и сел на край кровати.

Вечер закрыл окно.

— Да, — он спрыгнул с подоконника.

Они переглянулись. Утро потихоньку подкрался к двери и, стараясь не издать ни одного звука, открыл её. Они медленно пошли по коридору, и когда миновали кладовку, остановились около лестницы. Вечер со всей осторожностью поднял крышку, преграждающую путь на чердак и наугад положил куда-то влево. Наверху было очень темно.

— По чердакам целый день ходим, — шёпотом сказал он.

— Я тоже об этом подумал, — Утро обернулся. Сзади никого не было.

Оказавшись наверху, оба сначала стряхнули с себя пыль, которой не было. Вечер подошёл к комоду, который почему-то всегда стоял посередине, и внимательно его осмотрел.

— Ножницы куда-то делись, — весело отметил он.

Утро сел на сундук, а от него с треском отлетела передняя доска.

— Несчастье какое! — сказал Вечер.

Утро попытался исправить, но по непонятной причине теперь отлетела и вторая. Отлетела в сторону, и всё. Утро бросил эту затею и подошёл к сломанному столу, на котором лежали разного рода вещи. Среди них, к примеру, был один ботинок. Единственный и неповторимый.

— Куда потом коробка делась? — спросил Вечер.

— Бабушка забрала, — ответил Утро незаинтересованно.

— А вдруг что-то осталось? Прямо здесь? — Вечер достал из кармана ножницы и снова их туда положил. На всякий случай.

— Я посмотрю, — Утро стал искать в ближнем углу чердака.

— Посмотри, — Вечер приоткрыл нижнюю дверцу комода. Там лежали какие-то тряпки. Среди них было ещё и маленькое зеркало. Может быть, было много чего, но при таком освещении всего не разглядеть.

— Катушка от ниток, — сказал Утро.

— От тех?

— От тех, — Утро не знал.

— Ну и пусть она катится, — Вечер всматривался в темноту и пытался её разглядеть.

Раньше братья хорошо видели в темноте, а потом эта способность становилась хуже, как и некоторые другие. Отец не сильно переживал по этому поводу.

***

«И что теперь?» — думал Утро. Он сидел на своём месте около дома. Вечер сидел рядом с ним. Светило солнце.

— Давай пойдём? — отчаянно спросил Утро.

Вечер опустил голову. Предложение было заманчивое.

— Если мы пойдём медленно, то не вернёмся домой и к ужину. А ты хочешь пропустить ужин? — грустно ответил Вечер.

— Думаешь, тут нужно терпение? Мы очень долго ждём, — так же грустно сказал Утро.

— Пойду спрошу у мамы, нужно терпение или нет, — Вечер вздохнул и ещё ниже опустил голову.

Из пристройки в их сторону шла бабушка.

— Ты к соседям? — спросил Вечер.

— Языком поболтать на скамеечке тоже хочется. А вы чего здесь сидите?

— Мы скоро уйдём, — ответил Утро.

— Надолго? — спросила бабушка.

— Навсегда.

***

Вечер и Утро пообедали быстрее обычного (хотя это и так недолго), к тому же им очень повезло, ведь обед был ранний. Отец с матерью должны были куда-то уйти в этот день.

— Времени предостаточно, — Утро улыбался.

— Знаешь что, если ужин тоже будет пораньше… — сказал Вечер.

Они шли по дороге, понемногу ускоряя шаг, и чем дальше они отходили от дома, тем быстрее хотелось идти.

— Может быть, побежим? — Утро даже подпрыгивал.

Вечер преградил ему дорогу рукой.

— Бежать пока рано, — сам Вечер трясся от нетерпения. Бежать хотелось очень сильно.

Дорога заворачивала вправо, там была деревня Старика, из которой можно было попасть туда, где пасутся коровы, а потом круг замыкала деревня, где жили Вечер и Утро. А если идти прямо, то из этого круга выйдешь.

— Мне кажется, правда пора уже, — Вечер посмотрел на Утро. Он явно хотел бежать, так, как будто его теперь вообще ничего не сдерживает.

Теперь Утро преградил ему путь.

— Я бы тоже хотел, — спокойно сказал он. Но спокойным он в этот момент не был.

Они быстро продвигались дальше. По краям дороги росли кусты на таком расстоянии, что если идти по обочине, они будут ударять по лицу.

— Побежали, побежали! — сказал Утро.

И они побежали. Утро почти сразу пришёл в себя.

— Нет, нет, подожди! Стой! — закричал он Вечеру.

Вечер останавливаться не стал.

— Ничего страшного, мы просто немного пробежимся вон до того поворота!

Утро схватил его за плечо и толкнул в сторону обочины, продолжая держать. Они побежали через ветки, и Утро упал. В этот момент он схватил Вечера за ногу, а тот и не думал останавливаться. Поворот был близко. Вечер проволок Утро по земле, хоть он и упирался, как мог.

— Всё! Поворот! — сказал Вечер. Он нехотя остановился. Утро всё ещё его держал.

Только сейчас Вечер увидел всю ситуацию.

— Что только что произошло? — спросил он удивлённо.

— Я ведь говорил, что ты странный в последнее время, — Утро осторожно поднялся с земли. Всё жгло, как крапивой, только в три раза сильнее. Он посмотрел на обочину. Крапива там тоже росла.

***

Они шли и шли. Бежать хотелось уже не так сильно, и они даже замедлились.

— Поймать Ночь, — сказал Вечер.

— Я помню. Мы много раз пытались, — Утро обернулся. Никого.

— Может быть, она сама должна тебя понять. То есть поймать.

— Со мной всё и так понятно.

— Ну может быть, она непонятливая. Дай ей время. Сроков ведь никаких не было.

— Я не уточнял, — Утро немного растерялся.

— Если бы были, ты бы знал, — Вечер тоже обернулся. Никого.

— А ты бы знал?

— Я и так знаю, — Вечер пожал плечами.

— Как и тогда, когда дедушка точил нож…

— И была зловещая обстановка, — продолжил Вечер.

— Ты меня разыгрываешь, вот и всё, — Утро опять улыбался.

— Это ведь не запрещено, — Вечер посмотрел на небо.

— Что там? — Утро тоже посмотрел.

— Ничего, просто надоело оглядываться.

Утро посмотрел в сторону.

— Что там? — Вечер тоже посмотрел.

— Это для разнообразия.

***

— Что-то должно было произойти, — ответил Вечер. — Время было самое подходящее, но ничего не происходило. Значит, точно что-то было не так.

— Постоянно. И ты сразу заметил?

— Нет.

— И я не сразу. Почему мы никогда об этом не говорили? — Утро был возмущён.

— Как было с тобой г… со мной было ещё хуже! А зачем?

— И сейчас зачем? Просто так! — возмущению Утра было даже немного восторженным.

— И вообще зачем говорить? — Вечер прямо искрил.

— Так всё само собой должно! — Утро перепрыгнул яму со злости.

— Растоптали бы лошади эти все разговоры! — Вечер пнул камень. Он вылетел Утру под ноги.

— Зачем мне твой камень!

— Ну так вот, — сказал Вечер спокойно.

— Что уж теперь! — Утро вернулся и пнул камень на обочину. — Лошадь ещё упадёт!

***

— Нет! С тобой всё было хорошо! — Утро немного помолчал. — Ты жертва обстоятельств!

Оба засмеялись.

— Пусть меня лошадь собьёт, а ты кто такой?!

Хорошо, что отец не слышал.

— А мне можно было и посдержаннее быть.

— Тебе-то?! — вскричал Вечер.

— А тебе тоже можно бы было.

Оба засмеялись.

— Приехали к деду, видите ли! — кричал Вечер.

— А мне нечего там делать, у деда!

— А тебе там тоже…

***

— Долго ещё идти, — сказал Утро.

— Не успеть нам к ужину, — Вечер улыбался. — Ещё и не едет никто!

— Нужно что-то придумать.

Через несколько часов они почти были на месте.

— Теперь за деревню и налево, — Утро еле передвигал ноги.

— Уже вижу, — Вечер был в таком же состоянии.

Видели они одно и то же. Ярко-зелёное пятно сразу привлекало внимание. Они подошли к нему и остановились.

— Если что — будем ждать друг друга здесь, — сказал Утро.

Вечер кивнул. И тогда всё вдруг застыло. Вечер сделал шаг вперёд. Он мог идти.

Только Утра нигде не было.

***

Вечер медленно шёл вперёд. Трава под ногами и деревья светились так же, как и сухие ветки, лежавшие на земле. Отсюда не было видно неба, и даже лучи солнца не проникали сюда. Здесь было своё собственное освещение.

Вечер дорогу знал, а ещё знал, что Утро тоже её знает. Он часто оглядывался и смотрел по сторонам, но Утро не появлялся. Он прошёл ещё немного и сел на бревно, полностью поросшее зелёным мхом.

— Хоть кто-нибудь есть? — ещё раз спросил Вечер.

Земля была сырая, почти болотистая. Вечер никогда не бывал на болоте…

***

Немного посидев на бревне, Вечер заметил, что сил прибавилось, и продолжил двигаться дальше, в глубину леса. Впереди виднелся просвет.

Кажется, там уже стоял Утро и ждал его! Вечер добежал до этого места. Нет, Утра там не было.

Вечер спрятался за дерево. Он услышал странный шум впереди себя. Какие-то люди ходили из стороны в сторону. Дедушка? Только слишком молодой. Вокруг этих людей появлялось тёмное помещение и сцена. Прямо перед Вечером был последний, самый дальний ряд сидений. Вечер немного подумал и сел на крайнее. Представление как раз началось. В зале уже сидели зрители.

Неожиданно откуда-то сбоку появилась небольшая сгорбленная фигура, которая некоторое время смотрела на зал, а потом подбежала к тому месту, где сидел Вечер и села рядом. Фигура распрямилась и выдохнула. Это был отец. Из-за возраста Вечер не сразу узнал его.

Вечер хотел уйти, но потом понял, что его никто не видит. Отец с любопытством смотрел на сцену и на людей, стараясь оставаться незамеченным. «Такой же, как и сейчас», — подумал Вечер.

Сцена выглядела слишком мутной, чтобы что-то понять. Вечер поднялся и медленно пошёл к ней, и чем ближе он к ней оказывался, тем более размытым всё было. «Кажется, не так страшно», — подумал он.

Вечер побежал в обратную сторону и остановился чуть дальше последнего ряда сидений. Всё равно не видно. Тогда он сел на своё место и стал смотреть.

Время от времени зрители хлопали или переговаривались между собой. Звук был негромким.

Они посидели ещё немного, а потом совсем рядом со сценой появилось бледное пятно. Оно побродило из стороны в сторону и резко остановилось. Вечер сразу понял, что отец был этому причиной, а отец понял не сразу. Пятно приобрело фиолетовый цвет, а потом стало расплываться, будто кто-то разлил чернила. Оно приблизилось к отцу. Вечер отошёл, и это было вовремя, ведь пятно заняло его место. Ночь!

Вечер отвёл от неё взгляд, и теперь он стоял на большой дороге около деревянного здания театра. Мимо него прошли трое. За ними, на отдалении, следовал отец, окутанный фиолетовым туманом. Потом туман приобрёл странные формы, которые выстроились в три силуэта, а потом Ночь изобразила огонь. Они с отцом оживлённо поговорили и завернули за угол.

Вечер побежал за ними, и картина снова сменилась. Теперь Ночь и отец вдвоём стояли на сцене перед пустым залом. Отец смеялся.

Теперь они были в маленькой комнатке за сценой. Там хранилось много вещей, а стены были обклеены газетами. Отец кого-то ждал здесь. Ночь сидела рядом, на синем ящике с жёлтыми звёздами, а потом встала и заговорила. Она говорила картинами и формами, но сейчас её это не устроило. Ей захотелось чего-то нового. Она остановилась в ожидании. Лесной друг, переведи на их язык. Она постояла ещё немного и продолжила:

— Один человек долгое время слонялся без дела, в то время как другие довольно оживлённо сновали туда-сюда и за кем-то охотились, — говорил отец. — Ему это не нравилось. Спустя пару дней он приблизился к одному из пролетавших мимо и начал разговор: «Я вот даже не знаю, куда пойти». Конец.

Отец и Ночь продолжали:

— Как-то раз один изобретатель изобрёл ловушку, с помощью которой можно было поймать кого-то. Он поставил её на видном месте и стал ждать.

Теперь их голоса сливались в один:

— Один человек бежал сквозь время, и ему всё никак не удавалось выскользнуть. В конце концов он оказался там, где времени нет. В этой области он встретил совершенно других существ, которые были похожи на него. Так прошло много лет. Конец.

Они продолжали:

— Конец. Так было… начни с начала, — отец прервал эту речь. Ночь начала с начала, и они опять продолжили:

— Однажды кто-то спросил у человека. Он ответил… я оставлю так для себя, — сказал отец. — Однажды кто-то спросил у человека. Он ответил, — отец смеялся. — А что было дальше?

Они продолжали уже медленнее, так как отец из-за смеха не в силах был говорить чётко.

— Он ответил… он ответил… Он отв… он ответил: «Я… я знаю только, что одному человеку всё было не так! И… и тогда он оказался там… где всё было так. Ко… конец!

Вечеру шутка понравилась. А это была и не шутка вовсе. У него спросили, а он ответил. Ничего смешного не… не вижу.

***

Вечер отошёл от дерева. Поляна была пуста. «Концерт закончился», — подумал Вечер. Рядом никого не было.

Наверно, Утро уже его ждёт. Вечер побежал назад. На тропинке стояла Ночь.

— Привет, — сказал Вечер. Сначала он испугался от неожиданности. — Ты знаешь, как тебя поймать? — теперь он смотрел на неё с интересом и с некоторой осторожностью.

Ночь протянула руку.

— Не я, — ответил Вечер.

Ночь изобразила Утро и исчезла.

***

Вечер вышел из леса, а Утро уже сидел на дороге без всякой надежды. Было темно.

— Ну наконец-то! — Утро поднялся на ноги.

Они поговорили обо всём, а потом решили, что до дома им не дойти не то что к ужину (который они уже пропустили), а к завтраку.

— Иди за мной, — вдруг сказал Утро.

Они пошли, и оказались прямо перед своим домом. У самого входа.

Утро посмотрел на Вечера.

— Достаточно быстро, да?

***

Вечер даже приподнялся.

— Просто ждал, — повторил Утро.

— Ты ведь всегда меня ждёшь, — сказал Вечер.

Утро сел и прислонился к стене. Мимо их комнаты по коридору кто-то шёл в кладовку.

— Пойдём завтра куда-нибудь? — спросил Утро.

Вечер опустился обратно, и пружины заскрипели.

— Даже не знаю, — он посмотрел на потолок.

Кто-то постучался в дверь и приоткрыл её.

— Вы ещё не спите? — это был отец.

— Или уже не спим, — ответил Утро.

— Уже не спите? — переспросил отец.

Вечер кивнул.

— А я тебя видел в лесу, — сказал Вечер. — Такого же, как и сейчас.

Отец еле заметно улыбался и молчал. Он постоял ещё немного, а потом вдруг припомнил что-то и спросил:

— А шляпу случайно не видел? Она снова куда-то пропала.

— Так вот же она, — сказал Утро.

Отец обернулся. Шляпа висела в воздухе над его головой, чуть-чуть позади.

— Давай, подойди ко мне, — сказал он ей.

Шляпа не сдвинулась. Тогда он взял её таким движением, будто снимал с крючка.

— Почему ты меня не слушаешься? — он несильно встряхнул её.

Шляпа исчезла и оказалась на его голове.

— Так-то лучше, — сказал отец.

Потом он ушёл, и шляпу тоже забрал. Было слышно как он ходил по кухне, а потом все звуки прекратились, и воздух заполнила тишина.

— Так мы куда-нибудь… — начал Утро.

— Я не знаю, — ответил Вечер преспокойно.

— Тогда остаётся последний вопрос. Сегодня мы пойдём?

— Сегодня не пойдём. Хотя не уверен.

— Тогда можно спать.

— А вдруг я уйду ночью?

— Я тебя подожду.

***

Утро сидел на упавшем дереве за домом. Сюда же шёл Вечер, но он остановился поговорить с отцом. Они стояли около дома, и оба уже торопились, но ведь поговорить тоже нужно иногда.

Потом Вечер всё-таки пришёл.

— Так я и не понял, что всё-таки с нами будет, — сказал он. Это не было связано с разговором с отцом, Утро так и подумал.

— Что-нибудь будет, — сказал Утро.

— И Ночь приходит каждые сутки, — Вечер вздохнул.

— А иначе конец света. Вон папа к нам идёт.

Отец остановился около начала зарослей крапивы и крикнул:

— Вечер, сынок, я так не люблю крапиву!

Вечер и Утро застыли, так, как будто их ударили топором по затылку. Отец смущённо ходил из стороны в сторону и ждал. Вечер поднялся, как заколдованный, и пошёл к отцу.

— Совсем забыл, — сказал отец. — Я сегодня уеду на полдня. Не забудь накормить Черногривого.

***

— Пойдём пройдёмся, — глухим голосом сказал Вечер. — Мы уже долго сидим.

Утро молча поднялся с места и они пошли куда-то в сторону. Первым заговорил Утро, когда они были уже на средине оврага. Никто из них не заметил, как они вообще здесь оказались.

— Получается, что начиная с этого момента нас всегда так звали.

Вечер сначала кивнул, а потом сказал:

— Может быть, папа случайно?

— Нет, он никогда нас так не называл, и с тех пор, как мы с ним говорили о чём-то похожем… — Утро остановился. — Сработало?!

— Сработало!

— Да ну? — Утро смотрел на него с недоверием.

— Твой план сработал!

— Наш план?

— Наш план!

— И что же теперь делать? — Утро сдерживал радость как мог.

— Ничего. Твой план теперь работает на нас, и нам ничего не нужно делать!

— Всё пропало!

— Всё пропало!

***

Утро сидел на камне около пруда в самом растерянном состоянии, которое только мог испытать. К тому же радовался.

На дне пруда лежал большой камень. Его верхняя часть была такого же размера, как половина того, на котором обычно сидели, то есть сидел Вечер. Утро наклонился вперёд.

Злой Вечер сейчас шёл почти что по прямой линии мимо неизвестных кустов и небольших деревьев и тоже радовался. По его подсчётам, он двигался как раз вдоль дороги, только дорога была достаточно далеко. А ему и не надо было этого знать.

Утро спустился с камня и сел на землю около дерева. Всё равно так было значительно безопасней, и солнце светило не прямо в глаза, а чуть вбок.

***

Утро не сдвинулся с места. Здесь было слишком хорошо, чтобы уходить так рано. Солнце поменяло положение, и светило сзади. Так было даже лучше.

«Нас всегда так звали», — со всей уверенностью решил Утро. А раз их всегда так звали, то привыкать не к чему, так ведь? Давно уже привыкли к таким естественным вещам.

Вот и хорошо. Теперь можно и дальше жить спокойно, хоть даже и в отведённое для этого время, в пределах двух часов. Ну и что? Мне кажется, этого вполне достаточно.

***

Вечер шёл домой кормить Черногривого. Он что, всегда его кормил, когда папа уезжал? Что-то не припомню.

Потеряться среди кустов не получилось, да и не очень-то ему хотелось. Дома тоже хорошо. А всё-таки, злость ещё присутствовала, только не понятно, на что. Вечер не стал гадать.

Сейчас он проходил мимо дома Старика и заметил, что интерес пропал, совсем пропал, а место, которое занимал дом, освободилось и слилось с остальной деревней. «Так-то лучше», — со всей мягкостью решил Вечер. Черногривый ждёт его, нужно поторапливаться!

По тропинке как раз шёл Утро.

— Ты всё решил? — Вечер улыбался.

Утро кивнул.

— Я тоже всё решил!

Утро опять кивнул в значении «молодец».

***

— Ну вот, ешь, если хочешь, — сказал Вечер.

Черногривый очень хотел. Он был немного недоволен тем, что так много времени провёл один, но допускал, что может быть и не будет держать обиду. Может быть, его дело сейчас — просто ждать. Может быть. Черногривый фыркнул и принялся за еду.

— Ты ещё не слишком стар, чтобы так ворчать, — Вечер посмотрел на него с упрёком. — Тем более, Вихрь берёт с тебя пример.

Черногривый задумался. Он мудрый почтенный конь, а Вихрь совсем в другом положении.

— Если будешь ворчать ты, то тогда все будут ворчать. Ты здесь старший, — сказал Вечер. — А я, кстати, младший. По мне не скажешь, да?

Черногривый опять задумался. Вечер тоже совсем в другом положении.

— Я не умею говорить с конями, вы такие обидчивые, — Вечер посмеялся.

Теперь Черногривый посмотрел на него с упрёком.

— Я думаю, они скоро будут, и я спрошу у папы, как с вами разговаривать. Нет? Ну тогда будь доволен тем что есть.

***

— Приехали, — сказал Утро. Он сидел на подоконнике у открытого окна.

— К деду что ли? — спросил Вечер. Он подошёл к окну и посмотрел. Отец вёл Вихря к Черногривому. Ну сейчас точно у них состоится разговор.

Вихрь вышагивал впереди отца с высоко поднятой головой. Хороший был день, продуктивный и пободрее, чем вчера. По Вихрю не скажешь, что он вообще способен брать с кого-то пример, но отец сразу всё понял.

— Пойдём к ним? — Вечер оживился.

— К ним-то? — спокойно спросил Утро.

И вправду. Вечер сел на свою кровать. Утро продолжал смотреть в окно, или сквозь окно, но смотрел он внимательно.

Вечер вздохнул.

***

— Завтра куда? — спросил Вечер.

— Никуда, —ответил Утро.

— Это мы сегодня никуда, а завтра куда-то, — уверенно сказал Вечер.

Утро погрузился в тоску.

Глава 6. Печальные песни

Утро спал. Вокруг было темно, и было слышно, как на улице скрипит яблоня. Окно было открыто всю ночь, тем более, оно так высоко от земли…

На чердаке точно никого не было.

Вечер сидел, плотно сомкнув глаза. Холодный просторный подвал. Но он так далеко, под кухней.

Утро спал. Летний мрак окутывал его, хотя зимний ничуть не отличался. В кладовке зимой теплее, а летом про неё забывают. И она пустеет, пустеет…

Кто просил их туда ходить?.. Сам дом был живым, и Ночь притягивало это. Большая живая клетка, и решётки такие частые, что даже рука не пройдёт насквозь. Вечер зажмурился ещё крепче. Так пусто. Так тесно.

***

Женщина пела, и коровы иногда отчаянно мычали ей в ответ. Это большое поле тоже когда-нибудь опустеет, нужно будет уходить. Если только кто-то пожелает…

Женщина обернулась. Сзади за ней стоял Вечер.

— Это хорошее место, — сказал он. — Лучшего не найдётся ничего, — он посмотрел вдаль. Поле было огромным, раньше он этого не замечал.

Женщина тоже посмотрела.

— Столько места здесь не было. Близок день, совсем близок.

— А вечер близок? — спросил Вечер.

— Вечер уже на пороге.

Вечер медленно пошёл по полю. Ему не было конца. Трава светилась ярко-зелёным цветом, и небо было зеленоватым. Появились холмы с такими плавными спусками, что казалось, будто идёшь по огромному болоту. Вечер никогда не был на болоте… и Утро не был.

Утро… он не должен был быть здесь так долго. И в тот день, когда они избавились от цепи, всё изменилось. Больше никаких цепей. Никаких.

***

Черногривый опять был не совсем доволен. Отец здесь, а Вихрь… где Вихрь?

Дышит утренним воздухом, как будто не надышался за свою молодую жизнь! Бегает с места на место, как пленник.

— Вихрь, буйный ветер ночной, тебе не хватает в этой жизни простора? — спросил отец.

Черногривый задумался. Ему, почтенному коню, всего хватает.

***

Река быстро текла, и вода была тёплая. Лодка покачивалась.

— И всё же, хороший у нас сарай! — сказала бабушка и вздохнула.

— Хороший, кто ж спорит! — ответил довольный дед.

Они были почти на месте. Слишком много воды и слишком мало людей, а вот и дерево на самом краю высокого берега. Теперь они часто сюда ездили в разное время. А один раз даже утром и после обеда, вернулись домой поесть и снова были здесь.

Спокойную старость это им не обеспечило, но как сказал Вечер Черногривому вчера вечером, пусть будут довольны тем, что есть. А дед и так был доволен.

— Хоть они и не наши внуки, — начала вдруг бабушка.

— Это же так хорошо, что они — не наши внуки, и на них не лежит такой груз! — дед даже щурился от радости и от солнца.

— Хоть они и не наши внуки, — продолжила бабушка, — они сделали всё, что могли.

***

Теперь пришла очередь отца как следует поговорить с Вихрем. Он слишком много себе позволял! А им ещё в дорогу. В дорогу?..

Кажется, только вчера они куда-то ездили. Нет, дорога отменяется. Черногривый отошёл немного в сторону, так, чтобы не участвовать, но всё слышать.

— Вот ты ходишь, как будто хочешь забрать всё в свои руки, но не знаешь даже направления, в котором нужно идти. Мы выезжаем на дорогу и идём прямо, а не заворачиваем в траву, потому что так интереснее. Мы собьёмся с пути!

Черногривый крепко задумался! Он ведь знал направление.

— К чему мы готовимся?! — досадовал отец.

Черногривый даже повернул голову, чтобы получше расслышать.

— А ты и сам должен знать, — грозно сказал ему отец.

Нет, ну это было обидно. Он ведь мудрый конь, уважаемый конь.

— К чему мы с вами готовимся?! — отец не в силах был успокоиться.

Черногривый даже подошёл поближе. Это интересно знать!

— К чему?!

Черногривый получил шляпой в нос. Шляпа сама решила нанести ему такой удар.

— А вот к чему, — отец сделал рукой широкий жест (шляпа проследовала за ней), и кони ничего не поняли.

— Вы не видите? — удивлённо спросил отец.

Черногривый в сердцах отвернулся, а Вихрь постоял-постоял и заскочил прямо туда, куда показал отец. И исчез.

Пока отец стоял в тяжёлых раздумьях, Вихря привела Ночь. Она не упустила возможности сказать, какой он хороший конь и как он ей сразу понравился, хоть и вызывал некоторое раздражение.

— Да-да, — отстранённо ответил отец.

Черногривый просто не мог над этим не задуматься.

***

— Пойдём домой, пойдём домой, — говорил Вечер.

— Куда домой? — спросил Утро.

— Туда домой, — Вечер показал головой на дом.

— Зачем нам идти домой, если мы можем в любой момент туда зайти? — Утро посмотрел на бабушкин пододеяльник.

— Если в любой момент, то сейчас тоже можем, — ответил Вечер.

Они пошли домой и расположились в своей комнате.

— Мне кажется, я боюсь заходить в кладовку, — сказал Вечер.

Утро немного подумал и сказал:

— Я тоже боюсь.

— Тебя это устраивает?

— Не очень-то.

***

Вечер шёл по коридору. Какая-то комната, любая комната, не должна наводить на него ужас.

Утро сидел на сундуке около полок. Тускло светила лампочка. В этой комнате окон не было.

И на чердаке никого не было.

Вечер постоял в проходе и шагнул внутрь. Страшное белое лицо возникло прямо перед его лицом. Большое и широкое, отчётливое, как запах подвала.

— Смотри сквозь него, — сказал Утро с сундука.

Вечер так и сделал. Лицо не изменило своё бесчувственное выражение, а вот Вечер теперь улыбался. Самоуверенно и вызывающе. «Скажи мне всё, что так давно собиралось», — пронеслось в его мыслях. Лицо будто услышало, и беззвучно открывало рот, отдаляясь назад, к стене. «Я не буду возражать», — думал Вечер, наступая. Тогда лицо скользнуло сквозь стену и исчезло.

— Проходи, садись, — сказал Утро. — Теперь это наша кладовка. Правда ведь, он был похож на деда?

— И на Старика, — Вечер сел на сундук и прислонился к стене.

Справа были полки и слева, у другой стены, тоже. Прямо стоял шкаф и ещё один сундук.

— А вдруг оно всегда здесь висело, — сказал Утро, — и мы его не замечали. Тогда что же с нами было…

— Оно пряталось?

— В шкафу?

— Или в сундуке под нами.

Они встали с сундука и открыли его. Им в лица ударила волна пыли и исчезла. Вечер закрыл крышку, и они сели обратно, только поменялись местами.

Утро вздохнул.

— Да, а здесь, в шкафу, я прятался, — сказал Вечер.

— И я в сундуке в то же время, — ответил Утро.

— Прямо напротив меня.

Они попытались подсчитать, как давно это было, но не смогли.

Вечер забрался в шкаф, а Утро в сундук, и они смотрели друг на друга оттуда. Так было намного понятнее.

— Совсем давно, — наконец подсчитал Вечер.

— Совсем давно, — тихо сказал Утро, глядя ему в глаза.

***

— Я не исчезну, если ты посмотришь сквозь меня, — не совсем уверенно ответил Вечер.

— Ты ещё здесь? — уточнил Утро.

— Если ты здесь, то и я здесь.

— Я, кажется, здесь.

— И теперь? — Вечер затаил дыхание и внимательно следил.

— И теперь, да, — Утро тоже внимательно следил и за собой, и за ним.

Вечер отошёл на шаг назад.

— А так? — он не сводил с Утра глаз, в то же время замечая все изменения в окружающей обстановке.

— Мне кажется, Ночь унесёт меня в мешке, если ты и дальше так будешь.

— Она и так унесёт тебя в мешке, глупый, — ответил Вечер.

— А тебя тогда кто унесёт? — поинтересовался Утро.

— Меня папа подвезёт, — Вечер улыбнулся.

— Куда, туда где мы останемся?

— Половина моя, половина твоя, чужой территорией не распоряжаться, — серьёзно сказал Вечер, продолжая улыбаться.

— Половина только такая, которая на самом деле самостоятельная часть, а не часть чего-то более целого, — так же серьёзно сказал Утро.

Вечер чуть заметно склонил голову набок в значении полного абсолютного согласия.

***

Черногривый презрительно фыркнул. Только день начался, а опять нравоучения.

Отец выразительно рассказывал им о многих вещах, былых и предстоящих. Он стоял на камне, пытаясь найти подходящее выражение лица и размахивая руками. К ним не подходил никто лишний. Отец заслужил это за годы жизни.

Вихрь почти не слушал. Он часто пропускал большую часть сказанного мимо ушей, отец это знал, и Вихрь знал, что отец знает, но Вихрь прощал его за такой недосмотр. И им всё сходило с рук, о чём, кстати сказать, знал только отец. А Вихрь-то уже и правда поверил к этому времени… и так было почти всегда.

Вечер и Утро в этот момент сидели в кладовке. А на чердаке по-прежнему никого не было. Вечер постарался об этом не думать, и к его удивлению, у него сразу получилось.

Мне нельзя даже слова промолвить,

Ведь слова мои скованы цепью.

Не могу не забыть, и помнить

Стало сложно и слишком бесцельно.

Утро посмотрел вперёд.

— Какой-то нудный будет день.

— Пусть, — ответил Вечер.

— А нас не касается, — Утро улыбнулся.

— Странный ты какой-то сегодня, — Вечер взглянул на него.

— Мне от тебя передалось, — ответил Утро.

Ночь посидела в углу и ушла. Её заметили, а она в этот раз не поняла.

Вечер посмотрел на Утро. Утро не отреагировал, хотя Вечеру показалось, что он весь сжался в комок.

Ночь вернулась и изобразила пожар.

— Не зли меня, — убедительно сказал ей Утро.

Вечер очень редко видел его таким злым, если вообще видел. Теперь и он, как Черногривый, задумался…

***

Вихрь опять бегал из стороны в сторону как пленник. Он считал своим развлечением раздражать окружающих, хотя это было скорее личное мнение Черногривого по этому поводу. Вихрь был даже чернее Черногривого, но Черногривый гордился своим именем, ведь он здесь черногривый!

А Вихрь — это что такое? Отвлечённое понятие, скорее всего! Конечно, можно было допустить, что нет. Черногривый задумался.

— Ты не думай, а ешь, — посоветовал ему отец.

Правильно говорит, правильно!.. Но Вихрь всё равно слишком уж непонятный. Этот вопрос, пожалуй, ещё рассмотрится. Черногривый стал есть со всем вниманием.

***

Отец сел на скамейку, поднялся и снова пошёл обратно. Нужно было перевести дух, и дороги до дома оказалось для этого достаточно.

На средине тропинки к полю и конюшне отец остановился. Вихрь и Черногривый вели о чём-то разговор, и оба были в одинаковой мере им увлечены. Он не захотел вмешиваться, но Вихрь радостно посмотрел в его сторону, предложив ему продолжить движение или даже ускориться.

Пока отец приближался, Черногривый даже не подумал отойти от Вихря и сделать безразличное лицо, и отец хотел было испугаться, но нет, не пришлось. Черногривый просто не сразу его заметил.

— Почтенный конь, ты меня удивляешь, — негромко сказал отец.

Черногривый даже не стал никак реагировать на это глупое высказывание. Если бы мог отмахнуться одним копытом, то так бы и поступил. Он даже попробовал, но не получилось, и тогда пришлось притвориться, что просто наступил на камень.

***

Черногривый ещё долго с недовольством смотрел на то место, где по легенде должен был располагаться камень, прежде чем Вечер, стараясь не делать резких движений, добрался до кухни, сел на диван и предался неожиданным размышлениям.

Никого нет. Это была первая мысль. Стол стоит перед ним, а стены держат крышу. Он здесь один. Деревянный пол тянется до самых ступенек, папа построил этот дом.

Куда все делись?

***

Лето двигалось к концу. Ещё не совсем, конечно, тем более, об этом никто не думал, кроме Черногривого и Вихря. Вечер сидел на скамейке, рядом с ним сидел Утро, и день тоже был уже близок к концу. Хотя, скорее всего, это только половина.

— Как меня теперь зовут? — переспросил Вечер.

— Вот беспризорником таким и будешь! — Утро смеялся. Он повторил слова бабушки, которые она произнесла уже час назад.

— Беспризорник, — сказал Вечер.

Утро продолжил смеяться с ещё большим старанием. Тогда Вечер подошёл к яблоне, накрылся пододеяльником и изобразил привидение. Это было уже слишком. И тут он тоже не выдержал.

— Беспризорный пододеяльник, если… — Утро не стал развивать эту мысль; ему было достаточно.

Небо бледнело, а потом темнело, вот так было уже лучше, а то и не поймёшь, какое время суток. Если осталось немного, значит, есть конец?.. Когда он становится виден, всё выглядит по-другому, задом наперёд. Или задом поперёк… надо прекращать.

Утро встал со скамейки и решительно подошёл к стене сарая.

— Как может дом состоять из стольких частей?

Вечер выразительно пожал плечами.

***

Воздух даже потрескивал время от времени.

— Сделаем что-нибудь напоследок? — спросил Вечер.

— Какой ещё последок? — негромко сказал Утро и даже опустил голову так же, как это делал Вечер.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, — Вечер немного помолчал. — Приехали к деду, а там часы с кукушкой.

— И ножи.

— И ножи.

Мимо них проходил отец и ничего им не сказал, а потом почти сразу же вернулся и снова ничего не сказал. Но сел на скамейку.

— И Старик меня больше не примет, — сказал Вечер.

Утро посмотрел на него.

— Потому что я не приду, — ответил Вечер.

Утро продолжал смотреть на него.

— Ну да, — ответил Вечер.

Утро на этом успокоился, и теперь смотрел на яблоню. Было тихо. Отец поднялся и медленно пошёл в дом, глядя себе под ноги. Никто не заметил того, как он сдерживал свою радость.

***

После обеда начался дождь, и небо было полностью серым одинаково со всех сторон.

— Иногда диван стоит у этой стены, когда я о нём вспоминаю, — начал Утро.

— А иногда у той? — спросил Вечер. Он скучающе смотрел в окно.

— Нет. Иногда эта стена стоит там, — ответил Утро.

Дождя не было уже давно, а сегодня погода резко изменилась, чего никто не ожидал. Утро из-за этого нисколько не расстроился, да и для Вечера это не имело большого значения.

По коридору в дом прошла мама. Она несла большую кастрюлю, в которой лежала поварёшка и гремела, ударяясь об крышку.

На это никто ничего не сказал. Прошло немного времени.

Вечер прислушался. Утро смотрел в угол, где сжавшись в комок сидела фиолетовая Ночь. А она на него не смотрела.

— Привет, то есть доброй ночи, — сказал ей Вечер.

Ночь изобразила слово «спокойной» вместо «доброй» и тоже поздоровалась с ним. Утро немного удивился, совсем чуть-чуть, и, в свою очередь, тоже её поприветствовал. Ночь поклонилась и попросила идти за ней. Вечер оставался на месте.

— Какой ты вежливый! — сказал Утро и потянул его за собой.

Они шли в сарай, там было много места, и не лил дождь, как на улице.

Ночь заполнила всё помещение. Она явно хотела сообщить что-то важное, и первым оказалось здание театра. Оно горело.

Люди бегали вокруг с вёдрами, прохожие останавливались, и некоторые даже присоединялись к тушению пожара. С этим справились быстро. Серьёзных последствий не было, никто не пострадал, разве что зданию теперь уже точно требовался ремонт. Узкий коридор сгорел полностью, зато зал почти не пострадал, а маленькая комнатка тем более.

Ночь вдруг остановилась в раздумье. Продолжать ли дальше? Утро и Вечер молчали.

Под крышей сарая появилась дорога. По ней шёл отец. Окружающие объекты перемещались вместе с ним, и так они продвинулись до входа в театр, который был теперь прямо в зрительном зале, закрытый большим занавесом. Отец прошёл дальше и сел на край сцены. Было пусто и тихо.

Следующий кадр. Вокруг темно, отец идёт быстрым шагом, а Ночь старается успеть за ним. Слишком темно, и ничего больше не видно. Из темноты появляется зрительный зал и застывает в воздухе. Неподвижность заполнила всё.

***

Ночь отдохнула, собралась с силами и продолжила. Вечер и Утро не двинулись с места.

В центре сарая возникла скамейка. Вечер хихикнул. Это была их скамейка, а на ней со своим смешным лицом сидел Утро. Как раз с минуты на минуту должен был подойти Вечер, но его всё не было. (Настоящий Утро засмущался. Ему не нравилось смотреть на себя со стороны). Утро сидел, а Ночь тем временем приобрела неясную человеческую форму, сказав с некоторой брезгливостью: «Девушка, старше его». К этому времени пришёл Вечер. (Настоящий Вечер засмущался. Правда ведь, и он тогда там был). И тогда Утро увидел Ночь. (Настоящая Ночь засмущалась. Показываться в таком виде перед кем-то — это не то, чего бы она хотела после стольких лет…)

— Ты что, спишь? Сегодня такой…

На этом всё и закончилось.

Все трое теперь стояли в смущении, и с серого неба по серому воздуху летел прозрачный дождь.

Тишину нарушил дед. Нет, я хотела сказать другое. Тишину никто не нарушал, Утро вышел из сарая, и всё в том же смущённом виде, со смешным лицом пошёл домой. Ночь и Вечер быстро отошли, и теперь довольно весело вели беседу о чём-то несложном.

***

Утро вздохнул. Черногривый подозрительно поглядывал на него и ворчал себе под нос. Утро посмотрел на него с большим пониманием.

Откуда-то слева к ним подошёл Вихрь. Он был немного взволнован, но всё равно держал себя самоуверенно, и так как выпрямляться было уже некуда, подался назад.

— Где же ты был? — спросил у него Вечер.

Вихрь махнул гривой и заплетёнными на ней косичками сначала в левую сторону и тут же в правую. Это не означало ничего.

Черногривый очень громко фыркнул, но это произошло по чистой случайности; вокруг было много мух.

Утро сел на пень. Всё было мокрым после дождя.

— Ты возмущаешься опять, а я ведь тебе говорил! — сказал Вечер Черногривому.

Черногривый развернулся в другую сторону. Столько мух, столько мух!

Вихрь опять тряхнул гривой. Он двигался так легко и свободно, как будто совсем ничего не весил.

— Какой ты красивый у нас, — Утро подошёл к Вихрю, затаив дыхание. Время от времени он восхищался им, а потом снова оставлял это занятие.

Черногривый нисколько не обиделся. Конечно, Вихрь красивый. Это каждый знает.

Вихрь должным образом принял такое отношение. Он крепко стоял на ногах и дышал ровно, как во время спокойной прогулки.

Вечер сел на пень. Ну и погода была, не знаешь, где посидеть.

— Ты не возмущайся, — сказал Вечер Черногривому. — Сегодня такой день, когда нельзя возмущаться.

Черногривый развернулся обратно. Ну что это за разговоры!

— В какой день нельзя возмущаться? — спросил Утро, глядя на Вихря.

— Сегодня нельзя, — ответил Вечер серьёзно и рассмеялся.

***

Вечер сидел на подоконнике у закрытого окна. Форточка была приоткрыта, и было слышно, как скрипит яблоня. Только пододеяльник не висел на верёвке. Он лежал на скамейке, у левого края по отношению к сидящему. Утро его туда положил.

Ещё один день закончился, если так на это смотреть. Чтобы было утро, чтобы был вечер… только зачем им вообще от чего-то зависеть?

— А что было до цепи? — спросил Вечер.

— Ничего, — ответил Утро.

Вечер засмеялся. Утро тоже засмеялся, но более печально.

Утро помолчал немного и спросил:

— А что было после?

Теперь оба смеялись одинаково печально. И оба услышали, как на кухне смеётся отец, и Ночь смеётся, разливаясь по стене, и Вихрь, глядя на Черногривого, и Черногривый, глядя вдаль, смеются тоже. Потом всё смолкло, и отец, выждав момент, начал свой долгий и тихий разговор с Ночью.

***

Было поздно. Все в доме давно легли.

— Если ты не спишь, то пойдём сходим в конюшню, там какой-то звук, — шёпотом сказал Утро, осторожно приподнимаясь с кровати.

Вечер не спал.

— Не похоже, чтобы папа там был, — сказал Утро, когда они уже были на улице. Он очень сильно волновался, и даже выглядел пугающе.

Вечер почувствовал резкий холод. Они шли тихо, а теперь остановились у дверей в конюшню и переглянулись. Вечер опять почувствовал резкий холод.

Утро открыл дверь. Холод пронзил Вечера насквозь. Как Утро услышал звук, если конюшня так далеко?

В углу стояла Ночь. Вихрь стоял рядом с ней. Он был ещё красивее, чем раньше. Шерсть и грива блестели, как чёрные звёзды, а глаза светились фиолетовым цветом.

Черногривый стоял, повернувшись ко всем задней частью.

Ночь посмотрела на Утро. Он всё понял. Поймать Ночь? Он ведь уже поймал её…

— Ты здесь? — спросил Утро.

— Я здесь, — ответил Вечер.

Они постояли немного и разошлись. Всё-таки, время позднее…

***

Черногривый не мог наглядеться на Вихря, а тот и сам удивлялся, но, конечно, виду не показывал. Совершенно другое дело. Хотя и раньше, честно признаться, было впечатляюще.

Отец тоже не мог оторвать от него глаз. Здесь побывала Ночь, настоящая Ночь, такая, какой он знал её всегда. Значит, всё наладилось! Отец дружески похлопал Черногривого по бокам.

Черногривый задумался. Он почтенный конь, умный конь; раз такое с ним обращение, значит, что-то меняется.

— Конечно же, меняется! — весело сказал отец.

Вихрь решил пойти прогуляться. Всё ничего, только мир стал полностью фиолетовым. А раньше был таким… бесцветным.

***

Вечер посмотрел на небо. Слишком ярко. Утро молчал. Скорее всего, у него пропал дар речи, а это и не дар вовсе!

— Не сбежал бы кто-нибудь сегодня, — сказал Утро. Ну вот, уже вернулся, как быстро.

— Я думаю на себя, — ответил Вечер.

Утро сделал какой-то подсчёт.

— Дело плохо. Если к обеду ничего не изменится…

До обеда ещё оставалось время.

— Изменилось? — с надеждой на противоположное спросил Вечер.

Утро что-то промычал в ответ.

— Подождём немного, — сказал Вечер.

К дому шёл отец.

— Ну что, как у вас? — спросил он, медленно приближаясь.

— Не очень, — ответил Утро.

— А у вас? — спросил Вечер.

— Вихрь решил пойти прогуляться, а я иду домой. Хочу посидеть на кухне, пока никого нет.

«Зачем ему там сидеть?» — вдруг подумал Утро, но ничего не сказал.

***

Вихрь вернулся с прогулки. И как раз вовремя, ведь Черногривый начал сомневаться, действительно ли что-то изменилось, или ему показалось, а может быть, он слишком многое добавил от себя. Оказалось, что нет — всё было несравнимо лучше. Вихрь сразу это подтвердил.

— Мы что, куда-то торопимся? — спросил Вечер, нарушив тишину.

— Я думал, что торопимся, — честно ответил Утро.

— Я тоже думал, — честно ответил Вечер.

Они шли по круговой дороге. Дома закончились, и дальше было поле. Раньше было некстати об этом сказать; их деревня состояла всего из двух домов — дом отца с бабушкиной пристройкой и дом соседей, которых было почти не видно, прямо напротив. Если выйти на дорогу лицом к соседям, то правее был ещё один дом, хотя, вероятно, его там могло никогда и не быть, одни только развалины. А они то были, то их совсем не было. Ещё стояла собачья будка посредине. Зелёная, если я не перепутала.

Иногда Вечер думал о том, что этим развалинам лучше лежать на стороне соседей, но, к его большому сожалению, они никогда туда не перемещались. В то же далёкое время его интересовала зелёная будка. Один раз он сказал брату (не помню, как… Утро, точно), что видел в ней кого-то, просто чтобы проверить кое-что. Вот и проверил; Утро поверил ему, а это была ложь. Пришлось замять всю историю, как Черногривому. А Черногривый, кстати сказать, в то время мало о чём задумывался. Даже ел он тогда молча.

А Утро тогда был… я не знаю, где он был, его как будто не существовало. Хотя для Вечера он был всегда. И всегда бу…

— Зачем же ты так думал? — Утро улыбался.

…дет.

— А мы и правда торопились, — сказал Вечер.

Сзади появился отец.

— Мы ещё можем вовсюда успеть. Не отчаивайтесь.

— Если очень постараемся? — спросил Утро.

— Если не будем так сильно стараться, — ответил отец. Шляпа по неизвестной причине летела за ним, стараясь догнать, вместо того, чтобы просто появиться на его голове. Интересно, а что под шляпой?.. ниче…

— Мы постараемся не стараться, — радостно ответил Вечер и весь заискрился.

Отец исчез.

— Это означает «Как знаете»? — спросил Утро.

— Это означает, что мы должны постараться как следует! — Вечер был счастлив.

***

Они проходили пятый круг, и только что позади осталась деревня Старика. Они даже видели его и поздоровались. Старик не спросил Утро про Ночь, а Утро не ответил; больше им говорить всё равно не о чем. Вечеру Старик сказал, что скоро осень, а он ответил, что не скоро, и в любом случае, он к ней готов. Здесь Утро немного засомневался, а Старик сказал, что они молодцы, раз такие дружелюбные и с каждым найдут общий язык.

— Это мы-то, — Вечер сверкнул глазами.

— Он просто перестарался с общими фразами, — Утро тоже сверкнул глазами.

Что-то мелькает, я никак не могу уловить. К кому в гости они собирались, но не пошли из-за погоды? Когда Вечер хотел идти с мамой, а Утро старался остаться дома, что тогда было?

Этого я, к удивлению своему, совсем не знаю! И куда отец уезжал так надолго? Где он был?

Раньше, совсем давно, Вечер садился на кухонный диван у окна и долго думал об этом. Тогда, когда день заканчивался, много чего возникало среди его мыслей, аккуратно составляемых в ряд за день, а к вечеру снова разбросанных как попало. Это было слишком долго.

Утро приходил и садился на этот диван с другой стороны, иногда даже на спинку, что раздражало Вечера, хоть он сам так делал, у другого окна. Потом они вместе уходили, поднимались по одной лестнице и с опущенными головами заходили в одну комнату, зеркально располагаясь у противоположных стен, сначала всегда лицом друг ко другу.

***

Утро засмеялся.

— Но мы будем стараться, это точно, — добавил Вечер.

— Мама! — послышалось от соседей.

— А мама ушла, — пугающим голосом сказал Утро. На Вечера это подействовало. Он действительно уже хотел испугаться.

— И больше не вернётся, — сказал Утро обычным голосом.

— Ах, тогда всё хорошо! — ответил Вечер.

Они проходили мимо будки.

— Мне кажется, там кто-то есть, — Утро наклонился.

Вечер не знал, что сказать.

— Да, там кто-то есть, — Утро зашёл в крапиву, чтобы поближе рассмотреть. Из будки вылетела сова.

— Что она там делала, интересно? — спросил Утро.

Вечер обернулся. Сова летела к большому дереву.

— Мама! — кричал тот же голос. Это был их пожилой сосед.

— Мамы больше нет, — сказал Вечер негромко.

***

— Вот и день закончился, — Утро улыбался.

Женщина вела коров домой, что-то напевая на ходу. С дороги её было почти не видно. Утро и Вечер свернули на поле и пошли в её сторону, к старым постройкам.

— Старый день закончился, а новый ещё не начался. Посудите сами теперь, как быть, — жизнерадостно сказала женщина, когда они приблизились.

— Мы старались посудить, но не смогли, — ответил ей Утро.

— Тогда ждите.

— Стараемся, — Вечер напряжённо вздохнул. Даже не знаю, как это.

— Старайтесь лучше! Время теперь совсем неопределённое, даже солнце наше по-другому садится.

«Неудивительно, ведь стало столько места!» — подумал Вечер где-то далеко от себя.

С той же стороны, откуда и Утро с Вечером, появилась Ночь. Она поздоровалась, помолчала немного и изобразила пожар. Вечер наконец понял: она говорила про пожар, когда не знала что сказать или как выражение удивления, например. Ночь снова изобразила пожар. Вечер всё правильно понял.

— Утро и Ночь, правильно? — спросила женщина. — Сначала Ночь и Утро, затем Вечер и Ночь. Новые сутки начинаются…

***

Все четверо сидели в тени на камнях, солнце садилось.

— И что же он тебе сказал? — спросила женщина.

Ночь ответила, что ничего — он просто убежал куда-то дальше в лес.

— Слишком просто, — ответили Утро и Вечер хором.

— Хотя по-другому и не могло быть, — сказал Утро.

Откуда-то сзади послышался стук копыт. Конечно, это Черногривый в основном так стучал — Вихря было почти не слышно.

— Ой, папа едет, — сказал Утро дрожащим голосом и посмотрел на Вечера. Вечер опустил глаза.

— Всем поклон, — крикнул отец. — Давайте-ка, поскорее!

Утро не успел ничего понять, как вокруг него обвилась Ночь, и теперь было ясно видно, что он сидит в мешке.

Вечер был не в лучшем положении — тёмно-серая шляпа отца опустилась на него и привела прямо в телегу.

Отец смеялся от души. Ну что за день, что за день!

***

Утро сидел в мешке и как-то неловко себя чувствовал. Никто ничего не объяснил… нет, это не совсем подходит.

Вечер удобно устроился в углу телеги. Не очень-то ему это помогло, но, по крайней мере, происходящее он видел, хотя какой в этом смысл, когда сидишь в углу телеги? Он закрыл глаза, решив, что так будет немного лучше.

Ночь задумалась на минуту. Она вытряхнула Утро из мешка, и он мягко приземлился на солому. Вечер открыл глаза.

— Кто ты?! — закричал Вечер от неожиданности.

Ночь смеялась вовсю, то и дело указывая на пожар всем и каждому, что происходило по обе стороны от телеги, и впереди и сзади.

— Я никто, — ворчал Утро. — Если сравнивать с беспризорным пододеяльником, то это мешок…

Черногривый задумался. Что такое этот «беспризорный пододеяльник»? Почему он сравнивается с мешком?..

Вихрь тоже задумался на мгновение. Если никто, то кто тогда говорит? Из пустоты, наверное.

Глава 7. Вихрь

Они уже долго ехали. Вечер и Утро сидели у задней стенки, иногда поглядывая друг на друга.

— Куда мы едем? — вдруг спросил Утро.

Черногривый задумался. Такие вопросы совсем уж глупы, хотя он и сам иногда желает знать!

— По делам, — спокойно ответил отец. — Отдохните немного; у нас есть огромный запас времени. Не бойтесь — мы никуда не опаздываем.

Его слова приняты не были. Вечер и Утро их почти не услышали, Ночь взволнованно засмеялась излишне громко, а Вихрь издал губами неопределённый звук. Черногривому пока было не до того.

На улице к этому времени стало совсем темно. Вечер смотрел в сторону. Если бы до обеда что-нибудь изменилось… совсем ничего. Чёрные деревья так близко к дороге. Вечер закрыл глаза, зная, что лучше не будет. Как что-нибудь может быть лучше? (Хотя, если подумать…)

***

Следующий день уже давно наступил для всех остальных. Мама (чья мама?) развешивала бельё на верёвке, одним концом привязанной к дому, а вторым — к железному столбу. На окраине города её маленькая пристройка, дополненная стеной и коридором, нисколько не выделялась среди других таких же домов.

Бабушка варила обед. Она смеялась, вспомнив весёлую историю из своей молодости. В распахнутое окно влетела птица, приземлилась на край стола и с любопытством вертела головой. Бабушка пригрозила ей масляной ложкой, и она улетела. С улицы доносились глухие звуки. Мама перевела взгляд с белой простыни на дорогу и убедилась, что это всего лишь соседский мальчик едет на трёхколёсном велосипеде. Кажется, за последнюю неделю он успел проколоть все три колеса.

***

Фиолетовые глаза Вихря были направлены прямо на Вечера, отчего он и проснулся. Телега стояла около ярко-зелёного дерева, Черногривый прогуливался в стороне. Было по-прежнему темно, хотя времени, по соображениям Вечера, прошло достаточно, чтобы на небе светило солнце. «Время теперь совсем неопределённое, даже солнце наше по-другому садится», — вспомнил Вечер на днях услышанные слова. Когда это было? Вчера?

Ночь тоже пыталась вспомнить. Эти слова она слышала, а когда — не знает.

Вихрь повёл головой вверх, продолжая смотреть на Вечера. Вечер встал и спустился на землю.

— Они скоро вернутся, — сказал он Вихрю. — Я даже не знаю, где мы. Я только проснулся. Спроси у Черногривого.

Черногривый прекратил жевать. Вихрь быстрым шагом, даже приплясывая от нетерпения, пошёл к нему.

Теперь Ночь спросила то же самое.

— Я не знаю, где они, — ответил Вечер и сел в телегу у самого края.

Ночь объяснила, что спала всю дорогу, но сквозь сон видела, как отец отвязал телегу.

Вихрь вернулся. Нет, Черногривый ничего не знает. И ещё почтенный конь.

***

Вихрь опять смотрел на Вечера. Вечер проснулся с резким вдохом. Утро тоже смотрел на Вечера, а отец разговаривал с Черногривым. Ночь спала под деревом.

— Где ты был? — спросил Вечер. Он ещё не до конца проснулся.

— Мы ходили к маме с бабушкой, — немного грустно ответил Утро.

— И что там?

— Там теперь всё по-другому. Совсем.

Вечер растерянно смотрел то на него, то на Вихря, а потом стал улыбаться. Утро тоже улыбнулся, но не совсем понял.

— Мы забрали всё с собой! — не выдержал Вечер.

Утро почти понял.

Вечер достал из кармана ножницы и артистично перерезал воздух.

Ну, теперь понятно.

Вихрь ткнулся носом в плечо Вечера. Вечер с недоверием посмотрел на него. Вихрь проделал то же самое.

Вечер приподнялся и положил руку Вихрю на гриву. Вихрь ждал. Вечер взял ножницы поудобней и аккуратно отрезал все три косички.

Ночь проснулась. Пожар охватил всю поляну. Утро ждал.

Вихрь как следует потряс головой. Вечеру показалось, что он на секунду потерял зрение — всё вокруг было чёрное, пока он не убрал с себя чужую гриву.

Пожар вспыхнул и затрещал. Вот это была грива.

***

Черногривый старался держаться поближе к Вечеру. Вдруг что-то будет, может быть даже с ним, если уж на то пошло. Вот сейчас удобный момент; Вечер смотрит на него подозрительно. Черногривый стал прислушиваться ещё сильнее и пододвинулся на один шаг.

— Ну что, поедем? — громко спросил отец.

Черногривый испугался. Конечно поедем, но чуть бы попозже.

Утро забрался в телегу. Отец привёл Вихря и стал собираться, Ночь всё ещё сидела под деревом.

— Там был мальчик на трёхколёсном велосипеде, — отрешённо сказал Утро.

— И что он? — спросил Вечер, устроившись поудобнее.

— Он катался по дороге со спущенными колёсами, — ответил отец. — В любом случае, это не наша дорога!

Ночь услышала про дорогу и мгновенно оказалась в телеге. Вихрь обрадовался.

— Там был поворот и спуск? — спросил Вечер.

— Нет, — сказал Утро.

— Тогда он не умеет кататься. И дорога точно была не наша, — Вечер хотел разозлиться, но не стал.

Ночь спросила, где же их дорога, хотя её это мало касалось. Черногривый тоже задавался этим вопросом уже несколько минут.

Отец погнал лошадей, и они поехали прямо в частый лес.

— Вот же! — сказал отец, и деревья начали расступаться в разные стороны.

Утро узнал их дорогу. Это была она.

***

Вечер не имел понятия, сколько им нужно ехать. К тому же, он время от времени спал. Ночь тоже спала в самой середине телеги. Вдали было всё так же темно, только ближние к ним деревья светились ярко-зелёным цветом и потухали, оставаясь сзади.

Утро смотрел на Ночь. Она то лежала на соломе фиолетовым пятном, то была причудливыми картинами, среди которых часто появлялся театр, освещённый большим уличным фонарём.

Черногривый передвигался молча.

Вечер открыл глаза. Темно, очень темно. Коровы сейчас пасутся под зеленоватым солнцем на большом зелёном лугу, сами по себе и не оставленные без внимания. Ему не придётся даже судить по ним, чем заниматься осенью. Осень для него уже не наступит.

Вихрь рвался вперёд. Ему нравилась мысль, что он один везёт телегу, и он почти не смотрел на дорогу. Отец не указал ему на это. Опять.

— Мы что, куда-то едем? — спросил Вечер.

Утро засмеялся. Вечер серьёзно на него посмотрел и тоже засмеялся.

***

Телега замедлила ход. Теперь Вихрю не очень-то всё это нравилось, зато Черногривый чувствовал себя поувереннее. Вихрь пытался брать с него пример, и пока что не получалось.

В небе возникло некоторое просветление, но этого было слишком мало. Вечер теперь не спал, сколько можно спать!

— И теперь мы здесь, — продолжил Утро.

— А они там, — сказал Вечер.

— Кто о… а они там, да, — ответил отец.

Отец всмотрелся вдаль. Впереди на дороге кто-то стоял.

— Бабушка? — тихо спросил Утро у Вечера.

— Мне кажется, — тихо ответил Вечер.

Они подъехали к ней и притормозили. Бабушка с сумкой в руках стояла на обочине.

— Здравствуй, сын, — сказала она серьёзно.

— Здравствуй, мама, — отец оставался весёлым и сказал это немного ворчливо. — Тебя подвезти? Садись, мы тебя подвезём.

Утро разбудил Ночь, чтобы освободить место. Она подползла поближе к Вечеру и опять собиралась уснуть.

Бабушка села в телегу.

— Ох, и вы здесь, — она оставалась серьёзной. — Я думала, вы своим ходом.

Они промолчали, да и ответа она не ждала. Тут Утро вспомнил шутку про «приехали к деду» и отвернулся, чтобы посмеяться.

Ночь насторожилась. У неё опять выскочило что-то про пожар.

— Ах да, пожар, — бабушка начала вспоминать.

Ночь опять сказала про пожар.

— Да, я помню! — радостно сказала бабушка. — Был пожар. Я тогда работала, в другом месте, не в театре. Мне сказали про пожар, когда я вернулась домой.

— Это было через год после того, как я пришёл, — добавил отец.

— И тогда, когда…

Ночь это не интересовало. И тогда, когда было очень жарко; она знает. Ночь посмотрела на Вечера. Вечер посмотрел на неё. Всё правильно — эти события с театром и с отцом происходили чуть больше года. И только.

Ночь возмутилась. Сгорел бы этот театр ещё до момента его постройки.

***

Отец остановил Вихря и Черногривого. Справа была узкая тёмная тропинка. Пока бабушка выходила, он спрятал под соломой её сумку, чего она, к счастью, не увидела.

— Счастливо вам всем, — сказала бабушка и собралась уходить. — Где же моя сумка? — спросила она, сделав несколько шагов во мрак.

— Наверно, потерялась по дороге, — сказал Утро.

Бабушка вздохнула.

— Ничего, сумку всегда можно найти, — Утро пожал плечами и взглянул в сторону. Сумка лежала там.

— Это верно, — ответила бабушка, и телега медленно поехала. — Счастливо вам всем, — она помахала им вслед.

Утро тоже помахал ей.

***

Ночь подозрительно смотрела на сумку. Там что-то шевелилось. Она приблизилась и заглянула внутрь. Вихрь чихнул.

Прямо в лицо Ночи вылетело облако дыма, и множество событий пронеслось в левую сторону друг за другом. Здесь было и про дедушку, и про какой-то дом, и про какую-то косую лодку, и про какого-то… ой, это Утро.

— Ну что? — отец обернулся и посмотрел на Вечера.

Вечеру было нечего ответить.

Ночь сказала про лодку.

— Мы много на ней плавали в начале лета, — ответил Утро. — А тебя не было.

— А тебя не было, — подтвердил Вечер.

— Не было, не было, — сказал отец, глядя на дорогу.

Ночь была согласна. Её не было; она была на развалинах театра.

Черногривый почувствовал волну недовольства и задумался. Развалины театра — это место не должно быть таким интересным!

— И там была такая вещь, на дне реки, — продолжил Утро.

— Но долго у нас не продержалась, — сказал Вечер.

В фиолетовом тумане возникла разноцветная раковина со дна реки и исчезла. Ночь не захотела об этом говорить.

— Мне даже скучно от этого становится, — признался Вечер.

Ночь обрадовалась. Вот и она так думала. Зато Черногривый с Вихрем ничуть не обрадовались. Им было не видно, что происходит сзади.

— Ничего интересного, — сказал им отец. — Вечеру даже скучно.

***

— Теперь пойдём пешком, — сказал отец и спрыгнул на землю.

Вихрь и Черногривый пристыжённо замолчали. Отец в сердцах махнул рукой.

— Вы что, не умеете ходить пешком? — он обратился в основном к Вихрю. Вихрь обиделся.

Они шли тихо. Утро и Вечер иногда смеялись про себя, но издать хоть какой-то звук никто не решался, пока Черногривый со стуком не наступил на большой камень.

— Ещё лошадь подскользнётся! — сказал Утро.

— Да-да, — сказал отец.

Небо снова было совсем чёрное, как грива Вихря. Такое наблюдение сделал сам Вихрь, а Черногривый на это промолчал, но некоторые сходства заметил. В небе отсутствовали фиолетовые звёзды, и Ночь от скуки зажгла несколько. Утро только обратил свой взор на них, как отец сказал:

— Не увлекайтесь.

Вечер так растерялся, что мгновенно погасил все. Ночь неодобрительно посмотрела на него, не сказав ничего.

Отец посмеялся, и небо озарилось яркими вспышками, поэтому теперь Утро неодобрительно на него посмотрел.

Ночь ушла немного вперёд, и таким образом двигалась до тех пор, пока не наткнулась на узкую тропинку, которая сильно её напугала, и пришлось прятаться за спину отца.

— Дальше идти нельзя; мы слишком долго были здесь, кто-то мог разузнать лишнего, — сказал отец, обратившись ко всем. — Пойдём другой дорогой.

Ночь спросила, пойдут ли они туда, указав на жуткую тропинку. Вечер разделял её опасения.

— Нет, конечно нет, — отец сам был не рад такой возможности и отошёл в сторону.

— Она никуда не ведёт, — сказал Вечер.

Все резко замолчали. Отец улыбнулся.

***

Ярко-зелёный лес под чёрным небом поменял свою форму. Дорога исчезла, а впереди появился выход. Вечер и Утро замерли.

— Остаётесь? — спросил отец.

Ночь встала рядом с Вихрем и Черногривым, подальше от Утра и Вечера, которые стояли друг напротив друга в полнейшей растерянности.

— Мы должны остаться? — тихим голосом спросил Вечер.

Отец молчал. «Только эта тропинка, которая никуда не ведёт, и зелёные деревья. Этого ведь хотелось? Нужно было в лес, хотелось бежать», — думали Вечер и Утро, глядя на землю.

Вихрь громко заржал.

— У тебя есть голос? — Утро посмотрел на него с восхищением.

Ночь старалась не привлекать к себе внимание — это она неожиданно толкнула Вихря в бок, чтобы что-то ему сказать, а получилось вот так громко.

Вечер забрался в телегу.

— Ты куда без меня? — Утро оказался рядом с ним.

Отец подошёл поближе.

— Тогда я остаюсь, — сказал он.

Все замолчали ещё более резко, чем в прошлый раз.

— Хватит нас обманывать! — закричал Утро, и вся яркая зелень погасла, как спичка.

***

Вихрь и Черногривый медленно везли телегу вперёд, к выходу. Светило солнце.

— Подождите, куда без них! — сказал Вечер.

Вихрь его послушал, а Черногривый не захотел останавливаться. Он не зря почтенный конь, и хорошо знает, что смотреть здесь нужно по важности. Вихрь тоже это знал, но ведь так говорит отец, а его иногда можно и не послушать. Пусть Вечер управляет.

Отец догнал телегу и занял своё место.

— Хорошие были огоньки, — отец обернулся.

— Хорошие, — Утро вздохнул.

Отец засмеялся. Ночь появилась рядом и плыла вместе с телегой. Черногривый понял, что все здесь и немного успокоился, но останавливаться он бы ни за что не стал! Такие события, такие события — медлить нельзя!

— Почтенный конь, — сказал отец.

Лес закончился. Ночь прыгнула в телегу; не хватало ещё где-нибудь потеряться. Вихрь обрадовался.

— Поедем к воде, — сказал Вечер.

— Зачем к воде? — отец удивился.

Вечер и сам не знал. Просто так сказал. Хотя Утро тоже бы поехал к воде.

Вопрос остался без ответа, а телега въехала в фиолетовый туман, который заполнил всё вокруг. Снова стало темно, и отец велел всем желающим отдохнуть, пока есть время. Больше всех устал Вихрь, поэтому они остановились, из вежливости отъехав немного в сторону, туда, где должна быть обочина.

***

Утро посмотрел вокруг. Все спали, и Вечер тоже спал. Ему снилось что-то про реку, по которой плыли облака. С парусами или без, Утро разбираться не стал и, привыкнув к обстановке, осторожно спустился с телеги на плотную поверхность.

Он сделал несколько шагов в сторону и ощутил, что кто-то смотрит на него. Это было едва различимое облако фиолетового дыма, чуть темнее, чем всё окружающее. Оно говорило так же, как Ночь, но Утро не мог понять.

Через секунду появилось ещё одно, и Утро его узнал. Это был тот, кого он встретил под деревом у обрыва в начале лета.

— Зачем Вам быть фиолетовым облаком? — спросил Утро.

Облако сказало ему про темноту и про какую-то ужасную трагедию, которая ждёт их всех. «Уже не ждёт», — возмущённо подумал Утро и вернулся в телегу.

Вечер всё ещё спал.

***

— Спроси у того, а я у этого, — весело сказал Вечер.

Они так и сделали. Облака ответили про темноту, что от них и ожидалось. Хотя братья просто вопросительно смотрели на них; видимо, большего им не требовалось.

Утро с Вечером шли вперёд, спрашивая у каждого одно и то же и слушая одни и те же ответы от тех, у кого хватало на это сил. Некоторые были настолько слабыми, что ничего не видели, а некоторых самих уже совсем не было видно.

— Какие жизнерадостные здесь жители, я хочу домой, — сказал Вечер.

Сзади подошла Ночь.

— Можно приделать к ним паруса, — сказал Утро.

— Да, было бы неплохо, — Вечер обрадовался.

Ночь сказала, что паруса можно и просто так поставить — больше толку будет.

— И значительно веселее, — ответил Утро.

***

Черногривый вдруг задумался об одной вещи. Если Вихрь — не отвлечённое понятие, как он мог предположить, то, может быть, Черногривый — отвлечённое понятие? А вдруг он не черногривый? Вот это страшно.

— Поедем к воде? — спросил отец.

— Зачем к воде? — Вечер удивился.

— Значит поедем?

— Поедем, — ответил Вечер.

Они повернули вправо и поехали к воде. Телега сбила несколько облаков, что больше всех позабавило Черногривого, как ни странно. Ночь сказала, что если сбить слишком много, то телега окрасится в бледный фиолетовый, поэтому лучше осторожнее. Вихрь не понял, что в этом плохого, а Ночь ответила, что это совершенно другой цвет, он даже близко не стоял с настоящим фиолетовым! Теперь Вихрь хорошо понял…

Телега подъехала к воде.

— Вот и приехали к воде, — сказал Вечер.

— К воде, — ответил отец.

Это была большая лужа с фиолетовой водой, в которой Черногривый увидел своё отражение. Было видно даже лучше, чем в зеркале (которое висело у них в конюшне), и грива точно была чёрная. О, нет! Значит, это не отвлечённое понятие.

— Не переживай так, — сказал ему Утро. — Оно всё-таки отвлечённое.

Отец схватился за голову.

***

По подсчётам Вечера, прошло много времени, а ориентироваться всё равно было больше не на что. Вихрь тоже мог что-то подсчитать, и складывалось примерно так же.

Такие шутки, как «куда мы едем?», постепенно прекратились, хоть Вечер пробовал иногда спросить как можно более искренне; Утро уже с ним не соревновался. Отец всегда побеждает, с этим ничего не поделаешь.

Они опять врезались в облако, и облако сказало им, что надвигается темнота. Отец ответил, что темнота уже здесь и собрался что-то спросить у Вечера, а облако неожиданно исчезло. Утро не понял, куда оно делось, а Ночь ответила ему, что они иногда могут исчезнуть, но после этого обычно снова оказываются здесь. Утро спросил, что будет, если они здесь не окажутся. Ночь с Вихрем заметно притихли.

— Ничего хорошего с них не будет, — отец посмеялся.

Вихрь выпрямился и вдохнул фиолетовый воздух. Ночь тоже сделала вид, что выпрямилась.

***

— Вот и съездили к воде, — сказал Вечер.

— К воде, — ответил Утро.

— К воде съездили, — сказал Вечер.

— Съездили к воде, — сказал Утро.

— Съездили к воде, — сказал Вечер.

Ночь смотрела в сторону. Фиолетовый воздух напоминал ей воздух театра, а теперь вдруг напомнил о друге из леса. Он тогда пришёл, и она пришла… при чём здесь вообще театр?

— Театр ни при чём, — отец обернулся.

Черногривый возмутился. Конечно, театр здесь ни при чём! Они едут по невидимой дороге — при чём здесь вообще театр?! Вихрь понимающе закивал.

Ночь окутала собой всю телегу. Так мягко смотреть просто недопустимо… конечно, если не знаешь всего, что только можно знать. Отец отпустил её, и она постепенно заняла своё прежнее положение. Просто недопустимо. Отец еле заметно улыбался. «Недопустимо, недопустимо», — повторял он про себя, и когда они сталкивались на этом слове, что-то сгорало и исчезало из их мыслей.

— Поедем завтра куда-нибудь? — спросил Утро.

Вечер засмеялся.

—Пойдём к Старику снимать цепь. Если ты не пойдёшь, то так и будем связанными.

— Я не пойду ни к какому старику, — ответил Утро.

— Совсем ни к какому? — расстроенным голосом спросил Вечер.

Утро смеялся.

— Стариков не осталось.

— Не осталось стариков? — таким же расстроенным голосом спросил Вечер.

— Нет, совсем нет, — ответил Утро таким же голосом и со смешным лицом.

Отец вздохнул. Утро с Вечером не выдержали и засмеялись ещё громче. Но не громче отца, тут уж ничего не поделаешь…

***

Я не так представляла себе лес, хочу признаться. Но когда вся яркая зелень погасла, он стал больше похож сам на себя — он исчез.

Вихрь с Черногривым повернули вправо, а потом влево. Потом опять вправо… отец не направлял их. Невидимая дорога действительно была такой, и телега пока не сбила ни единого фиолетового облака.

По подсчётам Вихря и Вечера, сейчас была глубокая ночь, только спать не хотелось никому. Может быть, коровы сейчас спят под крышами старых построек, если для них тоже наступила ночь, а может быть, и осень уже для них наступила.

Вечер поднял глаза.

— Кто это там, на выезде? — спросил отец.

«На выезде», — подумал Утро. Ему эта пугающая мысль даже понравилась. Ночь глянула на него с испугом. Ей тоже всё понравилось.

Впереди, на выезде, было ночное небо и огромный сияющий зелёный простор. Вечер внимательно смотрел. Коровы всё ещё паслись! А вот и она вместе с ними! Телега проехала вперёд и замедлила ход. Ночь и Утро помахали женщине и коровам, отец немного стеснительно снял шляпу, а Вихрь с Черногривым не стали вмешиваться в чужие дела. Вечер только хотел что-то сказать, как женщина, каким-то своим жестом поприветствовав остальных, радостно закричала:

— Проезжайте, проезжайте! Будь совершенно спокоен — осень никогда больше не наступит. А если наступит — знаем мы уже, как жить осенней жизнью.

— Знаем, — негромко ответил Вечер.

— У вас не найдётся ножниц? Мне нужно разрезать занавески в коридоре, а ножниц нет.

— Вот, — Вечер достал из кармана ножницы и протянул ей.

«Вот и остался он без ножниц», — подумал Утро.

***

Телега остановилась в конце поля. Отец спустился на землю и отвязал Черногривого и Вихря. Остальные тоже вышли.

«Мой мрачный мир», — подумал Вечер.

Ночь и Вихрь немного постояли, а потом стали медленно отходить в сторону, и когда отец посмотрел на них, то увидел только два тёмных пятна вдалеке, которые перемещались по всему полю с огромной скоростью.

Черногривый тоже посмотрел на них. Сначала он даже не сообразил, что произошло, а потом, подумав как следует, сделал нужный вывод. Вихрь просто отдыхает! Он устал везти телегу, а теперь решил отдохнуть! Ну и живут же некоторые… ещё и Ночь туда же, как без приключений! Черногривый задумался. То есть, везти телегу всю дорогу — этого ему недостаточно?

***

— Я хотел было уйти в лес, — вдруг сказал отец. — Только если ты пришёл оттуда, вернуться туда не означало бы ничего хорошего.

— И один раз чуть не ушёл, — спросил или сказал Вечер, глядя на него как-то странно.

— Один раз я уже собрался, — отец кивнул. — Одной ногой был там, да вот только…

Утро увидел свой двор. Яблоня покачивалась и скрипела, и на верёвке висел бабушкин пододеяльник. Это было совсем недавно, один из всех этих непонятных дней, между которыми не было никакого перерыва. А он был так нужен. Хотя бы один, которого никто так ни разу и не добился.

Отец молчал. Утро посмотрел на него.

— Вы сами всё видели, — мягко сказал отец.

Черногривый жевал траву.

— Эта дорога, и… — начал Вечер и на этом же закончил.

— Нужно брать верёвку и, — сказал Утро.

Вечер тоже об этом подумал.

***

Вихрь внимательно слушал Вечера, но также ему хотелось и поесть, поэтому слушал он не так внимательно.

— Но там было не так много места, — продолжил Вечер. — Всё-таки, здесь поле, а там поворот реки.

Вихрь задумался. По повороту реки тоже можно было бы побегать.

Черногривый тоже задумался. Всё ему мало, места сколько хочешь, а он задумал что-то про поворот реки. Зато ему, Черногривому, пока достаточно. И можно спокойно пожить.

— Конечно, можно, — ответил Вечер и отошёл в сторону.

Вихрь радостно посмотрел на Черногривого.

— Интересно, чего мы ждём, — сказал Вечер чуть потише.

— Я не знаю, — ответил Утро. Он сидел на краю телеги и скучал.

Уже наступил следующий день, и над полем светило солнце. Коровы паслись где-то далеко, отсюда их даже не было видно. Отец куда-то делся, только его шляпа лежала около телеги, и Ночь была неизвестно где.

— Нужно куда-нибудь сходить, если это имеет значение, — сказал Утро.

— Прямо сейчас нужно, — ответил Вечер, и некоторое время никто не двигался с места.

***

— Неплохо здесь, — сказал Утро.

— Только мне кажется, что скучновато, — ответил Вечер.

— Мне тоже так кажется.

Они стояли посреди поля, около одного из холмов. Яркая зелень искрилась под ногами.

— Пойдём туда? — спросил Вечер. Он смотрел в направлении старых построек, которые были еле-еле заметны на горизонте.

Утро посмотрел назад. Телега, Ночь, Вихрь и Черногривый тоже были еле-еле заметны.

— Пойдём.

Они шли медленно, а расстояние всё сокращалось и сокращалось. Утро смотрел по сторонам. Здесь действительно было много места.

Фиолетовый цвет не гаснет,

То ли грустен он, то ли весел,

И пусть блеском мы мир украсим,

Отвернёмся — и он исчезнет.

***

Женщины и коров на месте не было. Утро и Вечер даже покричали через порог, но никто не появился.

— Может быть, кто-нибудь есть? — ещё раз крикнул Утро. Он стоял немного боком, оперевшись на стену с большого расстояния и опустив голову влево.

— Мы ненадолго! — крикнул Вечер. Он стоял точно так же, как Утро, только зеркально, напротив него, с другой стороны от выхода.

Утро выпрямился и сел на порог. Вечер всё ещё ждал, но только из вежливости.

— Никого нет; какая вежливость, — сказал Утро.

— Вежливости никакой, — Вечер тоже сел на порог. — Уйти в такое время.

Перед ними появился отец.

— Ну что, никого нет? Я видел их на поле недалеко от этого места, — сказал он.

— И я видел, — ответил Вечер.

Утро ещё раз заглянул в коридор. Опять нужно чего-то ждать, хотя прежнего так до сих пор и не дождались.

— Поедем дальше? — отец посмотрел на него.

Утро обрадовался.

— Да, давайте уже поедем, — сказал Вечер и тоже заглянул в коридор. Там никого не было.

***

Черногривый тряхнул гривой так, как это делал Вихрь. Это получилось по чистой случайности, но Вихрь ничего не заметил. Он смотрел вперёд по линии деревьев, и яркая зелень смешивалась в его восприятии с прекрасным фиолетовым цветом. Время от времени он видел перед собой карусель и чувствовал запах ландышей.

Ночь прислушалась к нему. Сейчас он не хотел бежать.

— Хорошо в телеге, и около телеги тоже хорошо! — сказал отец всем сразу.

— Около телеги даже лучше, — ответил Утро.

— Даже лучше, — ответил Вечер. Он лежал в телеге на соломе.

На улице постепенно темнело. Черногривый раньше часто старался увидеть момент, когда это только начинается, а потом — как становится настолько темно, что темнее не будет. Последнее ему удавалось, как и отцу, хотя тоже не всегда.

***

Вечер смотрел вокруг. Он знал, что спит. Бабушка наливала что-то ему в тарелку и улыбалась, она явно собиралась что-то сказать.

Утро оказался рядом с ним, на какой-то длинной скамейке, которой у них никогда не было; по крайней мере, на кухне она точно не стояла. «Вот так встреча», — радостно подумали оба. Они всегда радовались, когда видели друг друга.

Больше бабушка никому ничего не наливала. Вечер зло посмотрел на неё, и она молчала.

Вместо бабушки появилась мама. Она стала наливать что-то в стакан, который стоял перед Вечером. Вечер и Утро быстро поменялись местами. Мама продолжала, не обратив на них внимания.

Вечер проснулся.

— Ой, как страшно, — совершенно не выразительно сказал он.

Отец сидел рядом на краю телеги. На улице уже было достаточно темно.

— Они не помнят тебя, — сказал отец.

Вечер слушал его, хоть он больше ничего и не говорил. Поэтому пришлось продолжить после молчания:

— Ты ведь помнишь? Да. А они — нет.

Вечер слушал.

— Тебе есть что помнить. Такой скамейки никогда не было, а была бабушка, и была твоя мама.

Утро тоже слушал.

— Они ничего не помнят. Они не знают, что надо помнить, — отец говорил медленно. — А если бы и вспомнили, то забыли.

Утро слушал. Вечер слушал.

— Они не помнят, — спокойно сказал отец.

Вечер и Утро уже забыли, кто что не помнит, но продолжали слушать.

— Не помнят, тем более, это ведь совсем не важно.

Утро и Вечер не имели понятия, что совсем не важно. Они слушали. Они слушали, что им скажет отец.

Так продолжалось некоторое время, и разговор уходил в одном направлении, а приходил с другой стороны. Утро слушал и слушал, пока ему не пришло в голову что-то совсем уж новое, и он это сказал.

— Не уметь, а потом вдруг научиться, — каждое слово сжигало его полностью.

Вечер попытался вспомнить, чему он научился в последний раз. Ничего. Отец на всякий случай отошёл в сторону.

— Ну ты и, — начал говорить Вечер, злобно глядя на Утро.

Черногривый прислушался. Он не понял, что сказал Вечер, хотя он, кажется, не договорил. Он точно не договорил.

— Никогда, — уверенно сказал Утро.

— Никогда больше, — Вечер говорил не так уверенно, но с большей решимостью, и смотрел прямо на Утро.

— Да, я знаю, — спокойно ответил Утро.

Вечер всё ещё был очень недоволен.

— Никогда больше. Даже если я скажу, — сказал Утро, злобно глядя на Вечера.

Черногривый больше не стал прислушиваться; мало ли что, не знаешь, по какому поводу тебе прилетит. Он посмотрел на шляпу. Шляпа не двигалась.

— И если я… — сквозь сон слышала Ночь, и уже не понимала, кто говорит. Но голос был спокойным и теперь звучал так доброжелательно, что спать она передумала — такое не хочется пропускать. Только было уже поздно — перед ней пролетали чёрные облака дыма, и сквозь них смотрели настороженные глаза Черногривого.

***

Вихрь и Черногривый переглянулись. Вихрь в этот момент подумал, что Черногривый выглядит смешно, и было уже не до разговора, ведь приходилось делать вид, что всё хорошо. Черногривый тоже мог подумать, что Вихрь даже во много раз смешнее (о чём ещё говорить, как не об этом?), если бы не привык к нему.

Потому что Вихрь всегда был в движении. Даже если совсем не двигался, казалось, что он сейчас побежит или уже бежит, просто с тобой что-то не так, и ты не замечаешь. Потому что Вихрь всегда был в движении.

Утро часто смеялся, но скорее от радости, глядя на него. Это было слишком красиво. А смеяться от радости довольно неловко, если ты Утро. А не смеяться совсем — тоже довольно неловко, если ты Вечер; и зачем вообще смеяться, я не понимаю.

Зачем-то нужно, наверное.

***

Утро уже ничего не ждал, по крайней мере он так сказал Вечеру. Они сидели в тени за телегой и безучастно строили догадки по поводу того, что же будет дальше.

— Ты всё ещё здесь, — вдруг сказал Вечер. — На этом моменте ты всегда пропадаешь. Или даже раньше.

Утро вспомнил. На этом моменте Вечер уже где-то совсем далеко от него, и жизнь, состоящая из двух частей, одинаково полностью целых, разрывается в случайном месте, и каждому из них достаётся слишком много для одного (как сказали бы другие), и слишком мало, чтобы потом заново позволить себе представить, что есть кто-то ещё. Хотя ты всегда это знаешь. И жизнь всё-таки идёт, сначала выбрасывая вперёд, как Вихрь, одну невесомую, почти невидимую ногу, которая не чувствует под собой никакой опоры, а затем, полагаясь на неё, опускаясь всем своим весом, начинает тащить, как множество огромных камней, другую ногу, создавая волну шума, разбивающую всё вокруг.

— И даже ты всё ещё здесь, — сказал Утро, вспомнив кое-что ещё.

Вечер тоже это вспомнил.

— Даже Ночь здесь, — радостно сказал он.

Ночь ответила, что она здесь и ей всё нравится, только эта шляпа так и норовит ударить в нос Черногривого.

Отец посмеялся. Вечер и Утро посмотрели на него удивлённо, даже несколько перепугавшись.

— И я здесь, — сказал отец.

Вот это было неожиданно, потому что отца ну никак не могло быть рядом, он всегда далеко; с тех пор, как мир поменялся… с тех пор, как они пропали, а он остался, а потом пропал тоже, только в другом направлении. Так рядом с ним появился Черногривый…

— Я здесь, здесь, — повторил отец больше для себя.

Черногривый подтолкнул его.

— Даже ведь не задумываешься? — спросил отец.

Черногривый сиял, как жеребёнок. Его глаза зажглись, как когда-то глаза Вихря, и теперь светили совершенно по-своему. Они светили, совсем как два фонаря, а Черногривый продолжал сиять.

Вихрь и Ночь посмотрели друг на друга в значении: «А мы что?». Потом, помолчав как следует, Вихрь изложил всем, что ничего. Им повезло оказываться рядом и проводить большую часть времени хоть не вместе, но зато поблизости друг от друга. Ночь добавила, что «никто особо не вмешивался», выразительно посмотрев в сторону Утра и Вечера.

Вечер и Утро, сами не заметили как, спросили про себя: «Это что, какой-то театр?».

Ночь сказала, что театр был только один, и засмеялась.

— Всё-таки слышно, — сказал Утро.

— Я ничего не говорил, — заметил Вечер.

— Но сказал всё-таки, — заметил Утро.

— Не вслух, — заметил Вечер.

Внимание Вечера и Утра опять переключилось на Черногривого. Он радостно ходил вокруг отца и не сводил с него светящихся глаз.

Ночь вернулась к теме, что «никто особо не вмешивался».

— Значит, никто особо не попадался, — ответил Утро.

— На глаза, — добавил Вечер.

***

Ночь только что была в телеге, а теперь уже стояла там же, где Утро, и оживлённо говорила ему о чём-то. Утро сделал шаг в сторону, но Ночь ведь стояла там, где и он, так что это ничего не изменило.

В фиолетовом тумане Утро увидел фиолетовый конверт, и как только он его увидел, фиолетовый конверт отлетел в сторону, и осталось фиолетовое письмо. В нём говорилось, что Ночь писала не ту картину. Утро её понял; она всё исправит.

***

«Надо же кому-то делать вид, что всё в порядке, пока другой не успокоится», — подумал Утро. К этому моменту он один остался в своём уме, и ещё разве что Вихрь вёл себя как обычно.

«У них действительно крыша поехала», — думал Утро, глядя на отца.

Отец стоял в стороне так, как будто от него мало что осталось. Ни весёлый, ни печальный, он иногда даже говорил что-то и подавал признаки жизни, но отца там почти не было.

Черногривый подходил к нему то с одной, то с другой стороны, преданно заглядывал в глаза и, казалось, улыбался отсутствующей улыбкой, если бы мог так делать.

Вечер просто сидел. Он сидел и искрился сам про себя, не поднимая глаз, больше он ничего не делал.

Утро хотел к нему подойти, но не мог пошевелиться, получались только какие-то глупые движения. Он не мог идти!

— Ве… — начал Утро, но понял, что не исходит никакого звука.

— Веч…— опять ничего. — Вечер.

Нет, никто не слышал его. Он даже сам себя не слышал.

Ночь висела в воздухе недалеко от телеги и радостно проводила какие-то новые подсчёты. Она им не поможет.

***

— Вечер, — говорил Утро. — Вечер. Вечер.

— Я слышу, — ответил Вечер, глядя вниз.

Утро не знал, что ещё сказать. Он старался подумать хоть о чём-нибудь или что-нибудь вспомнить, но ничего не было. Всё это было прямо перед ним.

— Вечер, — опять сказал Утро.

Отец еле слышно сказал что-то. Утро не расслышал.

Черногривый ходил около отца. Утро подошёл к нему.

— Почтенный конь? — позвал Утро. Черногривый остановился от неожиданности. — Что с тобой?

Черногривый посмотрел на него.

— Что с тобой? — Утро тоже смотрел на него.

Черногривый стоял в нерешительности. Внутри появлялась знакомая мысль, но ей что-то не давало прохода. Вправо, а потом влево — нет, это слишком сложно. Он всего лишь почтенный конь.

Вихрь смотрел на них, как заколдованный. Он пытался понять то, что понял Утро. Но Утро понял только это: нельзя терять время. Он понял это в первый же миг.

***

Вечер сидел рядом. Точнее, это Утро сел рядом с ним, но так думать было спокойнее.

— Вечер, — говорил Утро. — Вечер, ты совсем пропал.

Утро понимал, что сам говорит в пустоту. Вечер там был, но Утро не мог ему ничего сказать. Он мог сказать только мимо него, что бы он ни говорил.

— На этом моменте кто-то должен был пропасть, — сказал Утро. — Так было до этого. Не говори глупостей — да, я говорю глупости.

«Нельзя терять время», — вспомнил Утро. Хотя он это и не забывал.

— На этом моменте… — Утро говорил, преодолевая стеснение. Его голос и то, что он говорил, звучало слишком неестественно. Но нельзя терять время.

Вечер пошевелился.

— Если не будет тебя. Я опять говорю глупости, — Утро продолжал. — А ты слушаешь глупости.

«Делать вид, что всё в порядке», — подумал Утро.

— Делать вид, что всё в порядке, — озвучил Вечер, не поднимая глаз.

— Что? — Утро всё слышал. Он не знал, что ещё сделать, кроме как переспросить. Вечер не ответил.

— Я собираюсь делать вид, что всё в порядке, — сказал Утро очередную глупость, как он подумал.

— Глупости говоришь, — ответил Вечер и чуть заметно улыбнулся одной стороной.

— Так скажи что-нибудь глупее, — ответил Утро.

***

Вечер всё ещё молчал, но не так яростно. День закончился, и стало как-то спокойнее. Утро видел вдалеке коров, а сзади стоял Вихрь, такой фиолетовый Вихрь.

— Вечер? — сказал Утро. — Знаешь, что я думаю?

Черногривый услышал эти слова, и внутри что-то защёлкнулось. Где он?!

— Я думаю, что здесь очень даже неплохо, — Утро смотрел вперёд.

Вечер, казалось, был согласен в какой-то степени.

— Если я не буду ничего говорить, — сказал Утро, — я не знаю, куда ещё ты провалишься.

— Куда-нибудь, — спокойно ответил Вечер.

Утро не решался на него посмотреть, вдруг опять…

— Что тут у вас случилось? — Вечер с осторожностью улыбнулся, глядя на Утро.

Утро не улыбался. Он не любил улыбаться. Вечер и Утро посмотрели в сторону. К ним подошёл Черногривый.

***

Вечер и Утро одновременно открыли глаза в незнакомом месте. Они шли по круговой дороге чуть подальше от их дома, и когда между ними появился отец, они поняли, где находились.

Отец спокойно и немного печально молчал, а когда заговорил, в нём стала видна даже некоторая радость — приглушённая, как обычно.

— Было ли нам лучше остаться в лесу, когда наш Вихрь хотел остановить телегу?

Вечер и Утро думали, что нет.

— Я временами думаю, что лучше.

— Ты ещё скажи, что лучше было остаться дома, — Вечер говорил непривычно мягко.

Отец удивился этой мысли; об этом он не подумал.

— Утро и Вечер, — отец улыбнулся. — Как вы поняли, кто есть кто?

— Нам без разницы, — ответили Вечер и Утро.

— А мне есть разница, — отец остановился. — Ты Утро, а ты Вечер, — он показал их наоборот. — Нет, ты — Утро, а ты — Вечер, — теперь он показал правильно. (Или неправильно). — Нет…

— А ты кто? — спросил Вечер, ясным взглядом глядя на отца.

Отец улыбнулся ещё шире. Приглушённая радость больше не была приглушённой — она разливалась вокруг и смывала все отпечатки, которые оставили на них эти неправдоподобно долгие, затянувшиеся события.

Глава 8. Темнота

Вихрь заинтересованно смотрел на Утро. Отец откуда-то принёс табуретку, и Утро сидел на ней. Утро тоже иногда смотрел на Вихря, но не так смело; прошлый день забрал у него почти все силы, и он побаивался, как бы это не повторилось.

Вечер раздумывал о том, какие жуткие всё-таки были часы с кукушкой, а Утро действительно испугался, он знал. Отец откуда-то принёс вторую табуретку, и Вечер сидел на ней. Хотя отцу говорили, что одной табуретки хватит, он бы в любом случае принёс две, и по возможности — две сразу, без промедлений. Ну, есть много причин.

«Я ведь всегда знал, что ты более похож на себя, чем я», — сказано с уважением. «Я знал, что это ты». «Я — это ты». «Ты — это я, так что зачем нам две табуретки?» Отец повернулся в другую сторону. Он тоже сидел на табуретке.

***

Ну так вот, я посмотрела… ой. Опять я не туда.

Утро подошёл к Вихрю поближе. Фиолетовый Вихрь, такой фиолетовый.

— Ты просто не можешь быть таким фиолетовым, — сказал ему Утро.

Вихрь подумал. Кажется, он не может не быть таким фиолетовым после того, как встретил Ночь. Он мирный конь. Он не противился. Ночь вернулась — и он вернулся, поэтому в нём стало так тихо.

Утро даже обнял его от радости. «Он мирный конь. А я — нет, я не мирный», — подумал Утро.

Черногривому захотелось поучаствовать в разговоре, но он ещё не придумал, что сказать. Он медленно приходил в себя, а отец пока его остерегался (и надеялся, что этого никто не заметит).

Вихрь не двигался. Но если не двигался он, то все объекты вокруг него перемещались из стороны в сторону. Утро тоже чувствовал, что перемещается, как будто он плыл на лодке вертикально и горизонтально в то же самое время. А ещё Вихрь был красивый, просто прекрасный, отражение берегов на речной воде.

Утро отошёл от него и сел на табуретку. Вихрь снова заинтересованно посмотрел, так вежливо и всё ещё немного смело.

— Этот день твой, — сказал Утро.

***

«Один из вас остался. Кто это был?» — Утро что-то вспоминал, и это казалось ему странным. Вихрю это не казалось странным. Он увлечённо слушал.

Вихрь посмотрел на ярко-зелёную траву, по которой он проходил. Один остался. И второй остался, но в другом месте. Если достаточно подождут, то мир сомкнётся на них, и они встретятся. Что было дальше?

— А дальше нам нужен какой-то новый мир, иначе он так и будет смыкаться, — ответил Утро со всей благодарностью.

Вихрь подумал, а потом предоставил Утру говорить. Он знает. Он сам скажет, если нужно.

— Ты ведь проводишь меня? — умоляюще спросил Утро.

Вихрь подумал. Да, он проводит.

***

— А ещё Ночь, — ответил Утро.

Вихрь подумал. Если Ночь уйдёт с ним, он не будет возражать. Они всегда уходили вместе.

— Но если она пойдёт со мной? Ты ведь не будешь против, я знаю, — Утро говорил тише, чем обычно.

Вихрь шёл медленно. Если Ночь захочет к кому-то заглянуть, он её проводит. Он проводит к кому угодно, ему открыты все дороги.

— Потому что ты такой фиолетовый, — тихо сказал Утро.

***

Фиолетовая Ночь опять спала фиолетовым сном. Утро посмотрит на неё с таким восхищением, если она когда-нибудь проснётся… а может быть, это отец снова всё подстроил, кто знает. Или так и должно происходить, но это ведь отец так сказал. Сначала он сказал, а потом это произошло…

Или он просто смотрит на них, и ему больше совсем ничего не надо, совсем… разве что побродить немного по лесу, чтобы они были уверены, что у него есть своя жизнь. Другая своя жизнь — но зачем ему ещё одна? Об этом кто-нибудь подумал?

Другая своя жизнь… ну и дела! Черногривый подошёл к нему сзади. Отец испугался.

***

Утро и Вихрь вернулись на свои места — на табуретку и около табуретки. Они ходили вдоль поля, а потом подумали, что их потеряли, и с этим ощущением пробыли там ещё некоторое время. Поначалу так было даже лучше, а потом оба решили не торопясь идти обратно. Вихрь уже думал о другом, и Утро с трудом держался за общую тему.

Сейчас к Вихрю подошёл Черногривый, и они передвинулись на другое место, где трава была лучше.

Утро тоже ушёл с табуретки и сел около телеги, прислонившись к переднему колесу.

— Ты думаешь о том, почему мы ещё здесь? — спросил Утро.

— Я ни о чём не думаю, — ответил Вечер.

— И я, — ответил Утро. — Может быть, из-за того, что здесь… я не знаю. У дома было непонятнее.

— Мне было понятнее у дома, — сказал Вечер.

«Потому что ты просто потерялся», — подумал Утро. Вечер сделал вид, что не слышит.

— Потому что ты просто потерялся, — повторил Утро и сразу об этом пожалел.

— Да. Потерялся, — ответил Вечер. Он отставил табуретку и сел на землю, прислонившись к заднему колесу.

Трава еле заметно двигалась от лёгкого ветра. Утро повернул голову и увидел, что отец стоит вместе с Вихрем и Черногривым. Он почти не боялся. «Он молодец», — как можно тише подумал Утро, чтобы его никто не услышал. Оставалось только надеяться.

Вечер смотрел вниз. Он видел ярко-зелёную траву и телегу, он видел даже небо по сторонам и сверху, он видел…

— Часы с кукушкой? — спросил Утро. Сначала он смотрел на Вечера, а потом тоже стал смотреть вниз.

— Висели у бабушки на кухне, — ответил Вечер. — Это не поможет.

Утро понимал, что это означает. Работает! И Вечер больше всех хочет, чтоб это сработало.

— Правильно, — сказал Утро и снова посмотрел на Вечера. — Когда Ночь приходит, то кукушка молчит.

Вечер хотел ответить: «Она всегда молчит», но понял, что это такой ход.

— Хотя она всегда молчит, я думаю, — добавил Утро. — Можем сходить и посмотреть.

Вечер заискрился, но теперь не внутрь себя, а наружу. Нет, нельзя, нельзя. Почему-то нельзя. Утро ждал, но пока больше ничего не происходило. Утро ждал. Терпеливо ждал.

— Можем сходить и посмотреть, — говорил Утро себе под нос. Он говорил просто так. — Когда мы проплывали мимо того дерева на лодке, я подумал, что можно было поплыть на нём.

— Если подтолкнуть, — сказал Вечер.

— А дома было холодно, если сидишь у окна. Даже у закрытого.

— Но теперь там не холодно, — сказал Вечер.

Утро посмеялся.

— В кладовке было страшно, — сказал Вечер.

— А мы там прятались сами от себя, — сказал Утро. Острые иглы стыда укололи Вечера прямо в лицо. Он опять хотел замолчать. Утро ему не позволил.

— Катушка с нитками ещё долго лежала под моей кроватью, — Утро как будто лил на себя горячую воду с железного ведра. — Потом она откатилась к кухне, и нитка тянулась до самого стола, — продолжал Утро. Пусть Вечер страдает.

— Ну и что? — Вечер попытался сделать спокойное лицо.

— А потом… а потом пришла мама, и знаешь, что она сказала?

— Нет, нет, — Вечер сжался в комок.

— Знаешь что?

Вечер как будто варился в огромном котле, а Утро сыпал туда красный порошок с надписью «Стыд», который быстро летел из стеклянной банки.

— Идите, — начал Утро. Он и сам был в таком же положении. Но если от этого зависит судьба Вечера…

Вечер издал такой звук, как будто он подавился, и старался как можно громче (даже отец посмотрел на них), а потом продолжил неразборчиво:

—…те на улице.

Утро выдохнул. Вечер посмотрел на него.

— Ты думал, что я правда это скажу? — с интересом спросил Утро.

— Я уже поверил, — Вечер провёл рукой по лицу.

***

Вихрь наблюдал за тем, как начинается новый день. Сегодня Утро был занят, и Вечер, кажется, вернулся. «Ну вот я и с тобой», — сказал Вечер Вихрю вчера вечером, восхищаясь им ничуть не меньше, чем Утро.

Ночь тоже восхищалась Вихрем. Но по-другому, не так сильно и не так резко — она ведь полностью его знала. Вечер и Утро никак не могли взять в толк, как два этих факта могут быть взаимосвязаны таким образом, это какая-то бессмыслица. Как тогда вообще… жить?

Отец от таких размышлений только радовался своей тихой радостью да кивал головой. Ночь иногда подходила к нему, а потом погружалась в свои расчёты; больше она ни с кем не говорила, даже с Черногривым.

Вечер чувствовал, что тоска надвигается, а Утро с ним не спорил; они вместе сидели в телеге и старались её поймать, как когда-то ловили Ночь. Печальные песни не были слышны отсюда; Вечер думал, что их и нет, что вполне возможно, а если бы были, то не по этому поводу, ведь такую печаль не вынесет ни одна песня, по крайней мере, ни одна корова уж точно. А женщина высоко ценила своих коров.

***

Женщина сидела на траве среди множества ярко-зелёных огней. Земля под ней как будто покачивалась, и, глядя на коров, тоже можно было так сказать — их ноги проваливались вниз, как иглы.

Шёл зеленоватый дождь, мелкий, почти незаметный. Женщина вспомнила о том дне во второй половине весны, когда неожиданно начался град. Такой день был только один. Она собралась с мыслями и запела.

***

— Так ты хочешь сходить посмотреть на часы с кукушкой? — Утро вздохнул.

— Не хочу, — Вечер тоже вздохнул. — Но можно сходить.

Они сказали отцу, который тихо беседовал с Черногривым, и пошли. И оказались прямо на кухне маленького дедушкиного дома, где висели часы с кукушкой. Всё просто, зачем усл…

— Ну и жуть, — сказал Утро.

Вечер сел на диван и посмотрел на часы.

— Что-то ты странный, — сказал Утро.

Вечер что-то промычал.

Дома всё было как обычно, но слишком пусто. Деда не было, была только мрачная обстановка и зловещая тишина. Вечер посмотрел в окно. Новый сарай стоял на своём месте, а по тропинке в дом шёл дед. Вечер чуть заметно обрадовался на мгновение, а потом радость прошла.

Утро продолжал стоять у стены со смешным лицом. В коридоре послышались шаги. Дед разулся и открыл дверь. Вечер посмотрел на него.

Он стоял лицом вниз, а изо рта у него шёл дым. Лицо было странной формы, а глаза и нос постоянно меняли своё положение. Утро не мог понять, почему всё произошло так быстро, и окружающие предметы как будто улетали из его рук.

— Привет тебе от папы, — сказал Вечер.

Дед издал скрипящий звук, и глаза его стали бордовыми.

— Когда ты не поехал с нами купаться, — говорил Вечер, не отводя от него взгляд, — я сильно расстроился и не знал, куда себя деть.

Утро посмотрел на Вечера. Он с ужасом понял, что Вечер сам не знает, чем это закончится, и действует наугад.

— Ну зачем ты на меня посмотрел? — Вечер расстроился. Утро уже сам глубоко об этом сожалел!

Дед стоял у двери, вдыхая и выдыхая холодный дым. Его спина то поднималась, то опускалась, и скрипящий звук не прекращался. Бордовые глаза теперь обводили кругами весь дом.

— Ты ненастоящий! — воскликнул Вечер.

— Я. Ненастоящий, — проскрипел дед и обрёл прежнюю форму.

В кухне появился отец.

— Я вижу, познакомились. Ты забыл удочку под крышу убрать, — он обратился к деду.

— Ох, и правда. Пойду уберу, — дед открыл дверь и вышел.

***

Утро, отец и Вечер сидели на кухонном диване. Утро заметил, что запах дыма сохранился, а Вечер припомнил, что этот запах был и в начале лета.

— Бабушка не забрала меч, — сказал Утро. — Я вижу его сквозь доски в сарае.

Вечер посмотрел в окно. Не забрала.

— Значит, он ей не нужен, — отец посмотрел на Утро.

Утро посмотрел в окно. Дед шёл сюда.

Все трое исчезли. Дед зашёл в дом, обвёл его глазами и пожал плечами.

***

— Ненастоящий, — сказал Вечер негромко.

Черногривый насторожился. Кто ненастоящий — он ненастоящий? Или Вечер? Или Вихрь, ведь недаром он так подозрительно себя ведёт! А может быть, это всё-таки Утро. Не хотелось бы.

— Ненастоящий, ненастоящий, — ответил Утро.

Черногривый подошёл к ним поближе. Кто ненастоящий?

— Не ты, — сказал ему Утро.

Вихрь тоже решил их послушать, но не так заинтересованно. Как раз сейчас перед ним возникла карусель. А вдруг Вечер ненастоящий?

— Это сейчас имеет хоть какое-то значение? — спросил Утро у Вечера.

Черногривый возмутился.

— Конечно имеет. Теперь уже имеет, — Вечер посмотрел на Вихря и на Черногривого и улыбнулся.

Черногривый был всецело с ним согласен. Он подошёл к Вечеру ещё поближе и стоял рядом с ним.

Вихрь так не думал, точнее, не совсем так. Вдруг Утро скажет что-то более правдивое?

— Не очень-то, — ответил Утро.

Да. Действительно так. Вихрь думал так же.

— Мне нет особой разницы, — добродушно сказал Утро. Он быстро глянул на Вихря. Вихрь был за него. А Черногривый всё ещё был возмущён. — Но в действительности это важный вопрос. Кто? — Утро старался не смеяться. Черногривый задумался. Утро правду говорит.

— Да, — ответил Вечер. — Важный, — он тоже старался не смеяться, а главное — не смотреть на Утро, да и на Черногривого с Вихрем — тоже. — Но, может быть, не настолько. Но знать надо, да, — Вечер даже вздохнул ради выразительности. Утро еле сдерживался. Нет, только не выразительность…

Черногривый и Вихрь переглянулись. Кажется, всё решилось. Они отошли в стороны и продолжили есть. Вкусно.

— Ну… — начал Утро и думал, что дальше можно сказать.

— Ты скажи про важность, — шёпотом подсказал Вечер.

— Это очень важно! — сказал Утро. — Очень. Если этого не знать, то как жить!

— Ну, если н… — Вечер задумался и посмотрел вверх. — Если…

— Если не знать, то можно как-нибудь и прожить, — подсказал Утро.

— Да, как-нибудь можно прожить, — Вечер жестом поблагодарил его. — А ты можешь вот так сказать, если хочешь…

Перед ними появился отец.

— Ну что, кто выиграл? — спросил он.

Вечер и Утро посмотрели друг на друга. Вихря и Черногривого уже не было.

— Я, — ответил Вечер.

— Ну да, ты, — подтвердил Утро.

***

— А мне кажется, что я, — сказал отец Вихрю.

Они о чём-то беседовали… Утро не слышал. Он гулял вдоль поля недалеко от телеги. Тоска надвигается; она уже здесь, только что с ней нужно делать и как её поймать? Как Ночь, засечь точное время, когда она приходит? Нужно подождать, просто немного подождать… Утро задумался. Звучит не очень правдоподобно. «Привет, тоска», — подумал Утро, но у него что, тоже… нет, у него не тоже.

Он походил ещё немного и вернулся к телеге только на следующий день. Отец уже не беседовал с Вихрем.

— Неопределённость? — довольным голосом спросил Вечер, когда заметил, что Утро приближается.

Теперь и Утро был доволен. Он радостно молчал в ответ, остановившись около телеги.

— А они ушли, — сказал Вечер, свесив голову вниз через деревянную стенку. Ему бы хотелось увидеть Утро перевёрнутым, но ничего не получалось. Чувство притяжения к земле, всё такое…

— Надолго?

— Я не знаю, — Вечер посмотрел в сторону. Никого не было. Теперь он снова смотрел на Утро.

Утро забрался в телегу.

— А ты что здесь забыл? — закричал Вечер. — Ты не боишься всех этих?..

Утро отскочил. Вечер засмеялся.

— Всех этих заточенных ножей, которые папа там оставил? — спросил Утро.

Вечер запрыгнул на стенку телеги. Она покачивалась.

— Да, ножей, — сказал Вечер.

— Я не боюсь ножей, — ответил Утро и снова забрался в телегу.

Вечер ходил из стороны в сторону. Как пленник. Теперь Утро свесил назад голову.

К ним неожиданно подплыла Ночь. Вечер быстро спустился, остерегаясь, нет ли где ножей, а Утро резко выпрямился. Оба теперь серьёзно смотрели на Ночь во все глаза.

Ночь сказала, что она всего лишь хотела их предупредить (так сказал отец), что они задержатся.

— Сколько нужно, — ответил Вечер.

Утро посмотрел на него, и оба засмеялись.

***

— Интересно, сколько их здесь уже нет, — сказал Вечер.

— Надеюсь, что недолго, — Утро посмотрел в сторону.

Было уже поздно, но это ни для кого не имело значения. Разве что стало темно, и поле освещалось множеством ярко-зелёных искр. Их свет был мягким, таким, что на траве запросто можно было уснуть, когда смотришь сквозь огни или на тёмно-синее небо.

Отец как раз об этом подумал. Наверное, Вечер сейчас спит, оставив несколько хороших мыслей на потом или случайно утонув в них… скорее всего первое… и Утро ходит в поле, совсем рядом, не желая лишний раз возвращаться к телеге. А может быть, и он тоже медленно засыпает, глядя в самую холодную темноту.

Ночь отвлекла отца от размышлений. Она спросила, какие ножи он оставил в телеге.

— Какие ножи я… какие ножи?

Ночь ответила, что сама не знает ни про какие ножи. Утро об этом говорил, а ей стало интересно. Отец сказал, что ничего не знает.

— Ничего не знаю, — так и сказал отец.

Это означало, что Утро всё-таки пришёл, а значит… может быть, Вечер ушёл? События повторяются, особенно плохие, а ведь других н…

— А что на это Вечер сказал? — спросил отец.

Ночь ответила, что Вечер ничего не сказал — по крайней мере при ней, а она не стала слушать.

— Никаких ножей там нет. Можно спокойно жить. А тебе чем мешают ножи?

— Мне знаешь что мешает? — Вечер посмотрел в сторону. — Вон там папа и дедушка идут.

Утро не поверил.

— Ну ладно, просто дедушка, — сказал Вечер. — Дед.

— Да я его не боюсь, — Утро посмотрел в сторону. — Странно звучит — дедушка.

— Ну да, просто какой-то дедушка с бородой, — ответил Вечер. — А там зато такое яркое пятно. Вон там, — Вечер протянул руку вперёд. — Вон там.

— Нет там никакого пятна. Оно с другой стороны, там и так хватает, — Утро оглянулся. — Ты просто не видишь; надо дальше смотреть.

Вечер смотрел дальше.

— Такое яркое, — Утро делал вид, что смотрит. — Вон там дедушка!

Вечер сделал вид, что испугался.

— А то я не знаю, что там дедушка, — сказал Вечер.

Утро почти испугался. Но не того, что дедушка там, а того, что дедушка здесь. Вечер тоже почти испугался, глядя на него.

Утро накрылся соломой. Вечер подкинул на него ещё, сверху.

***

— Если говорить прямо, то да, — ответил Вечер.

Утро не стал отвечать. Что тут ответишь, если он говорит глупости. Вечер недовольно на него посмотрел.

— Ты ведь сам сказал.

Ночь появилась сзади. На этот раз её никто не заметил, а она не захотела вмешиваться. Они что, ругаются? Ночь стояла в нерешительности.

— А собачья будка сейчас летает где-то в пространстве, — Вечер вздохнул для выразительности.

Утро засмеялся во весь голос. Ему даже стало неловко.

— Пусть летит, нам-то что, — Вечер опять вздохнул.

Ночь приблизилась. Вечер ощутил её присутствие. Ночь переместилась чуть дальше и расплылась по траве. Больше на неё не обращали внимания. Ночь посмотрела на Вечера. Нет, они не ругаются. Они не ругаются. Она вдруг их поняла, а ещё поняла, что всё это время понимала неправильно.

Ночь почувствовала, что она разъезжается во всех направлениях, будто стоит на чём-то скользком. Куда, куда? Но ей было не остановиться.

Ночь наконец заметила, что на неё смотрят, но ощущалось это так, как будто смотрит кто-то один. Внимательно смотрит.

— Ах, вот кто нас здесь собрал, — Утро щурился от радости.

Ночь разволновалась.

— Вот кто, — Вечер не то что щурился, он закрыл глаза.

Утро перехватил эту идею и тоже закрыл глаза. А, Вечер всё равно не увидит!

Ночь стала чуть спокойнее. Правильно, это она собрала их вместе. Ночь посмотрела в сторону и сказала про театр.

— С театра всё началось? — спросил Вечер, не открывая глаз.

Ночь немного странно себя чувствовала из-за того, что глаза у обоих были закрыты, но в то же время так было легче. Да, началось с театра — в театре.

— И ты всё придумала? — спросил Утро.

Ночь сказала, что нет. Она просто очень хорошо знала, что нужно собрать их вместе. Она этого захотела. Она это осуществила.

Утро подумал, что Ночь говорит как Вихрь. Теперь как Вихрь… и как же прекрасно. Поймать Ночь. Такая фиолетовая Ночь. Она разливалась по всему полю.

— Значит, не я, — Вечер засмеялся, и Утро со всей ясностью понял, что теперь всё будет хорошо. Вечер тоже это понял и сделал вид, что так всегда и было.

***

Отец сидел на краю телеги и скучал. Кто-нибудь сегодня обратит на него внимание?.. Кроме Черногривого — Черногривый стоял рядом, и они скучали вместе. Скучать совместно иногда бывает ещё скучнее, хотя Ночь и Вихрь так не думали. Они бегали по полю, окрашивая воздух в прекрасный фиолетовый цвет (чему особенно рады были коровы) и становясь совсем прозрачными и невесомыми. Иногда они бежали рядом, с одной скоростью, а иногда разбегались в разные стороны и потом — навстречу друг другу.

— Ну что? — спросил Вечер.

Отец недоверчиво обернулся. Ну неужели? Он ждал, что ему скажут дальше. Он ждал, ждал, терпеливо ждал. Ему скажут — он послушает, так ведь? Ему казалось, что так.

— Ну что, пап? — спросил Утро.

Отец ждал.

Вечер и Утро не поняли.

— Ну что? — спросил Утро у Вечера.

— Ну что? — спросил Вечер у Утра.

— Ну что? — спросил отец у Черногривого.

Черногривый очень крепко задумался.

***

— Ну что? — спросили Вечер и Утро. Они ждали. Отец улыбался и смотрел на ярко-зелёную траву.

Черногривый придумал. Они должны будут сидеть здесь, и затем уже решат лучшим образом. Пусть они тоже подумают.

— Мудрый конь, — сказал ему Утро.

Отец и Вечер были согласны. Черногривый мудрый конь, уважаемый конь. Он тоже был с ними в тот день, когда меняли колесо на телеге… они плыли сквозь ночь; Утро смотрел влево и видел повсюду фиолетовый цвет, такой фиолетовый, что становилось холодно; Вечер смотрел вправо, на яркую зелень, которая искрилась и, казалось, шипела. А отец весело смотрел вперёд и какой-то своей частью ощущал и то, и другое.

Вечер и Утро иногда менялись местами. И тогда Утро смотрел на яркую зелень, а Вечер — на фиолетовый цвет, и каждый видел это в точности так же, как другой. Это было тогда, когда меняли колесо на телеге, и всё остальное время было так.

— А где мудрый конь? — неожиданно спросил Утро.

Отец посмотрел вокруг.

— Видимо, ушёл.

Вечер и Утро засмеялись. «А где все?» — «Видимо, ушли». «А где они?» — «Ушли, видимо». «Почему все постоянно уходят?» «Где?» — «Ушли».

— Так а где он? — спросил Вечер.

— Он ушёл, говорят же, — громко ответил Утро.

— А отец где? — Вечер продолжал смеяться.

— И отец ушёл! — радостно ответил Утро.

Отец и правда куда-то ушёл. Его не было.

***

Когда Вечер и Утро немного успокоились, они одновременно посмотрели на поле. Фиолетовое небо сияло над ним, и фиолетовые облака быстро плыли в сторону. Солнце продолжало светить, а вдалеке паслись довольные коровы.

— Ночью будут звёзды, — сказал Утро.

Теперь и Вечер это знал.

— Ночью будут звёзды, — подтвердил Вечер.

Они оба поняли, что ни отец, ни Ночь — никто не вернётся. Они сидят в телеге на краю поля совсем одни.

— Пойдём и мы? — Утро посмотрел на Вечера.

— Пойдём, — Вечер посмотрел на Утро.

Они всё ещё сидели в телеге.

— Ты ведь идёшь? — недоверчиво спросил Утро.

— Иду, иду, — спокойно ответил Вечер. — Куда ты, туда и я, куда я, куда и ты.

— Куда ты, куда и я, — ответил Утро.

И они ушли. Вечер даже не стал продолжать.

***

Коровы медленно жевали траву.

— Хорошая трава, хорошая, — сказала женщина. — Собирайтесь с мыслями; мы последние остались. Хотите остаться здесь навсегда? Трава растёт, и солнце светит. Ой-ой-ой.

***

Дедушкин дом покосился и упал. Остался лишь новый сарай — он долго простоит. Дед вылетел на улицу и летел, летел… до тех пор, пока не врезался в сосну.

— Я свободен! — закричал он.

Появился отец и поставил дом на место. Всё-таки, пусть будет дом. Раз сарай есть.

***

Мама с бабушкой пили чай на кухне. Они сидели на длинной скамейке, которой у них никогда не было. Мама вдруг что-то почувствовала.

— Что? Ты что-то сказала? — спросила она.

— Я сказала, что нужно полы намыть, — ответила бабушка.

— Лучше завтра. Сегодня плохой день, — мама посмотрела на скамейку. — Я принесу ведро и сама намою.

Мальчик на трёхколёсном велосипеде опять проехал мимо их окна и скрылся.

***

— Ты где, Утро?

— Я здесь, Вечер. А отец вон там, с Вихрем.

— Да, вижу. Ночь с Черногривым только что пронеслись около меня, так что н… а, они уже куда-то делись.

— Ты видишь?

— Вижу, вижу. Ой, а теперь нет.

— И я нет. Папа, хватит шутить! Надоело!

— Это никогда не закончится!

— Ты думаешь, даже здесь?

— Я думаю, даже здесь.

— Я тоже так думаю.

— Зачем же ты так дум…

Черногривый задумался. Это ведь и правда отвлечённое понятие! Невыносимо, просто невыносимо.

А здесь будто совсем по-другому,

Эта часть для нас слишком мала.