Вдох

Глава 1

Промышленный гигант умирал, в агонии выплевывая облака кислорода цивилизации – дыма. Он заходился лающим кашлем взрывов, трещал крошащимися ребрами металлоконструкций, его лихорадили пожарища, бушевавших в домнах. Через несколько часов он окончательно затихнет, оставив после себя лишь скорбное надгробие, протянувшиеся с севера на юг на полторы тысячи километров и с востока на запад - на девятьсот. Для гиганта индустриализации настала пора замереть в мучительных конвульсиях. Титан промышленности остановится на века из-за одного маленького человечишки. А вместе с крушением колосса наступит кризис. Промышленность замрет, парализованная смертью «отца всия сырья» и перестанет чадить, сотни фабрик остановят конвейера, а миллионы людей прервут свой суетный бег, лишившись работы…

***

Жар, казалось, плавил даже воздух вокруг. Он был везде, и он был всем. Обволакивал тебя, отвратительным зельем заливался в глотку при каждом вздохе. Проходил сквозь каждую клетку тела и становился тобой. Превращался в кусок твоего существа - неотъемлемой частью жизни. Ближе и роднее, чем мать и даже чем ты сам. Говорят даже, что где-то в третьем секторе, что на западе Производственного Комплекса, у рабочих была секта, поклоняющаяся домнам и жару из них. Я охотно мусолил эти слухи вместе с остальными рабочими пятнадцатого района во время недолгих перерывов. Впрочем, с высокой температурой, превращавшейся в целый мир, были знакомы лишь пять секторов комплекса. Хотя и у остальных были свои…легенды? Я не знаю, как это назвать. Может быть, тут бы подошло слово «культура», если я верно помню его значение. Уж не удивляйтесь этому архаизму, майор. Да, раньше оно касалось цивилизаций, стран, и исчезло вместе с ними. Но я считаю, что и сейчас ему есть место. У каждого сектора, у каждого Комплекса своя жизнь, свой уклад…да-да, своя культура, вы правы. Впрочем, я не о том.

Знаете, я с раннего детства работаю на Комплексе. Начинал в службе доставки, но был переведен в плавильный цех. Тот самый, где я вкалывал до того, что вы называете невзрачным словом "Инцидент". Вся моя жизнь прошла там. Там я учился в Вечерней Школе Пятнадцатого Сектора. Там я впервые тискал девчонку, за рудниками. Да я каждый закуток его знаю. Пару раз даже выбирался к соседям – в Тринадцатый, Шестнадцатый и Восемнадцатый Сектора. Правда, там меня били. Зато повидал "заграницу". У них же все иначе. Униформа, манера речи…да все! Да уж, мне есть, что вспомнить и чем гордиться. Это, конечно, не соседние Производственные Комплексы, ну да большинство и столько-то не видало.

А еще я, как вы наверняка уже узнали из своих бумажек, всегда был передовиком. Образцом для других, почетным членом и прочая ерунда… о нет, тогда-то я гордился всей этой мишурой. Но кое-что меня изменило. Думаю, вы поймете, о чем я, когда я дойду до этого. Сами понимаете, с такой характеристикой мне стали поручать самые ответственные работы, несколько раз повышали. Со временем мне даже пророчили должность начальника сектора. Смешно…я действительно считал все это достижениями.

Жизнь была прекрасна, как мне казалось. Глупо. Я даже не подозревал, как она скучна и сера. Впрочем, такова же жизнь всех, кто занят на производствах. Напомнит мне, майор, сколько это на данный момент человек? Что, нет точной цифры? Ну, хотя бы в процентах. Ага, вот-вот. Восемьдесят пять процентов населения. А вы зря улыбаетесь, майор. Ваша жизнь немногим лучше моей. Хотя, вру. Ваша жизнь во сто тысяч раз хуже… пускай меня и казнят в ближайшие двадцать четыре часа – оно того стоило. Три дня, ради которых стоило жить.

Вы же знаете, что наш Комплекс – самый крупный и, что важнее, основной для многих других заводов и фабрик. И вот - очередное расширение производства. Я же никогда даже не задумывался о том, что там, за восточной стеной комплекса. Но вот меня выбрали в бригаду, что должна подготовить площадку. И выслали за стены. Сначала было безумно страшно – я никогда не покидал периметра Комплекса. Его огромные чадящие трубы, вышки, домны, конвейера, склады… они были для меня всем миром, и весь мир состоял только из них. А тут… Я считался весьма благонадежным, а потому имел доступ к некоторым бумагам. Думаю, у вас уже есть полный их список. Из них и узнал, что лет шестьдесят назад на клочке земли, что мы будем застраивать, высился какой-то среднего размера завод – то ли шесть, то ли семь километров, я уже не помню. Но на нем произошла авария, персонал переселили на другую фабрику, где-то в Африке, а руины бросили. Тогда еще не было нехватки места под производственные мощности.

Ну а нам досталось снести ржавый металл, сравнять груды битого кирпича и все прочее в том же духе. Бригада взялась за работу споро – приятно все-таки сменить род деятельности, да и работа за пределами периметра воспринималась чуть ли не как путешествие в иной мир. Я слышал, что люди иногда писали про такое, еще когда умели составлять не только сухие рапорты и отчеты с формулярами.

Откуда? Да все оттуда же, с этих руин. Там я однажды познакомился со Стариком, он из касты механиков. Правда, беглый. Кажется, их с артелью посылали туда, на руины, за цветным металлом, а он отстал, заблудился и был списан. Уж не знаю, как он там выживал. Сначала я, как и положено, думал поймать его и сдать службе безопасности, но он все ускользал от меня. Лишь после своей находки я стал говорить с ним. Помните, майор, о восьмидесяти пяти процентах? Они рождаются в Комплексах, учатся в Комплексах, стареют в Комплексах, умирают в Комплексах. Знаете, как это называлось в древности? Рабство, вот как. Поищите в словаре – у вас должно хватить уровня допуска к немногим уцелевшим книгам. А знаете, сколько в мире осталось территорий, не занятых мегаполисами или Комплексами, свалками и прочим? Шестнадцать квадратных километров. А сколько из них не отравлено, не истощено до предела, не вывернуто нашей индустрией? Ноль. Так-то, майор…

Ну а потом вам уже все известно. Я вернулся в Комплекс – в такой родной и отвратительный Комплекс. Ну а саботировать всю его работу, сделать так, чтобы от него ничего не осталось, было делом не таким уж сложным. Жар, майор, жар.

Что? Ах, да, вы так и не поняли, что меня так сломало? Помните, я упомянул некую находку… Жаль, но у меня нет выбора. Я лишь буду надеяться, что на вас она произведет тоже впечатление, что и на меня. Запишите координаты. Мне осталось так мало… но я горд тем, что сделал, и ни в чем не раскаиваюсь. Ведь я спас его – хотя бы на время.

***

Майор Службы Безопасности, присланный из Столицы для расследования саботажа на центральном для экономики Земли Производственно-Добывающем Комплексе, стоял на коленях и плакал. Перед ним, ютясь в шалаше из рухнувших друг на друга ржавых пластин, в окружении кустов старой, вросшей в землю проволоки, торчала макушка маленького, полметра в высоту, дерева. В мире не найдется и сотни человек, чтобы определить его породу, ибо живые растения стали мифом. Но иногда не только реальность становится легендой, но и легенда – реальностью. И вот этот росток чудом пророс на отравленной, загаженной земле, когда-то отдавшей тонны руд и минералов и сейчас с какой-то безумной тоской вбирающей назад свои дары, осквернённые человеком для своих нужд. Он пророс здесь, где дождевая вода щедро сдобрена кислотами и щелочами, где рощи и леса заменили цеха, где зеленые травы сменилась ржавой пылью и серыми кучами отработанных пород. Каким-то чудом…может быть Земля, лет двадцать уже казавшаяся трупом, в котором просто еще копошатся черви, дает еще один шанс. Может быть, она все же способна на чудо, хоть и маленькое? На чудо высотой в половину метра.

***

Промышленный гигант, в агонии отхаркивая облака ядовитых газов, издыхал. Он заходился лающим кашлем взрывов, трещал крошащимися ребрами металлоконструкций, его лихорадило пламя, вырывающийся из Адовых врат современности. Через несколько часов он наконец-то подохнет, оставив после себя лишь уродливый шрам, отравивший землю с севера на юг на полторы тысячи километров и с востока на запад на девятьсот. Для гиганта индустриализации настала пора мучительной смерти. Титан промышленности замрет на века из-за одного Человека среди миллиардного человечества. А вместе с крушением колосса Земля сможет на минутку перевести дыхание. Многие другие заводы перестанут чадить, и, может быть, из завесы дыма и гари впервые за много лет проглянет солнце или звезды. Сотни фабрик остановят конвейера, перестав выплевывать тонны никому ненужного мусора. А миллиарды людей остановят свой суетный бег, чтобы наконец-то оглянуться вокруг и, хочется верить, что-нибудь изменить.