Вчерашнее завтра

Глава 1

Сашка лежал на спине, глядя в распахнутое над ним небо. Теплые черноморские волны баюкали его в мягкой колыбели, и Сашке казалось, что он висит над небом и смотрит сверху вниз. Как хорошо! – думал он, вот бы так купаться всю жизнь! И чтобы снимать дачу с абрикосовым садом и раскидистыми шелковицами вдоль дороги. Вечерами с мальчишками гонять в футбол и играть в пристенок. Прохладным утром просыпаться на террасе и наблюдать за висящим на окне пауком. Вдохнув аромат садовой малины, нырнуть с головой под одеяло и досматривать сны. Июльским полуднем, изнывая от жары, идти через степь с ее сухим, горячим воздухом к искрящемуся на солнце морю; с разбегу броситься в его освежающие объятия, перевернуться на спину и смотреть в небо.

Сейчас он, Александр Владимирович Бекетов замдиректора строительной корпорации, лежал на волнах близ затрапезного южного поселка и чувствовал себя Сашкой, тем двенадцатилетним пацаном, который впервые увидел море, отчего ощутил невероятное счастье.

Что-то невидимое гулко громыхнуло, то ли в небе, а то ли в море. Спустя минуту Сашку подбросила внезапно высокая волна. За ней последовала еще одна, которая накрыла его с головой. Александр Владимирович мобилизовал все свои силы и поплыл к берегу.

«Успел!», - порадовался он, оценив, вдруг ставшее свинцовым небо. Он быстро оделся и поспешил на арендованную на время отпуска дачу. Поднявшийся на море шторм предвещал грозу.

Вот и славно, думал Бекетов, дождик не помешает. Уляжется пыль и сады польет. Намытая дождем листва заблестит, от мокрой травы такой аромат свежести, как тогда, в детстве, когда они с семьей снимали здесь дачу.

Александр Владимирович отмахал уже полпути, а гроза так и не началась. «Морем прошла», - с досадой заключил он.

Жена и дочь не оценили его причудливой идеи отдохнуть в Ясном. После премиум курортов тащиться в Тмутаракань, где и гостиниц-то нет? Дочь, как и полагается семнадцатилетней девице, выразительно фыркнула, что означало «папа сбрендил», а жена по-лисьи сослалась на занятость по хозяйству.

Отсутствие рядом семейства Бекетова не очень-то и расстроило, напротив, дополнило нужные штрихи к ТОЙ атмосфере. За почти сорок лет поселок изменился и дачи, которую они тогда снимали, не стало - на ее месте вырос продуктовый магазин. Из всех предложенных ассистентом вариантов Александр Владимирович выбрал наиболее похожий домик с садом, чтобы абрикосы и шелковицы вдоль дороги. Шелковицы, кажется, были теми же самыми - с чернильными пятнами опавших плодов и клевавшими их дачными курицами.

Съездить в Ясное была его мечта, которую Бекетов лелеял долгие годы, но всегда находились причины и мечта откладывалась, а потом вдруг одним днем решил ее осуществить.

Отпуск подходил к концу и Александр Владимирович остался доволен: сон на раскладушке на дощатой облупленной террасе, умывальник с холодной водой во дворе, колючие кусты малины, знойный степной ветер и море. Телефон отключен и убран в чемодан, будто бы его нет. Почти все, как в детстве. Жаль, что это не навсегда.

***

Ирина сладко потянулась в своей уютной спальне на пахнущем тонким цветочным ароматом белье. Солнечные лучи легли на украшенную фреской стену. В этой квартире с видом на парижские крыши было все стильно и прекрасно. Никакого хлама на лоджии, бабушкиных комодов и замызганных кухонных полотенец.

Любуясь собой в блеске зеркал, Ирина с наслаждением приняла душ, набросила шелковый халат и переместилась на чистую до стерильности кухню, где к аромату свежих пионов вскоре добавился запах кофе. Звонок в дверь и материализовались круассаны из пекарни, что на углу.

Куда бы сегодня сходить: в театр или на выставку? А может, прокатиться в Ниццу? – лениво перебирала Ирина.

Словно прочтя ее мысли, Пьер прислал сообщение.

«Как спалось, любимая?».

Пару утонченных комплиментов, ненавязчивое любовное мурлыканье, билеты на премьеру.

До премьеры спортзал с бассейном, косметолог, салат с морепродуктами, смузи. Ходить по магазинам в поисках подходящей одежды – какая скука! Гардероб Ирины шикарен и лаконичен. Она извлекла шифоновое темно-синее платье, подчеркивающее ее изящную фигуру, легкий макияж с акцентом на губы, высокий каблук.

Пьер покорно ждал в машине. При появлении Ирины он вышел и галантно распахнул дверцу. Нежно поцеловал, обжигая взглядом синих глаз. После премьеры фуршет и смол-ток с селебрити. Скучно! – капризно пожаловалась Ирина Пьеру, и он увез ее в ночь любви.

Утром неспешным и сладким Ирина проснулась в своей цветочной спальне. Пьер уже растворился в лучах зари, не забыв приготовить любимой завтрак.

После душа, накинув халат, Ирина с чашкой кофе и свежими круассанами из пекарни на углу устроилась на кухне с видом на парижские крыши. Звук входящего сообщения. «Доброе утро, любимая», писал Пьер.

***

Для Марины лучшим днем недели была суббота. Так повелось с детства. В субботу не надо было идти в школу и мама с утра дома. Марина нежилась в кроватке, когда мама пекла блинчики. В воскресенье тоже не надо в школу, но воскресенье хуже субботы потому, что один выходной уже прошел.

К своим сорока шести годам главбух Марина Лескова состоялась в карьере и имела по меркам ее окружения неплохой доход. Сын вырос, муж спился, любовник надоел. Да и бог с ними – все живут отдельно и никто друг другу не докучает. Спортзал не приносил удовольствия, скорее, наоборот – путь туда лежал через преодоление себя. Шопинг наскучил, путешествия выбивали из колеи и утомляли.

Истинную радость Марине Лесковой доставляли сериалы. В них она погружалась и проживала вместе с героями их насыщенную жизнь. Одна беда: выходные быстро заканчивались, да и сериалы не бесконечны. Только погрузишься в сюжет, проникнешься, привыкнешь к героям, как уже развязка и финальная серия.

Это был один из тех идеальных дней, которые Марина Лескова очень ценила. Сон до половины одиннадцатого – дольше уже не спалось. Попытка сделать зарядку: пара наклонов в стороны и приседания - да ну ее к лешему эту зарядку, и так хороша! Зеркало отразило вполне себе симпатичную, молодую женщину. (Как не вглядывалась Лескова в поплывший овал лица с мелкими морщинками вокруг глаз, свой возраст она не замечала. Марине казалось, что она застыла где-то в районе двадцати восьми лет). Фигура тоже не являла собой эталон красоты, но, если не придираться, выглядела в целом сносно. Позавтракала, сходила в магазин. Погода – только дома сидеть, да она никуда и не собиралась. Позвонила подруге. Это был звонок вежливости, поддержка социальных связей. Коротко поболтали ни о чем. Опять-таки из вежливости Марина предложила встретиться. Порадовалась, что подруге некогда.

- Тогда в другой раз, - удовлетворенно сказала Марина.

Сыну звонить не стала. У них договор: если ничего срочного, друг друга не беспокоят. Раз в месяц обмен лаконичными фразами в мессенджерах, поздравления с праздниками, редкие встречи.

Одиночество Лескову ничуть не тяготило, напротив, она любила время, когда можно остаться наедине с собой в своем мирке: в маленькой, уютной квартире, пусть со старым, вышедшим из моды ремонтом, но любимой, где каждая вещь радует сердце.

Приготовила на пару дней обед, он же ужин – не жирный и острый, как любит сын, а исключительно на свой вкус. Между дел навела чистоту, протерла до блеска все поверхности и дверные ручки. Полила на лоджии зимний сад. Монстера порадовала новым, пока еще свернутым трубочкой листиком. Марина любила растения и с удовольствием за ними ухаживала. Держать в своем доме животных Лескова зареклась с тех пор, когда притащенный сыном уличный кот ободрал всю мебель, испортил обои и пол, погрыз комнатные растения. Уже года три как кот благополучно потерялся на даче. Уличный он и есть уличный, дорвался до привычной среды обитания.

На город спустились акварельные сумерки. Приглушенный свет бра, мягкий диван, подушки и плед. Марина Лескова устроилась перед большим экраном, в предвкушении новых серий. Она предпочитала смотреть сериалы целиком, а не по серии в день, поэтому оставляла просмотр на конец недели. И вот субботний вечер, на столике любимый чай «земляника со сливками», яблочный пирог, сыр и целых пять серий «Убогой роскоши».

***

- Мистер Розенберг! Прошу прощения! – в кабинет влетела Лора. Ее лицо выражало тревогу.

Феликс Розенберг оторвался от своих бумаг и, сдвинув на нос очки, взглянул на помощницу.

- Пожар? – иронично спросил он.

- Нет. Там… - Лора понизила голос. Она всегда так делала, когда речь шла о чем-то экстраординарном. - Вам звонят из Вашингтона!

Секунду Розенберг перебирал в уме, кто бы мог ему звонить из столицы и с какой целью.

- Если это Милтон или Картер, пусть идут к черту! Мне не интересно их предложение!

- Мистер Розенберг, - не унималась Лора, - с вами хотят поговорить из Вашингтонского университета.

- Шлите к черту! – отрезал Розенберг. - Какие-то прохиндеи хотят использовать мое имя.

- Но профессор…

- Ладно. Сам с ними разберусь. И принесите мне чай с брауни.

Лора превосходно готовила брауни, который называла шоколадной кастеллой. Предки Лоры были с острова Сентоса, и она гордилась своим азиатским происхождением, подчеркивая его даже в мелочах.

Помощница в тот же миг исчезла за дверью.

- Розенберг! - рявкнул Феликс в телефон, показывая тоном свой недружелюбный настрой.

Разговор занял несколько минут. Мистер Розенберг не мог поверить в услышанное. Его теория, которую он пытался доказать много лет, которую все отказывались принимать всерьез, заинтересовала мировое научное сообщество.

- Лора! – позвал Феликс помощницу, которая уже несла чай. – Подготовь мне документы. Завтра меня ждут в Сиэтле.

***

За день до окончания отпуска Александр Владимирович достал из чемодана телефон. Хотел это сделать раньше, но сдержался – иначе эффект погружения в ТУ атмосферу был бы смазан.

Он хотел позвонить жене и дочери, узнать, как там его девчонки; сделать звонок на работу. Заранее заказать такси до аэропорта тоже не мешало.

Телефон разрядился и почему-то больше не заряжался. Бекетов пожалел, что не взял с собой других гаджетов. Он еще надеялся, что телефон оживет, но уже прикидывал, где взять новый. В продуктовом магазине телефонов, естественно, не продавали, а других магазинов в поселке не имелось. Автобус до города уже ушел, следующий завтра. Заказать без телефона такси – утопия.

- Эй, пацан, дай позвонить, - обратился Александр Владимирович к встречному пареньку.

- У меня нет телефона, - ответил тот и ускорил шаг. Из каждого утюга предупреждают, что давать телефон незнакомцам нельзя.

Наскреб пятьсот рублей наличкой, уговорил продавщицу сделать звонок. В голове ни одного номера. Бекетов об этом не подумал.

- Мне бы такси до города вызвать, - чарующе улыбнулся он.

- На остановку идите, - посоветовала продавщица, - Если кто из города приехал, то на обратный путь возьмет. Пустым никто сюда не ездит.

Александр Владимирович решительно направился к остановке. Он рассчитывал найти такси или поймать попутку до города. Остановка представляла собой обветшалое кирпичное строение с исписанными стенами. На остановке кучковалась молодежь.

Чем больше на остановке народа, тем скорее подойдет транспорт, вспомнил Бекетов примету из тех времен, когда ему приходилось пользоваться общественным транспортом.

- Ребята, автобус скоро?

Молодые люди посмотрели на него снисходительно.

- Вы че, дядя? Сегодня воскресенье, автобус не ходит, - пояснили ему.

- Воскресенье? – удивился Александр Владимирович. По его подсчетам должна была быть среда. – Вы серьезно?

Раздался хохот.

- Ну, ты дядя, приколист. На, убедись, - парень продемонстрировал экран телефона.

«5 июля. Воскресенье. 14.47» - прочел Бекетов.

Выходит, впереди еще три дня, размышлял Бекетов, бредя домой. С одной стороны это радовало, а с другой вызывало беспокойство. Как же так он выпал из времени? Не пил ведь совсем. Наверное, это отдых без телефона так влияет.

***

Ирина с чашкой кофе расположилась на залитом солнцем балконе. Она всегда хотела начинать день не по будильнику, все делать не торопясь и в удовольствие. Наблюдать за людьми с балкона – тоже входило в ее мечты.

Париж просыпается рано. Обеденный перерыв. Улица заполнилась местными белыми воротничками и мидинетками. Именно мидинетками, а не работницами. Так уже почти никто не говорил, а Ирине нравилось это слово. Она любила забытые слова, была уверенна в себе и амбициозна. Иначе как она, обычная учительница из Челябинска вдруг ставшая французской рантье, чувствовала себя комфортно в новой роли? Как все произошло, Ирина и сама не до конца понимала – уж слишком быстро и фантастично развивались события: наследство от какого-то герцога, то ли деда, то ли дяди. Мама ей в детстве что-то говорила про французские корни, но теперь уже маму не спросить. Да какая разница! Главное, что вот эта прекрасная новая жизнь – ее. Ирина всегда считала себя достойной жить во дворцах, блистать на светских мероприятиях, вращаться среди интересных людей, а не прозябать в уральской хрущевке с алкашами за стеной.

«Чем тебя порадовать, любовь моя?» - вопрошал Пьер в сообщении.

Ирина довольно улыбнулась: одно и то же, но приятно.

К своим тридцати пяти годам Ирина замуж не сходила. Не нашлось достойной партии, а теперь, когда на нее свалилось богатство, оказалось, что замуж идти незачем. Ее вполне устраивал тот формат отношений, который установился у них с Пьером. Это были идеальные отношения: красивый, воспитанный мужчина создавал для нее праздник и не утомлял своим постоянным присутствием; он был всегда в доступе, оказывал внимание и обладал удивительным свойством не мешать.

Время словно растянулось бесконечным слаймом. Как долго продолжался их с Пьером роман, и сколько длилась ее новая восхитительная жизнь, Ирина не знала. Не хотела об этом думать. Она была счастлива.

Зачем себя накручивать и паниковать, когда все устраивает? Раз она имела дерзость мечтать с размахом, и судьба преподнесла ей такой прекрасный подарок, надо принимать его и наслаждаться. Счастье - оно сейчас, а не когда-нибудь. Если во всем видеть подвох и искать объяснения, «когда-нибудь» может так и не наступить.

***

Марина Лескова стояла перед запертой дверью «Ориона». До начала рабочего дня оставалось три минуты.

- В чем дело?! – сердилась Лескова.

Охранник вышел спустя десять минут.

- Заявок не оставляли, - проворчал он.

Марина поднялась на свой третий этаж. В коридорах было непривычно тихо. Она дернула дверную ручку бухгалтерии – заперто. Постучала – тишина.

Перепутала время? Часы перевели? – терялась в догадках Лескова.

На мобильнике начало десятого.

- Почему никого нет? – спросила Лескова охранника.

- Ну так… суббота же. Если в пятницу заявок на выходные нет, я не открываю. Вы до скольки планируете работать?

- Суббота? – пробормотала Марина. Она внимательно посмотрела на экран смартфона: это такой прикол?!

Сославшись на забытую флэшку, направилась обратно к метро.

Интернет подтвердил, что сегодня суббота, девятнадцатое сентября.

«Но ведь девятнадцатое сентября уже прошло! И двадцатое тоже! Должен быть понедельник двадцать первое!», – недоумевала Лескова.

Позвонила подруге, аккуратно поинтересовалась, какие у нее планы. У Ленки пятидневка и по будням в это время она на работе. Подруга ответила сонным голосом, что планы выспаться. Были. Что-нибудь случилось? – спросила Елена.

Марина ушла от ответа. Хоть с Ленкой они с института вместе, но не настолько близки, чтобы не стыдно было бы выглядеть перед ней сумасшедшей.

Ладно, пусть будет суббота, - успокаивала себя Марина дома за чаем. - А предыдущая, наверно, приснилась. Бывают же такие сны, в которых все, как наяву. Другого объяснения Лескова найти не могла.

***

В огромном лекционном зале Вашингтонского университета негде яблоку было упасть. Среди слушателей сплошь именитые ученные, даже пожаловал мистер Гарсия – непримиримый противник Розенберга. Море прессы.

На кафедре профессор Розенберг. Это был его звездный час, его триумф. Именно так Феликс и представлял апогей своей научной деятельности. Он верил, что, несмотря на скептический настрой по отношению к его теории, который продолжался более двадцати лет, его ждет признание.

Мистер Розенберг вдохновенно рассказывал аудитории о том, что миров бесконечное множество.

- У каждого из нас: у меня, у вас, у стрекозы, залетевшей в окно,- Феликс сделал паузу, наблюдая за полетом стрекозы, и весь зал последовал его примеру, - у травинки, на которой сидела стрекоза, есть свой мир. Этот мир такой, какой нужен каждому из нас. У меня есть потребность выступать перед вами и в моем мире я нахожусь здесь, на университетской кафедре в качестве лектора. Быть может, в мире моей помощницы миссис Лоры я служу дворецким в ее сингапурском замке. А может, в ее мире меня вообще нет и Лора в своем мире не Лора. Но этого я не знаю, потому что наши миры не пересекаются.

***

Отпуск все никак не заканчивался. Точнее, никак не заканчивалось треклятое пятое июля. В отпуске Бекетов любил дни, когда прошла адаптация, миновал экватор, впечатления и удовольствия получены и уже немножко хочется домой, но остается время для неспешного последнего аккорда. Но он никак не ожидал зависнуть в одном дне: после воскресенья пятого июля наступало воскресенье пятого июля. Окружающие, словно сговорившись, ничего странного не замечали и вели себя, как ни в чем не бывало - для всех всегда накануне была суббота.

Автобус до города не курсировал, попуток не наблюдалось. Александр Владимирович несколько раз пытался дойти до города пешком, но в какую бы сторону он не шел, почему-то всегда оказывался в Ясном.

Поначалу Бекетов беспокоился, чтобы его не сочли спятившим. Он заводил разговоры с прохожими издалека. Хотел прояснить ситуацию: что, черт возьми, происходит?! Затем плюнул на репутацию и спрашивал прямо. Люди в недоумении шарахались от Бекетова и списывали на алкоголь.

Совсем отчаявшись, Александр Владимирович объявил себя сумасшедшим и просил вызвать ему скорую. План был прост: на скорой попасть в город, а там средства связи и свобода. Все, чего добился Бекетов – осмотр местным фельдшером и вердикт: перегрелся на солнце.

***

Главбух Марина Лескова пребывала в панике. Происходящее ее пугало, но еще больше тревожило будущее. Одно было ясно: она сошла с ума и неизбежно окажется в психбольнице. С работы ее уволят, если еще не уволили за прогулы. Где тогда работать и на что жить? Хорошую работу с таким бэкграундом не найти.

Марина стояла с лейкой на лоджии и равнодушно поливала монстеру. Суббота. За окном дождик, как она любит. У Ленки дела и сегодня ей не до встречи. На кухне яблочный пирог и земляничный чай. И второй сезон осточертевшей «Убогой роскоши».

***

Поздний вечер, панорамный номер отеля с видом на Эллиотт. Телефон в беззвучном режиме. На столе остывший чай с лимоном и брауни.

Что происходит? – не понимал Феликс. С одной стороны, происходящее его радовало: лекции, доклады, признание, первые полосы прессы. Об этом он мечтал и к этому стремился много лет. Но с другой стороны - эта карусель Розенбергу изрядно надоела. Как ее остановить, профессор не знал.

Должно быть, где-то случился сбой, - размышлял Розенберг. - Поэтому я застрял в одном событии. А может, застрял не только я, но и другие в своих мирах. Мне это неизвестно. В чем причина и как все исправить? И надо ли? – ответы на эти вопросы у Феликса отсутствовали.

Кто я такой, чтобы что-то понять и тем более исправить? – пришел к выводу Розенберг. Я песчинка во Вселенной. Это только в кино люди успешно противостоят стихии. Человек возомнил себя царем природы, изучает ее законы, придуманные им же. Природа его вмиг раздавит без всяких объяснений. Захочет – остановит время, если в природе вообще есть такое понятие, как время. А захочет – сбросит с себя все лишнее посредством какого-нибудь апокалипсиса. Остановка развития - вот что такое конец всего! И ни один ученый, будь он хоть семи пядей во лбу, никогда не докопается до истины.

«Я знаю, что ничего не знаю», - повторял профессор слова Сократа.