Ваш горшок, мистер президент

Глава 1

Из новостей The Guardian, 7 июля 2026

(перевод)

"Делегация президента США на саммите НАТО в Анкаре насчитывает около 1400 человек. Среди них — специальный персонал, чья единственная задача заключается в сборе и вывозе биологических отходов жизнедеятельности первых лиц государства. По данным источников, это делается для того, чтобы исключить возможность анализа ДНК и состояния здоровья президента иностранными разведслужбами..."

*****

Лейтенант Томас Миллер сидел в коридоре уже три часа. Под потолком гудела лампа дневного света. Пахло казённым мылом, где-то шелестели бумагой.

— Миллер!

Он вскочил и поправил галстук. Дверь открылась, и на пороге возник полковник Харрис. Лицо — как гранитная плита на могиле неправильной демократии. Руки сложены за спиной.

— Проходите.

Кабинет оказался маленьким. Никакого стола. Только два стула и шкаф. Полковник сел напротив и долго молчал, рассматривая папку.

— Так, значит, Томас Миллер. Окончил академию с отличием. Специализация — контрразведка. Боевые навыки... языки...

— Три языка, сэр, — выпалил Миллер. — Я готов служить родине в любой точке мира. Ловить шпионов, предотвращать перевороты...

— Мечтали ловить шпионов? — перебил Харрис.

— Так точно, сэр!

Полковник медленно поднялся и подошёл к шкафу.

— Поздравляю. Теперь вы сами стали государственной тайной.

Он открыл дверцу. На бархатной подушке внутри стоял белоснежный фарфоровый ночной горшок с крышкой как у супницы в королевской столовой Версаля. С позолоченным ободком. И кодовым замком на боку.

— Поздоровайтесь, — сказал Харрис.

— С кем, сэр?

— С вашим табельным имуществом.

Миллер сглотнул. Он ничего не понимал.

— Сэр... что это?

Полковник закрыл шкаф и сел обратно. В его глазах блеснуло что-то похожее на сочувствие.

— Вы зачислены в Департамент санитарной безопасности. Управление специального сопровождения. Сектор «Био».

— Сектор «Био», сэр?

— Биологические отходы первых лиц, Миллер. Ваша задача — обеспечить, чтобы ни одна клетка организма президента и его семьи не попала в чужие руки. Вы будете сопровождать объекты во время их... естественных потребностей. Герметизировать, пломбировать, транспортировать. Это — миссия государственной важности. Вы поняли?

— Я... — Миллер обвёл взглядом кабинет. — А разве этим не занимаются санитары?

Харрис усмехнулся. Холодно, без улыбки.

— Санитары? Нет, Миллер. Санитары работают в больницах. Мы — элита. О нас не знает даже ЦРУ, не говоря уже о всех вражеских разведках нашего дружного мира. Мы существуем как призрак. И если кто-то из нас провалит операцию...

Полковник замолчал. В комнате повисла тишина. Где-то там, в конце коридора, зашумела сливающаяся вода.

— Что будет, сэр? — спросил Миллер шёпотом.

— Я говорю это не вам, лейтенант. Я говорю это себе. Каждый день.

Харрис протянул ему листок.

— Инструкцию заучите наизусть. Завтра в шесть утра — учения. Не опаздывайте.

— Сэр...

— Да?

— Если можно... почему я? Я лучший выпускник. Я мог бы...

— Именно поэтому, — сказал полковник. — Родина доверяет такое не каждому.

Учебный центр располагался в подвале. Бетонные стены, герметичные двери. В центре зала стояла кабинка — точная копия президентской уборной. С зеркалом, мраморной раковиной и золотым краном, но без унитаза. Посреди кабинки стоял мраморный пьедестал с выемкой для установки того самого фарфорового горшка. Сегодня горшок в тренировке не участвовал.

Инструктор О'Брайен — бывший морпех с квадратной челюстью и шрамом на брови — ходил между курсантами и проверял амуницию.

— Сегодня отрабатываем стандартный протокол! Вы — группа прикрытия. Объект заходит в кабинку. Ваши действия?

Миллер поднял руку.

— Заблокировать помещение, сэр.

— Неверно.

— Эвакуировать этаж?

— Неверно.

— Эвакуировать квартал?

О'Брайен остановился и посмотрел на него с жалостью.

— Миллер, вы когда-нибудь видели, как справляет нужду президент?

— Нет, сэр!

— Вот именно! Потому что вы ещё не знаете главного. Президент не просто ходит в туалет. Он совершает биологический акт государственного значения. И наша задача — не просто заблокировать помещение. Наша задача — сделать этот процесс незаметным... для всей Вселенной.

Он хлопнул в ладоши.

— Внимание, объект заходит в кабинку! Группа герметизации — к работе!

Пятеро сотрудников в белых перчатках, как по команде, подбежали к кабинке и начали её герметизировать. Кто-то клеил скотч, кто-то забивал щели специальной пеной. Через тридцать секунд кабинка исчезла под слоем непроницаемой плёнки.

— Время!

О'Брайен глянул на секундомер. — двадцать две секунды! В прошлый раз было семнадцать. Кто спит на тренировке?

Молчание. Сопение.

— Пересдаём! Сначала! Миллер — вы отвечаете за пломбировку контейнера!

— Простите, сэр... а президент там не задохнётся?

— Нет, Миллер, ещё ни один верховный главнокомандующий не задохнулся под нашей изоляцией. А как, не вашего ума дело. И даже не моего. Работаем, парни!

Миллер кивнул. Он чувствовал, как пот стекает по спине. Его мечты о контрразведке и ликвидации террористов уже не таяли с каждой секундой, они стекали в небытие по президентской канализации, которой не было.

Прошло три месяца.

Миллер больше не задавал вопросов. Он научился носить горшок-контейнер с таким же уважением, с каким священник носит дароносицу. Научился герметизировать его за три секунды и различать семь степеней тревоги по запаху... скажем так, по запаху президентского кофе.

Сегодня был выезд в загородную резиденцию.

В столовой накрывали завтрак. Президент сидел во главе стола и читал газету. Первая леди пила чай. За её спиной стояла капитан Картер — командир женского санитарного подразделения — и незаметно следила за каждым глотком.

— Дорогой, — сказала первая леди, — почему за нами всё время ходят люди с чемоданчиками?

Президент не поднял головы:

— Это охрана.

— Охрана носит чемоданчики?

— Это специальная охрана.

— Они даже в спальню заходят. Вчера я зашла в ванную, а там уже стоит какой-то человек в перчатках и полирует...

Президент отложил газету и посмотрел на жену. Тяжело. Как смотрят на ребёнка, который задал слишком сложный вопрос.

— Милый, тебе не кажется, что это уже слишком? — спросила она.

— Слишком? — он поправил галстук. — Ты знаешь, сколько стоят твои анализы на бирже разведок? Китайцы предлагали двадцать миллионов за образец. А русские — тридцать. И это только за старый.

— За старый?

— Да. Представь, сколько дадут за свежий...

За окном раздался шум вертолёта. Президент поднял голову.

— Что там? И налейте мне наконец кофе!

Из рации на поясе у Миллера раздался голос:

— Объект попросил вторую чашку кофе! Повторяю: вторую чашку кофе! Перевести группу «Сантехник» в повышенную готовность.

Миллер побледнел. Он знал, что это значит. Кофе. Чёрный. С сахаром. Семьдесят процентов — дополнительная нагрузка на систему. В его-то восемьдесят... Точно прорвёт.

Где-то в подвале зажглась красная лампа. Начальник специального отдела немедленно снял трубку.

— Вызывайте группу герметизации... Похоже, сегодня будет тяжелый.

Резиденция. Детская комната.

Семилетний Сэмюэль сидел на ковре и складывал лего. Рядом стояла няня — высокая негритянка в строгом костюме. В руках она держала небольшой детский горшок. Фарфоровый, с красивой надписью «Как в Белом доме».

— Сэмми, — сказала она ласково, — хочешь в туалет?

Мальчик, не оборачиваясь:

— Нет.

— Ты уже два часа не ходил.

— Не хочу.

— Сэмми... ты же помнишь, что дедушка сказал?

Мальчик вздохнул и обернулся. Глаза — как у деда. Та же тяжесть. Цедит сквозь зубы:

— Если захочу в туалет, надо дождаться тёти с чемоданчиком. Да, я помню.

— Молодец.

— А если её нет?

— Нет такого. Она всегда есть.

— А если она спит?

— Она не спит. Это её работа.

— А если она заболеет?

— Тогда придёт другая тётя.

Тут мальчик задумался.

— А если я захочу прямо сейчас? Сильно-сильно?

Няня напряглась.

— Тогда надо терпеть. Это проверка. Ты же будущий президент.

В коридоре появилась пятнадцатилетняя Меган. В наушниках. С рюкзаком за плечами.

— Я в школу!

— Подождите! — няня вскочила. — Мисс Меган! А вы... вы...

— Что?

— Вы не забыли?

Меган закатила глаза.

— Опять?

— Протокол, мисс.

Девочка вздохнула. Рывком открыла рюкзак и показала его содержимое. Внутри лежал серебристый контейнер с кодовым замком и рулончик туалетной бумаги с гербом страны.

— Довольны?

— Мисс, вы должны взять с собой...

— Я всё взяла! Герметичные пакеты, запасные прокладки, антисептик, много пакетиков. И инструкцию. На английском, русском и китайском. Если что — я ликвидирую следы сама. Идёт?

Она развернулась и выбежала из комнаты. Няня проводила её взглядом и тихо сказала:

— Она слишком самостоятельная. Слишком...

В школе всё шло как обычно. На уроке истории учительница рассказывала о великих битвах и мёртвых генералах. Меган сидела на последней парте и смотрела в окно. Рядом — её друг, Джош. Сын вице-президента скучал.

— Слушай, — прошептал он, — надоело. Сегодня сбегаем.

— Куда?

— В парк.

— Зачем?

Джош оглянулся. За ними — на всякий случай — сидели две женщины в неброских костюмах. «Тёти с чемоданчиками».

— Хочу просто... как все нормальные люди, — сказал Джош. — Сделать это в обычном туалете. Или даже... не в туалете.

— Ты с ума сошёл! — прошептала Меган.

— А ты нет? Ни разу не хотела просто снять джинсы и... в кусты, как нормальный подросток? И лопушком... Или кленовым листиком, как тогда в Канаде...

Меган молчала. Она хотела. Чёрт возьми, она хотела этого сильнее, чем когда-либо.

— Выходим через чёрный ход. На большой перемене.

— А наши...

— Код «Клён».

— Что?

— Они отстанут. Я договорился.

Они не знали, что код «Клён» давно перехватили в штабе.

В штабе Управления санитарной безопасности стало тихо. Полковник Харрис сидел за столом и смотрел на рапорт. Рядом стоял О'Брайен.

— Объекты «Сэмми-2» и «Мэгги-1» вышли из зоны контроля, — произнёс Харрис ледяным голосом. — Потеряны.

— Это не называется совсем потеряны, сэр, — сказал О'Брайен. — Трекеры работают. Они в Центральном парке.

— В парке?

— Да, сэр. Судя по передвижению... они ищут уединённое место.

Харрис закрыл глаза. Медленно. Как будто готовился к удару.

— Господи... Только не в клумбы...

— Они уже рядом с клумбами, сэр.

В кабинете повисла пауза. Слышно было, как тикает настенные часы.

— Вызывайте оперативную группу, — сказал Харрис. — План «Отвлечение». И... пусть захватят пару лишних контейнеров.

О'Брайен кивнул и вышел.

В парке было солнечно. Пенсионер с собакой неторопливо шёл по аллее. Пёс — пушистый терьер — принюхивался к кустам.

— Куда ты, Барни? — ворчал старик. — Не надо в кусты... Ну что ты вечно...

Вдруг из-за поворота вышли трое мужчин в неприметных ветровках и черных очках.

— Уважаемый гражданин! — один из них улыбнулся шире, чем положено. — Вы не против поучаствовать в опросе? Бесплатный кофе и булочка!

— Что? — старик опешил.

— Да-да! Социологический опрос! Как вы относитесь к политике правительства? Прямо сейчас! Это займет всего три минуты!

Пока пенсионер пытался понять, что происходит, и смотрел на странных парней, два других человека скользнули в кусты. Через пять секунд они вылезли из кустов с герметичным серебристым контейнером. Лица — сосредоточенные, как у сапёров, избежавших своей единственной ошибки.

— След ликвидирован, — прошептал один.

— Свидетели?

— Только этот старик с собакой. Считает, что тут снимали какую-то рекламу.

Операция длилась меньше минуты.

В это время Меган и Джош стояли у центрального фонтана. Они ничего не сделали. Просто стояли. И смотрели на воду.

— Я передумала, — сказала Меган.

— Что?

— У них трекеры. Они нас найдут. И ещё... мама расстроится. И дедушка. А ещё я девочка, если ты до сих пор не понял.

— Ты серьёзно?

— Джош, ты видел их лица, когда мы уходили? У тёти в чёрном чуть инфаркт не случился.

— И что? Они портят нам жизнь!

— Они делают свою работу.

Джош замолчал. Он понимал. Он видел, как его отец, вице-президент, благодарил охрану после каждого саммита.

— Ладно, — сказал он. — Давай вернёмся. Но в школу через главный вход. Как герои.

— Как независимые гордые подростки, — улыбнулась Меган.

Они развернулись и пошли назад. За их спинами, ярдах в пятидесяти, из кустов вынырнула оперативная группа. Полковник Харрис смотрел на них через камеру на канадском клёне.

— Отбой, — сказал он в рацию. — Объекты возвращаются. Контейнер пуст. Всем отдыхать.

Терьер ничего не понявшего пенсионера ещё долго лаял на кусты.

Вечером в резиденции накрыли ужин.

Президент, первая леди, Сэмми и Меган. Охрана стояла в коридоре.

— Меган, — сказала первая леди — я слышала, вы с Джошем сегодня гуляли в парке?

— Да, ба...

— Без охраны?

— Мы просто дышали свежим воздухом.

Первая леди посмотрела на внучку. Долго. Потом перевела взгляд на мужа.

— Дорогой, почему они опять смеются над охраной?

Президент вздохнул и отложил вилку.

— Потому что им четырнадцать.

— Мне пятнадцать, дедушка! — возмутилась Меган. — А почему охрана плачет?

— Потому что им тоже не четырнадцать, — сказал президент и посмотрел на Меган. — Ты понимаешь, что они хотят защитить нас?

— Понимаю.

— Это их работа. Как моя — управлять страной, их работа — управлять...

Он замялся.

— ...нашими отходами.

Сэмми прыснул за столом. Меган улыбнулась. Первая леди — единственная, кто сохранил серьёзность.

— Это не смешно. Это небезопасно.

— Бабушка, — сказала Меган, — мы ничего не делали. Просто гуляли.

— Просто гуляли, — повторила мать. — А знаешь, сколько человек отработали сегодня сверхурочно из-за вашей прогулки? Восемнадцать, Меган. Восемнадцать взрослых людей. У них семьи. Дети. И они бегали за вами по парку с...

— Ба!

— ...с контейнерами!

Меган покраснела. Сэмми прыснул ещё раз.

— А что смешного, Сэмюэль? — бабушка посмотрела на него.

— Ничего, я просто... подумал... про динозавров. Они тоже ходили в туалет. И их никто не охранял.

— Потому они и вымерли, — сказал президент.

Наступила тишина.

— Дедушка, — спросил Сэмми, — а если я вырасту и стану президентом, за мной тоже будут ходить с горшками?

— Будут, малыш.

— А мне это не нравится.

— Мне тоже не нравилось, — сказал президент и улыбнулся. — Но ты привыкнешь.

— А если я не захочу привыкать?

— Тогда не станешь президентом.

Сэмми задумался. Надолго. Потом сказал:

— А я и не хочу. Я хочу быть космонавтом. У них скафандры. Там всё само утилизируется.

Первая леди встала из-за стола.

— Всё, я ухожу.

— Куда ты? — спросил президент.

— Пудрить носик.

— Подожди! — он поднял руку. — Я вызову охрану.

Она остановилась в дверях и посмотрела на него. С непередаваемым выражением.

— Мистер президент, я могу сходить в ванную без эскорта. За мною не нужно подтирать капли шампуня. И выгребать за мною в сортире тоже. Правда. Мне уже шестьдесят.

— Ты выглядишь на тридцать... шесть, но это вопрос безопасности.

— Это вопрос моего личного пространства!

Она вышла.

В коридоре её встретила капитан Картер с неизменным контейнером.

— Здравствуйте, мэм.

Первая леди остановилась. Вздохнула. И улыбнулась — устало, но тепло.

— Идите за мной, капитан. Только держитесь на расстоянии. Хорошо?

— Конечно, мэм.

Они пошли по коридору. За ними — ещё два агента. И лейтенант Миллер, который нёс запасной контейнер.

И мечтал о том, как когда-нибудь, через тридцать лет, полковником, а то и бригадным генералом, он тоже будет стоять в коридоре и смотреть, как молодой стажёр несёт контейнер. И думать: "Я сделал карьеру. Я защищаю президента. И это — самое важное в моей жизни".

Где-то глубоко внутри он знал: это не сарказм. Это его будущая жизнь.

Поздняя ночь. Штаб Управления санитарной безопасности.

Полковник Харрис сидел один в кабинете и перебирал бумаги. В углу стоял шкаф — с бархатной подушкой внутри. Пустой.

Раздался звонок.

— Сэр, — голос Миллера из трубки был взволнованным, — объект «Орёл-1» запросил чай с лимоном. Какой протокол?

Харрис закрыл глаза.

— Протокол обычный, лейтенант. Усиленная герметизация. И вызовите группу.

— Есть, сэр... можно вопрос?

— Валяй.

— Это когда-нибудь кончится?

— Что именно?

— Всё. Горшки. Контейнеры. Боязнь, что враги украдут...

Харрис усмехнулся. Впервые за день.

— Когда в мире не останется разведок. Когда все страны станут друзьями. Когда никто не будет воровать биоматериалы первых лиц и вторых тоже...

— И когда это будет?

— Никогда, Миллер.

Повисла пауза.

— Но есть и хорошие новости, — сказал Харрис.

— Какие, сэр?

— Пока мы этим занимаемся, наши враги тратят миллиарды на то, чтобы это украсть. А мы тратим на то, чтобы спрятать. Это экономика, Миллер. Великая наша экономика, боже её храни.

Он положил трубку.

За окном занимался рассвет. Где-то в резиденции спали президент и его семья. Им снились сны, где не было никаких контейнеров, никакой охраны. Только небо наверху, зелёная травка внизу, кусты по бокам и мятый листок лопушка в руке у каждого. У Меган два красных листка канадского клёна, она же девочка, и ей все улыбались.

А в подвале — уже собиралась новая смена. Свежие контейнеры. Свежие перчатки. Готовая к новой операции группа. Фаянсовый горшок с кодовым замком наготове.

Миллер — самый счастливый человек в мире. Потому что он уже знал правду: Родину можно защищать по-разному.

Работайте, парни!