В зомби из профессора астрологии

Глава 1

Я зомби уже пятый день. И я все еще мыслю.

Мой хозяин не знает об этом.

Сегодня я опять чистил его сортир. «Послушай, я так-то профессор на кафедре астрономии. Ну, вот где звезды, и где сортир, на минуточку», - хотел бы я ему сказать, но из моей сцепленной смертью челюстью не раздается ничего кроме невнятного скулежа. Меня это напрягает, поэтому по большей части я молчу.

И ругаю его про себя.

Я тоже не нравлюсь своему хозяину. Когда он дает очередное глупое распоряжение, я продолжаю торчать перед ним, прожигая несуществующим взглядом из пустых глазниц. Надеясь, что он передумает. Он считает, я туповат, раз не с первого раза исполняю его указания. Я считаю большинство его поручений потаканий лени.

«Глупо пытаться разжечь костер мокрым хворостом. Давай лучше сперва соорудим шалаш? И ты переоденешься. И сменную одежду не намочишь»;

«Не буду я собирать эти ягоды, они ядовиты. Если ты помрешь, мне потом сколько по земле вот таким ходить, на минуточку?»;

«Серьезно? Ты думаешь, если я помогу залезть тебе на дерево, то никто не спалит, что в этом лесу прячется некромант? Эй, это же я тут полуистлевший труп! Спрячь лучше меня!» - хотел бы я ему сказать, но уровень моего мастера был на уровне «поднять труп», а не «обрести собеседника».

Мир сильно изменился после того, как открылось Око – огромная дыра где-то над Северной Америкой. Через Око наш мир захлестнула чужеродная сила. Не злая, просто чужеродная. Поколениями мы привыкали к ней. Дети наших детей начали ее осваивать, копить в телах. Так появилась «магия». Сейчас детишки на полную играют с файерболами, умеют ковать мечи без огня, оглушать без звука и бить, не касаясь. А, ну, вот и трупы поднимают, ага.

В мое время у нас были смартфоны, Интернет, и мы смотрели сериалы по подписке в Нетфликс. Считаю, что жил интереснее.

Мы пробирались сквозь лес уже пятые сутки. Хозяин называл это «вылазками за материалами». Ага, я собирал мухоморы, он – мертвых зверей, и все это добро мы несли в землянку, что некромант называл «убежищем». Ума не приложу, как нынешнее поколение скатилось к таким реалиям. И чего он прячется?

На днях надыбал книгу… достал из воздуха после того, как полчаса делал странные пассы. Будто листал сенсорный экран. Я пару раз прошелся мимо: не было ничего. Может, голову напекло?

Господин сказал мне:

- Старик, глянь, че достал! Наконец-то выполнил все задачи! Мой первый манускрипт!

Я глянул: сшитые вместе куски искусственной кожи, на которой были выбиты иероглифы. Китайские.

- Каааак кру-у-у-уто, - послушно изобразил я восторг. Мальчишка отмахнулся, дескать, не визжи, уши мне порвешь. Я обиженно замолчал.

Итак, мы пробирались через лес, и шел дождь. Мальчишка весь дрожал от холода. У него в мешке была сухая одежда и еда, но он упрямо собирал мокрый хворост. Никогда не пойму нынешнюю молодежь!

Мои ноги запинались о корни деревьев, а непослушными руками я едва-едва мог управлять. Ветки так и норовили выскользнуть из пальцев. А потом что-то случилось. Меня охватило странное щекочущее ощущение, совсем как тогда, когда я осознал, что стою у вырытой могилы, и смотрю в счастливое лицо юнца. В руках появилась хватка, теперь я мог управлять пальцами. Колени начали слушаться – не как в пору юности, но почти так же, как в мою бытность профессором. Скрипели, но сгибались. Тяжесть, что давила мне на плечи, ушла, и теперь я впервые смог выпрямиться и прокатить голову по плечам. Ах, этот хруст! Как много счастливых воспоминаний связано с ним! Первые награды за вклад в астрономию, первое кураторство, место на кафедре....

Паренек, шедший впереди, вдруг упал лицом вперед. В меня воткнулась стрела с алым оперением. Я с удивлением опустил голову, рассматривая новую часть своего тела. Вторая вошла в бедро, а третья – в глаз. Странное дело, было не больно, и новообретенную ловкость я не потерял, но обзор уменьшился.

- Нападай! – крикнул мой господин. И меня толкнуло вперед, через всю поляну, на лучника. Руки сами по себе сомкнулись на тощем горле, поползли выше, на подбородок. Резко дернув от себя, с противным хрустом я свернул зеленокожему уродцу шею. Противник обмяк в моих руках. Вновь странное щекочущее ощущение прошлось по загривку. Следом – рубящий удар по плечу. Я не успел увернуться, но наросшая на костях броня отлично защитила мою руку.

Напавший был таким же оливковым, как и лучник. Разве что нацепил на голову жестяное ведро, на груди у него был пробитый уже кем-то нагрудник, в руках – крепенький топор. Хороший такой, в хозяйстве моего мальца такой бы несомненно пригодился.

На морду существа лег едкий зеленый свет – я не сразу понял, что свет исходил из моих глазниц. Вернее, из одного, целого. Дальнейшая схватка была грязной и жесткой. Мои руки сами по себе заблокировали удар противника, отобрали у него топор – зеленокожий взвыл от боли, кажется, я сломал ему запястье и несколько пальцев. Одним ударом, даже без замаха, я развалил ему череп. И после – только шелест усилившегося дождя, трепетание мокрых листьев и травы, и взволнованный окрик моего хозяина:

- Йохоу! Плюс триста очков! Иди сюда, я теперь могу дать тебе имя! Я назову тебя Убийца орков! Нет, Погибель зеленокожих! Нет! Длань, карающая нечисть! Или….

Я подхватил полюбившийся мне топор и вырвал из глазницы стрелу. Зрение тут же восстановилось. Более того, я стал видеть четче и лучше.

- Просто зови меня Барри. По имени, которое дала мне матушка! – проворчал я, но малец услышал только невнятный рык и хрип. Так я стал «С одного удара двоих». Ну вот где звезды, и где «с одного удара…», на минуточку.

Собрав определенное количество мокрого хвороста, паренек взмахнул рукой, словно передвинул невидимый рычаг. И, словно по волшебству, на мокрой и пустой поляне появился шатер из плотной темной ткани. Перед мальчишкой шатер распахнул свои тканевые крылья, обнажив теплое и уютное нутро: спальный мешок, разожженный бездымный костер, над которым приятно бурчала в котелке готовая похлёбка. А также припасы и инструменты.

Паренек обернулся ко мне с лучезарной улыбкой на исхудавшем лице.

- Заходи! На ночь мы защищены. Никто нас больше не найдет.

Я сделал для себя два вывода. Первое: малец обладает каким-то невидимым для меня интерфейсом, системой, способной или создавать вещи из воздуха, или переносить их на большие расстояния. Второе: экология тому причиной или эволюция, но мой мир стал опасным местом. Я впервые убил другое живое существо. Тяжело было смириться даже с этой мыслью, не говоря о том, что таких стычек станет больше. Что-то управляло мной. Что-то вело мои руки, двигало моими пальцами, костьми под ссохшейся плотью.

Но, как я говорил своим студентам, нет звёзд, что не оставляют следы.

Пока я мыслю, я существую, значит, разберусь и со всем остальным.