В загоне

Глава 1

В загоне.

Инструкции охотника дилетанта.

- Вставай, поехали! – бесцеремонно пихнула мужа своего Елена Валентиновна - Диван скоро треснет!

- Куда опять? – Михай возмущенно ерзнул, потревожив сладкий сон двух собак, обнимающих его с разных сторон. Они заинтересованно подняли точеные головки, напряженно вглядываясь в лицо хозяйки, вдруг скажет…

- На охоту!

Салюки рванули с дивана, смяв бока хозяину всеми восемью, весьма жесткими лапами и выплясывали индейский танец у выходной двери визгливыми воплями подгоняя таких неповоротливых двуногих.

- Тихо, мелкие! – прикрикнула Елена, - Дома останетесь!

Самая страшная угроза подействовала немедленно и собаки замерли, подставляя шеи под ошейники, и тонко поскуливая. На шум подтянулись не спеша еще две салюки – их мать Яся и тетка (неродная) Лиза. Старшие собаки только посмеивались над молодежью, наивно веривших, что их могут оставить дома – кто ж зайцев то ловить будет, дед Михай что ли? «Впрочем, этот может», вспомнила Яся свою молодость и первую добытую лису.

Давно это было, когда глаз видел каждое шевеленье в траве, а упругие лапы совсем не болели и далеко отталкивали послушную землю.

Бежали они в роспуске с совсем молодой еще Лизой, послушные неведомому инстинкту, бежали галсами против ветра и заметили лису, которая торопилась уйти с поля. Но поздно. В считанные секунды ее догнали, та только в куст юркнуть успела и занять там круговую оборону. Неопытные собаки пританцовывали возле веток, с любопытством поглядывая на новую игрушку, щелкающую острыми зубами.

- Ату ее, Ату! – подоспевший Миша пытался науськивать, но тщетно. Игры продолжались, а это – конец охоте и может быть навсегда. И Михай, крякнув, вломился куст, прижав сапогом лисью шею к земле. Будущие охотники, осмелев, подсунули носы поближе, обнюхивая это дело, а хозяин схватил лисий вонючий хвост и давай лупить им по мордам! Такого унижения даже миролюбивая Яся не стерпела и, озлившись, показала зубы.

- Так лови! – Михай грубо, но выпнул лисицу из куста, та резко метнулась в сторону, но убежать от салюк – это нереально. Они мгновенно ее окружили и куда бы та не дернулась, сразу натыкалась на приветливо оскаленную черную или белую пасть. Салюки обозначили круглую арену диаметром пять метров, быстренько и непостижимым образом договорились, кто какую половину опекает и, ловко маневрируя на своей окружности, не выпускали зверя из очерченных рамок. Действия их становились все более синхронизированными и направленными, ласково помахивая хвостами и мило потряхивая ушками, они как-то обменивались командами, и внезапно разворачиваясь или ускоряясь, купировали лисьи броски. Движения их были легкими, непринужденными, казалось бы, хаотичными, но ни разу не пересекли они свои траектории, не столкнулись и даже не сблизились. Забавный салючий танец по кругу продолжался, только это был уже смертельный вальс, несчастный зверь устал и отчаялся. Миха даже пожалел лису и попытался отозвать собак, но в охотничьем раже его даже не слышали.

Начались строго выверенные атаки. Яся по праву старшинства первая сделала шаг к рычащему центру, лиса мгновенно развернулась к ней пастью, Яся отпрыгнула назад, а Лиза с другой стороны в длинном выпаде схватила лисий хвост и сильно дернула. Лиса упала, но извернувшись упругой дугой вырвала хвост и попыталась достать ее зубами, но собака уже отскочила в сторону, а лисий хвост предательски развернулся к Ясе, та ухватила его покрепче и потащила со всей силой прочь, не давая возможности лисе встать или извернуться. Лиза долю секунду помешкала, примеряясь, и сомкнула челюсти на загривке зверя. Какое-то время салюки еще растягивали обмякшую тушку, потом безучастно бросили, потеряв всякий интерес, лишь Яся думала, что какая же она раньше дура была, когда зайца догоняла и не знала, что с ним делать, играть пыталась… Теперь все стало на свои места детские игры кончились, охотничий зов предков вошел в ее сознание. А дед Миша стал источником зверя – он должен был его выставить собакам в чисто поле! И ладно бы только салюки так думали, но и жена его почему-то так же считала и немилосердно гнала с дивана в лес, в загон, искать и поднимать зверя.

Камень

Средних размеров, округлый такой, оглаженный со всех сторон. Крупная галька с берега реки, тяжелая, приятная на ощупь. Валялся камень во дворе, но со смыслом – служил фиксатором гаражных ворот, очень удобно было, подопнув его ногой под щель открытой створки, запретить ей самопроизвольное движение. Наступила уральская осень и камень пропал. Сам уйти он не мог, а осенние ветра пытались-таки створкой хлопать в самый неподходящий момент. И замену ему оказалось непросто подобрать, камней было в избытке разных, но все не то; слишком тяжелые – не подвинуть, легкие – не держат, круглые выкатываются… Поискали камень, поискали, не нашли, не иначе прибрал кто-то по надобности. Миха точно не брал, а кто еще по хозяйству в доме мог?

- Папа, а ты камень от ворот не брал? – спросила жена при случае, - Гладкий такой.

- Нет, а зачем он мне? - как-то тот неловко и неуверенно ответил и смотрит виновато. Хитрить у нас в семье никто не умел.

- Ну взял и взял, - делилась потом с мужем жена, - мне ж знать - искать его еще или что-то другое приспосабливать.

А вскоре отца вдруг не стало. Поехал на рыбалку и ушел под лед вместе с машиной. Искали, поднимали из-подо льда. Потом похороны, поминки…

Но жизнь подошла к новому году, стол накрывался, вспомнили про квашенную капустку, что морозилась на крыльце в огромной эмалированной кастрюле – еще отец солил – то было его традиционное дело. Гора кочанов под напором большого ножа быстро превращалась стружку. Кочерыжки оголялись и непременно вручались любопытствующим детям, внукам «на погрысть». Даже собаки насильственно получали по кочерыжке и не зная , что с ними делать, растаскивали по углам, за что от хозяйки «влетало» и им, и их «кормильцу». Затем зеленая стружка крепкими ручищами чемпиона России по самбо мялась и брызгала соком по всей кухне. Соль, яркая морковка, клюква, укропчик – все для разжигания неистового аппетита. Нехитрая эта смесь квасилась под гнетом и выносилась на мороз, где ожидала своего выхода на новогодний стол.

Елена Валентиновна метнулась за дверь, послышался стук железной крышки… Вернулась Елена бледная, как клубок морозного пара, таявшего над порогом, с пустой миской в одной руке и камнем в другой. Тем самым, гладким, тяжелым, только стал он чистым и пах укропом.

- Ты где его нашла? – удивился Миха.

- В капусте. Отец его как гнет приспособил, пока она квасилась. Удобный камень очень, потому и отдавать не хотел, а сказать впрямую постеснялся, может не хотел вызвать недовольство или еще чего-нибудь… Только мне он теперь снится будет, камень этот и зачем я спрашивать про него полезла, папа ж подумал, что я с претензиями, смотрел так виновато… Был бы жив, мы сейчас только бы посмеялись вместе, а теперь уж поздно и камень этот с души уже никто не снимет…