В пути

Глава 1

С вершины, сквозь редколесье кедрового стланика показался долгий волнистый распадок внизу. Полоса низменности проявлялась из-за перегиба сопки не узкой, разрастающейся постепенно змейкой, материализующейся из лесной глади, а внезапно, чётко сформированной и целостной. Чуть поодаль, сверкающей на солнце белоснежной прерывистой лентой, проступал сквозь оранжево-зелёное море леса поток реки. Еще дальше, там, где теснина гор отступала и воде не нужно было больше спешить освободиться от сдавливающих её каменных круч, ток воды становился спокойнее и шире. Совсем уж у края земли, чуть различимое в дымке, проступало сквозь бледную мглу большое озеро.

Осеннее солнце расщедрилось, балуя тайгу, просачиваясь сквозь живую хвою, смешиваясь ярким светом с пряным кедровым духом. Разливаясь теплом по хвое опавшей, мёртвой.

Я постоял, любуясь раскинувшимся внизу простором. Наслаждаясь последними тёплыми днями. Скоро обрушится на наш суровый край лютая, долгая зима. Засыплет, завалит глубоким снегом сопки, долины и реки. Скуёт озёра, заметёт их так, что и не понятно станет что там под снегом: покрытая толстым льдом вода или засыпанное по верхушки мелколесье. Ах как мёртво и тяжко станет в тайге уже совсем скоро. И весь мир вокруг меня знает о неминуемом великом предстоящем, ждёт его и готовится. Обустраивает тёплые норы, прячет припасы, выстилает сухой травой да мхом дупла, останавливает ток сока в стволах. Скоро, совсем скоро придёт великая стужа.

Но сейчас так привольно, так тепло.

Я нехотя начал спускаться к распадку. Пора.

Звериная тропа постепенно выполаживалась, становилась всё менее каменистой и скоро уже колыхалась вдоль реки утоптанной глиной. Петляла, кралась, да наконец вынырнула из-за схрона кустарника к небольшой заводи с чистым берегом водопоя.

Я поймал жирного тайменя в небольшом омуте с неспешно кружащим потоком, припорошенным свежей палой листвой и тут же расположился у реки, чтобы немного отдохнуть и подкрепиться.

Розовое, прохладное мясо рыбы упруго хрустело на зубах. Сладковатый душистый сок стекал с губ, капал прозрачной росой с усов на землю. Мне было так спокойно. Хорошо. Словно и нет впереди трудного пути. Не будет голодной трудной зимы.

Наевшись, я подошёл к реке, наклонился к воде, закрыв глаза, долго жадно пил. Умывался с наслаждением, отфыркиваясь. Отошёл, размышляя. Решившись, завалился на сухой траве, прислонившись спиной к коре высокого кедра. Коричнево-оранжевой, ласковой, тёплой, словно вечернее осеннее солнце, не жалящее своей яркостью глаз.

Я какое-то время лежал, глядя прищуренным взглядом на колышущуюся в быстром токе стремнину реки. Лежал, вспоминая быстро пронёсшееся лето. Прекрасное лето. Пожалуй, лучшее в моей жизни. Дорога впереди еще дальняя, ну да Господь с ним. В спехе правды нет. Я отпустил себя, сомкнув веки и уплыл в спокойную, тёплую дремоту...

Проснулся я мгновенно. Не двинувшись, ни открывая глаз. Никак не выдавая своего бодрствования. Среди тысячи нитей запахов, между маслянистыми потоками кедров, сухим, пыльным запахом камней, тяжелым, густым духом отмирающей прибрежной травы, незаметно, нераспознанно сперва, вкрадывался тонкий всполох дыма.

Огонь горел далеко. Где-то внизу, по течению реки.

Потом я услышал движение. Источник его был гораздо ближе костра.

Вот же дурак! Завалиться прямо у тропы...

Я вскочил и бесшумно юркнул в густоту леса. Остановился, прислушался. Кто-то осторожно пробирался вдоль тропы, приближаясь. Медленно двигаясь, таясь и аккуратно ступая. Я принялся отходить в чащу.

Люди. Эк занесло кого-то в такую глухомань.

Ах как просто было бы сейчас схорониться в низких зарослях смородины, будь лето! Но кусты лишь бесполезно покачивались голыми прутиками с сиротливо дрожащими на них последними листочками. Средь пустоты подлеска, под древними высокими кедрами меня видно будет издалека.

Деваться некуда. Нужно уходить в глубь леса, поднимающегося полого по склону.

Стараясь не касаться земли, лететь, только лишь невесомо наступая, я мчался по склону, закладывая плавную большую дугу в сторону озера.

Грохот выстрела раздался откуда-то слева. Противно вибрируя, гулко, где-то рядом пролетела пуля. Ударилась о ствол, разбрызгивая с хрустом мелкую яркую щепу. Не сбавляя хода, я посмотрел в сторону, ища средь леса стрелка.

Вон он, гадёныш. В ветхом зипуне, в валёнке, с косматой седой бородой.

Охотник замер, облокотившись плечом на дерево и прильнув щекой к прикладу двустволки.

Снова раздался грохот выстрела. Обожгло шею. Гадко запахло опалённым волосом.

Теперь есть время уйти, покуда он будет перезаряжать ружье.

Я бежал изо всех сил, поднимая в воздух лёгкую сухую листву.

На второго стрелка я вылетел случайно. Встречи не ожидал ни я ни он. Моложе первого, справнее одетый, безбородый, с жидкими усиками и в чёрном суконном картузе.

Я видел, как волнуется стрелок. Как порывисто, нервно вскидывает к плечу ружьё, как пытается совместить моё тело с мушкой.

Он не успевает выстрелить. Лишь вскрикивает, когда я уже оказываюсь вплотную к нему, отводит оружие от себя на вытянутых руках, защищаясь.

Я на ходу опрокинул его, саданул вскользь по груди, с треском вспоров плечо через кожаную куртку и светлую косоворотку, на которой тут же расплылось чёрное кровавое пятно. Эх, порешить бы его, чтобы наверняка. Да времени нет.

Я кинулся к спасительной темноте лиственного леса впереди и бежал, бежал долго, не останавливаясь, не давая отдыха бешено колотящемуся в груди сердцу.

Люди остались далеко позади. Теперь можно идти спокойнее, наконец то перевести дух.

Спасся! Спасибо Господи.

Ну вот на что я им? Один с пару месяцев будет отходить. Даром, что жив остался. Чуть повыше удар и разодрал бы ему шею. Второй - пень старый. Забрался в такую глушь по мою душу. И охота по тайге шастать…

Странные люди.

Тигрятину то они не едят вроде как…

Не уж то и вправду из-за шкуры, как говорят? Да нет… Болтают.