В поликлинике

Глава 1

7.30. Кабинет №213. Через 30 минут начинает прием участковый терапевт. Несмотря на раннее время, в коридоре уже набралось приличное количество пациентов. В числе первых претендентов на осмотр – завсегдатаи больниц и поликлиник, любители белых халатов и запаха спирта - пенсионеры.

8.00. Начало приема де-юре. Врача не видно ни в ста метрах от поликлиники, ни на горизонте. А народ прибывает. Пока еще посетители медицинского учреждения ведут себя прилично. В корректной форме посылают новоприбывших в конец очереди. С математической точностью распределяют пациентов с талонами и «по времени» между собой, несмотря на то, что очередь растет в геометрической прогрессии. В качестве справочного бюро консультируют друг друга по поводу формы и содержания приема врача. При этом обсуждение порядка работы терапевта сопровождается личной оценкой, напоминая аудиоверсию книги жалоб и предложений.

9.00. Явление Христа народу было не столь волнительным, как явление врача на место работы. С приходом терапевта больные в коридоре сразу оживляются. Почти каждый бросается здороваться с медработником. Кто-то начинает кивать головой, как ишак, кто-то даже с лавочки приподымается в знак почтения. Участковый врач с атрофированной мимикой, внимательно изучив вереницу голов, молниеносно скрывается за дверью (прикинуться невидимкой у него в этот раз, видимо, не получилось).

9.15. Приема все еще нет. А в коридоре начинается активная подготовка и настоящая мобилизация сил среди присутствующих: хромые вооружаются тростями, слепые надевают поверх одних очков вторые (у кого-то случается прозрение), одетые раздеваются, раздетые подпоясываются, а лысые примеряют парики. Все настороже, ибо многие так и норовят проскочить без очереди. Уже нет той доброжелательности, которая была вначале. Теперь начинаются поединки в произвольной форме. Спарта отдыхает. Болезнь не поможет. Хочешь вовремя попасть на прием к врачу – выздоравливай!

Инвалидность первой степени? Не, не слышал. Давление? У нас тоже давление и радикулит, и диарея.

-Эй, девушка, куда без очереди? Ребенок дома? У меня тоже дома муж некормленый сидит.

В общем, дедовщина, тирания, беспредел воцаряется в поликлинике во втором корпусе, на третьем этаже у кабинета № 213.

9.30. Одно мгновение, и все вновь замолкают. От скуки посетители поликлиники начинают что-то обсуждать, сплетничать, сетовать на жизнь и на болезни. И вся компания в креслах больше начинает походить на чирикающих воробьев, сидящих на голом кусте. Но вот вызывают первого пациента.

Ропот в коридоре сменяется любопытством. Каждый завистливым взглядом начинает провожать счастливчика. Тишина наступает такая, что можно услышать бульканье в животах проголодавшихся, пульсирование в венах гипертоников и второе дыхание не сходивших в туалет. Когда дверь за первопроходцем закрывается, в коридоре снова начинаются бурные дебаты.

10.05. Как говорится в одной русской поговорке: «Не пей слишком горячий чай - лопнет мочевой пузырь, обожжешь ноги». Холодный чай, горячий – не важно. Русские врачи не останавливаются ни перед чем, отдавая должное священной традиции. И вот терапевт прерывает прием, удаляясь на чаепитие. Очередь уменьшилась ровно на два человека. Вэри мач пипл остается куковать в коридоре на n-ое количество времени.

10.10. Страсти накаляются, а врач, как назло, не возвращается. В ход пошли громкие слова, нецензурщина и даже угрозы. В это самое подходящее для инквизиции время к кабинету № 213 подходит молодой студент.

Высокий, худощавый, лихо напоминающий страуса. Парень еле слышно спрашивает: «кто следующий?», поправляя круглые очки на длинном носу. В руке он держит медицинскую справку. Сначала на студента никто не обращает внимания. Но когда до народа, наконец, доходит, что парень хочет пройти вне очереди, начинается настоящая коррида.

Для великомученных пациентов, которые здесь, кажется, всю вечность просидели, новоприбывший превращается в длинное красное (краснее флага Китая) полотно. Десяток разъярившихся быков готовятся к атаке нараздражающий их до безумия предмет с длинными, как у цапли, ногами. Кто-то раздувает ноздри в негодовании, у кого-то пар из ушей начинает выходить из-за закипающих мозгов, кто-то отчаянно бьет ногой, заметая мусор за кресло. Неравнодушных нет. Речь разгневанных все меньше становится членораздельной. И нет бедному студенту спасения в этой жестокой схватке. Зажали в угол беззащитного. А тореадор, как назло, ушел пить чай.

С трясущимися коленками студент уходит, передвигаясь по стеночке в конец коридора. При этом постоянно оглядывается и поправляет свои очки, вероятно, опасаясь того, что они ненароком соскочат, и студент не увидит надвигающуюся угрозу.

10.45. Врач возвращается с чаепития и прихватывает с собой еще одного пациента. Ожидающие приема уже сблизились, практически породнились. Трое пенсионеров вспоминают былые времена и общих знакомых. Двое молодых людей обмениваются номерами телефонов. Юные девушки в конце коридора хихикают над студентом, а он, в свою очередь, улыбается им в ответ.

Тут к кабинету врача-терапевта подходит здоровенный амбал в черном классическом костюме, лакированных туфлях, с золотой цепью на шее. Ни минуты не задерживаясь в коридоре, он идет прямо в кабинет, оставляя после себя шлейф дорого одеколона.

Народ и рта не успел раскрыть, как видит в дверном проеме широкую спину наглеца. Здоровяк оборачивается, бросая вызов присутствующим, и, убедившись в людской покорности, закрывает за собою дверь. Теперь в коридоре начинается консилиум по поводу психического состояния мужчины. Сошлись во мнении, что из-за ограниченных мыслительных способностей данного индивида в сочетании с физической мощью и выносливостью, все попытки его остановить привели бы протестующих к повторному посещению поликлиники, а точнее, травмпункта.

11. 45. В коридоре тихий час. И, несмотря на то, что отдыхающие пропустили завтрак, прогулку на свежем воздухе и обед, резиновый прием врача становится все более беспощадным. Под звуки зеваний, стенаний и даже тихого плача, раздающегося откуда-то из-под посетительских кресел, начинают постепенно уходить первые сдавшиеся (слабаки, по-другому). Волна капитуляции затронула только желторотую часть пациентов. Белый флаг, точнее, свитер, последнего павшего солдата еще минуту помелькал в коридоре, а потом исчез вместе с владельцем из поля зрения.

Но старики не сдаются. Они пережили натиск фашистов, тоталитаризм советской власти, шоковую терапию 90-х и психическую реабилитацию нулевых, - очередь к врачу для них так, разминка пальцев перед нанесением удара левой прямой по противнику.

13.00. До завершения работы терапевта остается всего лишь час. К радости ожидающих и отчаявшихся в коридор выходит медсестра и объявляет: «Очередь больше не занимать. Постараемся всех принять до конца приема». После ее слов запускается конвейер с вялыми, помятыми, изрядно испортившимися продуктами – пациентами. Но отбраковывания не наблюдается. Один за другим, как попкорн, вылетают из кабинета врача заметно помолодевшие, посвежевшие, повеселевшие пациенты. Кажется, что одно лишь общение с доктором подобно чудодейственному исцеляющему эликсиру. Так могло бы показаться доктору. На самом деле поднятию духа людей способствовала открывшаяся возможность покинуть угнетающее, пропахшее фенолом помещение.

14. 30. В коридоре пустота, и только перекати-поле из мусора, оставленного недавно ушедшими пациентами, шерстит по кафелю. В своем кабинете за широким столом сидит довольный врач-терапевт. Ничто не омрачает его радости, даже предстоящее ночное дежурство. Ведь в накрахмаленном кармане его халата слышен сладостный шелест долгожданных конвертиков.