В плену воспоминаний

Глава 1

Однажды, уже за полночь, у Андрея зазвонил телефон. На экране высветилось имя абонента: «Соседка Тамара». И тут он замер в недоумении. Обычно в это время по пустякам не звонят. С некоторой долей беспокойства, он принял звонок. И он услышал странный шум, сквозь который раздался её голос:

- Андрей, алло, ты слышишь? Твой дом горит, — следующие её слова он уже не воспринимал. В его голове тут же случился хаос. Единственное, что он произнёс, — были слова:

- Выезжаю… скоро буду, — около трёх часов пути, в Смоленскую область из Москвы прошли в смятении чувств и под гнётом судорожных мыслей. Был даже сложный эпизод на дороге, который вырвал его из тягостных размышлений. И он дал себе установку быть на дороге повнимательней.

- Что толку будет моему дому от того, что я не доеду? - проговорил он вслух. - Хотя, чем я ему помогу, когда приеду? Но и не быть…

К середине ночи он был уже на месте. Машины пожарных расчётов уже собирались, закончив тушить пожар. От дома осталась лишь: одинокая русская кирпичная печь, трубой, тлеющая и дымящаяся древесина, остатки вещей и, кирпичная кладка, которая была выложена вокруг избы, местами обвалившись – печальное зрелище. Полная картина бедствия откроется лишь с рассветом. А пока лишь сумбур мыслей и происходящего здесь. Он просто уже не знал, что и думать, что делать. В голове у него, происходило то, что и описать невозможно, как и то, что происходило вокруг, — слова не способны точно передать состояние Андрея и людей, оказавшихся здесь...

Родовой дом перестал существовать, остались лишь воспоминания Андрея о том, как этот дом принимал его с раннего детства. Какая уютная была в нём обстановка, и до чего вкусная была еда, особенно - гречневая каша, приготовленная в русской печи.

Некоторое время спустя, люди присутствующие здесь стали потихоньку расходиться. Двое из них подошли высказать слова сочувствия погорельцу. После отъезда пожарных машин воцарилась тишина, в которой послышался едва уловимый жалобный кошачий голосок. Андрей вслушиваясь, ориентируясь на эти призывы о помощи, направился к пепелищу. И тут, на него из-под завалов, вылезла несчастного вида кошка. Он к ней приблизился, преодолевая завалы, взял на руки, — она была изрядно мокрая и чумазая от сажи, от того более жалкая. Он с ней отправился к соседке, привезти несчастное создание в порядок.

Пока с ней возились, не заметили, как стало светать. С рассветом, даже стало чуточку легче на душе, хоть и зрелище пожарища было более зрелищным. Осмотрев результаты пожара, Андрей отправился пешком на кладбище, где упокоились родня его, по материнской линии, — от бабушки с дедом до старшего брата. Его мама похоронена рядом со своими родителями. Лишь только отец, рождённый на Псковщине, обрёл покой вдалеке от своей родины, в Крыму, где и родился Андрей. Здешнее кладбище, размещенное на пригорке, откуда открывался вид на излучину Днепра. Увидев вдалеке мост, по которому, пролегала лента Минского шоссе. Этот вид навеял размышления. Всё имеет свою историю, как и этот мост, по которому в далёком 1941 году, гитлеровцы рвались к Москве, а наши войска его подорвали. И тут, Андрея накрыли воспоминания о возможных совпадениях пронзивших время насквозь. История началась в детские годы, из детских лет его мамы, которая вместе со своими сверстниками, собирала ягоды для пленных немцев, которые работали над восстановлением моста, в обмен, от них получала различные поделки, изготовленные из древесины. «Ничего подобного, до этого, я не видела», - рассказывала она своему сыну. А спустя некоторое время, Андрей был призван в Армию, и оказался в Германии, где у него произошла история, которая вполне могла иметь одну нить событий с его мамой и этим мостом.

Однажды, летним утром, он в компании своих сослуживцев повстречался с пожилым немцем, ветераном вермахта. На его голове красовался головной убор солдата гитлеровской Германии. Такую шапку (как назвали её сами ребята), они видели лишь в военном кино. Кепи, привело ребят в едва сдерживаемый восторг. Они не смогли себе отказать в возможности её посмотреть поближе и померить. Пожилой немец был достаточно любезен, снимая с головы кепи, произнося одно лишь слово, улыбаясь глазами:

- Bitte! - и протянул её Андрею.

- Danke, — ответил Андрей, бережно приняв в руки, увесистый головной убор. Сняв пилотку со своей головы, он аккуратно надел кепи, которое ему было велико. Его товарищей это привело в восторг, отпуская различные реплики в его адрес. Пожилой немец, обаятельно улыбаясь, два раза произнёс:

- Gut, gut! – указывая жестом правой руки, знак одобрения. Предложенную ему пилотку, он решительно отверг, поясняя, что его до сих пор мучает совесть, потому что считает себя виноватым в гибели русских солдат, что были в таких же пилотках. Но, дальнейшее, что он поведал, было по-своему - уникально для Андрея. Общение с ним проходило, как это бывало с местным населением, у русского солдата, вперемешку русской, с немецкой речью, используя жесты при нехватке слов. Но, как, ни странно, обе стороны, более или менее понимали смысл сказанного. Иной раз, люди говорящие на одном языке хуже понимают друг, друга.

И, вот, Хельмут, — как представился он солдатам, поведал им свою историю, из периода своей молодости, что произошла с ним на Восточном фронте:

- Я был танкистом. Однажды мы пошли атакой на противника, — он говорил, старательно пытаясь донести верный смысл своей истории, и недостаток нужных слов компенсировал жестами рук. - А тут на наш танк выскочил русский танк. Он был быстрый как кошка. Я после войны узнал, что этот танк создал конструктор по фамилии Кошкин. Русский танк быстро заехал сбоку. Мы не успевали за ним. Он нас подбил. Русские солдаты меня вытащили из танка за шиворот. Гитлер капут. Потом я оказался в плену. Меня отправили ремонтировать мост на пути к Москве. Дети нам носили ягоды, кушать, — сложив пальцы в пучок, прикладывая их ко рту.

Наряду с этим, теперь ему на ум пришло иное воспоминание, пожилого человека, который рассказывал, о своих воспоминаниях своего детства, периода военных лет, когда немцы стояли под Москвой, город жил в темноте, которая рассеялась лишь после того, когда врага прогнали от столицы. Нечто подобное видел и он, когда прилетел из Германии в Москву, - началось в его голове рассуждение, вспоминая эти рассказы, и то, что ему довелось увидеть в далёком 1990 году. - Странное теперь возникает совпадение, и ассоциации в голове Андрея. «Впору пересмотреть фильм Михаила Рома, «Обыкновенный фашизм», - признался он себе, в том, что давно его не смотрел, и мурашки пробежали по его спине.

- Ты о чём задумался? - спросила его соседка, Андрей даже дёрнулся в испуге, словно его сдернули с высокого дерева. - Ты что, испугался? спросила она его снова.

И он коротко поведал ей о детстве своей матери, которая бегала с ягодами, подкармливала пленных немцев. И про того немца, которого он повстречал в Германии. А затем, он высказал ей своё предположение:

- Не исключено, если моя мама встречала именно того немца, с которым виделся я.

- А моя мама с бабкой ничего про войну не рассказывали. Кроме того, что было тяжело и есть, было, нечего. А вот там деревня Ильино была, — сказала она, указывая на пустырь в противоположной стороне от моста.

- Да, я помню. Там даже фундамент остался от нашего дома, который перенесли в Прудки, и из него сделали хлев. Дядька поставил новый, который теперь я потерял, - произнёс, - Андрей, мимикой на лице отобразил глубокую озадаченность. - Остались одни лишь воспоминания. Он даже успел подумать, о том, в каком состоянии была к этому времени бревенчатая кладка, под выложенным кирпичом, что была сооружена около сорока лет тому назад. А тут он снова, вспомнил про несчастного кота, который вылез к нему из-под завала, уже сгоревшего дома. - Кстати, а как там кот?

- Я уходила, он уже спал…

- Заберу его с собой. Кстати, спасибо тебе за то, что ухаживаешь за могилками моих родных! - Тамара, пришедшая на кладбище следом за ним, как всегда, сразу приступала к наведению порядка на могилах своих родных, похороненных рядом с родными Андрея.

- Но, кто, если не я?! Ты бы сам почаще бы приезжал.

- Да я бы и сам рад, но обстоятельства закрутили, завертели как юлу. Да и котов своих не на кого оставить, а тут ещё один добавился…

- Зачем тебе этот замухрышка?

- У меня их четверо, а этот будет – пятым. Назову его, Дымок. Надеюсь, его остальные нормально примут. А то и так проблем, выше крыши.

Андрей пару дней побыл ещё в деревне, уезжая, произнёс:

- Сколько верёвочке не виться…

- Ты же приезжай. Место тебе у меня всегда найдётся, - искренне и добродушно произнесла Тамара, которую он помнит с самого своего детства, чуть ли не каждое лето приезжая в гости к своей бабушке Анне. - Приезжай с женой, дочка уже, наверное, замуж вышла, пока ты собирался приехать к нам в гости, - она не знала, что у него с женой случился разлад. Но, он не хотел её расстраивать, и поэтому ничего не стал говорить по этому поводу. Он вообще не любитель выносить «мусор из избы».

- Дождался, теперь буду почаще приезжать. Вот только с работой разберусь. А там и видно будет.

Простившись с соседкой, отправился в путь. Дорога лентой стелилась перед его взором: то и дело проносился мимо встречный транспорт, дома, деревья, текли и его мысли, становясь всё массивней, погружая его в непростые размышления, - под грузом навалившихся проблем с потерей родового дома. «Вместе с домом, погиб отцовский голосистый баян, - стал размышлять Андрей, чуть ли не вслух, - и тульская гармошка, с особым звучанием, инструменты были привезены в этот дом от отца братом из Крыма. Отец, передал их старшему сыну. Погибла в огне и копия картины «Охотники на привале», с интересной судьбой её создания…» Но тут, размышления Андрея были нарушены котом, который уже дал о себе знать.

- Да уж, - вслух произнёс Андрей. - Если б ты мог говорить, ты бы мне, наверное, сказал, что взял я тебя с собой, а сам за тебя забыл, - и с этими словами погладил кота. После чего у Андрея, мигом настроение обернулось к радости, - за спасённого кота. Ведь кот теперь вернулся к жизни, проявляя к машине нового хозяина повышенное любопытство. К этому существу трудно остаться равнодушным тому, кто хоть немного имеет сострадания к тем, кто в нашей помощи нуждается.