В один конец

Глава 1

Пришел рассвет и город покрылся сырой дымкой.

Она то ныряла под колеса поездов, то вздымала свои кучные крылья к опустевшим и охладевшим изящным пальцам деревьев.

Вагоны толкались друг о друга, как обезумевшие от холода люди,

толпились и съеживались под тяжестью замерзшей на крышах воды.

Все сжималось, жалось, возвышалось и падало на промерзшую землю,

разбиваясь со звонким голосом хрусталя.

Я выгнал уральский воздух из легких, и тот оказался теплее местного.

Очаровательное зрелище:

бывают места суровее своими морозами.

Или это я?

Кажется, моя дорога привела меня совсем не туда, где хотел в конечном счете оказаться.

Рельсы беспощадны в своей уверенности,

колеса поездов подчиняются их воле и беспрекословно ступают по уже протоптанным направлениям.

Хотел ли я быть здесь?

Пожалуй, хотел, где-то в глубине души я точно это знал.

Камерное окно в купе от холода начало промерзать даже изнутри.

Природа жесточайше красива и зверски проста,

и искусство ее потаенно утоплено в каждом живом уголке нашего сознания.

Я точно знал, куда еду, но произнося "Говнилково - Рай, в один конец" в крошечное окно кассы смеял надеяться, что машинист проспит несколько развилок, возможно я уехал бы на юг,

но вопреки сокровенным желаниям:

не проспал, не пропустил, даже больше, прибыл вовремя и туда, куда должен был.

Впервые жизнь - эта обстоятельная пунктуальная сука, оказалась благосклонна.

И словно мягкая шерстка ручного кота, локомотив двинулся со станции конечная в Рай под чьей-то неумолимой мыслью.

Они подчинились тебе.

Всю жизнь,

всю свою сознательную,

трезвую,

не отягощенную мирскими заботами жизнь,

я только и думал подчинять обстоятельства себе!

И давалось все:

контроль над болью,

любовью,

воспоминаниями,

я смог победить себя,

сломить демонов и выгнать их прочь из Метрополя собственного сознания,

вычистить плесень обиды и мести со стен лабиринта календарей!

Я чувствовал себя самым счастливым, когда у меня была шизофрения.

Я был уверен,что нашел лекарство от рака,

раскрыл международный заговор и что я любим ею!

Пожалуй, так и было.

Неуверенный и пьяный телом,

сознанием чистый, словно мысли детей,

я понес свою бренную ношу вон из поезда реальности.

Я упал на промерзший до синевы асфальт, на волосах осталась изморозь.

Выпасть из реальности оказалось не так сложно,

сломать систему куда сложнее.

Ты где-то здесь? Я почти уверен.

Даже здесь ощущая запах твоего тела, я был готов поклясться, что боюсь встретиться взглядом.

Я бы продал душу дьяволу, если бы она у меня была, чтобы исчезнуть,

раствориться в тесноте улиц и рассыпаться мелким снегом на твоем пальто.

Ведь в моем холодильнике стоит зимний снег.

Но ты выпорхнула из пара поездов подобна птице,

разогнала стаи стервятников над моей головой, не дав мне и доли мгновения, чтобы затеряться в мыслях этого города.

Что это за город, родная?

Без разницы, я изучу его за два дня,

обойду каждый двор и загляну в каждый люк,

и на каждой из этой лавочек будет жить мое воспоминание.

Так будет лучше.

На Урале, откуда я ехал, было уже довольно тепло в это время года.

Удивительное совпадение, обычно снег там стоит до апреля.

Уехав из весны, путь мой лежал в сухую и скупую зиму.

Мои ли это воспоминания?

Думаю, мои.

Реальность поездов беспощадна.

И, отобрав меня у них,

ты вела меня по живым и промерзшим улицам своего города.

Что ж, это интереснее, чем казалось в моих фантазиях.

Тут хотя бы есть люди, в отличии от моего Метрополя, жаль, что холодные и забитые.

Коими ты сама и была.

Ты ли ими была?

Думаю, ты.

Там, в доме, в подъезде были причудливые перила.

Я других не помню.

Словно вырезаны из дворцов Петергофа,

покрытые многовековым лаком,

они оказались на удивление теплыми деревянными объятиями.

Это была твоя реальность?

Удивительно проста,

она завораживала и леденила своим стылым воздухом.

Стеклянные кубы похожи на нее максимально идеально.

И в доме твоем за железными дверьми по-кошачьи мурчаще, словно преданные кошки засыпают на моей груди.

Они, будучи самыми строгими хранителями жутких

воспоминаний, надзирают:

не всех впускать, не нужных выпускать,

стерегут фото из твоих прошлых жизней.

На них ты кое-где счастливо-фальшива,

одинока,

больше - выкинута,

дальше - холодна.

Я листаю фотоальбом, пока в проеме кухни исчезают твои волосы, и тянет запахом натурального чая.

Виртуальные чаинки останутся в прошлом.

Я буду в этом городе.

И будет там кто-то еще, кроме твоих ужасающих фотоальбомов.

В городе, куда поезда приходят лишь в один конец.