В конце кошмара мы все умрем

Глава 1

Бар, напитавшийся запахами скисшего пива и дешевых сигарет, встречает меня с распростертыми объятиями. Илья уже тут, скорее всего, цедит уже третью кружку пива, пока я волочусь с работы. Мы быстро и неловко переглядываемся. В его глазах мелькает лишь тоска, с которой ходят одиночки, садятся за барную стойку и всё время молчат, прозябая в телефоне или грустно глядят в кружку, словно хотят здесь и сейчас утопиться. Илья, как всегда немногословен, короткое рукопожатие, странный взгляд, полный какой-то отрешенности, и я сажусь с ним рядом.

Мне кажется, он сам понимает во что влип и как скоро его жизнь закончится. Взглянув на него, я понимаю, что он силится что-то сказать, но слова вянут у него ещё в сознании, даже не обретя никакого смысла. Мы сидим долго, до полуночи, не проронив друг другу ни слова. Так странно. Я тоже ощущаю какую-то мрачную тоску, но мне самому кажется, что так будет лучше. Завтра он уйдет. Навсегда. Управление заберет его, укроет в снопе проводов, затем, если он выживет, то станет лучшим экспонатом в музее.

Я был там однажды. Видел разные вещи. От жалких луговых цветов, которых больше не увидишь на Земле, до фантастического леса, в котором еще живы все птицы и звери, что исчезли по разным причинам с нашей захламленной планеты. Музеи – это всё, что у нас осталось. Снотворцы – первое, что у нас появилось, чтобы спастись от тоски. Музеи делились на три категории. В первой показывалась Земля, еще не убитая в хлам. Там были цветы и реки, горы и поля, такие странные, что всегда казались мне вымышленными. Тогда, стоя в музее я так и думал про них. Вымышленные. Их придумал какой-то парень, которого нашли где-то в подворотне. Он спал и видел сны и часть их проникала наружу.

Вторая категория это всё, что принадлежало миру фантастики. Различные корабли и двигатели, которые тут же разбирали ученые, а затем сидели в своих лабораториях сутками исследуя тот или иной тип того, что им попало в руки. Все становилось интересней потом, когда они всё-таки разгадывали эти тайны и вот у нас появился уже свой межзвёздный летательный аппарат. Из снотворцев второй категории получались хорошие пособники науки.

Третья категория - это развлечения и все, что к ним относится. Хочешь увидеть, как девица, что собралась из впечатлений по памяти виляет задом? Пожалуйста. Хочешь увидеть, как деньги сыплются из старых игровых автоматов? Вот, держи и не упусти ни цента. Хочешь видеть, как два крутых мачо гоняют на перегонки в машинах, в которых больше тестостерона, чем ты когда-либо видел? Смотри и радуйся.

Но я все равно считаю, что Илья будет лучшим в этой сфере. Он обязательно попадет в центральный музей, ведь его сны нечто удивительное, хоть и чудовищное. Он говорил о них с осторожностью, словно сидел на пороховой бочке, а рядом раздувался костер. Во всех снах он умирал, умирал чудовищной смертью от существ, что за гранью человеческого понимания, но, после всех травок, единорогов и прочих созданий, что уже стали оскоминой для человечества. Что будет, если показать им ужас?

Илью нашли совершенно случайно. В одну из ночей он сильной переживал насчет экзаменов в университете и ему приснился очередной кошмар. Соседка вызвала полицию, потому что слишком громко выли собаки в его квартире, а из вентиляции кто-то просил её выйти из квартиры. Старушка была настолько напугана, что, когда увидела сонного Илью и отсутствия каких-либо животных, картинно взялась за голову и упала на ковер в своей прихожей, откуда выглядывала в поисках ответов.

Тогда-то его и определили в снотворцы. Считали, что могут его переучить, показывать что-то сказочное, быть может реальное, но разум Ильи всегда показывал различных диковинных существ, которые не могли ничего показать кроме ярости и злобы. Приходящие из других галактик огромные живые батискафы с кучей ртов, которые пожирали сами себя, а затем из пожранных вырастали два новых. Непрерывный жующий ужас, обитающий во снах Ильи был чем-то вроде морских гадов, для тех, кто пробовал их впервые.

Я хлопаю Илью по плечу и говорю, что всё будет нормально. Он называет это плохой идеей, а я снова повторяю ему, что у него нет и не будет никакого выбора. Завтра с утра я заберу его в управление, где его подключать к системе и, если он выживет, мы будем видеть его бесконечные сны в специальных резервуарах и витринах. Конечно, было и такое, что снотворец окончательно терял себя после всех приготовлений и показывал уже не тот фон, что был раньше, однако смотреть на искаженное сознание куда веселее, чем не видеть развлечений вовсе.

***

Телевизоры сдохли еще в 2122 году. Всем предельно осточертели экраны, с которых потоком лилась ерунда про политику и звезд. Всем осточертела эта реклама с искусственными турами куда-нибудь, где вам предложат поваляться в шезлонге у берега очередной дыры с дурно пахнущей водой. Человечество само виновато в том, что Земля была на стадии какой-то комы или даже смерти. Она всё еще пыталась выжить, а мы все ещё пытались её убить. Да, как-то так. Пилили сук, на котором сидели долгое время.

Сначала ветер слизывал хлипкие постройки, пытаясь освободить место для вполне себе обычных деревьев и травы, но всё мгновенно ровнялось с землей и превращалось уже в укрепленные дома, которые ветром взять не удавалось. Вулканы сжигали то, что могли сжечь, но больше вредили самой Земле, чем наносили урон человечеству. Они затыкались, как вышедшие в тираж унитазы, а на месте бывшей, плюющейся лавой горы, воздвигались монументы победы человечества над стихией. Всё было предельно просто и где-то еще лет через сто, я узнал, что такое трава из учебника биологии и крайне удивился тому, что дыхательный имплант вовсе был не обязательным условиям для проживания.

Именно поэтому, когда стоя в музее, где все витрины и стеклянные столбы пусты, однако потом, спустя время, везде зарождалась новая жизнь, пускай ненадолго, но всё же. Один парень буквально оживлял сказки и, если у вас был ребенок, который хотел попасть на такое выступление, всё, что вы могли сделать в тот момент, это понуро молчать и попытаться объяснить ребенку, что деньги не даются просто так. Те, кто видели, становились тут же на ступеньку выше других. Рассказывали про загадочных животных, про лошадей с рогом, про злых колдуний, про добрых рыцарей и какие-то сияющие камни с одеждами.

Конечно, в учебе никто никогда не сомневался, что знания о прошлом нужны и важны, но никто не мог представить себе, как в далеком 1242 году произошло нечто, где люди, увязанные в разные одежды, странные, крытые металлом шлема и кольчуги, мало кто представлял в целом такую картину, а благодаря снотворцам, которые проецировали разные эпохи это становилось возможным.

Где-то нужно было платить за представление, где-то нужно было покупать подписку, а где-то нужно было быть просто на другом уровне, чтобы увидеть разного рода вещи. Телик не сдох, он просто перешел на новый уровень охвата и значимости. Вот и всё. Однако, телевизор не давал осязать происходящее, не давал ничего сделать с теми фантастическими фильмами, в которых сценарный бред вызывал лишь смех, а не воплощение в реальность. Снотворцы. Вот где сила человеческого разума превосходила всё на свете. Одна девушка постоянно воспроизводила разного рода минералы, которых на земле просто не могло быть. Один стал основой для новой вехи развития энергетики, другой был в основе того, что разрушенный озоновый слой вновь обретал былую силу.

Да у меня все еще был дыхательный имплант, но в баре типа этого, он был нужен как вода в пустыне. Илья уже практически на грани отсутствия сознания и меня это не радует. Мне придется вести его сначала домой, а затем, у него будет тяжелое похмелье, отчего процедура будет весьма болезненной. Не знаю почему, но снотворцы всегда думают, что идут на казнь, но нет, каждый из них идет только на благо обществу. Я медленно сажу Илью на сиденье рядом с собой, не забывая о безопасности поездки. Быстро еду к его дому, где, практически задевая край неба стоит громоотводный шпиль. Я укладываю его в кровать и мне мгновенно становится жутко из-за того, что я могу увидеть здесь, прямо сейчас, но я все же надеюсь, что затуманенный разум не приносит снов.

***

- Ну, как спалось? – спрашиваю я, когда вижу, как он пытается шевельнуться в своей кровати.

Он что-то мычит в ответ, и я еле могу разобрать, что это просьба принести стакан воды.

- Как себя чувствуешь?

- Паршиво.

- Будет еще хуже, поверь мне. Зря ты меня не послушал, я предупреждал…

- Плевать. Раз вам захотелось чего-то экстремального, то будет вам экстремальное. Я тоже тебя предупреждал, что это плохая идея.

- Тебя выбрали, Илья. – спокойно говорю ему я. – Пойдем, уже пора. – я смотрю на часы, которые показывают девять утра, и мы отправляемся в путь.

Управление находится на окраине, словно это очередная развлекательная загородная площадка для детей и их родителей. Управление, словно замок, в котором находятся лучшие умы человечества, которые вытягивают из снотворцев всё, что только захотят, разумеется на благо общества. Мы проезжаем ворота, я показываю пропуск четвертого уровня и нас сразу же отправляют лифтом на десятый этаж. Рома будет доволен, он давно знает Илью, как и я еще со школьной парты.

Рома всегда была человеком, который был одержим не то что властью, он хотел делать что-то такое, что недоступно обычному человеку, что-то невероятно объемное и если хотите, эксклюзивное. Когда он увидел, как по его квартире летают вымершие уже давно птицы, он понял, что с его дочерью что-то не так, а точнее, она та самая, та самая первая особенная и она здесь, в его власти. Одна из птиц них уселась ему на плечо и что-то прощебетала и Рома понял, что нужно делать.

Проект был прост, как два пальца. С помощью имплантов, которые вживлялись в мозг, показывать подобное на публику. Идея казалось невероятной, Илья и птиц то никогда не видел в своей жизни, разве что может по телевизору или читал о них в книгах. В такие моменты, Рома слабо соображал и больше делал. Разные импланты, которые помогали людям с ДЦП и другими отклонениями обретать разум, стали отличными применением и для статического подключения.

Осталось найти помещение и сделать что-то по типу выставки. Нет, нет, нет. Нужно было не просто помещение, а зал, который предназначен для этого, для истории всех видов. Так появился первый музей. С маленькими экспонатами в виде различного рода пернатых, они бились в стекло, в надежде полететь дальше и большинству в тот момент было невдомек, что птицы живые существа, такие же как они. Но публика хохотала и рвалась потрогать загадочных существ из прошлой эпохи, а потом музей закрывался. Уставших созданий сгоняли в одну яму и сжигали, грубо говоря в огромной печи, просто для того, чтобы завтра открыть музей снова и представление оживет вновь, чтобы потом умереть на потеху ликующей толпе. Однако, как оказалось, такие представления привлекли ученых и на представлениях в музее Ромы появлялось все больше мужей в белых халатах, которые были сведущи в орнитологии и могли заполнить пробелы в знаниях поколений.

Мы проходим в огромный кабинет, под стать амбициям Ромы.

- Илья, привет! Ты готов? – он резво жмет руку мне и ему, затем провожает Илью, как дорогого гостя и усаживает на стул. Я остаюсь стоять за дверью, ведь мне не зачем вмешиваться в дела моего начальника.

Они говорят долго, почти час. Я уже успеваю почти застыть на месте от скуки, но где-то еще через пятнадцать минут они выходят. Рома с торжественной походкой и довольным лицом. Рядом идет Илья, обреченный если не на смерть, то на какие-то вечные муки. И я знаю, на какие.

***

Когда была жива моя бабушка, когда снотворцев было всего лишь три штуки, моя бабушка по старой привычке что-то бормотала про бога, про защиту, и каждый раз, сидя у моей кровати тихо шептала: «Господи, пусть ему ничего не приснится!». И мне правда ничего не снилось, но до конца всей паники, наводимой на бабушку, мне было не понять. Ровно до того дня, когда Рома позвал меня на работу.

Суть заключалась в том, чтобы готовить снотворцев к статике. Статика – это состояние, когда с помощью внешних источников можно было задавать снотворцу либо сон, либо обычный подвешенный в пустоте отдых. От личности человека оставалось мало чего, но мозг исправно получал и выполнял команды, которые нужны были в тот или иной момент. И я знал, что сейчас предстоит пройти Илье.

Самое безболезненное в этой процедуре это снятие скальпа и трепанация черепа. Всё остальное огромная тайна, но если говорить грубо, то сознание Ильи будет метаться между явью, которая станет тьмой и сном. Когда я нащупаю нужные мне точки, только я увижу хоть что-то в огромных стеклянных колбах и витражах рядом что-нибудь, я перестану его мучить, а до тех пор, его мозг будет страдать, заново переживая то смерть, то сны. Затем будут установлены нужные импланты и Илья станет лишь подвешенным на проводах мозгом, который будет не просто видеть сны, а показывать их, причем не случайно, а по мановению руки директора музея.

Процедура проходит прекрасно, но всё, что я вижу, это стаю собак и взрослого мужчину за одной из витрин. Мне понятно, что будет происходить дальше и почему мозг Ильи сейчас проецирует этот сон, но в беседах с ним, он всегда рассказывал что-то более ужасное, что – то более поглощающее, что-то более фатальное, чем детский страх Ильи. В одном из учебников биологии он прочитал, как целые популяции этих животных уничтожались из-за того, что начали погибать люди. Животные перегрызали им глотки, а затем остервенело пожирали их плоть, словно волки разделываются с добычей. Тех, кого удалось усыпить, усыпили, на остальных объявили охоту.

В помещение вбегает Рома:

- Как он? – Рома смотрит на стаю собак, которые терзают взрослого человека.

- Пока как – то так. – тихо говорю я. – Он мне рассказывал про другие вещи, но пока я не могу их на него вывести. Прости.

- Ничего, ничего. – Рома по – отечески хлопает меня по плечу и говорит. – Всё еще впереди, если Илья и видел что-то экстремальное, он нам это покажет. Не забывай следить за противополем, потому что мы не знаем, что он может выкинуть. Мне инциденты с тем газовым плющом больше ни к чему.

- Понял, Ром, сделаем.

Он уходит из помещения и за витриной я вижу что-то лохматое и ужасное, смотрящее красными разъяренными глазами прямо на меня. Мужчина на полу уже мертв, но собаки пропали, сменив себя более жестоким зверем. Я жму на кнопку противополя, затем медленно отключаю Илью от статики и кошмар за витриной становится еще злее, чем был прежде. Слюна из его рта уже смешалась с кровью и кажется, что внутри витрины кто-то разлил красную краску. Я жму на кнопку сжигания и смотрю, как тварь корчится в огне и сумасшедше визжит.

***

- Ром, кажется Илья был прав. – говорю я ему, сидя в одном из его шикарных кресел в кабинете.

- В плане? – с удивлением произносит Рома.

- Он говорил мне про свои сны и, если их вытолкнуть в реальность с помощью музея, можно будет ощутить массу негативных последствий. Та дрянь, вчера, когда ты ушел, собаки исчезли и я увидел ту тварь. В ней было столько злобы, столько ярости, что я просто нажал на спуск и отключил Илью, отчего тварь взъелась еще сильнее. Понимаешь к чему я веду? Что если, в один из моментов мы не сможем сдержать то, что приснится Илье? Что если то, что я видел вчера лишь начало какого-то кошмара? Кошмара для нас…

- Противополе поможет. Не беспокойся. Я многое учел после тех смертей и теперь мы по-настоящему готовы к показу ужасов. Подготовь Илью к транспортировке, его увезут в шестой.

- Так сразу? – обеспокоенно спрашиваю я.

- Да. Инвестор захотел первым увидеть то, о чем я им все уши прожужжал.

- Ты думаешь отправить Илью туда сразу, без тестов? Шестой никогда не отличался безопасностью, а вот публика дорогая. Ты точно уверен? – в который раз спрашиваю я Рому.

- Да, уверен. Собирайся. Через час выезжаем.

Я аккуратно отключаю косу проводов от головы Ильи и укладываю его в подобие скафандра, так мозгу ничто не навредит, а он сможет спокойно пребывать в стадии отдыха. Мы придумали такие костюмы специально для транспортировки снотворцев, они отличаются герметичностью и берут часть атмосферы оттуда, где изначально пребывал тот. У скафандра не было функции глубокой заморозки или чего-то подобного, просто это было лишним спасением от внешней среды.

В шестом нас встретили с каким-то притворным заигрыванием, словно я сутенер и привез в бордель новую игрушку. Отличное сравнение, для таких как я, ведь я делал из людей овощей, а потом вез их на отведенный для них рынок, чтобы показывать, что они умеют. В самом начале я ненавидел себя за это, считал, что это бесчеловечно, но, сколько всего нам удалось восстановить, сколько нового обрести, сколького старого переосмыслить. Все эти статики делали своё дело, они показывали то, что не мог никто другой на планете и плюсом ко всему, это можно было потрогать и изучить, а если что-то было непригодным, то сжечь. Я уверен в Илье, он возведет это всё до максимума.

Что если одна из тварей будет носить в себе токсины неизвестные природе? Что если с помощью этого можно будет побороть новые болезни или хотя бы сопротивляться им? Что если кошмар — это тот путь, который нужно пройти к светлому будущему? Я не знаю, но я почему-то уверен в этом на сто процентов. Илью подключили в оборудованном зале шестого. Витрины и колбы зажглись. Всё было готово к вечернему представлению, поэтому появилось время для отдыха и для неприятного разговора. Мать Ильи еще не знала, где её сын.

В домах старого фонда все было по – старому. По – доброму, если хотите. Меня всегда притягивало это тепло старых кирпичных домов, которые прожили не один век, и проживут еще несколько. В каком-то плане помогает противополе, только другого формата. Удерживает старые перекрытия, спаивает трещины и оберегает от современных метеоусловий.

Дверь открывает красивая женщина в годах и я, представляясь, прохожу внутрь квартиры. В кармане моей куртки карточка на имя Ильи с очень крупной суммой денег. Я просто выкладываю её на стол, и женщина впадает в истерику. Она плачет, она кидает в меня всё, что попадается ей под руку, но я стойко сношу её боль на себя. Я здесь враг для неё и чем быстрее она меня убьет, тем лучше будет для неё. Она хватает со стола обычный кухонный нож и вонзает мне его в горло. Когда я говорил про дыхательный имплант, я был не до конца откровенен, я не самый лучший человек на планете, и я вовсе не он. Так, жалкая имитация. Когда-нибудь Роме надоест, и он перестанет пересаживать моё изувеченное сознание в одно и тоже его творение, чтобы я был у него на побегушках, но знаете, что лучше всего, это не чувствовать боли.

Мама Ильи проворачивает нож в моей глотке, я теряю зрение вместе с тем небольшой контроль над телом, но я должен повиноваться. Таков «обряд». Qui pro quo. Она отчаянно кричит проклятия, нож уже весь в синтетической жидкости, что заменяет мне кровь и я падаю под её напором. Она колет мне грудь, режет ноги и руки. Наслаждается тем, что может абсолютно безнаказанно меня уничтожить и самолично выкинуть в ближайшую помойку, а моё сознание унесется в компьютер Ромы снова, где я воскресну в виде очередного болванчика. Незавидная судьба. Когда-то с Ромой мы были друзьями, а потом я остался его другом. Навсегда.

***

- Я смотрел камеры. Жестко она тебя. – говорит мне Рома, когда я вспыхиваю искрой в одном из синтетических болванчиков.

- Бывало и хуже. – безразлично отвечаю я. – В шестом всё готово?

- Да, не хватает только тебя, как оператора.

- Почему я?

- Больше никого нет, все заняты центральными, там нынче большое шоу, а у нас еще больше, просто пока никто про него не знает.

- Сколько человек будет?

- Около сотни. В основном богатеи, извращенцы и скверные типы, но все при деньгах. Охрана будет, всё как полагается. И если Илья покажет что-то экстраординарное, мы сразу поедем в центр, уверяю тебя. – Ромины глаза горят огнём, когда он заканчивает свою речь. В каком-то смысле я ему верю, но остатки чего-то человеческого подсказывают мне, что всё пройдет совсем не так, как того ожидает Рома.

Я поднимаюсь в аппаратную. Тело Ильи висит надо мной как что-то совсем неуместное здесь. Я уже жалею о том, что вовлечен во всё это, но деться никуда не могу. Я медленно привожу музей в действие. Сначала вспыхивают сигнальные огни, они говорят людям снизу, что скоро всё начнется. Затем вспыхивают колбы в центре зала и витрины по его периметру. Я включаю противополе, которые служил для того, чтобы ничего из снов не проникло наружу. Учитывая специфику Ильи – это необходимо. Учитывая то происшествие с ядовитым плющом – тому подтверждение.

- Ну же, давай, дружище, не подведи. – шёпотом проговариваю я про себя и запускаю Илью в сон. Какое-то время полное затишье погружает всех в унынье, однако через пять минут я вижу, как собака, что оказалась в одной из витрин выворачивается со всеми внутренностями в новое существо. Костяные крылья с разорванной кожей выглядят устрашающе, словно кровавый орел у викингов. Она бросается на стекло и продолжает лаять, источая бешеные потоки слюны.

В центре, в одной из колб, появляется что-то полное глаз, что хаотично двигаются в желе из какой-то жидкости. Оно пытается выбраться, но так ничего и не выходит. Я смутно радуюсь этому моменту. Анализатор спектра говорит, что вся жидкость – это какая-то неизвестная кислота. Пусть учёные разбираются с этим потом, а мы должны продолжать. Люди уже поражены до глубины души, как собакой, так и набором глаз, поэтому в следующей витрине оказывается маленький мальчик.

- Это еще что за? – бунтует публика. – Просто… мальчик? – вопрошает какая-то дама с сигаретой в руке.

Мальчик за витриной проворачивает рукой. Он смотрит прямо на одного из жирных завсегдатаев этого места и в это же мгновение что-то черное появляется прямо из-под пола музея и срабатывает тревога. Мужчина корчится в агонии пока черные щупальца разделывают его плоть. Маленькие черви, что сползают с черных прутьев залазят тому в глаза и он кричит еще пуще прежнего. Ему больно настолько, что через пару секунд он умолкает навсегда. Я жму кнопку сброса и слышу сверху голос Ильи: - Я ведь предупреждал вас.

Все стремительно обращается в хаос. Убитый мужчина разделан на куски, и малец выбирает другую жертву. В одной из витрин появляется вчерашний зверь и легко проникает в зал, выгрызая глотку одной из теток, что стремительно несутся к выходу. Следующая витрина заполняется чем-то водянистым и так же спокойно проникает в зал. Анализатор визжит от количества запредельных ресурсов неземного происхождения и тут я понимаю, что Илья никогда не был снотворцем. Он призывает тварей из других миров.

Сверху прожженная кислотой колба рушится на посетителей. Кого-то разрезает массивным стеклом, кто-то гибнет под упавшей на него тушей из глаз и кислоты, которая внезапно обретает ноги и бежит выкашивать оставшихся в живых людей. В комнату забегает Рома.

- Почему??? ПОЧЕМУ СБРОС НЕ РАБОТАЕТ?

- Он пытался нас предупредить. Пытался нам сказать, что его сны другие.

- Но… противополе, почему оно не работает?

- Оно работает для снов, а Илья настоящий творец.

- Что нам делать?

- Вероятно, мы умрем через пару часов, когда нас найдут эти твари.

- Отключи его! Вырви провода! – кричит на меня Рома впервые в жизни, и я впервые в своей «жизни» ему отказываю.

- Нет.

- Что значит нет? Люди умирают!

- В конце его кошмара, мы все умрём, Рома. - спокойно бросаю я и смотрю вниз, убеждаясь в том, что в конце его кошмара мы действительно умрём.