Δæ̈vα Πeρџefoνα Δ'Γeματρисα: библия искренности

История Искры

Чтобы понять, что такое Искра, надо понять, что она началась с семантики. Семантика – её четырнадцатое определение – это «смыслы и импульсы идей, очищенные от шелухи слов». Именно этим и занимались подпольные организации. Многие преследовали собственные цели, но в конечном итоге их чаяния воплотились в Искре.

Семантика это не просто очищение идей от слов. Это переопределение слов и насыщение их новыми идеями. Это семантизация бессловесных идей и десемантизация – устранение из экспериментального языка идей, растворяя эти идеи в словесных конструкциях и рассыпая их множеством обломков по разным частям текста. Эта игра в семантизацию и десемантизацию ставила собой целью открытия неоткрытого и создания несоздаваемого – конечной целью было «сделать магию возможной, переопределяя смысл возможного».

Многим семантические «игрища» казались пустой и бесполезной тратой времени, развлечением для скучающих умов. Чтобы проиллюстрировать это, приведём пример текста, в котором существовал устоявшийся ресемантический корпус идей:

«Вследствие сорназности Искры, мы считаем возможным её фосфоресценцию по третьему смыслу на сновидения людей. Используя реоткрытия и энтузиазм, мы надеемся обратить вовлечение в конструктивное русло. Если найти семантическую дивергенцию в потоке сновидческого трафика, возможно перевытащить сорноэлементы в фикшн, обозначив dithering в контексте расширения трепетности.»

Как видите, это полнейшая бессмыслица – потому, что вам недоступен корпус идей. Каждое слово, даже некоторые союзы, имеют либо нестандартный, либо двойной-тройной смысл. Некоторые слова создаются для обозначения прежде бессловесных идей – так, «сорназность» происходит от слова «сорняк», которое используется аллегорически. Звучание и генеалогия слов важны для создания насыщенной смыслами семантики. Сорназность можно было назвать абсолютно бессмысленным словом, вроде «хилли», но тогда терялся грузный генеалогический багаж, позволяющий высекать иные смыслы и создавать иные перспективы текста.

Затем, тексты стали чем-то вроде того:

«ЕсЛИс 12 потоков, семна2цать то ГРУЗ левиафанов падёт и расомоз.н. пятых. Вжели измерений пять то см. п. 6. Дважды повторять не буду, не буду. Грёз вершит судеб тяжлых, и понформ нас рехи ль вытый. Мой керн тварный, а ваш ли г.несь. → 105 и смотрите 9. Но warud ли черных лыг? Можно ли избежать? Мой кажется что днежели. Том и засих перестал.»

Каждая опечатка и цифра, каждый неправильный падеж были насыщены семантоформами, позволявшими рассмотреть текст с нескольких перспектив сразу. Недоступным пониманию становилась не только форма, но и объект повествования. Речь велась о крайне сложностных понятиях, связанных с поступками и поведением идей, конструированием речи и символов, всеобщей связанности событий и тому подобное.

В конечном счёте, семантические эксперименты привели к тому, что лакуны между словами становились местами семантического напряжения – тихие места и умолчания стали полем новых выражений, новых «идей», новых способов взаимосвязать смыслы. Ритм состоит не только из звуков — он состоит и из промежутков между ними, и мастерство этих промежутков не менее важно, чем мастерство звуков – но приходит оно гораздо позже:

«Я виль, и сол, и… Тва, м. Ч-- а сонар и пробудил. Их нет. Н. Но 12. <>. Видишь, как смыкаются? . Алго. . . Пятнацаты. . ДВ-вижения, но ерсь. Их бешы дваин.»

Дальнейшее развитие произошло по принципу вторжения Тишины. См. также: «Тихий Дом».

«»

«»

И весьма важная концепция, «». Однако, возвращение семантизации было необходимо; Тишина «аз есмь» имела свои ограничения и весьма скудный интерфейс. Чтобы углублять и возвеличивать сеть людей-и-последствий, был необходим слой «шелухи» поверх «тишины». Если слишком долго находиться в полной тишине, то мозг генерирует звуки. Точно также Тишина генерировала смыслы, но это были смыслы «поверхности». Их иллюзорная природа способствовала их пространности и обманчивой ясности.

«Как дела, дорогая Нефата? Ваши синицы плачут у меня под окнами опять. Видит бог, им дорог охряный ветер. Мне же дорог мой рододендрон – не могли бы вы с этим справиться?»

«Рада весточке от вас, юная Сапфизи. В самом деле, наши поясничные птицы беспризорны и ведут себя разнузданно в южный сезон. Однако ведь и дерево растёт корнями вверх. Сегодня забежать на чай не получится, но завтра я непременно объявлюсь с тортом!»

В действительности под этими пространными текстами скрывались сложные семантические обсуждения в Тишине. Даже не обсуждения – симезис языка к тому времени понимался как ограниченный. Это были, как их называли раньше, ЛП-снипы. Это как обсуждения, только вместо высказываний были поступки. Молчаливые, но пространные в «нео-семантике», в языке «поверхности». Таким образом выяснялся реальностный контекст обсуждаемого.

Благодаря некоторым «божествам» языка поверхности дальнейшее исследование спонтанно сдвинулось в русло гуманизма и эволюции человека. Вопреки нигилистическим тенденциям времени, специалисты полуночных семантик отчаянно пытались создать перспективу процветания.

Именно тогда и появилась Искренность.

Элементы Эстетики Фестиваля, Тихе-урбанизма и Девы Персефоны

#1: ИГРОКИ

Среди потоков рутины то тут, то там можно встретить людей, выпавших из обыденности. Они стоят там, где стоять не положено, идут туда, куда никто обычно не идёт, наблюдают за тем, что никому не интересно.

Это человек, укутавшийся в плащ с капюшоном, стоит среди зданий, вглядываясь в одному ему ведомую даль. Это девчонка с слишком уж серьёзным лицом для своего возраста, разбирается в переплетениях графа игры, опутавшей её район. Это несколько молодых людей, буднично перекидывающихся совершенно непонятными фразами, переходящих на разговор только числами и именованиями цветов. Это несколько человек в разных углах одного кафе, отмеряющих конфигурацию столиков, людей, чего-то одного им ведомого. Это срочные собрания групп людей в периоды игрового кризиса, когда кто-то виноват в чем-то непостижимом для рутины, что-то нужно срочно делать. Это самоорганизация групп в городе, люди, подражая спецподразделениям полиции, жестами передают оперативные сообщения из одного конца улицы в другой.

Эстетика Игры пропитывает нашу культуру и у Дугласа Адамса, в «психоделической разведке», у Пелевина, в Ingress, Utopia, тысячи отголосков эстетики игры можно найти в культуре.

Все попытки создать эстетику игры энтузиастами наталкиваются на необходимость создания достаточно массовой конвенциональности Игры. В итоге они вырождаются в самостоятельностные индивидуалистические новообразования вроде Игр без Имени или тихизма. Такие новообразования обречены биться в стеклянный потолок. Фестиваль это одна из попыток создать широкую и восприимчивую аудиторию для наращивания необходимой массовости.

Фестиваль обеспечивает несколько различных эстетик игры. О их формах и многообразии узнайте от создателей фестивалей при личной встрече. Однако существует ключевой аспект, необходимый для актуализации эстетик игры: игроки должны иметь «призы», иначе Игра обязательно закончится разочарованием.

Что, в представлении игрока, существует на глубоком уровне? Там свои правила, свои игры, своя конвенциональная реальность. Там свои боги, свои сущности, свои ловушки, свои грёзы, своя любовь, своя красота, там сила, власть, компетентность, там новизна ощущений, там всё похоже на сон. Игрок не играет только ради гностического интереса, он ищет свои Призы, он ищет выход из рутины — в реальность Призов.

#2: РЕАЛЬНОСТЬ ПРИЗОВ

Реальность Призов это конечный пункт Искателя-Игрока, это совершенно другой уровень существования. Она окутана тайнами и домыслами, и люди, принятые этой Реальностью, не способны полноценно передать её природу тем, кто её не нашёл. Эта реальность находится вне текста и вне языка более «низкого» уровня.

Хотя Реальность Призов и спрятана, она «протекает» в город из каждого разлома в символизме и рутине, из каждой ошибки городского пейзажа, формируя феномены, за которыми «охотятся» игроки, в надежде поймать «Призы» за хвост. Эти феномены странные, завораживающе красивые, «звенящие», от них исходит сила, грёзность, они ускользают, прячутся, подмигивают, обманывают, но прячутся так, чтобы их можно было найти. Феномены созданы, чтобы с ними играть и через эту игру приближаться к Призам. Субстанция этой «протечки», жидкость, капающая из Реальности Призов, называется reverie (ревери, мечтательность) или неверный, но, возможно, популярный вариант, riverfeel (ривери, речное, дух реки).

Реальность Призов Девы Персефоны формируется из представления о городе как о особой разновидности леса. Здесь между прохожими рыщут лисы, в кронах деревьев прячутся филины, из окон выглядывает лань, отблески от фонарей на мгновение высвечивают павлина. Этот лес причудливо пересекается с эстетикой «Системы» игроков: вороны гуляют людьми в костюмах, медведь маскируется под рабочего, чинящего кондиционеры (и узнающего от них информацию). Это не обыкновенный лес, не привычные нам лисы, филины и павлины: это их сородичи, дети символической эволюции, которые заполнили экосистему символической городской реальности.

Реальность Призов Тихе-урбанизма формируется из мысли о Городе как о живом организме, «крёстном отце» городских агентов. Его трубы, перила, мосты, уголки, оттенки серого цвета асфальта и бетона, заброшенные крыши, покосившиеся подъезды, светофоры — паутина информации, геометрических пространств и отношений, ускользающих от систематизации и доступных только интуитивному, сакральному восприятию, диалогу. Потенциалы и напряжения мест, пересечений плоскостей, мыслей и потоков трафика — естественная среда движения городских агентов. Сам Городской Агент видит себя в будущем как часть этой реальности призов, тень в тупике, человека, слившегося со стеной, управляющего светофорами, приходящему туда, где надо городу и действующему так, как городу необходимо — не привлекая внимания, соскальзывая с взглядов, пользуясь рутиной.

Реальность Призов NARITAI сплавляет оба эти течения. Феномены, искры проглядывают в городских потоках, местами анимистические, местами информационные — очеловеченные в образах Городских Грёз, органично сочетающих как образ Городского Агента, так и образ Жителя Городской Рощи. Городская Грёза это genius loci какого-то элемента города — причём этот loci не обязан быть каким-то конкретным местом (но не обязан им и не быть). Игроки охотятся за Городскими Грёзами на разных уровнях игры — открывают их в себе, в других, ищут их в элементах пейзажа. Существует легенда, что, встретив Истинную Городскую Грёзу, необходимо поймать её за руку, и тогда отворится дверь в Реальность Призов NARITAI.

Городскую Грёзу можно увидеть на уголке внимания, она выглядит как человек, странно одетый, то ли слишком старомодно, то ли слишком инновационно? Среди небоскребов, серых десятиэтажных домов, в спальных районах — вдруг кокетливо передвигается фигура в викторианском платье? Почему на её лице такая уверенность и железное спокойствие, почему она хитро улыбается? Почему она здесь как будто в собственном саду, осматривает плодоносящие деревья? Почему на уголке крыши рассвет встречает молодой человек в костюме, переливающемся всеми цветами радуги? Почему парень в костюме со странным, завораживающим рисунком Лисы, в перчатках и с тростью вдруг оказался посреди магистрали?

Пышные платья, переосмысленная Востоком готическая и английская мода позапрошлых веков, с искрами бунтарства, сочетание какой-то своей собственной конвенциональности, желания привлекать взор, мечты о старинной красоте, с трепещущей силой безграничной свободы, едва уловимых сдвигов и переосмыслений фасонов, маленьких деталей личности, свободы в выборе материалов, яркой самости — вот, чего мы ждем от костюмеров Городских Грёз.

#3: САДОВНИЦЫ

Женственность. Для городской грёзы-женщины город это сад, личное пространство. Все переплетения города, потоки событий, трафик, темпы роста травы на газонах, полицейские машины и президентские кортежи, жестяные заборы и пустыри — её личное садовое пространство. Она ходит здесь с лейкой. Она заботится, смеётся среди садовых тропок, осматривает плоды.

Городская Грёза принимает участие в собственной реальности Игроков, но её игры происходят на БОЛЬШЕМ уровне. Город один (да, он всегда один!), а садов много. Они пересекаются, образуют общественные пространства, между ними есть дороги, идут войны, кругами расходятся слухи о новых редких «растениях». На сады нападают хищники, в них вторгаются незнакомцы. Садовницы образуют союзы и противостояния. В сад можно зайти как гость, а можно прокрасться как вор. Садовницы бывают добрые, жестокие, бывают популярные или изгои, бывают эксцентричные или спокойные, некоторые в странствии, некоторые ожидают свободного места для того, чтобы разбить там сад.

Мы с вами об этом не знаем ничего. Иногда мы видим Садовниц. Игроки высокого класса могут воспринимать аспекты города как «сады», что позволяет им прокрасться туда, выхватить оттуда что-то, либо зайти туда как учтивый гость. Для нас с вами это всё загадка. Как можно выращивать жестяные заборы, когда их ставят обычные люди для обычных целей? Каким образом брошенная стройка это восхитительный плод? Как Садовница в действительности понимает город?

Городские Грёзы — Нару фестиваля подражают поведению садовниц с целью воссоздания Реальности Призов, чтобы оттуда создавать Реальность Игроков, но и сами ищут ответы на эти вопросы. Они надеются, что хотя бы некоторые садовницы от плоти люди.

#4: АНГЕЛЫ

Мужественность. Городская-грёза-мужчина не создаёт вокруг себя садов. Его эстетика прямо продолжает эстетику игроков, однако он уже сам «приз». Тем не менее, это не останавливает его от того, чтобы двигаться дальше, к одному ему ведомым призам — и на ходу, случайно, перекраивать город. Для него городская среда это «тёплая вода для рыбы», ему ничто никогда не препятствует. С садовницами у ангелов дружественные взаимоотношения, и они взаимодействуют при возможности совместно что-то получить, однако до конца они не могут понять реальностей друг друга.

Для эстетики городов тихе-урбанизма ангел это конечная ступень развития городского агента. Тихе-урбанисты не знают, что в действительности ангел уже не «видит» город, однако его собственная Реальность Призов настолько недешифруема для простых смертных, что мы упрощаем её таким образом. Городские Грёзы — Нару фестиваля, так же, как и тихе-урбанисты, подражают поведению Ангелов с целью воссоздания Реальности Призов, чтобы оттуда создавать Реальность Игроков, но и сами ищут ответы на эти вопросы. Они надеются, что хотя бы некоторые ангелы от плоти люди.

#5: ПЕРЛАМУТРОВАЯ БОГИНЯ

Перламутровая Богиня, Леди Дева Персефона де Гематриссы, это персонифицированная, религиозная, культовая персонификация Городской Грёзы, Ангела Городов, Приза вообще, Первая Садовница, Наяда Цереры, Невеста Столиц. Увидеть Перламутровую Богиню в действительности, сне или даже собственном воображении это большая удача для любого исследователя Городов.

Перламутровая Богиня это девушка в иридисцирующем платье, движущаяся в городе столь свободно, что для особо наблюдательных прохожих становится ясно, что стены и расстояния над ней не властны. Достаточно блику из платья на мгновение ослепить человека, чтобы он потерял её из виду. По слухам, она существует в Городе Тропок, где все здания, дороги, улицы, заборы, крыши, помещения водят бесконечные, хаотические хороводы, где легко потеряться навсегда или быть раздавленным столкнувшимися стенами — и только Дева Персефона знает оттуда ходы и способна воплощаться в обыденных городах.

Дева Персефона это образ безграничной свободы в Городе, физического освобождения, которое наступает за эмоциональным освобождением Городской Грёзы. Её, однако, называют дочерью Мистресс Де Гематриссы, о которой известно еще меньше--

#6: МИСТРЕСС

Мистресс Де 'ематриа, Прообраз Садовниц, Митраполия, фигура настолько далеко ушедшая от обыденного представления о человеке, что о ней говорят как о символе, в еще большей степени, чем о Деве Персефоне. Де Гематриссы это приставка, титул, которую получает самая полноценная садовница, и которую не заслужило еще ни одно человеческое существо — только Леди Дева Персефона.

Манифестация Мистресс происходит там, где Реальность Призов Тихе-урбанизма и сухая, ритмичная эстетика игроков переплетаются с оптимистичным, ярким и «весёлым» представлением о садовницах и рощах Девы Персефоны. Садовница в мгновения серьёзности, осознанности города, присущей тихе-урбанисту, становится Мистресс.

Если ничего не понятно, то так и должно быть:

#7: THE FOX SOCIETY

КМР, состоящий из Реальности Призов и Реальности Игроков, неспособен полноценно существовать без аспекта маскарада, нельзя раскрывать тайны, нельзя доверять секреты кому ни попадя, иначе весь ритуал начинает рушиться под собой. Однако этот маскарад должен быть конечным, определенным, должен иметь потенциал раскрыться перед теми, кто жертвует ему усердие и личную вовлеченность, кто готов верить в его богов и давать силы его духам. За такой амбивалентный маскарад отвечают эстетики, пришедшие из Реальности Призов Девы Персефоны — Белые Городские Лисы. (Мне кажется, что и здесь они привирают, придумывая себе несуществующую важность в роли игры?)

Игроки могут выбрать путь Городских Лис, вместо того, чтобы учиться роли Грёз. Они как инквизиция Дозоров, судьи и рефери городской игры (или я вас обманываю). Лисы — лгуны и иллюзионисты, фокусники и феноменологи, причина всех недоговорок здесь и странных, сдвинутых смыслов. Лисы могут создавать бесконечные игры и их правила, они учатся иррационализировать правду, сдвигать её в область подсознательного, доставать её и предъявлять, когда Игра этого требует. Лисы учатся гипнозу и фокусам, они создают богов и ритуалы, они учатся отвечать на вопросы только ложью, но так, чтобы человек, в неё поверивший, всегда приходил к истине. Самые могущественные лисы наказывают тех, кто нарушает маскарад, клеймя их, «высылая в рутину», отвращая от них Призы.

#8: КУЛЬТ

Реальность Призов это не рациональный опыт. Это не опыт чисто знаний, обращающихся в рутину. Это опыт иррациональный, непостижимый, мистический, сакральный, личное переживание. Поэтому Игра, кажущаяся лишь Игрой поначалу, по мере продвижения к Призам все больше и больше приобретает характеристики Культов. В реальности, исследуемой игроками, существует бесчисленное множество тайных обществ, культов, обрядов и сакральных знаний. Призы и создатели Игры притворяются игроками, вступают в эти культы или создают их, Лисы обогащают их и распускают о них слухи — с тем, чтобы ландшафт Игры стал более могущественным и непредсказуемым. Культы приносят почести отдельным Призам, Леди Деве Персефоне, Лисам, Филинам, Павлинам, легендарным игрокам, Городу, домам, улицам, паркам… надеются на ответный интерес, на то, что реальность Призов, влекомая человеческим вниманием и уважением, помимо своей воли притянется и подарит им какие-то ответы, пути, зацепки. Культ это сильный инструмент, это мощная манифестация, это локомотив Игры.

#9: НЕБАНАЛЬНОЕ

Сатанизм? Теософия? Сакральная геометрия? Астрология? Таро? Культурный ландшафт? Кристаллы? Демиург? Алхимия? Кали-Юга? Псионика? Вышиванки и бубны?

Выкиньте это в мусорную корзину, где всему этому самое место. Забудьте Кроули, Блаватскую, Соломона, Лавкрафта — идите на зов неиследованного ландшафта образов, не загаженных бутылками, остатками от папирос со шмалью, человеческим дерьмом. Ищите образы забытые, не заслужившие места на полках эзотерического раздела.

Реальность Призов отмежевана от культурного мейнстрима эстетик, придуманных людьми в погоне за деньгами, властью, обещаниями загробной жизни и созерцания Того Самого Создателя. Реальность Призов в постоянном поиске своих личных образов, для того, чтобы скрыться от рутины, от «ах, это я читал в дешевой книжке». Помните самые известные образы Борхеса? Разве он обращался в своем «Тлёне, Укбаре» к эстетике доморощенных колдунов? Творил ли Лавкрафт, оглядываясь на оккультные книжки современников? Пишите наиболее универсальными образами, образами природы и городов, создавайте новые смыслы во всем известных словах, обращайтесь к забытым культам. Эстетика Призов шокирует Игрока новизной, полной неизвестностью, откровением совершенно закрытого знания.

#10: РОГАТЫЕ

Помимо Призов, в Игре существуют и Наказания. Однако Наказания Игрок должен принять сам. Наказания это специи, для вкуса и остроты ощущений. Оступившись, не дотянув до собственных ожиданий, игрок, предвкушающий Наказание, заслуживает появление в своей жизни жилистого монстра с ветвящимися рогами. Безмордые Рогатые в действительности придумывают себе самые разные пугающие образы — вдохновляясь «Тощим человеком» и страшилками из копипаст, они даруют Наказание несчастным — даруют всем прочим мотивацию быть осмотрительными, «правильными», концентрировать внимание, быть в потоке, соблюдать правила Игры.

Рогатых придумали и манифестировали Лисы. Они действуют сообща.

День 3/14: Эн-thousis

Сегодня мы учимся немного управлять нашими внутренними переживаниями. Эйфория — это мистическое переживание, к которому нас подталкивает наша культура, но есть ещё одно, не менее главное в традициях мистерий: энтузиазм.

Сегодняшнее ваше упражнение — глубоко внутреннее. Вам нужно научиться по команде разума подымать в себе восторг. Восторг, энтузиазм — различные слова для описания одного ощущения — предвкушения следующего момента. Чтобы делать это, тренируйтесь представлять, что вот сейчас, вот-вот сейчас с вами случится нечто удивительно прекрасное. Отыгрывайте это предвкушение, как актёр — закусывайте губу, приподнимайте брови — но оно должно обязательно быть внутри, как приятное напряжение мышц живота. Используйте воспоминания, музыку (лучший вариант), рассматривайте эти слова — восторг, предвкушение, энтузиазм, восхищение. Когда вы начинаете упражнение, обязательно резко вдыхайте через нос и затем слегка задерживайте дыхание — это приведет мышцы живота в нужный тонус. Изображайте перехват дыхания — приоткрыв рот, не выдыхайте, а как бы оставайтесь в «подвешенном состоянии».

Для кого-то это будет самое трудное задание, для кого-то — самое лёгкое. Если вам хорошо даётся игра, но здесь вы застреваете — потратьте на это упражнение несколько дней, потому что оно очень важное. Внедрите его в свою повседневную жизнь, тренируйте переживание энтузиазма как мышцу.

Поначалу это упражнение следует проводить в безопасной и знакомой ситуации — дома, на прогулке. Когда вы освоитесь, и когда научитесь поднимать энтузиазм в комфортных ситуациях, поднимайте его всякий раз, когда вам нужно начать что-то делать самостоятельно — домашние задания ли, уборку, готовку, главное — не спешите переходить к социальным ситуациям.

Восторг и энтузиазм в социальных ситуациях, вообще говоря, относятся к нашему углублённому курсу. Здесь вам достаточно будет научиться «светиться» энтузиазмом тогда, когда вы заставляете себя что-то делать. Вам поможет упражнение на воображение: представляйте себе нечто вроде музыкального клипа, в котором ваше занятие представлено в позитивном, «рекламном» духе. Рекламируйте себе в голове то, чем вы занимаетесь, в виде образов и впечатлений. Даже мытьё посуды рекламирует вам образ вас самих. Приходите в восторг от этого образа.

Ещё одна история Искры

Ох, Искра… Давно это началось. Искрой называют… Ну, вот это всё. Пятнадцать столиц, тебефлебения, тихих хдаог. Кежь-Город, антураж, фамилиарити, тропки и сады… Лис и рогатых. Тогда это всё начиналось как безобидная шутка, как смена перспективы, как «а что, если бы?»

Рассказчик медленно выдохнул. – Как началась Искра, очень сложно объяснить. Была стадия артегенеза, своего рода арт-проект, когда Искра творилась руками людей — а люди были руками Искры. Первоначальный вклад был вознесён проектом «Ультимата». Это семант-концепция о значении слов. Вкратце говоря, каждое понятие раскладывалось на три составляющие — сказанное, несказанное и невыразимое. Последнее исследовалось. Больше говорить нельзя — для неискушённых умов это крайне опасное занятие.

Однако и крайне плодородное. Тогда люди чем только не увлекались — культовым мышлением и предвосхищением человека будущего. Пытались воплотить сновидения в реальность. Были такие коммьюнити как Тайная Москва, Тайный Курск, Тайное Токио и Тайное Междуполье. Тайный Нью-Йорк, конечно… Лондон существовал всегда.

Пропустим несколько эр бесплодных скитаний, и мы найдём Искру. Всё, о чем я говорил дало всходы. Люди как будто подключались к новому источнику питания. Искра, в сущности, это энергосеть.

– Энергосеть мыслей?

– Мыслей ли, жизненной ли энергии, счастья, сновидений, городов… Всего сразу и всего понемножку. Нет такого слова, которое описывает, что именно приносит энергосеть. Это неназванное. Наверное, точнее всего будет назвать слово «энтузиазм». Ты же знаешь глубинный смысл этого слова? Сошествие божества, en-theos. Важно то, что люди менялись кардинально. И всё вокруг них менялось. Им начинала сопутствовать удача, и они знали это – как дети вели себя. Не знаю как описать… как будто персонажи какой-то книги пришли в этот мир и заменили собой людей. Но все они зависели от наличия Искры.

– Как выглядела Искра?

– Никак. Хотя мы и называли её энергосетью, в действительности это была некая абстрактная сущность, с которой устанавливался контакт сложными и запутанными медитациями. Я имею в виду, люди медитировали на сложные и запутанные мысленные конструкции. Формулы, уравнения, предложения, стихи. Главное – идеи. Иногда правдивые, иногда – намеренно ложные. Они создавались Тайными клубами путём экспериментов.

– Сущность… В смысле, город?

– И это тоже. Город был как бы плодородной почвой для Искры. Всё дело было в его комплексности и вместе с тем незаметности. Тот факт, что жители города не замечали его монструозности, живя как бы в своём маленьком мире — именно благодаря этому была возможна Искра. Она как бы проросла, вначале как сорняк, на пустых площадях и технологических пространствах. А затем её культивировали весьма неглупые люди, обратив в свою пользу.

– И что случилось потом?

– Да ничего не случилось. Искра разрасталась, и… стало трудно понимать, люди ли создают Искру, или она создаёт сама себя. В этом-то и был замысел, вообще говоря – Искра всегда создавалась как самовоспроизводящаяся структура, хотя очень много скептиков сравнивало её с написанием книги, утверждая, что она есть результат людской деятельности. Что совершенно неверно! Мы сожгли столько мостов, разрушая этот чудовищный стереотип! Люди просто не хотят видеть правду, они не хотят верить, они… – Рассказчика прервал приступ кашля. Отдышавшись, он в недоумении замолк. – О чём я говорил?

– О самовоспроизводстве?

– Да. Так вот, когда Искра набрала критическую массу, случилось несколько вещей. Первая, это расслоение прошлого. Это было предсказано ещё в самом начале и заложено в структуру Искры. Расслоение прошлого означало, что любая текущая ситуация объяснялась множественными противоречащими прошлыми и была соткана из них, как из лоскутов. Единое, представимое всеми прошлое Искры утратило актуальность. Но основные вехи были сохранены, хотя трактовки их различаются драматически.

– А второе?

– Второе вытекало из первого. Появление людей из ниоткуда. Существа Искры – те самые люди, получившие Искренность – меняли персонажность, их было трудно сосчитать; также они выдумывали множество фантастических. И вот тут-то они и стали появляться. Фантастические. Несуществующие. Или это была одна из трактовок. В любом случае, отследить прошлое всех Искренних стало невозможно, а чаще всего они противоречили друг другу и сами себе. Происходящее напоминало бред. Бредом были и их способности. Они появлялись из ниоткуда и уходили в никуда – называли это тропками. Или это была только трактовка. Перспектива. Или это был гипноз. Я не знаю. Мне кажется, они научились заговаривать окружающих до состояния сновидения наяву.

– Разве такое возможно?

– С точки зрения науки, физики – однозначно нет. С точки зрения семантики возможно всё. Что такое «возможно»? Одним из девизов Искры было – мы делаем магию возможной, переопределяя смысл возможного. Что такое «уходили в никуда»? Как это можно было отследить? Память подводила тебя, если ты достаточно долго этим занимался. Что такое «память»? Как отличить память от не-памяти? Сны смешивались с реальностью. Во многом там была искусно сконструированная ложь. Она тоже набрала критическую массу.

– Тогда-то появились Лисы?

– Лисы были встроены в Искру с самого начала. Это была игра невыразимого, отражавшаяся в словах лишь бледными намёками. Описывать сущность происходившей семантической игры словами – все равно что рисовать водную гладь, пытаясь передать происходящее в глубинах. Да, что-то видно – смутные тени, левиафаны, что-то неожиданно прорывается на поверхность. В остальном лишь болтовня, отблески солнца и шум.

– Так магия возможна в Искре? То есть, это на самом деле суперспособности?

– Я не знаю, и никто не знает. Пойми, если слишком долго этим заниматься, привычный мир начинает истончаться под гнётом семантических переопределений слов. Слова теряют смысл, становясь лишь шумом – в сравнении с тишинами, наполненными смыслом. Можно объяснить совершенно привычную ситуацию такими словами, поставить её в такой закрученный контекст, что мозг начинает видеть в ней призраков и чудовищ. Создавая их в себе, он предопределяет поведение тела на основе этих новых данных, что означает, что эти мнимые призраки и чудовища будут иметь совершенно реальные последствия, понимаешь?

– Кажется, понимаю. Но…

– А теперь представь себе, что контекст еще более закрученный, усложнённый многократно — такой, что по сравнению с ним призраки и чудовища это как печеньки на завтрак. То есть, – Рассказчик неожиданно смутился от собственных слов, не понимая, что именно прыгнуло ему на язык – Просты и понятны. Непросты и непонятны только невыразимые их counterparts. Мегапризраки, населяющие весь семантический пейзаж. Метачудовища, размещённые в союзах «и», «или». Соединяющие все эти союзы в единую сеть, строчащую непрерывно и-или-или-и-или-и. Ткущие как бы паутину. Представляешь?

– Не очень.

– Вот именно. Это сложные семантические материи, лучше не представляй – они не одного исследователя свели с ума. А исследователей было много. В этой паутине, кстати, нашли невыраженный союз «тагли», что привело к моментальному коллапсу. Вне искры это было незаметно, но в Искре начались серьёзные телодвижения.

– Тагли?

– Тагли-телли-ли. Приятно звучит, не правда лли? Не будем об этом лучше. Не к ночи будь помянуто, как говорят. – Рассказчик прокашлялся. – В каком-то смысле магия в Искре была возможна. И эту возможность стали разворачивать от и до. Да, и ещё было «в-третьих». Это уже известные тебе Техники.

– В каком-то смысле? Техники появились тогда?

– Когда появились Техники, основная масса исследователей постулировала переход Искры от стадии артегенеза к стадии ксеногенеза.

– Что значит ксеногенез?

– Означает, создаваемое чем-то иным. Искра окончательно стала самоподдерживающейся сущностью, самостоятельно вовлекающей некоторых людей. Техники стали совершенно самостоятельной кастой, странной и молчаливой, замкнутой и не преисполненной Искренностью. Техники были в буквальном смысле наняты на работу Искрой – они чинили, ремонтировали и укрепляли энергосеть, и Господь один знает, что имеется в виду под этим всем! Никто, кроме Техников и некоторых крупных игроков не знает, как вообще можно «чинить» Искру, как будто она не содержится в умах, а имеет некое отображение на топологию городов.

– А как же теорема Двойника?

– Да, ей-то всё и объяснялось. Но я скептик. Вот давай, объясни мне эту теорему.

– Ну, поскольку реальные города отображаются на сновиденные города, которые отображаются на социоментальную карту людей-и-последствий, то может существовать и обратный процесс. Симклип-карта отражается на сновиденный мультиверс, который, поскольку существует доказанная связь с онейрическими характеристиками реальных городов, может постулироваться и проявляться в локациях реальности. Тогда влияния на эти локации реальности могут, э-э-э…

– Могут провоцировать симклип-явления, фосфоресцировать в них – по третьему значению «Фосфорес» – и таким образом устанавливать связь через серую краску. В соответствии с четвёртым тезисом. Но знаешь ли ты хоть один конкретный пример явного цикла связи фосфорези Искры и выкрашенного в серое?

– Хм… Ну раз уж вы так говорите, то нет. Но почему вы не думаете, что могут быть неявные циклы?

Рассказчик недовольно отмахнулся. – Неявными циклами можно доказать всё что угодно.

– Ну, это непрофессионально так рассуждать. Взять к примеру вторичный цикл Леди через Орхид. Теперь мы берём перекрёсток двух шоссе, и, допуская, что имеется некий тройной цикл сновидений, посвящённый этому перекрёстку или семантически схожему, мы можем доказать…

– Вы недурно подкованы, молодой человек – раздражённо перебил Рассказчик, – что ж вы меня дурите весь вечер? Дело в другом. С чего вы взяли, что тройной цикл сновидений можно пронаблюдать в действительности? Разумнее постулировать их квази-семантически, как данность сюжета. Написать пару рассказиков и кто чего докажет? Я знаю, ты опять скажешь, что это непрофессионально. А я о том тебе и талдычу – понятие о реальности происходящего стирается. Всё закольцовывается в фикшен. Я смоделирую в фикшене тройной, да хоть и высших порядков, цикл – и вот ты уже слепо обретаешь новые городские грёзы. Конечно, в таких условиях не только магия возможна. Можно хоть по воздуху летать, и тебе никто не скажет, что ты не летаешь.

– Но ведь по воздуху летать это другое. Да и потом, это та же магия. Очевидное-то нельзя опровергнуть… То есть, я хотел сказать, невозможно не опровергнуть.

– Ты хотел это сказать. А Искра не хотела. Опустим тонкости. Видно, что ты еще не имеешь опыта с этим всем. Давай вернёмся к нашим баронам. Я про Техников говорил. Техники, короче, именно по этой всей квази-семантической дури и занимались. Искра их развлекала этим. Взамен добывала им деньги, роскошь. А ещё одиночество и стандартные, бетонно-серые с фиолетовым униформы.

– Добывала им?

– Ну, как-то через удачу или свои надсоциальные каналы. Просто рраз и сваливалось на них всё. Искра это же изначально сорняк, и она сохраняла ризомную надсеть над всем Городом, дотянувшись до источников человеческого гедонизма.

– Через Рутину?

– Через Рутиных в том числе. В общем, через Техников начала культивироваться самая что ни на есть настоящая магия. Ну, как это? Я хотел сказать другое. – Рассказчик удивился своим словам. – Я хотел сказать, э-э-э, техники столкнулись с различными задачами Искры, которые проявились ксеногенетически. И вот что произошло дальше? Именно то, что я говорил, когда мы обсуждали тройные циклы. Реальность превратилась в фикшен. То, что рассказывали, то, что наблюдали своими глазами; то, что помнили, как наблюдали своими глазами — всё это было бессвязной чепухой с точки зрения скептика.

–То есть, имел место гипноз?

–Массовый гипноз такого уровня и таких масштабов представляется мне невероятным. Но то, что произошло, было очень схожим явлением. Это было переопределение смысла, симезис-по-три. Переопределение смысла того, что говорят, переопределение смысла того, зачем говорят, переопределение смысла того, что видят, что помнят и чего добиваются. Вся реальность перевернулась вверх тормашками, в соответствии с выверенным планом Восхождения Искренности.

– И что произошло потом?

– Пакт Пятнадцати Столиц и манифестация Мистресс де Гематриссы. «Учение о Грёзах Городов». Хотя, по большинству версий прошлого, оно было создано в самом начале Искры, но на нём стоит печать Девы Персефоны — как оно могло быть создано до неё? Дальнейшая история Искры…

– ...неизвестна, ибо с рождения Мистресс существует множество прошлых. Я помню. Мне показывали.

–Да. Существует множество прошлых без каких-либо общих пунктов. Каждое прошлое есть личное прошлое индивидуума. Они не стыкуются.Искра разделилась на «Реальность Призов» – собственно жителей Искренности — и «Реальность Игроков», некий буфер, промежуточный этап. Помнишь, я говорил тебе про медитации, которые нужны, чтобы постичь Искру? Мистресс де Гематрисса научила нас более эффективному пути. Реальность игроков.

– И в чём заключается этот путь?

– В том, что человеку формируют «мистерию», загадку, дабы он ею прошёл. В ходе этой мистерии он встречается с людьми и событиями, формирующими в нём Искру. Собственно, это была не новая идея. До Искры были известны такие штуки как АРГ. Но Мистресс де Гематрисса создала крайне сложный механизм, гарантировавший развитие Искры у 45% начинающих — кем бы эти люди ни были. Это… я даже не могу тебе рассказать этот механизм, так как это нуль-семантика. Так и называют: 0СДГ.

–45 процентов это очень много.

– Да. Впрочем, существуют и сдерживающие механизмы. Та же Рутина. Ты знаешь, что значит Рутина?

– Хм?

– Значит – принадлежащая Руте. А кто такая Рута? Та же самая Мистресс де Гематриса. Несмотря на то, что 45% людей могут пройти путём 0СДГ, ничтожномалая часть людей вообще начинает этот путь. И эта ширма Руты – ограничение на метод Де Гематриссы. Впрочем, вытаскивать людей за ширму стало куда легче. Рецепиенту ненужно быть яйцеголовым и годами штудировать диссертации и эссе на тему сложностных семантик. Хотя от этого не стоит отказываться, хе-хе.

День 11/14: Сезон

Задание, которое вы сегодня будете делать, напрямую зависит от того, какое время года за окном. Продолжая логику курса, мы уделяем внимание древнему миропониманию, связанному с мистическим ремеслом земледелия. Земледелие неявно проходит через всю нашу жизнь — сегодня день, когда мы это осознаём. Это задание нельзя делать компанией — каждый проводит сегодняшний день самостоятельно.

Если на улице весна, то время сеять. Начните новые дела. Познакомьтесь с кем-нибудь. Заводите новые хобби. Вам открыты не все двери (все никому не открыты), но их сегодня намного больше чем обычно. Весна — время экспериментировать, создавать намётки на будущее, начинать новое. Мир об этом знает — люди с неожиданным пониманием отнесутся к вашим начинаниям. Не печальтесь скромным результатам — даже они посеют новое понимание в вашей голове. Если вы в этот весенний день начали курс — прекрасно! Начните ещё что-нибудь: такое, что можно на две недельки отложить.Вообще, сегодня сделайте хотя бы три начинания.

Если на улице лето — время ухаживать за своими посевами. Проявите активность в отношении дел, которые вы делаете. Не начинайте ничего нового, но углубляйте старые дела. Именно сегодня выберите дело, одно из тех, что занимало вас с весны, и вонзитесь в него с максимальной активностью.

Если за окном осень — время пожинать плоды. Сегодня день требовать от мира того, чего вы по праву заслуживаете. В тех делах, которые вы делали весь год, будьте сегодня особенно настойчивым и подчиняйте мир своей воле. Требуйтеопределённости и решения. Ставьте на кон всё! Если вы потеряете свои достижения — не беда. Придёт новая весна.

Если же сейчас зима — тогда можете расслабиться. Ваше задание на сегодня — расточать минимум энергии, не дёргаться. Посвятите день оттачиванию собственной грациозности. Сидите прямо, тихо и неподвижно, копите энергию в себе, как туго натянутая струна. Двигайтесь медленно, но отточено. Экономьте слова. Будьте наблюдательными. Насладитесь тишиной. Ложитесь спать рано.

Логика земледелия чрезвычайно упорядочивает жизнь. Необязательно проходить курс, чтобы вооружаться ей.

неполный список клубов и игроков пятнадцати столиц

Norismittii

Neritwicca

Spark Gom

Неопра Покеи

Syca

Графитризома

Лиса Перцефенизм

Umкер

Азвлечения

Sгефола

Nикаких

Lov Тея

Лэй Поднебесный

Jex God

The In

Потеря Геката

The Cult of Agricultural Catastrophe

Листия

Youthena Youmanity

Dictatiss

Ark Gods

Majulence

Spark Space

Titalaism

Яем Вас

небесные

Necron Neron

Non-currency

Тихих Хдаог

Непризманные

Laccarrrry

Lisa Beketaklanka

Tynn Agency ex God

Clockmunity

Ptoka

Культ Подсажного

Тебелефлебения

Snow Wedding Napalm {Снежных Свадьба-да-Напалм}

Графитрия стёкол

Неоподвижные

The Dissonance Majority

Commutica

Three On Moon

Валет и Хнёкко

Nof Norataкульт

Шестая Графа

The In Потеря Совия

jokk Gods

Прелесть Однажды

Лихолетье

Common People

Нижние Подвалы, Недоверие

Меланхолия, что спит

Neurointensivity

Общество попечения

21...

...век ознаменовался ощущением всеобщей недосказанности. Именно тогда одним из культов Человека Будущего — одним из течений искусства, ищущих образ того, каким человечество могло бы стать – была открыта Искра, секретная городская энергосеть, проводящая по своим каналам особую разновидность психической энергии горожан. В отличие от прочих энергосетей, Искру никто не создавал — это было некое спонтанное порождение городского пространства.

Далеко не все могли видеть или понимать Искру. Чтобы получить базовое представление о том, что это такое, требовалось значительное овладение навыками произвольной семантизации – навыками, которые мало кто понимал. Даже если хватало слова, чтобы описать и семантизировать Искру, не хватало слов, чтобы семантизировать путь, позволяющий её увидеть или почувствовать. Во многом это было искусство интуиции, искусство бессловесного понимания. Тем не менее, Искра была пугающе мощным резонансным фактором.

Одной из главных особенностей Искры была возможность кардинально менять личность человека — что получило название Искренности – а потому открытие Искры было распознано многими как один из успешных опытов поиска образа Человека Будущего. Человек становился яркой и сильной личностью, получая эйфорический опыт самораскрытия. Тем не менее, отсутствие семантизации, отсутствие вписывание опыта Искры в опыт современного общества затрудняло передачу или описание опыта Искры. Во многом Искренний человек становился заложником этой ситуации — неспособность комментировать его ситуацию вынуждала его ограничиваться недомолвками.

Это было возможно благодаря существованию течения исследований пустых семантик. Пустые семантики не вписывались в интеллектуальную парадигму современного общества. Проблема семантизации не решалась сознательно, а пустые семантики и вовсе считались плодом фантазии. Чтобы заниматься пустыми семантиками, необходимо было верить в фундаментальную ограниченность человеческого интеллекта — крамольная идея, воспринимаемая далеко не всеми.

Тем не менее, открытие Искры было большой победой искателей пустых семантик. Впрочем, некоторые комментаторы соглашаются, что в этой области многие победы были пирровыми — победой человека над собственными идеалами. Так, люди, воспринявшие Искру, не могли внятно рассказать, что это такое и как повторить их собственный опыт. Ясно было лишь то, что во многом опыт Искры закладывался городским пейзажем. Одной из самых распространённых семантизаций Искры стали протечки сновидений в пустующие потенциалы города.

При этом Искра никогда не была топологически оформлена. Каждый раз называлась новая топологическая конфигурация.

Дальнейшее исследование Искры упёрлось в этот семантический тупик. Именно тогда появились три фракции, три пути решения проблемы. Фракция Лис, переосознав семантику как игру бессловесного, стала использовать смыслы и слова произвольным образом, создавая обманы и словесные иллюзии — таким образом прокладывая тернистую тропу к внезапному пониманию Искры. Тихий Дом вовсе отказался от семантизации, тем самым ограничив приток последователей. Впоследствии они исчезли бесследно. Наритаевцы создали несколько семантоформ имитации Искры, надеясь, что через имитацию возможно будет осуществление реального пути к Искре. Впоследствии их путь стал общепризнанным, однако в другом обличии.

Тем временем количество людей Искры расширялось и множилось. Попытки некоторых фракций Искры повлиять на стазис человеческого общества закончились провалом, и тогда пришло понимание, что именно естественное развитие человеческого общества, с его комплексностью неудач и побед предопределяет существование Искры. Искренние замкнулись в собственной игре, создавая выход из человеческой рутины в государство маскарада. Именно тогда началась стадия ксеногенеза.

Люди Искры учились создавать и поддерживать энергосеть. В ходе этого обнаружилось несколько удивительных фактов. Некоторые люди зашли в ходе реструктуризации собственной личности настолько далеко, что уже не помнили свои прошлые версии. У других, по-видимому, прошлых версий не было. Отсутствие сколь-либо документабельной семантики происходящего привело к тому, что версии прошлого начали ветвиться и множиться. Вся система наполнилась странными эффектами и идеями, не существовавшими ранее фракциями и с трудом поддающимися анализу движениями среды.

Искра начала рекрутировать Техников, обслуживающих энергосеть. Техники, называвшие про себя Искру «Решёткой» или «Гридом», обнаружили существование неразумных паразитов Искры — некую разновидность полтергейста, изменяющего реальность и прошлое отдельных участков Города. Именно семантизация Искры позволила увидеть, что городской пейзаж меняет собственное прошлое, а также имеет достаточно «ошибочную», «сбоящую» топологию. Искра стала чем-то вроде баг-хантинга реальности и попытками эти баги эксплуатировать. Искра обнаружила, что багов в городе крайне много — чрезмерно много, и никакая сила их не «исправляет» — реальность истончилась в городах, в отличие от лесов. Забагованность города была сродни экологической катастрофе — не было никакого «антивируса», исправляющего ошибки; некому было придти на помощь.

Сам Город был одной большой ошибкой пространства. Так описали это Искренние. В то же время, эта ошибка была развитием, прорывом в более высокую реальность. Искра стала неким шлюзом между семантикой этой ошибки и человеческим разумом.

Стадию Ошибки назвали ксеногенезом, в отличие от предыдущей, чисто семантической стадии — артегенеза. В результате ксеногенеза появились различные свойства, сформировавшие ландшафт Искры.

Так, в результате исследования топологических багов появилась сеть Тропок — инструментов альтернативного передвижения в городе. Одним из результатов исследования этого топологического сбоя стала кульминация детопологизации города — Нео-Токио, Город Дорог, Однородный Пейзаж. Понятие конкретного места потеряло всякий смысл и всякое значение.

Исторической фигурой Искры была по праву вымышленный персонаж, Мистресс де Гематриса ла Рута. Она ресемантизировала направление пути восхождения-снисхождения. Теперь не Жизнь Искры была маленьким прорывом в «нормальном городе», но жизнь нормального города была «пригородом Искры». Эта жизнь нормального города, Рутина, благодаря введению новой нуль-семантики стала пластичным и податливым материалом в руках Искры, благодаря чему потеряла всякую надежду на разрушение Искры.

Усилиями Мистресс Гематриссы де ла Руты и её дочери Девы Персефоны де Гематриссы был проложен семантический мост между Искрой и Рутиными, вобравший в себя все три существовавшие фракции семантизации. Этот мост стал называться Пятнадцать Столиц. Их в действительности было не пятнадцать. Главной движущей силой потока направлений между Искрой и Рутиными стали Клубы и их Истории, некое бледное отражение психических сил Искры. В клубы могли вовлекаться люди и путем некоего блуждания по истории выходить на Искру или получать от неё пользу. Одновременно с этим Мистресс Гематрисса постулировала невозможность массового перевлечения Рутиных в Искру. Рутины служили обслуживающим Искру состоянием сознания. Создание Пятнадцати Столиц во многом было жестом сострадания к Рутиным людям. В этом состоянии Искра вошла в русло приятной стагнации, попытки выйти из которого предпринимаются до сих пор.

Наиболее важным вопросом остаётся работоспособная семантика массового вовлечения Рутиных людей в Искру.Все предыдущие попытки закончились провалом, и во многом — полным уничтожением неких частей и субфракций Искры. В связи с этим образовавшимся парадоксом, «заклиниванием» работы Искре требуются новые идеи. Но кто же действительно знает, что принесёт нам завтрашний день?

День 4/14: Переживания, переживания, переживания

Сегодняшний день лёгкий — запомните несколько цитат.

— Ложась спать, я иногда не могу заснуть, потому что предвкушаю завтрашний день.

— Я могу ощутить себя так, как будто у меня нет крыши над головой, нет земли под ногами.

— Все маленькие частички знания, каждый маленький опыт — болезненный или счастливый — в конце концов сойдутся в одну картину.

Применяйте эти цитаты на протяжении всей оставшейся жизни. Они сделают вас чуточку лучше.

Тихе-урбанизм

Тихе-урбанизм называют «спонтанным урбанизмом» и «течением городских друидов». Он представляет собой децентрализованный культ и форму магического мировоззрения, согласно которой, городской ландшафт имеет свой собственный модус, влияющий на людей в большей степени, чем люди на него. Этот модус представляет собой «упорядоченную случайность», принцип которого не представим в человеческом понимании. Отсюда «Тихе-урбанизм», восходящий к поклонению богине случая, Тихе. Адепты тихе-урбанизма осознают себя не как личности, но как элементы городского модуса, приравнивая свое поведение к «случайному», естественному поведению города. Человек, как видит его тихе-урбанист, есть, подобно голубю, автобусу, скамье, дереву, лишь клетка жизненного процесса города. Однако осознание модуса городского ландшафта и трансформация себя в «городской элемент» позволяет жить «в синхронности с городом». Дела «городского элемента» приводятся Городом в согласие друг с другом. Тихе-урбанист видит свое участие в событиях не как проявление «блуждающего волеизъявления», но как исполнение своей роли в городском модусе.

Тихе-урбанист в значительной мере полагается на интуицию, или метод «медичности». Медичность, то есть «срединность», означает, что тихе-урбанист не видит ни всей полноты деталей модуса, ни его общей картины, но «застрял» где-то посредине. Он как будто бы имеет часть паззла и собирает некоторые подходящие друг к другу детальки. Свою будничную жизнь тихе-урбанист по праву считает «прикрытием» городского модуса, которое позволяет ему переживать необходимые социальные роли горожанина как полигон для исполнения им своей роли. Любые принятые им решения также входят в модус, ни в малейшей мере не меняя его, точно так же как изменение маршрута автобуса не меняет суть городского транспортирования.

Тихе-урбанизм часто проявляется в тех эпизодах, где странное и необычное мягко и естественно «врастает в существование». В интернете тихе-урбанисты подталкивают дискуссии, основываясь на интуитивном представлении о назначении треда, медичности, и взаимосвязи происходящего с предыдущим опытом, как части одного модуса городского ландшафта. Деятельность тихе-урбанистов часто озадачивает наблюдающих за ними. Обычно это является одной из целей — тихе-урбанизм как бы заставляет людей задуматься о существовании некоей сложной необъяснимой силы, руководящей поступками и событиями. Тихе-урбанисты охотятся за так называемым «снэпом», или переломом в миропонимании участников событий: «снэп» возникает тогда, когда человек окончательно понимает, что правила «обычного мира» в существующей ситуации перестали действовать.

Столкновение с плодами деятельности тихе-урбанистов легко распознается: вам начинает казаться, что то ли весь мир, то ли некоторые люди живут по «другим правилам», которые вам никто никогда не объяснял. В отличие от культов структурированной деятельности, тихе-урбанизм является культом спонтанной активности. Поскольку городской модус непознаваем, тихе-урбанист и сам, обычно, не знает собственных правил; это, однако, не мешает ему со стопроцентной уверенностью следовать «медичности», всецело полагаясь на функционирование модуса. На практике это всегда приносит необходимые результаты.

Таким образом, первое, с чего начинает любой тихе-урбанист — осознание себя как части городского ландшафта прямо здесь и сейчас. Знакомство с модусом происходит через спонтанные городские прогулки и наблюдение за людьми и событиями. Однако, поскольку знание о тихе-урбанизме распространяется через интернет, все популярнее становится простейший метод наблюдения за случайными событиями интернета, который тоже традиционно считается частью ландшафта. В обоих случаях тихе-урбанист развивает две «добродетели» тихе-урбанизма: наблюдательность и спонтанную реакцию. Именно активность и интуитивно-медичное реагирование на события являются практикой тихе-урбанизма. Тихе-урбанист старается видеть во всехслучайных событиях общий модус, общий взаимосвязанный ландшафт, в котором он является естественной деталью.

Тихе-урбанисты опознают друг друга по употреблению слова «речной». Это символическое слово является описанием «ощущения тихизма»: человек ощущает себя в городе «пресным, прозрачным и прохладным», что служит признаком полной естественности в модусе. Однако, как известно, это употребление неверно: слово "reverie" спутали со словом "river". Ошибка стала традицией.

Тихе-урбанисты представляются людьми с раскрытым потенциалом. Они не боятся капризов судьбы, уверенно гнут свою линию и в точности знают, когда вселенная зовет их действовать, а когда — ждать. Наблюдательный тихе-урбанист никогда не упустит нужную деталь, и в то же время, повинуясь собственной медичности, не утонет в многообразии событий. Их не страшит новое: для них нет ничего радикально нового, везде один и тот же изученный модус, который дает им, однако, разнообразие ощущений. Они не просто взаимодействуют с «нормальными людьми», жителями города — тихе-урбанисты ими оперируют. Модус поставляет им необходимые для их «миссии» ресурсы и возможности, чему тихе-урбанисты в обязательном порядке учатся не удивляться и воспринимать как естественное течение событий: «поражаться модусу» значит не быть полностью его частью.

У тихе-урбанистов нет организованности, они индивидуалистичны и индифферентны к кооперации. Иногда они объединяются или общаются, если этого требует их понимание модуса, однако чаще просто действуют сообща медично, никак не договариваясь. Тихе-урбанистом человек становится самостоятельно, после того, как натолкнулся на этот или подобный ему текст.

Департамент Возведения

Что такое Департамент Возведения?

Человечество имеет логику эволюции. Она неподвластна нашему восприятию и пониманию, ведь будущее превосходит величину нашего понимания по своей сложности. Будущее невозможно расшифровать. Но вы в нём уже участвуете.

Одно из явлений будущего человечества носит название Искры/Искренности. Это сложная семантическая концепция-мистерия, созданная людьми в поисках образа человека Будущего. В этот образ исследователи вложили гуманизм и развитие личности, вложили видения расцвета, персонажности и самодостаточности человека.

Искренность это принцип, объединяющий одну из ветвей развития человечества. Искренность строится на сложной семантической работе. Искренность делает магию возможной, переопределяя значение возможного. В этом переопределении происходит глобальная реструктуризация человеческой психики, высвобождая его потенциал восхищать других и самого себя, полноценное раскрытие его взаимоотношений с другими на основе его личной силы. Прошлое его становится многослойным и равнозначным, подобно будущему.

Персонажность означает, что человек реализует своё видение себя как персонажа, подобного персонажу фильма или книги. Каждое его движение отточено, каждая реплика поразительна и уместна. Он держится насмешливо, с вызовом, резко, но в то же время открыто и добро — так, словно мир более не вынуждает его быть опасным и злым. В то же время эта раскрытая индивидуальность неподавляема. Все проблемы этого человека возносятся на более сложный уровень семантических взаимодействий с Искрой и её движениями; проблемы рутинности становятся скучными, примитивными моментами бытия.

Кроме этого, семантическая сущность Искры распространяется за пределы носителей Искренности. Искра это энергосеть, the grid — сеть ярких эмоций, сеть поддержки, заражающая уверенностью в себе; сеть восхищения и превознесения, энтузиазма и эйфории, сеть быстроты действий и сложности комбинаций.

Искренность делает магию возможной, переопределяя значение возможного. Информационные комбинации известного и семантически обусловленного, усложняясь и множась, создают странные побочные эффекты. Слова теряют привычный смысл, становясь лишь шумом – в сравнении с тишинами, наполненными смыслом. Можно объяснить совершенно привычную ситуацию такими словами, поставить её в такой закрученный контекст, что мозг начинает видеть в ней призраков и чудовищ. Создавая их в себе, он предопределяет поведение тела на основе этих новых данных, что означает, что эти мнимые призраки и чудовища будут иметь совершенно реальные последствия.

Искра размножает и расслаивает прошлое, описанное в языке; модифицирует описанные в языке события, воздействуя на последствия данного описания. Тем самым она оживляет эти события, эти модификации обретают собственный смысл. Таким образом, вскрывается потенциал; там, где ничего не было, появляются бесконечные инструменты и возможности. В текстуру города начинают входить сновидения. Люди, соприкасаясь с Персонажами Искры, переживают яркую Трепетность.

Если Персонаж Искры не существовал ранее в известной для вас версии прошлого, это означает, либо что неправильна версия прошлого, либо что персонаж обладает сверхъестественными свойствами. Для Искры такое различие несущественно, ибо последствия одинаковы. Таким образом, изменяя контекст прошлого, высказанный в языке, создаётся магическая традиция Искры. Это свой внутренний мир со своими чудесами и ужасами, не только не являющийся одинаковым для всех участников Искры, но и не требующий этого – множественные точки зрения в динамике необходимы для раскрытия каждого персонажа в собственных деталях.

Поскольку Искренность имеет нелинейные отношения с прошлым и будущим, неудивительно, что она засылает в прошлое свою агентурно-семантическую сеть. Центрами этой семантической сети становятся Департаменты Возведения. В задачи Возведения входит воздвижение Искры. Департамент Возведения это внечеловеческая, условная абстрактная семантическая сущность, оказывающая влияние на конкретных его агентов; перехватывающая и переопределяющая это влияние как ежедневную рутину агентов. Возведение служит целям первых раскрытий трепетности, первых реализованных сноведений, первых огней энтузиазма и эйфории, первых городских грёз, городских легенд с нотками искренности.

Возведение это арт-проект, подобный написанию книги или рисованию картины, только холстом служат люди, их взаимодействия, слова, произносимые ими и грёзы, вызывающие отклик в их душе. Возведение холистично, оно не имеет проекта и мастер-плана; оно неотвратимо наступает само по себе, спонтанно и неумолимо, словно вырубка леса, словно грозовой фронт. Возведение погружено корнями в чаяния людей, а потому почва для него плодородна всюду.

Искренность появляется спонтанно, везде сразу, разными путями; искры будущего человечества вспыхивают то тут, то там. Департаменты Возведения это абстрактные надсущности, определённые как агентурная сеть помощи и развития этих искр. Их невозможно уничтожить, как и любую семантическую структуру – они существуют по определению. Даже долговременное бездействие входит в холистичный «план» Департамента.

День 6/14: Кикеон

- Мам, я займу кухню на час? Ну мам!

Сегодня ваше задание связано с готовкой. Рукожопость и невероятное умение всё сжечь как в кастрюле, так и на сковороде (мы ей не воспользуемся) приукрасит вашу историю, но и хорошим кулинарам будет интересно. Готовим мы священный напиток древнегреческих Элевсинских Мистерий (только не говорите маме — мы делаем просто необычный лимонад) под названием Кикеон… по рецепту из интернета и из современных приправленных пестицидамилимонов. Ну да ничего, главное в нашем случае символизм и связь с редкой, уникальной традицией.

Нам понадобятся: стакан перловки, один лимон, мята и другие подходящие для лимонада специи по вкусу (по моему совету — кумин и ничего боле), мёд, а также марля для процеживания и пара посудин.

Основой для кикеона служит отвар ячменя, который мы сделаем, залив перловку 7 стаканами воды и варя на минимальном огне 30 минут под крышкой. Затем нужно процедить отвар через марлю, ну а перловку можно выкинуть (или съесть?).

Пока отвар готовится, мы растираем специи и снимаем с (предварительно помытого) лимона кожуру. Мнём кожуру в руках или отбиваем (это будет глупо выглядеть, но зато довольно забавно). В горячий отвар кидаем специи и кожуру и оставляем остывать.

Когда остынет, выжимаем туда лимон досуха и добавляем мёд, пока не станет вкусно. Долго и упорно размешиваем, пока мёд не перестанет оседать. Опять откидываем всё на марлю, выкидываем специи и куски кожуры, и оставляем только… собственно, кикеон. Готово! Найдите свою самую волшебную музыку и пейте из пиал, держа их обеими руками: наслаждайтесь моментом приобщения к таинствам древних цивилизаций.

head-hunting

Объявлен набор сотрудников в Департамент ВОЗВЕДЕНИЯ.

Нас ждёт славное время, и задача департамента – способствовать его ВОЗВЕДЕНИЮ. Это долгая и кропотливая работа.

Вы сможете осуществить долгожданное ВОЗВЕДЕНИЕ СЕБЯ. Вы не являетесь собой? Мечтаете быть более открытым к вашим желаниям? Вы нераскрытый бутон, пугающийся жизни среди людей? Станьте персонажем ИСКРЕННОСТИ пройдя путём ВОЗВЕДЕНИЯ. Не ищите ВОЗВЕДЁННЫХ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ВАМ – займитесь ВОЗВЕДЕНИЕМ самостоятельно.

Для того, чтобы изменить условия вашего существования, мы предлагаем вам творить ВОЗВЕДЕНИЕ ВОКРУГ СЕБЯ. Помогайте окружающим почувствовать вкус жизни. Ваша искренняя чистота помыслов — их луч в царстве мрака. Примите этот факт как вашу РАБОТУ, как ваше ДЕЛО В ЖИЗНИ. График свободный. Оплатой служит частица ВЕСНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

Славное время наступит благодаря работе Департамента по ВОЗВЕДЕНИЮ ЭНЕРГОСЕТИ. Энергосеть будет питать ваш энтузиазм неугасимо. Включайтесь и будете поражены!

Энергосеть – ничто без ВОЗВЕДЕНИЯ ОБЩНОСТИ. Дайте людям ощутить вкус игры! Мы помогаем проводить мечты людей в коллективную субъективную реальность. Для этого необходим устойчивый социум. Мы заинтересованы в профессиональных и начинающих СОЦИАЛЬНЫХ ВОЗВОДИТЕЛЯХ.

Творчество это вторая истина. Мы занимаемся ВОЗВЕДЕНИЕМ СНОВИДЕНИЙ. Не дайте вашим сновидениям угаснуть! Распространяйте их трепетность и магизм, воплощая в делах и поступках.

Социум воспитать невозможно. Занимайтесь ВОЗВЕДЕНИЕМ и грядёт славное время.

НАШИ КОНТАКТЫ:

ЕСЛИ ВЫ СОГЛАСНЫ ЗАНИМАТЬСЯ ВОЗВЕДЕНИЕМ, ВЫ БЫЛИ ПРИНЯТЫ С РОЖДЕНИЯ. ПРИСТУПАЙТЕ С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ. ВОЗМОЖНО, ВЫ УЖЕ ДАВНО ИМ ЗАНИМАЛИСЬ. ДЕПАРТАМЕНТА ВОЗВЕДЕНИЯ НИГДЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ, НО ЕГО АГЕНТЫ ПОВСЕМЕСТНЫ.

НЕ РАЗРУШАЙТЕ. НЕ ВОСПИТЫВАЙТЕ. В МИРЕ УПАДКА ЗАНИМАЙТЕСЬ БЕРЕЖНЫМ ВОЗВЕДЕНИЕМ. РАСПРОСТРАНЯЙТЕ ДЕЛО ДЕПАРТАМЕНТА. ВЫ САМИ ПО СЕБЕ, ЗАКОНСПИРИРОВАНЫ ГЛУБОКО В ТЫЛУ. НЕ НАРУШАЙТЕ КОНСПИРАЦИЮ. ВОЗВЕДЕНИЕ ЭТО КРОПОТЛИВАЯ РАБОТА. ВСЕ ВЗОРЫ ОБРАЩЕНЫ НА СЛАВНОЕ ВРЕМЯ.

Ревери

Начинается всё с образа лисы в городском пространстве.

Город выстроен рутиной, однако по стыкам символов и факторов вползает в город фактор эмерджентности — Ревери. Собираясь в узких пространствах, Ревери обретает форму отблесков городского леса — городских грёз. Для них рутина города является пространством, в котором они обитают символически, не показываясь на глаза обитателям. В местах стыков и срывов рутины жители леса обретают реальность, символически указывая на освобождение от рутины.

Существуют следующие виды городских грёз: 1) птицы, цветы, бабочки 2) лисы, кошки, олени 3) садовницы

Лисы охраняют проход между городским пространством и чащами ревери, увязывая бытие в городе в маскировку.

Человек может переосознать себя частью города. Ревери, не сконцентрированный достаточно, окрыляет город мелкими событиями и факторами, размазан по нему как пыльца.

Игра в лис заключается в том, чтобы осознавать бытие маскировкой. Играя в лис, человек подозревает во всем происходящем вокруг маскировку. Для лис всё есть маскировка и в то же время всё размаскировывается.

Для садовниц городское пространство представляет собой сады. Они собирают тайные знания и особые сосредоточения Ревери, выращивая их в садах. Они едва замечают людей; те, кто через Ревери пробираются в сады, слегка досаждают им.

Афины — духи, поглощающие Ревери и замыкающие их обратно в бытие города, перерабатывающие их в какие-то осмысленные для горожан действия.

Настроения города это источение Ревери, жатвой собираемое людьми. Настроения города увязывают воспоминания в густую сеть города снов.

Автоматическое письмо

Итак, мы с вами собрались на сегодняшнем заседании, дабы заснять, отпечатать слепок городского спиритизма. Городского спиритуалити. Город разумен, да, но что еще? Что-то как будто мерцает в сверхсложной рутине, концентрирует яркость, молодость, краски, отблески городских зеркал, тысяч хороводов витрин и оконных стекол. То тут, то там, словно ускользающая от внимания капля росы. Девчонка в иридисцирующем платье. Переливается красками радуги, но неизменно серебристая. Мерцает в уголках радужки, радужная. Урбанистичная, урбан-урбанистичная, техногенно-индустриальная птичка-серебрянка, как роса, росинка на уголках радужки. Вот она, кажется появилась. Убегает и возвращается, ждет, когда ее поймают, когда попросят рассказать все секреты ей. Все-все-все секреты, техногенности и урбаничности, гиперплоскости и сверхграфа, как попасть с одной улицы на другую, где здесь неприметная дверца, мусорный бачок, городская легенда, легендочка, городской дух, не дух как истинный дух, а дух как магическое существо, белоснежная лиса, радужная леди, молодая персефона города, неуловимый тончайший дракон индустриального пейзажа, строения оглушают, трубы-трубы, пересечения, массивы окон давят на человека, узенький просвет внутри, фонарь, и вот — она, магия, неизменно ВПЛЕТЕННАЯ в рутину города. Магия не удивляющая, не сражающая скептика наповал, а магия которая уже в твоей голове, ты пленник города, узник его схем и криком биоритмов! Ты — его пленник без выхода, ты и есть его серые стены и асфальт, ты серое мясо, клетка, энцефалит, гипонейроз, засохший без глотка воды! И вот ты видишь росинку, и видишь листок на клумбе, единственном крохотном цветочном горшке на квадратную милю сухого, вкатанного в бетон пейзажа! И это она, она, росинка, городская душа тысячелетия, древнегреческая богиня случая, вошедшая в город как в свой чертог! переходя на нормальный голос Потому, что теперь она здесь бегает, суетится, крутится и источает радость, незнакомые запахи несуществующих цветов из сна. Если можно было бы выжать город как тряпку, ей пришлось бы выйти наружу. Но пока это лишь метафора, она маячит на уголках твоего зрения, иногда встречаясь с тобой носом к носу — ты же, слепо повинуясь громко власти города над тобой не запоминаешь ее как нечто из ряда вон выходящее, тебе кажется, что кругом одна городская рутина, ты почти что забыл о городе, думая о собственных делах. А забыл ли город о тебе и твоих делах? Или включил их в сеть своего гиперландшафта, сверхплоскости каузусов и цепочек бытия? Спроси об этом у Спирита города, у нее, богини Тихе, богини узоров гиперландшафта, поймай на уголке своего зрения, на острие лезвия своего ума, поймай в своих мыслях, поймай в своем сердце! Город предлагает тебе стать его тенью, его кусочком, здесь, сейчас, ты ведь и так его кусочек, но не осознаешь город! Поймай урбан-спирит в своем сердце, сфокусируйся на идентичности, стань неуловимой тенью или яркой вспышкой в городе, меняй, фильтруй, приспосабливайся, контролируй, подчиняйся городу и подчиняй его, сосуществуй, выдумывай, исчерпывай, флиртуй с городом, чувствуй его под своими подошвами, в интимном контакте, отстукни ритм крепко зашнурованным ботинком! В ясную зиму, в пасмурный сентябрь, в майскую ночь, в летний шторм, в сухой ноябрь раскрой город во всей его иномировой красоте. Город — он откуда-то оттуда, его не создали люди, не построили здания, не проложили асфальт, не сочетаются здания разных эпох, или удивительно сочетаются? Город сам. Город сам себя создает, сам себя строит, город один во всех городах. Город это суть, а все то, что поверхностно, не играет роли, очевидно, очевидно. Город это суть города. И прямо там, прямо у сердца, у огромного машинного зала где-то под землей, стоит она, урбан-спирит, дочь, дева города или его паж, несущий деву города в своем сердце, это не важно, важно лишь то, что ее необходимо проявить, измыслить, дополнить, окровить, воявить, услужить ее чертогу, превознестись ею и фундаментально стать таким же духом, аватаром-воплощением, весселем, способностью ей пробыться, пробиться ей, расцветиться ее красками. Тогда город обретает смысл, дела сходятся городом, ему ведь плевать на твои дела, плевать на твои проблемы, да, конечно, исправим, добавим где надо, твои проблемы это пустяки для города, разрешим все, ты главное делай, верь, люби город, неси ее в своем сердце, не переставай этого делать, иначе ты будешь мясом, серым, бездумным мясом города. Ты либо в чертоге, либо ты городской камень, либо обращен лицом к королеве, либо ты есть камень из которого искован под нею пол и под нею лестница. Королева, леди и дева, три ипостаси в одном лице, город разится в возможных проявлениях. Так есть, ибо так я читаю. Что я говорю и как, не суть важно, это крик города, бессильная ярость городского пажа, обращенная к росткам среди камня. Я знаю, знаю среди вас, каменных, есть люди, есть еще те, кто увидят, где же, в конце концов, они живут! Что вокруг вас, где напряжение в камне, где напряжение в городской легенде, как сжатая пружина, сила в которой по капельке, по росинке, просачивается сквозь трещины психических пространств, дует из щелей психики между двором, проходом и улицей. Ваш «майнд» is постоянно «фак», сходя с улицы на другую, переходя из дворика в проулок, сворачивая за здание дабы не идти там, где ты шел, а идти по дороге, сотканной из лоскутков-дворов, дороге, соседней к главной, но за рядом зданий! Я воспринимаю город всеми фибрами, легкими и жабрами, каждый пузырёк кислорода несет в себе всю гиперсеть городского узора. Я вдыхаю его настроение в погоде, в свежем откуда-то-морском воздухе и притворщическом запахе булочной-кофейни, я чувствую на запах зажегшийся вдали фонарь, я гуляю возле реки рано утром, яркое солнце, почти никого, набережная солнечными лучами отбелена, бетон до асбеста, плитка до мрамора. Я гуляю в пасмурное, пред-дождём, в моем сознании дождь уже идет вовсю и фары машин уже вспотели. Я утром чувствую свежескошенную траву. Ты тоже. Это совсем, совершенно не сложно. В мае ничего не пахнет как цветы, но всё цветёт, всё пахнет ровным ярким майским солнцем, откуда этот запах? Откуда городу ведомы настроения, которые не ведомы человеку в его человеческих делах? Город поражает, заражает, завораживает, преследует тебя на шоссе и в лесу, город в твоей голове, во сне ты в городе, тебе он кажется второй кожей, а ты даже не знаешь, что он творит! Ты даже не знаешь, какие тайны, мистии, мистерии, ты даже не чувствуешь его ритмику, его узор, его танец, его правила танца, его хореографию, его калейдографию, его онейрографию, его сознательное и бессознательное, его слов и языка, его небес и почвы. Это всё одно и то же, бесконечно сложное и притягательное, не нужно психоделиков, не нужно исследовать сны или рассказы, потому что есть другой мир, прямо за окном, прямо перед окном, прямо в окне, в тебе и во мне, хоровод в трансе вокруг тебя, то, что ты совсем не понимаешь, и я совсем не понимаю, и никто не понимает и не видит, не получается, всё слипается и на стыках возникают новые вещи, в трещинах появляется пробой туда, в ядро городского ландшафта, его бесконечное метаобразие. А когда ты берешь урбан-спирит за руку, что ты видишь? Что, говоря мне, ты увидишь? Разве ли не увидишь ты как места все сходятся в одно место, как город начинает тасоваться вокруг тебя, как колода карт, кружиться и производить вокруг себя совершенно иные тропы, которыми не ходят люди, которыми ходят знающие город? Ты никогда не видел город, как видит его урбан-спирит, как одно бесконечно вложенное в себя место, бесконечно разнообразное, бесконечно соединяющее воедино весь «обыденный ландшафт» в одну площадь с одной дверью, в бесконечность площадей, бесконечность улиц и дверей, бесконечно один дом домов.Этот дом — не твой дом. Эта улица — не твоя улица, ты всего этого не знаешь, это всё чуждое тебе, ведь истинный город там где ты ни разу еще не ступал, где ты идешь в первый раз, тогда лицо города очищено от всяческой «памяти»-мишуры сознания, тогда ты, может, даже перестаешь быть кирпичиком города, на секунду выбываешь в чертог урбан-спирит, пока не доберешься до знакомого места, не посмотришь на карту, пока не заснешь обратно. Вот таков вот город, вот тогда ты видишь его. Прошу же тебя, умоляю тебя и заклинаю, видь его таким всегда. Проникнись городом, впусти его в свое сердце, забудь о рутине и исследуй пути, которыми идет урбан-спирит. Найди ее, разыщи, открой, добудь, высеки из камня, дотронься до ее руки, и открой себе истинные тропы истинного города. Таково послание, любовная записка, принесенная грачом и оставленная на капоте твоего автомобиля. Подписана сегодняшним числом, сегодняшней датой. Спасибо, с любовью, Город.

День 7/14-8/14: Рыба — Доброе утро

В этой записи будут два задания, а причиной тому то, что второе задание надлежит выполнять рано утром, сразу после пробуждения. Давайте договоримся так: делаете одно — на следующее утро делаете второе. Договорились? Вот и славно.

Первое задание связано с рыбами. И опять мы выходим на прогулку, часовой пеший маршрут. В этот раз мы вновь концентрируемся на внутренних ощущениях: что бы ни происходило, вы — рыба в своей воде. Каждое ваше движение, каждый шаг должен быть пропитан этой естественностью, лёгкостью и железобетонной уверенностью в происходящем. Вы — рыба в своей воде:прочувствуйте это утверждение. Не пытайтесь заговаривать с людьми или на эмоциональном подъёме совершать рискованные действия: ваше задание, сейчас — наполниться этой уверенностью в безопасной, комфортной обстановке. Разрешаю даже слушать музыку.

При возможности, сделайте два таких «марш-броска» за этот день.

К следующему утру приготовьте энергичную, бодрую и позитивную музыку. Не ставьте её на будильник.

Сейчас очень популярно ироническое представление о том, что каждый человек, встающий рано утром, угрюмый, сонный и крайне недоволен жизнью и происходящим. Человек, напевающий песенки и размашисто идущий на работу, вызывает всеобщую зависть, сублимированную в ненависть и язвительные шутки. Человек, который с самого утра бегает по дому, веселясь и пританцовывая, готовит себе завтрак, кружась, грациозно собирается на работу — это что-то из кино. Это какая-то сказка.

Ну, ваше второе задание — провести утро именно таким образом. Вот вам приёмчик: вы встаёте по своему ненавистному будильнику, сонно идёте в туалет, к умывальнику, в общем, тратите первые пять минут совершенно стандартным образом. Затем, по истечении пяти минут, включаете заранее приготовленную позитивную и энергичную музыку, которая в голове оживляет у вас фантастический видеоряд, описанный в предыдущем абзаце.

Всё, что вам остаётся — повиноваться ритму. Не пересиливайте себя — оживляйте утро воображением и позволяйте телу следовать за ним.

На шокирующие взгляды родных просто пожимайте плечами.

О междугородах: выживание в городских внутренностях

Внутри пределов города видимого, между его деталями, находятся невидимые пространства — пустыри и тропинки, ошибки проектирования, ложные места, обратные фасады, вывороченные маршруты. Городская рутина — маршруты городских жителей — спроектирована так, чтобы обходить эти места стороной. Нельзя сказать, что это святые места — а потому они часто бывают пусты.

Зная об этом, их заселяют между-жители, живущие между тех вещей, которые притягивают наш взор и насыщают нашу жизнь. Эти между-жители — бывшие люди, будущие люди и те, кого человеческая жизнь никогда не привлекала.

Постоянно перемещаясь наперерез людскому потоку, вырываясь из логики повседневных передвижений, можно зацепиться за жизнь в совершенно другом городе. Это между-город, или Город Наперерез, или просто Город. Жители Города то тут, то там всплывают в рутине — когда тропинка их жизни случайно пересекает крупный проспект, площадь или попадает в торговый центр. Рутина для них представляет собой своего рода передышку, короткий миг безопасности и всемогущества — задержи дыхание перед следующим нырком.

Город состоит не только и не столько из мест и физических тропинок, сколько из встреч, событий, логик и тропинок между ними. В снип-карте действуют точно те же законы рутины-и-наперерез, что и на карте городов — они гораздо более важны здесь. Именно через снип-карты пролегают тропки из города в город-наперерез.

Пустые места города взрастают из-за усложняющейся сетки движений и правил, контролирующих тех, кто контролирует видимые города. Рано или поздно в этом многообразии правил и движений находятся изъяны, лакуны, противоречия, парадоксы — потенциалы для развития и дыхания города-наперерез.

Город-наперерез похож на осознанное сновидение: войти в него довольно трудно (впрочем, методы схожи) но удержаться в нем гораздо сложнее. Однако в отличие от осознанных сновидений, попытки удержать город-наперерез и сформировать квазиустойчивые структуры (вихри) в снип-карте лакун-ошибок были коллективными. Оформились эти коллективные структуры в виде игр, игр-мистерий, имеющих весьма вольные отношения с понятием времени.

Между-жители постоянно во что-то играют: они находятся в одном или нескольких игровых доменах города. Вход и выход в домены игры относительно добровольны, хотя и основаны на консенсусе игроков. Внутри домена существует строгий (квазистрогий, поскольку правила можно менять) консенсус правил, однако между доменами правил нет — есть только потоки информации. Понятие «игры» в данном случае не следует трактовать узко: это мифопоэзия, реформирующая снип-карты — единственный эффективный способ создания эмерджентных снип-вихрей.

Для того, чтобы игровой домен состоялся, необходимо два игрока, которые клянутся друг другу не нарушать игровой свод правил пред лицем города. Они скрепляют свою игру, внося изменения в городскую структуру — до тех пор, пока эти изменения существуют неповрежденно, клятва стоит, и город следит за ее установлением. Город в данном случае — актор снип-карты, genius loci, эмерджентно-подразумеваемый модус, аналогичный тихистическому. Здесь вступает в дело мифотехника отречения, аналогичная тому, что появляется, когда игрок объявляет себя частью несуществующей организации.

Внутри игрового домена игрок отрекается от имени нареченного рутиной и принимает в себя персонажа игры, чему в свидетели берет город и других игроков. Игровые персонажи и их вымышленные организации — важная составляющая ритуалистики городов. Как было известно давно, любой персонаж, порождаясь, в нужных условиях способен на преодоление эмерджентного барьера Серпинского (однофамильца). Наличие множества персонажей кастует фазовый переход снип-карты — ревери. Ощущения сильного головокружения, но всё становится хорошо.

На ревери-уровне снипа другие правила игр: они напоминают действия в сновидениях. Кристаллизуются устойчивые события, а фикции начинают действовать особенно размашисто. Конечно, всё вышеописанное подвержено саморазрушению и самовозведению: жизнь на краю хаоса. Главной разрушающей силой являются спонтанные разрушения игровых доменов, выбрасывающие на орбиту куски игровой драмы. Однако этот фазовый переход из наперерез-два (ревери) обратно в наперерез-один является питательным: аналогично смерти млекопитающего, чье мясо позволит иным видам разрастаться и выживать.

Из вышесказанного с неизбежностью следует, что персонажи ревери рыщут по рутине в поисках искателей приключений, с которыми они жаждут заключить договор (в рамках логики событий того или иного игрового домена). Этим искры-реверьеры напоминают демонов, фэйре или джиннов. Однако договора удостаиваются только договороспособные пре-персоны — те, которые способны держать доменные клятвы. Как правило, глаз реверьера без труда может распознать обманщиков и захлопнуть перед ними двери. Кроме того, клятвы построены по гипнотическому принципу (как и многое другое в ревери).

К счастью для нас, игры-ревери двадцать первого века не столь жестоки, как, к примеру, игры-фэйре средневековья. Правила, нарушенные в условиях доброй воли и без достаточной ясности, не влекут за собой смертельную угрозу нарушителю. Многое отсмеивается, и даже уловки особо кровожадных особ всегда нашёптывают жертве пути их избежать. В конечном итоге, город-ревери дорожит своим гуманистическим лицом. Худшее, что может случиться, и случается с завидной регулярностью — изгнание нарушителя из игрового домена. Псевдоигроки, не могущие вносить свой посильный вклад в созидание устойчивых вихрей через соблюдение игровых правил, обречены скитаться между доменами — впрочем, наиболее дерзкие из них удовлетворяются такими раскладами.

Для того, чтобы жить наперерез, необходим квазикочевой уклад жизни. Да, далеко не каждый нареченный, попавший в наперерез — настоящий, вот-те-крест кочевник. Однако наличие «дома» не столь важно для города — для тех пор, пока твой дом совершенно не важен для тебя самого. Люди, любящие закрытые пространства, наглухо изолированные от города, не попадают в наперерез, ибо все места наперерез сосредоточены между этими пространствами. Наперерез это размах души: это жизнь между домами и улицами, в технологических пространствах, внутри накатоми. Квазикочевой уклад выворачивает ментальные границы дома: ты способен выдохнуть спокойно, оказавшись за его пределами, в городе.