В чужой комнате.

Глава 1

Это постыдное знамение явилось в предельно уединённой, лишённой всякого изящества келье. Стены её были испещрены бесчисленными кавернами, склизкими расселинами и глубокими порезами, из которых изливалось копошение тварей. Это были шевелящиеся комья из сочленений, покрытые липкой слизью, с влажными, подёргивающимися усами, которые оставляли на поверхности блестящие следы гниения. Кое-где на стенах висели полотна, запечатлевшие мертвенные болотные ландшафты и полузатонувшие остовы кораблей. Эти картины, объединённые зловещей темой застоя, дышали удушливой атмосферой изумрудного разложения, где в тёмных толщах вод колыхались змеевидные водоросли и раздутые трупы невиданных амфибий. На ложе покоилось создание, чьё происхождение было загадочно. Очертаниями своими оно пробуждало мысль о пресмыкающихся. Склеры его глаз полнились мутной, белёсой субстанцией, напоминающей свернувшееся, подёрнутое плесенью молоко. Кожа его, покрытая струпьями и потрескавшейся чешуёй, источала слабый запах болотного ила. Когда тварь разомкнула эти туманные бельма и окинула взором убогую комнату, на её чешуйчатой морде отразилось неподдельное отчуждение. Оно словно не узнавало обитель, в которой, судя по всему, влачило существование на протяжении долгих лет. Игнорируя чёрные шевелящиеся кратеры в стенах, откуда непрерывно доносились влажные звуки, существо опустило конечность на пол. Раздался тошнотворный хруст. Вглядевшись в полумрак, пресмыкающееся обнаружило под собой огромную, раздавленную членистоногую тварь. Из разорванного панциря брызнула густая, серовато-жёлтая жидкость, смешанная с пучками шевелящихся нитевидных паразитов. Объятое внезапным омерзением, существо отпрянуло назад на ложе и принялось неистово тереть лапу о покрывало, размазывая по ткани липкую субстанцию и силясь соскоблить останки этой ползучей скверны. Повторный, исполненный ужаса осмотр явил его тусклым глазам неисчислимое количество тварей, наводнивших пол, потолок и выступы стен. Панический страх сковал его конечности при виде того, как копошащаяся масса живых тел, источающая запах разложения, медленно пульсирует в углах. Вскинув взор к потолку, оно узрело зияющий провал абсолютной тьмы рядом с тусклым светильником, откуда лениво капала чёрная влага. В этот миг из вышней бездны сорвалось очередное мерзкое создание, обрушившись прямо на его морду. Тварь была мягкой, волосатой и судорожно сжималась, пытаясь проникнуть своими нитевидными лапами в рот существа. Пресмыкающееся впало в неистовство. Оно яростно било себя по челюстям, из которых капала густая слюна, щёлкало костяными пластинами рта, совершало безумные прыжки, но незваный гость намертво впился в плоть, выделяя едкую жидкость. Лишь когда в ход пошли изогнутые когти, поранившие чешую до багровой, пузырящейся крови, тварь сумела сбросить паразита. Невообразимое раздражение и горечь охватили пресмыкающееся от осознания того, что избавление потребовало самоистязания и смешения собственной крови с чужеродным гноем. Невдалеке высился стол, однако память о влажном хрусте под ногами лишила существо всякого желания вновь касаться пола, который теперь казался сплошным ковром из шевелящихся лап и панцирей. Вытянувшись всем телом с кровати, оно отчаянно тянуло когтистую лапу к столу, но расстояние оказалось непреодолимым. Завернувшись в тонкое одеяло, чудовище было обречено на пассивное созерцание своего кошмара. Когда новые насекомые срывались сверху, они мерзко шуршали по ткани, оставляя мокрые следы. Находчивая рептилия натянула одеяло под углом, создав подобие наклонного щита, с которого склизкая мерзость с глухим стуком скатывалась во тьму пола. Наконец, заметив узкое окно, пленник собрал остатки воли, поднялся и заглянул во внешний мир. За стеклом был лишь ядовито-зелёный туман, беззвучно колыхающийся между лишённых листвы силуэтов мёртвых деревьев. Это зрелище изоляции и вечного увядания окончательно повергло несчастное создание в пучину безграничного ужаса. Пленённому чудовищу не оставалось ничего, кроме растительного существования в этом убогом узилище. Свернувшись на одре, оно полностью накрыло себя одеялом, тщательно подоткнув края под своё чешуйчатое туловище, дабы ни один ползучий кошмар не сумел просочиться сквозь щели к его израненной плоти. Против собственной воли, истощённое паникой, существо погрузилось в сон. Пробуждение было внезапным и яростным. Очнувшись в непроглядной тьме, нарушаемой лишь умирающим мерцанием лампы, тварь содрогнулась от оглушительного жужжания, которое сотрясало воздух кельи. В порыве безрассудного испуга оно совершило колоссальную ошибку - резким движением отбросило от себя спасительное одеяло. Тотчас же взору его предстал новый хозяин этой комнаты. То была муха, но размеры её превосходили всякое земное воображение. Это было исчадие с огромными крыльями и фасеточными мёртвыми глазами, которое без устали металось по комнате, с влажным стуком припадая то к одной, то к другой гниющей поверхности. Охваченное разрывающим разум ужасом, пресмыкающееся металось в агонии внимания. Тусклые бельма его неистово вращались: одной половиной сознания оно следило за сочащейся бездной потолка, откуда в любой миг могли низринуться полчища тварей, а другой - за траекторией крылатого монстра. Наконец, уязвлённое невыносимой яростью и бессилием, крокодилоподобное существо заметило момент, когда чудовищная муха замерла на стене, и бросило в неё свою подушку. Увы, крылатая тварь скользнула в сторону, а мягкая подушка, едва коснувшись пола, мгновенно исчезла под лавиной копошащихся тварей. С чавканьем и шуршанием они принялись рвать ткань, превращая её в прах, что повергло несчастного созерцателя в пучину леденящего душу трепета. Пока разум рептилии цепенел перед этой картиной уничтожения, а живот сводило от спазмов голода, крылатый ужас пошёл на приступ. Исполинская муха с омерзительным скрипом набросилась на существо, извиваясь всем своим членистоногим телом и пронзая воздух острыми, покрытыми жёсткими волосками лапами. В яростной схватке крокодилоподобная тварь сумела-таки сомкнуть мощные верхние конечности на брюхе нападавшего. Раздался лопающийся звук, и волосатый монстр превратился в бесформенную, сочащуюся субстанцию ядовито-оранжевого цвета, оставшуюся на когтях. Терзаемое невыносимой пустотой желудка и заворожённое видом этой слизи, существо после минутного колебания поднесло лапы ко рту и принялось жадно облизывать их. Оранжевая жидкость имела дурманящий запах. Наполняя оголодавшее чрево этой нечестивой амброзией, пресмыкающееся на краткий миг испытало наслаждение. Расплата за пир была скорой. Спустя жалкую четверть часа неведомый токсин парализовал нервную систему создания. Его чешуйчатые лапы и хвост начали медленно и неуклонно влечь тяжёлое туловище к краю кровати. Существо полностью утратило контроль над собственными конечностями. Оно силилось схватиться за матрас, но когти не повиновались. Достигнув рокового рубежа, несчастный узник, осознав бездонную бездну грядущего падения, исторг из своей крокодильей глотки ужасающие, леденящие кровь вопли. И неизбежное свершилось. Упав с ложа на пол, пресмыкающееся испытало неописуемый ужас. Тело его застыло в неизлечимом параличе, а неподвижные, туманные глаза были устремлены вверх, на равнодушный потолок. В тот же миг оно ощутило прилив тошнотворного шевеления и резкую боль со всех сторон разом. Со стен, с потолка, из чёрных каверн и трещин - бесконечный живой поток насекомых хлынул на поверженного исполина. Когда оно в последний раз прикрыло свои мутные бельма, мощные челюсти паразитов уже сдирали с него лоскуты чешуи, погружаясь в сочащуюся багряную плоть. Испытывая неописуемую агонию, существо перестало подавать признаки жизни. Спустя несколько дней огромное количество ненасытных тварей полностью пожрало его труп, не оставив от создания даже костей, словно его никогда и не существовало в этой проклятой Богом келье.